Одна дома и Фанфикшн

13 Ноября 2019, 08:26:36
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Не получили письмо с кодом активации?
Loginza

Одна дома и Фанфикшн » Фанфикшн » Фанфики по миру Гарри Поттера » Гет (Модератор: naira) » [PG-13] [Макси] Вмешательство Лили, ГП/ГГ/ЛЛ, СБ, Drama +19 гл. 13.10.14

АвторТема: [PG-13] [Макси] Вмешательство Лили, ГП/ГГ/ЛЛ, СБ, Drama +19 гл. 13.10.14  (Прочитано 15894 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава №18   
Сириус Блэк вошёл в Министерство и направился к кабинету Корнелиуса Фаджа. Секретарь министра встретил его с почтением, и почти сразу же пригласил к боссу.
  — Сириус, рад тебя видеть. Чем могу помочь?
  — Здравствуйте, министр. Хорошо держитесь, а то до меня тут дошли слухи о  вашем заместителе.
  — Да уж, от кого-кого, а от Долорес я такого не ожидал.
  — Согласен — это чертовски странно. Подробности уже известны?
  — Пока нет. Мне кажется, такая серьёзная нагрузка оказалась ей не по силам. В конце концов, далеко не каждый может работать в Министерстве.
  — А правда, что она...?
  — Сошла с ума и исписала кровавым пером все стены, пока не истекла кровью? К сожалению, да.
  — Мда, не самый лёгкий способ свести счёты с жизнью. Очень необычный случай суицида. Зачем ей вообще понадобилось кровавое перо?
  — Кто знает, кто знает... Перо оказалось её личным, и мы теряемся в догадках,  где она могла его достать.
  — А тут ещё эта ситуация с Дамблдором... Попахивает большим скандалом.
  — Да, Дамблдор — это проблема. Чёрт подери, чем он вообще думал?!
  — Именно это я и хотел с вами обсудить.
  — Сириус, даже не начинай. Ты бы знал, сколько народу уже просили меня заступиться за Дамблдора. И я отвечу тебе точно так же, как и остальным — я не могу и не буду спускать это дело на тормозах. Амелия сделала это невозможным. Разве что её уволить, но её позиции в Министерстве настолько прочны, что бодаться с ней — себе дороже. Понимаешь? Честно говоря, думаю, он и сам справится, так что тебе не о чем беспокоиться.
  — О чем вы, министр? Я и не собирался вас просить прекращать дело.
  — Разве?
  — Всё зашло слишком далеко. Наоборот — надо устроить публичные слушания. Вы же видели газетные заголовки на этой неделе? А Скитер вообще рвёт и мечет… и общественность её поддерживает. Угроза детям — очень серьёзный проступок, который сильно возмутит всех родителей в нашей стране. И если мы попытаемся выгородить Дамблдора, общественность нам этого не простит. Надо обязательно разобраться с этим вопросом.
  — Вот именно! Я только об этом и твержу.
  — Единственная проблема — что бы мы ни сделали, нас всё равно будут критиковать. Вы помните последнюю статью Скитер? Она фактически утверждала, что у Министерства против Дамблдора кишка тонка. Вот она — проблема. Нам надо подавить эти настроения в зародыше.
  — Согласен целиком и полностью! Но подозреваю, что Дамблдор сумеет выкрутиться. Он слишком хитёр, чтобы мы так просто с ним расправились.
  — Да, это сложно. Если сумеем привлечь его к ответственности — скажут, что решили разобраться с политическим оппонентом. Оправдаем — скажут, что испугались с ним связываться, и вообще бесхребетные слизняки.
  — То есть, мы в любом случае виноваты? — жалобно протянул Фадж. — Можно, конечно, договориться с "Пророком". Слегка на них надавить, и они напечатают всё, что мы захотим.
  — Нет, Корнелиус. Конечно, заткнуть рот прессе можно, но это крайне нежелательная и временная мера. Люди уже об этом поговаривают, а ведь кроме британской прессы есть ещё и иностранные издания, на которые мы повлиять никак не можем. Всем рот не заткнёшь. Впрочем, у меня есть идея.  Предлагаю перед слушаниями взять с каждого члена Визенгамота магическую клятву: судить строго в соответствии с законом, несмотря на политический вес обвиняемого.
  — Это не так-то просто.
  — Корнелиус, вам достаточно к ним обратиться при свидетелях, и у них не останется выбора. Не согласятся с вашим предложением — значит, признают, что судят предвзято. Да и пресса на них всех собак спустит.
  — Что ж, хорошая идея. Стóит только потребовать клятву, и пресса не сможет обвинить меня в предвзятости.
  — Именно, — подтвердил внешне спокойный Сириус, хотя сейчас ему хотелось танцевать от радости, ведь Фадж проглотил наживку вместе с крючком и грузилом. Получи, Дамблдор! — Я взял на себя смелость написать текст клятвы. Думаю, так мы отметём все обвинения в предвзятости и фаворитизме. — Он протянул Фаджу кусок пергамента.
  oo00oo
  Одетый в длинную тёмно-голубую мантию, невероятно спокойный и уверенный в себе Альбус Дамблдор вошёл в зал суда, набитый зрителями и репортёрами. Последнюю неделю он провёл крайне продуктивно, используя свой политический и общественный капитал на полную катушку. И теперь нисколько не сомневался, что бóльшая часть Визенгамота будет на его стороне, поэтому дело быстро прекратят. А сейчас даже позволил себе бросить суровый взгляд в сторону этой наглой выскочки Боунс. Вон она, сидит, словно главная здесь. Ну ничего, это ненадолго. А пока ослепительно улыбнёмся остальным.
  Гарри находился в своей постели за плотно задёрнутыми шторами и готовился наблюдать за судебным заседанием при помощи зеркал. Сначала он хотел присутствовать там лично, однако Сириус воспротивился. И с помощью Добби так поместил своё зеркало, что у крестника получился потрясающий обзор на весь зал. К счастью, суд назначили на субботу, поэтому не пришлось прогуливать уроки.
  Мальчик сказал друзьям, что у него разболелась голова, и лучше ему остаться в постели. К счастью, те не отвели его в больничное крыло, хотя Гермиона боролась до последнего. Гарри бросил взгляд на членов Визенгамота, которых оказалось около пятидесяти. Они надели мантии сливового цвета с изящно вышитой серебряной буквой "W" на груди слева. По центру первого ряда сидел министр Корнелиус Фадж, слева от него — Амелия Боунс (короткие седые волосы, знаменитый монокль — грозная ведьма), а справа — Сириус. Крёстный выглядел как истинный чистокровный, хотя обычно держался совсем по-другому.
  — Доброе утро, дамы и господа, — поприветствовал всех Дамблдор, взмахом палочки превращая стул с наручниками в удобное мягкое кресло. Члены Визенгамота отреагировали по-разному: некоторые раздражённо, кое-кто с лёгким страхом, а две пожилые ведьмы отсалютовали палочками.
  Директор спокойно уселся, скрестил кончики пальцев и с вежливым интересом воззрился на Фаджа. Визенгамот по-прежнему гудел и умолк, только когда министр начал говорить.
  — Очень хорошо. Обвиняемый прибыл, можно начинать. Итак, слушания по делу  Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора, Верховного Чародея Визенгамота и председателя Международной Конфедерации магов от двадцать шестого октября тысяча девятьсот девяносто первого года считаю открытыми. Обвинение — угроза для жизни детей.
  Обвинители: Корнелиус Освальд Фадж — министр магии, Амелия Сьюзен Боунс — глава ДМП, Кингсли Шелкболт — аврор…
  — Я буду защищать себя сам, — вмешался Дамблдор.
  — Принято. Тогда начинаем. — Фадж зашелестел пергаментами, потом выбрал один из них, глубоко вздохнул и начал читать:
  — Итак, обвинения. Альбус Дамлдор, сознательно и отдавая себе отчёт в возможных последствиях, подверг опасности жизни детей, храня в Хогвартсе опасный  артефакт и приведя туда несколько опасных существ, не позаботившись о  соответствующей защите. Это прямое нарушение шестого пункта тридцать седьмой статьи "Акта о защите детей" от тысяча восемьсот восемьдесят пятого  года. Обвиняемый, вы признаёте себя виновным?
  — Нет. Я невиновен.
  Толпа, которая до этого только шепталась, сразу же загомонила, и Фаджу пришлось наложить на себя Сонорус, чтобы его услышали.
  — Хорошо, — продолжил он слегка неуверенно. — Уважаемые члены Визенгамота, учитывая высокий статус обвиняемого и его вес в обществе,  предлагаю принесли магическую клятву, что судить будем непредвзято, по закону и не взирая на личные чувства.
  Несмотря на весь свой опыт и выдержку, Дамблдор был потрясён. Магическая клятва наверняка сведёт на "нет" все его усилия. Надо что-то предпринимать.
  — Корнелиус, не думаю, что это необходимо. Я целиком и полностью доверяю всем членам Визенгамота и не сомневаюсь, что это компетентные и непредвзятые волшебники.
  — Альбус, напоминаю: сегодня я глава суда, а не ты, и именно я решаю, стóит давать какие-то клятвы или нет.
  — Я понимаю министра и полностью поддерживаю его инициативу, — добавила Амелия Боунс, мгновенно успокоив возмущённый зал.
  — Отлично. Тогда я буду первым, — помпезно заявил Фадж. — Я, Корнелиус Фадж, министр магии, торжественно клянусь, что во время слушаний по делу Альбуса Дамблдора буду абсолютно честным и непредвзятым, невзирая на его заслуги и достижения. И буду судить строго в соответствии с законом. Да будет так!
  Зал снова зашумел, а обвиняемый совсем растерялся. Такого он точно не ожидал. После Фаджа поклялась Амелия Боунс, а затем и остальные члены Визенгамота. Правда, некоторые это делали весьма неохотно, но прекрасно понимали, что выбора у них нет.
  — Отлично. А теперь продолжим слушания. Суд вызывает Фрэнка Лонгботтома, главу аврората, который даст показания и засвидетельствует, что обнаружено в школе чародейства и волшебства Хогвартс.
  Следующие несколько часов суд знакомился с доказательствами проступков Дамблдора. Гарри даже позабавило, с каким шоком и возмущением присутствующие разглядывали фотографии цербера, особенно ту, на которой три головы вместе пытались перекусить прутья клетки, куда заперли монстра.  Дьявольские силки, гигантская шахматная доска, летающие ключи и тролль тоже произвели на суд неизгладимое впечатление. К снейповским зельям отнеслись спокойней, но всё равно отметили, что бутылки с ядом, оставленные без присмотра, — явная угроза для детей. А когда речь зашла о зеркале Еиналеж, один волшебник вообще пришёл в ярость.
  — Я правильно понял, Альбус?! — взревел Тибериус Огден. — Ты действительно хранил это чёртово зеркало в НЕЗАПЕРТОЙ комнате?
  — Временно. Я хотел его использовать для защиты камня, — парировал Дамблдор.
  — Альбус, чёрт подери, это непростительно! Остальные объекты ты хотя бы запер. Конечно, этого недостаточно, но всё-таки... А ты хранил зеркало Еиналеж в обычном классе. А что, если бы на него случайно наткнулся  ребёнок? Оно же не раз сводило с ума даже взрослых волшебников! И ты это прекрасно знаешь! Как ты мог оставить его безо всякой охраны?!
  — Тибериус, успокойся, вряд ли это хуже, чем объявить всей школе на празднике приветствия, что на третьем этаже хранят что-то опасное, — вмешался Сириус. — Я, например, хорошо помню, как на нас с друзьями действовали подобные запреты. Да для нас это было словно пламя для мотыльков!
  — Не все же такие безрассудные и импульсивные как ты, Блэк, — резко возразил обвиняемый. — Студенты прекрасно знают, что к моим предупреждениям нужно прислушиваться.
  — Серьёзно? — насмешливо протянул Сириус. — Тогда позвольте обратить ваше  внимание на показания учеников. Секундочку, где они? Ааа, вот. — Члены Визенгамота с удивлением обнаружили, что перед каждым появилась пухлая папка. — Уважаемые коллеги, обратите, пожалуйста, внимание на страницу семьдесят пять. Оказывается, группа шестикурсников с Гриффиндора уже обнаружила цербера. А единственная причина, почему пока не было пострадавших — они никак не могли решить, кто выиграет пари: тот, кто подберётся к Церберу ближе всех, или тот, кто дольше всех рядом с ним пробудет.
  Теперь Дамблдор напоминал рыбу, выброшенную на берег. И далеко не сразу сумел собраться с мыслями.
  — Допускаю, что недооценил… инициативность кое-кого из студентов, но вы же сами сказали, что никто не пострадал. А что они там планировали — это несущественно.
  «Разбор полётов» продолжался ещё несколько часов. И наконец, министр объявил, что сторона обвинения закончила предъявлять доказательства и допрашивать свидетелей.
  — Члены Визенгамота, вы выслушали обвинения против Альбуса Дамблдора. Обвиняемый, вам есть что сказать в свою защиту?
  — Высокий Визенгамот, — начал Дамблдор, — хочу напомнить, что исторически за Министерством не закреплено право вмешиваться в дела Хогвартса. Поэтому запрет на посещение Хогвартса — уже грубое нарушение моих прав. Леди и джентльмены, всё, что я сделал, — исключительно ради Высшего Блага. Философский камень — артефакт невообразимой силы. Он ни в коем случае не должен попасть в руки неблагонадёжных членов общества.
  — Использовать стены Хогвартса для защиты камня — моё неотъемлемое право. Именно я взял на себя ответственность защитить этот артефакт. Вам прекрасно известно, что я положил свою жизнь на алтарь служения миру магии. Так было раньше, так будет и впредь. Гарантирую, что пока камень находился в Хогвартсе, жизни студентов ничего не угрожало. А теперь я с уважением жду, что скажет высокий суд. Мне ничего не остаётся, кроме как со смирением ждать приговора.
  Гарри удивился: он ожидал, что Дамблдор сделает упор на то, что хотел защитить камень от Волдеморта. А затем вспомнил: директору прекрасно известно, что Визенгамот не верит в возвращение Тёмного лорда. А тем временем Визенгамот гудел — все перешёптывались, спорили и обменивались мнениями. Однако вскоре шум прекратился.
  — Кто за то, чтобы снять с подсудимого все обвинения? — спросила мадам Боунс, усилив голос магией.
  Ни одна рука не поднялась. Дамблдор выглядел так, словно ему на голову упал Хогвартс. Но не успел он и рта раскрыть, как глава ДМП вновь обратилась к коллегам:
  — Кто считает его виновным?
  Первым поднял руку Фадж, за ним — Амелия и Сириус, а дальше их постепенно  поддержали и остальные члены Визенгамота. Министр просиял, дважды глубоко вздохнул и, явно занервничав, произнёс:
  — Очень хорошо, очень хорошо... виновен по всем пунктам. Альбус Персиваль Вульфик Брайан Дамблдор, вы признаны виновным в создании угрозы для жизни детей и, согласно акту о защите детей от тысяча восемьсот восемьдесят пятого года приговариваетесь...
  — Извините, министр, — быстро вмешался Сириус, — простите, что перебиваю, но хочу напомнить, что мы дали магическую клятву, а с тех пор законы прилично  изменились.
  — Конечно, лорд Блэк, — по-прежнему нервно, но в основном возмущённо ответил Фадж. — Однако этот случай точно подпадает под данный акт, и в частности — под статью, которая гласит, что если угроза существовала, но никто не пострадал, виновный приговаривается к одному месяцу в Азкабане.
  — Тогда я рад, что прервал вас, потому что нашей жизни угрожала серьёзная опасность.
  — Каким образом? — взволнованно поинтересовался Тибериус Огден.
  — Сэр, конечно же вы правы — этот случай действительно подпадает под акт о защите детей, но нужно учитывать поправки пятилетней давности. В конце концов, я — один из их соавторов, поэтому неплохо в этом вопросе разбираюсь.
  — И что это за поправки? — вмешался Дамблдор.
  — Согласно этим поправкам, если речь идёт об угрозе нескольким детям, месяц в Азкабане — это наказание за жизнь каждого ребёнка. Пункт пятый, статья двести пятьдесят девять. А ребёнком, согласно этому документу, считается лицо, не достигшее возраста семнадцати лет.
  — А ведь мы признали, что Дамблдор создал угрозу всем детям... И сколько сейчас в Хогвартсе несовершеннолетних студентов? — осведомился потрясённый Корнелиус.
  — На данный момент в замке находится четыреста сорок четыре ученика моложе семнадцати лет, — ответил Фрэнк Лонгботтом.
  — А это значит...
  — Правильно мыслите, министр. Альбус Дамблдор должен отправиться в Азкабан на четыреста сорок четыре месяца, или… — Сириус что-то быстро подсчитал на пергаменте, — на тридцать семь лет и десять месяцев.
  — Но… но это чересчур! — практически прохныкал Фадж.
  — К несчастью, министр, клятва не оставляет нам выбора. Мы должны строго следовать закону, или потеряем свою магию. Поэтому Альбус Дамблдор должен провести в Азкабане вышеозначенный строк. И это ещё при условии, что  цербера, тролля и зеркало мы посчитаем за единую угрозу, а не за разные.
  Потрясённый и напуганный Фадж затравленно оглядел зал, но всё-таки собрался с  духом.
  — Что ж, хорошо. В качестве наказания Альбус Дамблдор должен провести тридцать семь лет и ...
  — Достаточно, Корнелиус. Вы всерьёз считаете, что я — как это обычно говорят — тихо и спокойно отправлюсь в Азкабан? Да я вообще туда не собираюсь. Тем более, если в любой момент могу спокойно оттуда уйти. Так зачем тратить время, если я могу его провести гораздо продуктивней?
  Дамблдор поднялся. Внезапно волшебников ослепила золотая вспышка, и рядом с ним возник феникс. Директор быстро ухватился за длинный хвост птицы, но моментально отдёрнул руку, зашипев от боли. Ну а феникс оказался в клетке с огненными прутьями. Рука Даблдора тут же покрылась ожогами и волдырями, а Фоукс теперь пронзительно кричал из клетки.
  — Альбус, ты что, за дураков нас держишь? Ты правда считал, что мы забудем про твоего феникса? — ехидно заметила мадам Боунс, и кресло под Дамблдором снова стало стулом. Директора оплели цепи, связав не только его тело, но и магию.
  Фадж выглядел так, словно сейчас взорвётся.
  — Да как ты посмел?! Это неуважение к Министерству и Визенгамоту! Я этого так не оставлю! — прокричал министр.
  — Члены Визенгамота, я считаю, что Дамблдор заработал лишнее наказание. Как вы помните, попытка бегства из зала суда — это дополнительные десять лет  в Азкабане без права помилования, обжалования и условно-досрочного освобождения! — голос главы ДМП отдавал металлом. — Все, кто согласен, поднимите руки.
  Такая наглая попытка скрыться от наказания явно привела её коллег в ярость — решение было единогласным.
  — Авроры, немедленно доставьте мистера Дамблдора в Азкабан. А так как он — действительно опасный человек, приказываю поместить его в тюремное крыло с максимальной защитой. И пока защитные барьеры Азкабана не изменят соответствующим образом, не освобождать его феникса.
  Обессиленный Гарри рухнул на кровать и впервые с тех пор, как появился в Хогвартсе, по-настоящему расслабился. Повезло, что Квиррел знал, как обезвредить феникса, не причиняя ему вреда. Мальчик очень не хотел, чтобы величественная птица пострадала.
  План «Обезвредь Дамблдора» сработал без сучка и задоринки. А уж Амелия с Сириусом обязательно позаботятся, чтобы бывший директор как можно быстрее и без инцидентов оказался в камере. Он глубоко вздохнул и в кои-то веки ощутил мир и спокойствие. Гарри ещё раз глубоко вздохнул и решил, что надо связаться с родителями — пусть знают, что Дамблдора можно больше не опасаться. Представив их реакцию на эту новость, он улыбнулся. Кстати, надо бы найти способ объединить зеркала. Интересно, что подумает человек, который увидит ВСЕ его зеркала? Наверняка решит, что он самый тщеславный парень в стране.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава №19   
После бурного суда над Дамблдором процесс над Снейпом показался скучным и унылым. В зале было совсем мало зрителей, а СМИ представлял всего лишь один молодой репортёр из «Пророка». Вина подсудимого сомнений не вызывала, поэтому приговор был секретом Полишинеля. Само собой, поддерживать этого человека никто не собирался. Правда, Сириус удивился, что «полюбоваться» на ненавистного профессора не пришёл практически никто. Только МакГонагалл появилась, но наверняка чтобы удостовериться, что ей придётся искать нового преподавателя зельеварения.
  Пока Снейп сидел в камере, в основном его держали на промывающих зельях, а то вдруг  разработал и регулярно принимал «противоядие» к веритасеруму. Так что в заключении бывшему профессору пришлось несладко.
  Пока задержка в расследовании суд только раздражала, ведь все рассчитывали, что процесс окажется недолгим. Однако даже под сывороткой правды Северус Снейп никаких внятных показаний по поводу нападения на Хогвартса дать не сумел.
  — Очевидно, Конфундус превратил большинство его воспоминаний в кашу. Иногда бывает, что это заклятие срабатывает не хуже Обливейт’а, особенно если жертва слишком слабовольна или заклинатель слишком силён, — объяснил Фрэнк Лонгботтом.
  — К сожалению, в таком случае мы не можем ни в чём его обвинить. Максимум — наказать за преднамеренное ограбление, — заметил Тибериус Огден.
  — Минуточку. Снейп был с группой Пожирателей, которая осмелилась напасть на Хогвартс. Думаю, у нас найдётся обвинение посерьёзней, чем банальное ограбление, — вмешалась мадам Боунс.
  — Напомню, палочка обвиняемого была уничтожена, поэтому твёрдых доказательств, что он тоже напал на замок, у нас нет, — парировал Огден, который всегда отличался редкостной дотошностью и без железобетонных доказательств крайне неохотно поддерживал обвинение.
  — Но ограбление — это всё-таки слишком мелко, — внёс свою лепту Фадж. Министру в последнее время было грех жаловаться — после процесса над Дамблдородом он прослыл  великим сторонником закона и порядка. Корнелиус грелся в лучах славы и совсем не хотел, чтобы какой-то там Снейп испортил его новый имидж, получив мягкий приговор.
  — Снейп раньше был Пожирателем, — добавил Сириус, — и только благодаря Дамблдору не попал за решётку.
  — За принадлежность к Пожирателям у нас наказания не предусмотрено, а вот за преступления, совершённые в их рядах, — ещё как. Только вот доказательств нет, — снова возразил Огден.
  — Уважаемый суд, разрешите задать обвиняемому несколько вопросов по поводу войны с Волдемортом. Дело в том, что, благодаря Дамблдору, в своё время его так и не допросили, — попросил Сириус.
  — Почему бы и нет? — разрешил Фадж.
  — Спасибо, министр, — поблагодарил Блэк и развернулся к Снейпу, которому пока не дали антидот к сыворотке правды. — Северус Снейп, вы причастны к смерти Джеймса и Лили Поттер?
  — Да, — ответил тот, и в зале разразилась настоящая буря.
  — Каким образом?
  — Я рассказал Тёмному лорду о пророчестве, что и привело к убийству Поттеров.
  — О каком пророчестве он говорит? — министр явно удивился.
  — Сейчас это не столь важно. У меня остался последний вопрос к обвиняемому.
  — Как пожелаете, лорд Блэк.
  Итак, настал час истины. Они с крестником долго ломали голову, как сформулировать вопрос. Да, он пообещал Гарри. И, в зависимости от ответа, либо постарается, чтобы наказание было минимальным, либо запрёт Снейпа в Азкабане настолько надолго, насколько сумеет.
  — Северус Снейп, вы сожалеете о смерти Джеймса Поттера?
  — Нет, — последовал ответ. Если бы веритасерум давал такую возможность, подсудимый  рассказал бы, как и за что ненавидел школьного врага (в конце концов, нельзя ожидать, что он станет скорбеть по человеку, который постоянно его изводил). И как был потрясён, когда Тёмный лорд окончательно вознамерился убить подругу его детства. К несчастью для Снейпа, на подобные вопросы под сывороткой правды можно ответить только "да" или "нет". Конечно, Сириус был в курсе, что Снейп жалел о смерти Лили, однако его интересовало, как тот отнёсся к убийству Джеймса. Значит, его судьба решена.
  — Леди и джентльмены, теперь мы знаем, что Севереус Снейп предоставил своему безумному хозяину информацию, которая привела к смерти Джеймса Поттера. Напоминаю, речь идёт о  чистокровном волшебнике из очень древнего и благородного рода. Больше того — обвиняемый не показал ни капли раскаяния. Поэтому предлагаю выдвинуть обвинение в организации сговора с целью убийства, и ещё два — в пособничестве в убийстве Джеймса и Лили Поттер.
  — Поддерживаю, — заявил министр. Первым его поддержал Тибериус Огден, а дальше — остальные члены Визенгамота. В итоге Снейп получил двадцать лет Азкабана.
   
 
   
* * *
   
  Чуть позже в этот же день МакГонагалл вызвала к себе Гарри и Невилла.
  — Мистер Поттер, мистер Лонгботтом, спасибо, что пришли так быстро, — поблагодарила Минерва. — Могу я поинтересоваться вашими успехами в зельеварении?
  — Конечно, профессор. Я считаю, что у нас всё очень неплохо. Мисс Кюри — замечательный преподаватель, — ответил Гарри.
  — Отлично. Дело вот в чём... Похоже, профессор Снейп больше не вернётся в Хогвартс, и потому мне срочно нужен новый преподаватель зельварения. И мисс Кюри — первая, о ком я подумала. Если вы не против, можно несколько вопросов?
  — Да, профессор, — «разрешил» Невилл.
  — Мисс Кюри занимается с вами около двух месяцев, не так ли?
  — Верно.
  — И сколько зелий вы уже сварили?
  — Ни одного. Мисс Кюри сказала, что не подпустит нас к котлу, пока мы не выучим свойства  базовых ингредиентов, и как они взаимодействуют между собой. В противном случае  что-то варить будет слишком опасно.
  — Хм, у профессора Снейпа совсем другой подход.
  — Да. По правде говоря, о профессоре Снейпе она не слишком высокого мнения. Мисс Кюри считает, что заставлять первокурсников, которые недавно впервые увидели котёл, варить потенциально опасные зелья, в корне неверно. И вообще: если ученики тупо варят зелье по рецепту, который составил кто-то другой, — это ущербный подход, — добавил Гарри.
  — Понятно. А чему ещё вас учила мисс Кюри?
  — Правильно обращаться с ингредиентами. Она сказала, что пока мы не научимся идеально их готовить, настоящих мастеров из нас не выйдет.
  — Подготовка ингредиентов? И что это значит?
  — Это значит, что для каждого конкретного зелья их следует готовить по-разному: нарезать, измельчить, раздавить, проколоть... Довольно сложная штука, и мы до сих пор изучаем различные методы.
  — Вижу, мисс Кюри — очень компетентный преподаватель. Большое спасибо за беседу. Надеюсь, ваш репетитор согласится стать нашим новым профессором зельеварения.
   
 
   
* * *
   
  В тот же день Гарри пригласил «на чай» профессор Квиррел, чтобы обсудить последние события. Встреча состоялась в его кабинете.
  — Здравствуйте, профессор. Вы хотели меня видеть?
  — Да, мистер Поттер. Есть несколько вопросов, которые необходимо обсудить.
  — Понятно. Может, стоит связаться через зеркало с Сириусом?
  — Как пожелаешь. Но лично я не вижу необходимости.
  — Хорошо. О чём пойдёт речь?
  — Для начала хочу сообщить, что собрал все свои хоркурксы и извлёк из них частички души. Больше якорей у меня не осталось.
  Гарри эта новость изрядно удивила. Он-то предполагал, что Том оставит хоркурксы как  страховку от убийства. У мальчика мелькнула мысль, что неплохо бы увидеть кольцо Гонтов, но потом он немного подумал и решил, что не желает знать, настоящий там Воскрешающий камень или нет.
  — Профессор, а как вы попали в хранилище Лейстрейнджей?
  — Всё довольно просто: когда отдавал хоркрукс Белле, потребовал сделать ключ на предъявителя. На случай, если с ней и её мужем что-нибудь случится.
  — Действительно просто... Разрешите поинтересоваться — и как вы себя чувствуете с целой душой?
  — Хм... Интересный вопрос. Пожалуй, прибавилось ясности в мыслях, да вернулась школьная сообразительность. Прямо как до первого хоркрукса.
  — То есть, вы стали ещё умнее? Я-то думал, дальше уже некуда. Мало того, что вы — отличный преподаватель ЗоТИ, так ещё и все ваши прогнозы сбылись, а планы прошли без сучка и задоринки. Но если вы считаете, что стали умнее, чувствую, остаток года пройдёт ещё интересней.
  — Пожалуй. Кстати, вспоминая и анализируя недавние события, я пришёл к выводу, что приобрёл отвратительную привычку вас недооценивать, мистер Поттер.
  — В смысле?
  — А если точнее — недооценил вас с мистером Блэком. Когда я узнал, что закон, согласно которому Дамблдору дали чуть ли не сорок лет Азкабана, подготовил и протолкнул мистер Блэк, испытал настоящее потрясение. Причём случилось это аж за пять лет до того, как его впервые использовали! Судя по всему, у мистера Блэка потрясающая склонность к долгосрочному планированию, чего я никогда за ним не замечал. Даже во время наших бесед он ни разу не упоминал этот закон и как собирается его применить. Признайся, Сириус разработал этот закон в надежде, что в один прекрасный день сможет использовать его против Дамблдора?
  — Именно. Он ненавидит политику, и семейное место в Визенгамоте вернул только в надежде свалить Дамблдора.
  — Замечательно. Возможно, у него есть задатки провидца. А с чего он вообще решил, что  Дамблдор учудит нечто подобное?
  Гарри не хотел распространяться о "запасном" наборе воспоминаний или о том, что Лили попросила Сириуса протолкнуть этот закон, поэтому ответил так:
  — Когда речь идёт о безопасности учеников, Дамблдор регулярно проявляет удивительное равнодушие. Например, вы знали, что мои родители и Сириус учились в одном классе с оборотнем?
  — Серьёзно?
  — Да. А единственное, что сделал Дамблдор для защиты учеников от оборотня — обеспечил его местом для превращений. Причём рядом не было ни одного профессора, и это место никак не охранялось. Короче говоря, студент сам должен был следить, чтобы никому не навредить. Не поймите меня неправильно — против оборотней я ничего не имею. На самом деле, большинство из них — просто глубоко несчастные люди, которым сильно не повезло. Но оставлять оборотня рядом с замком, где полно детей...
  — И этот человек стал директором? Мда...
  — А вы знали, что Дамблдор ничего не сделал, когда Снейпа едва не убили? Ему вздумалось выслеживать этого оборотня во время полнолуния.
  — Как печально, что у него не вышло. Если кто и заслужил такую смерть, так это Снейп.
  — Извините, но мне кажется, Снейпа вы не любите больше других Пожирателей. Не объясните, почему?
  — Это же очевидно. Не забыл, что и я сам слизеринец? А Снейп навредил Слизерину больше всех. Считается, что это — факультет хитрых и амбициозных, а пока деканом был Снейп, Слизерин страшно деградировал, и теперь большинство слизеринцев — тупые головорезы. И дело даже не в том, что он умудрился настроить против своего факультета все остальные, ни за что снимая баллы направо и налево. Вот, например, ты — Мальчик-Который-Выжил. Икона и символ магического мира. У тебя здесь такой авторитет, что больший даже трудно представить, и он будет только расти. А Снейп только тем и занимался, что нагло, пользуясь своим положением, унижал и оскорблял тебя. Зачем? Настоящий слизеринец никогда не позволит себе даже косого взгляда в твою сторону. Пусть ты ему не нравишься — он всё равно этого не покажет. Наоборот — произведёт наилучшее впечатление и превратит в своего союзника. А Снейп... Вот его предшественник был настоящим слизеринцем.
  — Слизнорт?
  — Да. В бытность профессором Хогвартса он организовал такую сеть, которой можно только позавидовать. Этот человек знал абсолютно всех, кого стоило знать. Осмелюсь предположить — он мог организовать что угодно. Если ты хочешь профессионально играть в квиддич, одна сова — и он договорится о встрече с тренером любой команды. Нужен хороший целитель? Слизнорт поможет связаться с главой Святого Мунго. Причём всё это — буквально не вставая с дивана. А всего-то надо было постоянно организовывать его знаменитые вечеринки. Так ведь и там он не трудился. Наоборот — сам получал удовольствие. А Дамблдор заменил его на Снейпа, который, похоже, получал удовольствие, издеваясь над всеми встречными и поперечными.
  — Дамблдору придётся за многое ответить.
  — Да, но вернёмся к нашим баранам. Я тебя недооценил. Например, то перо, на которое ты  попросил наложить чары принуждения, сильно меня удивило. Это продемонстрировало некоторую ... беспощадность. Честно говоря, от тебя я такого не ожидал.
  — К сожалению, забыл вас поблагодарить. Ваши чары оказались настолько безукоризненными, что авроры, которые расследовали инцидент, ничего не заподозрили.
  — Гм... да. Надеюсь, ты как-нибудь расскажешь, для чего это понадобилось? В любом случае, я понял, что серьезно тебя недооценил. А недавно вообще забеспокоился.
  — По поводу?
  — Когда именно ты собираешься меня убить?
  Гарри вытаращился на собеседника. Похоже, запахло жареным. Он практически ощутил ледяное дыхание смерти. Значит, отвечаем правду.
  — Профессор, у меня такого даже в мыслях не было. И неужели вы забыли про наши клятвы?
  — Поначалу они внушили мне ложное спокойствие, но потом я вспомнил, что они действуют ровно до того момента, пока мои последователи не попытаются тебе навредить.
  — И?
  — Именно так можно расценить твой конфликт со Снейпом на первом же уроке зелий. Дальше мы заманили бывших Пожирателей в Хогвартс, и это тоже можно признать попыткой нападения. Ты же студент, и постоянно находишься в замке.
  Так что клятва тебя больше не связывает. Поэтому спрашиваю снова: когда ты собираешься меня убить? Не хочу постоянно оглядываться через плечо и ждать смерти. Держу пари,  палочка у тебя уже в руке. Я — перед тобой, плюс по-прежнему связан клятвой, поэтому  первым ударить не могу. Между нами фута три, и моя палочка лежит на столе. В таких условиях промахнуться почти невозможно. Так что вперёд.
  Гарри забеспокоился. Может, в глубине души Том по-прежнему желает смерти? Профессор ведь не раз наблюдал за их с Сириусом поединками и прекрасно знает, что собеседник хорошо владеет взрывным проклятьем. И на такой дистанции при попадании в голову или грудь смерть наступит мгновенно. Непонятно только, он пытается искупить грехи? Или после убийства своих последователей у него не осталось смысла жить? Или просто хочет заставить Гарри Поттера избавить его от клятвы?
  — Вы правы — от клятвы я свободен, но и не думал на вас нападать. И с чего вы взяли, что я  собираюсь вас убить? — осторожно поинтересовался мальчик, даже не пытаясь достать  собственную палочку.
  — Неужели ты забыл, что именно я убил твоих родителей? А после смерти Пожирателей и нейтрализации Дамблдора я тебе больше не нужен. Теперь для тебя и Блэка я всего лишь обуза, так почему бы не попытаться отомстить?
  — Во-первых, убийца моих родителей — Тёмный лорд Волдеморт, а вы больше не он.
  А во-вторых — вы по-прежнему меня недооцениваете, профессор. Мои планы не ограничены  устранением горстки людей. Нет, они гораздо масштабней. А вы — очень и очень ценный актив, от которого я не хочу отказываться.
  — И что это за планы?
  — На ближайшее время — никаких, просто надо завершить кое-какие дела. Например, скоро ДМП получит анонимное письмо, что в доме Барти Крауча скрывается беглый преступник. А ещё нужно решить, что делать с Каркаровым и ему подобными.
  А вот дальше... Профессор, оглянитесь вокруг. Причины, из-за которых в Британии регулярно появляются Тёмные лорды, никуда не делись. Чистокровные по-прежнему презрительно относятся к полукровкам и маглорождённым, а волшебных существ в лучшем случае считают "почти людьми". И я хочу это изменить, а заодно встряхнуть волшебный мир и  заставить его развиваться. Вы со мной?
  — А причём тут я? — осведомился Квиррел, раздумывая над этими грандиозными замыслами.
  — Согласно первоначальному плану вы должны были стать политиком. Квиринус Квиррел — чистокровный волшебник с безупречной репутацией, а теперь ещё и всем известный защитник Хогвартса... Именно вы спасли детей. Тут ещё надо постараться, чтобы  не избрали на какой-нибудь высокий пост. Пока вы ещё довольно молоды, а вот лет через десять вполне можете претендовать на кресло министра магии. А если учесть, что наш с Сириусом «Цветочный фонд» уже приобрёл контрольный пакет акций "Пророка", ваша предвыборная кампания пройдёт как по маслу. Работая в Министерстве, вы поможете изменить магический мир. В связке с вами это сделать гораздо проще. Сириус в одиночку точно не справится.
  — «Цветочный фонд»?
  — Да. Мы создали его незадолго до того, как я пошёл в школу. А название… не хотели, чтобы его связали с нами. Особенно если дело касается покупки "Пророка", колдорадио или "Придиры" с "Ведьминым еженедельником". Кстати, раз у вас есть доступ к хранилищу Лейстрейнджей, можете инвестировать вместе с нами. Всё равно им золото не понадобится.
  — Ты упомянул первоначальный план. А что теперь?
  — Ну, Фадж сейчас вполне податлив и прислушивается к советам Сириуса, так что пока его можно не трогать. Да и ваши уроки ЗоТИ — это нечто. Честно говоря, я даже не подозревал, что вы окажетесь таким замечательным учителем. Вы превзошли мои ожидания раза в два. Лично я считаю вас лучшим преподавателем в школе и чертовски не хочу, чтобы Хогвартс с вами расстался. Кстати, давно хотел спросить: а вам самому-то нравится преподавать? И чем хочется заниматься — политикой или воспитанием новых поколений волшебников и ведьм?
  — Наверно, политика — не лучший для меня выбор. Ты же сам знаешь, чем в прошлый раз обернулась моя жажда власти. Думаю, лучше мне остаться в Хогвартсе. Как оказалось, преподавать — это... приятно.
  — Отлично! Тогда пришло время поговорить о моих планах касательно Хогвартса. В конце концов, образование — это очень важно, и начинать реформы следует именно с него. А изменить придётся немало. Для начала...

 


SMF 2.0 | SMF © 2011, Simple Machines
Manuscript © Blocweb .