Одна дома и Фанфикшн

24 Ноября 2017, 14:10:12
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Не получили письмо с кодом активации?
Loginza

Одна дома и Фанфикшн » Фанфикшн » Фанфики по миру Гарри Поттера » Гет (Модератор: naira) » [PG] [~89.000 слов] Время в подарок, СС/НЖП, ГГ/РУ, ГП/ДУ, ДМ, НЛ, General/Action/AU

АвторТема: [PG] [~89.000 слов] Время в подарок, СС/НЖП, ГГ/РУ, ГП/ДУ, ДМ, НЛ, General/Action/AU  (Прочитано 23061 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Anne Boleyn

  • Автор
  • *
  • Сообщений: 13
  • Карма: +19/-0
  • Пол: Женский
Название: Время в подарок
Автор: Anne Boleyn
Бета:
Пейринг: Северус Снейп/Новый персонаж, Гермиона Грейнджер/Рон Уизли, Гарри Поттер/Джинни Уизли, Драко Малфой, Невилл Лонгботтом
Рейтинг: PG
Жанр: General/Action/AU
Размер: ~89.000 слов
Статус: Закончен
Саммари: Гермионе Уизли всего двадцать три. Она обладает умом, обаянием и властью, но у неё больше нет родителей. Рональду Уизли всего двадцать два. Он надёжный аврор, прекрасный друг и большая знаменитость, но его жена почти не улыбается. Северусу Снейпу всего сорок три. Он ещё молодой мужчина, великий зельевар и кавалер Ордена Мерлина, но его не стало пять лет назад. И решение проблем приходит откуда не ждали.
Предупреждение: Немного AU, но эпилогу не противоречит ни словом. Возможен минимальный ООС. Ключевое слово - "минимальный".
От автора: Конструктивная критика принимается.

Обсудить фик

Читать фик одним файлом
Love VS brain.

Оффлайн Anne Boleyn

  • Автор
  • *
  • Сообщений: 13
  • Карма: +19/-0
  • Пол: Женский
Глава 1.
О каучуковых мячиках и новых знакомствах


Великобритания, Лондон
Апрель 2003 года

В жизни каждого чистокровного волшебника есть три постоянных величины – отец, наследник и супруга, которая может этого наследника подарить. Для чистокровного волшебника по имени Рональд Уизли постоянных величин было десять: двое родителей, пятеро братьев, сестра, зять (он же лучший друг и партнёр по работе) и жена. Порядок перечисления значения не имел. Наличие ещё дюжины знакомых, за которых он отдал бы жизнь, также не имело значения. Тот факт, что один из братьев погиб, не рассматривался. Для Рональда Уизли шутник Фред был жив, здоров и остёр на язык – всегда.

Каждый чистокровный волшебник женится с одобрения родителей (реже – по настоянию, но ведь родители хотят только добра!) и до появления наследника старается не изменять жене. В этом Рональд Уизли был совершенно обычным чистокровным волшебником. Он женился на радость родителям и был с женой предельно честен. Происшествия на работе не в счёт: зачем расстраивать любимую женщину? Авада прошла мимо, шрамы от сектумсемпры уже залечили, все синяки свели, а она только расстроится…

Рональд Уизли был счастливым человеком и жил припеваючи – насколько это возможно для аврора из Оперативного отдела – вплоть до апреля 2003 года.

Утро было серым и дождливым, но с кухни поднимался запах чего-то нового, ковры согревали ступни… Рон расчесал ещё мокрые волосы, застегнул рубашку и спустился вниз.

— В моде металлическая посуда или как?

Посреди кухонного стола стояла маггловская форма для выпечки, а в ней – нечто бело-оранжевое. Именно оно и благоухало на всю квартиру. Супруга буркнула что-то неразборчивое и стала накладывать ему порцию. Рон сел, положил в рот кусочек и…

‑ Миона, это чудо! – он удивлённо посмотрел на жену, которая закусила губу и, казалось, сейчас заплачет. Услышав оценку мужа, она с облегчением выдохнула.

‑ Не поверишь. Я увидела у Ханны книгу. Вообще-то она по хозяйственной магии, но там была ссылка на сборник рецептов, а потом… В общем, это тыквенная запеканка. И я рада, что тебе нравится.

Она улыбнулась и начала есть.

‑ Миона, хватит нервничать насчёт кухни. Ты научилась хорошо готовить, да и я женился на тебе не для того, чтобы ты всё время...

‑ Сова.

‑ Я сова?

‑ Нет же, Рон! – Гермиона Уизли (урождённая Грейнджер) распахнула окно и впустила встрёпанную рыжую сову. Сова запрыгнула на подоконник, враждебно покосилась на женщину, сбросила письмо и выпорхнула в окно. Через пару секунд о ней напоминал только большой влажный конверт на полу. Гермиона взяла с края стола палочку, привычно повела ею над конвертом и нахмурилась.

‑ Что-то не так? ‑ Рону потребовалась ровно секунда. Невербальное Liberato для окна, стойка спиной к стене, палочка наготове, плечом заслонить жену от письма… Это сначала. И только потом спросить. 

‑ А что не так? Какие чары?

 В такие моменты Гермионе Уизли хочется быть магглой и не знать, что на свете есть волшебство – такое красивое снаружи и такое жестокое на деле. Ей хочется жить вместе с родителями где-нибудь в Австралии и не помнить Британию с её дождями, безумных магов с их недостижимыми целями и незнакомых сов, которые стучатся в окно и приносят письма, запечатанные не столько сургучом, сколько десятком заклинаний. Но она только пожимает плечами и ровным голосом произносит:

‑ Зачаровано оно на совесть, но мы оба и не с таким справлялись. Кстати, оно тебе, дорогой мой оперативник.

 В такие моменты Рональду Уизли хочется аппарировать в Америку или в Россию и вытрясти из их правительств хоть один хроноворот – там они наверняка остались. Тогда он подарит жене её великолепные кудри, подпалённые Адским пламенем в Финальной битве (через месяц стало ясно, что волосы больше расти не будут); тогда он сотрёт с её кожи письмена от Долохова, Амбридж и Лейстрендж; тогда он получит тестя и тёщу – и пусть они его хоть возненавидят, ‑ зато никогда кудрявая худенькая женщина на пороге домика в Австралии не произнесёт роковые слова «могу я вам помочь, молодые люди?». Тогда его Миона будет полностью счастлива. Но он только кивает, окутывает письмо защитными чарами и левитирует на подоконник. На вопросительный взгляд жены он кивает на накрытый стол.

‑ Сначала завтрак. Ни одно письмо не стоит смерти от голода.

Гермиона слегка усмехается, но завтрак проходит в полном молчании.

Гермиона Уизли – сильнейшая ведьма своего поколения и сотрудник Министерства магии, но её муж – молодой аврор, и загадочное письмо адресовано именно ему, поэтому она взмахом палочки отправляет посуду в мойку и садится на стул. Наблюдать. Рон сосредоточенно бормочет одно заклинание за другим. Гермиона закрывает глаза и считает: восемь, семь, шесть, пять, четыре…

‑ Эээ… Миона, боюсь, тут я один не справлюсь, ‑ лицо Рона принимает по-детски обиженное выражение. – Какие-то хитрые чары, не разобрать. Посмотришь?

Две головы – русая и рыжая ‑ склоняются над конвертом. Гермиона выписывает над ним причудливые символы палочкой.

‑ Рон, пожалуйста, подними конверт в воздух, только…

‑ Только палочкой. Я знаю, Герм.

‑ Прости. Тут сетка из чар, три заклинания одновременно. Я давно не связывала, но это не очень сложно. На счёт три опустишь конверт обратно на стол. Договорились? Начали!

 Рон левитирует конверт перед собой и украдкой посматривает на жену. Мерлин, как ему хочется, чтобы у неё снова горели глаза! Он герой войны, он обеспечен, нежен, честен, знаменит… Он одевает её по последней моде, дарит ей драгоценности на День Рожденья; два раза в год они ездят путешествовать, но что толку? Мантии пылятся в шкафу, дорогие безделушки складываются в шкатулку и достаются раз-два в год. Гермиона похожа на Спящую красавицу – грустная, бледная, но всеми любимая. Рональд Уизли много бы дал, чтобы однажды услышать от супруги отчаянное Avis, снова увидеть этих яростных птичек! Только пусть её глаза…

‑ … два! Три!

Рон повернул голову и резко опустил палочку. Видимо, недостаточно резко. Впоследствии он проклинал себя последними словами за все пришедшие некстати мысли, за все навязчивые воспоминания.

Оглушительно затрещал пергамент, порванный конверт загорелся и упал на пол. Внутри было не письмо. Как выяснилось позже – взрывающееся каучуковые мячики. Обычная забава для подростков, но в Британии такие не продавались. Они высыпались из конверта и запрыгали по кухне. Один из них угодил в Гермиону, и она исчезла.

 Рональд Уизли – герой войны и успешный аврор из Оперативного отдела – стоял посреди кухни и слушал, как в мойке звенят вилки и ножи. За окном лил дождь, на полу догорал конверт, а он всё смотрел туда, где секунду назад стояла его жена и не верил своим глазам.




* * *



Гермиона моргнула, чтобы смахнуть наваждение. Наваждение не исчезло. Вместо собственной кухни она стояла в небольшой комнатке – незнакомой и совершенно маггловской. Пальцы поудобнее обхватили палочку. Гермиона стала медленно поворачиваться по кругу, пытаясь увидеть врага. Враг отсутствовал.

‑ Homenum Revelio!

Тишина. А если ещё раз?

‑ Homenum Revelio! Protego Totalum!

Какая-то мысль вертелась в голове, но поймать её не удавалось. Комната была самой обычной. Судя по всему, гостиная, просто маленького размера. Светлая мебель, невнятно-серебристые обои, изящный тюль на окнах, телевизор, электрический камин, фотографии на каминной полке… Всё в тон. И ни намёка на дверь. Гермиона прикрыла глаза.

‑ Да чтоб Вам всю жизнь мантикор кормить. Bombarda!

Стены даже не дрогнули, только палочка немного нагрелась.

Гермиона чувствовала, что внутри всё закипает. Она – героиня войны – сидела, как мышь в мышеловке, и не могла ничего сделать. Лёгкое сканирующее заклинание. Прицелиться.

‑ Bombarda maxima! Diffindo! Confringo!

 Стена, в которую целилась Гермиона, завибрировала и исчезла. Гермиона почувствовала себя полной дурой, просто первокурсницей на уроке у  профессора МакГонагалл. Она даже не сообразила, что стена была иллюзией, сложной иллюзией, какой Гермиона не видела… с войны. Сложная магия, высшая магия. И человек, творивший её, теперь стоял перед Гермионой, у самой дальней стены такого же светлого помещения, как только что исчезнувшая иллюзия. Ещё пару секунд манеры миссис Уизли боролись с инстинктом самозащиты – не в пользу первых. Она подняла палочку, сощурила глаза и замерла.

‑ Я не собираюсь на вас нападать, миссис Уизли, ‑ голос явно принадлежал женщине.

‑ Да что Вы? То есть вы просто так прислали мне портключ и заперли в комнате с иллюзией вместо стены? Ах, да! Портключ был отправлен моему мужу! Я вам не помешала своим появлением? Не сбила планы?

‑ Портал достиг цели. Последние чары были заговорены на вас. Ваш супруг увидел просто связку неизвестно чего, верно? И вы стали ему помогать, так я понимаю?

Гермиона молчала. Врать не хотелось, признавать правду – ещё больше. Женщина, наконец, подошла ближе. Она была коренастой блондинкой с высоким лбом и бледными обветренными губами.

‑ Простите, миссис Уизли. Садитесь, пожалуйста. Не бойтесь, я вас не трону. Хотите клятву?

При слове «клятва» Гермиона поёжилась и замотала головой. Села. Кресло оказалось неожиданно удобным. Собеседница села напротив.

‑ Чай? Кофе? Воды? Нет? Зря вы так. Травить я вас тоже не буду. Миссис Уизли, я не хотела вас пугать, но другого способа встретиться не нашлось.

‑ Почему? ‑ вскинулась Гермиона. ‑ Я веду приём в Министерстве. По вторникам.

‑ Вы были заняты, уходили на встречу, на заседание или вас просто не было на работе. Но беда ещё и в другом. Вы знаете, сколько человек выстаивают в очереди к вам на приём?

‑ Знаю! Сотни! И половине из них нужен автограф, колдография, сплетня, статья! Мой секретарь не успевает фильтровать эту очередь!

‑ А второй половине?

‑ Что? – Гермиона моргнула и опустила палочку. – Я… не совсем поняла вас. 

‑ Итак, половина посетителей хотят на вас нажиться?

‑ Совершенно верно, ‑ Гермиона поджала губы. – Вот вам что надо, например?

‑ Обо мне чуть позже, если позволите. Вторая половина пресловутой очереди хочет предложить вам новую идею, пожаловаться на то, что принятые с вашей руки проекты не исполняются, попросить о помощи. Вы обладаете властью, миссис Уизли, но не пользуетесь ею.

‑ Зачем мне власть? Зачем? Пусть лучше… ‑ Гермиона осеклась и резко встала. – Верните меня назад. Мой муж переживает. Вы не имели права вмешиваться в мою личную жизнь.

‑ Простите ещё раз, миссис Уизли, ‑ женщина встала. ‑ Но позвольте порекомендовать вам бальзам Энигмы.

Гермиона в упор смотрела на собеседницу.

‑ Зачем он мне?

‑ Вы слишком часто накладываете обычные косметические чары на правую руку, миссис Уизли. Они уже не спасают вас. А через пару лет перестанут действовать вообще. Бальзам же излечивает любые шрамы за три-четыре нанесения. Его можно заказать через американский или французский каталог косметических зелий. Кстати, если понравится, можете порекомендовать своему зятю. Уильяму, я имею в виду. В Гринготтс приходит разная публика, так что не всё ему с гоблинами работать.

Гермиона хотела ответить. Хотела заткнуть рот этой неопрятной женщине и сказать ей, чтобы она не лезла со своими советами. Чтобы не совала свой нос в чужие тайны. Но как будто язык отнялся. Она просто стояла и слушала. И сжимала кулаки.

‑ Полистайте список тех, кто приходил к вам в прошлом месяце. Есть шрамы, не подвластные зельям. Хотя, возможно, чьи-то отметины вы можете свести безо всякой магии. Именно вы, понимаете?

Женщина склонила голову и впилась в собеседницу взглядом.

Гермиона напряглась. Жест был знакомым. Слишком знакомым. Она поёжилась. Ей было просто физически некомфортно в обществе этой странной женщины.

‑ Вы сняли антиаппарационный купол? Я свободна?

‑ Купол снят. Но насчёт свободы… ‑  женщина замялась и посмотрела в сторону. – Видите ли, я не умею околдовывать разум и обманывать чувства.

Гермиона вздрогнула.

‑ Я не знаю, как разлить по бутылкам известность, — спокойно продолжала женщина. — Но я уверена, что свобода не имеет ничего общего с антиаппарационным куполом, миссис Уизли.

Обветренные губы исказила усмешка. Женщина достала палочку и, похоже, готова была аппарировать.

‑ Стойте! Как вас зовут?

‑ Елена. Пусть моё  имя будет вам намёком. До встречи, миссис Уизли.

 И она аппарировала.

Гермиона почти минуту стояла в опустевшей комнате и только потом последовала её примеру. Дом встретил её пустотой. Рона не было, значит, он уже стал поднимать на уши знакомых. И аврорат.

Чёрт.

Гермиона отправила Патронуса Рону и вызвала свою секретаршу. Бойкая пуффендуйка, год назад окончившая Хогвартс, ещё не знала, какое путешествие совершила начальница.

«И не узнает», ‑ подумала Гермиона.

‑ Лиззи, ты не могла бы дать мне журнал посещений за прошлый месяц? Я не приду сегодня на работу. Будут спрашивать, скажи, что заканчиваю отчёт.

‑ Но вы же его уже…

‑ Да. Но никто, кроме тебя, об это не знает.

Лиззи быстро закивала и протянула журнал.

‑ Удачного дня, миссис Уизли!

‑ Спасибо.

Когда Рон ворвался в дом, Гермиона всё ещё сидела на коленях перед камином. Рядом лежал журнал посещений.

‑ Гермиона, где ты была? Это был портал! Куда, Мордред раздери…

‑ Рон, ‑ Гермиона смотрела на него абсолютно серьёзно. – Это был портал. Там была женщина. Я её видела впервые в жизни, но… Мне кажется, она знает Снейпа. Он жив.

‑ Но он же… мы же сами…

‑ Теперь я уже ни в чём не уверена. Рон, ты сможешь отпроситься на сегодня? Мне понадобится твоя помощь. Это насчёт бумаг, я не знаю, сколько придётся искать, но мне очень надо, правда!

‑ Гермиона, ‑ Рон смотрел на неё так пристально, что ей стало не по себе. – Я помогу тебе с любой работой. И даже найду Снейпа, хочешь?

В тот момент он был готов пообещать ей хоть венгерскую хвосторогу. Она жива, она вернулась и, похоже, нашла себе очередную спасательную миссию. А дальше будет видно.
Love VS brain.

Оффлайн Anne Boleyn

  • Автор
  • *
  • Сообщений: 13
  • Карма: +19/-0
  • Пол: Женский
Глава 2
О старых недругах и чувстве прекрасного


Великобритания, Лондон
апрель 2003 года


Гермиона рассеянно потёрла виски и хлебнула кофе. Обожглась. Она сама не понимала, как позволила втянуть себя во всё это. Почему она просто не смогла об этом забыть? Чёртова Елена. Она снова разбудила в ней это страшное желание – желание спасать. Как ей это удалось? Неужели за все эти годы комплекс спасителя так и не исчез? Что двигает ею теперь? Вина перед Снейпом? Вина перед Фредом? Перед Ремусом, Тонкс, Грозным глазом? Перед всеми, кто похоронен за Хогвартсом на этом импровизированном кладбище? Но какого соплохвоста всё это надо Елене? Кто она? Гермиона не знала о ней ничего, за исключением одного факта: эта ведьма знакома со Снейпом. И вряд ли она у него училась. Она просто излучала ту же энергетику, что и зельевар. И это ни на шаг не приближало Гермиону к разгадке.

Два дня они с Роном листали журнал посетителей, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Как и следовало ожидать, ни одной Елены в списке не оказалось. Гермиона даже попросила у Гарри Омут Памяти, чтобы со стороны посмотреть на свой разговор с Еленой. Не помогло. Гарри и Рон последовали её примеру. Тоже не помогло.

В довершение всего, ей пришло письмо – на сей раз обычное, закрытое простейшими чарами, – от этой безумной женщины. В письме было три слова: «Не там ищете». Гермиона сожгла письмо, накормила Рона завтраком и отправила на работу, а сама снова погрузилась в Омут. На сей раз она скрупулезно переписала разговор на лист пергамента и попыталась найти в нём подсказку. Бесполезно: ни одна фраза, ни одна оговорка не послужила ей маячком.

Вернувшийся с дежурства Рон скептически посмотрел на помрачневшую жену и остался недоволен осмотром.

‑ Миона, ты всё равно сейчас ничего не придумаешь. Отвлекись, почитай что-нибудь… ну, для лёгкого чтения, ‑ усмехнулся он.

Гермиона подумала… и согласилась. Книга по Древнейшей Истории  (подарок Невилла на двадцатилетие) принесла успокоение – или почти принесла. Потому что имя «Елена» было и здесь. Елена. Елена! Елена Когтевран, дочь Кандиды. Почему она сразу не подумала? Гермиона проклинала себя последними словами. А они перебрали всех знакомых, перечитали все имена посетителей. Понятно, что они ничего не нашли: сами они не знали и трети всех, кто был указан в журнале. Правда, толк был и в этом: Гермиона написала три рабочих выговора, два прошения и удовлетворила полтора десятка просьб, как минимум. И, чуть было не выругавшись, всё же подписала две колдографии.

Итак, допустим, это связано с Еленой Когтевран. Но в «Истории Хогвартса» о ней почти ничего нет – только упоминание вскользь. В остальных изданиях – и того меньше. У кого спросить? У самой Елены? И как это будет выглядеть? «Здравствуйте, Елена. А вы не подскажете, нет ли в вашей тёмной биографии ещё каких-нибудь странных фактов, кроме кражи диадемы? Может, вы похищали незнакомых людей?» Тьфу.

У кого спросить? И что? Гермиона побарабанила пальцами по столу, отметила про себя, что тыльная сторона ладони стала выглядеть намного лучше. Бальзам Энигмы творил чудеса, какая-то польза от Елены была… Стоп. А что там с бальзамом Энигмы? «Его можно заказать через американский или французский каталог косметических зелий». Ну, допустим. Правда, ещё можно через греческий, но будет дольше идти. Это Гермиона уже выяснила (заказ из Франции пришёл через несколько часов). Итак, эта загадочная дама либо зельевар, либо следит за собой. Судя по её внешности, первое. Хотя… По словам Лиззи, никаких грубоватых блондинок в приёмной заместителя главы Отдела магического правопорядка не появлялось. Значит, оборотное зелье, а под ним – кто угодно, хоть морщерогий кизляк, хоть Драко Малфой. Очаровательно. Гермиона откинулась в кресле и потёрла виски. На каминной полке, среди множества колдографий, стояла одна, сделанная в Министерстве. Она и Драко сидели на собрании заместителей в самом конце длинного стола. Оба были чем-то недовольны и постоянно хмурились. Фотография была забавная. Абсолютно одинаковое выражение лица у двух старых неприятелей. Бывает же... Гермиона нахмурилась. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль. Очень медленно, боясь спугнуть догадку, Гермиона бросила в камин щепотку летучего пороха и проговорила:

‑ Малфой-мэнор!

Несколько минут тишину нарушало только ровное потрескивание зелёного пламени, а потом в камине появилась голова Драко. Он оглядел растрёпанную Гермиону и вздохнул.

‑ Грейнджер. Я сделал всё, как ты хотела. Кентавры счастливы. Что ещё случилось?

‑ Я уже не Грейнджер. И я не по работе.

Брови Малфоя медленно поползли наверх.

‑ Тогда что?

‑ Астория дома?

‑ Дома. Что-то срочное?

‑ Да. Пусть она со мной свяжется, как только сможет.

Мгновенье Малфой колебался, а потом кивнул.

‑ Хорошо. Подожди минуту.

Гермиона слышала, как он кричит домового эльфа, слышала тихие шаги новой леди Малфой. Наконец, в камине появилось бледное личико в обрамлении белокурых локонов.

‑ Гермиона, дорогая! Я рада тебя видеть. Как поживаешь?

«Дорогая Гермиона» невольно восхитилась. Час ночи! Коллега мужа – кстати, грязнокровка – тревожит их семейство по личному вопросу, а Астория ведёт себя, как на светском рауте. Прелесть, а не женщина. И вот Гермиона приподнимает подбородок, тепло улыбается и изо всех сил изображает раскаяние.

‑ Астория, мне так жаль, что приходится беспокоить тебя и Драко… Но, боюсь, никто, кроме вас, не сможет мне помочь. Ты не знакома с зельем «Энигма»?

В голосе Астории сразу появляются деловые нотки.

‑ Конечно, знакома. Косметическое зелье, бальзам. Производят, в основном, в Греции, но я предпочитаю заказывать у…

Дальше следует пространное рассуждение о свойствах этого конкретного бальзама и косметических зелий вообще. Гермиона внимательно слушает, но никакой новой информации не поступает. Дамы вежливо прощаются и Гермиона уже готова разорвать связь, когда в камине появляется голова Драко.

‑ Эй, Грейнджер, ведь тебе явно не бальзам от морщин нужен?

Гермиона с тоской смотрит на его лицо – такое молодое, но уже испещрённое морщинками и мелкими шрамами – и кивает.

‑ Тогда слушай. Наш Избранный пользуется зельем Илоны, ты знала?

‑ Знала, но не расспрашивала, что это.

‑ Это венгерская разработка. Лекарство от шрамов. От любых, кроме… Ну, в общем, от того шрама Поттера уже ничто не спасёт.

Гермиона снова кивнула. Забавно, Драко Малфой называет Гарри Поттера «нашим Избранным».

‑ Так вот, Грейнджер, в основе бальзама Энигмы лежит зелье Илоны. Это составы, работающие только в связке с чарами, понимаешь? Это магия, Грейнджер.

Гермиона чувствовала, как начинает царапать горло. В глазах защипало. Магия. Драко Малфой, аристократ и чистокровный волшебник, несмотря на свой пост в Министерстве, был лишён главного – возможности быть полноценным волшебником. Вся мера его презрения к магглорождённым и полукровкам  после войны бумерангом вернулась к нему самому. Именно это было в его вечно нахмуренном лбе. Именно об этом он думал каждую свободную минуту. Гермиона всегда догадывалась, но не знала наверняка. И вот он – Малфой! – произнёс это. Магия.

‑ Грейнджер, ты меня слышишь?

Она кивнула, в который раз за вечер.

‑ Неразговорчивая ты нынче, ‑ усмехнулся он. – Хочешь узнать, что такое бальзам Энигмы, начни с зелья Илоны. Правда, я мало о нём слышал. Так, общие сведения. Ну, и сплетни, легенды…

‑ Что за легенды?

‑ Его разработали венгры, хотели научиться возвращать себе красоту. У них явно есть чувство прекрасного.. Венгерская хвосторога не в счёт.

Гермиона ухмыльнулась.

‑ Это не их вина, Малфой.

‑ Разумеется. Суть: зелье Илоны назвали в честь Елены Прекрасной. Мол, будешь такой же красивой, будешь… Эй, Грейнджер! Грейнджер!

Лицо в камине исчезло. Малфой пару минут сидел у огня, зная, что Гермиона вернётся. Так и произошло. В камине появилось её донельзя бледное лицо.

‑ И что это было?

‑ Прости, нечаянно опрокинула кофе. Драко, слушай, ты даже не представляешь, как ты мне помог. Я совершенно серьёзно.

‑ Да ладно, Грейнджер, ‑ Драко говорил беспечно, но сам чувствовал, что дело нечисто.

Это же Грейнджер. Она не теряла самообладание со времён войны. С тех же пор она не суетилась и никого ни о чём не просила. Что случилось сегодня? Она назвала его Драко. Драко. С ума сойти! Меж тем, безумие по ту сторону камина явно продолжалось. Грейнджер сыпала словами, как когда-то на уроках Трансфигурации.

‑ Я сегодня же выясню, что там с зельем. И спасибо за кентавров! А теперь доброй ночи. Привет Астории.

Она сказала "спасибо за кентавров"?!.

Грейнджер помахала рукой и исчезла. Малфой сидел у камина и чувствовал себя полным идиотом.
Love VS brain.

Оффлайн Anne Boleyn

  • Автор
  • *
  • Сообщений: 13
  • Карма: +19/-0
  • Пол: Женский
Глава 3
Об удивительных волшебницах и пользе дипломатии


Великобритания, Лондон
апрель 2003 года

Гермиона Уизли – молодая волшебница с боевым прошлым и блестящим будущим, хотя приобрести такой комплект и остаться в живых до неё мало кому удавалось.

Гермиона Уизли в свои двадцать три года занимает видный пост в Министерстве, будучи при этом магглорождённой, хотя ещё несколько лет назад такого сочетания не было в принципе.

Гермиона Уизли считается лучшей подругой Героя Магического мира, а также лучшей подругой его жены, что для девяноста девяти семей из ста кажется несовпадением с реальностью.

Гермиона Уизли пережила две смерти Волдеморта и одно его возрождение, гражданскую войну и травлю магглорождённых, смерть Дамблдора и его развенчание; её не убил ни василиск, ни Беллатриса Лейстрендж; она укротила Рональда Билиуса Уизли и вышла за него замуж. Гермионе не покорились только домовые эльфы, но она не сдаётся, и у эльфов нет шансов. Словом, Гермиона Уизли – необыкновенная волшебница. Именно поэтому, несмотря на всё своё здравомыслие, она умудряется попадать в самые необыкновенные ситуации.

Сразу после разговора с Малфоем Гермиона кладёт перед собой Журнал посещений. Маленькое поисковое заклятие (её личное изобретение) – и Журнал раскрывается на середине списка, потом ещё через две страницы, потом ещё… Гермиона еле успевает следить за перемещениями. Последняя заполненная страница. На ней синим мерцает имя – Илона Нарбе.

‑ Я могу пробить её по базе в аврорате. Думаю, твой отдел нам не помощник.

Рон говорит негромко, чтобы не напугать, но в оглушающей ночной тишине коттеджа его голос звучит, как выстрел. Гермиона, всё ещё сжимая палочку, пытается перекатиться на бок, как бывало во времена войны, но прошло слишком много времени без практики. Затёкшие ноги подводят: она неуклюже заваливается куда-то в сторону, чуть не на каминную решётку, и слышит тонкий хруст дерева. Рон подхватывает её слишком поздно.

В эту ночь необыкновенная волшебница пьёт лошадиную дозу снотворного, а Рон баюкает её в своих объятиях, как ребёнка, и чувствует себя убийственно виноватым. Он готов отдать всё и даже больше, готов заложить душу и возродить Волдеморта, если потребуется, лишь бы его жена ожила.

Рональд Уизли – верный друг и любящий муж, хороший человек и отличный аврор, но не Бог. Поэтому утром бледная и сосредоточенная Гермиона Уизли аппарирует на Косую Аллею, навещает Олливандера и выходит на работу после трёх дней отсутствия. В приёмной её ждут верная Лиззи и рыжеволосая волшебница в чёрной мантии.

‑ Миссис Уизли, доброе утро! –жизнерадостность пуффендуйки, как всегда,  безгранична. ‑ К вам посетитель, мисс Нарбе.

Посетительница встаёт и вежливо улыбается. Сердце Гермионы замирает. Не будь она уверена, что Лили Поттер погибла двадцать с лишним лет назад, она бы точно сказала, кто перед ней. Но история не знает сослагательного наклонения, поэтому Гермиона только кивает в ответ и предлагает посетительнице пройти в кабинет.

И вот Гермиона сидит напротив женщины, которая три дня назад вторглась в её жизнь и разбередила старые раны. Обе молчат – недолго, но мучительно. И Гермиона на выдерживает.

‑ Здравствуйте, Илона-как-вас-там. Вы, кстати, Илона или Елена? У вас чудесные волосы. Такие рыжие, что прямо-таки белокурые! Вы прекрасно выглядите. Это Оборотное так действует или спите хорошо? Вот я по вашей милости три ночи не сплю. И сломала волшебную палочку. И мой муж тоже не спит и почти не ест, а у него сутками дежурства. И вчера я уже обратилась к Малфоям, потому что…

Гермиона резко остановилась и закашлялась. В её лёгких было явно недостаточно воздуха для разговора на повышенных тонах. Мисс Нарбе сидела прямо, смотрела ей в глаза и не демонстрировала никаких признаков раскаяния.

‑ Мисс Нарбе, если вам нечего мне сообщить, можете уходить.

‑ Миссис Уизли, честное слово… ‑ начала Илона.

Гермиона вздрогнула – сегодня Илона разговаривала пронзительным фальцетом.

‑ Прошу прощения, ‑ голос стал тише. Кажется, Илоне был неприятен собственный тембр. – Я постараюсь говорить не слишком громко. Меня раздражает этот голос, но выбора не было.

‑ А почему вы изменили внешность? - –вскользь поинтересовалась Гермиона. - Прежняя была менее броская.

‑ Вот именно, неброская. И три дня весь Аврорат искал «неприметную сероглазую блондинку маленького роста». Ваши друзья знают, как спугнуть преступника. Но всё это осложняет жизнь обычному человеку.

‑ Обычному?

‑ Я имею в виду не преступнику. Кстати, поздравляю с догадкой насчёт бальзама. Ваша смекалка делает вам честь. Не делайте такое лицо, миссис Уизли, я не говорю комплиментов, так что это факт. На чём я остановилась?

‑ На честном слове.

‑ Верно. Так вот, миссис Уизли, я даю вам честное слово, что ни словом, ни делом не пытаюсь и не попытаюсь вас оскорбить или обидеть. Я шла сюда и точно знала, с чего начну разговор, а потом вы пришли, и я поняла, что всё будет по-другому.

‑ Почему?

‑ Потому что я шла к воину, а увидела женщину. И немножко ребёнка.

‑ Ребёнка? – вскинулась Гермиона. – Будто вы старше меня! Кстати, я даже не знаю, кто вы и сколько вам лет!

‑ Моё настоящее имя – Арина, я на два года старше вас, но дело не в этом. Когда мне было семнадцать, я виделась с родителями каждую неделю. Они не уезжали в Австралию с изменённой памятью.

Гермиона впилась взглядом в эту ненастоящую Илону. Какого гоблина эта женщина тормошит её. Рука уже потянулась к палочке, когда собеседница внезапно произнесла.

‑ Вы ведь хотите их вернуть?

Гермиона, стараясь сохранить невозмутимость, произнесла.

‑ Вас это не касается.

Посетительница поправила причёску и вздохнула.

‑ Жаль. Что ж, тогда не буду отнимать у вас время.

Она встала и пошла к двери. Уже на пороге, не оборачиваясь, она произнесла:

‑ Если ваша любовь к родителям всё же окажется сильнее вашей гордыни, миссис Уизли, можете мне написать. Memoriate vera меня ни разу не подводило.

‑ Стойте. 

Гермиона готова была откусить себе язык, но было поздно. Волшебница обернулась и слегка приподняла брови.

Гермиона сглотнула и тихо проговорила:

‑ Оно не поможет. Я пробовала.

Она умолчала о том, сколько раз она перечитывала каждую строку об этом заклинании, сколько раз пыталась понять, как оно применяется. Источники молчали. Флитвик разводил руками. Больше обратиться было не к кому. Автор заклинания жил где-то в Восточной Европе, но даже Виктор, будучи учеником Каркарова, не знал наверняка.

Видимо, Арина-Илона приняла реакцию за недоверие. Она вынула палочку, что-то пробормотала и нарисовала в воздухе замысловатую петлю. С конца палочки потянулась тонкая лиловая нить. Гермиона как зачарованная следила за её мерцанием, а когда свет заклинания погас, просто сказала: 

 ‑ Я слушаю вас, мисс Нарбе. Каковы ваши условия?

Собеседница усмехнулась и убрала палочку. Подошла ближе, почти вплотную к Гермионе.

‑ Вы быстро схватываете, миссис Уизли.

‑ Можно Гермиона.

‑ Договорились. Называйте меня Арина. Это моё настоящее имя.

‑ Так что вам нужно?

‑ Вы, Гермиона. Вы и ваше боевое прошлое.

‑ Моя слава не имеет…

‑ Я сказала, боевое прошлое, а не слава. Это разные вещи.

Женщина приподняла рукав мантии и продемонстрировала совершенно маггловские и совершенно не женские часы.

‑ Видите кнопочку сбоку?

‑ И?

‑ Нажмите.

‑ И?

‑ Нажмите. Она вас не укусит. 

Гермиона вздохнула. Скажи ей Арина, что для спасения родителей надо прыгнуть с Эйфелевой башни, она бы пошла прыгать. Наверное.

Гермиона нажала на кнопку, а в следующее мгновение падала куда-то в пропасть.

«Идиотка», ‑ успела подумать она, а в следующую секунду падение прекратилось. Они были всё в том же кабинете, всё в тех же позах. Арина улыбнулась и кивнула на часы, висящие на стене. Те показывали половину десятого утра. Гермиона точно помнила, что, когда она вошла утром в кабинет вместе с Ариной, было десять. Значит… Что, Мерлин и Моргана, это значит?!

Несколько секунд Гермиона молча смотрела на часы, будто боясь, что ей почудилось, а потом перевела полный тоски взгляд на Арину.

‑ Где вы его взяли? Где вы взяли хроноворот? И почему он… такой?

‑ Это долгая история. Честно. Но я нашла его, и это главное. Теперь у нас есть время поговорить, не отнимая ни минуты у вашего рабочего дня. Я предлагаю вам небольшое путешествие, Гермиона. В одиночку мне его не совершить.

‑ Вы имеете в виду, путешествие во времени? – глаза Гермионы сузились. Рон в такие моменты начинал идти на попятный, независимо от темы разговора. ‑ Вы с ума сошли?

‑ Немного. Мне очень надо спасти одного человека.

На секунду Гермионе захотелось взять эту ведьму за шиворот и выставить вон.

‑ Одного человека? А вот мне, Арина, несколько десятков! Но вы ведь не поймёте!

Женщина тяжело опустилась на стул. В зелёных глазах промелькнуло какое-то странное выражение, но Гермиона не успела понять, какое. 

‑ Гермиона, я всё понимаю, поверьте. Но этот человек… он всю сознательную жизнь страдал; он всё время кого-то защищал, перед кем-то оправдывался. Он сделал ошибку в семнадцать лет, а исправлял её до конца жизни! Он, чёрт подери, потратил всю жизнь на защиту неблагодарного ребёнка…

‑ … моего лучшего друга, ‑ мрачно вставила Гермиона, не поднимая взгляд от стола.

Она уже знала, к чему всё идёт, и поняла, что от неё ждут; что от неё потребуют.

– Кстати, он стал приличным человеком, этот мой друг, ‑ язвительно добавила она.

Повисла долгая пауза. Гермиона много бы дала, чтобы увидеть лицо этой женщины, но она не могла найти в себе сил поднять голову.

‑ Извините, ‑ наконец произнесла Арина. – Просто Северус этого не увидел.

Она помолчала, а потом внезапно добавила:

‑ Хотя я много дала бы, чтобы он смог увидеть приличного Поттера.

Гермиона подняла голову и увидела, что женщина слегка улыбается.

‑ Арина, вы ммм… вы любили его?

‑ Не так, как вы думаете, Гермиона, не в этом смысле.

Гермиона слегка покраснела.

‑ Его любили многие, ‑ задумчиво продолжала Арина. – В широком смысле этого слова. Просто он ни для кого не был единственным.

Они ещё помолчали.

‑ Так вы поможете мне?

Гермиона вздохнула.

– А у меня есть выбор?

‑ Выбор есть всегда. Можно дать Непреложный Обет, а можно просто договориться, как цивилизованные люди. 

‑ Я вам помогу. Не понимаю, почему я вам верю, но помогу. Только как вы собираетесь всё это провернуть?

‑ Поверьте, человек, сумевший обмануть Наземникуса Флетчера, на многое способен.

‑ Обманувший?..

‑ А как, по-вашему, у моего прадеда оказалось фамильное зеркало Блэков?

На памяти Гермионы было только одно зеркало Блэков – то, что висело у Аберфорта.

… у моего прадеда оказалось фамильное зеркало Блэков. У моего прадеда.

Это невозможно.

Чувствуя себя полной идиоткой, Гермиона посмотрела на Арину в упор и твёрдо проговорила.

‑ Я не верю, что вы являетесь родственницей Блэков. 

Арина усмехнулась.

– Правильно делаете. В моей семье уже два поколения не было магов, одни магглы. Блэки такое не переживут. А вот с моим прадедом вы знакомы. Он хозяин «Кабаньей головы». Это для него я выманила зеркало у Наземникуса.

Гермиона молчала. Тикали часы. Арина разглаживала несуществующие складки на мантии.

Нет. Она не поверит, пока не увидит её лицо. Пока не услышит голос. Этого не может быть.

Его любили многие – в широком смысле этого слова.

Мерлин, как это по-дамблдорски звучит!

Арина извлекла из кармана мантии пузырёк и протянула Гермионе.

‑ Узнаёте это зелье?

Гермиона взяла маленькую колбу с прозрачной жидкостью. Понюхала. Со смешком кивнула. В принципе, нюхать было необязательно. Она ещё в шестнадцать лет научилась безошибочно определять это зелье. Ошибка во времена Инспекционной дружины стоила дорого.

Арина взяла у Гермионы колбу и совершенно спокойно выпила зелье. Гермиона онемела.

‑ Зачем?!. 

‑ Да у вас на лбу написано, что вы обо мне думаете! Я не смогу показать своё лицо. Но вы должны мне доверять. Задавайте все ваши вопросы. А потом мы договоримся о следующей встрече. Оборотное скоро перестанет действовать.

‑ О, Мерлин!

‑ Он тут не при чём. Не теряйте времени, хроноворот не ждёт.

Гермиона выдохнула и задала первый вопрос.

Это было самое безумное утро за последние пять лет.
Love VS brain.

Оффлайн Anne Boleyn

  • Автор
  • *
  • Сообщений: 13
  • Карма: +19/-0
  • Пол: Женский
Глава 4
О маленьких детях и старых ранах


Великобритания, Лондон
апрель 2003 года

Гермиона сидела в парке на окраине города и вот уже полчаса подряд ругала себя последними словами. Предыдущие полчаса она потратила, размышляя, как дошла до жизни такой. В пруду неподалёку плавали утки, а малышня кидала им хлеб. На соседнюю скамейку присела молодая женщина с дочкой. Девочке было лет пять, и сидеть на месте она не могла. Как только мать отпустила руку, вихрь каштановых кудрей понёсся к толпе сверстников.

Гермиона отвернулась. Мысленно сосчитала до десяти. Легче не стало.

Ведь с самого начала идея показалась ей безумной.

Хроноворот. В прошлое. Ладно на час, ладно на день – так надо ведь на пять лет! И куда – во второе мая! А ведь Гермиона до сих пор не ходит на приёмы по случаю очередной годовщины победы. Кто эти волшебники, рассылающие глянцевые карточки с приглашениями? Как они смеют писать это слово – победа  ‑ разноцветными чернилами? Где они были в тот проклятый всеми богами день?

Каждый год второго мая её муж под вечер уходит из дому. Она не спрашивает, куда. Она знает. Через полчаса после его ухода она одевается и аппарирует в небольшой дом на окраине Годриковой Впадины. Там, в гостях у Джиневры Поттер, уже пять лет подряд собирается одна и та же компания. В дом входят Луна Саламандер, Ханна Лонгботтом, Падма Томас, Парвати Макмиллан, Лаванда Финниган, Сьюзен Бут и четверо женщин, несущих фамилию Уизли, как знамя, – Флёр, Анджелина, Одри и она сама, Гермиона. Ханна и Анджелина приносят запас Антипохмельного зелья, остальные готовят еду и покупают Огневиски.

Десять благополучных, красивых и обеспеченных женщин бок о бок сидят за круглым столиком и поглощают алкоголь, не чувствуя вкуса. Они мало говорят, много плачут и много вспоминают. Они сидят до полуночи, пока часы в гостиной не сообщат о наступлении третьего мая. Тогда наступает черёд уборки и Антипохмельного зелья. Они прощаются, будто не надеясь встретиться снова, и расходятся по домам. У них мало времени. Надо вернуться домой, привести себя в порядок и успеть задремать в кресле у камина. Потому что так надо. Потому что ровно в час ночи домой возвращаются их мужья – трезвые и строгие. И у их семей впереди – целая жизнь, а позади – второе мая, ещё одна годовщина победы.

Каждый год в этот день аристократы и чиновники танцуют и пьют шампанское на приёме в Министерстве – за то, что всё закончилось.

Каждый год в этот день десять очень молодых семей напиваются – за то, что выжили, и плачут – о тех, кому это не удалось.

И вот теперь – хроноворот. Погружение в Ад. Гермиона ни секунды не сомневалась в том, что Ад ей гарантирован. Когда-то давно профессор МакГонагалл объясняла ей, почему нельзя вмешиваться в естественный ход событий. Когда-то давно Дамблдор (теперь уже не директор и даже не профессор – Гермиона растеряла всё уважение к нему) произносил высокопарные речи о том, как важно дозволить всему идти своим чередом. Мерлин, своим чередом! И чем всё это обернулось? Сколько жизней пришлось отдать, чтобы всё шло своим чередом? Сколько лет вся так называемая «светлая сторона» жила с вопросом «кто будет следующим»?

Пять с лишним лет, а если прибавить год скитаний, то шесть с лишним, Гермиона вставала и ложилась, мысленно прося прощения у всех, кого не смогла спасти; прощения за то, что она жива, а они ‑ нет. Большинство её знакомых испытывали нечто схожее, но со временем их боль притупилась, а её – нет. Гермиона никогда себе в этом не признавалась, но она мечтала о хроновороте. Мечтала тайно, страстно и отчаянно. Только хроноворот мог вернуть всех, для кого третье мая того проклятого года уже не настало, а главное, хроноворот мог вернуть её родителей. Гермиона не раз прокручивала в голове план действий. Теперь она знала, где найти крестражи и как их уничтожить. Она знала, что можно и что нельзя делать.

Через полтора года после победы мисс Грейнджер (тогда ещё не Уизли) решила отправиться на поиски хроноворота. Для начала – в Америку. Одна беда: Гермиона решила посоветоваться с друзьями. Точнее, с другом, подругой и будущим мужем.

Рон сказал: «Потери надо принимать. Но потерять тебя я не могу».

Гарри сказал: «Это безумие. История может пойти по-другому».

Джинни сказала: «Я вызову аврорат, если ты посмеешь туда сунуться».

Так Гермиона осталась в своём времени – разбитая и несчастная.

А потом появилась Арина. Мерлинова борода, правнучка Аберфорта! Никто даже не знал, что у него есть дети, не то что внуки. В какой-то момент Гермионе стало интересно, как она выглядит на самом деле. Сколько она не силилась представить женскую версию младшего Дамблдора, в голову не приходило ничего, кроме портрета Арианы – бледной голубоглазой девушки с волосами мышиного цвета.

Вот только натура Арины, видимо, не имела ничего общего с сестрой Дамблдора («или с тем образом, который существует для магического сообщества», ‑ подумала Гермиона). Безупречные манеры и железные нервы – эти два качества Гермиона отметила сразу. Насчёт остального она была не уверена. Упорство – безусловно. Уверенность в себе – само собой, хотя… Когда Арина говорила о Снейпе, у неё значительно поубавилось хладнокровия. Она даже выпила Сыворотку правды. Она так говорила о риске, о любви, о семье, о магии... Гермиона знала, что нельзя попадаться на такие уловки, но попалась. Потому что была гриффиндоркой. «Безмозглой гриффиндоркой», — сказал бы покойный профессор зельеварения. И был бы совершенно прав.

Теперь Гермиона Уизли была по уши в гиппогрифовом дерьме.

Непреложный обет. Нелегальный хроноворот. Нелегальная палочка (в том, что палочка будет нелегальной, Гермиона не сомневалась). Этого вполне достаточно для Азкабана. И никакое боевое прошлое не спасёт.

Дело осталось за малым: собрать воспоминания знакомых о войне. А потом сделать так, чтобы они обо всём забыли и не задавали лишних вопросов. Наложить Obliviate на людей, которых она знает с детства. Именно это троллево заклинание. Арина считала, что надо «подстраховаться на все случаи жизни». Легко сказать!

Гермионе захотелось заплакать, но она только закусила губу и промокнула глаза рукавом мантии.

 
… недавняя разработка, за неё я отвечаю головой…

… эту палочку ваше Министерство не отследит…

… клянусь вернуть память Монике и Венделлу Уилкинс, живущим в Австралии…

… клянусь никому не сообщать о своих намерениях до, а также после их воплощения…


 
Никому. Даже Рону. О, Мерлин.

Гермиона медленно поднялась со скамейки и на негнущихся ногах пошла к выходу из сквера. Аппарировать она сегодня не сможет. Зато неподалёку есть трактир, подключённый к каминной сети. Славно.

В сторону девочки с кудрями Гермиона больше не смотрела.

Детский смех стихал за спиной. Слова Арины Дамблдор звучали в ушах, как набат.
Love VS brain.

Оффлайн Anne Boleyn

  • Автор
  • *
  • Сообщений: 13
  • Карма: +19/-0
  • Пол: Женский
Глава 5
О преданных друзьях и спонтанных решениях

Великобритания, Годрикова Впадина
апрель 2003 года

‑ Гермиона, наконец-то!

Гарри крепко обнял подругу и слегка отстранился, пристально изучая её лицо.

Что-то было не так. Во-первых, Гермиона редко срывалась посреди рабочей недели, чтобы просто навестить кого-то. «Даже если это её лучший друг», ‑ с горечью подумал Гарри. Во-вторых, он чувствовал, что подруга волнуется, но не знал, в чём дело.

По мелочи она пришла бы к Джинни. На работе у неё есть Сьюзен или Малфой. Неужели что-то с Роном? Возможно.

Пока Гарри рассуждал, Гермиона села в своё любимое кресло и с места в карьер начала.

‑ Гарри, у меня к тебе просьба.

‑ Я слушаю, ‑ осторожно откликнулся он.

Гермиона редко начинала с просьбы. С вопроса, совета, выговора, шутки – пожалуйста. Но такое начало настораживало.

‑ Ты не одолжишь мне мантию-невидимку? Скажем, на пару дней.

Лицо Гарри потемнело. Точно, дело в Роне.

‑ Гермиона, зачем? Если тебе нужна помощь…

‑ Нет.

Гарри удивлённо смотрел на подругу, которую знал с одиннадцати лет. Такой неудовлетворённой он видел её только однажды: когда Рон начал встречаться с Лавандой на шестом курсе. Что произошло теперь?

Ответ напрашивался сам собой.

Рон. Лаванда. Ревность. Неужели опять?..

‑ Герм, мантия – не вопрос. Но зачем она тебе?

Гермиона смотрела на него взглядом побитой собаки. Гарри стало нехорошо. Такой взгляд он видел дважды – у Сириуса, запертого на Площади Гриммо, и у Малфоя на вершине Астрономической башни.

Беспомощность. Затравленность. Гермиона, что – следит?.. Следит за Роном?

Нет. Невозможно.

‑ Гарри, помнишь, как ты добивался оправдания Снейпа, как требовал для него Орден Мерлина? – вдруг спросила подруга.

Гарри озадаченно кивнул. Разговор принимал странный оборот.

‑ Тебе никто не верил, пришлось даже показать кое-что из воспоминаний профессора, помнишь?

‑ Помню, Герм, но, чёрт возьми, причём тут это?

‑ При том, Гарри, что потом, когда все дружно убедились в невиновности Снейпа, когда Скитер написала свою соплохвостову книгу, ты всё спрашивал, почему же никто не мог поверить тебе просто так? Ну, Гарри! Помнишь? Вспомни, какой ты ходил обиженный за себя, за профессора и за весь свет!

Поттер насупился.

‑ Я просто прошу тебя, ‑ уже мягче продолжала Гермиона. – Поверь и ты мне просто так. Не спрашивай меня ни о чём. Я действительно не могу ответить.

«Как бы мне ни хотелось», ‑ добавила она про себя.

Гарри побарабанил пальцами по столу. Он ни разу в жизни не сомневался в Гермионе; она была другом, который не предаст, не продаст и не покинет.

Но Гарри Джеймс Поттер был аврором, а кроме того, мальчиком-которого-вечно-пытались-убить; и у него было чутьё, которое редко подводило. Подруга казалось слишком эмоциональной. Это было подозрительно.

‑ Герм, у вас с Роном всё хорошо? – неуверенно начал он.

‑ Да… А что? – удивилась Гермиона.

‑ Ну, он тебе что, изменяет? – пробормотал Гарри, отводя глаза, и тут же по расширившимся глазам подруги понял, что не попал в цель.

‑ Что?!. – Гермиона поперхнулась воздухом. ‑ Гарри, да ты сдурел! Как ты мог подумать такое? Ты… Ты просто… Да у меня слов нет!

Она вскочила, лицо её раскраснелось.

‑ Да с чего ты взял? Мерлин!

‑ Герм, прости, я…

Продолжить ему не дали.

Гермиона развернулась и бросилась к выходу. Она на несколько секунд опередила Поттера, который споткнулся о подставку для зонтов, перевезённую с Гриммо. Воздух неприятно обжёг горящие щёки, но ей было плевать.

Поттер что-то кричал, но всё это уже не имело значения.

Он усомнился. В ней. В Роне. Годриковы подштанники, дожили!

Она аппарировала – наобум, по наитию, не задавая координаты… – и приземлилась в Королевском лесу Дин.

Когда это произошло? Когда рухнула их нерушимая дружба, в какой день, в какой момент?

Ведь она любит Рона. Любит больше всех, так, что сердце разрывается, но когда она говорила ему об этом в последний раз? Неужели всё, чего он достоин, это вечное «завтрак готов», «я в Министерстве допоздна» и мимолётный поцелуй перед работой? Они женаты всего ничего, но от их странной полудетской любви уже ничего не осталось.

Гарри. Милый Гарри – такой заботливый, такой добрый, смешной и любящий. Когда он научился подозревать своих близких?

И она сама. Иссохшая, без кровинки в лице, без тепла в душе. Рон – её надежда, её награда – вечно остаётся на периферии из-за каких-то проблем и планов. Гарри – когда-то лучший друг – теперь видится с ней пару раз в месяц, и то  исключительно стараниями Джинни, которая не теряет надежды вернуть Гермиону к прежней жизни.

Когда всё это началось? Когда? 

Гермиона прислонилась к ближайшему дереву и заплакала.

Ветер играл бледно-зелёными листочками, трепал полы мантии и, казалось, пытался утешить это обиженное, напуганное создание, случайно попавшее в мир своего детства.

Гермиона не знала, сколько простояла так. Когда она вернулась домой, Рона уже не было – видимо, он ушёл на дежурство. «На очередное дежурство», ‑ тоскливо подумала девушка.

На столе в гостиной лежала мантия-невидимка с запиской. Неровным, но до боли знакомым почерком было выведено «прости».

Гермиона вздохнула. Что ж, быть может, время пришло?

Она набросала несколько строк на листе пергамента, потом передумала, и начатое письмо вместе с запиской Гарри отправилось в камин.

Вместо этого Гермиона сняла трубку обычного маггловского телефона, который они с Роном установили на радость мистеру Уизли-старшему и набрала номер. Долго ждать не пришлось. Мягкий голос на другом конце провода спросил, с кем имеет дело, и Гермиона вздохнула.

‑ Это Гермиона Уизли.

‑ Назовите ваш пароль, пожалуйста.

‑ Феликс Фелицис.

‑ С чем пожаловали?

‑ Я готова. А вы?

‑ Я всегда готова, ‑ голос стал более взволнованным. ‑ Вы сейчас одна дома?

‑ Да… А что?

‑ Разрешите зайти к вам на чашечку чая?

Гермиона с укором посмотрела на телефонный аппарат и продиктовала координаты.

Через четверть часа к дому четы Уизли аппарирует рыжеволосая волшебница и Гермиона открывает ей дверь.

Ни одна из женщин не замечает, что за ними пристально наблюдают две пары любопытных глаз.



* * *


Великобритания, Лондон
Апрель 2003 года

Арина изучала сумку Гермионы так, как педант учёный рассматривает работу особо одарённого ученика.

‑ А что внутри? – спросила она наконец, не отрывая глаз от бисерного мешочка.

Гермиона пожала плечами.

‑ Пока ничего. Я решила дождаться вас.

Арина кивнула и выставила на стол несколько флаконов.

‑ Это зелья. Бодроперцовое, Кровевосстанавливающее, Костерост, Желчь броненосца, Рябиновый отвар, Экстракт бадьяна, Противоядие от обычных ядов, Противоядие от магических ядов… Полагаю, вам они знакомы.

Дождавшись кивка от Гермионы, Арина продолжила.

‑ Забирайте их. Уберите в сумку.

‑ А вы?

‑ Неужели вы думаете, что это всё? – насмешливо спросила Арина. – Поверьте, у меня есть точно такой же комплект. Далее. Палочка, которую я вам присылала, работает?

Гермиона пожала плечами и вынула из-за пазухи ивовую волшебную палочку, которой она за последние дни наложила около десятка Obliviate.

‑ Палочка как палочка. Немного мягковата для меня, но в целом удобно. Почти как та, что я недавно купила у Олливандера.

Арина потёрла переносицу и внимательно оглядела свою напарницу.

‑ Гермиона, вы хорошо поели сегодня?

‑ Я не голодна.

‑ Придётся поесть.

С этими словами Арина вытащила откуда-то из кармана пластиковый пакет, а из него – ароматный, ещё тёплый хлеб, пол головки сыра, творог, банку апельсинового джема, какую-то мясную нарезку, что-то ещё…

Гермиона молча следила за её действиями до тех пор, пока Арина не направилась в кухню.

‑ Что вы хотите? – крикнула ей в спину растерянная хозяйка.

‑ У нас будет долгая ночь, ‑ раздался с кухни голос женщины. Зашумела вода, звякнули тарелки, что-то зашуршало. – Так что нам надо поесть. Прошу к столу!

Гермиона подчинилась.

‑ И что теперь? – спросила она через полчаса, отправляя тарелки в мойку.

‑ Теперь самое главное. Вы получили необходимые воспоминания?

‑ Да, но… Я подумала и решила, что не позволю вам лезть ко мне в голову, ‑ тихо, но твёрдо проговорила Гермиона.

Арина запустила руки в рыжую копну, как будто хотела вырвать солидный клок.

‑ Вы уверены? Не получится так, что мы что-то прозеваем?

‑ Не прозеваем, ‑ пообещала Гермиона. — Я многое узнала, пока мы не виделись.

‑ Договорились. Кстати, ‑ хитро улыбнулась Арина. – Я полный ноль в Легилименции, вы не знали?

Гермиона закатила глаза.

‑ Я вас ненавижу, вы не знали?

Арина снова улыбнулась, на этот раз слегка натянуто.

‑ Это хорошо, Гермиона. Очень хорошо.

Гермиона стала составлять зелья в сумку. Вдруг ей пришла мысль.

‑ Слушайте, но ведь Оборотное зелье скоро перестанет действовать. У вас есть ещё?

Арина кивнула, но вслух ничего не сказала. Она сосредоточенно рылась в карманах мантии.

‑ Держите, ‑ с этими словами она протянула Гермионе грязно-серый джинсовый костюм и такого же цвета свитер. – Так мы не будем бросаться в глаза.

Полчаса на обед. Ещё полчаса на сборы. И вот обе стоят в одинаковых маггловских нарядах «под цвет грязи», Арина закалывает волосы наверх, как делала когда-то профессор Макгонагалл, а Гермиона считает минуты.

Скорее. Скорее, пожалуйста.

Наконец, Арина ставит перед ней ещё два зелья. Одно из них можно пить сразу; Гермиона узнаёт его ещё по цвету. Животворящий эликсир, тот самый, который Гарри так отчаянно пытался приготовить на пятом курсе.

Гарри.

Имя неприятно царапнуло, но сейчас надо сконцентрироваться. Не время для мелочей.

Гермиона с любопытством нюхает жидкость во втором флаконе. Пахнет отвратительно: перепрелым мусором и ещё какой-то тухлятиной.

‑ Это что, Охранное зелье?

‑ Оно самое. Повышает выносливость, так что лишним не будет. Я сама ненавижу запах, ‑ призналась Арина и достала аналогичный флакон. – Ну, за успех нашего предприятия!

И залпом выпила своё порцию.

‑ Кстати, ‑ невинно добавила она, когда Гермиона повторила её действия, ‑ такой запах дают яйца докси.

Если бы взглядом можно было убивать, в этот вечер Аберфорт лишился бы правнучки.

‑ Накиньте на меня мантию-невидимку, ‑ посоветовала Арина. ‑ Нельзя, чтобы кто-то увидел нас вдвоём.

Гермиона кивнула.

Вместе с невидимой Ариной она вышла из дому и аппарировала на опушку Запретного леса.

Мерлин, как давно она здесь не была!

Воздух холодил лицо, недалеко ухнула сова, а впереди… Впереди мерцали огни Хогвартса.

Сердце Гермионы заныло.

Хогвартс. Он открыл ей двери в магию; он подарил ей дружбу, подарил любовь, помог завоевать уважение. Из-за него она потеряла родителей и веру в себя. Но именно здесь – из всех мест – она была по-настоящему счастлива. С сумасшедшим Квиреллом, неуправляемым василиском, беглыми преступниками, незаконными анимагами…

Она была счастлива.

Ей захотелось встретиться с Флитвиком, выпить чаю с Макгонагалл, поговорить с портретом Дамблдора, будь он не ладен.

И, пожалуй, даже со Снейпом.

Она вздрогнула и украдкой посмотрела на Арину. Та уже сняла мантию-невидимку и задумчиво смотрела в сторону замка.

‑ Арина, я сделаю всё, что в моих силах, ‑ зачем-то сказала Гермиона.

‑ Спасибо. Надевайте мантию, нам пора. И не отходите от меня, пожалуйста.

Гермиона кивнула и взяла женщину под руку. К её удивлению, руки волшебницы дрожали. Только сейчас Гермиона подумала о том, что Арина тоже волнуется, и спорный вопрос, кто больше.

Наконец, Арина что-то настроила, медленно выдохнула и нажала кнопку.

Где-то совсем рядом снова ухнула сова, но на опушке уже никого не было.
Love VS brain.

Оффлайн Anne Boleyn

  • Автор
  • *
  • Сообщений: 13
  • Карма: +19/-0
  • Пол: Женский
Глава 6
О невербальной магии и непростительных заклятьях


Великобритания, Шотландия
2 мая 1998 года


Несмотря на все свои эксперименты с хроноворотом, Гермиона никак не могла привыкнуть к мгновенности перемещения. Каждый раз ей казалось, что она проваливается в небытие, но в самый последний момент её кто-то подхватывает. Однако, путешествуя во времени на третьем курсе, Гермиона лично следила за тем, куда и откуда переместиться. В этот раз дату и время выставляла Арина, поэтому Гермиона, очутившись в девяносто восьмом, едва сдержала крик ужаса: они с Ариной очутились среди Ближнего круга Волдеморта. Они практически дышали Пожирателям в спину. 

Там, где совсем недавно мерцали вечерние огни Хогвартса, теперь полыхал огонь. Значит, часть Пожирателей уже внутри. Защитный купол замка, похожий на переливающийся мыльный пузырь, уже стал истончаться – Гермионе хватило одного взгляда, чтобы понять это.

Вдруг стоящий неподалёку Пожиратель неловко оступился и ругнулся. Гермиона замерла.

‑ Заткнись, Кэрроу! – зашипел на него громила с грубым, испещрённым шрамами лицом. От маски он, видимо, уже отказался.

«Макнейр», ‑ с отвращением подумала Гермиона.

В это же мгновенье её крепко схватили за плечо, и она почувствовала рывок аппарации.

Приземление оказалось болезненным. Вскочив на ноги и едва дыша от страха, Гермиона диким зверем заозиралась по сторонам. Она стояла почти у стен Хогвартса, на границе защитного купола, а на неё смотрела растерянная Арина.

‑ Что это было? – негодованию Гермионы не было предела. – Я чуть не заорала, когда ты схватила меня за руку!

‑ Я просчиталась! – Арина почти плакала. – Я ведь обо всём подумала, мы должны были попасть сюда, когда Пожиратели двинутся на Хогвартс, а они ещё топчутся вокруг купола! Рука дрогнула. Я просто идиотка!

‑ Согласна, ‑ проворчала  Гермиона. – А если бы на нас кто наткнулся?

‑ Наткнулся один, ‑ пробормотала Арина. – Я зацепила его рукавом. Кэрроу, вроде.

Гермионе захотелось выругаться, но вместо этого она пару раз глубоко вздохнула, ловко наложила на обеих Отвлекающие чары, ещё раз посмотрела на купол… ‑ и вдруг поняла, что ей гораздо легче думается, когда истерит кто-то другой. Кто угодно, только не она сама.

‑ Сейчас около часа ночи, я думаю…

‑ Час двадцать, ‑ мрачно откликнулась Арина.

‑ Так. С минуты на минуту купол рухнет. Мы должны как можно быстрее попасть в замок.

‑ Может, сразу аппарируешь нас в Визжащую Хижину?

‑ Нет. Я не знаю, во сколько туда пришёл Волдеморт. Я его даже не видела там, среди Ближнего круга! Вдруг, он уже в Хижине? В тот раз он не увидел нас под мантией-невидимкой, значит, не увидит и сегодня. Но мы же не будем аппарировать в одной мантии на двоих!

‑ А Дезиллюминационные чары?

Гермиона мотнула головой, быстро убирая мантию в сумку.

‑ Почувствует.

‑ Уверена? – засомневалась Арина.

Идти в замок ей не хотелось.

Гермиона колебалась.

‑ Я не знаю точно, что он чувствует, я не Гарри. Просто он же легили… Купол!

Небо озарила огромная вспышка. На несколько секунд все участники битвы замерли.

‑ В замок! – визг Беллатрикс, как нож, разрезал тишину.

И началось настоящее безумие.

Хогвартс заходил ходуном больше прежнего, откуда-то из окна посыпались мандрагоры, земля загудела под весом наступающих великанов, а со стороны Запретного леса надвигалась чёрная, мрачно рокочущая волна. Гермиона знала, что это. Приближалась армия Волдеморта – разномастная, но от этого ещё более страшная.

‑ Предлагаю не дожидаться акромантулов, ‑ бросила она Арине.

И они побежали.

Гермиона уже и не помнила саму битву. Сражение за Хогвартс осталось для неё мутным и крайне болезненным воспоминанием. В память врезались только лица и судьбы. Лица тех, кто принёс эту победу.

И ещё Адское Пламя.

За последнюю неделю Гермиона поговорила с десятком знакомых: с Ханной, Невиллом, Падмой, Луной, Эрни, Чжоу, Дином, Терри… И даже с Джинни. Каждого она просила поделиться с ней воспоминаниями. Ни один из них не отказал. Она говорила, что пишет книгу, что хочет рассказать людям о войне. О настоящей войне. Вряд ли кто-то поверил. Ей было мучительно тяжело врать и ещё тяжелее накладывать после разговора Obliviate.

Отправляясь в прошлое, она была уверена, что теперь более-менее представляет, что и как происходило.

О, да.

Не получится так, что мы что-то прозеваем?

Предчувствие у Арины, что ли? Мерлин знает. Но теперь Гермиона не сомневалась: они точно что-нибудь прозевают.

Внутренний двор замка уже наводнили люди. Пожиратели прибывали.

Ночь уже не казалась ни тёмной, ни тихой. Вспышки заклинаний не прекращались; крошилось давно выбитое стекло, разлетался в щепки камень. Кричащая, стонущая и сыплющая проклятиям людская масса хаотично двигалась по двору, сметая всё на своём пути.

Гермиона лавировала между дерущимися, прокладывая дорогу к воротам замка. Она уже видела их, когда прямо перед ней с громким хлопком возникла высокая фигура в плаще Пожирателя. Гермиона не раздумывала.

‑ Petrificus Totalus!

На помощь неизвестному уже спешил Яксли.

‑ Avada…

Вокруг его головы взметнулось облако кирпично-красной пыли – Арина пришла на помощь. Яксли заорал нечеловеческим голосом и отступил. В эту же секунду его тело окутали скользкие слизистые путы и он рухнул на землю.

Взмахом палочки Гермиона сорвала маску с оглушённого ею Пожирателя, и её лицо исказила ненависть. Перед глазами поплыло. Она уже не понимала, где находится и что происходит.

Руквуд. Убийца Фреда.

‑ Cru…

‑ Нет!

Голос Арины донёсся откуда-то издалека, но этого было достаточно. Гермиона распахнула глаза. Правнучка Аберфорта одну за другой отражала атаки Алекто Кэрроу, но при этом с ужасом смотрела на Гермиону. Короткий взмах – и палочка Алекто оказалась в руке её соперницы. Пожирательница отступила на шаг и скользнула в толпу.

Ни на кого не глядя, Арина молча нарисовала над приходящим в себя Руквудом восьмёрку и потащила Гермиону вперёд. Позади них слышалась ругань Пожирателя, пытающегося разорвать скользкие путы.

До ворот Хогвартса женщины добежали молча и без остановки. Совсем рядом сражались бок о бок Поппи Помфри и Артур Уизли, но Гермиона лишь скользнула по ним взглядом.

Она чуть не применила непростительное. Пусть даже пыточное.

Она хотела применить его. Если бы не крик Арины.

Ярость. Её затопила ярость, боль, отчаяние… Она не могла пройти мимо Руквуда, зная, что через несколько минут он убьёт Фреда Уизли.

В холле Арина толкнула Гермиону в первую попавшуюся нишу за уже подпаленным гобеленом и полезла в карман куртки.

‑ Выпей. Всё.

Гермиона, не задавая вопросов, осушила пузырёк и только по послевкусию опознала Умиротворяющий бальзам.

‑ Руквуд заслуживает не только пыточного.

Арина говорила тихо, не отрывая взгляда от щёлки в гобелене. Правая щека у неё была рассечена, и порез смотрелся дико, чужеродно на таком красивом лице.

‑ Просто не марай руки. Пользуйся тем же, что спасало тебя на войне. Используй заклинания вроде ослепляющего, дезориентирующего, связывающего и прочих.

‑ А что за чары с верёвками?

‑ Полностью окутывают жертву. Не рвутся, не режутся. Через минуту превращаются в герметичный мешок из слизи, ‑ равнодушно сообщила Арина. ‑ Равноценно Аваде. Моё изобретение.

Гермиона поёжилась.

‑ А невербальная магия?

‑ Дурмстранг.

‑ Ясно. Куда теперь? К Гремучей иве?

Арина не успела ответить.

Где-то совсем рядом раздался грохот, с потолка посыпалась штукатурка.

Гермиона схватила Арину в охапку и аппарировала. В следующую секунду ниша обвалилась.



* * *


‑ Где мы?

Арина, нахмурившись, рассматривала помещение, в котором они оказались. Аппарация была настолько поспешной, что Гермиону нельзя было винить в выборе места. Но что им может понадобиться здесь?

Они стояли в абсолютно круглой комнате, которая буквально кричала о своей исключительности. Сводчатый потолок был украшен резьбой и кое-где расписан золотой краской. Круглые вычурные столики, заставленные блестящими безделушками, подходили больше для спальни мещанки, чем для рабочего кабинета, но всё же это был кабинет. На это указывал и простой деревянный стол у дальней стены, и огромный шкаф, заставленный старинными фолиантами, и множество самых разных магических приборов – от маленьких серебряных весов до Проявителя врагов.

Но главным в комнате было другое. Портреты. Их было несколько десятков. Рамы висели почти вплотную, и волшебники негромко переговаривались, заинтересованно поглядывая на нежданных гостей.

Арина посуровела ещё больше. Магические портреты были её головной болью ещё со школы. Она уже повернулась к Гермионе, как вдруг на самом большом холсте, до этого пустующем, появился до боли знакомый человек.

‑ Мисс Грейнджер! Как вы повзрослели. Мы давно не виделись, верно? 

Голубые глаза волшебника, как всегда, мягко мерцали, и Арина сделала вид, что рассматривает один из варварских столиков с резными ножками.

Краем глаза она отметила, каким презрительным взглядом Гермиона смерила портрет.

‑ Арина, я, кажется, аппарировала не туда.

Гермиона повернулась на каблуках и в два шага преодолела расстояние до двери. Арина направилась следом и уже на лестнице спросила.

‑ Ты правда попала не туда?

‑ Нет, конечно. Я помню, что директорский кабинет не пострадал, вот и рванула сюда. Только не думала, что явится Дамблдор, ‑ с горечью добавила Гермиона. – В смысле, Альбус Дамблдор.

Арина ничего не ответила.

Они вышли во внутренний двор и снова утонули в шуме сражения. Мимо прогалопировала парочка трансфигурированных парт – видимо, всё, что осталось от армии Макгонагалл; галереи по обе стороны двора уже рухнули, а посреди двора стоял великан, размахивая дубиной.

Взмах – и дубина просвистела в полуметре от Арининой головы. Испуганная женщина метнулась вперёд, Гермиона – за ней. Прямо им под ноги, вопя от боли, вывалился Пожиратель в подожжённой мантии, но они практически перепрыгнули через него и понеслись дальше, прямо по диагонали через двор.

«Мантия!» ‑ сообразила Гермиона, но сумка была слишком далеко. Арина бежала впереди, разбрасывая заклинания направо и налево, ей наперерез бросилась неизвестно откуда появившаяся Сьюзен Боунс – растрёпанная, но воинственная, и уже направила палочку на незнакомую фигуру, но у Арины хватило ума выставить щит и бежать дальше. Взмыленные и запыхавшиеся, они влетели на подвесной мост, когда крики, наполнявшие двор, перешли в какую-то истерику. Гермиона обернулась и замерла.

Акромантулы.

Серо-бурая лавина, стрекочущая и практически неконтролируемая, заполняла двор, вынуждая и Пожирателей, и защитников замка спасаться бегством. А на спинах акромантулов…

Мерлин и Моргана!

Хагрид.

Как большой кудлатый щенок, он неуклюже барахтался среди пауков и стремительно приближался к мосту.

Гермиона стиснула зубы и понеслась дальше. Она видела, что Арина бежит всё тяжелее и замедляет темп; она понимала, что быстрее пауков им не быть. Вдруг Арина резко остановилась и, поравнявшись с Гермионой, выдохнула ей в лицо.

‑ Беги дальше!

‑ Что…

‑ Беги!!!

Арина направила палочку на приближающихся пауков и с остервенением выкрикнула.

‑ Locomotor Wibbly!

Гермиона застонала в голос. Безобидное заклинание второго, если не первого курса! А она уже приготовилась к мучительной гибели среди питомцев Хагридов. Теперь акромантулы, раскачиваясь из стороны в сторону, застряли на месте, натыкаясь друг на друга и поминутно переворачиваясь на спину, а сам Хагрид безуспешно пытался встать на ноги.

Через несколько минут каша-мала прекратилась, но мост уже был позади.

‑ Гермиона, ‑ тихо позвала Арина. – Сюда.

И потянула её в сторону, за большой белый валун.

Молча протянула ей крошечный пузырёк, больше похожий на пробирку. В темноте цвет зелья было не различить, но Гермиона не могла не верить женщине, удержавшей её от Круциатуса. Даже если эта женщина в родстве с Дамблдорами. В конце концов, Аберфорт – приличный человек.

Гермиона поднесла пузырёк к губам и тут же почувствовала запах. Этот запах она не спутает ни с чем.

Феликс Фелицис.

‑ Пополам.

‑ Что? – не поняла Арина.

‑ Выпьем его пополам.

Арина порылась в кармане и достала ещё одну точно такую же пробирку.

‑ Гермиона, мы не имеем права ошибиться. Пей. За всех, кто сегодня выживет.

Гермиона только покачала головой. Она практически не знала эту женщину, но чутьё подсказывало, что по натуре Арина – человек добрый, хотя откуда берутся её пафос и высокомерие, Гермиона не понимала.

Арина избавилась от пустых пузырьков и посмотрела на часы.

‑ Накидывай мантию, ‑ кивнула она Гермионе. – Думаю, пора.

Гермиона извлекла из сумки наследство Джеймса Поттера и, несмотря на все протесты своей спутницы, накинула мантию на обеих. Пригнувшись и благодаря Мерлина за чары Неслышимости, они побрели к Гремучей Иве.

‑ Гермиона, ‑ еле слышно шептала Арина. – Если появится Снейп, сразу обездвиживай. Можешь добавить Силенцио. Наша задача – задержать его.

‑ Зачем?

Гермиона даже остановилась.

‑ Затем, ‑ твёрдо произнесла Арина, подталкивая её по направлению к иве. – У меня есть противоядия. Пусть самые основные, но всё же. Будет лучше, если он выпьет их до укуса Нагайны.

Основные? – фыркнула Гермиона. ‑ Мне кажется, ты ограбила запасы хорошего зельевара! Кстати, где ты взяла Феликс? Явно не в аптеке.

‑ В Лютном, ‑ коротко ответила Арина.

Разговор иссяк.

И тут появился Снейп.

Гермиона не раз вспоминала этот момент, даже залезала в Омут памяти, но ни разу больше ей не доводилось ощутить то же, что тогда.

Снейп медленно оглянулся по сторонам и прислушался.

Гарри. Он ищет Гарри.

И Гермиона бросила беззвучное заклятье немоты. Обездвижить не получилось: Снейп скользнул в сторону и наугад выпустил несколько невербальных связывающих заклинаний.

Одно из них всё-таки угодило в Гермиону, и она, всё ещё невидимая рухнула на землю. И только сейчас поняла, что Арины рядом нет.

Арина, волосы которой в пылу битвы рассыпались по плечам, медленно и неслышно шла прямо на Снейпа. А Снейп, сжимая палочку, не отрываясь, смотрел в бездонные зелёные глаза. В глаза рыжеволосой волшебницы, как две капли воды похожей на Лили Эванс.

Эванс. Молодую, живую.

Эванс. Ещё не Поттер.

Казалось, время застыло.

Снейп не шевелился. Белая, почти прозрачная рука прошла в сантиметре от его лица, и Гермиона видела, как глаза зельевара постепенно утрачивают осмысленное выражение. Побелевшие костяшки пальцев ослабили хватку, плечи слегка опустились.

Чары? Гипноз?

Арина приподняла подбородок Снейпа, влила ему в рот зелье, заставила проглотить, ещё раз провела рукой, ещё глоток, ещё взмах… и стала медленно отступать. Гермиона, уже освободившаяся от верёвок, накрыла Арину мантией и одними губами спросила.

‑ Чары?

Когда белая, как полотно, женщина кивнула, Гермиона пробормотала.

‑ Finite Incatatem.

Снейп моргнул и снова сжал палочку. Ещё несколько секунд он смотрел туда, где недавно стояла Арина, потом тряхнул волосами и быстрыми шагами направился к Иве.

Арина смотрела ему вслед с непередаваемым выражением лица.

Гермиона закусила губу и взяла женщину за руку.

‑ Идём. Нам надо успеть вытащить его оттуда.

Пошёл мелкий дождик. Время перевалило за два. Через несколько минут Волдеморт убьёт Снейпа, а бой на час остановится.

«Не убьёт», ‑ настойчиво сказала себе Гермиона.

За всех, кто сегодня выживет.

Выживет.
Love VS brain.

Оффлайн Anne Boleyn

  • Автор
  • *
  • Сообщений: 13
  • Карма: +19/-0
  • Пол: Женский
Глава 7
О женской находчивости и бесконечных разговорах

Великобритания, Шотландия
2 мая 1998 года


‑ Ты специально выбрала эту внешность?

Арина кивнула, не сводя глаз с Гремучей Ивы. Несколько минут назад в тоннеле, ведущем к Визжащей Хижине, исчезли семнадцатилетние Гарри, Рон и Гермиона. Чудо, что их никто тогда не заметил! Гарри нёсся впереди, не разбирая дороги, шума от них было сверх меры, а про мантию-невидимку никто, конечно, не вспомнил.

Поразительно, какими идиотами можно быть в семнадцать лет.

Гермиона помолчала, а потом упрямо продолжила.

‑ Зачем ты это сделала? В смысле… это же обман. Уловка. Ты дала ему ложную надежду, понимаешь? – почти шёпотом закончила она.

‑ Очень на это надеюсь, ‑ пробормотала Арина.

‑ Надеешься? – поразилась Гермиона. – Я думала, это способ дать ему зелье…

‑ Не только. Он должен во что-то верить, ‑ резко бросила женщина. – Волдеморт как дементор; нужен огромный стимул, чтобы противостоять ему. И у Снейпа он будет.

Гермиона хотела задать ещё один вопрос, но передумала.

Дождь усилился. Мантия-невидимка защищала от чужих глаз, но не от влаги. Гремучая Ива скрипела и раскачивалась.

‑ Почему так долго? – повернулась к ней Арина. – Мы не пропустим крик души этого маньяка?

‑ Не переживай. Это мы точно не пропустим, ‑ грустно улыбнулась Гермиона.

И оказалась права.

Высокий, чистый и холодный голос вонзился в темноту ночи.

‑ Вы храбро сражались. Лорд Волдеморт умеет ценить мужество…

Гермиона прикрыла глаза. Опять. Опять.

Несколько лет подряд она слышала этот голос в кошмарах и всегда, раз за разом, просыпалась со слезами на глазах. Потому что это закончилось. Потому что для некоторых, как и для неё самой, это не закончится никогда.

Как только она заикнулась о путешествии в прошлое, Рон практически настоял на свадьбе.

Ему казалось, что он сможет защитить её от её же демонов.

Ему казалось, что вместе они смогут забыть обо всём, что произошло.

Гермиона так не считала, но замуж вышла. Просто ради Рона. Ради всех Уизли, ставших ей семьёй. Ради Гарри и Джинни, которым совесть не позволяла пожениться раньше них.

Свадьба не принесла успокоения, но бороться вместе оказалось легче, чем в одиночку.

‑ … Итак, один час! – припечатал Волдеморт.

А из тоннеля показались трое чумазых подростков – напуганных, растерянных, вымазанных в глине.

Озираясь и возбуждённо переговариваясь, они побежали к замку, но это уже не имело значения.

Снейпа «убили» на глазах гриффиндорцев. История не была нарушена.

Арина выглядела крайне сосредоточенной. Гермиона сжала её пальцы и представила себе Визжащую Хижину – такой, какой она запомнила её.

В следующую секунду она стояла в тёмной комнатке, грязной и душной, а на полу…

Нет.

О чём она думала, соглашаясь на эту авантюру?

Снейп выглядел не просто неживым, он  выглядел мёртвым. Абсолютно мёртвым.

‑ Не стой столбом! – прикрикнула Арина.

Она уже сидела на коленях возле Снейпа, натягивая маггловские медицинские перчатки и один за другим доставая пузырьки с зельями.

Его лицо она старалась не разглядывать.

‑ Сядь с другой стороны, подержи ему голову. Да, вот так.

Сильно запахло чемерицей, крапивой, берёзовым грибом и чем-то похожим на уксус.

Гермиона аккуратно подсунула локоть под шею бывшего профессора и вопрошающе уставилась на Арину.

Та смачивала в зелье огромные белые лоскуты и протирала ими разодранное горло Снейпа. Потом что-то пробормотала и нахмурилась.

‑ Достань бадьян у меня из кармана, мне не с руки.

Гермиона достала банку, но в глубине души она знала: Снейп не очнётся.

Несмотря на все ухищрения Арины.

Несмотря на всё, что им пришлось преодолеть.

Среди всех составов только один Гермиона не смогла опознать по запаху или цвету, а она достаточно знала зельеварение, чтобы понять: ни одно зелье внешнего применения не способно вернуть человека к жизни.

Видимо, Арина считала иначе. Она замотала шею Снейпа плотными магическими бинтами, а потом взяла палочку и нараспев начала читать заклинание.

Заклинание, которое Гермиона не слышала ни разу в жизни.

Sanguis voco cum cordis <1>… Sanguis voco cum cordis…

Из палочки потянулись ровные бледно-жёлтые лучи. Они оплели сначала перевязанное горло, а затем всё тело Снейпа и почти погасли. Медленно, словно нехотя, свет разгорался, и через минуту Гермионе пришлось прикрыть глаза от слепящих лучей. Казалось, они идут уже не снаружи, а изнутри.

Когда сияние снова ослабло, Гермиона приоткрыла глаза и замерла. Грудь лежащего Снейпа неровно вздымалась. Она наклонилась – и услышала рваное, тихое дыхание.

‑ Арина… Ты видела..?

Арина – бледная, в окровавленных перчатках, не двигалась. Она всё ещё сжимала палочку.

‑ Получилось? – еле слышно произнесла она.

Когда Гермиона неверяще кивнула, женщина всхлипнула и привалилась к стене.

‑ Сейчас… сейчас…

Дрожащими руками она достала Кровевосстанавливающим зелье, но откупорить не смогла. Пальцы скользили по крышке, оставляя на пузырьке красные разводы.

Гермиона трансфигурировала валяющийся неподалёку флакон в высокую подушку и переложила на неё голову Снейпа.

‑ Дай, я сделаю.

Влить зелье в горло человеку, который едва дышит, оказалось не самой лёгкой задачей. Когда Снейп с трудом проглотил последнюю каплю, Гермионе пришлось менять ему бинты, потому что как только организм ожил, кровь пошла с новой силой.

‑ Арина, а что теперь? Возвращаемся и прямиком в Святого Мунго?

‑ И что ты им скажешь? – хрипло спросила Арина. – Сейчас мы вернёмся, а там… Там нас будут ждать.

‑ Ждать?

‑ Да. Ну, взяли!

Поддерживая Снейпа с двух сторон, они поднялись на ноги. Хроноворот был настроен, и Гермиона в последний момент выкрикнула.

‑ Incendio!

Огонь лизнул деревянные стены, а через пару минут пустая Визжащая Хижина полыхала, уничтожая все следы побывавших здесь волшебниц.



* * *


Великобритания, Лондон
апрель 2003 года

Гермионе всегда нравилась та квартира – точнее, половина коттеджа, ‑ которую они с Роном купили перед свадьбой, но сейчас, после безумного путешествия в прошлое, домашний уют и тишина угнетали.

Гермионе было не по себе.

На всякий случай она проверила защитные заклинания на доме, но всё оказалось чисто.

‑ Homenum Revelio!

Чисто.

«У тебя паранойя, дорогая», ‑ поздравила себя Гермиона.

Но всё же включила свет в кухне, гостиной и спальне.

На всякий случай.

Она уже собралась пойти помыться и зализать раны, когда в дверь позвонили.

Дом находился в маггловском районе, поэтому на двери был обычный звонок, а для волшебников Рон установил специальные сигнальные чары (впрочем, Артур Уизли пользовался исключительно звонком, что сердило Молли и страшно веселило всех остальных).

Так или иначе, сейчас у дверей стоял маг, причём, судя по нежным трелям, которыми наполнился дом, кто-то из родни. Рон не зря работал оперативником: защиту жилища он устанавливал долго и скурпулёзно.

Гермиона трансфигурировала заляпанный джинсовый костюм в мантию и направилась к дверям.

‑ Джинни?.. 

‑ Как видишь, ‑ хмуро откликнулась та и смерила подругу подозрительным взглядом. – Впустишь или будем так стоять?

Гермиона только махнула рукой и посторонилась, пропуская золовку.

Джинни, засунув руки в карманы тёмно-зелёного плаща непонятного покроя, прошла прямо на кухню и с размаху опустилась на стул у окна.

‑ Герм, Гарри идиот. Он в этом признаётся, клянётся, что не хотел тебя обидеть, и прочая. Кстати, насчёт «идиота» я с ним согласна.

Гермиона прислонилась к косяку и усмехнулась.

‑ Он прислал тебя вместо голубя мира?

‑ Эм… Не совсем, ‑ замялась Джинни. – Честно говоря, у меня сборы закончились на день раньше, я, значит, вся счастливая через камин домой, думаю, вот мужу сюрприз!

Сборы?

Только сейчас Гермиона опознала в одеянии Джинни дорожный плащ «Холихедских Гарпий».

‑ Герм, ты меня слушаешь?

‑ Да-да, так что там с сюрпризом?

Голова раскалывалась, царапины щипало, в мыслях царил бардак; хотелось помыться, наглотаться зелий и лечь спать.

Но Джинни – это Джинни.

Она всегда договорит, доделает, а потом, если особенно не повезёт, ещё накормит, напоит и поучит жизни. Гены Молли Уизли не проведёшь.

Впрочем, Джинни оставалась золотой души человеком, а недостатки есть у всех.

‑ …вываливаюсь из камина, а он мне навстречу – и давай лопотать, как он тебя оскорбил, как он к вам побежал, как ему Рон по ушам надавал. Ну, и погнали. А теперь вопрос. Герм, тебе мантия зачем?

Гермиона застонала и пододвинула себе стул.

Воистину, Гарри и Джинни были идеальной парой.




* * *


Великобритания, Хогсмид
апрель 2003 года


 
Бородатый пожилой волшебник угрюмо смотрит на юную девушку в строгой, почти ученической мантии, которая пробирается к нему через толпу галдящих, не слишком трезвых посетителей.

Что забыли здесь все эти девицы? Неужели они думают, что в старом трактире с сомнительной репутацией можно научиться чему-то хорошему? Стать лучше? Эх, салазарова штука – юность. Нынешняя молодёжь её совсем не ценит. Совсем.

‑ Что угодно юной леди?

Он говорит тихо, стараясь не привлекать внимания к этой особе… конечно, если она сама не захочет обратного.

Девушка слегка приподнимает капюшон мантии, демонстрируя порезы на щеке и пятна сажи.

‑ Козёл пасётся на лугу, срывает травку на бегу, ‑ насмешливо декламирует она вполголоса.

Взгляд старика теплеет. 

В маленькую ладонь ложится ключ.

Тонкие пальчики пожимают шершавые, и незнакомка, опустив капюшон, направляется к лестнице.

Пара собутыльников провожает её сальными взглядами, и один – тот, что помоложе, ‑ встаёт со стула. Из другого конца трактира ему наперерез уже прёт детина с заплывшими глазками. Посетители оживляются: время перевалило за полночь, а драки ещё не было. Непорядок.

‑ Стаут, Гаррисон, куда прёте, Моргана вас подери? Напились, так валите по домам! – прикрикнул на них хозяин, протирая очередной стакан ветхим полотенцем.

Несостоявшиеся драчуны с ленцой глядят друг на друга и возвращаются за свои столы.

Посетители разочарованно вздыхают и начинают расходиться.



* * *



Великобритания, Лондон
апрель 2003 года

 
Джинни Уизли рассеянно водила палочкой, нарезая хлеб и одновременно помешивая бульон.

Она уже сняла плащ, потому что дело, о котором говорил Гарри, пахнет бензином. Или керосином, как там магглы говорят? Неважно.

Она не мужчина. Она деликатная. Допытываться не будет. Но она готова надеть Урикову шляпу <2>, если Гермиона не затевает что-то запретное.

Без неё. И вообще одна.

Что это может быть? И почему она так выглядит?

А ведь когда Гарри попросил её проследить за Гермионой, пока они с Роном будут на дежурстве, она его чуть не убила.

Следить за подругой! Какое унижение для них обеих! Какое недоверие!

Дурочка ты, Джинни Поттер. Вот и всё.

Что за фифа приходила к Гермионе? Почему она так и не вышла, а Герм аппарировала? И куда – на десять-то минут?

Рука волшебницы замерла, и недорезанный кусок хлеба повис над доской.

А что если Гермиона уже что-то сделала? Уже во что-то вляпалась, а потом дала дёру?

Нет. Гермиона не отступает.

Джинни чувствовала, что мозг закипает, но по жизни её спасало золотое мамино правило: решай проблемы по мере их поступления. В данный момент проблемой было состояние Гермионы. Её нужно было отмыть, накормить, подлечить, и только потом расспросить.

Поэтому Гермиона отмокала в ванной, а её подруга готовила ужин.

Бульон зашипел, и Джинни потянулась за поварёшкой.



* * *


Великобритания, Уилтшир
апрель 2003 года

 

‑ Лоренс, это невозможно. НЕВОЗМОЖНО!

‑ Он просто копия портрета в твоём кабинете. Только живой и с разодранным горлом.

Сидевший перед камином мужчина кусал губы и несчастным взглядом смотрел на собеседника.

‑ Ты уверен? – не в первый раз спросил он.

Женоподобный блондин по ту сторону камина презрительно наморщил нос.

‑ До завтра он здесь пробудет в любом случае. Денег она оставила достаточно, так что сам понимаешь… И вообще, я с подозрительными дамочками не связываюсь.

‑ Я прибуду, как только смогу достать портключ.

‑ До полудня ты сможешь застать меня дома, ‑ манерно протянул Лоренс.

‑ Поздно, ‑ отрезал собеседник. – Я буду у тебя не позже десяти, и ты отвезёшь меня в свою клинику. Тебе понятно?

‑ Ты грубиян, ‑ сообщил Лоренс из камина.

‑ Плевать. Если это он, то твоя клиника будет процветать ещё долгие годы.

‑ Тогда я тебя прощаю, ‑ великодушно произнесло обидчивое создание. – Доброй ночи.

Пламя снова стало оранжевым и неровным.

‑ Я могу тебе помочь?

На ковёр рядом с ним опустилась встревоженная жена.

Мужчина провёл рукой по шелковистым локонам и прижал её к себе.

Они просидели почти час.

Молча. Глядя на камин и обнимая друг друга.

‑ Ты поедешь со мной? – тихо спросил он.

‑ Конечно. Вдвоём всегда легче. Так говорит Гермиона.

Мужчина усмехнулся. 

‑ Мы с Уизелом вас просто не заслуживаем. Слава Мерлину, я не женился на Паркинсон.


_________________________________________________________

<1> Кровь призываю сердцем (лат.)

<2> Урик Странный – маг, известный тем, что носил вместо шляпы медузу. Герой множества анекдотов и присказок.
Love VS brain.

Оффлайн Anne Boleyn

  • Автор
  • *
  • Сообщений: 13
  • Карма: +19/-0
  • Пол: Женский
Глава 8
О новых мирах и старых мошенниках


Координаты неизвестны


Невесомость.

Теперь он знал, что чувствует человек в космосе. Тело было лёгким, как пёрышко, и ему казалось, что он сможет запросто пробежать по воздуху. Ни жары, ни холода – восхитительная золотая середина. Никакой боли. Никакой усталости. Полная темнота – и тишина. Каким-то седьмым чувством он понимал, что такое состояние неправильно, неестественно, но не помнил, как должно быть.

Всю свою жизнь он учился сдерживать себя. Сдерживать гнев, раздражение, обиду, ненависть… Чем старше он становился, тем яснее понимал, что уже не преуспеет в этом благородном начинании. Служа двум хозяевам, не замечаешь, что происходит с твоей собственной жизнью в те редкие часы, когда ты не нужен ни одному из них.

В итоге он недосыпал, как минимум, четыре раза в неделю, страдал от мигрени с пятницы по понедельник включительно и был раздражён круглый год двадцать четыре часа в сутки. Если ему ничто не досаждало, это могло значить одно – он умер.

И вот он лежал… Кстати. Он лежал. Это ощущение появилось из ниоткуда. Оно словно пробилось сквозь обволакивающую пелену того ненастоящего мира, где он находился. И ему стало беспокойно. Ничто хорошее просто так не произойдёт; оно вообще редко и не с каждым случается. Сначала попробуй это хорошее заслужить – таков был один из его основных жизненных принципов. Поэтому подаркам судьбы он не доверял, тем более таким притягательным, как абсолютный физический комфорт.

Мужчина пошевелился и открыл глаза. Он лежал, свернувшись калачиком, на холодном мраморном полу в каком-то на редкость светлом помещении. Ровный, почти белый свет заливал всё доступное его взгляду пространство. Пару минут он не решался встать. Неопределённость места и времени не давала ему покоя.

«Трус, ‑ обругал он себя. – Встань». И тут он вспомнил.

Трус! ТРУС!

Больше вы в Хогвартсе никого не убьёте!

Отдайте мне Гарри Поттера, и я оставлю школу в неприкосновенности…

Ты был мне хорошим и верным слугой, и я сожалею…

Собери…

 

Мгновенье ужаса. Вечность боли. Отчаяние. Вина – бурлящая, переполняющая, испепеляющая… А потом – темнота и невесомость.

Он уже жалел, что вспомнил всё это, жалел, что очнулся, но тем глупее было малодушничать. Он не умер, судьба не смилостивилась над ним. Он не любил и не умел проигрывать, но в данном случае выбирать не приходилось. С глубоким вздохом мужчина поднялся на ноги.

Ему было достаточно поднять голову от пола, чтобы понять, где он находится. Это место он видел ежедневно в течение двадцати лет, причём, в большинстве случаев, трижды в день.

Он стоял в Большом зале Хогвартса. Стены помещения терялись в жидком тумане; под потолком в таком же тумане парили погасшие свечи. Казалось, Большой зал спал, и он попал сюда, чтобы разбудить его.

‑ Я рад, что ты пришёл сюда, Северус.

Мужчина вздрогнул и медленно обернулся. Он вглядывался в туман противоположной стены, откуда скользящим шагом, словно возвращаясь из небытия, выступала высокая сутулая фигура.

‑ Не могу похвастать тем же, Альбус. Меня только утешает, что, видимо, я всё-таки умер, раз вынужден снова лицезреть вас.

‑ Я виноват перед тобою, мой мальчик, это верно. Но, думаю, тебя обрадует новость, что наш юный друг жив и здоров.

Снейп сощурился, вглядываясь в полупризрачные черты Дамблдора. Коварство старика не знало пределов, но неужели даже сейчас..?

‑ Откуда вы знаете?

Бывший директор погладил бороду. Северус только сейчас заметил, что Дамблдор выглядит намного моложе, чем в последний год жизни, и даже моложе, чем на портрете.

‑ Северус, ты не возражаешь против маленькой прогулки? Хочу кое-что тебе показать.

‑ Откуда. Вы. Знаете. Вы слышали вопрос?

Дамблдор засмеялся и снова погладил бороду. Снейп закипал и предполагал, что Альбус будет счастлив довести его до белого каления. Как всегда.

‑ Северус, я недавно разговаривал с Гарри. Он был здесь, в этом самом месте. Конечно, ты уже догадался, где мы, не так ли?

‑ Нет, ‑ буркнул Снейп.

Он бы предпочёл вовсе не видеть и не слышать покойного директора, но важнее было знать, что с мальчиком.

‑ Как для тебя выглядит это место? – Дамблдор неопределённо повёл рукой.

‑ Хогвартс. Большой зал. Туман. Свечи потушены, ‑ процедил Снейп.

Дамблдор засмеялся, и Северус понял, что с удовольствием убил бы его ещё разок.

‑ Большой зал? Ты полон загадок, Северус. Мы на своего рода границе между мирами. Здесь прощаются те, кто не всё обсудил при жизни, и встречаются те, кому предстоит провести вечность вместе. Это последняя возможность вернуться… обратно, скажем так.

‑ Я не хочу, Дамблдор.

Улыбка старого волшебника погасла. Он прикрыл глаза и негромко спросил.

‑ Почему, Северус?

‑ Мне незачем возвращаться, Альбус, и вы это знаете.

‑ Но как же Гарри?

‑ Отныне я не нужен Поттеру и ничего ему не должен. Он хочет жить? Отлично. По крайней мере, я буду уверен, что не встречу его там.

Дамблдор, не мигая, смотрел поверх очков-половинок.

‑ Сюда никто не попадает просто так, ‑ голос Дамблдора стал глуше, но Северус не придал этому значения. – Здесь только те, у кого остались незавершённые дела. Эти дела держат людей на земле. Ответь мне, что держит тебя, Северус?

‑ Я уже высказался по этому поводу, Альбус. Мне нечего терять и некуда идти. ‑ Снейп подавил вздох и продолжил. – И вам об этом прекрасно известно.

Дамблдор только улыбнулся. Его лицо снова прояснилось.

‑ Как я уже сказал, сюда никто не попадает просто так. И никто просто так отсюда не уходит.

Северус молчал.

‑ Отсюда уходят только те, кого отпускает сама Смерть. А она, как ты понимаешь, весьма капризное создание, ‑ продолжил Дамблдор.

‑ Создание? Альбус, вы с ума сошли! Смерть – не кисейная барышня, она не может взять и отпустить.

Дамблдор добродушно рассмеялся.

‑ И всё же здесь выбираем не мы. Здесь выбирают нас. Так что, боюсь, что тебе придётся вернуться, мой мальчик, и я убеждён, что ты ни разу об этом не пожалеешь.

Снейп почувствовал лёгкое головокружение, а в следующую секунду какая-то неведомая сила стала мягко тянуть его к выходу из Большого зала. Он сопротивлялся, но тело вновь перестало слушаться, в ушах зашумело, и, уже ничего не видя в густом тумане, Северус услышал бодрый голос Дамблдора.

‑ Тебя ждёт будущее, мальчик! Даже я там ни разу не был!

«Старый мошенник», ‑ беззлобно подумал Снейп и провалился в благословенную темноту.

Живым или мёртвым – он был счастлив встретить на этой странной Границе Альбуса, но никому и никогда бы в этом не признался.
Love VS brain.

Оффлайн Anne Boleyn

  • Автор
  • *
  • Сообщений: 13
  • Карма: +19/-0
  • Пол: Женский
Глава 9
О знаменитых курортах и Распределяющей шляпе

Франция, Эвиан-ле-Бен
май 2003 года


Город Эвиан – одна из достопримечательностей Франции.

Во-первых, здесь живописно.

Во-вторых, если прислушаться, здесь можно услышать шёпот истории, плеск озера, дуновение ветра и даже нежный звон монет, которые звонкой волной текут в эти замечательные, не тронутые кислотными дождями и коррупцией места.

Город Эвиан – чудесное место. Сюда съезжается уставший от вычурности бомонд Франции, политическая элита Европы, недавние выпускники Шармбатона, а главное – все те, кто остро нуждаются в оздоровлении.

Вялые и нервные, толстые и худые, страдающие от всех видов маггловских заболеваний – люди устремляются сюда. И обретают то, что давно искали – покой, красоту и смену места. Остальное (в большинстве случаев) излечивается само.

Однако, здесь почти нет магов – только вышеупомянутые юные искатели приключений, приехавшие, как и многие поколения до них, убедиться, что в Эвиане им делать нечего. Никакое волшебство не способно скрыть от глазеющих по сторонам магглов даже горстку странных людей, размахивающих палками и одевающихся исключительно в халаты до полу.

Выпускники вздыхают, в последний раз вдыхают чистый воздух курорта и уезжают искать своё место под солнцем где-нибудь ещё.

Никто из них, понятное дело, не обращает внимания на бело-голубое трёхэтажное здание с портиком и скромной табличкой «Клиника Арманда Благородного».

Никто из них и не подумает спросить у магглов, что это за клиника и кто такой Арманд Благородный, которого не упоминают ни в одном учебнике истории.

Впрочем, на последний вопрос магглы и сами вряд ли ответят. Они же не знают, что Арманд, в честь которого названа клиника, был доблестным соратником Вильгельма Завоевателя, участвовал в Норманнском вторжении, но имел маленький недостаток: ненавидел магглов и грязнокровок и, увы, передал эту нелюбовь потомкам. Такая вот беда.

Зато сама клиника у всех на устах, как бы она ни называлась. Здесь всё оборудовано по последнему слову науки и техники, всё блестит и радует глаз. Вас  обслужат за небольшую (по курортным меркам) цену, но при этом обеспечат полный комфорт пребывания, включая ресторанный тип питания. Персонал вышколен, как будто готовится к приезду высочайших особ. И главное – вы не заметите, что это лечебное заведение! Парк, бильярдный зал, карточный зал, зал женского рукоделия, домашний кинотеатр… а во внутреннем корпусе ‑ спортивный комплекс с небольшим бассейном.

Услуги разнообразные: от чистки лица до полного курса психотерапии.

Красота.

Клиенты довольны.

Директор доволен.

Кстати о директоре. По утрам его не видно. Как деликатный человек, он даёт своим пациентам время навести марафет и лишь после полудня выплывает из своего кабинета – прекрасный, как ангел, предупредительный, как личный слуга, и добродушный, как настоящий француз.

Никто из работников основного крыла клиники не знает, что есть ещё одно крыло. Туда никто не попадёт без специальной договорённости. И простому смертному лучше туда не соваться.

Там царит такое же добродушие и порядок, но на мягких больничных кроватях лежат очень странные люди. Когда директор входит туда, он вспоминает, что, увы, не на его деньги построено это дивное место, и ускоряет шаг.

Здесь в палатах люди в светло-зелёных халатах что-то бормочут, делают пассы волшебной палочкой и постоянно говорят на латыни и на древнегреческом. В этих палатах нет настоящих окон – только иллюзия, потому что поминутные вспышки разных цветов, определённо, привлекут внимание прохожих.

Только ночью директор отправляется домой. Таков его жизненный порядок: ничто не может потревожить его ночной покой.

Так было всегда.

До прошлого месяца.

Именно тогда дежурная по Магическому Корпусу, мадам Дюма, появилась в камине директорского кабинета, а он, к несчастью, ещё не лёг спать.

Из всего, что она сказала (а она за пару минут пыталась вывалить на него всю информацию вкупе со своими комментариями), директор клиники Арманда Благородного уловил одно: если сейчас он не пошевелится, его убьёт какая-то сумасшедшая.

Такие заявления директор слышал не раз, причём всегда от представительниц женского пола. Раз он до сих пор жив, можно не придавать значения подобным глупостям. Но было одно «но»: его новая потенциальная убийца лично знала кузена Драко. А кузен Драко… Именно на его деньги была создана райская клиника Арманда Благородного.

У директора не было выбора. Он горько вздохнул и полез в камин.

В клинике его встретили встревоженные врачи и медсёстры, которых уже вызвал ассистент мадам Дюма – доктор Верн, человек инициативный и не лишённый красноречия, что само по себе таило опасность для окружающих. Впрочем, доктор Верн не зря ел свой хлеб. Он сразу сделал короткий отчёт следующего содержания.

‑ Директор, добрый вечер. Рады вас видеть. В Магический Корпус поступил больной, личность неизвестна, рекомендация отсутствует. Состояние близкое к смерти. Его поместили в палату временного осмотра. Пациента доставила дама, личность неизвестна, рекомендация отсутствует. Её поместили в вашу приёмную. Дама сообщила, что знает некого господина Малфоя, и порекомендовала нам как можно быстрее с вами связаться. Аргументировала вашим знакомством с тем же господином Малфоем. Пациент его близкий друг.

К концу монолога директор хотел взвыть, но он только попросил оказать близкому к смерти пациенту посильную помощь, пока сам не разберётся с дамой.

Дама оказалась рыжей растрёпанной фурией с ангельским личиком и омерзительным голосом. Она была одета во что-то маггловское и грязное, не понимала ни слова по-французски, говорила только по-английски, периодически вставляла ругань иностранного происхождения.

Тем не менее, ситуация прояснилась. Привезённый ею человек был якобы близким другом кузена, а дама прекрасно знала, на чьи деньги содержится клиника.

‑ У вас неверные источники, ‑ высокомерно процедил директор.

‑ У меня, господин Форе, есть отличные знакомства, ‑ сощурилась дама. И совсем другим голосом продолжила. – Давайте, я оставлю вам достаточную сумму для недели полного пансиона, а вы свяжитесь с мистером Малфоем. Сегодня.

‑ Боюсь, сегодня я не смогу.

‑ Боюсь, тогда с ним свяжусь я.

‑ Это точно его друг?

‑ Вы знали крёстного мистера Малфоя? Видели живьём?

‑ Снейпа? – он опасливо покосился на женщину. – Нет. Портрет видел.

‑ Тогда сходите, проведайте нового пациента, ‑ участливо посоветовала ему дама. – Я вас подожду.

Директору хватило минуты, чтобы добежать до палаты, заглянуть в лицо человеку, над которым хлопотали врачи, и вернуться.

Женщины не было. На столе лежал мешочек монет и записка «Драко тоже не будет ждать».

Так господин Лоренс Форе связался со своим кузеном Драко Малфоем, доктор Верн получил повышение, в клинике Арманда Благородного появилась лужайка для гольфа, новая палата в Магическом Корпусе и две в обычном, а пациент по имени Жорж Принц получил в подарок немного времени – если не пожить, то хотя бы побороться за свою жизнь.

А бороться этот человек умел.




* * *


Франция, Эвиан-ле-Бен
июль 2003 года


Группа итальянских туристов, размахивая руками и почти перекрикивая экскурсовода, остановилась напротив дворца Эдуарда VII и защёлкала фотоаппаратами.

Проходящая мимо них пожилая пара снисходительно улыбнулась и тихо заговорила по-французски. Туристы двинулись по направлению к набережной, не обратив внимания на обогнавшего их человека.

Человек – точнее, молодой мужчина, ‑ был светловолос, хорошо сложен, и как нельзя лучше вписывался в город, по которому он шёл. На набережной он слегка замедлил шаг и огляделся. День был ясным, по небу плыли редкие полупрозрачные облака, отдыхающие бродили вдоль берега, катались по озеру на лодках, шли с пляжа или на пляж… И всячески мешали нашему герою высмотреть того, кого он искал. Он уже решил было самостоятельно прочесать берег, но тут его внимание привлекла неподвижная точка возле рыбацкой стоянки. Мужчина повеселел и направился туда.

У причала стоял мужчина лет сорока. Сцепив руки за спиной, он смотрел в сторону гор, но нельзя поручиться, что он их видел.

‑ Мне сказали, ты пошёл гулять.

‑ Как видишь.

‑ Морской воздух тебе на пользу. Ты стал намного лучше выглядеть.

‑ Разумеется. Насколько это возможно для трупа.

‑ В Хогвартсе ты выглядел хуже. И года на четыре старше.

‑ Благодарю за комплимент. Надеюсь, молодая леди Малфой слышит от тебя нечто… менее гриффиндорское.

Ни один из них не сменил ни позу, ни интонацию, но царящее напряжение немного ослабло.

 ‑ Крёстный, я хотел бы с тобой поговорить.

‑ Разве мы не говорим сейчас?

‑ Северус!

‑ Я слушаю.

‑ Пойдём, сядем, ‑ преувеличенно вежливо предложил Малфой.

Ближайшая скамейка стояла в паре метров от них, и они опустились на неё в напряжённом молчании. Немного чар – и окружающие потеряли к ним всякий интерес.

‑ Северус, ‑ начал Драко. – Я вижу, что ты не в восторге. Ты хотел умереть, но тебя вытащили с того света. Ты не хотел выживать, но всё-таки выжил. Я понимаю…

Снейп предостерегающе поднял руку, но Драко замотал головой.

‑ Нет. Если я сейчас не договорю, но уже не договорю никогда. Клиника принадлежит мне и моим французским родственникам, Малфой-мэнор принадлежит Малфоям. Там уже почти всё переделано, но он ещё там. Мы слишком живо всё это помним. И только здесь, на этой несчастной маггловской скамейке, я принадлежу себе. И тебе. Позволь мне договорить.

Снейп махнул рукой и снова уставился вдаль.

‑ Так вот. Я понимаю… хотя нет, ‑ перебил себя Малфой. – На самом деле, я ни черта не понимаю. Я помню битву, но уже не помню, с чего я ломанулся в замок за Поттером. Я должен был или остановить отца, или спасти тебя. А я ломанулся за Поттером! Не понимаю, о чём я тогда думал. Зато я прекрасно помню, что было, когда явился Лорд с Бузинной палочкой! Наверное, я впервые тогда подумал… Вообще, хоть о чём-то подумал, кроме «чести чистокровной семьи Малфоев». Не было никакой чести. Когда отец ползает на коленях перед маньяком – это честь? Когда тётка убивает своего кузена – это честь? Честь Малфоев родилась в ту ночь, крёстный. Она родилась, когда моя мать спасла Поттера. Она родилась, когда отец впервые сбежал от Лорда, потому что искал меня. И я теперь из кожи вон вылезу, чтобы у моей семьи была честь. Не как понятие, а как суть.

Драко вздохнул и потёр переносицу.

‑ Отвлёкся я… Наболело. Просто явился Лорд, потом Поттер… А потом Поттер заявил о твоей любви к его матери. И о том, что ты мёртв. И… что я несу, крёстный. Что я несу!

Малфой замолчал.

Волны бились о причал, небо рассекали чайки, на душе у обоих скребли кошки.

Поттер.

… заявил о твоей любви к его матери…

Промолчать он, конечно, не мог.

Признаться, Снейп уже плохо помнил, какие именно воспоминание передал мальчишке. Всё пошло не так, как он рассчитывал, и времени на размышления не было.

Снейп знал, что ему не выжить. Как и Поттеру.

Теперь они оба живы, зато как противно на душе.

‑ Знаешь, я спас Распределяющую шляпу, ‑ вдруг сказал Драко.

Брови Снейпа слегка дёрнулись.

‑ Шляпу?

Малфой кивнул.

‑ Я помню твою ежегодную речь для первокурсников. Слово в слово.

Снейп ничего не сказал, и Драко продолжил.

‑ Я подумал… что Слизерин должен выжить в этой войне. Наш факультет. И Гриффиндор, потому что без гриффов скучно жить. И вообще Хогвартс. Когда Лонгботтом вытащил этот годриков меч, я просто вылил на Шляпу поток воды. И надел это старьё на голову, чтоб не потерять. Говорят, мать чуть в обморок не грохнулась – боялась, что Лорд меня укокошит. Но ему не до меня было. А Шляпа сохранилась. И Хогвартс.

Снейп оглядел грустно улыбающегося крестника и потрепал его по плечу.

‑ Малфои могут тобой гордиться. И Блэки тоже.

‑ Ты прямо как тётка Андромеда! Не смотрите на меня так. После войны родственников беречь надо.

Андромеда Тонкс.

Тонкс.

Люпин.

Северус снова помрачнел. Разговоры о войне он переносил плохо, хотя Драко пытался приучить его к мысли о послевоенном мире. Как только врачи разрешили больному читать газеты, кусающий губы крестник завалил его палату выпусками «Ежедневного пророка» за пять лет. Снейп сначала учинил наследнику Малфоев небольшой допрос, а уже потом принялся читать. Как показал «Ежедневный пророк», население магической Британии поредело, но по-прежнему читало чушь.

Впрочем, всё это не помешало Снейпу узнать главное: Лорд сгинул, Поттер выжил, Люпин умер. Не то чтобы Снейпа многое связывало с оборотнем… но Люпин был последним из Мародёров и, пожалуй, единственным приличным человеком в их компании.

Золотое трио выжило и теперь гордо шествовало по страницам газет, хотя девчонка Грейнджер неизменно отворачивалась от колдокамер, а Поттер и Уизли хранили непроницаемое выражение лица.

Хоть чему-то они научились.

‑ … не спас тебя. Знаешь ли, мы с Поттером редко сходимся во мнениях…

Оказывается, Малфой продолжал говорить, пока он размышлял о Люпине.

‑ Просто ты спасал нас обоих столько раз, а мы не смогли один-единственный раз вытащить тебя из передряги. Поттер простить себе не может, что ушёл тогда из Хижины. А я – что не остался с тобой в замке. Или не сбежал вместе с тобой. О чём я думал?

Снейп слегка улыбнулся.

Как Драко похож на взрослого мужчину. И какой он ещё ребёнок.

‑ Драко, ‑ тихо произнёс он. – Пора переходить к главному. К тому, ради чего ты пятнадцать минут, не переставая, рассказываешь мне о войне с таким виноватым видом.

‑ Ты не понимаешь? – Малфой смотрел на него с таким отчаянием, какое свойственно детям, узнавшим, что волшебникам надо учиться. – Я скучал, крёстный. У меня в кабинете висит твой портрет. И у отца. Два твоих портрета в одном поместье! Я пять лет жил с постоянным чувством вины. Я старался всё делать правильно; защищал свою семью, женился на умной девушке, пожертвовал немалую сумму на восстановление Хогвартса… И когда в апреле мне сказали, что в клинику привезли тяжело раненого пациента, похожего на тебя… Я подумал, что не зря старался.

Снейп усмехнулся.

‑ Приятно слышать. Как ценный приз я ещё никому не доставался.

Драко покачал головой и таким же серьёзным тоном продолжил.

‑ Я не мог позволить тебе умереть ещё раз. Я слишком люблю тебя, крёстный, а любовь – это самое главное. Смертью её не победить. Лорд в это не верил, и где он теперь? А Дамблдор был прав.

Снейп замер. Медленно и тихо он проговорил.

‑ Драко, что ты сказал?

‑ Дамблдор. Был. Прав, ‑ отчеканил крестник. Его глаза горели. – Крёстный, живи, пожалуйста. Хотя бы ради меня.

А потом почти шёпотом добавил.

‑ И родители по тебе очень скучают. Сделаем им сюрприз?

Снейп почувствовал, как дрогнули губы.

Сделаем им сюрприз.

О, Мерлин! Он уже представляет это со стороны.

‑ Я согласен, ‑ улыбнулся он. ‑ Только дай мне поправиться. Твой отец захочет выпить за встречу.
Love VS brain.

Оффлайн Anne Boleyn

  • Автор
  • *
  • Сообщений: 13
  • Карма: +19/-0
  • Пол: Женский
Глава 10
О дальних дорогах и счастливых совпадениях


Россия, Санкт-Петербург
Август 2003 года


Северус Снейп потягивал кофе и смотрел в окно. Ничего, кроме облаков и бесконечного тумана, он не видел, но после стольких однообразных дней во Франции даже эта картина завораживала.

Самолёт мерно гудел, рассекая облака. Женева осталась далеко позади; Снейп утопал в кресле первого класса и, пожалуй, впервые за долгое время чувствовал себя хорошо. То ли сказалась магия курорта, то ли смена места и времени, Северус не знал.

В данный момент больше всего он боялся страны, которая ждёт его впереди. Как оказалось, не зря.

Россия встретила странника ленивым дождём и рано желтеющей листвой. Аэропорт гудел от голосов и режущих слух объявлений, где-то играла музыка; люди сновали туда-сюда и били друг друга чемоданами по ногам. С трудом лавируя в толпе, Снейп мысленно поблагодарил крестника, который посоветовал ему взять с собой минимальный набор вещей.

Наконец, повеяло воздухом, и Северус вышел на улицу. Небо было низким и словно порванным в клочья. Дождь то затихал, то усиливался, будто не знал, как ему поступить. Дул тот пронизывающий ветер, который в Англии ассоциируется с серединой сентября. Мужчина закутался в плащ, извлёк из кармана мобильный телефон и вызвал такси. В такие моменты он испытывал некую признательность к своему шпионскому прошлому, научившему его ориентироваться в любом мире – хоть магическом, хоть маггловском – и в любой ситуации.

Когда машина прибыла к аэропорту, Снейп уже основательно замёрз, но старался не подавать виду. Франция оказалась чудесным местом, но он в значительной степени расслабился. Это было непозволительно.

За рулём такси сидел парнишка лет двадцати, который при виде Снейпа сдавленным голосом спросил, куда ехать, и до самого отеля не издавал ни звука. Это было только на руку Северусу, который до сих пор считал, что его уровень русского ниже среднего. К этому моменту он, к своему счастью, и не догадывался, на каком  русском говорит половина населения этой великой страны.

Гостиница, в которой ему предстояло жить в ближайшее время, снаружи напоминала бизнес-центр, а изнутри ‑ дурно обставленный салон. Снейп поморщился. Он не терпел эклектики, предпочитая либо простоту и аскетичность, либо изящество и благородство. К сожалению, отель выбирался намеренно: так, чтобы отвести все подозрения, если кто-то вдруг опознает в постояльце Северуса Снейпа. Ни один здравомыслящий человек, знакомый с ним прежде, не поверит, что Северус Снейп будет жить здесь.

Здание отеля, многоэтажное и сверкающее стеклом, казалось белой вороной среди невысоких блёклых домов старого Петербурга, чем-то безумно прогрессивным и до отвращения неестественным. Северус подобные вещи воспринимал болезненно, как и все нововведения в принципе.

Впрочем, сам номер, где с этого дня поселился человек по имени Стивен Смарт, ничем особенным не выделялся: он был прост, удобен и полностью подходил человеку с тяжёлым детством и таким же характером.

Снейп засыпал на ходу, но для острастки всё-таки принял Зелье Сна без сновидений. Впереди его ждал долгий день.



* * *



‑ Вы не подскажете, куда мне пройти к шестнадцатый дом?

‑ Чё? – женщина с объёмистыми пакетами в обеих руках нахмурилась и подозрительно посмотрела на стоявшего перед ней мужчину.

‑ Вы не подскажете, куда… где здесь шестнадцатый дом? – старательно выговорил он.

‑ А, иностранец, ‑ лицо женщины просветлело.

Она поставила один из пакетов на тротуар, поправила причёску и совершенно другим голосом стала объяснять. 

‑ Дойдёте до угла, потом свернёте налево и пойдёте до аптеки. Понимаете?

Мужчина озадаченно кивнул.

‑ Так вот, ‑ продолжила дама, жестикулируя свободной рукой, ‑ рядом с аптекой арка с домофоном. Понимаете?

 Мужчина снова кивнул.

‑ А во дворе будет шестнадцатый дом. Всё просто!

Северус Снейп (а это был он) поспорил бы насчёт простоты, но вслух только сказал «спасибо» и продолжил свой путь.

Через десять минут он стоял перед указанной аркой. Воровато оглянувшись, Снейп наклонился к домофону и представил, как решетчатая дверь медленно открывается...

‑ Alohomora!

Дверца арки со скрежетом отворилась – точь-в-точь как он представлял секунду назад. Снейп не сумел сдержать самодовольную ухмылку. Он по-прежнему был сильным волшебником, а в России силу ценили куда больше благородного происхождения.

Полный решимости, он шагнул в тишину двора.

На секунду ему показалось, что он ослеп и оглох одновременно.

Уровень звука зашкаливал; кричали дети, громко – иногда через улицу ‑ переговаривались взрослые, мяукали кошки, откуда-то доносились звуки фортепиано, то тут, то там слышались хлопки аппарации, из чьих-то волшебных палочек сыпались искры, витрины пестрели чем-то волшебным и непонятным, у дверей магазинов толпился народ, в кафе напротив, несмотря на дождь, люди обедали прямо под навесом на улице.

Северус стоял, не шевелясь, и жадно рассматривал открывшуюся улицу. Ему не хватало воздуха. Он ожидал увидеть нечто вроде Косого Переулка, или, в крайнем случае, магического квартала в Лондоне, но не это. Внутри Петербурга жил ещё один город. Это было волшебно – даже для волшебника. Воздух просто дрожал от магии; её было слишком много, она требовала внимания, звала к себе.

И Северус пошёл на этот зов. Неуверенно, как магглорождённый первокурсник идёт к Распределяющей шляпе. Как гончая идёт по следу зверя, он  шёл на источник магии; он чувствовал его. Всё остальное будет потом. Сейчас важно найти… его.

И вот Снейп стоит перед двухэтажным зданием невнятного бежевого цвета. Обычный дом с витринами на первом этаже и жилыми комнатами на втором. Дверь с матовым стеклом и маленькая табличка. «Gregorovitch Zauberstäbe. Волшебные палочки Грегоровича».

Грегоровича? Он не мог выжить. Он умер. Его убил Тёмный Лорд. Снейп вздохнул. Не ему было рассуждать о тех, кого убил Тёмный Лорд. Северус повернул ручку и вошёл.

Звякнул колокольчик, оповещая продавца о новом посетителе, и на Снейпа с любопытством уставились две пары глаз – серые и карие. Серые принадлежали мальчишке лет четырнадцати, который при появлении покупателя вскочил со стула и вытянулся в струнку; карие – почтенному мужчине с копной ещё тёмных волос. Он неприлично долго рассматривал Снейпа, а потом словно принял какое-то решение.

‑ Добрый день, господин Снейп, ‑ произнёс он на прекрасном английском.

Снейп не шелохнулся, но мысли его заметались. Меньше всего он ожидал, что его узнают здесь.

‑ Боюсь, что вы обознались, ‑ как можно безразличнее произнёс он.

‑ Разве? Вряд ли. Я, конечно, не Олливандер, но тоже кое-чего стою, верно, Андрюша?

Парнишка, к которому он обращался, с готовностью закивал.

Снейп чувствовал, что эйфория, вызванная притоком петербургской магии, медленно покидает его. Он мрачно посмотрел на продавца.

‑ Мне нужна волшебная палочка.

‑ Будет вам палочка, господин Снейп, ‑ ухмыльнулся мужчина. – Кстати, можете звать меня Грегорович.

‑ Вы родственник предыдущего хозяина лавки?

‑ Племянник. А теперь по делу давайте. Что случилось с предыдущей палочкой?

‑ Это важно?

‑ Конечно. Это же волшебная палочка, а не пареная репа!

Репа? Интересно.

‑ Утеряна. Палочка утеряна.

‑ Перед этим вы были обезоружены?

‑ Нет, ‑ раздражённо бросил Снейп. Какого чёрта?..

‑ Хорошо, очень хорошо, ‑ пробормотал Грегорович и исчез среди стеллажей.

Вернувшись, он протянул Снейпу открытую коробку.

‑ Попробуйте.

Северус неуверенно взял в руки палочку. Чисто внешне она была почти копией своей предшественницы, только рукоятка попроще. Взмах – и в лавке запахло копотью, что-то задымилось. Грегорович засмеялся.

‑ Непростой вы клиент, господин Снейп. А ведь чёрное дерево, сердечная жила дракона, тринадцать дюймов. Такая была?

Снейп кивнул. Он был озадачен. Видимо, Грегорович тоже, потому что он попросил мальчишку-помощника принести ещё несколько коробок и стал протягивать «непростому клиенту» одну палочку за другой.

Через полчаса, когда Снейп уже пожалел, что не купил палочку во Франции, Грегорович принёс пыльную коробку, перевязанную бечёвкой.

‑ Попробуйте эту, ‑ как-то устало произнёс он.

Снейп взял палочку – достаточно длинную, не меньше двенадцати дюймов, с узловатой и вычурной рукояткой – и почувствовал, как по телу разливается тепло и умиротворение. Он поплотнее обхватил рукоять, и –

‑ Lumos!

Лавка Грегоровича озарилась ровным мягким светом. Северус прикрыл глаза. Да.

‑ Это то, что надо. Сколько я вам должен?

‑ Две тысячи девятьсот рублей.

‑ Маггловскими деньгами?

‑ А какими ж ещё? – удивился Грегорович. – У нас огромный рынок, одна Россия чего стоит! Так что в каждой стране своей валютой, а с маггловским правительством мы договорились.

Снейп хмыкнул, расплатился и аккуратно убрал палочку в рукав плаща.

‑ А из чего сделана палочка?

‑ Из бузины.

‑ Из бузины? – Северусу показалось, что он ослышался. – А сердцевина?

‑ Перо феникса.

Сердце Северуса пропустило удар.

Перо феникса.

Ирония судьбы.

‑ Грегорович, это просто палочка? Она ничем не выделяется, у неё нет никаких дополнительных качеств?

Снейп со значением посмотрел на Грегоровича. Тот поцокал языком и крикнул помощника.

‑ Андрей, постой-ка тут. Будут клиенты, обслужишь. Понадобится моя помощь, крикнешь. А мы с господином пойдём побеседуем, ‑ он кивнул Снейпу и направился куда-то вглубь стеллажей.

Северус последовал за ним.

За стеллажами обнаружилась каморка с тремя дубовыми табуретами и маленьким столом. Жестом Грегорович предложил Снейпу сесть и сел напротив.

‑ Вы разумный человек, господин Снейп. Вы сами всё понимаете. Может, вам не слишком приятно быть хозяином очередной бузинной палочки, но, в конце концов, это же не та палочка.

‑ Расскажите мне, откуда она у вас. Я заметил, что коробка... отличается от других.

Грегорович хитро посмотрел на Снейпа.

‑ Отличается! Не то слово. Эта палочка – лучшая работа моего предка. Когда дядька ещё был хозяином Старшей палочки, он был одержим идеей создать её копию, такую же сильную, непобедимую, но не несущую смерть. Улавливаете суть?

Снейп медленно кивнул. Суть была ясна, вопрос в том, удалось ли Грегоровичу выполнить поставленную задачу.

‑ Дядька решил, что дело в сердцевине и форме, ‑ продолжал Грегорович. ‑ Форма палочки частично определяет, кто будет её владельцем, поэтому сделал её проще, ровнее. Посмотрите на руны. Теперь среди них нет руны смерти и руны предательства. А сердцевина – самое главное. Фестрал – для тех, кто постоянно в опасности, в ожидании смерти <1>.

‑ А феникс?.. – Снейп неосознанно подался вперёд.

‑ Феникс – для тех, кто выбирает Жизнь, и для тех, кого отпускает Смерть.

Кто выбирает Жизнь.

Поттер. Тёмный Лорд.

 

… Отсюда уходят только те, кого отпускает сама Смерть…

... Я не мог позволить тебе умереть ещё раз...


 

‑ Почему эта палочка до сих пор у вас, Грегорович?

‑ Она никого не выбирала, господин Снейп. До вас.

Повисла пауза.

‑ Слушайте, ‑ вдруг сказал Грегорович. – А вы уже нашли себе место в России?

‑ Дом? Нет.

‑ Я говорю о работе.

‑ Пока нет, ‑ сдержанно ответил Снейп. Ему не слишком хотелось сообщать едва знакомому человеку, что он только вчера приехал в Россию, причём как обыкновенный маггл.

‑ У меня к вам предложение.

Северус медленно изогнул одну бровь, но на Грегоровича его вид не произвёл никакого действия. Напротив, он подвинул свой стул ближе к Северусу и заговорщицки проговорил.

‑ Дурмстрангу нужен директор.

Снейп оторопел. Грегорович что ‑ шутит?

Изготовитель палочек продолжал вопросительно смотреть на него.

‑ Вы предлагаете мне стать директором Дурмстранга? – практически по слогам произнёс Снейп.

Грегорович кивнул.

‑ Там директора меняются, как перчатки, никакого порядка с тех пор, как Игорь… ну, понимаете, ‑ он замолк.

Игорь Каркаров. Конечно, Северус понимал. Ещё один человек, не сумевший уйти от расправы хозяина, которого он предал. Ещё одна прерванная жизнь и жадная до знаний душа.

‑ Вон у меня мальчишка ученик, тоже из Грегоровичей, ‑ не унимался мастер. ‑ Ему на четвёртый курс идти, а он ведь ни лешего не знает! Всему его учить приходится. Могу написать заместителю директора, он там сейчас временно главенствует, но директором быть не хочет – мягкотелый он.

‑ Грегорович… Кстати, как вас зовут? – спросил Снейп.

‑ Богдан. Можете так называть, можете Грегоровичем, как хотите.

‑ Так вот, Богдан. Я официально умер. У меня другое имя, другой паспорт, и я не собираюсь никому открываться, если только вы меня не выдадите.

‑ Я-то не выдам. У меня в лавке хранится множество тайн, господин Снейп. А Грегоровичи тайн не выдают. Никогда.

Снейп вспомнил, сколько Тёмный Лорд пытал старого Грегоровича и содрогнулся. Олливандеры были куда более сговорчивыми.

‑ Я официально умер, понимаете? – повторил Северус.

‑ Феникс ‑ для тех, кто выбирает жизнь. Улавливаете суть, господин Снейп?

Северус вздохнул. В случайности он не верил, в совпадения ‑ тем более. Зато он был убеждён, что Альбус сейчас здорово веселится за его счёт.

__________________________________________________________

<1> — сердцевиной Старшей палочки был волос из хвоста фестрала
Love VS brain.

Оффлайн Anne Boleyn

  • Автор
  • *
  • Сообщений: 13
  • Карма: +19/-0
  • Пол: Женский
Глава 11
О советах и родственных связях


«Здравствуй, Арина.

Наверное, стоит обращаться к тебе на «Вы» <1>, но я не могу после тех двух путешествий, что мы совершили.

Помню, что ты просила не писать тебе, кроме крайних случаев, но мне больше не к кому обратиться! Найди для меня пару минут, ответь, и я буду твоей должницей.

Что мне делать с родителями?

Мы вернулись, я сняла им домик, пока они подыскивают жильё, навещаю после работы, но мы пьём чай, говорим о погоде, как чужие, они косятся на дверь. Потом я начинаю извиняться, мама плачет, а папа говорит «ничего страшного».

Арина, мне страшно. Ещё страшнее, чем раньше. Что я наделала?

Я хотела, чтобы всё было как раньше.

Рон простил мне обман насчёт командировки. Сказал, что родители – самое главное. Только всё выспрашивает, откуда я взяла заклинание, кто меня научил. Что ему сказать?..

P.S. Остальные тоже что-то подозревают. Живу, как под прицелом.

Гермиона,
Лондон, июнь 2003 года»




* * *



«Бабуля!

Не думаю, что моё письмо тебя обрадует, но чувствую, что обязан предупредить тебя.

Ты всегда мечтала, что я вырасту и стану аврором, честным и знаменитым, как мой отец. После войны ты настояла, чтобы я поехал в Хогвартс и «всё-таки получил нормальное образование». Я его получил, потому что был с тобой согласен.

Ты всегда гордилась мной и хотела, чтобы я стал «совсем как Фрэнк в молодости». Я старался.

Бабуля, я чудом закончил курсы авроров и устроился в один из отделов.

Бабуля, тебе ли говорить, что это совершенно не моё? Перекладывать бумажки, участвовать в настоящей операции раз в месяц, чтобы обеспечивать прикрытие остальным?

Я не Гарри, не Рон, даже не Дин! Он, по крайне мере, верит в своё предназначение, в свою «миссию». В аналитическом отделе его хвалят. А я?

Бабуля, в прошлом году я написал маленькую работу. «О нейтрализации яда огневицы посредством корня Тибетского турнепса». Представляешь? Турнепс! Его недооценивают. Все думают: зачем нужно дышать под водой? Этим занимаются единицы, а остальным – никакой пользы. Мне стало интересно его изучить, как раз время было... Когда я отправил свою работу на конкурс травологии и зельев…

В общем, об этой работе узнали, и мне сделали одно предложение.

Я согласился.

Уже неделю я ученик и ассистент профессора фон Гогенхайма – внука самого мастера Парацельса! Он уже стар и последние годы искал учеников. Нас всего двое. Я и ещё один зельевар из Дурмстранга.

Я хочу, чтобы ты мной гордилась, бабуля. Я буду очень стараться.

Твой любящий внук Невилл,
Цюрих, июль 2003 года»




* * *



«Семья!

Дададада! Мы их сделали! Мы сделали Сенненских соколов <2>! Они проломили нашему ловцу голову накануне матча, но мы их всё равно сделали! Потому что я играла за ловца! Даааа!

Семья! Вы можете мной гордиться. После игры ко мне подошёл сам Драгомир Горгович из Пушек (он у них до сих пор капитан!!!) и в лоб спросил, не присоединюсь ли я к их команде. Он такие деньжищи предложил, не представляете! Но я отказалась. Я ведь правильно поступила? Я так ему и сказала: «настоящий квиддич выше денег». И он сказал, что я достойная наследница Джеймся Поттера, пусть и невестка! Прикинь, они были знакомы! Гарри, ты знал?

Давай, если у нас будет сын, назовём его Джеймс!

Гарри, люблю тебя!

P.S. Всем привет, завтра ждите победителя!

Ваша неистовая гарпия Джин,
Кардифф, август 2003 года»



* * *



«Сестра.

Несмотря на то, что у меня сейчас нет времени на длинные письма, написать тебе я обязан.

Ответь мне на два вопроса: кто этот человек (у меня есть подозрения, но я искренне надеюсь, что заблуждаюсь) и что это за клиника? Я не слышал о ней ни разу в жизни. Надеюсь, она не маггловская?

Ещё момент. Я настоятельно советую тебе впредь держать себя в руках. Одной безумной выходки вполне достаточно, чтобы сказать, что твоя жизнь не прошла даром.

Будь благоразумна.

Ещё момент. Это была Гермиона Грейнджер? Если да, то будь осторожна. Вторым учеником Гогенхайма оказался молодой Лонгботтом. Полагаю, тебе это кое о чём говорит. Он кажется толковым парнем, но я не доверяю первому впечатлению.


С любовью, твой брат,
Цюрих, июль 2003 года»


* * *


«Уважаемый мистер Смарт!

В связи с некоторыми правилами, существующими в нашей клинике, а также спецификой её клиентуры, мы просим Вас ответить на ряд вопросов. Данная анкета позволит Вам оценить работу нашей больницы, а нам констатировать Ваше состояние как полностью удовлетворительное.

Анкета прилагается (см. второй свиток).

Генеральный директор клиники Арманда Благородного,

Лоренс Форе,
Эвиан, август 2003 года»



* * *


«Арина, что же ты не отвечаешь?

Я понимаю, твой долг исполнен, мой тоже.

Мама почти угасла. Рон снова берёт внеочередные дежурства. Малфой будет счастлив: сегодня я ошиблась на совещании.

Г.У.,
Лондон, июль 2003 года»
 


* * *



«Приятель,

Я нашёл для тебя человека.

Он Каркарова заткнёт за пояс.

Умён, хитёр, моложе тебя на двадцать лет. Душу не тряси – всё равно не вытрясешь. Студенты по струнке ходить будут.

Цену себе знает. Торговаться не рекомендую.

Будет у тебя в пятницу.

Богдан,
Санкт-Петербург, август 2003 года»



* * *


«Старина,

Если тебе нужна помощь (любого характера, в т.ч. денежная), обращайся.

P.S. Как тебе Россия? Говорят, она совсем варварская.

P.P.S. Прислать тебе вина, что мы пили?

Л. и Н.,
Уилтшир, август 2003 года»


* * *


«Гарик!

Помоги, а?

У меня тут человек гибнет. Много лет не виделся с родителями, теперь вот снова живут в одном городе, а друг другу как чужие. Гаснут.

Дай совет, мудрый мой.

P.S. Клиника двуликая. Не переживай.

P.P.S. Осторожней с Лонгботтомом. Говорят, он людей насквозь видит.

Твоя безумная сестра,
Варна, июль 2003 года»



* * *

«Богданушка,

Благодарен буду до конца жизни. Ты меня спас! Твой должник.

Этот человек – золотой директор. Я просто вижу!

Где ты его взял?

Андрей Михаляк,
Мурманск, август 2003 года»



* * *


«Я так и знал.

Скажи своей Грейнджер, чтоб не пыжилась в одиночку. Они семья, вместе пусть попытаются.

И пусть мужа с ними познакомит. Приобщит.

P.S. Арина, с завтрашнего дня у меня стартует новый проект. Не отвлекай по мелочи, будь добра.

Игорь,
Цюрих, июль 2003 года»


* * *


«Дорогой внук!

Разумеется, я хотела, чтобы ты стал аврором! В конце концов, должна же у старухи быть мечта. Но знай: я не стану любить тебя меньше, если ты посвятишь тебя чему-то другому. Только в квиддич не играй – этого я не переживу.

Я даже не знала, что внук Парацельса ищет учеников. Он ещё в двадцатых годах объявил, что кругом одни бездари, и он умрёт, не оставив преемника.

Учись, внук. Я прочитала твою работу (в библиотеке Слагхорна уже есть её копия) и не поняла ни слова, кроме, разве что, практического применения.

Учись, внук. Если понадобится помощь, сразу присылай сову.

Про конкурс я слышала, ты прав, что послал работу. Не каждый день «Вестник алхимика» ищет молодых авторов.

Береги здоровье, носи шарф.

С любовью, бабушка.
Лондон, август 2003 года»


* * *


«На месте. При месте. При деле.

Спасибо.

Пиши ещё, только по-человечески.

P.S. Люциус, трезвый шпион никогда не станет пьяным лентяем, поверь мне.

Пациент,
Санкт-Петербург, август 2003 года»

 

* * *


«Привет.

Прости, что не писала.

Не знала, как тебе ответить. Найти проблем я знаток. Палочкой помахать люблю, а вот человеческие души – не по моей части. Зато у меня много полезных знакомых; я их, можно сказать, коллекционирую.

И я посоветовалась с одним умным человеком.

Он посоветовал примерно вот что. Попробуй наплевать на работу и восстановить вместе с родителями прежний дом. Я имею в виду тот, где вы жили раньше. Вам там будет проще.

Познакомь родителей с мужем. Лучше будет, если ты пригласишь их в гости. Поговорите о том, что вас мучает. Поплачьте вместе – это здорово сближает.

У меня будет просьба: с сентября подписывайся инициалами, как в предыдущем письме, ладно?

P.S. Что с Фредом Уизли?

Арина,
Варна, июль 2003 года»



* * *


«Арина,

Я крёстная, представляешь? Крёстная Ремуса Уизли – сына Фреда Уизли и Кэти Белл! Я так счастлива. У него скоро День Рождения, не знаю, что подарить.

P.S. Я очень благодарна тебе. Мы с родителями целую вечность проплакали вместе. Даже папа. И Рон. И нам стало легче. Наш старый дом уцелел! Мы просто выкупили его! Теперь делаем ремонт. Поэтому целый месяц тебе не писала.

P.P.S. Ты напомнила мне одного учителя. Он коллекционировал учеников, но ему это дорого обошлось.


Г.У.,
Лондон, август 2003 года»

 ________________________________

<1> В англ. языке нет разделения на «ты» и «вы». В данном случае ошибка совершена намеренно, чтобы дать контраст.

<2> «Сенненские соколы» ‑ команда по квиддичу, известная грубой игрой.
Love VS brain.

Оффлайн Anne Boleyn

  • Автор
  • *
  • Сообщений: 13
  • Карма: +19/-0
  • Пол: Женский
Глава 12
О долгожданных реформах и хороших учениках


Россия, Мурманск,
август 2003 года


Снейп с удовлетворением перечитал письмо из российского Министерства магии. Письмо было витиеватым и бестолковым, но чиновники согласились на некоторые реформы, которые срочно требовались школе, а это было главным.   

Недавно назначенный директор Дурмстранга достал из верхнего ящика стола мелко исписанный пергамент, подумал и зачеркнул пару строк. До начала учебного года оставалось две недели, времени катастрофически не хватало, а нерешённые проблемы так и оставались нерешёнными.

Северус потёр лоб и начала переписывать незачёркнутые строчки на другой пергамент.

Будучи директором Хогвартса, он мало задумывался о том, как на самом деле проходит организация учебного времени. Его основной задачей было контролировать Кэрроу, удерживать энтузиастов вроде Уизли и Лонгботтома от очередной идиотской выходки и по мере сил помогать Поттеру. На остальное времени не хватало.

При Альбусе львиную долю академического планирования брала на себя Минерва. Кроме того, Хогвартс был школой с нерушимыми традициями. Изменения были минимальны и всегда оправданы (исключение составлял разве что конвейер преподавателей защиты).

В Дурмстранге всё было иначе.

Во-первых, только за последние восемь лет школа сменила четырёх директоров, каждый из которых начал что-то менять и не довёл до конца.

Во-вторых, в школе существовало три отделения – для говорящих на русском, для говорящих на немецком и для всех остальных. Под «всеми остальными» подразумевались студенты из Восточной Европы. Как можно учиться семь лет, говоря на разных языках, Снейп не представлял. Видимо, ученики тоже, потому что успеваемость отделения оставляла желать лучшего.

В-третьих, на одной из стен школы до сих пор красовался знак Гриндевальда, который пробуждал в одних учениках нездоровое любопытство, а в других – такую же нездоровую агрессию. 

В-четвёртых…

Впрочем, для начала Снейп должен был срочно что-то сделать с первыми тремя пунктами, но не знал, с чего начать.

Тогда он, двадцать лет пугавший студентов одним взглядом, решил сменить амплуа. В конце концов, он будет не хуже Финеаса.

Так, отделение для «всех остальных» с первого сентября переходило на англоязычное обучение. Снейп поверить не мог, что никто не подумал об этом раньше.

Английский язык изучался с семи, а то и с шести лет в обязательном порядке. Кроме того, на континенте существовало две школы колдовства, так что после первого же проявления магии ребёнок получал два письма (из Шармбатона и из Дурмстранга), а родители ‑ два дня на раздумья.

Времени на подготовку было достаточно.

Почему, почему никто из директоров не позаботился об этих несчастных? Что толку в обучении, если один говорит на албанском, а другой на сербском?

Осторожный стук в дверь вернул Северуса к действительности. Только сейчас он заметил, что уже начал жевать кончик пера, размышляя о безмозглости своих предшественников.

‑ Войдите.

Лысоватый крепыш, похожий на Горация Слизнорта и на Артура Уизли одновременно, протиснулся в кабинет, с любопытством посмотрел по сторонам и замер.

‑ Удивительно! Просто удивительно!

‑ Простите? – не понял Снейп.

‑ О, позвольте, я объясню, господин директор, ‑ заулыбался толстячок. – Видите ли, наш замок – совершенно обычный...

Снейп взглянул на своего заместителя – беззлобно и насмешливо. Он бы много сказал насчёт «обычности» школы. Чего стоит один призрак Иоганна Кеплера – покровителя немецкоязычного факультета.

‑ У нас обычные кабинеты для практических занятий, обычные лекционные залы, обычное квиддичное поле. Они не меняются, пока не прикажет преподаватель или директор. Но ваш кабинет особенный. Человек, вошедший без разрешения или со злым умыслом, увидит пустую комнату.

Снейпу стало интересно.

‑ А с разрешения?

‑ Ваш кабинет. Именно ваш, а не предыдущего директора. Когда новый директор впервые входит сюда, комната угадывает его желания и становится такой, чтобы ему было удобно. В ней сохраняются только школьные документы.

‑ А пока вы искали директора, вы могли сюда зайти? – спросил Снейп.

Заместитель покачал головой.

‑ Нет. Именно поэтому накопилось столько проблем. У меня не было доступа к половине бумаг. Сегодня я вижу ваш кабинет впервые, и он… как бы поточнее сказать… не похож на кабинеты других директоров. А ведь я работаю здесь двадцать лет, директор!

‑ Интересно, ‑ протянул Снейп.

Он ещё раз осмотрел комнату. Просторно, свежо, никаких галдящих портретов, тёмная крепкая мебель, высокие шкафы. Прекрасно оборудованное рабочее место. Огромная библиотека, много книг по зельям и защите. В углу – чайный столик и сервиз на семнадцать персон.

Внезапно ему пришла мысль.

‑ Слушайте, Михаляк, ‑ задумчиво начал он, неотрывно глядя на сервиз. – А сколько преподавателей в школе?

‑ Сейчас только мы с вами и завхоз. Врач приезжает сегодня, ему надо подготовиться. Остальные будут на следующей неделе. У нас ещё две незаполненные вакансии…

‑ Хорошо, поставлю вопрос иначе. Сколько предметов в Дурмстранге? Кажется, десять? Стоп, ещё английский. И факультатив по литературе. Двенадцать. Двенадцать преподавателей плюс мы с вами плюс завхоз. Пятнадцать человек.

Михаляк покачал головой.

‑ Вы забыли два маггловских предмета – историю и географию. Так что всего семнадцать. Я как раз шёл к вам посоветоваться насчёт зельевара и географа…

Северус слушал вполуха.

Он смотрел на сервиз. И на фолианты в шкафу.

Он только что обнаружил в Дурмстранге усовершенствованный вариант Выручай-комнаты.

‑ Так что нам делать с этими вакансиями? – в третий раз спросил Михаляк.

Северус медлил.

‑ Я здесь человек новый. У вас есть кто-то не примете?

‑ Географ есть, ‑ кивнул заместитель. – Одна магглорождённая ведьма, выпускница Шармбатона. Не знаю, что ей тут понадобилось, но больше желающих нет, так что делать нечего… вы согласны?

Снейп скривился.

‑ Чудо, если студенты усваивают хотя бы основной материал, не говоря уже о дополнительном. Думаю, личность преподавателя тут не имеет большого значения. Вы возьмёте на себя собеседование?

Михаляк кивнул и вздохнул.

‑ Господин директор, я не знаю, что делать с зельеваром, ‑ посетовал он. ‑ У меня был один на примете, но он отказался.

Снейп подумал, а потом остановился на единственном возможном варианте.

‑ Объявите конкурс.

‑ В смысле?

Заместитель директора растерянно заморгал.

‑ Дайте объявление в газету. Уверен, желающие найдутся, это всё же не география. Кстати, кто придумал преподавать волшебникам географию?

‑ Это наша традиция ещё с восемнадцатого века, ‑ гордо ответил Михаляк.

Снейп скривился, но промолчал.

В Дурмстранге не было прорицаний, хоть за это спасибо.

Михаляк уже собрался к выходу, когда Снейп остановил его.

‑ Министерство дало добро насчёт восточной стены.

‑ То есть мы можем… начинать? – осторожно поинтересовался заместитель.

Снейп кивнул, а когда Михаляк вышел за дверь, откинулся в кресле.

Итак, он жив, он директор, он сидит в Выручай-комнате.

А к приезду школьников знак Гриндевальда будет аккуратно сведён со стены Дурмстранга чудодейственным растворителем авторства Северуса Снейпа.

Жизнь налаживалась.



* * *



‑ Доброе утро всем, кого не видел… о! профессор Сергеев, вы прямо-таки помолодели за лето!.. Ах, на море? В Италии? Тогда прошу, познакомьтесь с синьориной Цукеро, она родом из этой прекрасной страны!.. садитесь, коллеги, садитесь.

Михаляк, раскрасневшись от старания и удовольствия, рассаживал преподавателей в учительской. В Дурмстранге царила железная дисциплина – в том числе и для педагогов. Ровно за неделю до первого сентября все были на месте.

Перемены, произошедшие со школой, не остались незамеченными, и теперь учительская наполнилась шепотками.

‑ Андрей, я что-то не поняла или теперь вы директор? – раздался недовольный женский голос.

‑ Так это директор? И директора можно называть по имени? Мне сказали называть всех профессорами… ‑ прошептала другая женщина по-английски.

‑ Для вас тут все профессоры, ‑ пробубнил кто-то из старшего поколения. – Понаберут молодёжи, а какой у вас авторитет-то? Никакого авторитета…

‑ Андрей, я задала вам вопрос! Вы стали директором? – наседала на заместителя недовольная дама в синей мантии.

‑ Коллеги, не волнуйтесь, ‑ снова засуетился Михаляк.

‑ Очень верное замечание, господин заместитель.

Шепотки прекратились. Преподаватели повернули головы и уставились на человека в дверях.

‑ Господин директор, вы минута в минуту! – заулыбался Михаляк и, наконец, уселся.

Дама в синей мантии смерила вошедшего взглядом и, кажется, немного подобрела. Старик рядом с ней перестал бормотать. Новоявленный директор отличался от всех своих предшественников, чуть-чуть напоминал Каркарова и не походил на человека, занятого собой больше, чем делом. Для большинства сидящих этого было достаточно.

Снейп смотрел на новых коллег спокойно и благожелательно. По крайней мере, он изо всех сил пытался выглядеть благожелательным. Он сел в свободное кресло и начал речь, которую уже два вечера репетировал перед зеркалом.

‑ Доброе утро. Меня зовут Северус Снейп и с недавнего времени я директор Дурмстранга. Полагаю, уместнее всего обращаться к вам «коллеги», а в присутствии студентов – «профессоры», но я не люблю безымянного общения, ‑ он уловил несколько одобряющих взглядов и продолжил. – У меня есть список преподавателей, пришло время познакомиться лично. Форма представления произвольная. Также, полагаю, уместно будет общаться на английском языке, раз уж его знают все… ‑ на секунду Северус заколебался, стоило ли это говорить, но сидящие вокруг волшебники не выказывали протеста. – Итак, кто начнёт?

Повисла пауза, а потом волшебница в синей мантии неожиданно мягким голосом спросила.

‑ Вы позволите?

Снейп кивнул и постарался улыбнуться. Не то чтобы у него получилось, но, видимо, женщине этого хватило.

‑ Клара Шварц, профессор нумерологии. Окончила Дурмстранг, имею диплом Дрезденского униерситета…

Женщина продолжала говорить – уверенно и неспешно. Северус вдруг подумал, что она кого-то ему напоминает.

Профессор Шварц как раз рассказывала, что преподаёт в Дурмстранге уже тридцать лет и является автором восьми учебных пособий, когда Снейп понял.

Минерва.

Даже эти интонации – «я-строгая-но-лично-вас-я-одобряю».

Снейп сдержал ухмылку, поблагодарил профессора Шварц и кивнул молодой итальянке, которая, казалось, хочет поведать миру свою биографию в деталях. Двадцатилетняя профессор географии звенела, как колокольчик, сверкала карими глазами и быстро утомляла. Как только её исповедь завершилась, перед преподавателями появился чай (Северус отметил, что его ход оказался очередным новшеством), и беседа потекла живее.

Снейп усмехнулся. Видел бы его Альбус. Пожалуй, он вырос хорошим учеником.

Впервые он пожалел, что в его нынешнем кабинете нет портрета Дамблдора.



* * *



Когда последний профессор попрощался и вышел за дверь, Снейп повернулся к заместителю. Михаляк смотрел на него, как Альбус на семилетнего Поттера.

Снейп нахмурился.

‑ Андрей, я не представляю, как проводятся педсоветы в вашей школе. Возможно, я где-то ошибся, и буду благодарен…

‑ Ошиблись? – взгляд Михаляка стал ещё умильнее. – Директор! Вы всех поразили, даю вам слово. Даже профессора Назаряна, а уж он вечно чем-то недоволен. Даже Клару! Это же скала, а не женщина, ‑ он понизил голос. – Иногда мне кажется, что она меня ненавидит.

Снейп подавил желание закатить глаза.

‑ Полагаю, вам только кажется. Мне она показалась разумной женщиной. Вы ммм… давно с ней знакомы?

‑ Двадцать лет, ‑ печально проговорил Михаляк. – С тех пор, как я пришёл сюда преподавателем историю магии. Она в первый же день сделала мне замечание.

Снейп побарабанил пальцами по столу.

‑ Поверьте, если бы она вас ненавидела, она бы не смогла работать с вами.

«Я отлично знаю, что такое ненависть», ‑ добавил он про себя, а вслух произнёс.

‑ Попробуйте наладить с ней отношения.

Заместитель грустно посмотрел на Снейпа.

‑ Я даже дарил ей цветы!

Даже?

‑ Дело не в этом, ‑ вздохнул Снейп. – Отметьте её как профессионала. Она многого добилась. Посоветуйтесь с ней. Уступите ей в чём-то.

Михаляк задумчиво посмотрел на Снейпа.

‑ Спасибо, директор. Я попробую. 

И направился к выходу.

Уже в дверях заместитель остановился и повторил, не сводя со Снейпа глаз.

‑ И всё-таки вы всех поразили. Всех.

И вышел.

Северус распахнул окно и подставил окно холодному ветру. Щёки горели, в голове шумело.

Трёхчасовой педсовет!

Он колоссально устал, хотя ему колоссально повезло.

Местный педсостав оказался мечтой любого директора. Учителей было много, но их собранность и профессионализм делали им честь. Национальное разнообразие вносило свою лепту: контрастные характеры, внешняя непохожесть и довольно разнообразные рассказы о себе позволили Северусу с первого раза запомнить две трети коллег. Имена остальных можно определить методом исключения.

Большинство преподавателей были людьми слова и дела, так что проблемы, которые Снейп предполагал решать в одиночку, будет решать весь коллектив. Это радовало.

Все его нововведения были восприняты положительно. Особенно весело встретили новость о растворителе на основе маггловского стирального порошка. Знал бы Гриндевальд! 

Коллектив оказался мужским. Трое женщин составляли исключение и, по мнению Снейпа, поддавались дрессировке. 

В завершение, никто из нынешних коллег Северуса не учил его и не учился вместе с ним. Для них он не был нищим полукровкой и лохматым Нюниусом; на их глазах он не проваливал контрольные по трансфигурации, не подмешивал слабительного Блэку в чай.

Он не был предателем.

Не был Пожирателем.

Он был просто новым директором с редким именем и английскими манерами.

Он даже давал им советы.

За это стоило выпить.

Снейп нащупал незаметную щель возле шкафа и прошёл в свои личные комнаты.
Love VS brain.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3011/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Об утренних неурядицах и полезных советах   
 
Россия, Мурманск,
31 августа 2003 года
  Проклиная бесконечные коридоры Дурмстранга, Северус торопился на завтрак. У него было две цели – не опоздать и сохранить видимость хорошего настроения.
  Альбус. Думай об Альбусе.
  Когда добродушный, беззаботно улыбающийся Дамблдор входил в Большой зал, на учительский стол опускалось облако спокойствия. Исключение составлял разве что Северус – вечно заспанный, злой и замкнутый. У него были на то причины. У него было на то право.
  Сейчас ситуация изменилась. Он директор, и это его задача – поддержать коллектив, задать утру радостный и бодрый тон. Особенно сегодня.
  Тридцать первого августа школа принимала студентов. В отличие от Хогвартса, которому хватало Хогвартс-экспресса, Дурмстранг высылал школьникам порт-ключи. В двенадцать приезжали старшекурсники, в два – студенты помладше, а в шесть к воротам замка причаливал величественный корабль с первогодками (доставкой малышей занимался Михаляк, и Северус не вникал в подробности).  Слава Мерлину, в Думстранге не было Распределяющей шляпы: на каждом отделении было по две группы, студенты делились пофамильно.
  Вечером, на общем ужине, директор произносил речь, представлял учителей и делал важные объявления. Всё. Гимна, распределения и других глупостей, доводивших Снейпа до исступления, в Дурмстранге не было.
  И вот сегодня – накануне столь важного дня – Снейп проспал. Теперь он почти бежал по бесконечным лестницам и проклинал того, кто разместил директорский кабинет на шестом этаже.
  Слава всем богам. Обеденный зал. Снейп максимально сосредоточился, поправил тёмно-серую мантию, купленную во Франции, и вошёл.
  ‑ Коллеги, доброе утро. Приятного аппетита, ‑ он окинул взглядом всех сидящих и только после этого сел.
  Сегодня место справа от него пустовало: Михаляк уже отбыл встречать первокурсников. Зато слева оживлённо беседовали траволог Адамсон и зельевар Бергман.
  ‑ Директор, что вы думаете по этому поводу? – вдруг повернулся к нему Бергман.
  Снейп заставил себя улыбнуться.
  ‑ Боюсь, я не расслышал, о чём ваша беседа.
  ‑ Мы обсуждали Феликс Фелицис. Ян уверял меня, что время сбора растения моли не имеет значения, а я считаю, что лучше собирать едва распустившиеся цветки, тогда они будут оказывать максимальный эффект. Что скажете?
  Снейп, который варил Феликс два раза в жизни и то не для себя, усмехнулся.
  Дилетанты.
  ‑ Полагаю, Феликс – зелье энергетическое. Не так важна подготовка компонента или его состояние, сколько его магическая составляющая. Я бы сказал, что это зелье отражает вас самих, поэтому на изготовителя оно оказывает больший эффект, чем на кого-либо другого. Видите разницу?
  ‑ Оно не может быть энергетическим по определению! – Бергман.
  ‑ Видите, я был прав! – Адамсон.
  Спорщики переглянулись и повернулись к директору.
  Снейп сжал зубы. Только лекции по зельеварению ему не хватало! Кроме того, он не терпел пустых разговоров, а ему не раз доводилось присутствовать при споре об ингредиентах Феликса, и он знал, что они ни к чему не приводят.
  Снейп открыл рот, чтобы ответить что-нибудь резкое, когда откуда-то сбоку послышался женский голос.
  ‑ Директор имеет в виду, что ваши намерения и желания во время варки имеют больше значения, чем то, когда вы соберёте моли.
  Снейп повернул голову. Через два стула от него сидела преподавательница чар. Когда трое волшебников одновременно повернулись к ней, она поморщилась и равнодушно сообщила.
  ‑ Это было в прошлом выпуске «Вестника зельевара».
  И принялась резать омлет с таким видом, будто не сказала ничего особенного.
  На памяти Снейпа ни один специалист по чарам не увлекался зельеварением. Тот же Флитвик неплохо разбирался в зельях и мог оказать первую помощь, но не более того. И тем более не читал «Вестника зельевара».
  Голосом Бергмана можно было заморозить небольшой фонтан.
  ‑ Я совсем забыл, что с нами сестра великого Игоря Суворова! Прошу прощения, что не заметил сразу.
  Игорь Суворов?
  Кто это?
  Профессор чар – Мерлин, как её зовут? – не отреагировала.
  ‑ Кажется, ваш брат стал чуть ли не первым магглорождённым, кого приняли в Российскую ассоциацию зельеваров?
  ‑ Вторым, ‑ сдержанно кивнула волшебница, не отрываясь от завтрака.
  ‑ И что же ему там не понравилось? Или магглорождённым там трудновато? – взорвался зельевар.
  ‑ Профессор Бергман, я бы попросила вас быть несколько сдержанней, ‑ вмешалась Клара. 
  ‑ Кроме того, в Дурмстранге не принято оскорблять коллег, ‑ подал голос преподаватель ЗОТИ.
  Лицо Бергмана залила краска.
  Северус чувствовал, что теряет контроль над ситуацией.
  Магглорождённым.
  Грязнокровкам.
  У него зачесались руки.
  Но что он мог сделать? Почему именно сейчас Михаляка нет рядом?
  Снейп заметил, что женщина, так некстати задевшая Бергмана, отставила чашку и встала из-за стола.
  ‑ Подождите, ‑ вырвалось у него.
  Женщина удивлённо обернулась, все как по команде замолчали. Снейп медленно выдохнул, обошёл стол и встал так, чтобы видеть коллег в лицо.
  Как её зовут? Анна? Алла? Ариадна?
  Северус решил не рисковать.
  ‑ Профессор Суворова, ‑ негромко обратился он. ‑ Присядьте, пожалуйста. На минуту.
  Снейп покачался на каблуках, раздумывая с чего начать.
  …Я помню твою ежегодную речь для первокурсников. Слово в слово…
  Что ж, спасибо, крестник.
  ‑ Коллеги, мне неприятен этот разговор, тем более сегодня, но я не могу позволить вам… не могу позволить нам умолчать о некоторых… деталях. Во-первых, не питайте надежд, что я буду вам всем добрым дядюшкой. В первую очередь, я директор. Это понятно?
  Преподаватели закивали – кто-то сразу, кто-то позже и не столь охотно.
  ‑ Во-вторых, вы можете прийти ко мне за советом или за помощью, если это касается школы или если что-то в школе неприятно лично вам. Мы обсудим ваш вопрос и решим, что с этим делать. Это понятно?
  Почти синхронные кивки.
  ‑ В-третьих, я не потерплю склок и междоусобицы. Поверьте, у директора достаточно полномочий, чтобы узнать, в чём суть конфликта и кто его развязал. Людям, выясняющим отношения в удобное и неудобное время, не место в школе. Это относится как к преподавателям, так и к ученикам. Любые склоки должны пресекаться. В первую очередь это касается травли магглорождённых. Понятно?
  Кивки. Полная синхронность.
  ‑ В-четвёртых, я по-прежнему настаиваю на обращении по именам, несмотря ни на какие конфликты. Это правило. А теперь последнее. Сегодня тридцать первое августа. Для студентов это праздник. Постарайтесь, как минимум, его не испортить. Благодарю за внимание.
  Снейп вернулся на своё место и принялся намазывать блин вареньем. Через пару минут разговоры за столом возобновились, правда, на полтона тише, и директор успокоился. Он был слишком взволнован, чтобы заметить взгляд, которым наградила его профессор Шварц.
   
 
   
* * *
   
  Снейп уже свернул к своему кабинету, когда услышал позади себя торопливые шаги. Он напрягся и нащупал в рукаве палочку, но преследователь не собирался таиться.
  ‑ Директор, подождите минутку!
  Северус обернулся и с удивлением посмотрел на семенящего за ним профессора Горина.
  ‑ Кирилл? Что-то случилось?
  Седой, как лунь, преподаватель маггловедения как-то боязливо посмотрел по сторонам и подошёл почти вплотную к Снейпу.
  ‑ Директор, уделите мне минуту внимания, только, умоляю, не здесь. В этом замке даже у стен есть уши.
  ‑ Здесь? – усмехнулся Северус. – А что бы вы сказали, если бы все стены замка были увешаны портретами?
  Глаза старика беспокойно забегали.
  ‑ Вы уж извините, директор, но я бы сказал, что такой замок построил безумец.
  Снейп с горькой усмешкой покачал головой.
  ‑ Их было четверо, Кирилл. Четверо безумцев. Идёмте, поговорим.
  В кабинете профессор маггловедения сел на краешек кресла для посетителей и запричитал.
  ‑ Вы не серчайте, директор, что я так сразу к вам пришёл. Но вы здесь глава теперь, плохо, что вы не осведомлены.
  Снейп вопросительно посмотрел на сгорбленного старичка. Оказавшись один на один с директором, тот сразу воспрял духом.
  ‑ Я, директор, не для себя прошу. Я для Арины. Она гордая, никогда сама на поклон не пойдёт, а её сейчас поддержать надо.
  Для Арины?
  Снейп понял, что получил ответ на мучивший его вопрос.
  ‑ По вашему мнению, я что-то должен знать о профессоре Суворовой? – вкрадчиво поинтересовался он.
  Лицо старика приняло обеспокоенное выражение.
  ‑ Вы не подумайте плохого, директор. У нас ведь в коллективе она одна была магглорождённая, только в этом году взяли вторую-то девочку.
  ‑ А в Дурмстранге вообще учится много магглорождённых? – вскользь поинтересовался Снейп.
  Профессор покачал головок, и длинные седые пряди взметнулись вокруг худого лица.
  ‑ Меньше трети, но вы бы лучше у Андрюши спросили. У Михаляка, я имею в виду.
  Снейп задумчиво кивнул и сделал себе зарубку на будущее. Вопрос был щекотливым, и ему не хотелось повторения того же, что было в Хогвартсе.
  ‑ Так что насчёт профессора Суворовой? – уже мягче спросил Северус.
  ‑ Я, директор, может, и старик, но я ведь всё вижу. Арина да брат её магглорождённые, а какие талантливые ребята были! Игорь постарше, так каким зельеваром уже стал, скоро все о нём услышат, не только Россия. Он теперь в учениках у фон Гогенхайма.
  ‑ У внука Парацельса? – уточнил Снейп. – Я думал, он больше не берёт учеников.
  ‑ Все так думали, ‑ пожал плечами Горин. – А тут взял двоих сразу. Одного увёл из нашей лучшей фармацевтической компании, а второго, говорят, из английского аврората.
  Из английского аврората.
  Уж не Поттера ли?
  ‑ А вот Арина… ‑ старик как-то замялся. – Её во время учёбы теснили немножко. Сами ученики. Слишком уж талантлива была для… ну, для магглорождённой. И она, как бы сказать… она серой магией занялась. А потом…
  Старик затих, но Северусу не нужны были пояснения. Он знал, что бывает потом.
  ‑ А потом тёмной? – спросил он.
  ‑ Да, путешествовала, потом у кого-то начала работать, появились её статьи… Все боялись, что она с братом объединится. Подумайте – зельевар и знаток тёмной магии! Она ведь даже в ученичество хотела пойти, а потом раз – и исчезла. Никто не знал, где она и что, а она вернулась через три года Мастером Чар. Оксфордский диплом и никаких тёмных искусств. Уж не знаю, кто её вразумил…
  Северус отвёл взгляд.
  Если бы кто вразумил меня.
  ‑ Так у меня к вам просьба, директор, ‑ Горин говорил негромко и серьёзно. – Присмотрели бы вы за ней. Этот Бергман враждует с её братом со школы, а теперь на неё перекинется. Он молодой, станется с него.
  Северус кивнул.
  ‑ Спасибо, что предупредили.
  Профессор маггловедения тонко улыбнулся.
  ‑ Вам спасибо. Директор, вы на меня не сердитесь. Я давно на свете живу, много повидал. Вот вы деловой человек, значит, и директором неплохим будете. Так что удачи вам.
  Горин встал и засеменил к выходу. У дверей он снова повернулся к Снейпу. Лицо, испещрённое миллионом мелких морщинок, было печально.
  ‑ До чего же вы, Северус, на деда своего похожи, ‑ тихо произнёс он. – Спасибо, что выслушали. 
  И вышел прежде, чем Снейп успел понять, что он сказал.
  Похож на деда.
  Всю жизнь Северус считал, что он похож на пугало. И немного на летучую мышь, но это открытие он сделал благодаря своим студентам. Никто не  знал его родословную и не сравнивал его с Принцам. Разве что Люциус, но тот предпочитал держать подобные мысли при себе.
  Похож на деда.
  Северус почувствовал, как с тихим отзвуком оборвалась одна из тонких цепочек, давным-давно опоясавших его иссушенное сердце.
  В директоре Дурмстранга просыпался принц-полукровка.
  Принц-полукровка, давно умерший, но разбуженный столетним преподавателем маггловедения.
  Северус прошёлся по комнате и остановился у окна.
  Ему по-прежнему не хватало Альбуса, но теперь он был точно готов к встрече со студентами.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3011/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
О первых протестах и педагогических тонкостях   
 
Россия, Мурманск,
сентябрь 2003 года
  Сентябрь в России оказался на порядок холоднее, чем в Британии, хотя Михаляк утверждал, что это исключительно вина Дурмстранга. Точнее, доблестной гвардии магов, которая догадалась построить школу за Северным полярным кругом. К удивлению Снейпа, студенты воспринимали погоду спокойно. То ли привыкли, то ли спасало электричество, с успехом заменившее свечи.
  Прогресс.
  Хогвартс, как и сама Англия, был крайне консервативен.
  Дурмстранг экспериментировал. За последние сто лет он перевернул с ног на голову школьную программу, дважды изменил принципы начисления баллов и успешно перевёл квиддич из разряда всеобщего помешательства в разряд клуба по интересам, что само по себе было заслугой.
  Первые две недели учебного года Северус приходил в ужас от огромного числа незнакомых подростков в косоворотках и брюках военного кроя. Студенты разговаривали на разных языках, колдовали в коридорах, дрались везде, где можно, и называли его «господин директор». На форме каждого была нашивка с именем, фамилией и номером курса. Последнее Снейп долго принимал как данность, пока Клара не шепнула, что нашивка появилась в прошлом году, когда школа в очередной раз сменила директора. Два года назад появилось правило называть студентов по фамилии. Студенты не возражали.
  Студенты Дурмстранга вообще редко возражали учителям. Кроме того, они совершенно не признавали организованного бунта всем отделением, что частенько случалось в Хогвартсе. Частично это крылось в начислении баллов. Каждый студент работал на себя. Баллы снимались лично с него и начислялись также лично ему. Вот и всё. И никакого вам «пятьдесят баллов с гриффиндора» или «десять баллов слизерину». Всё честно.
  В остальном школьники были всё теми же школьниками. Они спали в общежитиях, иногда менялись комнатами, сами выбирали старост, ходили на уроки, тряслись над оценкой за поведение, трижды в день встречались в Обеденном зале, играли в квиддич. Они жили своими маленькими радостями и проблемами.
  Они опасались нового директора, потому что он мог исчезнуть, снова оставив их в неизвестности. Они полюбили нового профессора географии, потому что она закрывала глаза на их проделки. Они возненавидели нового профессора зельеварения, потому что он ненавидел их.
  Студенты Дурмстранга привыкли тщательно изучать опасность, поощрять доброту и пресекать ненависть. Они стали присматриваться к господину директору, решили прилежнее учить географию и написали жалобу на Михаила Бергмана.
  Жалобу отнесли профессору Михаляку, профессор Михаляк вздохнул и отправился к директору. Директор прочитал текст послания трижды и осознал, что читает жалобу на самого себя.
  Всё, что было перечислено студентами, воплощал собой злобный, несправедливый зельевар Хогвартса ‑ профессор Снейп. Что с этим делать строгому и справедливому директору Дурмстранга, оставалось загадкой.
  Снейп ещё раз прочитал жалобу и страдальчески посмотрел на Михаляка.
  ‑ Что скажете?
  ‑ Странно это, господин директор, вот что я скажу, ‑ нахмурился заместитель. – За двадцать лет, что я здесь работаю, жалобу писали дважды. На профессора прорицаний и на профессора чар.
  ‑ И чем всё это закончилось?
  ‑ Ну, прорицания отменили, в тот же год, что я пришёл. А профессора чар уволили за некомпетентность.
  ‑ Сразу? – переспросил Снейп. – Взяли и уволили?
  Лицо Михаляка выражало искреннее недоумение.
  ‑ Да, господин директор… с ним поговорили по душам и уволили. Директору виднее. Да и студенты наши редко жалуются.
  Снейп представил, как Дамблдор увольняет его по просьбе негодующих гриффиндорцев, и содрогнулся.
  ‑ Андрей, а почему вы взяли именно его? Были ещё претенденты на должность?
  Михаляк почесал лысину.
  ‑ Был один грек, но он уже в возрасте и учит по старой системе. Была девушка из Черногории, но она плохо владеет немецким… и, собственно, Михаил.
  ‑ Понятно, ‑ буркнул Снейп.
  Ни черта не понятно.
  Он снова посмотрел на пергамент.
  ‑ Андрей, у меня будет просьба. Не говорите никому об этой бумаге, ‑ он постучал карандашом по листу. – Пока. Я постараюсь… решить вопрос.
  ‑ Как скажете, ‑ покладисто сказал Михаляк и встал.
  ‑ Андрей, ‑ окликнул его Снейп. – Называйте меня Северус. Мы коллеги.
  Заместитель неуверенно кивнул и исчез за дверью.
  Северус дождался, когда его шаги стихнут, и со всей силы грохнул кулаком по столу.
  Моргановы дети!
  Они написали жалобу. Они ждут от директора действий.
  Каких действий?!
  Он всю жизнь общался с учениками именно так, как они того заслуживали. Он вколачивал в их неблагодарные головы знания не для того, чтобы они сдали СОВ и всё забыли. Снейп знал по собственному опыту: сложно забыть то, что досталось трудным путём. Потом и кровью добытые знания всегда будут с тобой и появятся из недр памяти, когда потребуется.
  Студенты этого не понимали.
  К его величайшему сожалению.
  Дети. Маленькие монстры.
  Что он мог сделать? Уволить Бергмана без суда и следствия, чтобы школьники ощутили свою власть над новым директором? Пойти у них на поводу и превратиться в «скорую помощь»? Отказать и продемонстрировать, что ему на них наплевать? Допросить Бергмана, чтобы тот разъярился ещё больше?
  Снейп ударил кулаком ещё раз, зацепил край стола и взвыл от боли.
  Не в силах сидеть, он встал и заметался по коридору.
  Альбус бы…
  Кстати. Что бы сделал Альбус? Дамблдор был хитрецом и мошенником, эксплуататором и эгоистом, но он оставался гениальным администратором. Школа процветала. Она была защищена, студенты были довольны, учителя тоже – до тех пор, пока не пришёл мальчишка. Но даже василиск и дементоры не избавили Альбуса от титула лучшего директора за несколько столетий.
  Снейп закрыл глаза и сосредоточился.
  Как, например, Альбус вёл себя с Амбридж? Нет, не то.
  Он снова начал перебирать все ухищрения Дамблдора, когда где-то на краю сознания забрезжила мысль.
  Амбридж.
  Северус Снейп ухмыльнулся. О, да, он был хорошим учеником. И у него была идея.
  Через полчаса он подошёл к двери кабинета зельеварения. За дверью царила такая тишина, что Северус решил свериться с часами. Нет, всё верно, ещё перемена. Он решительно постучал в дверь, но ему не ответили.
  Странно.
  В конце концов, он здесь директор.
  Снейп толкнул дверь и вошёл. Его глазам предстал полный класс учеников. Они сидели за своими партами так прямо, будто проглотили аршин, и смотрели на доску. Северуса всегда считал, что обладает превосходным зрением, но теперь его загрызли сомнения. Ученики внимательно изучали пустую доску. Учебники и пергаменты аккуратно лежали на столах.
  Интересно.
  Снейп кашлянул и вкрадчиво поинтересовался, не хотят ли ученики поздороваться. Студенты, как по команде, встали, повернулись к нему лицом и громко поздоровались по-английски.
  А вот и смешанное отделение.
  Северус нахмурился. Дисциплина дисциплиной, но это уже явный перебор. Он велел студентам садиться и направился к преподавательской кафедре.
  ‑ Кто может ответить, который час? – осторожно спросил он.
  Класс замер. Потом поднялось несколько рук. Он кивнул сосредоточенному подростку за первой партой. Парень встал и громко отрапортовал.
  ‑ Двенадцать часов пятьдесят минут по московскому времени, господин директор.
  Снейп взглянул на нашивку студента.
  ‑ Как вы считаете, Алиев, сейчас урок или перемена?
  Парень не дрогнул лицом и в прежней манере доложил.
  ‑ Согласно школьному расписанию, сейчас перемена, но в кабинете зельеварения любое время считается учебным.
  Снейп стиснул зубы. Он поощрял дисциплину. Он ненавидел диктатуру. Единственного года директорства ему хватило, чтобы понять разницу.
  ‑ Алиев, садитесь, спасибо. Впредь, разговаривая со мной, вы можете не вставать, не отчитываться, как солдат и говорить более кратко. Это относится ко всем. А теперь мой главный вопрос, ‑ Снейп повысил голос. ‑ Почему до урока десять минут, а вы сидите молча и смотрите на пустую доску? Это дорогая вашему сердцу традиция?
  Студенты молчали, что само по себе было ответом.
  Бергман.
  ‑ Можно, господин директор? – раздался неуверенный голос.
  Северус посмотрел на парнишку за последней партой. Обладатель голоса был настроен решительно, как гриффиндорская сборная по квиддичу. Получив разрешение, студент встал и тут же сел обратно. Несколько человек хмыкнуло, но Снейп и бровью не повёл. Он призвал свободный стул и сел.
  ‑ Я вас слушаю.
  ‑ Господин директор, профессор Бергман говорит, что не удовлетворён нашим… ну, уровнем знаний. И ещё… ну, он делает нам замечания, в основном что мы… ну, за поведение, в общем. Он снимает баллы. И к его приходу мы должны быть готовы… ну…
  ‑ Начать работу, ‑ подсказал Снейп.
  Парень кивнул.
  ‑ С места в карьер, ‑ возмутился из угла класса бледный очкарик, но на него зашикали.
  Снейп усмехнулся.
  ‑ А вас это не устраивает мистер…?
  ‑ Ярвинен! – с готовностью представился тот. – Зельеварение – очень точная наука и требует максимальной концентрации. Необходимо сосредоточиться на процессе изготовления зелья, а не на пустой доске перед уроком! Это лишает нас отдыха, господин директор!
  Снейп с интересом посмотрел на тощего бунтовщика.
  ‑ Ярвинен, вы, случайно, не родственник Лори Ярвинена?
  Парень расцвёл.
  ‑ Это мой прадед по отцовской линии, господин директор.
  Несколько человек засмеялись в кулак.
  Северус благосклонно посмотрел на оратора.
  ‑ Ваш прадед был лучшим зельеваром в Северной Европе. У вас хорошая наследственность.
  В этот момент дверь класса с грохотом распахнулась, и в класс влетел Бергман. Судя по его скорости, он пробежал пару километров для разгона.
  ‑ Не вижу готовности к уроку! – рявкнул он с порога. – Ярвинен, минус балл за…
  И тут он увидел Снейпа. Бергман остановился, будто налетел на стену.
  ‑ Господин директор? Чем обязан?
  Снейп улыбнулся своей фирменной директорской улыбкой, которую тренировал каждый день утром и вечером перед зеркалом (к середине сентября уже стало неплохо получаться).
  ‑ Совсем забыл предупредить. Я к вам по делу.
  Он подошёл поближе к зельевару и негромко проговорил.
  ‑ Я решил посетить занятия. Для ознакомления, ‑ улыбка всё-таки стала кривой. – Директор должен быть хорошо осведомлён, согласитесь?
  ‑ Разумеется, ‑ процедил Бергман.
  ‑ Я начал с вас, ‑ безжалостно добавил Снейп. – Не возражаете?
  Зельевара хватило только на то, чтобы помотать головой. Северус подхватил стул, на котором сидел, и вместе с ним направился в угол класса.
  Бергман смерил учеников мрачным взглядом и начал раздавать домашние работы.
   
 
   
* * *
   
Швейцария, Цюрих,
сентябрь 2003 года
  ‑ … Два раза по часовой… три раза против часовой… два раза по часовой… один против часовой… добавить толчён… Ложись!!!
  Protego maxima!
  Котёл с бурлящим грязно-серым варевом треснул, выстрелив в воздух фонтаном жидкости и осколков. Взорвавшееся зелье расплескалось по полу и с обиженным шипением стало остывать. Защитная сфера дрогнула и исчезла.
  Мужчина с глубоким вздохом опустил палочку.
  ‑ Итак, мы дошли до толчёных златоглазок, ‑ обречённо констатировал он.
  ‑ Не дошли, ‑ выплюнул напарник, выбираясь из-под стола. – А я, как идиот, снова забыл о твоей реакции.
  ‑ Ты не идиот. Ты зельевар и соблюдаешь правила безопасности, ‑ усмехнулся первый, собирая часть испорченного зелья в колбу. – А я потратил четыре года жизни на английский аврорат.
  Зельевар с укоризной посмотрел на котёл. Потом на собеседника.
  ‑ Невилл, как думаешь, мы его перегрели? Или кровь саламандры надо добавлять после златоглазок?
  ‑ Не-а, кровь точно раньше. Помнишь, что говорил мастер? Основа должна быть целебной сама по себе. Все остальные свойства накладываются сверху. Как думаешь, что скажет Гогенхайм?
  ‑ Он будет в ярости. Я уверен.
  Мужчины ликвидировали бардак и уселись за свои записи. Через несколько минут Невилл издал победный клич.
  ‑ Понял! Пусть перед помешиванием зелье остынет. Тогда мы начнём второй этап с медленного разогрева, добавим златоглазок и пойдём дальше.
  Напарник не ответил.
  ‑ Игорь, ты меня слышишь? – уточнил Невилл. – Я придумал, что делать.
  ‑ Ты придумал, ‑ язвительности мужчины мог позавидовать Снейп в худшие годы своей жизни. – А как нам его охладить, ты не подумал? Если естественным путём, то…
  ‑ … то исчезнет действие смоковницы, ‑ обречённо закончил Невилл. – Я тупица. Снейп был прав.
  Он пару раз ударился головой о стол.
  Игорь Суворов наблюдал за ним с интересом.
  Снейп.
  Не проходило дня, чтобы его напарник не поминал своего профессора зельеварения. Иногда, когда Невилл брал особо жалобную ноту в своих песнях о безвременно почившем гении, Игоря подмывало рассказать ему о грандиозной афере своей сестры, в которой он волей-неволей принял участие. Но Игорь слишком хорошо знал свою сестру. Девочка, которая в тринадцать лет чуть не прокляла соседку по комнате за попытку выкрасть её личный дневник, в двадцать пять могла полноценно проклясть родного брата за вмешательство в её планы. Игорь был мудрым братом. Он не рисковал.
  Однако, в данной ситуации живой Снейп был однозначно полезнее мёртвого. Игорь пошёл на компромисс.
  ‑ Знаешь, ‑ он задумчиво посмотрел на Невилла. – Я напишу сестре. Она работает в Дурмстранге, а там есть с кем посоветоваться. Кроме того… она умеет пользоваться библиотекой.
  Невилл улыбнулся.
  ‑ Я всегда хотел иметь сестру. Или брата. Неважно, ‑ он отвёл взгляд, но Игорю не нужны были пояснения.
  ‑ Потому что тебе было слишком одиноко, ‑ он утверждал. – И потому что тебе казалось, что ты жалок и ничтожен, а остальные идут к своей цели. И когда-нибудь точно станут сильными, великими и взрослыми. А ты никогда их не догонишь.
  ‑ Ну, главное, что это время прошло, ‑ слегка улыбнулся Невилл.
  Игорь усмехнулся и покачал головой.
  ‑ Вряд ли. Всегда кто-то будет впереди тебя. Но это ещё не повод сдаваться. Идём, посмотрим, как там твоя белладонна.
   
 
   
* * *
   
Россия, Мурманск,
сентябрь 2003 года
  Снейп сел за обеденный стол, бросил жующим коллегам «приятного аппетита» и накинулся на еду. Он и не знал, что был так голоден. Последние несколько дней вымотали его.
  Идея поиграть в генерального инспектора и посетить зельеварение оказалась палкой о двух концах. С одной стороны, теперь он точно знал, что жалоба студентов не была обычной кляузой. Бергман действительно придирался к каждой мелочи, поверхностно комментировал ошибки, а один из вопросов, заданных во время урока, просто проигнорировал. Снейп подозревал, что он попросту не знал ответ. От человека, который на голубом глазу сообщил студентам, что аконит и борец – разные растения, можно ожидать чего угодно. Слава Мерлину, Ярвинен и ещё какая-то девица тут же привели страницу учебника, где говорится обратное. Бергман позеленел, но принёс «глубочайшие извинения за оговорку». Снейп прекрасно понимал, что на следующем же занятии эта парочка расплатится сполна за «оговорку» педагога, но это будет потом.
  С другой стороны, после визита к Бергману ему пришлось посетить уроки у всего преподавательского состава – хотя бы ради видимости равного отношения ко всем.
  В глубине души Северус подозревал, что достаточно заглянуть на географию, а после пафосно сообщить, что новые преподаватели более или менее справляются со своими обязанностями, но выработанная годами паранойя гнала его дальше.
  Как оказалось, в этом был свой прок.
  Никогда в жизни он не получал такое удовольствие от истории магии.
  Никогда в жизни маггловедение не казалось таким волшебным, а трансфигурация – такой понятной.
  Преподаватель трансфигурации – тридцатилетний швед с ясным взглядом и улыбкой в тридцать два зуба – в нагрузку к своему основному предмету вёл так называемые «основы полётов» у первокурсников. И то, и другое он проделывал с колоссальной лёгкостью. По сути, этот волшебник сделал невозможное. Он улыбался, как Сириус Блэк, летал, как Джеймс Поттер, владел трансфигурацией, как Минерва МакГонагалл, но при этом совершенно не раздражал Северуса Снейпа. По мнению последнего, уже за это Эрик Йохансон заслуживал памятника при жизни.
  Теперь директор – усталый, но довольный – сосредоточенно поглощал уже вторую котлету и думал, что сказать на сегодняшнем педсовете. Двух сов, влетевших в зал, он заметил в последний момент.
  К слову сказать, доставка почты в Дурмстранге ничем не отличалась от той, что он видел в Хогвартсе, разве что совы появлялись в Обеденном зале не только утром.
  Одна сова направилась к студенческим столам, вторая пронеслась над головами преподавателей, и спикировала прямо на стол.
  Северус слегка повернул голову и увидел, что взъерошенная птица приземлилась перед профессором чар. Женщина отвязала конверт и протянула птице хлебный мякиш. Снейп отвернулся, но краем уха слышал, как все потешаются над птицей. Сова решила пообедать прямо за преподавательским столом, пока Суворова распечатывает конверт.
  ‑ Нет, Парацельс, лети. Ответа пока не будет, ‑ женщина погладила сову и отрицательно покачала головой.
  Птица с сомнением покосилась на профессора чар и вылетела в окно.
  Парацельс?
  Северусу вспомнилась просьба Горина.
  Арина Суворова была одним из самых замкнутых преподавателей. Она держалась отстранённо-вежливо, никуда не опаздывала, за едой сидела между Шварц и Гориным. Кроме того, Снейп пару раз видел её в обществе Йохансона. Совершенно обычная волшебница среди коллег. И довольно специфический учитель. Северус сорок пять минут наблюдал её урок у второго курса и отметил, что она даёт им заклинания, как минимум, третьего года обучения.
  Она не давала ни малейшего повода для более близкого знакомства, а иметь рядом тёмную лошадку Снейпу не хотелось.
  Видимо, боги сжалились над ним, потому что в этот момент Михаляк незаметно передал ему сложенную вчетверо бумагу. Бергман уже ушёл, и Снейп спокойно развернул лист. Он тут же отметил оторванную верхнюю половину и понял, что читает фрагмент письма Арины Суворовой.
  «…Мы почти довели до ума основу зелья, но не знаем, как совместить кровь саламандры и сушёные крылья златоглазок. Есть идея готовить зелье в два этапа, но как? Второй пергамент – уже существующий вариант рецепта. Нам нужен либо вариант иного смешивания, либо способ консервации, либо способ искусственного изменения температуры. Посоветуйся с кем-нибудь подходящим…»
 
  Слово «подходящий» было настолько жирно подчёркнуто, что перо почти процарапало пергамент. Самый конец письма тоже был оторван. Северус нахмурился, повертел бумажку в руках и обнаружил на другой стороне приписку другим почерком.
  «Господин директор, если Вам что-либо известно о проблемах, упомянутых в отрывке, прошу Вас уделить мне несколько минут в любое удобное для Вас время. Заранее благодарна, А. С.»
 
  О каких, Салазар вас задери, проблемах? Хоть бы написала, что за зелье!
  Кровь саламандры и сушёные крылья златоглазок.
  Может, она сама не знает?
  Снейп скомкал пергамент и сунул в карман. Он переоценил Суворову. В зельеварении она точно ничего не понимает. Зато теперь у него есть способ поговорить с ней не только об учебном процессе, а это уже что-то.
  Северус подумал… и решил отметить хорошую новость ещё одной котлетой. Кухня Дурмстранга была его отдушиной.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3011/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
О беседах за обедом и бубонтюберах в теплицах   
 
Великобритания, Лондон
сентябрь 2003 года
  — У тебя свободно?
  Молодая женщина подняла голову.
  ‑ Кто-то сдох в Запретном лесу? Или Нотт теперь недостоин твоего драгоценного внимания?
  ‑ Грейнджер, тебя могила исправит, ‑ Малфой поставил поднос на столик и сел. – И да, я помню, что ты давно не Грейнджер. Но я не могу называть тебя так же, как твоего мужа.
  Пару минут оба молча ели, потом Гермиона не выдержала.
  ‑ Выкладывай.
  ‑ Не понимаю, о чём ты, ‑ спокойно произнёс Драко, отправляя в рот кусочек моркови.
  ‑ Малфой, ‑ Гермиона закатила глаза. – Я скорее поверю в существование мозгошмыгов, чем в то, что ты просто так решил составить мне компанию. Причём именно сегодня, когда Сьюзен нет на работе.
  Драко откусил булочку, поморщился и отложил в сторону.
  ‑ Хлеб несвежий. Я тебя предупредил. Кроме того… Полагаю, нам есть, что обсудить.
  ‑ Например? – Гермиона взяла самую большую булку со своего подноса, намазала маслом и принялась жевать.
  Малфой с иронией наблюдал, как она разрывалась между желанием выплюнуть жёсткое тесто и соблюсти видимость приличий. Когда Гермиона, наконец, сглотнула и начала жадно пить, он расхохотался.
  ‑ Грейнджер, что ж ты всё пробуешь на своей шкуре?
  ‑ Не доверяю третьим лицам, ‑ огрызнулась она. – Что ты хотел обсудить?
  Малфой понизил голос.
  ‑ Некую предприимчивую рыжую ведьму, сильно смахивающую на мать Поттера.
  Гермиона закашлялась. Малфой привстал и заботливо похлопал коллегу по спине.
  ‑ Я, конечно, понимаю, что тема неподходящая для обеденного перерыва. Особенно в министерском буфете. Но, видишь ли… кстати, Грейнджер, вон там, слева, стоит девица. Такая смешная, совсем как ты в Хогвартсе. Повернись, только незаметно, а я буду тебе рассказывать… что-нибудь. Ну же!
  Гермиона сделала вид, что поправляет стрижку, и незаметно покосилась налево. Там, у стойки буфета, стояла её секретарша и увлечённо флиртовала с каким-то парнишкой. Гермиона наступила Малфою на ногу и прервала поток светских любезностей, которыми тот сыпал, пока она рассматривала Лиззи.
  ‑ Это моя секретарша. И мы с ней совсем не похожи. Почему… ‑ Гермиона осеклась. – А откуда ты вообще знаешь про эту женщину?
  ‑ Видишь ли, ты допустила большую ошибку при выборе секретаря, ‑ философски заметил Драко. ‑ Такая девица что угодно растреплет, лишь бы привлечь к себе внимание. Ей-то всё равно, кто к тебе приходит. Даже если это загадочная женщина, при виде которой её начальница «прямо вся побледнела», ‑ передразнил Малфой. – Но я не собираюсь обсуждать это здесь.
  Гермиона потянулась за вилкой, но на полпути передумала и взяла стакан. Есть расхотелось. Она отпила и мрачно посмотрела на Малфоя.
  ‑ Если не здесь, то где?
  Драко сложил пальцы домиком.
  ‑ Не могу пригласить тебя в ресторан, поскольку в магическом мире нас везде узнают.
  ‑ А в маггловском?
  ‑ А в маггловском услышат. Так что… Как ты смотришь на то, чтобы прийти ко мне в гости? Например, завтра, раз уж будет суббота?
  ‑ В гости? – ужаснулась Гермиона. – В Малфой-мэнор? Я… я не могу.
  Гермиона опустила голову. Драко нахмурился.
  ‑ Грейнджер, мои родители не травят магглорождённых, тем более, героев войны…
  И тут он понял.
  Дело не в том, что она не может прийти.
  Она не может прийти в Малфой-мэнор.
  Драко хватило одного взгляда на её опущенную голову. На её сжатые кулаки.
  ‑ Грейнджер, ‑ голос был слишком сиплым, слишком неуверенным, и он стиснул виски руками. – Я не подумал.
  Прекрасное оправдание.
  А что ещё сказать?
  Всё о’кей, мы заменили ту люстру, которую уронил Добби?
  Тётя Белла убита пять лет назад, расслабься?
  Что?..
  Драко предпринял ещё одну попытку.
  ‑ Где мы можем поговорить так, чтобы нас не услышали? У тебя есть идея?
  Прошло несколько минут, когда Гермиона подняла голову.
  ‑ Есть. И мы оба можем туда войти. Но я должна поговорить с одним человеком. Я свяжусь с тобой по камину. Или пришлю сову.
  ‑ Грейнджер, ‑ Малфой посмотрел на неё с сомнением. – Ты уверена, что стоит это делать?
  Гермиона бледно улыбнулась.
  ‑ Думаю, нам надо прояснить совсем разные моменты, но на наши вопросы ответит только один человек.
  Драко кивнул и взялся за приборы.
  ‑ Пожалуй, стоит поесть. Иначе будут лица как на той колдографии в «Пророке».
  Гермиона слегка оттаяла и ухмыльнулась.
  ‑ Ты не поверишь, Малфой, но она стоит у меня в рамочке. Это мой… символ.
  ‑ Символ чего?
  Драко приподнял брови, но Гермиона уже опустила глаза в тарелку. Он последовал её примеру, и только вставая из-за стола попросил.
  ‑ Пришли мне копию, если не затруднит.
  И направился к выходу из буфета. Гермиона посмотрела ему вслед, поцокала языком и решила доесть-таки булку.
   
 
   
* * *
   
Россия, Мурманск,
сентябрь 2003 года
  ‑ Ян, я не понимаю, в чём проблема, ‑ в третий раз произнёс профессор литературы.
  ‑ Конечно, не понимаете, ‑ окрысился траволог. – Литература – предмет совершенно теоретический, она не имеет практического применения, а вот травология…
  ‑ В каком смысле? – вмешался профессор Элиава. – То есть я веду английский язык, а студентам он ни к чему? Из него ведь тоже каши не сваришь?
  ‑ Каши? – переспросил Снейп.
  ‑ Это такое выражение, директор, ‑ шёпотом пояснил Михаляк. – Значит, что предмет непрактичен. Или негоден.
  ‑ Давайте без фразеологии, ‑ взорвался траволог. – Я в который раз говорю, что у меня не хватает места в теплицах!
  ‑ Коллеги, тише, ‑ призывал к порядку Михаляк.
  ‑ Ян, ‑ вздохнул Снейп. – Сколько именно места вам нужно? И для чего?
  Адамсон стал загибать пальцы.
  ‑ Мало места бубонтюберам. Получается, что школьники изучают растения в той же теплице, где растут бубонтюберы для Медицинского крыла.
  ‑ Четвёртый курс? – сразу спросил Снейп.
  Адамсон кивнул и продолжил.
  ‑ Прыгающих поганок и так осталось немного, но они занимают угол рядом с трепетливыми кустиками и мешают им расти, ‑ он нахмурился. – Кроме того, второй курс крайне неосторожно обращается с этими растениями. Особенно маггл… Да, собственно, студенты вообще неаккуратный народ.
  Снейп сдержанно кивнул.
 
  Магглорождённые.
  Он понимал, что проблема существует с давних времён и за месяц её не решишь, но надо что-то делать. Для начала, преподаватели перестали так часто поминать недобрым словом магглорождённых и полукровок – его речь, видимо, возымела действие.
  Меж тем траволог перечислил ещё несколько растений и замолчал. У Снейпа появилась идея.
  ‑ Ян, что скажете, если построить одну общую теплицу и посадить туда растения для младших курсов? Скажем, те же поганки или мандрагоры? А студенты постарше могут заниматься в основных теплицах… Если сейчас начать, к следующему учебному году можно успеть.
  Адамсон явно колебался.
  Ах ты, жмот.
  ‑ Марк, Андрей, ‑ Северус повернулся к завхозу и заместителю. – Это не будет слишком… накладно для школы?
  Завхоз нахмурился.
  ‑ Если не очень большую теплицу, то можно, ‑ произнёс он наконец. –Задайте основные параметры, а я найду мастеров.
  Траволог просветлел лицом.
  ‑ Я всё обязательно рассчитаю. И зайду к вам завтра.
  То-то.
  Снейп вздохнул с облегчением. Он ненавидел распри, а сегодняшний педсовет напоминал зелье в котле: всё бурлит, пенится и вот-вот взорвётся.
  ‑ Продолжаем. Есть ещё жалобы? – Снейп, затаив дыхание, обвёл взглядом молчащих коллег и провёл в своём блокноте жирную горизонтальную черту. Можно переходить к следующему пункту.
  ‑ У меня вопрос насчёт первого матча, ‑ подал голос Эрик. – Команды жаждут.
  ‑ Не сомневаюсь, ‑ буркнул профессор ЗОТИ. – Только, пожалуйста, не как в прошлом году, когда матч назначили накануне моей контрольной. Никто не получил выше трёх баллов. Хотя нет, кажется, у Марич была четвёрка.
  ‑ Это отличница со смешанного отделения, ‑ снова зашептал Михаляк.
  ‑ Так что, директор? – повернулся к Снейпу Эрик.
  Северус заглянул в свои записи, не нашёл ни слова о квиддиче и вынужден был признать поражение.
  ‑ Расскажите мне об обычной схеме сезона. И о командах, раз уж на то пошло.
  ‑ Раз в несколько лет школа выбирает восьмерых капитанов, ‑ пустился в объяснения Йохансон. – Каждый капитан набирает себе команду и придумывает ей называние. Затем начинаются соревнования, всего семь матчей. Первый в начале октября, последний в середине мая. Команды смешанные, не зависят от отделения. Вроде всё, ‑ улыбнулся Эрик.
  Снейп кивнул. У него было ощущение, что мозг не справляется с информацией.
  ‑ Коллеги, следующие выходные подойдут?
  ‑ Только не суббота, ‑ запротестовал преподаватель древних рун. – Иначе в пятницу дети будут совершенно невменяемые.
  ‑ Они всегда невменяемые, ‑ бросил Бергман, до этого хранивший молчание.
  ‑ Тогда пусть играют в воскресение, ‑ подвёл итог Снейп. – Полагаю, с этим мы закончили? Ещё вопросы?
  ‑ У меня вопрос, ‑ послышался женский голос.
  Снейп насторожился и кивнул профессору чар.
  ‑ Мне неловко поднимать эту тему, но, думаю, молчание – не выход, ‑ Суворова откинула за спину туго заплетённую косу и обвела коллег негодующим взглядом. – Я не понимаю, почему никто не упоминает драку Новаковского и Муфтича?
  Снейп отметил недовольство траволога и подозрительный румянец итальянки.
  ‑ Арина, парни просто выпускали пар, ‑ пожал плечами Йохансон. – В Дурмстранге всегда были драки.
  ‑ Дуэли, а не драки! Раньше молодёжь выясняла отношения с помощью колдовства, а не на кулаках, ‑ разразился сгорбленный профессор Назарян. – Так что в чём-то Арина права. Они снова подрались на уроке?
  Женщина покачала головой.
  ‑ На уроке они расплатились бы за это дюжиной баллов. Я видела их во дворе, но это было отвратительно, честное слово.
  ‑ Вы не могли бы пояснить, Арина? – повернулся к ней Снейп.
  ‑ Я не знаю, какова была причина драки, но они вели себя как собаки, не поделившие кусок мяса. Насколько я знаю, оба угодили в Медицинское крыло, причём Муфтичу явно досталось больше.
  ‑ С чего ты взяла? – поджал губы Эрик.
  ‑ Новаковский шёл сам, а Муфтича левитировали на носилках, ‑ отрезала женщина. – Новаковский капитан команды, ему силы не занимать.
  Оскорбленный в лучших чувствах Йохансон открыл рот, чтобы ответить, но ему не дали.
  ‑ Коллеги, Мила хочет кое-что сказать, ‑ громко объявила Клара.
  Она сидела рядом с итальянкой и прямо-таки испепеляла последнюю взглядом.
  ‑ Мне кажется, что юноши… что некоторым образом я причастна к случившемуся… ‑ зачастила географ.
  Преподаватели непонимающе уставились на неё, но Северус только вздохнул.
  Прекрасно. Ученики не поделили двадцатилетнего профессора.
  Какая блажь!
  На долю секунды ему захотелось зачислить в штат Дурмстранга Аргуса Филча.
   
 
   
* * *
   
Великобритания, Годрикова Впадина,
сентябрь 2003 года
  ‑ Малфоя?! Я не позволю ему войти в этот дом! Дом Сириуса! Он… он… Гермиона!
  ‑ Ты хотел бы спасти Снейпа?
  ‑ Ты хоть понимаешь… Что-о-о?! 
  Гарри Поттер, красный от гнева и бега по комнате, замер в позе цапли, так и не донеся вторую ногу до пола.
  ‑ Снейпа? – хрипло переспросил он.
  Глаза героя волшебного мира забегали, он неуклюже опустился на пол рядом с креслом подруги и взял её за руку.
  ‑ Герм, может, хочешь чаю? Ты в последнее время такая уставшая… Или, может…
  ‑ Гарри Джеймс Поттер, ‑ Гермиона высвободила пальцы. Глаза сверкали. – Если ты считаешь, что я сошла с ума, то я сейчас же встану и уйду из твоего дома. И на сей раз прощения тебе не будет. Так что либо ты сейчас же извиняешься, либо впредь мы будем встречаться в моём доме. И приглашать тебя будет мой муж.
  ‑ Герм, ‑ Поттер нахмурился и поднялся на ноги. Он посмотрел на подругу сверху вниз и ещё раз сказал. – Герм.
  Подруга безмолвствовала.
  ‑ Гермиона, ‑ позвал Гарри и присел на подлокотник её кресла. – Ты, конечно, извини, но я не понял насчёт Снейпа. И при чём тут ты. И я. И Малфой
  ‑ Драко Малфой может спасти Северуса Снейпа. А может, уже спас. Я так думаю. Мне так сказали. Это мои догадки. Я хочу это выяснить.
  Гарри посмотрел на неё как на умалишённую.
  ‑ Гарри, не смотри на меня так, ‑ скривилась Гермиона. – Нам с Малфоем надо кое-что обсудить. Это важно. Я сегодня целый день думала… и, кажется, собрала мозаику. Точнее, даже не я её собрала…
  Взгляд Гарри стал ещё тревожнее, и Гермиона выругалась.
  ‑ Я вообще не знаю, какого Салазара до сих пор сижу тут и разговариваю с тобой. Вообще странно, что я ещё жива. Обет должен был…
  Зря сказала.
  Но было поздно.
  ‑ Непреложный обет? – спокойно переспросил Гарри. – Ты дала Малфою Непреложный обет?
  ‑ Нет.
  ‑ А кому? – в голосе Поттера появились угрожающие нотки.
  Женщина молчала.
  ‑ То есть Обет, но не Малфою, ‑ медленно проговорил Гарри и снова сел на пол. – Герм, какого чёрта?
  Так я тебе и сказала.
  ‑ Гарри, я жить хочу. У меня только всё наладилось, ‑ грустно поведала Гермиона. – А если я отвечу, то твой друг останется вдовцом.
  Гарри уныло посмотрел на подругу.
  ‑ А у Малфоя я могу спросить?
  Гермиона кивнула, а потом добавила.
  ‑ Только вряд ли он тебе ответит. Вообще, рекомендую помолчать до поры до времени. Даже Джинни не говори. Я вот Рону не сказала; у него от слова до дела путь недолгий.
  Гарри нехотя кивнул и принёс связку ключей, которую так просила Гермиона.
  ‑ Дом тебе откроется. Ты попроси, как Выручай-комнату.
  ‑ В смысле?
  ‑ Ну… очень сильно пожелай его увидеть, позови его. Это новые аврорские чары, только в прошлом году запатентовали.
  Гермиона махнула рукой и направилась к выходу.
  Уже надевая плащ, она спросила.
  ‑ Ты обещаешь никому ничего не говорить, даже Рону и Джинни?
  ‑ Обещаю, ‑ нехотя процедил Поттер уже на пороге. – Но Герм, будь осторожна. Радует, конечно, что ты вернула родителей, теперь хоть в прошлое не полезешь.
  Гермиона тонко улыбнулась.
  ‑ Гарри, я там уже побывала. Но об этом тоже никому ни слова.
  И аппарировала.
  Чертыхающийся Поттер остался на пороге дома.
  Он обожал Гермиону. Но иногда он её ненавидел – всем сердцем.
  Ты хотел бы спасти Снейпа.
  Что, во имя Мерлина, это значит?
  Гарри прислонился к дверному косяку. Он хотел спасти Снейпа.
  Если бы она знала, как.
  Если бы она знала.
   
 
   
* * *
   
Великобритания, Уилтшир,
сентябрь 2003 года
  «Малфой,
  завтра в 12.00. Адрес – площадь Гриммо, 12. Дом скрыт, жди меня.
  P.S. Гарри знает, где мы».
  Драко сжёг пергамент и задумался.
  Чего хочет добиться Грейнджер? Почему она согласилась?
  Лично он хотел узнать, что за женщина вытащила его крёстного из прошлого. Прямо из-под носа у Тёмного Лорда. Кем бы она ни была, нельзя оставлять её в разряде неизвестных величин. Кто знает, на что ещё она способна.
  Грейнджер… О чём она говорила с этой женщиной? Что ей известно?
  Его мысли прервал осторожный стук в дверь.
  В кабинет вплыла Нарцисса Малфой.
  ‑ Тебе не холодно? – она кивнула на еле тлеющий камин.
  Драко покачал головой и выдвинул кресло напротив своего.
  ‑ Посиди со мной.
  Нарцисса улыбнулась.
  ‑ Я собиралась спать, но составлю тебе компанию на пару минут. Ты уже договорился с миссис Уизли?
  Драко кивнул.
  ‑ Мы встречаемся завтра на Гриммо.
  Он отметил, как мать вздрогнула.
  ‑ В доме тётки Вальбурги?
  Младший Малфой кивнул.
  ‑ Не знаешь, где там лучше поговорить, чтобы не было… лишних свидетелей?
  Нарцисса медленно расправила рукава платья и задумчиво проговорила.
  ‑ Подойдёт комната Сириуса. Он ненавидел портреты или волшебные картины. Разумеется, стоит проверить, но я бы посоветовала её.
  Драко тонко улыбнулся. Советы матери обычно переводились «ты можешь проверить сам, но выйдет всё равно так, как я предполагала».
  ‑ Я пойду, ‑ Нарцисса потрепала сына по плечу и вышла.
  Драко вздохнул и поднялся.
  ‑ Я тоже. Завтра у меня раннее свидание.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3011/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
О новых табу и старых домах   
 
Россия, Мурманск,
сентябрь 2003 года
  ‑ Раз уж мы заговорили об отношении к ученикам, ‑ Снейп выразительно посмотрел на пунцовую итальянку. – Проясним ещё один момент. На этой неделе я посетил ваши уроки и пришёл к нескольким выводам.
  Учителя насторожились.
  ‑ В целом, качество преподавания меня удовлетворило. Разумеется, сложно сравнивать преподавание истории магии с преподаванием полётов, но общая картина ясна, и меня она устраивает. Я хотел бы задать три вопроса. Первое. Кирилл, у вас есть практические занятия со студентами?
  Горин удивлённо посмотрел на директора.
  ‑ Нет, Северус, хотя… ‑ он замялся.
  Северус попытался улыбнуться, но после спора о теплицах, рассуждений о квиддиче и разглагольствования о моральном падении молодёжи сил на улыбку не осталось.
  Горин поправил шейный платок и довольно сдержанно произнёс.
  ‑ Видите ли, Северус, маггловедение – предмет особый. Я бы сказал, не слишком волшебный. А практические занятия стоят определённых затрат и отнимают больше времени. Поэтому не думаю, что это будет интересно студентам, хотя несколько лет назад, при господине Каркарове, я пытался выдвинуть такое предложение.
  ‑ Директор его отклонил?
  Горин сухо кивнул, и Снейп подумал, что отказ Игоря обидел старика сильнее, чем тот показывал.
  ‑ Кирилл, я был бы очень признателен, если бы вы попробовали провести несколько практических занятий. Не слишком дорогостоящих. Небольшая экскурсия. Знакомство с маггловской музыкой. С электроникой. С бытом. Пусть они узнают, как пользоваться телефоном, как…
  ‑ А вы, директор, неплохо осведомлены о жизни магглов, ‑ язвительно заметил Бергман.
  ‑ … как ориентироваться в маггловском районе города, ‑ невозмутимо продолжил Снейп, а затем повернулся к зельевару. – К вам у меня тоже будет вопрос, Михаил. Но сейчас я обращаюсь к Кириллу. Извольте подождать.
  Бергман демонстративно скрестил руки на груди и уставился в окно.
  Посиди, и до тебя дело дойдёт.
  ‑ Я настоятельно советую вам организовать несколько пробных практических занятий для студентов, ‑ продолжил свои увещевания Северус. – Если вы увидите в этом прок, можно превратить такие занятия в традицию. Скажем, один практикум на три лекции.
  Горин кивнул.
  ‑ Я хотел бы заметить, ‑ Снейп обвёл взглядом коллег. – На этой неделе я обнаружил, что маггловедение может быть крайне волшебным предметом.
  Несколько человек засмеялось, даже ворчун Назарян.
  Северус заглянул в блокнот.
  ‑ Вопрос второй. Михаил, вот и настал ваш черёд.
  Он повернулся к Бергману.
  ‑ Так случилось, что я пришёл на ваш урок заранее и обнаружил, что у студентов довольно странное представление о дисциплине. Вы считаете, нижний старт перед уроком их мотивирует? Или способствует лучшему усвоению материала?
  Бергман помолчал, а потом медленно, взвешивая каждое слово, начал.
  ‑ Нынешние студенты – дети наглые и неблагодарные. Среди них много лентяев, которые не хотят учиться. Среди них много выскочек, которые считают, что знают больше преподавателя, ‑ он распалялся. ‑ Среди них много грязнокровок, которые…
  ‑ Михаил!
  ‑ Бергман!
  ‑ Придержите язык!
  Silencio.
  Голоса Клары Шварц, Эрика Йохансона и, собственно, Северуса Снейпа прозвучали громким нестройным хором, но тихое «силенцио» Арины Суворовой оказалось громче всех.
  Волшебница убрала палочку и спокойно посмотрела на побелевшего зельевара.
  Finite Incantatem, ‑ дрожащим голосом произнесла географ, и Северусу захотелось оторвать ей язык.
  По налившимся кровью глазам Бергмана Снейп понял, что сейчас будет буря. Директором он был месяц, шпионом – двадцать лет. В обоих случаях его профессия состояла в том, чтобы замечать за людьми малейшие особенности их поведения.
  Он сузил глаза и посмотрел на Бергмана так, как смотрел на  Поттера во время занятий окклюменцией – презрительно, но с ненавистью.
  ‑ Бергман, ‑ негромко произнёс он. – Михаил Бергман.
  Профессоры замерли, и Снейп ощутил во рту вкус желчи.
  Всего за месяц они привыкли к доброму и разумному директору.
  Всего за месяц они привыкли к тому, что лучше для школы.
  Разве?
  Вкус желчи стал отчётливей.
  Они привыкли к тому, что им нравится.
  ‑ Михаил Бергман, ‑ повторил он. – Я не знаю, как ещё вас именовать. Не могу назвать по имени, раз вы с такой лёгкостью оскорбляете коллег. Не могу назвать профессором, раз вы такого мнения об учениках. Вы уверены, что вам здесь место? 
  Зельевар открыл рот, но Снейп только начал.
  ‑ Молчать! Я не закончил. Сегодня я делаю вам предупреждение. Первое и последнее. Завтра в холле первого этажа, наряду с уставом Дурмстранга,  наряду с правилами поведения и списком старост, появится приказ, запрещающий слово «грязнокровка» в стенах этой школы. Это касается всех – и учеников, и учителей. Андрей, вы мне поможете, ‑ бросил он побледневшему Михаляку.
  ‑ Далее. Там же появится приказ, запрещающий вводить любое подобие военной дисциплины, ущемляющее права студентов и нарушающее общеучебный распорядок дня. Для провинившихся существуют отработки, я верно понимаю?
  Михаляк затравленно кивнул.
  ‑ Вот и отлично, ‑ Снейп слегка расслабился и повернулся к остальным преподавателям. – Кстати, насчёт отработок. Просьба сдавать заполненные формуляры о назначении отработок Марку. Он здесь заведует хозяйственной частью, так что если вы отправляете студентов выполнять грязную работу, пусть это проходит под контролем. Если отработка учебная, сдаёте формуляр Андрею.
  Преподаватели медленно кивали.
  Бергман молчал. На его скулах играли желваки.
  Жалкое зрелище.
  Снейп прикрыл глаза и вздохнул.
  ‑ Я прошу прощения за применение заклинания к коллеге, ‑ услышал он голос Арины Суворовой. – Михаил, извините. Вы здесь недавно, вас не предупредили… Но я скора на расправу, если затронуты мои интересы.
  Горин улыбнулся, Йохансон и траволог фыркнули и переглянулись. Клара опустила глаза, но Северус мог поспорить, что она скрывает улыбку.
  Снейп непонимающе посмотрел на Суворову.
  «Прошу прощения»?
  ‑ Я учту, ‑ холодно кивнул зельевар.
  Северус сжал подлокотники кресла.
  Прекрасно.
  Теперь он будет оскорблять её изощрённо и завуалировано.
  Что эта мстительная бестолочь не поделила с её братом?
  ‑ Михаил, учтите и мои пожелания, будьте любезны, ‑ он ещё раз смерил Бергмана колючим взглядом и перешёл к последнему пункту.
   
 
   
* * *
   
Великобритания, Лондон,
сентябрь 2003 года
  ‑ Ты опоздал.
  ‑ Грейнджер, у меня самые точные часы в магической Англии. И они утверждают, что я вовремя. Минута в минуту.
  ‑ Конечно, ‑ буркнула женщина. – У Малфоев всё самое точное и самое лучшее.
  Драко пожал плечами.
  ‑ Зря ты так. Может, у тебя будет трое сыновей, умных, как словарь, и двое дочерей, огненно-рыжих, как настоящие валькирии? А у меня будет один сын – капризный, как я, и слабый здоровьем, как Астория?
  Гермиона резко остановилась.
  ‑ С чего ты взял?
  ‑ С того, Грейнджер, что у Малфоев должен быть один наследник, над которым все трясутся, а ты теперь Уизли с кучей родственников. Нам так на роду написано. Ну, где этот дом?
  ‑ Следующий. Но его надо сначала увидеть.
  ‑ Фиделиус?
  ‑ Вроде того. Отвернись-ка.
  Малфой скорчил страдальческую мину, но отвернулся.
  ‑ Как ты уговорила Поттера?
  ‑ Поворачивайся. А Гарри я сказала правду.
  ‑ В смысле? – Малфой повернулся так резко, что почти потерял равновесие.
  ‑ У правды, Малфой, много смыслов. Пойдём внутрь, что стоим, как дураки.
  Они направились к дому. Гермиона осторожно открыла дверь.
  Тихо.
  Темно.
  Пыльно.
  Затхло.
  И по-прежнему пахнет гнилью.
  ‑ Заходи, только тихо.
  Малфой вошёл, притворив за собой дверь. Гермиона злорадно отметила, что ему не по себе в доме своих же предков.
  Поделом.
  Нечего организовывать встречи там, где никто не может подслушать, чтобы обсудить то, что нигде ни под каким видом нельзя обсуждать.
  Тьфу.
  Кричер давно перешёл в услужение четы Поттеров, так что теперь главное – не разбудить портреты
  Гермиона зажгла крохотный огонёк на кончике палочки и стала на цыпочках подниматься по лестнице, освещая себе дорогу. Драко последовал за ней. Ступени скрипели, как несмазанные ворота, но в остальном пока было тихо. Гермиона уже повернулась к Малфою, чтобы сделать ещё одно предупреждение, но не успела.
  На одной из стен Драко увидел прощальный подарок Элладоры Блэк.
  ‑ Мордред подери, что…
  ‑ Грязнокровка! Грязнокровка в доме! Предатели крови, выродки, порождение нечисти и порока, вы снова в моём доме!
  ‑ Я бы попросил вас, мадам, не употреблять подобных выражений.
  Вальбурга Блэк захлебнулась слюной и уставилась на Малфоя. Драко смотрел на портрет с высокомерием, достойным лучшего применения.
  ‑ Наследник Блэков! Наследник Блэков якшается с грязнокровками, отребьём…
  Гермиона резким взмахом палочки задёрнула шторы.
  ‑ Не спи на ходу. И постарайся не шуметь.
  Драко несколько секунд смотрел на ветхие шторы, потом покачал головой и двинулся наверх. Гермиона остановилась у дверей столовой, но Малфой покачал головой и пошёл куда-то наверх. Он остановился у комнаты Сириуса, огляделся, приметил ещё пару отрубленных эльфийских голов и решительно повернул ручку.
  ‑ Грейнджер, ‑ проникновенно начал Драко, когда Гермиона плотно закрыла дверь в комнату. ‑ Я обещаю звать тебя Гермионой, всегда и везде, если ты объяснишь мне, почему особняк в таком состоянии. Поттер – наследник Блэков. Зачем он потратил столько средств на новый дом? Ты представляешь, какая вокруг его дома магическая концентрация?
  Гермиона фыркнула.
  ‑ Малфой, а какая ещё может быть концентрация, если раньше там была воронка от… Словом, после всего, что там произошло?
  ‑ Грейнджер, ‑ Малфой осторожно сел на краешек кровати. – Из этого дома можно сделать полноценное семейное гнездо. Тем более, Поттер сам на четверть Блэк.
  ‑ На одну восьмую, ‑ поправила его Гермиона. – И если ты хочешь сообщить Гарри о том, что здесь ему будет лучше, чем в Годриковой Впадине, делай это сам. Я не буду совать голову в петлю.
  Малфой с досадой покачал головой.
  ‑ Ужасно. Особняк в ужасном состоянии. Взять хотя бы эту комнату… О, Мерлин!
  Только сейчас Драко заметил многочисленные маггловские плакаты, украшавшие стены спальни.
  ‑ Что ж, ‑ заметил он после паузы. – По крайней мере, здесь нет волшебных портретов.
  Гермиона ухмыльнулась.
  Ты ещё не знаешь о гиппогрифе.
  ‑ Ладно, Малфой. Давай, ты расскажешь, что тебе так хотелось мне поведать, а потом задашь свои вопросы.
   
 
   
* * *
   
Россия, Мурманск,
сентябрь 2003 года
  ‑ На этом всё, ‑ Северус откинул со лба прядь волос и прислонился затылком к плюшевой спинке кресла. – Спасибо всем за терпение. Андрей, через час зайдите ко мне насчёт приказов, пожалуйста. Педсовет окончен.
  Преподаватели, переговариваясь, направились к двери. Снейп последовал за ними. Он подгадал момент, когда Суворова оказалась сбоку и дотронулся до её плеча. Женщина повернулась, но он только шепнул «в моём кабинете» и вместе со всеми поспешил на выход.
  Арина Суворова оказалась сообразительной особой. Выйдя из учительской, она громко пожелала директору приятного вечера и обратилась к Кларе с каким-то вопросом. Шварц ответила, и женщины направились вверх по лестнице. За ними поспешила Мила. Если Снейп верно помнил карту школы, волшебницы жили на третьем этаже, прямо над учительской.
  Северус нарочито медленной походкой двинулся вслед за коллегами, но тут его внимание привлекла пара, уже успевшая добежать до холла. Йохансон и Бергман.
  Быстро они.
  Насколько Снейп понял за месяц с небольшим, отношения между этими двумя оставляли желать лучшего. Эрик неплохо ладил с Ревазом Элиавой –пожилым интеллигентом, преподававшим английский, частенько мелькал рядом с Ариной и был большим другом траволога.
  Северус слабо верил, что сегодняшнее выступление зельевара поразило Йохансона в самое сердце. Зато он прекрасно видел, как сжались кулаки Эрика при слове «грязнокровка».
  И теперь эти двое решительным шагом направлялись к выходу из школы.
  Очаровательно. И что делать?
  Северус посмотрел на спины удалявшихся коллег. До прихода Суворовой минут семь-десять. Если повезёт, он предотвратит крайне неприятное событие.
  Директор сбежал вниз по лестнице и вышел во двор.
   
 
   
* * *
   
Великобритания, Лондон,
сентябрь 2003 года
  ‑ Что значит «не могу сказать»? Грейнджер, эта женщина играет жизнями. В этот раз был крёстный. Хорошо. Но я не знаю, что она вытворит дальше. А если она притащит обратно Тёмного Лорда?
  ‑ Волдеморта.
  ‑ Грейнджер, я знаю, что ты крутая. Что ты зовёшь Тёмного Лорда по имени, что ты воевала на стороне добра и света, что ты ограбила Гринготтс и улетела оттуда на драконе. Я читаю газеты. И даже мантикорову «Придиру» читал. Но сейчас меня интересует другое. Что за женщина приходила к тебе, почему у тебя в журнале она Илона Нарбе, а я её знаю как Елену. И вообще без фамилии. Почему она выглядит как мать Поттера.
  ‑ Почти.
  ‑ Неважно. Я хочу знать, как она вышла на мою клинику, которая вообще официально не моя. Видишь, сколько вопросов? 
  ‑ Малфой, ‑ Гермиона уселась на покрывале поудобнее и чихнула. – Тьфу, сколько пыли.
  ‑ Я уже всё сказал по поводу пыли и состояния этого дома. Что с этой ведьмой? Я для тебя всё, что захочешь, сделаю. Ну, почти всё.
  ‑ Не, не сделаешь, ‑ женщина потянулась и снова чихнула. – Всё, что мне нужно, она уже сделала. – Чёрт.
  Драко усмехнулся и на мгновенье стал похож на обоих родителей сразу. Внешность Люциуса Малфоя и лицо Нарциссы.
  ‑ Вот это уже интересно. И что она сделала?… Грейнджер, ‑ он нахмурился и снова стал похож сам на себя. – А как ты вернула родителей? Я же читал совсем недавно, была статья... Летом. Точно. Как раз… Да, так и есть. Это она помогла тебе?
  Гермиона только кивнула. Драко прекрасно знал, что такое семья.
  ‑ Но ведь она явно что-то потребовала взамен. 
  Кивок.
  ‑ Ты неглупая ведьма. Тебя считаю одной из самых сильных, плюс война… Что ты для неё сделала? Или я о чём-то не знаю?
  Молчание.
  ‑ Да расскажи ты по-человечески! – взорвался Малфой.
  Гермиона ковыряла ногтём старое покрывало, но не отвечала. Драко пару минут пристально разглядывал её, а потом упавшим голосом спросил.
  – Ты что, не только помогла ей, но и дала Обет молчать?
  Кивок.
  ‑ Ты сдурела?
  Каштановые кудри заколыхались из стороны в сторону.
  ‑ А я считаю, сдурела, ‑ убеждённо сообщил Драко. – Тебя пример с крёстным ничему не научил?
  ‑ Он хоть жив? – тихо спросила Гермиона.
  ‑ Жив. Не представляю, зачем я тебе это говорю.
  ‑ Значит, она аппарировала к тебе…
  Малфой зарычал и вцепился руками в платиновые пряди.
  ‑ Да я же говорил,  что видел её в Омуте памяти! Я вообще лично с ней не встречался! Слушай, Грейнджер, давай я буду говорить, а ты кивай там, где можно. Где нельзя, молчи или говори «нет».
  Женщина задумалась.
  ‑ Не нарушай границ Обета, ни разу. Просто «да» или «нет». Сможешь?
  ‑ Ладно. Но я не смогу ответить на половину твоих вопросов, предупреждаю.
  ‑ Посмотрим. Ты знаешь, кто эта ведьма на самом деле?
  Гермиона неопределённо повела рукой.
  ‑ Хм. Ты знаешь её настоящее имя?
  ‑ Да.
  ‑ Ты давно с ней знакома?
  ‑ Нет.
  ‑ Я её знаю?
  ‑ Вряд ли.
  ‑ Она англичанка?
  ‑ Нет.
  ‑ Мерлин и Моргана! У неё английский лучше, чем у половины министерских болванов. Она хорошо знала Северуса?
  ‑ Нет. А насчёт болванов хорошее замечание.
  ‑ Она хорошо знала его окружение?
  ‑ Да, пожалуй.
  ‑ Кого-то из… ммм… из окружения Лорда?
  ‑ Нет.
  ‑ Из Ордена?
  ‑ Да.
  ‑ И то хорошо. Ты ей помогала?
  ‑ Да.
  ‑ Но во Францию ты не перемещалась?
  ‑ Нет.
  ‑ Почему она его спасла?
  ‑ Малфой, думай, что спрашиваешь!
  Драко упал лицом на грязное покрывало и издал какой-то невнятный звук.
  ‑ Эй, Малфой, ‑ насмешливо позвала Гермиона. – Твоё аристократическое лицо не пострадает от соприкосновения с такой ветошью?
  Аристократическое лицо молчало. Потом Малфой резко сел.
  ‑ Грейнджер, скажи мне своё мнение. Просто мнение, а не то, что ты обещала ей не разглашать. Как ты думаешь, что ею двигало?
  Гермиона поджала под себя правую ногу и на некоторое время замерла в этой позе. Малфой сидел напротив и рассматривал линялый плакат с изображением “Deep Purple”.
  ‑ Знаешь, ‑ задумчиво произнесла волшебница. – Вообще-то я отвечу на оба вопроса. Мне не запрещали говорить о мотивах. Она говорила, что это отчасти долг перед семьёй, отчасти желание восстановить справедливость.
  Драко фыркнул.
  ‑ И ты ей поверила?
  ‑ Нет, но, к сожалению, при мне нельзя говорить о справедливости.
  ‑ Я постоянно этим пользуюсь. Но она сказала, и ты на это повелась.
  ‑ Да, хотя это не самая этичная формулировка, Малфой. Если ты хочешь знать моё мнение, то её что-то связывает со Снейпом. Не знаю, как объяснить. Просто когда она о нём говорит, весь её снобизм испаряется. У них одинаковая энергетика. Она им… очарована.
  ‑ Крёстным? – удивлённо уточнил Драко.
  ‑ Да. Мне так показалось. Знаешь, это как… О! У тебя никогда не было желания познакомиться с кем-то, кто уже умер? Или жил очень давно? Ну, пообщаться, чему-то научиться?
  Малфой помрачнел.
  ‑ Было. Я очень хорошо понимаю, что это за чувство.
  ‑ Ой, ‑ Гермиона закусила губу. – Прости. Я просто… Прости. Но ведь теперь он жив.
  Лицо Драко слегка прояснилось.
  ‑ Да. И, судя по письмам, доволен жизнью.
  ‑ Думаю, она скоро появится в его жизни, эта женщина, ‑ с улыбкой пояснила Гермиона. – Она своего не упустит.
  Малфой закатил глаза.
  ‑ Грейнджер, я сижу с тобой в доме Блэков и обсуждаю потенциальную личную жизнь своего крёстного. Кому сказать, не поверят.
  ‑ Не стоит никому говорить, ‑ вздохнула волшебница и встала. – Давай уходить, раз всё выяснили. А то мне ещё сочинять сказку для лучшего друга.
  ‑ Для Поттера? А для мужа не надо?
  ‑ А мужу я говорю правду, ‑ серьёзно произнесла Гермиона. – Просто он знает, что это не вся правда.
  ‑ Бедный Уизли, ‑ деланно вздохнул Драко.
  ‑ Он-то как раз не бедный, ‑ ухмыльнулась женщина. – Потому что у него однажды будет двое детей – умных, как словарь, рыжих, как настоящие Уизли, и воинственных, как истинные гриффиндорцы.
  ‑ Почему?
  ‑ Потому что нам так на роду написано. Спускайся и не разбуди портрет.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3011/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Об исторических витках и незнакомых характерах   
 
Россия, Мурманск,
сентябрь 2003 года
  Снейп проклинал себя за то, что решил проконтролировать двух молодых обормотов. Конечно, молодым обормотам было уже за тридцать, а самому Снейпу тридцать восемь, но он-то знал, что на деле ему сорок три. Почтенный возраст. Северус напоминал себе об этом не менее двух раз в день, опуская досадную поправку «если бы я прожил последние пять лет».
  Вот только организм оказался предателем. Несмотря на смену климата, общение на трёх разных языках и пост директора, Северус чувствовал себя моложе, чем прежде. Более того: организм явно подговорил зеркала в его комнатах, ибо теперь они являли его взору волшебника с терпимой внешностью и столь же терпимым выражением лица. Конечно, бледную, даже желтоватую кожу – щедрый подарок Тобиаса Снейпа – уже не изменит ничто, но директора ценят не за это.
  Правда, один из родственников Драко – Лори? Лоренцо? Лоренс? ‑ исправно высылал шампунь со странным запахом, но убийственным эффектом. Снейп страшно презирал зельевара, растрачивающего силы и время на подобную ерунду, но от посылок не отказывался.
  В данный момент он наворачивал второй, если не третий, круг по школьному двору, уже заглянул в теплицы и почти добежал до квиддичного поля, но без толку. Куда они делись? Не в озеро же.
  Озеро.
  Воображение Снейпа тут же нарисовало трагическую картину: как Эрик Йохансон, защитник магглорождённых, топит Михаила Бергмана, адепта Гриндевальда.
  Остановись, Принц. Тебя несёт.
  Северус перевёл дух и ещё раз огляделся.
  Вечер уже вступал в свои права, и школьный двор стремительно пустел. В двух шагах от Снейпа прошла парочка, курс пятый, не старше. Студенты хором поздоровались и улыбнулись – уже не директору, друг другу. Северус проводил взглядом стайку младшекурсниц с учебниками в руках и в очередной раз подумал о смене формы. Море студентов в одинаковых коричневых рубашках и штанах – независимо от пола – были не самым привлекательным зрелищем. Алые мантии надевались по выходным, по праздникам и в случае общего сбора. В остальное время – унылые полувоенные наряды.
  Так удобнее.
  Кто это придумал? Впрочем, формой тоже следовало заниматься отдельно. Вдумчиво. Внимательно. Осторожно. Учитывая все культурные различия. Учитывая кошельки родителей. Да и вообще, негоже новому директору воплощать слишком много идей сразу. Сейчас и так хватает проблем.
  Северус продолжал шагать по направлению к квиддичному полю – просто по инерции. И тут из-за поворота возникла группа подростков в квиддичной форме. Судя по тому, что они не переоделись и тащили с собой мётлы – прямёхонько с поля.
  Отлично.
  Снейп окликнул одного из студентов, которого приметил ещё на уроке ЗОТИ. Тот подошёл.
  ‑ Флес, вы с квиддичного поля?
  ‑ Да, господин директор.
  ‑ Поле сейчас пустует?
  ‑ Нет, господин директор, ‑ если парень и удивился вопросу, то не подал виду. – Там уже тренируется «Молния».
  Снейп потерял дар речи.
  ‑ Это ещё одна команда, ‑ улыбнулся парень. – Я могу идти, господин директор?
  Северус рассеянно кивнул и тоже повернул к замку. На встречу к Суворовой он уже опоздал, но, в конце концов, это нужно ей. Подождёт.
  Профессор чар, к большому разочарованию Снейпа, действительно ждала. Правда, двумя пролётами ниже, чем он ожидал. Она стояла на четвёртом этаже и что-то тихо вычитывала трём студентам. Школьники то поднимали, то вновь опускали головы, напоминая китайских болванчиков. А Суворова всё говорила. По-английски.
  Сведённые в линию чёрные брови, сощуренные глаза, левая рука сжимает рукав мантии ‑ волшебница была зла. Северус был в этом уверен.
  Школьники, судя по их лицам, тоже.
  Снейп замедлил шаг и услышал обрывки разговора.
  ‑ … это третья драка за месяц. У вас, Максим, четвёртая.
  Студенты отвечали неясным бурчанием.
  ‑ Максим, это не оправдание.
  Снова бурчание, теперь уже многоголосое.
  ‑ Эндрю, знаете, в чём разница между дуэлью и дракой?
  О, педсовет не прошёл даром.
  ‑ … это выход один на один с соперником. С соблюдением этикета и ясно заданной целью. Вы должны решать один вопрос, Эндрю, один, ‑ она выделила последнее слово. – И на этом ваши распри заканчиваются.
  Бурчание.
  Мерлин, зачем она так церемонится?
  ‑ Нет, то, что он вас раздражает, не причина для избиения. А если бы я не проходила мимо? Что тогда? Вы представляете, чем может закончиться драка на каменной лестнице? На четвёртом этаже? Хотите экскурсию по Нурменгарду?
  Молчание.
  Знакомый расклад, профессор Суворова. Но вам он не по зубам.
  ‑ Лукас, смотрите мне в глаза, пожалуйста.
  Молчание.
  Вздох.
  ‑ На сегодняшний день я вижу один выход. Минус пять баллов с каждого за драку. Ещё минус пять за коллективное нападение без веской причины. И минус три за ложь. С каждого. Завтра я поговорю с вашими деканами. Пусть дальше решают они.
  ‑ Нет!
  Северус почти дошёл до места действия – теперь все четверо были как на ладони.
  ‑ Лукас, думаю, профессор Шварц не съест вас. Вы заслужили.
  ‑ А он? Что будет ему?
  Вопрос явно интересовал всех троих.
  И Снейпа тоже.
  ‑ С Эдуарда я сниму пять баллов. Драка – это драка. В ней виноваты все. Но наказания он не получит. Полагаю, Медицинского крыла с него достаточно. Смотрите мне в глаза. В глаза, Лукас!
  Парень поднял голову и прямо в лицо преподавателю выкрикнул.
  ‑ У него родня – Пожиратели смерти!
  Пауза.
  Долгая, бесконечная пауза.
  Женщина помедлила.
  ‑ Эндрю, Максим, вы свободны.
  ‑ Но…
  ‑ Вы свободны. Лукас, пойдёмте со мной.
  Глаза студента забегали.
  ‑ Простите, профессор Суворова…
   Она подняла руку, и Снейп узнал свой собственный жест.
  ‑ Лукас, не здесь. Идите за мной. Остальные – минус балл с каждого за промедление и марш к себе!
  Арина сделала парню знак идти за ней, повернулась – и увидела директора.
  Шпион, мерлиновы подштанники!
  Снейпу захотелось выругаться. Здесь и сейчас.
  ‑ Директор, я вас не заметила.
  ‑ Бывает. Добрый вечер.
  Студент, стоявший рядом с Суворовой, окаменел. Снейп смерил его суровым взглядом.
  Опасаемся расправы, молодой человек?
  ‑ Директор, когда я могу обсудить с вами… проект, о котором мы говорили на педсовете?
  Северус сделал вид, что припоминает.
  ‑ Зайдите ко мне часа через полтора. Вас устроит?
  Арина только кивнула и потащила студента вверх по лестнице. Снейп пошёл следом, наблюдая, как бледнеет лицо парня и вздымается чёрная мантия профессора.
  Определённо, он чего-то не знает об Арине Суворовой.
   
 
   
* * *
   
  ‑ Налить вам ещё?
  Михаляк с сомнением покосился на чашку, но кивнул.
  ‑ Всегда пью чай, когда нервничаю.
  ‑ Тут уж поздно нервничать, Андрей, ‑ пожал плечами Снейп и попробовал варенье.
  Ещё одна новая привычка – пить чай с вареньем, причём непременно по вечерам.
  ‑ Попробуйте варенье. Сморода с чем-то… Не пойму, с чем.
  ‑ С крыжовником, ‑ вынес вердикт Михаляк. – Надо заказать эльфам на следующую неделю.
  ‑ Наше с вами чаепитие по пятницам уже стало традицией, не находите?
  Михаляк вздохнул.
  ‑ Такие уж педсоветы в нашей школе. После них я всегда нервничаю.
  ‑ И пьёте чай.
  ‑ Вот именно.
  ‑ Как вы думаете, приказы будут… эффективны?
  ‑ Не знаю, ‑ заместитель поправил очки свободной рукой. – Но сейчас хорошее время. Магглорождённых студентов не слишком много, зато стало больше полукровок, а это меняет настрой. Общий настрой. Кроме того, здесь учатся студенты из очень разных обществ, и когда они отвечают на письмо… Точнее, их родители отвечают, они соглашаются на правила Дурмстранга, а там есть пункт о толерантности, ну вы читали.
  Снейп кивнул.
  ‑ Сейчас спокойно в магической России. И в большинстве стран, откуда приезжают наши ученики. Кроме Индии, пожалуй, ‑ продолжал Михаляк.
  ‑ А что в Индии?
  ‑ Там какая-то заварушка, кланы не поделили права. Ну, у них это раз в десять лет, так что скоро закончится. Тогда я вам и расскажу поподробнее.
  ‑ Почему не сейчас?
  ‑ Северус, я историк, а не политик.
  ‑ Кстати, сколько вы преподаёте историю магии?
  ‑ Двадцать два года, из них двадцать лет здесь, в Дурмстранге, ‑ название школы Михаляк произнёс с такой нежностью, с которой иные родители отзываются о горячо любимых детях.
  ‑ Андрей, ‑ Снейп посмотрел заместителю в глаза. – Что вы говорите студентам о Волдеморте?
  Толстяк вздрогнул и выронил чашку. Глухой удар – фарфор оказался крепким орешком. Остатки чая грязным пятном остались на ковре.
  Снейп вынул палочку, едва заметным движением почистил ковёр, ещё одним вернул чашку на стол.
  ‑ Андрей, вы меня слышали?
  ‑ Слышал, ‑ Михаляк облокотился о стол и какое-то время раздумывал. – Директор…
  ‑ Северус.
  ‑ Северус, курс истории магии в Дурмстранге включал в себя тему войны с… Тем-кого-нельзя-называть. До середины восьмидесятых.
  ‑ А потом? – Снейп не повышал голоса, но Михаляк заёрзал.
  ‑ А потом у нас сменился директор. Он добился отмены этой темы.
  ‑ Ещё бы, ‑ пробормотал Снейп. – А вы-то как считаете, эта тема нужна ученикам?
  Михаляк молчал.
  ‑ Андрей, как считаете вы? Андрей?...
  Заместитель ещё помолчал, а потом тихо проговорил.
  ‑ Я считаю, что дети должны знать, почему это случилось. Хотя многих это ничему не научит. Они должны знать, кто такой Тот-кого-нельзя-называть. Почему он стал таким. Почему за ним шли люди, за что они ратовали и что получили в итоге. Это же социальный конфликт. И политический конфликт. Добавьте немного психологии ‑ и мы получаем исторический виток. Печальный исторический виток… Простите, я заговорился.
  Снейп скривился.
  ‑ Это профессиональная деформация, Андрей. Когда вы обычно давали эту тему?
  ‑ Весной. Её проходили на седьмом курсе.
  ‑ Нет. Дайте её всем, начиная с четвёртого курса. На седьмом – весь блок, на шестом – почти весь и так далее. Включите основные аспекты в экзамены. 
  ‑ Концентрическая система? – чуть громче спросил Михаляк.
  ‑ Да.
  ‑ Северус, вы требуете возвращения темы?
  ‑ Да.
  ‑ А вы понимаете, что это значит?
  ‑ Для меня?
  ‑ Да. Для вас.
  Снейп пожал плечами.
  ‑ Предупредите меня за пару дней до начала темы, я сделаю кратенькое объявление в Обеденном зале. Кроме того, зачем вам я? Расскажите детям о Воландеморте. Это важнее.
  ‑ Они всё равно узнают…
  ‑ Вот тогда и поговорим.
  Михаляк кивнул.
  ‑ Я пойду? Надо предупредить Марка насчёт приказов.
  ‑ Идите. Андрей, последний вопрос. Когда вы сами выяснили?..
  Заместитель грустно улыбнулся.
  ‑ Когда вы впервые вошли в мой кабинет.
  ‑ И вы приняли меня на работу?
  ‑ Не вижу препятствий. Я всё-таки историк, а не политик. Доброй ночи, Северус.
  Он вышел.
  Когда вы впервые вошли в мой кабинет.
  Снейп, как в дурмане, вспомнил последние полтора месяца, проведённые бок о бок с Михаляком.
  Добродушный толстяк.
  Красноречивый педагог.
  Отличный собеседник.
  Он знал. Он всё время знал.
  Северус сделал зарубку: если доживёт до Нового года, сделает заместителю подарок. Кажется, здесь празднуют именно этот праздник.
  Он едва успел отправить эльфов мыть грязные чашки, когда в дверь постучали.
  На пороге стояла Арина Суворова.
   
 
   
* * *
   
Великобритания, Лондон,
сентябрь 2003 года
  Рон поцеловал нежное, молочно-белое плечо жены и укрыл её одеялом.
  ‑ Иногда мне кажется, что наших детей будешь воспитывать ты, а не я, ‑ приглушённо фыркнула женщина.
  ‑ Не получится, ‑ Рон рассмеялся и запустился руку в спутанные кудри. – Я же безответственный, забыла?
  ‑ Верно. Придётся совместными усилиями. Сегодня, кстати, Малфой напророчил нам пятерых отпрысков. Или семерых…
  ‑ Нет. Не больше двух, ‑ протянул Рон. – Но чтобы обязательно была девочка.
  ‑ Ну-ну. Твои родители тоже так рассуждали.
  Рон ловким движением спеленал супругу в одеяло, лишив возможности говорить, и удовлетворённо осмотрел результат работы.
  ‑ Кстати, как прошла беседа с Малфоем?
  Карие глаза смотрели с укором.
  ‑ Эээ… ‑ Рон завернул краешек одеяла. – Вот. Теперь ты можешь говорить.
  ‑ Рональд Уизли, это свинство.
  Лицо рыжего приняло почти блаженное выражение.
  ‑ Скажи ещё раз, Миона, а?
  ‑ Это свинство, ‑ озадаченно пробормотала Гермиона.
  ‑ Не-не. Имя.
  ‑ Рональд Уизли. Рональд Уизли... Рональд Уизли! Так?
  Оба рассмеялись.
  ‑ Так. Миона, я скучал, как Грошик по Хагриду.
  ‑ Но меня не было всего час, ‑ начала оправдываться волшебница.
  ‑ Нет, Миона, ‑ Рон смотрел на неё с такой нежностью, что у волшебницы сжалось сердце. – Тебя не было пять лет. Пять мантикоровых лет. Я не знаю, кто эта Илона Нарбе, но она подарила мне тебя. Снова.
  Гермиона с тревогой смотрела на мужа. Ораторское искусство было совершенно чуждо Рону, но сегодня… Она не знала, что на него нашло. И не знала, что ответить.
  ‑ Откуда ты знаешь про Илону? – с опозданием спросила Гермиона.
  ‑ Твоя Лиззи не умеет держать язык за зубами. Возьми кого-нибудь из когтевранцев, что ли. Кроме того… Я помню, как ты искала заклинание для родителей. Сложил два и два, вот и всё.
  ‑ Ох, Рон, ‑ волшебница покачала головой.
  Тот пожал плечами.
  ‑ Это мелочи. Слушай, ‑ Рон оживился. ‑ Завтра покажешь птичек, а?
  ‑ Птичек? – растерянно переспросила Гермиона.
  ‑ Птичек. Помнишь, как на шестом курсе?
  ‑ Рон, ‑ простонала Гермиона. – Зачем?
  ‑ Сейчас, ‑ прокряхтел он и потянулся к тумбочке. – Вот. Expecto Patronum!
  Маленькая серебристо-голубая птичка облетела комнату, оставляя за собой яркий, но необъяснимо мягкий свет – и вылетела в окно.
  Гермиона смотрела на мужа огромными, блестящими глазами.
  ‑ Когда? – выдавила она, чувствуя, что комок уже не удастся сдержать.
  ‑ В апреле, ‑ Рон улыбнулся. – Я даже не ожидал.
  ‑ Рон, я не могу тебе… ‑ начала Гермиона, но он только поцеловал её и улыбнулся.
  ‑ Скажешь, когда сможешь. Главное, что ты вернулась.
  Гермиона уткнулась лицом в плечо мужа и разрыдалась.
  Потому что война заканчивается ‑ даже для таких, как они.
  Потому что Рон оказался прав.
  Она точно знала: через год-два десять очень молодых семей впервые придут на празднование Победы. Во имя мира без Воландеморта. Во имя тех, кто заплатил за этот мир слишком высокую цену.
  Она знала.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3011/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
О неудавшемся чаепитии и высоких лестницах   
 
Россия, Мурманск,
сентябрь 2003 года
  ‑ Присаживайтесь, ‑ Снейп в который раз за вечер изобразил гостеприимство. – Чаю?
  ‑ Нет, спасибо, ‑ Суворова села так, чтобы стол не разделял их, и достала стопку пергаментов. – Спасибо, что уделили мне время.
  ‑ Арина, сначала расскажите мне, что это за зелье, а потом увидим, смогу ли вам помочь.
  Женщина вздохнула.
  ‑ Директор…
  ‑ Северус.
  ‑ Северус, ‑ легко согласилась она. – Это зелье для восстановления сознания. Предназначено для тех, кто подвергся продолжительному воздействию Империуса, Круциатуса, Конфундуса, а также для тех, кому неоднократно изменяли или стирали память…
  ‑ Арина, ‑ Снейп едва подавил ухмылку. – Вы не на лекции. Можете говорить попроще.
  ‑ Извините, ‑ пробормотала она.
  Повисла неловкая пауза.
  ‑ Чаю? – снова предложил Снейп.
  Волшебница кивнула и продолжила.
  ‑ Как вы понимаете, реализовать такой замысел трудно, потому что таким пациентам попросту неоткуда ждать помощи, ‑ её слегка передёрнуло. ‑ Власти списывают их со счетов как отработанный материал. Родня со временем принимает их овощное состояние как должное. А у колдомедиков хватает своих больных. То есть пациентов в здравом уме, ‑ пояснила она. – Кроме того, чары тут бессильны.
  Снейп молчал. Он вспомнил попугая Локонса в цветастой мантии. Гриффиндорца Боуда, со школы грезившего об Отделе тайн. Чету Лонгботтомов, оставивших миру непутёвого отпрыска. Хотя… Оболтус убил тварь. За это ему можно простить многое.
  ‑ … идея траволога, но ему понравилось.
  ‑ Простите? – переспросил Снейп.
  ‑ Мой брат учится у фон Гогенхайма, а его напарник – траволог. Именно траволог и предложил такое зелье. Оно будет практикой для обоих, а брату понравилась сама идея. Он у меня альтруист, ‑ она слегка улыбнулась.
  ‑ И что теперь?
  ‑ А теперь они взрывают котлы. За эту неделю уже три.
  ‑ Давайте рецепт, ‑ Северус развернул пергамент. – Кстати, они собирают образцы взорвавшегося зелья?
  Волшебница кивнула, и Снейп погрузился в чтение.
  Через несколько минут он достал карандаш и начал править рецепт.
  Суворова пила чай и разглядывала кабинет.
  ‑ Арина, ‑ медленно и серьёзно проговорил Северус. – Герболог хорош, подборка компонентов… впечатляет. А ваш брат просто гений, раз додумался до такого сочетания. Но ему надо познакомиться с мировым зельеварением, не только с классикой, но и с малоизвестными авторами. Смоковница не используется в таких количествах уже лет двадцать, она малоэффективна. Кстати, если её не будет, можно охладить зелье естественным способом… Или вот ещё, почему он не пользуется кровью дракона? Вместо неё он трижды добавляет кровь саламандры – на разных этапах. На последнем этапе котёл взорвётся, потому что… Арина?
  Суворова смотрела на него со смесью отчаяния и восторга.
  ‑ Северус, вы не могли бы это записать? Хотя бы кратко? Я буду вам очень благодарна и Игорь тоже. Просто я могу напутать. А траволог, что с ним работает, всё же траволог, а не зельевар…
  Определённо, если дать Суворовой открыть рот, то она будет тараторить без умолку.
  Женщина.
  Безнадёжно.
  ‑ Вы разве не изучали высшие зелья? – вздохнул Снейп.
  ‑ Изучала. Но получила четвёрку, так называемое «Выше ожидаемого». У меня в принципе было две четвёрки.
  ‑ А вторая?.. – он почти наверняка знал, что услышит.
  ‑ География.
  Ну, так и есть.
  Безнадёжно.
  Снейп обмакнул перо в чернила и начал писать.
   
 
   
* * *
   
  ‑ Северус, спасибо вам ещё раз.
  Снейп пожал плечами.
  ‑ Не за что. Это была… интересная задача. А почему вы не обратились к Михаилу?
  Арина скривила губы.
  ‑ Вы видели черту в письме? Мой брат рассчитывал явно не на нынешнего зельевара. Кроме того, с Берг… с Михаилом у меня не сложились отношения. Мы не сошлись.
  ‑ Характером?
  ‑ Статусом крови, но в данном случае это одно и то же.
  Снейп поспешил сменить тему.
  ‑ Как ваши подопечные? Я нечаянно стал свидетелем вашего разговора.
  ‑ Это Лукас со своей компанией, ‑ женщина опустила глаза. – Они всегда сумеют выделиться.
  Северус снова ощутил себя совершенно беспомощным.
  Прекрасно.
  Просто встретились два мастера вести светские беседы.
  ‑ Так вы говорите, фон Гогенхайм теперь учит парами? ‑ Снейп ухватился за соломинку
  ‑ Да. Своего рода эксперимент, но мастер его уровня может позволить себе небольшое разнообразие.
  ‑ А где учились вы?
  ‑ Оксфорд. Магическое отделение, кафедра чар.
  ‑ А ваш выпускной проект?..
  Рука Суворовой на секунду замерла, прежде чем продолжить свой путь к блюдцу.
  ‑ Петли, ‑ произнесла волшебница таким тоном, каким сообщают о неудавшейся первой любви. – Связывание заклинаний, создание необычных вьющихся чар, сферы, их комбинации… Кое-что из чар времени… Сложно объяснить. Проще показать на практике.
  ‑ Покажите, ‑ предложил Снейп.
  Арина достала палочку и повернулась к директору.
  ‑ Подкиньте вашу чашку.
  ‑ Что?
  ‑ Подкиньте вашу чашку. Или что-нибудь другое, хоть стул, но вам придётся вставать.
  Нет, только не вставать.
  Ничего не понимая, Северус посмотрел по сторонам и увидел на столе деревянную подставку для перьев. Он мог поклясться, что минуту назад её не было.
  Он мысленно принёс подставке свои извинения и подбросил её.
  Взмах палочки – и подставку окутали ярко-синие извивающиеся щупальца. Медленно, как хрустальную статуэтку, они перенесли её на стол и поставили на прежнее место. Только в последний момент, когда щупальца прошли перед самым носом Снейпа, он заметил, что они заканчиваются очертаниями женских рук.
  ‑ Красиво, ‑ признал он. – Но разве обычные левитационные чары не проще?
  Суворова слегка улыбнулась.
  ‑ Поэтому я просила чашку. Смотрите.
  Размахнувшись, она подкинула несчастную посудину. Недопитый чай уже начал было своё путешествие на ковёр, но его планам не суждено было сбыться: те же щупальца заставили жидкость замереть в воздухе, а затем вернуться в чашку. Последняя с гордым видом проплыла мимо озадаченного директора и опустилась на блюдечко хозяйки.
  ‑ Это, конечно, баловство, ‑ признала волшебница. – Но иногда помогает. У Игоря во время первых экспериментов постоянно что-то падало, выливалось и взрывалось, а я стояла на подхвате. Вот и придумала это заклинание.
  ‑ Сколько вам было?
  Арина задумалась.
  ‑ Первоначальную версию я придумала в пятнадцать, но она была совсем простая, а уже в Оксфорде нас научили всем этим… спецэффектам.
  Снейп фыркнул.
  ‑ Да, довольно красочно.
  ‑ И очень по-женски, ‑ не слишком довольно добавила Арина. – К сожалению, половину моих серьёзных изобретений запретили включать в экзаменационный проект. Сказали, что это уже блок ЗОТИ.
  Слово «серьёзный» она произнесла так, что у Северуса появились нехорошие подозрения.
  Он потёр пальцем кончик носа.
  ‑ Например?
  Волшебница молча достала из кармана белоснежный платочек, положила на край стола и нарисовала над ним кривую восьмёрку. Тонкий скользкий жгут перехватил батист пополам, свернув в трубочку. Несколько секунд Северус наблюдал, как платок медленно погружается в скользкий непрозрачный мешок. Будто слизь гигантского флоббер-червя пролили на лоскут ткани.
  Вспомнилась сфера вокруг Нагини.
  Мерзкое зрелище.
  Но внимание притягивает.
  ‑ Зачем оно? Для герметичности? – брезгливо спросил он.
  ‑ Для убийства, ‑ ровным голосом ответила Суворова. – Обволакивает и уже не поддаётся разрушению. – Разве что Адское пламя…
  Снейп порадовался, что не был на ужине.
  Для убийства. Хорошо, что об этом не знал Тёмный Лорд.
  Бесформенный комок слизи исчез. Северус моргнул, поднял глаза и встретился с неуверенным взглядом волшебницы.
  ‑ Простите. Мои наработки редко бывают эстетичны, как Мобилиманус.
  ‑ Мобилиманус? – переспросил Снейп и тут же понял.
  Мобилиманус.
  Mobilimanus.
  Он вспомнил состоянии восторга, близкое к эйфории, когда он собрал из двух заклинаний левитации одно. Сосредоточенное личико Лили, рассматривающей формулу.
  Левикорпус.
  Его достижение. И его самое ненавистное заклинание.
  И вот теперь – ещё один волшебник-самоучка.
  Мобилиманус – та же сборка, тот же принцип.
  Северусу захотелось послать Суворову на все четыре стороны и запретить ей переступать порог кабинета. Найти Горина и высказать ему всё, что он думает  о молодых ведьмах с неясным прошлым.
  Хотя какое там прошлое. Сколько ей – двадцать три? Двадцать четыре?
  Вот он – Дурмстранг. Школа с экспериментами. Родина Гриндевальда. Родина Долохова. Тот тоже любил интересные чары.
  Снейп почувствовал, как кровь отлила от щёк.
  Успокойся. Успокойся.
  Но воспоминания нахлынули – яркие, постыдные, кровавые.
  Искажённое лицо Каркарова, когда Метка стала ярче – «Снейп, он возвращается, ты чувствуешь?».
  Горящие, полубезумные глаза Долохова, когда Лорд одобрил его новое изобретение – «Все в зал! Лорд будет проводить исследование!» ‑ и хохот. Летящая по воздуху огненная плеть.
  Со звенящим треском чайник разлетелся вдребезги. Ещё горячая жидкость брызнула в стороны. Отчаянное «Protego!», быстрое движение ‑ и всё стихло.
  Снейп тупо смотрел на мерцающую синюю сферу, в которой клубился водоворот осколков и чая. Чайные листочки – мелкие и покрупнее – мельтешили туда-сюда, словно не могли определиться, чью сторону им принять.
  Принять сторону.
  Мысли приняли новое направление, стали вязкими, как тянучка...
  Сфера исчезла. Вместе с содержимым.
  ‑ Северус, простите, ради Бога! – Суворова, бледная, почти синяя, сжимала волшебную палочку. – Северус… Директор, я не хотела… Я не думала…
  ‑ Уймитесь, Арина, ‑ он прикрыл глаза. – Помолчите.
  ‑ Простите, ‑ задавленно прошептала она, и Снейп мог с уверенностью сказать, что она плачет. Или скоро заплачет.
  «Мразь ты, Снейп, ‑ с мрачным удовлетворением подумал он. – И теперь об этом знают».
  ‑ Директор, ‑ не унималась Суворова. – Я не хотела расстраивать вас. Простите!
  Она заткнётся?
  ‑ Арина, замолчите, будьте так любезны, – процедил он.
  Женщина заткнулась на полуслове.
  Отлично.
  Суворова зашелестела пергаментами, скомкано попрощалась и выскользнула в коридор.
  Уложилась в несколько секунд.
  Снейп исподлобья посмотрел на дверь, потом сплюнул и уронил голову на руки. Ему хотелось напиться – всласть, до полусумасшествия, до страшного утреннего похмелья – так, как во времена Тёмного Лорда.
  Но нельзя. Директору нельзя.
  С другой стороны, почему нет? Впереди выходные, время позднее… Он имеет полное право.
  Но надо предупредить Михаляка, чтобы заместитель не искал его наутро.
  А Михаляк наверняка спит.
  Замкнутый круг.
  Чертыхаясь и проклиная Суворову, её брата, Горина и Дурмстранг со всеми его особыми методами образования, Снейп прошёл в свои комнаты.
  Левикорпус.
  Мобилиманус. 
  Левикорпус.
  Он не дошёл до ванной несколько шагов.
  Левикорпус. Мобилиманус.
  Мало просто Дурмстранга. Школа – ещё не всё. Арина Суворова была всего лишь вторым Северусом Снейпом. Просто ей не хватило трёх шагов до Тёмного Лорда.
  А если верить старику Горину, то, может, и двух.
  И это надо проверить.
  Северус развернулся на каблуках и направился в кабинет. Видимо, манера отстранённой вежливости избавляла Суворову от необходимости часто беседовать с кем-то. Вести беседы она умела из рук вон плохо. Зато фантазия у неё ещё та. Северус старался не проводить аналогий.
  Он должен поговорить с ней. Просто поговорить.
  И дай Мерлин красноречия им обоим.
  Снейп нашёл на одной из полок книгу по плетению левитационных чар и погрузился в чтение.
   
 
   
* * *
   
  ‑ Директор! Директор! Северус!.. Директор!
  Тук. Тук. Тук-тук. Тук-тук. Тук.
  ‑ Директор! Северус!
  Тук. Тук-тук.
  ‑ Может, всё-таки взорвём?
  ‑ С ума вы сошли?
  Тук.
  Северус дёрнулся и застонал. Он заснул с книгой на коленях и с палочкой в руке – прямо в кресле. Что ж, чары никогда не были его любимым предметом. Теперь всё тело ныло так, будто его били бревном.
  Тук. Тук-тук.
  ‑ Директор! Директор! Северус!
  Снейп медленно разогнулся. Он не до конца проснулся, но понял две вещи: на подоконнике сидели две совы и методично долбили клювами по стеклу, а за дверью стоял крик.
  Совы подождут.
  А вот за дверью, кажется, надрывается заместитель.
  Северус сделал попытку выпрямиться и взмахом палочки распахнул дверь. Завхоз, который, видимо, на неё опирался, с коротким воплем рухнул, а Михаляк, закричал прямо из коридора.
  ‑ Директор! У нас большие проблемы!
  ‑ Что случилось?
  Из-за плеча заместителя выглянул преподаватель ЗОТИ.
  ‑ Её нашли на лестнице, у самого подножья. И есть подозрение, ‑ он понизил голос и, отстранив завхоза, вошёл. – Что это не просто падение.
  ‑ Что нашли? – не понял Снейп.
  Полусонный мозг соображал отвратительно.
  Мужчины в дверях переглянулись и в один голос сообщили.
  ‑ Арину Суворову!
  Меньше чем через десять минут директор оказался в Медицинском крыле.
  Арина лежала в самой дальней палате, а вокруг неё уже суетились школьный врач и растрёпанная Клара Шварц.
  ‑ Где зельевар? – повернулся к вошедшим врач.
  ‑ За ним пошёл Марк, ‑ прошептал Михаляк. – Как она?
  ‑ Плохо, ‑ отрезал медик. – Как и любой человек, упавший с лестницы на каменный пол.
  Он взял с тумбочки какую-то мазь и протянул Кларе.
  ‑ Втирайте ещё раз.
  Женщина вручную задвинула ширму вокруг кровати и зазвенела пузырьками.
  ‑ Нет, так плохо… Подождите…
  Пауза.
  ‑ Какого лешего?.. Подождите…
  Пауза.
  ‑ Вот так, теперь будет ровнее. Втирайте осторожно, с позвоночником что-то непонятное.
  Пауза.
  ‑ А что от меня нужно всем остальным?
  ‑ Они переживают за Арину, ‑ послышался тихий голос Клары.
  ‑ Бред, ‑ вынес вердикт врач, но из-за ширмы вышел.
  Он оглядел собравшихся так, как случайно прилетевший в город сокол оглядывает стаю голубей.
  ‑ Директор, здравствуйте. Что угодно?
  Доктор Краснопольский, которого уже лет сто никто не называл по имени, был одним из лучших врачей в магической России, но шестьдесят лет назад ушёл из Центрального Магического Госпиталя в Дурмстранг – лечить неблагодарных детей и жаловаться учителям на жизнь. Доктор Краснопольский стал абсолютным рекордсменом: за все годы работы в школе он ни разу не перенаправил своего пациента в ЦМГ <1>.
  И вот теперь он смотрел своим ясным взором на Снейпа и не понимал, что нужно директору от бедного врача.
  ‑ Доктор Краснопольский, что с Ариной? Мне сообщили, что её нашли на лестнице, но, как вы понимаете, уже давно перевалило за полночь.
  ‑ Так она часа три пролежала, ‑ скривился врач. – Тело уже холодное.
  ‑ Тело? – дребезжаще переспросил Михаляк. – Она… жива?
  ‑ Жива, но приложило хорошо, ‑ удовлетворённо сообщил Краснопольский. – Ещё вопросы?
  ‑ Кто меня звал? – в палату влетел недовольный Бергман, подгоняемый завхозом. – Что, пожар? Или кого-то убили?
  ‑ Зельевар? – рявкнул врач. – Сюда, живо! Accio список!
  Он на лету поймал криво исписанный листочек и сунул его под нос Бергману.
  ‑ Первые два зелья нужны через час, следующие два – к утру, остальное в течение дня! Лаборатория там, ‑ он ткнул пальцем куда-то в сторону. – Своим оборудованием не пользоваться!
  Бергман открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег, пока колдомедик не добавил «живо!» и не выставил его из палаты.
  ‑ Эй, Рогге, ‑ ткнул он в завхоза. – Проследите, чтоб он поторопился. Директор, что-то ещё?
  ‑ Да. Дайте мне знать, когда вы освободитесь. Я и профессор Сергеев хотим побеседовать с вами насчёт причин, ‑ он выразительно посмотрел на старичка.
  В глазах врача мелькнуло понимание.
  ‑ Вас устроит через час в моём кабинете?
  ‑ Вполне.
  Когда гений медицины вновь скрылся за ширмой, Снейп потянул Сергеева за рукав.
  ‑ Идёмте, пока расскажете, что к чему.
   
 
   
* * *
   
  ‑ Мы уже хотели выламывать двери, но тут вы открыли.
  Снейп взъерошил волосы. Он не принял душ, и пальцы наткнулись на скользкие жирные прядки.
  ‑ Я зачитался и заснул.
  ‑ Северус, вы бы ничего не изменили.
  ‑ У вас нет чистого пергамента? 
  ‑ Увы, ‑ Сергеев развёл руками.
  ‑ Пойдём другим путём, ‑ Северус призвал лист пергамента и перо. ‑ Можно ещё раз: во сколько вы нашли Арину?
  ‑ В час пятнадцать...
  Снейп записал.
  ‑ Точнее, меня разбудили в час пятнадцать, ‑ поправился Сергеев. ‑ Я только заснул. Значит, в половину я был внизу.
  ‑ Подождите, ‑ Северус нахмурился. – что значит «вас разбудили»?
  ‑ Меня разбудил Герцог.
  ‑ Герцог? – Снейп, уже начавший было записывать, снова остановился.
  ‑ Мы так называем призрак Меньшикова. Он очень трепетно относится к своему титулу <2>.
  ‑ И призрак попал к вам в комнаты? – возмущению Снейпа не было предела. – А как же частная…
  ‑ Северус, призраков здесь много, и они не имеют права появляться в комнатах преподавателей, такова магия замка. Но есть одно исключение. Есть призраки-покровители: Кеплер у немецкого отделения, Меньшиков у русского и Гипатия у смешанного. Покровитель отделения имеет право появляться в комнатах декана этого же отделения.
  ‑ То есть Герцог разбудил вас, потому что вы декан его отделения?
  ‑ Верно. Герцог любит гулять по ночной школе… Заодно караулит нарушителей.
  ‑ И если бы он не заметил Суворову, она бы лежала да утра?..
  Сергеев только кивнул.
  Снейп содрогнулся.
  В портретах был толк.
  Когда через четверть часа явился врач, Снейп уже выяснил, что, по мнению профессора ЗОТИ, Суворову либо прокляли, либо просто столкнули с лестницы, и сформулировал два вопроса лично для Краснопольского.
  Он получил два ответа – вполне предсказуемых, но легче от этого не становилось.
  Доктор вообще оказался краток. Вместо дурацкого повторного приветствия он произнёс «жить будет, но сейчас без сознания». На первый вопрос он ответил «проклятья на ней нет». Когда Снейп задал второй, врач посмотрел на него со смесью жалости и раздражения.
  ‑ Директор, рост Арины Суворовой метр шестьдесят. Перила на лестницах достают ей до лопаток. Кроме того, ‑ врач почесал мочку уха. – Судя по количеству переломов, летела она этажей шесть.
  На этом разговор с Краснопольским закончился, потому что Снейп повторил «шесть этажей» и схватился за голову. Врач равнодушно посоветовал директору не лишать себя волос и пошёл проконтролировать Бергмана.
  Шесть этажей.
  На шестом этаже гордо располагался директорский кабинет.
  __________________________________________________________
  <1> — вышеупомянутый Центральный Магический Госпиталь
  <2> — Александр Данилович Меньшиков, герцог Ижорский (1673 – 1729)

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3011/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
О консилиумах натощак и памятниках при жизни   
 
Россия, Мурманск,
сентябрь 2003 года
  В субботу утром Снейп собрал учителей ещё до завтрака. Заспанные и хмурые преподаватели заходили в директорский кабинет, отчаянно зевая и всячески пытаясь скрыть это. Сам директор не пытался.
  Снейп сидел за столом – угрюмый и лохматый – и кивал коллегам. Расстроенный Михаляк бормотал «садитесь где-нибудь». В итоге кабинет директора заполнили разномастные стулья, кресла и табуретки. Опоздавший Бергман пристроился у самой двери на нелепом раскладном стульчике. Он держал в руках маленькие часы с откидной крышкой и периодически кивал сам себе. Снейпу было более чем знакомо подобное поведение: он сам частенько злился на Альбуса, собиравшего затянутые и бесполезные педсоветы именно в тот день, когда у него варилось сложное зелье.
  ‑ Коллеги, не могу назвать утро добрым, ‑ с места в карьер начал он. ‑ Сегодня ночью у подножия лестницы нашли Арину Суворову, ‑ преподаватели ахнули. – Наша коллега жива, но пострадала значительно. Более того. По заключению доктора Краснопольского, это не просто падение. Виктор пришёл к тому же мнению, так что мы имеем нападение на преподавателя. В ближайшие несколько дней станет известно, кто это совершил – так или иначе. Однако, мы должны принять меры, чтобы облегчить поиск виновного. Полагаю, это в интересах каждого.
  Профессоры переглянулись.
  ‑ Мне пора, ‑ подал голос Бергман. – Через десять минут надо процедить зелье. Есть что-то срочное или я зря пришёл?
  Снейп кивнул.
  ‑ Только одно. Если вы что-то услышите или увидите… или у вас появится подозрение, кто мог это сделать или кто может нам помочь в поиске, сообщите мне. Можете просто послать за мной домовика.
  Скрипнул складной стул – и зельевар исчез за дверью.
  ‑ То же самое относится ко всем остальным, ‑ Снейп поочерёдно посмотрел на каждого из коллег. – Я могу сказать одно: вчера вечером, около десяти, может, чуть позже, Арина вышла из моего кабинета, живая и здоровая. Как сообщил врач, на неё напали примерно в это же время, так что ориентир – четвёртый, пятый, шестой этажи, с десяти до одиннадцати часов вечера. С чего или с кого следует начать? Ваши предложения? – он снова обвёл коллег взглядом.
  Преподаватели безмолвствовали.
  Итальянка пребывала в состоянии глубокого шока – лёгкого проникновения в её сознание оказалось достаточно. Михаляк на взводе, это Снейп выяснил ещё ночью. Старики – что Назарян, что Горин – хмурились, Шварц, Элиава и Сергеев напряжённо думали – кстати, все пятеро отменно закрывали сознание, и Снейп не стал рисковать. Пока. Траволог перебирал варианты – холодно и равнодушно, будто чистил перо или обрезал кусты, а вот Эрик переживал. Окклюменцией он не владел, более того, даже не заметил чужого присутствия в сознании. Зато Снейп чуть не захлебнулся в переживаниях Йохансона. У него что – тайная любовь к Суворовой?
  Только этого не хватало.
  Остальные тоже мало чем порадовали: везде щиты, везде отчуждённые лица, разве что преподаватель по Уходу переживал, как бы ему не увеличили нагрузку, раз Арина не будет вести уроки.
  Мерлин, даже он не был такой бездушной скотиной!
  ‑ Северус, ‑ подал голос траволог. – А что вы думаете об учениках?
  ‑ К сожалению, именно о них я и думаю, ‑ мрачно откликнулся Снейп. – И у меня даже есть претенденты. Вам что-нибудь говорят имена Эндрю и Лукас? И ещё какое-то…
  ‑ Максим, ‑ выплюнул Сергеев. – Вы их где-то видели?
  Снейп покачал головой.
  ‑ Я слышал, как Арина отчитывала их вчера вечером. Кажется, за драку. Обещала сообщить деканам.
  ‑ Этих троих однажды чуть не исключили, ‑ поджала губы Клара. – Но у нас в очередной раз сменился директор. Запомните, директор: Геллер, Мясников и Гак. Там, где эти трое, вечно что-то случается.
  Знаем мы таких.
  И вечно от них проблемы.
  ‑ Мне объявлять общий сбор? – скривился Снейп. – Или хватит объявления за завтраком?
  ‑ Какое объявление, Северус? – взорвался Йохансон. – Они чуть не угробили преподавателя!
  ‑ Во первых, не факт, что это они, умерьте пыл, ‑ поостудил его Снейп. – А во-вторых, если вы хотите помочь Арине, то предложите свою помощь Бергману или Краснопольскому.
  ‑ Объявите сбор, ‑ примирительно произнёс Горин. – Но только осторожно. Не давите на них.
  Снейп кивнул.
  ‑ Хорошо. В таком случае, все свободны, кроме… Андрей, Клара, Виктор и Кирилл, останьтесь, пожалуйста.
  Йохансон буркнул что-то вроде «за завтраком» и вышел первым.
  Когда кабинет почти опустел, Снейп повернулся к оставшимся четверым коллегам.
  ‑ Друзья, ‑ слово было незнакомое, шершавое, но он не знал, как ещё объяснить им, в каком беспросветном лесу они находятся. – Мне нужен ваш совет.
   
 
   
* * *
   
  Общий сбор оказался бесполезным.
  Колонны студентов в алых мантиях. Шепотки, нахмуренные лбы, беспокойные взгляды. Кое-где – сжатые кулаки.
  Sonorus.
  Иначе в Дурмстранге нельзя – не услышат.
  Снейп был предельно аккуратен в выражениях. Сообщил, что ночью произошло неприятное происшествие, которое может подорвать престиж школы (спасибо, Андрей!). Что было нарушено основное правило Дурмстранга – бороться за своих (спасибо, Клара!). Что преподаватели ищут виновника. Если ночью кто-то заметил отсутствие товарищей по спальне, пусть сообщит преподавателям. Рассказал о заменах на следующую неделю.
  К сожалению, у Арины была огромная нагрузка, так что раскидывать пришлось на всех. Зелья в понедельник Снейп взял на себя. Без отдыха Бергман окончательно озвереет. Впрочем, студентам об этом знать не обязательно. Придут – увидят.
  ‑ Господин директор, а что с профессором Суворовой? – послышался тоненький голосок из толпы.
  Снейп нашёл ученицу взглядом, осторожно прощупал сознание.
  Мимо. Беспокойство за любимого преподавателя. Страх, что не успеет подготовиться к дополнительной нумерологии. А на первом плане – мысли о каком-то мальчике в соседнем ряду: заметит он, как ей идёт красный цвет или нет?
  ‑ Профессор Суворова выясняет, кто причастен к ночному происшествию. В ближайшие несколько дней она будет занята.
  ‑ А профессор Бергман? – не унималась девчонка.
  ‑ Он тоже, ‑ отрезал Снейп.
  У школьницы поубавилось энтузиазма.
  Не любят дети Бергмана.
  Северус тщетно пытался растянуть время – больше вопросов не было. Учеников столько, что никакая Легилименция не поможет, хорошо, если успеешь охватить первый ряд. Снейп приметил давешнюю троицу: студенты стояли в центре толпы и беспокойно поглядывали в сторону учительского стола. Кроме гнева деканов их вообще ничто не интересовало.
  Но тогда кто? Кто?
  И Снейп решился.
  ‑ Я хочу, чтобы вы помнили: Геллерт Гриндевальд начинал с безобидных дуэлей, а закончил нападением на преподавателя. И был исключён. Вы помните, что стало с Геллертом Гриндевальдом?
  Есть!
  Имя Гриндевальда в Дурмстранге вызывало ту же реакцию, что имя Волдеморта в Хогвартсе.
  Дожмём.
  ‑ Сегодня к вечеру я буду знать, кто виновен в ночном происшествии. Поверьте, вам очень повезло, что вы узнали о Гриндевальде из книжек или от родителей. Вам повезло, что не при вас Дурмстранг заработал репутацию долгосрочных курсов непростительных заклинаний. Вы меня поняли?
  Студенты кивали головами – бледные и растерянные.
  Вопрос «что же произошло ночью?» был написано у них на лицах. Северус знал по собственному опыту: нет ничего хуже недосказанности. Потому что именно недосказанность и неопределённость порождают панику.
  ‑ Я не слышу, ‑ он понизил голос до шелестящего шёпота, от которого Лонгботтом начинал кидать в котёл всё подряд. – Вы. Меня. Поняли?
  Громовое «да, господин директор» отразилось от сводчатого потолка и резануло по ушам. В такие моменты Снейп как никогда остро чувствовал процентное соотношение мальчиков и девочек в Дурмстранге. Школьниц было не более четверти – в лучшем случае. И сейчас их почти не было слышно. Зато дисциплина налицо.
  ‑ Сегодня в течение дня я буду в своём кабинете, ‑ уже обычным голосом добавил он. – Жду всех желающих поделиться информацией. Все свободны.
  Он развернулся и вышел из зала. Преподаватели двинулись следом, деканы остались проконтролировать студентов.
  На шестом этаже Снейпа ждал сюрприз: стену возле директорского кабинета подпирал коренастый шатен лет тридцати, с морщинистым лбом, рыжеватой щетиной и ярко-голубыми глазами. Северус замер: с незнакомого лица на него смотрели глаза Альбуса Дамблдора.
  ‑ Господин Снейп? – мужчина отлип от стенки и шагнул навстречу директору. – Меня зовут Игорь Суворов, я брат Арины.
  Северус осторожно пожал протянутую руку – жилистую, с длинными пальцами.
  Такую знакомую. И такую чужую.
  ‑ Здравствуйте. Вас известили?..
  ‑ Профессор Михаляк прислал письмо и портал. Я хотел бы помочь.
  ‑ Разве что нашему зельевару.
  ‑ Бергману? С вашего позволения, я поменяюсь с ним местами. Пусть он ищет студентов, а я сварю для сестры зелье. По-родственному.
  Снейп пожал плечами.
  ‑ Как пожелаете. Но с Бергманом договаривайтесь сами. Вы знакомы?
  ‑ К сожалению, да. Мистер Снейп, у меня к вам есть просьба… Не пригласите в кабинет?
  Снейп распахнул дверь.
  ‑ Прошу.
  Суворов прошёл в директорский кабинет, посмотрел по сторонам и кивнул каким-то своим мыслям.
  ‑ Мистер Снейп, у вас есть список учеников?
  Северус озадаченно кивнул и призвал с полки пухлый журнал.
  ‑ Вы позволите позаимствовать его на полчаса?
  ‑ Мистер Суворов, может, вы сначала объясните суть просьбы? – кисло поинтересовался Снейп.
  У мужчины стало такое лицо, будто ему не повезло с «Берти Боттс».
  ‑ Просьба в том, чтобы посмотреть журнал, ‑ как ребёнку, объяснил он. – Видите ли, это же не просто список, это зачарованные личные дела. Так что… Вы, например, знали, что Элизабет Селвин в середине девяностых сбежала от мужа к французским родственникам, а оттуда направилась в Австрию? В мае девяносто восьмого безутешная чистокровная вдова выскочила замуж за магглорождённого эмигранта из России и стала Елизаветой Зингер. Её пасынок учится в Дурмстранге на втором курсе.
  Снейп осторожно нащупал палочку, но Суворов предупреждающе поднял руку.
  ‑ Мистер Снейп, не стоит. Я прекрасно знаю, кто вы и на что способны. Кстати, об этом знает половина преподавательского состава, но у них хватает такта помалкивать.
  Снейпу показалось, что на него вылили ведро ледяной воды.
  Об этом знает половина преподавательского состава.
  ‑ Кто? – процедил он.
  ‑ Михаляк, Шварц, Сергеев, Назарян, Горин, Краснопольский. Может, ещё Элиава… Я не знаю, я предполагаю, ‑ он выразительно посмотрел на Снейпа. – Они не такие дураки, как вы думаете.
  ‑ Я не думаю, ‑ огрызнулся Северус.
  Суворов снова поднял руку.
  У них с сестрой это семейный жест, что ли?
  ‑ Мы в Дурмстранге, мистер Снейп, ‑ по лицу Суворова пробежала тень. – Половина здешних преподавателей провели детство или юность в тени Гриндевальда, а зрелость – в ожидании Волдеморта.
  Снейп потёр лоб.
  ‑ Ваша сестра тоже знает?
  Суворов только покачал головой.
  ‑ И не пытайтесь залезть ко мне в голову. Я знаком с Окклюменцией.
  ‑ Что вы говорили про Элизабет Селвин? – сменил тему Северус. ‑ Я видел её всего пару раз в жизни.
  ‑ Дело не в ней, ‑ отмахнулся Суворов. – Я пытаюсь продемонстрировать, что контингент здесь разный. И биография у студентов тоже самая пёстрая. Давайте, я отмечу самые проблемные семьи, а потом пойду, сменю Бергмана.
  Снейп кивнул, и Суворов склонился над журналом. Когда он закончил ставить галочки напротив фамилий, Северус задал мучивший его вопрос.
  ‑ И как вы считаете, что думают преподаватели о Пожирателе во главе школы?
  Суворов скривился.
  ‑ Послушайте. Бывший пожиратель по фамилии Снейп героически погиб на войне с Волдемортом. Ему поставили белоснежный памятник и сочинили восторженную эпитафию.
  ‑ Белоснежный? – с отвращением уточнил Снейп.
  ‑ Я условно говорю. Смысл в том, что у Северуса Снейпа ‑ директора Дурмстранга ‑ всё впереди. Так что флаг вам в руки. А я пошёл воевать с Бергманом.
  ‑ Мистер Суворов, ‑ окликнул его Снейп. – Заберите у Арины записи насчёт вашего зелья. Они были у неё, когда она выходила из моего кабинета.
  Суворов замер в дверях.
  ‑ Повторите. Она уходила от вас? И на неё напали в этот момент?
  ‑ Возможно, ‑ неуверенно произнёс Снейп. – Но время примерно совпадает.
  ‑ Начните с учеников ростом метр шестьдесят и ниже, ‑ голубые глаза сузились. – Возле вашего кабинета есть маленькая ниша, но высокий студент туда не влезет, даже сгибаясь. Зато оттуда прекрасно видно лестницу.
  ‑ Откуда вы знаете?
  ‑ Я был нечистокровным честолюбивым отличником. Вам ли не знать, каково это, мистер Снейп?
  Суворов вышел.
  Вам ли не знать?
  Увы. Он знал.
   
 
   
* * *
   
Великобритания, Лондон,
сентябрь, 2003 года
  ‑ Мне плевать, что он занят!
  Дверь распахнулась, впустив поток воздуха, бумажный самолётик и очень злого Гарри Поттера.
  ‑ Есть разговор, ‑ начал он без предисловий и опустился на первый попавшийся стул.
  ‑ Штаб-квартира аврората на другом уровне, ‑ Малфой даже не поднял головы.
  ‑ У меня разговор к тебе, и только здесь мы можем нормально поговорить. Дорогу в аврорат я найду сам.
  Драко вздохнул так, будто все заботы мира легли на его плечи.
  ‑ Quietus. Говори, Поттер.
  ‑ Снейп.
  ‑ Ты сменил фамилию?
  ‑ Речь о Снейпе, ‑ прорычал Гарри.
  ‑ О профессоре Снейпе. Или Северусе Снейпе. Выбирай, что лучше.
  ‑ Лучше маховик времени, ‑ невпопад ответил Гарри.
  Малфой замер.
  ‑ Какой маховик? Поттер, тут у меня не клиника Мунго.
  ‑ Малфой, я знаю, что ты встречался с Гермионой. Знаю, что дело касалось Снейпа и каких-то гермиониных предчувствий. Знаю, что Герм хотела раздобыть маховик и спасти… некоторых наших общих знакомых, но у неё не получилось. Знаю, что она вывернулась, как флоббер-червь, и всё-таки там побывала, но явно недавно. Знаю, что Гермиона познакомилась со странной женщиной по имени Елена, которая на самом деле не Елена, а потом началась вся эта каша. И знаю, что ты что-то знаешь!
  Гарри выдохнул и выжидающе уставился на Малфоя.
  ‑ Всё? – спросил тот.
  Поттер кивнул.
  ‑ А от меня-то ты чего хочешь? – не понял Драко. – Я-то при чём?
  ‑ Малфой, ‑ Гарри скис. – Я хочу узнать, жив ли Снейп. И где я могу его найти.
  Драко побарабанил пальцами по столу.
  ‑ Поттер, я не могу тебе ничего сказать, потому что ничего не знаю. Но в одном я уверен: даже если бы профессор Снейп выжил, из всех живых существ, включая магглов, домовиков и гоблинов, тебя он хотел бы увидеть меньше всего.
  ‑ Но я бы всё объяснил! – возмутился Гарри.
  ‑ Вот, ‑ Малфой наставительно поднял указательный палец. – Потому что ты бы непременно захотел всё объяснить. Поттер, есть вещи, которые нельзя объяснить. И о которых вообще лучше не говорить. И вообще, ‑ Малфой хлопнул ладонью по столу. – Ты отнимаешь моё рабочее время, а я рассуждаю с тобой на отвлечённые темы. Твой школьный учитель умер. Всё. Занавес. Оставь его в покое.
  Поттер замер.
  ‑ Но Гермиона сказала…
  Драко покачал головой.
  ‑ А вот проблема Грейнджер в том, что она всё время что-то говорит. Понимаешь?
  Поттер поморщился.
  ‑ Кстати, ‑ подал голос Малфой. – Я хотел поговорить с тобой насчёт особняка на Гриммо…
  ‑ Заткнись, ‑ мрачно посоветовал Гарри и поёрзал на стуле. – Ты лучше скажи, зачем ты мне сейчас рассказал всю эту соплохвостову ересь про Снейпа?
  ‑ А зачем ты меня вытащил из Выручай-комнаты? – вяло поинтересовался Драко, рассматривая бумаги на столе.
  Гарри замялся.
  ‑ Вот-вот, ‑ так же вяло произнёс Малфой. – Так что иди работать, Поттер. И мне не мешай.

 


SMF 2.0 | SMF © 2011, Simple Machines
Manuscript © Blocweb .