Одна дома и Фанфикшн

13 Ноября 2019, 07:32:46
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Не получили письмо с кодом активации?
Loginza

Одна дома и Фанфикшн » Фанфикшн » Фанфики по миру Гарри Поттера » Гет (Модератор: naira) » [R] [Макси] Харальд Поттер. Огнём и сталью, ГП/ГГ, НМП, Action/AU/Humor +ч2 гл 16 24.09.14

АвторТема: [R] [Макси] Харальд Поттер. Огнём и сталью, ГП/ГГ, НМП, Action/AU/Humor +ч2 гл 16 24.09.14  (Прочитано 10100 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 10. Монстр на свободе   
Смеркалось.
  Харальд топал к домику лесничего, находясь в превосходнейшем расположении духа. Он был лишён несчастья лицезреть эту лоснящуюся приторно улыбающуюся морду и уже втайне предвкушал, как пошлёт Локхарта… в… эээ… на… эээ… к! Да, к МакГонагалл! Когда он поинтересуется, а, какого собственно тролля, Харальд не явился к нему на отработку?
  — Хагрид, привет!
  Лесничего мальчик нашёл сидящим на крыльце своего домика. Тот что-то выстругивал кривым ножом из дерева.
  — О! Привет, Харальд. Чегой ты это ко мне-то в такой час заглянул?
  — На отработку, — бодро ответил Поттер. – Профессор МакГонагалл прислала.
  — Ааа… — протянул полувеликан, но тут же задумался. – Эээ? Какая ещё отработка-то? И чегой-то ко мне? Я ж не профессор.
  — Не знаю. Но говори, что надо делать – меня в помощь прислали.
  — Хм, хм… В помощь, говоришь? Ну, ладно…
  В итоге Хагрид притащил кучу выращенных у него на участке тыкв, и они вместе с Харальдом начали готовить их к близящемуся Хэллоуину, вырезая угрожающие морды. Поттер, призвав в помощь всю свою фантазию – отличную, но болезненную, разошёлся вовсю.
  — Чо-то она у тебя больно страхолюдная, — озабоченно произнёс лесничий, глядя на нечто мегаэпическое, вырезаемое Харальдом на своей тыкве.
  — Так в этом же весь прикол!..
  Эта отработка была, пожалуй, одной из самых весёлых на памяти Харальда, ибо сидеть на крыльце, маяться какой-то ерундой, попивать ароматный травяной чай из гибрида кружки с ведром, и слушать рассказы Хагрида о всякой живности было просто здорово.
  — А опасных зверей в Запретном лесу много? – спросил Поттер.
  — Да полно! Оборотни, акромантулы, кентавры…
  — Кентавры? Но они, вроде бы, разумные?
  — Разумные, да. Но опасные. Что у них там в головах творится – сам Мерлин не разберёт. Про звёзды всё талдычат… Но чего они в следующий миг сделают – никто не знает. Непредсказуемые они, ага. Вот говорит кентавр что-нибудь, говорит… А потом – хлоп! Марс под градусом, Луна в домике, и за лук или дротики начинают хвататься. А стреляют они будь здоров…
  — Но я точно знаю, что драконов в лесу нет.
  — Отчего же нет? Есть, конечно. Только вот далеко… Это же лес – он, почитай, до самого моря тянется… Уж сколько я подле него живу, а один пёс только едва-едва по краешку прошёлся. Ам Монан – горы-то низкие, даже холмы, а не горы, но драконы к северу водятся. Обычные зелёные валлийские, но немало.
  — А ещё рептилии какие-нибудь большие? Ну, змеи там или ещё что…
  — Про Лох-Несское чудовище небось у маглов-то наслушался? – хмыкнул Хагрид. – Не, нету у нас иных больших ящерок – холодно слишком. Дракон – он же теплокровный, вот даже в Шотландии и водится. А змеи там большие – не, это не у нас… Хотя…
  — Хотя? – Поттер моментально насторожился.
  — Давно это было… — издалека начал Хагрид. – Полвека уже, почитай, прошло – я тогда ещё в школе учился… Зверушками разными уже интересовался – в Лес ходил, он ведь тогда Запретным ещё не стал. Просто Волшебным был. А потом как раз та история нехорошая приключилась…
  — Какая?
  — А, ну вы-то не знаете, конечно… Смутное время тогда было – аккурат ещё с Грин-де-Вальдом бились. Опасно, но война-то она где-то там, а у нас в Хогвартсе тихо всё было. А тут – хлоп! Троих студентов какой-то монстр пожрал, а одна и вовсе пропала.
  — Монстр?
  — Сказали – шальная стая оборотней, хотя у нас таких никогда не бывало. И другие звери в лесу в то время куда-то исчезли на время, будто боялись чего-то… И следы я потом находил – такие, как змеиные. Только змея та, походу, с дракона размером была.
  — Так… — задумался Харальд. – А имя той студентки ты не вспомнишь? А то я про её исчезновение уже второй раз слышу…
  — Ну, ты спросил! – хохотнул Хагрид. – Полвека же, почитай, уже прошло! А ты-то, небось, чем на той неделе завтракал уже не помнишь.
  — Так это ж и не завтрак – можно запомнить.
  — Гм, тоже верно… Как же её звали-то? В очках таких круглых, бледная с длинными чёрными волосами… Со Слизерина? Нет, с Рэйвенкло… Рэйвенкло, Рэйвенкло… Лунатичка? Точно, Лунатичка Миртл – так её звали! А имя… Эээ… Джессика? Дженифер? На «джей» что-то… Хоть убей, Харальд – не помню, сколько лет уже прошло.
  Мозг Поттера работал на полную мощностью, но всё услышанное пока что в нём воспринималось с большим трудом.
  — Хагрид, а можешь всё это с самого начала рассказать? – попросил мальчик. — Ну, историю эту, в смысле.
  — Да мрачная эта история и неинтересная… Чего её рассказывать?
  — Ну, пожааалуйста…
  — Ладно, слушай… было это лет полста назад – я тогда ещё в школе учился, аккурат на третьем курсе.
  — А ты не выглядишь на шестьдесят три года… Лет сорок, максимум…
  — Дык, волшебники сами по себе медленнее маглов стареют, а уж великаны – тем более… Особливо те, что помельче ростом, ну как моя матушка, к примеру.
  — Ой, Хагрид, я тебя отвлёк!
  — Что? А, ну да… История, да? Слушай дальше, в общем. За проливом маглы друг с дружкой воюют, юг Англии бомбят, а у нас тут тихо-мирно всё… А потом – хлоп! Надписи кто-то начал рисовать на стенах в школе. Даже вроде как кровью… А там – «смерть грязнокровкам», «слава наследнику Слизерина»… Тьфу, гадость!.. А девчонка та – Миртл, маглорождённая была, но охочая до всяких странностей. И компания ей под стать была – все странные, что-то своё постоянно мутили… Её все Лунатичкой дразнили. А дружков её – лунатиками соответственно.
  — А она?
  — А она ничего так, нормальная ведь была. Ну со странностями своими каким-то, да… Но училась прилежно, вела себя скромно – хорошая девчонка была.  Но, как все тогда говорили – решила вместе с друзьями найти ту самую Комнату Тайн и Наследника Слизерина. Ох, зря, конечно… Сейчас-то уже всем понятно, что им был Тот-Кого-Нельзя-Называть, но тогда…
  — Тёмный Лорд? – уточнил Поттер.
  — Бросил бы ты его так называть, — нахмурился Хагрид. – Так его только Упивающиеся звали…
  — Если я буду называть его по общеизвестному прозвищу, то все вокруг будут икать и бледнеть, — резонно заметил мальчик. – Гарантированно. А если буду называть настоящим именем, это почти всем будет непонятно.
  — Мне не будет… — вздохнул здоровяк. – Как-никак он почти в то же время в школе учился, что и я…
  — И каким же он был в школе?
  — Харальд, неохота мне это вспоминать…
  — Ну, пожалуйста!..
  — Ладно… — вздохнул Хагрил. – Каким был Сам-Знаешь-Кто в школе? Мордред его знает, каким на самом деле. Я на Хаффлпафе учился, он на Слизерине двумя курсами старше – слава Мерлину, не общались между собой. На Слизерине его явно не любили за то, что он был из магловского приюта, другие факультеты недолюбливали за то, что он — слизеринец. А так… даже и не сказал бы тогда, что из него такое чудовище вырастет. Ну, слизеринец. Ну, скользкий. Так их там большинство таких было, есть и будет.
  — А Комната Тайн?
  — А что Комната Тайн?
  — Ты сказал, что теперь понятно, что это он её открыл. А почему понятно-то?
  — Ну, дык больше-то и некому, — логика Хагрида была безупречной. – Кто ещё мог такое злодейство сотворить? Зверя на людей натравлять – самое же чернейшее дело, зверь – он же неразумный…
  — Так… — собрался с мыслями Харальд. – Итак, эта Миртл с друзьями пошла искать Комнату Тайн… и пропала?
  — Типа того. Они пошли в Запретный Лес… Ну, после этого как раз и запретили в него ходить без профессоров. Опасно, дескать. Хотя как по мне…
  — А когда это произошло?
  — Что – когда? – не понял Хагрид.
  — Когда случилась эта история, — терпеливо повторил мальчик. 
  — Ну, из школы я ушёл после пятого, когда СОВ завалил… А это было, получается, за год до того… Да, я на четвёртом курсе был.
  Харальд начал отчаянно ерошить волосы, приводя их в состояние полной анархии.
  Картинка решительно не складывалась. Прямо абсолютно. Все предварительные данные о событиях 1992-1993 годов в школе Хогвартс стремительно сжимались в колбасные батоны и катились по Литлл Спасская-стрит.
  — Хагрид, а ты не доучился в Хогвартсе, да?
  — Ага, после пятого курса ушёл. Учёба мне никогда особо не давалась, да и отец к тому времени уже крепко хворал, вот и я пошёл работать. По заповедникам там всяким… К старости вот решил в школу вернуться.
  Хагрида не выгоняли с третьего курса по подозрению в открытии Комнаты Тайн? Какая-то ерунда.
  — Слушай, а тут акромантулы водятся в лесу?
  — Водятся, куда ж они денутся-то. Правда, сейчас уже осень – их колонии сейчас к зиме готовятся, так что паучков сейчас почти и не встретить.
  — А ты никогда не хотел иметь ручного акромантула?
  — Королеву — да, — мечтательно зажмурился лесничий. – Рабочие-то не умнее пня будут, а вот королева – она почти как ребёнок думать умеет. Но её ж не будешь в одиночку держать – она обязательно колонию начнёт строить…   
  «Нет судьбы, кроме той, что мы творим», — с нотками грусти подумал Харальд.
  Расклад менялся кардинальным образом.
  Итак, вместо возможного боя в условиях замка, в случае чего придётся действовать в лесу. Чем это хорошо? Открытое место, больше пространство для манёвра. Чем это плохо? Открытое место – то же самое применительно и к противнику.  Противник – василиск? Не факт. Но пока что можно ориентироваться на него, пока нет иных сведений. Или, что разумнее – на любого крупного и опасного монстра. Заклинаниями его не обезвредить. По крайне мере, двенадцатилетнему магу-недоучке. Даже если запулить в него «авадой кедаврой» или «бомбардой» толк вряд ли будет – разница слишком велика, всё равно что из пистолета по бронепоезду палить.
  Взрывчатка. Тяжёлое вооружение. Учитывая тактико-технические характеристики Поттера, потребует помощи других лиц, потому как в одиночку он много не утащит даже посредством магии. Опять же кроме самопальной взрывчатки ничего и нет в наличии… Грусть.
  Альтернатива — скрытное проникновение в логово под мантией-невидимкой и точечная операция. Правда, есть опасность, что монстр может и не купиться на оптический обман, предпочитая пользоваться обонянием, слухом или даже вовсе тепловидением.
  Кто Наследник Слизерина? Теперь уже не всё так однозначно. Каждого на наличие подброшенного дневника-хокрукса не проверишь – подозревать придётся всех, даже самых неподозрительных.
  С другой стороны, если вход в Комнату Тайн где-то вне стен Хогвартса – это значительно снижает угрозу для обычных учеников… Одно дело гуляющий по окрестным лесам монстр и совсем другое – тот же монстр, но бродящий по школе.
  Но главное, с чем нужно определиться – зачем кому-то открывать Комнату Тайн? Допустим, ради той же пресловутой Тайны, Которую Нужно Именовать Не Иначе Как С Большой Буквы. Уфф… Первое правило раскрытия преступлений – ищи кому выгодно.
  Кому могут быть выгодна находка древних бесхозных ценностей неопределённо-большой стоимости? Много кому. Кому может быть выгодны нападения на учеников и, соответственно, закрытие Хогвартса до лучших времён? Уже меньше. И наконец, кому выгодно воскрешение Тёмного Лорда посредством комбинации из хокрукса и спрятанных самим Слизерином знаний? Меньше, намного меньше…
  Итак, принимаем за данность факт того, что некто из недобитых Упиванцев решает возродить своего хозяина посредством хокрукса… Увы, сам принцип функционирования этого артефакта так нигде и не был чётко прописан, так что просто примем за факт, что хокрукс нужно уничтожить. Пока что возрождение Тёмного Лорда не нужно абсолютно, пока Хитрый План ещё не подготовлен полностью.
  Меры противодействия? В первую очередь, конечно же… не геройствовать самому. Без толку. Идти в логово монстра в одиночку – круто и пафосно, но, скорее всего, бессмысленно. Против Квирелла шансы пусть даже одиннадцатилетнего, но соответствующим образом подготовленного колдуна смотрелись предпочтительнее. Определяющим было то, что одержимый Квирелл в принципе не мог рассматривать первокурсника в качестве угрозы.
  Монстр же, в отличие от очередной инкарнации зародыша Тёмного Лорда вряд ли будет недооценивать ребёнка, а скорее воспримет его как довольно доступную дичь. Разумность? Если там действительно сидит нечто вроде корваса – исключать нельзя. Согласно преданиям, они были ничуть не глупее тех же драконов. Однако можно ли будет с ним договориться? Не факт, далеко не факт… Тот же Волдеморт был настоящим Наследником Слизерина по крови, а вот Харальд таковым не был. И то же знание парселтанга передалась к нему, по-видимому, после той недоброй ночи… Как? Это уже совсем другой вопрос…
  Одно время Харальд, изучавший все собранные отцом крупицы знаний о хокруксах, даже предположил было, что сам является хокруксом. Ну, мало ли, действительно, что тогда могло произойти…
  Однако же нет – никакой чёткой ауры тёмной магии обнаружено не было. Так что оставалось придерживаться малонаучной версии, что при падении Волдеморта произошла какая-то непонятная фигня. Вот и всё объяснение…
  С другой стороны, если брать…
  — Наконец-то я свободна!..
  — Прости, что? – вынырнул из своих мыслей Харальд, меланхолично ковырявший ножом тыкву.
  — Ась?.. – непонимающе взглянул на Поттера лесничий.
  — Так долго… Так голодна…
  Мальчик помотал головой.
  — Добыча… Еда!.. Не уйдёшь… Не уйдёшь!.. Так долго… Так голодна…
  Голос.
  Холодный, шипящий и совершенно нечеловеческий – даже в голосах змей и драконов было больше тепла. А это был словно скрежет ржавых шестерёнок, слов скрип перемалываемого в пыль стекла.
  Он звучал на парселтанге, звучал как будто бы сразу отовсюду. Шипение – это ерунда, просто мерещащийся внешний атрибут. Парселтанг – это в первую очередь не звуковая, а  ментальная связь, ведь рептилии крайне скверно воспринимают звуки.
  И сейчас жуткий голос змееязычной твари расходился волнами откуда-то со стороны Запретного леса. Страшный. Страшно сильный. Обычную гадюку или ужа Харальд мог расслышать  с расстояния в десяток футов. Питона или анаконду в зоопарке – с полусотни. До этой было намного больше.
  — Кровь!.. Кровь!.. Кровь!..
  Виски Харальд резко сдавило болью, в ушах зазвенело. Прямо как в тот раз, на матче…
  Над Запретным Лесом разнёсся высокий крик, полный боли и отчаянья. На человеческий голос это было не похоже, как не напоминало и звуки зверя.
  — Единорог? – нахмурился Хагрид, откладывая тыкву и нож в сторону. – Что-то недоброе чую…
  И почти сразу же – далёкий, но отчётливый то ли рык, то ли вой, то ли… Это не было ни драконьим или тигриным рычанием, как не было и волчьим воем или кошачьим мявом. Но чудилось нечто древнее в этом звуке… Древнее и бесконечно злое.
  — Монстр на свободе, — меланхолично произнёс Поттер. – И вряд ли он будет отзываться на кличку «Харальд».
  Хагрид неторопливо поднялся с крыльца, вошёл в своё домик и вышел, цепляя на пояс ремень-патронташ с громадным тесаком и засунутыми в гнёзда патронами совершенно зверского калибра. На плече лесничего виднелась и слонобойного калибра старенькая потёртая двустволка.
  — Знаешь, Харальд… Давай беги-ка лучше в замок, а я, наверное, схожу посмотреть, что там шумит…
  — До свиданья и удачи, — мальчика не нужно было долго уговаривать. – Не теряй голову и другие части тела. Возможно это василиск или даже королевский василиск.
  — Учту. Всё, давай, беги уже!..
   
                                                             *          *          *
   
  На следующий день погожие деньки в октябре закончились, и началась натуральная мерзость. Хотя, по правде сказать, шотландская осень в этом году выдалась необычайно тёплой, так что было не особо обидно за ухудшение погоды…
  Однако наступление промозглой осени всё равно никого не радовало.
  Холод и сырость начали проникать в замок, из-за чего добрая половина студентов моментально  подхватила насморк.
  Ещё с утра все были более-менее здоровы, но к обеду число кашляющих и чихающих начало расти, как на дрожжах. Причём острому респираторному заболеванию было абсолютно плевать, что оно поражает хоть и юных, но в перспективе могучих магов, и не делало различий между маглорождёнными и чистокровными.
  Увы, но волшебство всё-таки было не всесильно: в считанные часы срастить перелом или излечить лихорадку – да, для грамотного целителя это не составляло труда. Однако вот банальный насморк так и оставался непобеждённым…
  Не миновали первые симптомы простуды и засидевшегося вчера на улице Харальда, но тот применил испытанный метод профилактики – раздобыл небольшой лимон.
  — Что ты собираешься с ним делать? – подозрительно осведомился не менее подозрительно шмыгавший носом Рон, когда после обеда они сидели в гостиной. Уроков сегодня выставили меньше положенного, так что младшие курсы уже закончили учёбу и были вольны отдыхать.
  — Съем, конечно, — недоумённо ответил Поттер. – Что ещё можно делать с лимоном?
  — Ммм… Но я не вижу здесь чая с которым его можно есть…
  — Лимон самодостаточен в кулинарном плане. Его можно есть и без гарнира.
  В подтверждение своих слов Харальд, насвистывая что-то бодренькое, уселся на диван, достал перочинный ножик, очистил лимон от кожуры, начал разделять его на части…
  А затем начал морщиться, но есть его. Сырым, естественно. Для пущей пафосности.
  Лица окружающих прибрели цвет под стать кожуры поедаемого цитруса.
  — Ударная доза витамина С, — выдавил Харальд. – Безотказное средство.
  — Да я лучше неделю поболею, — Рона аж перекосило от такого зрелища.
  — Это если не лечиться, то болеешь неделю, — авторитетно заявил Дин.
  — А если лечиться? – спросил Симус.
  — То всего семь дней.
  В гостиную вошла Гермиона с объёмистой сумкой на плече, уличном плаще и с мокрыми волосами. Лицо у девочки было явно уставшим.
  Повесив плащ на вешалку около горящего камина, она подошла к дивану, где сидели второкурсники, бросила сумку на пол и с наслаждением потянулась.
  — Ух, и холодно же на улице…
  — А чего ты на улице делала-то? – поинтересовался Финниган.
  — В библиотеку ходила, — ответила Грейнджер.
  — Так можно же и по северо-восточной галерее дойти?
  — Там Филч с домовыми эльфами затеял какую-то масштабную уборку, — поморщилась Гермиона. – Я расслышала только дикие вопли о разбитом стекле и о грязи, грязи повсюду!.. Поэтому решила пройтись по улице…
  Девочка принюхалась и наконец-то обратила внимание на сосредоточенно жующего Харальда.
  — От Рона, что ли, тягой к обжорству заразился? – осведомилась у него Гермиона.
  — Нет, все слышали, а? – быстро произнёс Уизли. – Она меня оскорбила. Обжорой назвала.
  — Я не диетолог, чтобы следить за твоим рационом, — сурово произнесла Грейнджер. – Но забытый вчера на моём эссе сэндвич я теперь тебе буду долго припоминать.
  — Ну, я же не нарочно…
  — О, а если бы ты это нарочно сделал, я бы тебя вообще пришибла…
  — Между прочим, у меня спина болит после того, как ты в меня сумкой вчера кинула, — пожаловался Рон.
  — Обратись к мадам Помфри, — равнодушно ответила девочка. – И скажи спасибо, что в тебя не попала та ваза. А если ты в следующий раз будешь столь же небрежен со своей едой, то я буду точнее в своих бросках.
  — Харальд плохо влияет на Гермиону, — рассмеялся Невилл.
  — Харальд плохо влияет на всех, — вставил Рон. – Но это круто.
  — Да я же душка, — выдавил Поттер, делая колоссальное усилие и сглатывая кусок прожёванной цедры. – Я очень хорошо на всех влияю. Честно-честно.
  — Клоун, — вздохнула Грейнджер.
  — Лимонную дольку, моя девочка? – максимально добродушным тоном произнёс Харальд, протягивая Гермионе кусочек цитруса.
  — И не смей. Называть. Меня. Своей. Девочкой! — сквозь зубы процедила Грейнджер, начав колотить Поттера кулаком по плечу.
  Окружающие дружно рассмеялись, поэтому осталось незамеченным тихо произнесённое Харальдом на парселтанге:
  — Есть разговор. Чуть позже и не при всех.
  — Опять ссоритесь, голубки? – из-за спинки дивана позади Гермионы вынырнула голова Фреда (а, может быть, и Джорджа).
  — Муж и жена – одна сатана, — добавил вторая голова, высунувшаяся поблизости от Поттера.
  — Две сатаны.
  — Две сатаны – это уже толпа.
  – Да что же это такое! – взмолилась Грейнджер. – Меня окружают сплошные шуты и паяцы!
  — Тебя окружают, а ты окружаться не давайся – на прорыв иди, — посоветовал Харальд. – Тем более это же Гриффиндор, кузина – по статусу положено не сдаваться.
  — Лично я считаю, что на нашем факультете должны быть храбрые и смелые студенты, — категорическим тоном заявила Гермиона, сердито тряхнув волосами. – А не безумные и отмороженные.
  — Между прочим, ты тоже на Гриффиндоре, — напомнил Рон. – Так что ты одна из нас.
  — Да не дай Бог! И почему я не на Рэйвенкло?..
  — Хммм… — Уизли картинно наморщил лоб, возвёл очи горе и обхватил рукой подбородок. – Может, потому что Распределяющая Шляпа тебя туда не отправила?
  — Между прочим, она предлагала на выбор Рэйвенкло и Гриффиндор.
  — Выбор? – заинтересовался Невилл. – Никогда о таком не слышал.
  — А она тебе не предлагала Хаффлпаф? – спросил Рон. – Ну, я просто всегда думал, что пока ты там так долго сидел она думала, куда тебя отправить… И Гриффиндор явно был бы для тебя предпоследним местом, после Слизерина.
  — Да я сам до сих пор удивляюсь… — пожал плечами Лонгботтом. – Шляпа действительно очень долго думала, что я уже было начал бояться, что сейчас скажут, что я вообще не подхожу ни на один факультет, и мне нужно будет возвращаться домой. А ведь это так бы огорчило мою бабушку… Вот я и попросил отправить меня хоть куда-нибудь, хоть на Гриффиндор, хоть на… Ну, и не успел я перечислить другие факультеты, как Шляпа и сказала: «Гриффиндор? Возможно, возможно… Что ж, тогда будь по-твоему». И отправила сюда.
  — Прикольно, — одобрительно кивнул Рон. – А мне она просто сказала «Уизли! Опять Уизли!» и тут же отправила в Гриффиндор.
  — А мне она предложила в первую очередь идти на Слизерин, — безмятежно произнёс Харальд.
  Все, кроме него и Гермионы рассмеялись.
  — Хорошая шутка, — ухмыльнулся Фред.
  — Кто сказал, что я сейчас шутил?
  Смех резко утих.
  — Иди ты, — вытянулось лицо Дина. – Тебя реально хотели отправить на Слизерин? Гарри Поттера хотели отправить на Слизерин?
  — Ну да, — Поттер недоумённо обвёл всех взглядом. – Это ж была первая и самая простая проверка. Гермионе Шляпа наверняка сказала, что на Рэйвенкло она достигнет небывалых высот знаний. Мне, что Слизерин приведёт меня к вершинам власти. Не скажу за Герми, но я отказался потому что халява мне не нужна – то что без труда даётся, и теряется тоже без труда. Или ты делаешь себя сам, или за тебя всё делают другие. Выбор – или, или. Когда тебя ставят перед дурным фактом немудрено взбрыкнуться, а вот когда выбор практически равноценен…
  — Это Гриффиндор и Слизерин – практически равноценный выбор? – недоверчиво хмыкнул Уизли.
  — Для меня – да, — пожал плечами Харальд. – Не думаю, что стал бы сволочью только в силу того, что репутация факультета к этому обязывает. Те, кто только на факультетские шевроны и смотрят – вот настоящие сволочи. Вот Гермиона тебе, Невилл, помогала в поезде жабу искать – стал бы ты к ней хуже относиться, если бы она внезапно оказалась на Слизерине и продолжала бы относиться к тебе так же?
  — Наверное, нет, — подумав, ответил Лонгботтом. – Но и дружить со слизеринцами всё-таки как-то…
  — Во-во, — поддакнул Рон. – Брататься со змеями…
  — А если бы я был слизеринцем? – спросил Харальд.
  — Ну, ты – это ты. Ты же не можешь быть плохим, ты же – Мальчик-Который-Выжил.
  — Правда, что ли?
  — Ну да, — кивнул Уизли. – Но если бы ты и вправду попал на Слизерин… Честно – не знаю даже. Хуже бы, наверное, относился, чего уж там… Всё-таки Слизерин же.
  — А ведь профессор Дамблдор говорил об этом и в этом году во вступительной речи, и в прошлом, — произнесла Грейнджер. – О дружбе и единстве между факультетами.
  — А какое может быть единство с теми, кто считает всех кроме себя мусором? – резонно заметил Рон.
  — Они тоже нужны, — сказал Харальд.
  — Нужно сборище интриганов и сволочей?
  — Именно так. Чтобы жизнь мёдом не казалась. Да и без таких сволочей иногда просто никак… А с нашим всегдашним отношением мы сами же толкаем их на тёмную сторону.
  — Ты же сам только что говорил о выборе, — напомнил Рон. – Всякими Упиванцами они становятся сами, по собственному выбору.
  — Если они с самого своего поступления в Хогвартс будут жить с презрением к себе, то естественно у них начнёт копиться злоба и комплексы, — подала голос Гермиона. – Харальд, может, и преувеличивает, но в целом прав. Мы привыкли считать слизеринцев исконным врагом, а они привыкают жить, зная, что все их считают врагами. Ну, и чего им тогда ловить на стороне света, если им здесь не рады?
  — Да вы того же Малфоя в том году вспомните! – воскликнул Уизли. – Это вот к нему я должен был, по-вашему, относиться с симпатией?! Заносчивый сноб, который только и умеет, что хвалиться собственной родословной и деньгами…
  — Ну, а ты чего? – возразила Гермиона. – Обзываться в стиле «сам дурак!» просто, но глупо. Подумаешь деньги – сколько знатных родов со временем разорилось, а сколько худородных — разбогатело.
  — Первые Поттеры, соответствуя фамилии, были горшечниками, например, — вставил Харальд.
  — Во-во. И кичиться своим происхождением может только невежда, который свою родовую историю как раз и не знает. Опять же, Уизли – они ведь наверняка ничуть не менее знатны, чем Малфои.
  — Даже больше, — подтвердил Фред. – Они с материка всего лет триста назад прибыли, а наши уже минимум век к тому времени в Визенгамоте заседали.
  — Отдельные проявления сволочизма не в счёт, — заявил Харальд. – Второй и первый курсы Слизерина ещё относительно вменяемы.
  — Даже Малфой? – иронично произнёс Рон.
  — Даже Малфой. Тот же Забини ходит с непроницаемой мордой, но никогда никого не подкалывал и не задирал – ему оно не нужно. Или Нотт. Тот да, всякие ехидные комментарии постоянно отпускает, но прямо никого не обижал. Гринграсс вообще нормальная – Лаванда с ней вполне по-дружески общается.
  — Учитывая постоянные драки со слизеринцами в прошлом году, странно слышать такие миролюбивые речи от тебя, — насмешливо произнесла Гермиона.
  — Молодой был, — ответил Поттер. – Глупый ещё. Сила – это здорово, но не всё можно и нужно решать силой. Всегда надо исходить из того, что союзник (союзник, но не друг) в будущем может стать врагом, а враг – если уж не другом, то союзником. Победить на этом этапе важно в первую очередь идейно и морально.
  — Ты сказал – на этом этапе, — уточнил Уизли. – Будут и следующие?
  — Конечно, друг мой Рональд. Моя идефикс – восстановление мощи Британской империи в зените её могущества...
  — А тебе не слишком жирно будет? – осведомилась Гермиона.
  — Я не жадный, — скромно ответил Харальд. – Согласен и просто на союзный договор с той же Индией.
  — Какое нам вообще должно быть дело до магловских государств… — пожал плечами Уизли.
  — Вот он — сегодняшний британский патриотизм, — с жалостью взглянул на рыжего Поттер. — У меня отец при всей его ненависти к Великобритании как к государству, больший патриот британского народа, чем большинство британцев.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Интерлюдия 5   
«…всё ещё выясняются. Как заявил пресс-секретарь Министерства магии предварительная версия работающих на месте нападения следователей Департамента — Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть-Вслух погиб от собственного же смертельного заклинания, отразившегося от Гарольда Поттера. Несмотря на кажущуюся фантастичность, подобная версия была подтверждена и одним из ведущих учёных современности — Альбусом Брайаном Вульфриком…»
  Раздался треск разрываемой газеты, а затем ещё и ещё.
  Сидящая в кресле-каталке у горящего камина бледная худая женщина с длинными тускло-рыжими волосами и с перекошенным от ярости лицом разорвала газету на части.
  — Старый урод! — её негромкий голос оказался больше похож на клёкот хищной птицы, чем на звуки человеческой речи. — Политическая шлюха! Да как он посмел!..
  — Лили, тише, пожалуйста! — стоящий рядом высокий мужчина с седыми волосами, доходящими до плеч, бросился к ней. — Тебе вредно пока что так сильно нервничать…
  — Тише? — женщина сорвалась на шёпот. Её буквально колотило. — Ты говоришь мне тише, Рем?
  — Лили…
  — Чёртов паук, — процедила Лили сквозь зубы. — Как он посмел использовать моего сына в своих интригах? Ему было мало того, что мы все плясали под его дудку? Ему было мало этого?!
  В вечернем полумраке сверкнули ярко-зелёные глаза женщины — самое яркое, что сейчас в ней оставалось. Пожалуй, такие глаза как ничто другое подходили к образу ведьмы…
  Ремус Люпин тяжело вздохнул.
  Шокирующая радость от недавнего пробуждения от комы старой подруги уже давно сменилась в душе оборотня тревогой.
  Да, Лили всегда была несколько… импульсивна... Но после всего, что ей пришлось пережить, она проснулась совершенно другим человеком. И Ремус пока что не знал, как именно стоит относиться к этой новой Лили — стоит ли её жалеть, пытаться поддержать или же… бояться?
  — Когда уже придёт этот твой Норд? — буркнула Лили, со свистом выдыхая воздух сквозь плотно стиснутые зубы и пытаясь успокоиться. — Я хочу всё-таки увидеть своего тюремщика.
  — Лили, он тебя спас… — без особой уверенности в голосе произнёс Люпин.
  — Нда? — улыбнулась женщина. — Тогда почему я была здесь, а не где-нибудь в Сент-Мунго? И почему во всех этих жалких газетёнках меня считают погибшей? А, Рем?
  — После нападения Сама-Знаешь-Кого тебе и Гарри могла грозить серьёзная опасность. На свободе ведь оставалось ещё немало Упивающих… Алиса и Фрэнк…
  — Да, — лицо Лили помрачнело. — Лейстренджи? Всегда ненавидела этих придурков. Белла? Вот от нашей Мисс Аристократизм я такого не ожидала, да… Ну, ничего. Они ещё заплатят за это. Все заплатят!
  — Знаешь, ты меня пугаешь, Лили, — всё-таки решил определиться с выбором Люпин. — Где та Лили, что я знал раньше?
  — Где та Лили, спрашиваешь? — женщина неприятно рассмеялась. — А померла та Лили. Газетку дать почитать? Померла, доблестно пав в бою с самим Тёмным Лордом, защищая собственного сына!
  — Хватит, — жёстко произнёс оборотень. — Я понимаю, что тебе…
  — Понимаешь? — снова сорвалась на шёпот Лили. — Правда понимаешь? Правда-правда?
  Люпина прошиб холодный пот. Вот этого он боялся больше всего с того момента, когда увидел находящуюся в коме Лили.
  Что однажды она просто возьмёт и спросит «Дружище Рем, а где тебя носили черти всё это время? Почему обо и моём сыне заботился кто-то абсолютно посторонний? И где Сириус и Джеймс? Почему ты ничего не сделал для них, дружище Рем?»
  От продолжения этой пытки Ремуса спасла открывшаяся дверь и шагнувшая из темноты улицы высокая фигура.
  Лили повернула голову в сторону позднего гостя.
  Высокий — даже выше долговязого Рема, мужчина. Молодой… Наверное. Потому что часть лица была скрыта длинной чёлкой, а вторая обезображена шрамами, среди которых недобро поблёскивал натурально алого цвета глаз. Седые волосы, просторный и длинный чёрный плащ с алой окантовкой.
   Незнакомец сделал несколько размашистых шагов к сидящей у камина Лили, остановился и неожиданно галантно поклонился… Попытался, скорее, потому что складывалось впечатление, что это не человек, а деревянная кукла с плохо гнущимися суставами.
  — Леди Лилиана, — хрипло каркнул красноглазый.
  — Меня редко так называли, — женщина с интересом рассматривала гостя. — Зовите меня лучше Лили.
  — Виктор. Виктор Норд.
  — Думаю, что нам есть о чём поговорить, Виктор, — усмехнулась женщина.
  — О, да, — кривая ухмылка исказила левую половина лица Виктора.
  — Ну, я, пожалуй, пойду… — произнёс Люпин.
  — Нет, Рем, ты, пожалуй, останешься, — не терпящим возражений тоном произнесла Лили.
  — Да, так будет лучше, — кивнул Норд. — У нас нет друг от друга секретов.
  — Правда, что ли? — слегка насмешливо произнёс Люпин.
  — Рем! — возвысила голос женщина.
  — Уточнение, — Виктор снова ухмыльнулся. — Нет такого, что я бы мог сказать только тебе, Ремус, или только вам, Лили. Но есть то, чего я не могу сказать вам обоим… Так. Я, наверное, присяду…
  Норд пододвинул к камину поближе старое кресло, опустился в него, растягивая плащ, и с блаженством медленно вытянул ноги к огню.
  — Я бы тоже не отказалась сейчас погреть ноги, — усмехнулась Лили, поплотнее закутывая колени клетчатым пледом. — Здесь довольно прохладно.
  — Протянуть ноги вы всегда успеете, — усмехнулся Виктор. — Не долго вам разъезжать в этой карете, миледи…
  — А тебе не кажется, что это довольно бестактно? — не выдержал Люпин.
  — Рем, всё нормально.
  — Может, и бестактно… — задумчиво протянул Норд. — Всё-таки в своё время я провёл значительно меньше времени и прикованным к кровати, и разъезжая в инвалидном кресле…
  — Итак, Виктор… — начала Лили.
  — Вас интересует зачем и почему я всё этот сделал?
  — Да.
  — Считайте меня психопатом, — любезно предложил Виктор. — Однако я считаю, что нынешнее правительство Магической Британии… да и немагической тоже ведёт нацию к вырождению. Знаете, я никогда особо не любил жителей Туманного Альбиона… Можно сказать даже ненавидел временами... Однако… нашёлся человек, который убедил меня, что ваша страна имеет право на существование, право на шанс… Шанс стать чем-то хорошим. Но для этого её придётся уничтожить, а затем создать заново. Разрушить этот паршивый грёбанный мир, и построить новый… И в этот раз я начну с Британии.
  — Я не слишком поняла вас, Виктор, — напрямик заявила Лили. — Вы хотите революции? Диктатуры? Политической игры? Вас вдохновляет пример Тёмного Лорда или Дамблдора? Если так, то знайте — мне с вами не по пути.
  — Мне плевать на Дамблдора, — рассеяно ответил Норд. — Мне плевать на Волдеморта. Чего я хочу? Меня часто спрашивают об этом. А я часть отвечаю, что просто хочу справедливости. Для всех. Сильным — право решать, слабым — защиту. Преступникам — наказание, мирным жителям — спокойствие...
  — И как это соотносится с желанием разрушить старый и построить новый мир? — спросил Ремус.
   — Я попал в вашу страну двенадцать лет назад, я прожил в этой стране двенадцать лет. Что я увидел за эти годы? Застой. Стагнацию. Общество, которое физически не способно НЕ рождать Тёмных Лордов. А значит что? Значит — законы социума неумолимы, и вскоре разразится новая война гражданская война… Признаюсь честно — двенадцать лет назад мне было плевать. Плевать на вас всех. Вы могли умереть, всё ваша страна могла кануть в небытие, а я бы просто сказал «вау». Ремус Люпин так бы и влачил жалкое существование страдающего приступами самокопаний оборотня, Лилиана Поттер погибла бы, Гарри Поттер вырос у сестрички Петуньи покорной марионеткой Ужирающегося Дольками, Сириус, Северус и ещё многие померли бы, а Волдеморт всё равно вернулся и в очередной раз нагнул всю эту бесхребетную толпу. В итоге померла бы куча народа, но великое зло снова забороли… И затем бы это повторилось вновь. Круто, верно?
  — И что же изменилось? — Лили решила принять эту странную игру не менее странного человека.
  — У меня не было причин враждовать с Волдемортом… — с неожиданной тоской протянул Норд, глядя в огонь. — Я ведь не рыцарь в сияющих доспехах, я просто оказался в неподходящее время и в неподходящем месте. Знаете, Лилиана… Знаете, я готов был позволить вам умереть. Кем вы были для меня? Никем. Набором букв на страницах… истории. И смертельное заклинание отразилось бы не от вас, а от Гарри, но Волдеморт всё равно бы пал… И всё стало бы так, как должно было идти. Что изменилось — вы меня спрашиваете? Ничего. И всё. Просто Джеймс попросил меня о помощи... Просто попросил. Он не знал кто я, и что я делал в тот час у вашего дома. Знаете, ему ведь тоже было всё равно… Всё равно у кого принять помощь. Знаю, тогда бы он без колебаний продал душу даже Сатане, лишь его семья осталась в живых.
  — С чего это ты решил?
  — Я бы продал, — ровным тоном произнёс Виктор. — За жизни любимой и сына — легко и просто.
  — И тогда… — медленно произнесла Лили.
  — И тогда я, как говорится, обнажил оружие и пошёл вперёд.
  — Смело, но глупо, — серьёзно произнесла женщина. — Волдеморт был непобедим — это все знали. Никто не рисковал сойтись с ним в открытом бою.
  — А я не знал и победил! — рассмеялся Виктор. — Это было непросто, но я уже как-то привык делать то, что все считают невозможным.
  — Похвальба… — скривился Люпин.
  — Необходимость, — лицо Виктора исказилось. — Вынужденная, мать её так, необходимость.
  — Но, похоже, тебе это нравится.
  — Можете считать меня мазохистом или идиотом, но к боли нельзя привыкнуть — её можно только принять, как самого себя. Думаете мне так нравится стрелять и махать мечом?
  Норд расхохотался.
  — Да! Чёрт вас всех побери, да! Мне нравится моя работа!
  В его хохоте неожиданно прорезалась горечь и боль.
  — Но при этом я так её ненавижу… Тебе хорошо, Ремус — тебе особо некого терять.
  — Но мои друзья!.. — натурально зарычал Люпин.
  — Брось, — устало отмахнулся Норд. — Ты оставил их, забившись в свою раковину, так что…
  Подлетевший к нему оборотень легко выдернул несопротивляющегося Виктора из кресла и поднял за груди.
  — Да как ты!..
  — Положи где взял, а? — равнодушно произнёс Норд. — Ты можешь себе лгать, а  вот я не стану. И я тебя сейчас стукну, после чего ты станешь фиолетовым. В крапинку.
  — Рем, — в голосе Лили звякнул металл. — Какого чёрта ты творишь?
  — Он посмел!..
  — …сказать правду?
  Теперь обмяк уже Люпин, опустив Виктора обратно в кресло, а сам бессильно опуская голову.
  — Лили, я…
  — Не нужно оправданий, Рем. Старая Лили тебя бы не простила, новая не может позволить себе отвлекаться на подобное — у меня есть дела поважнее.
  — Тебе тоже хорошо, Лилиана, — с горькой иронией растянулся в кресле Норд. — У тебя был муж, у тебя был сын… А вот я так и не успел произнести перед алтарём «Я беру её в жёны» или услышать, как мой сын говорит своё первое слово... Хреново, верно?
  Виктор закрыл глаза.
  — Всё изменилось, когда я взял Гарри на руки. Знаете, почему я не застрелился ещё двенадцать лет назад? Вовсе не потому, что придумал себе грандиозную цель в жизни. Просто у меня был маленький такой якорь в этом мире и стране, ради которого я всё ещё и живу... Я дал нам цель. Я придумал нам мечту. Я представил себе мир, где не нужно терять любимых, а у детей есть детство. Это мир Гарри Поттера. Министерство может подавиться своим золотом, Волдеморт может засунуть власть себе в задницу, Дамблдор может играть в политику до посинения. Мне это не нужно. Ничего из этого.
  Комната погрузилась в молчание. Лишь негромкий ход старинных настенных часов нарушал тишину.
  — Знаете, Виктор… — негромко произнесла Лили. — Вы не психопат. Или не более псих, чем я сейчас. Я спрошу только одно — что мы будем делать дальше?
  — Самым разумным было бы где-нибудь затаиться, — хмыкнул Люпин. — Но нас никогда не оставят в покое. Другие люди или наши мысли.
  — Всё очень просто, — будничным тоном произнёс Виктор. — Мы планомерно и методично уничтожим чужими руками сегодняшнюю Британию. Вам знакомо понятие Четырёх Всадников Апокалипсиса? Можете примерять на себя их одежды.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 11. Приступить к расследованию   
— Итак, о чём же ты хотел поговорить? — произнесла Гермиона, поправляя завязанный на шее шарф и рассеяно скользя взглядом по тёмной глади озера. — И почему ради этого нужно было тащиться ажно сюда?
  — Начну с конца, — ответил мальчик. — Чтобы не вызвать ни у кого подозрений.
  — Ты Харальд Поттер, уже после первого курса тебя нужно подозревать постоянно и во всём.
  — Хм, пожалуй.
  — К тому же как это может выглядеть неподозрительно, если мы с тобой вдвоём попёрлись чёрт знает куда?
  — Ну, если что, то все просто подумают, что у нас свидание, — равнодушно пожал плечами Харальд, облокачиваясь на высокий и холодный каменный парапет.
  — Кошмар! — пришла в ужас Гермиона. — Всё, я ухожу.
  — Поздно, дорогая, — замогильным тоном протянул Поттер. — Трамвайчики уже спяяят…
  — Можешь не пытаться сразить меня своим изощрённым юмором, — скривилась девочка. — Если тебе нечего…
  — Ладно, шутки в сторону. Про вчерашнее слышала?
  — А что было вчера? — проворчала Гермиона.
  — Где ты была с девятнадцати до двадцати часов? — пристально уставился на девочку Харальд.
  — Это что — допрос? — голос Грейнджер моментально заледенел.
  — Вообще-то это вопрос.
  — И к чему он? Амплуа безумного учёного тебе надоело и ты решил поиграть в детектива?
  — Чего, так сложно ответить, что ли? — картинно надулся Поттер.
  — Ты мог бы задать его нормальным тоном, а не корчить из себя Майка Хаммера.
  — Извини.
  — Ты слишком легко извиняешься! — возмутилась Гермиона.
  — Нужно увеличить сложность извинения? — нахмурился мальчик, а затем просиял. — Да легко!..
  Мальчик неожиданно бухнулся на колени прямо на холодные камни, шустро подполз поближе, обнял Гермиону за колени и запричитал:
  — Простите меня, моя императрица! Простите же! Простите и ответьте! Где же вы были вчера с девятнадцати до двадцати часов!
  — Уйди, уйди от меня! — Грейнджер запаниковала. — Да… Да отпусти же меня!..
  На лестнице, ведущей к набережной, появились две фигуры в чёрных зимних плащах и ало-золотых вязаных шапках. Поняв, что это самые нежелательные персоны, которых только можно было вообразить (Браун и Патил), Гермиона запаниковала ещё больше.
  — Вы разбиваете мне сердце! — Поттер тем временем начал возвышать голос, преданно глядя на Грейнджер снизу-вверх. — Дайте же мне ответ, не мучайте!
  Подружки-сплетницы мило болтали между собой и пока что не замечали развивающееся рядом с ними сногсшибательное шоу, но Грейнджер поняла — ещё чуть-чуть, и на свет появится совершенно чудовищная и невообразимая сплетня.
  — Да в библиотеке, в библиотеке я была! — затараторила девочка, пытаясь отцепить от себя Харальд. — Только отпусти меня и встань ради всего святого!..
  — Да легко.
  Поттер моментально угомонился, встал на ноги и с невозмутимым видом отряхнулся.
  — А что читала?
  — «Большой справочник рун»… — на автомате произнесла девочка, впадая в ступор… а затем натурально взрываясь. — Что это было?! Что это было, я тебя спрашиваю?!
  — Ну, я решил вывести тебя из равновесия и посмотреть на твою реакцию, — хладнокровно произнёс Харальд. — Вроде бы не врёшь…
  Гермиона попыталась пнуть Поттера посильнее, но тот увернулся и от пинка, и от последовавших за ним размашистых ударов руками. Но Грейнджер так увлеклась, что элементарно запнулась и потеряла равновесие. Хорошо ещё, что Харальд успел её поймать, предусмотрительно схватив так, чтобы она не могла его ударить. Пинаться у неё, правда, получалось, но мальчик это стойко терпел.
  — Извини, а? — попросил Поттер. — Ну надо было, честно. Ты хоть и мой друг, но тут такое дело просто…
  — Да какое такое ещё дело?! — рявкнула Гермиона.
  — Тссс! Лаванда и Парвати почти ушли, то можешь привлечь их внимание. Совершенно тебе ненужное, верно?
  Грейнджер моментально замолчала. Харальд её отпустил, и она отошла на пару шагов назад, настороженно глядя на этого мелкого психа.
  — У тебя минута, — ровным тоном произнесла девочка. — Или ты мне всё объясняешь, или ты просто придурок, и я тебя сейчас убью.
  — Есть подозрение, что в школу кто-то пронёс темный артефакт, — отрывисто произнёс Харальд, уже больше ни капельки не дурачась. — Из-за этого Комната Тайн может быть снова открыта и… Гермиона, пожалуйста, дослушай! Это действительно очень серьёзно. Я вчера когда был у Хагрида, то слышал в лесу крик… очень странный и опасный крик.
  — В Запретном лесу много опасных существ — чему же ты удивляешься? — процедила Грейнджер.
  — Я его слышал, Хагрид — нет, хотя слух у него очень хороший.
  — Значит, тебе послышалось.
  — Если бы один раз — то да, значит, просто послышалось. Но я слышал, как кто-то… что-то говорило несколько раз. Очень отчётливо слышал.
  — Слышать голоса — это дурной признак даже в магическом мире.
  — Некоторые голоса мало кто слышит, — прошипел Харальд на парселтанге.
  — Опять ты опять о васи…
  — Ещё кричал единорог. Кричал, как кричат в случае смертельной опасности. Вот это Хагрид уже слышал. И даже, взяв ружьё, пошёл в лес. Хочешь — можем пойти к нему, и он всё подтвердит.
  — Хагрид может быть в сговоре, — фыркнула девочка.
  — Хагрид и тайны — вещи несовместимые, — в тон ей хмыкнул Поттер. — Слушай, Гермиона, меня, конечно, часто заносит, но вот прямо сейчас я говорю всё абсолютно серьёзно. Даю слово!
  — Ты меня не убедил, — на удивление безразлично произнесла Гермиона, отворачиваясь от Харальда и уходя прочь. — И мне уже надоели твои клоунады. Знать тебя больше не хочу, идиот.
  Это решение далось Грейнджер нелегко, но в последнее время Поттер всё-таки стал совершенно невыносим. Если раньше он производил хоть какое-то впечатление серьёзности, то на втором курсе окончательно скатился в какие-то странные игры и увлечения. Либо он действительно всегда был придурком, либо слишком уж привык к придуманной для себя роли… 
  — Ну, тогда остаётся последний довод… — раздался позади уходящей девочки тяжёлый вздох.
  Гермиону схватили за плечо и резко развернули назад. Харальд вцепился ей левой рукой в лицо, сдавливая средним и большими пальцами виски, а затем выхватил правой из-под мантии волшебную палочку, направил её себе в голову и что-то прошептал.
  В глазах и внутри черепа словно бы полыхнула вспышка, что была ярче тысячи солнц, и девочка ощутила, что её словно бы парализовало. Тело стало невесомым, но одновременно почему-то начало падать на землю. Прямо перед ней на неловко выставленные руки упал Харальд, а Грейнджер рухнула следом ему на спину, погребая под собой. Толчок, и тут же голова просто начинает разрываться от невыносимой боли, которая сначала заволокла всё перед глазами туманом, а следом прорезала его короткими вспышками.
   
  Вспышка.
   
  — Наконец-то я свободна!..
  — Прости, что? – я посмотрел на сидящего рядом Хагрида.
  — Ась?.. – непонимающе взглянул он на меня.
  — Так долго… Так голодна…
  Я помотал головой.
  — Добыча… Еда!.. Не уйдёшь… Не уйдёшь!.. Так долго… Так голодна…
  Голос.
  Холодный, шипящий и совершенно нечеловеческий – даже в голосах змей и драконов было больше тепла. А это был словно скрежет ржавых шестерёнок, слов скрип перемалываемого в пыль стекла.
  Он звучал на парселтанге, звучал как будто бы сразу отовсюду. Шипение – это ерунда, просто мерещащийся внешний атрибут. Парселтанг – это в первую очередь не звуковая, а  ментальная связь, ведь рептилии крайне скверно воспринимают звуки.
  И сейчас жуткий голос змееязычной твари расходился волнами откуда-то со стороны Запретного леса. Страшный. Страшно сильный. Обычную гадюку или ужа я могу расслышать с расстояния в десяток футов. Питона или анаконду в зоопарке – с полусотни. До этой было намного больше.
   Кровь!.. Кровь!.. Кровь!..
  Виски резко сдавило болью, в ушах зазвенело. Прямо как в тот раз — на матче…
   
  Вспышка.
   
  …Изготовлять опасную субстанцию я решил не в замке, а в кустах по соседству с пока ещё пустующим стадионом для квиддича. В меру пустынно, но расположено достаточно близко, чтобы долго не идти. Плюс была здесь пара мест, где можно было спрятать взрывчатку на время, пока она не дойдёт до кондиции... Главное избегать влажных и сырых мест, а то ведь АСДТ очень уж гигроскопична...
  Конечно, изготовлять взрывчатку заранее было не слишком удачным вариантом — АСДТ имело тенденцию к слеживанию со временем и потере взрывчатых свойств, но тут уже ничего не поделаешь. Может василиск вообще не нападёт, может, нападёт в конце года, а может — на следующей неделе...
   
  Вспышка.
   
  — Если ты услышишь голоса на парселтанге, — Норд расхаживал взад-вперёд по комнате. — Если появятся зловещие надписи на стенах, кто-то оцепенеет или даже погибнет. Это значит, в школе начал действовать Дневник, и василиск на свободе.
  — Отец, да знаю я уже всё это…
  — Знаешь, но не понимаешь! — возвысил голос Виктор. — Это вопрос жизни и смерти. Никаких игр — или, или. Это не игрушки. И это не как в прошлый раз — тогда философский камень был нам нужен позарез. Чёртов Дамблдор — «Николасу нужно время, Николасу нужно время…» Сказочник сраный. А я не верю, что попал в сказку и тебе не советую — в реальную жизнь мы с тобой вляпались, сын. Очень паршивую и опасную. По самые уши. И тут очень часто взаправду умирают.
  Отец растрепал себе волосы — эту же привычку у него, кажется, и я позаимствовал...
  — Я не буду нарываться, но буду держать ухо востро, — честно пообещал я. — И попробую в случае чего...
  — Я не смогу просто так появиться в Хогвартсе, — устало произнёс Виктор. — Взрослые тебе, скорее всего, не поверят. Если не будет другого выхода, то тебе придётся делать всё самому. И самое главное…
  — Постоянная бдительность. Сделаю, отец, — уверенно говорю я. — Можешь во мне даже не сомневаться.
  — Но помни — только если не будет другого выхода. Ты не должен бояться, но и прыгать в пламя просто так тоже не должен! Ты…
  Норд вздохнул.
  — Я… Прости, я, наверное, ужасный отец. Я не хочу, чтобы с тобой что-то произошло, но…
  — Со мной должно произойти немало, — успокаивающе произношу я. — Клинок будет выкован — мы же всё это обсуждали, верно?
   
  Вспышка.
   
  — И что теперь? — произнёс стоящий около кровати высокий волшебник в серебристой мантии, в очках-половинках, с длинными седыми волосами и окладистой бородой. — Думаете, что сможете справиться с ним?
  — Миром правит любовь, nichtwahr? — криво ухмыляется стоящий напротив него молодой парень с коротко стриженными седыми волосами и с косым шрамом пересекающим лицо от лба до подбородка через правый глаз. Вместо правого глаза у него вставлен вороненый металлический шарик с алой точкой вроде зрачка.
  — Ja, — усмехается старик. — Но, признаться, я всё-таки до сих пор поражён вашей идеей… И всё ещё не могу решить приводит ли она меня в восхищение или внушает ужас.
  — Главное, что мы сделали первый шаг, herr Альбус. Шаг к победе и доверию.
  — Да, после этого, думаю, я могу вам доверять... Но мне хотелось бы знать вот что…
  — Слушаю.
  — Что вам нужно, Виктор? Что вам нужно на самом деле?
  — Справедливость, — криво ухмыляется одноглазый. — И счастье. Для всех. И чтобы никто не был обижен.
  — Ваше понимание общего блага своеобразно… но вполне разумно. Хотя то, что вы подразумеваете под счастьем для всех...
  — Он ещё ребёнок, и в нём нет греха.
  — Согласен. Главное, чтобы он не повторил ошибок…
  — Из волков вывели волкодавов. Волка победит волкодав, а не покорная овца.
  — О, да, вы были весьма убедительны… — мягко рассмеялся старик. — Что ж, время всё рассудит за нас.
  — Время решит за нас, — эхом откликнулся одноглазый.
   
  — Ты идиот, Харальд... — простонала Гермиона, вяло ворочаясь на лежащим под ней Поттером. — Самый настоящий... Тебе ещё слишком рано пользоваться ментальной магией... Ты мог сжечь мозг и себе, и мне...
  — Но ты видела? — вяло донеслось снизу. — Ты ведь видела?
  — Что именно?
  — А я тебе что, несколько воспоминаний передал?
  — Несколько, — не слишком уверенно произнесла Грейнджер. Увиденное стремительно таяло в её памяти — оставались лишь самые яркие моменты из самых первых воспоминаний. — Но откуда?..
  — Не спрашивай, — Харальд кое-как начал подниматься, попутно помогая Грейнджер тоже встать. — Меньше будешь спрашивать — меньше вранья услышишь.
  — А ты не ври, — предложила Гермиона, буквально повисая на плече приятеля — увы, но волшебник-недоучка хоть и умудрился исполнить крайне сложное заклинание мыслесвязи, но исполнил его достаточно паршиво.
  — Скажи, ты веришь в пророчества? — слабо произнёс Поттер, кое-как ковыляя в сторону замка фактически с подругой на себе.
  — Нет, — фыркнула Грейнджер. — Предсказания как наука не внушают мне доверия.
  — Я тоже. Но среди всего этого хлама, типа некромантии или хиромантии, иногда всё-таки попадается что-то дельное.
  — И что же?
  — Знаешь, почему Волдеморт пытался меня убить?
  — Поттеры были одним из видных родов аристократии, которые не приняли идеи Того-Кого... Волдеморта, — заученно произнесла Гермиона, сильнее вцепляясь в мантию Харальда и вяло перебирая ногами. Во всём теле была страшная слабость, а голову то и дело простреливало вспышками острой боли. — Поэтому их... Прости.
  — Истребили, — спокойно закончил Харальд. — Поэтому у меня нет ни бабушки, не дедушки, ни других близких родственников. Чёрное Восстание перешло в позиционную стадию, и всё стало зависеть от решения пока ещё держащих нейтралитет семейств. Министерство уговаривало и убеждало, Волдеморт — запугивал. Поттеры были выбраны в качестве показательной жертвы в акции устрашения. Но ты не думала, почему в тот раз Волдеморт попёрся убивать последних Поттеров лично и к тому же решил убить даже меня, чем вообще-то никогда не занимался? Да, Упивающиеся и их предводитель творили много преступлений, но умышленных детоубийств за ними до того времени не числилось...
  — Гммм... — замялась Грейнджер. — Если честно — нет, не думала.
  — Открою секрет — тебе открою. Будешь в числе тех, кто знает больше официальной легенды — таких в стране можно пересчитать по пальцам. И даже всего одной руки.
  — И что же это за секрет?
  — В отличие от тебя, о мой скептически настроенный ассистент, — хмыкнул Поттер. — Лорд Волдеморт верил в пророчества и прочую хрень. И существовало пророчество, согласно которому в конце июля родится ребёнок, который будет предначертан стать его смертельным врагом. Как там?.. "И ни один из них не сможет жить спокойно, пока жив другой".
  — Какой идиотизм... — простонала Гермиона. — Великий и ужасный Тёмный Лорд поверил в такую чушь...
  — Кстати, вообще-то пророчество можно было истолковать по-разному, и убивать меня или умирать самому для его исполнения вовсе не требовалось... Однако суть не в этом.
  — А в чём же тогда?
  — В том, что Волдеморт фактически своими же руками сделал пророчество РЕАЛЬНЫМ. Было сказано, что Тёмный Лорд сам отметит его как равного себе, то есть признает своим противником — и Волдеморт выбрал именно Гарольда Поттера, хотя кандидатов было несколько. Он выбрал противника и тем самым признал его равным себе. Было сказано, что один сокрушит другого — и древняя магия стала причиной падения Тёмного Лорда.
  — Волдеморт поверил в пророчество, исполнил его, и из простого набора слов оно стало реальностью — это ты хочешь сказать?
  — В принципе, да.
  — И какое же это отношение имеет к происходящему здесь и сейчас?
  — Можешь считать, Гермиона, что есть пророчество об открытии Тайной Комнаты и о высвобождении скрытого в ней ужасного монстра, который начнёт убивать.
  — А если мы не поверим в это пророчество? — слабо усмехнулась Грейнджер. — Ведь если мы не поверим в него и не станем его исполнять — оно не станет реальным, верно?
  — А мы здесь и ни при чём, — серьёзно ответил Харальд. — Это пророчество о Наследнике Слизерина, поэтому важно лишь то, что в него верит этот самый Наследник. Всё зависит от него.
  — И кто же тогда этот Наследник? — спросила Гермиона. — какой-нибудь слизеринец? Малфой, например?
  — Я уже ни в чём не уверен, — признался Поттер. — Прости, но сейчас даже ты под подозрением.
  — Я гриффиндорка! — гневно возразила Грейнджер.
  — Ты — змееуст.
  — Ты тоже.
  — Седьмая заповедь Рональда Нокса — детектив не может быть преступником. А я сейчас — детектив.
  — Нда, тебе действительно надоело играть в безумного учёного и ты перекрасился в безумного детектива...
  Несколько десятков футов юные маги прошагали молча.
  — Что же нам тогда теперь делать? — наконец спросила Гермиона.
  — О, так ты теперь мне веришь? — насмешливо поинтересовался Харальд.
  — Я исхожу из худшего варианта, что тебе всё это не почудилось, так что лучше подстраховаться... Ну, что? Что будем делать?
  — Мы должны понять, кто такой Наследник Слизерина и нейтрализовать его. Лучше с помощью взрослых, на крайний случай — сами. Уничтожим монстра или загоним его обратно в Тайную комнату и запечатаем её понадёжнее.
  — Им может оказаться кто угодно... — тоскливо произнесла Грейнджер. — А я не люблю детективы...
  — Аналогично, ассистент. Поэтому будем действовать как умеем — как учёные и как боевики.
  — Звучит не слишком обнадёживающе…
   
  *          *          *
   
  — Хагрид, открывай! Харальд пришёл, — не рискнув стучать по монументальной деревянной двери, Поттер пнул её ногой.
  — Не пинай, — поморщилась Гермиона. — И не ори так.
  — Извини.
  Головная боль у обоих волшебников так и не проходила, чему виной было крайне корявое исполнение непростого заклинания. Хотя они ещё легко отделались — магия памяти изучалась лишь на старших курсах, а всяким недоучившимся второкурсникам её не доверяли.
  Если бы долгие разглагольствования, как и почти всё сейчас, не усиливали головную боль, то Гермиона ни за что не упустила бы такого шикарного шанса пилить и капать на мозги Харальду. Но, увы…
  — Может, его дома нет? — вслух произнёс Поттер, ероша волосы.
  — Может, и нет, — прогудели из-за угла.
  Грейнджер от неожиданности ойкнула, Харальд отреагировал более конструктивно — отпрыгнул в сторону, достал палочку и заозирался по сторонам.
  Однако тревога в целом оказалась ложной — это был всего лишь Хагрид. Оказывается, несмотря на крайне внушительные габариты, лесничий в случае чего мог двигаться на удивление бесшумно.
  — Чего ходите? — не особо приветливо произнёс здоровяк вместо приветствия. — Лучше бы в замке сидели.
  — А что, опасно? — моментально — даже быстрее Харальда, среагировала Гермиона.
  — Гм, — полувеликан смутился, поняв, что сболтнул лишнего. — Да не… Ну, просто… Это… Как бы… А чего пришли-то, а? На отработку опять, что ли?
  — А разве к вам присылают учеников? — спросила Грейнджер. С Хагридом она была знакома мало, но предпочла на всякий случай говорить вежливо.
  — Ну, как выяснилось — могут, да…
  — Я насчёт вчерашнего, — прямиком заявил Харальд, убирая палочку.
  — Да нормально там всё, — отмахнулся лесничий.
  — Это был единорог?
  — Да нормально там всё.
  — А кто второй был? Такой внушительный рёв был…
  — Да нормально там всё, — как заведённый, повторил Хагрид.
  — Хагрид, — лесничий сейчас мог вызвать подозрение у кого угодно, не то что у вечного скептика — Гермионы. — Вы что-то недоговариваете.
  — Это… Ну, как бы, директор сказал никому не говорить. Вот.
  — А мы никому и не скажем, — заявил Поттер.
  Подобная логика явно поставила Хагрида в тупик.
  — Да нормально там…
  — А что именно там нормально? — подключилась Гермиона.
  Здоровяк тяжело вздохнул.
  — Ладно, пошли в дом.
  Гриффиндорцы переглянулись и проследовали за полувеликаном. Как оказалось, дверь была незаперта, просто открыть её явно было не по силам двенадцатилетним детям. Да и двадцатилетним, наверное, тоже не особо…
  От цепкого взгляда Харальда не укрылось, что от сброшенной с плеча двустволки лесничего отчётливо пахнет горелым порохом. А от взгляда Гермионы уже в свою очередь не ушло, что в доме Хагрида царил кошмарный беспорядок.
  — Ладно, в общем так, — Хагрид присел на монументальный дубовый стул, который жалобно скрипнул, и блаженно вытянул ноги. — Может, так хоть всяких сорвиголов убережём. Запоминайте сами и прочим сорванцам передайте, вроде этих рыжих близнецов — в лес не соваться…
  — Я не сорванец, — довольно вяло возразила Гермиона.
  — А мы и так особо туда не ходим, — добавил Харальд.
  — Думаю, и Дамблдор скоро всем об этом скажет, так что… В общем передайте, чтоб лишний раз по территории не болтались, а то…
  — А то — что?
  — Завелось что-то в Запретном лесу, — вздохнул лесничий. — Зверь какой-то — непонятный и большой.
  — Единорог?..
  — Померла. Не знаю даже, кто на такое злодейство способен-то… Единорог — он же зверь чистый и добрый, на него даже оборотень или дракон не покусятся. Его убить — грех большой совершить. А если крови выпить, то вообще навечно проклят останешься.
  — Кровь единорога? — спросил Харальд.
  — Единороги — одни из созданий, которые сильнее всего напитаны естественной магией, — произнесла Гермиона. — Их волосы идут на производство волшебных палочек, толчёный рог имеет огромное значение в алхимии. А кровь — это декокт невероятной чистоты. В древности многих смертельно больных поили кровью единорогов, что позволяло спасти даже смертельно раненых. Но взамен этого кровь начинала разрушать организм — человек на ней мог жить теоретически неограниченно долго, но страшно деградировал физически и морально…
  — Кощунство это! — в сердцах грохнул кулаком по столу Хагрид. — Нельзя такие злодейства творить, никак нельзя!
  — Значит, какой-то монстр убил единорога, — подытожил Харальд. — Кто бы это мог быть? Я не очень хорошо знаю магическую зоологию… Гермиона? Хагрид? У единорогов есть естественные враги?
  — Человек, — ответила Грейнджер.
  — А кроме? Человек даже сам себе — самый страшный враг.
  — Нет таких, — мотнул головой лесничий. — Ну, или я о таких не знаю. И Сильванус, ну профессор Кетллберн — тоже. Но кто-то… что-то единорога всё-таки убило. Причём, ещё и…
  Хагрида передёрнуло от отвращения.
  — Ну… Как бы вам это сказать-то?.. Поели его, в общем.
  — Сильно? — спокойно просила Грейнджер. — Отпечатки челюстей есть?
  — Что-то большое и зубастое. Если б не знал, то сказал, что это кто-то побольше дракона. Может, какая-нибудь сотворённая образина ещё со времён войны с Сами-Знаете-С-Кем? Джагсона того же за его мерзости даже Мастером зверей звали… Обычный зверь, даже волшебный, на единорога никогда бы не напал.
  — А если его заставили? — спросил Поттер.
  — Это как?
  — Ну, можно или нет так себе подчинить какого-нибудь хищника, чтобы натравить его даже на единорога?
  — Ну ты и сказал, Харальд… Это ж какую силищу иметь-то надо? На какого-нибудь захудалого валлийского зелёного надо полдюжины неслабых волшебников, чтоб его успокоить. Или сонного зелья в него почти пинту влить…
  — Ну, а всё-таки?
  — Не знаю, — вздохнул здоровяк. — Я ж не шибко сильный маг, так что не знаю даже.
  — Ситуация… — протянул Харальд, вороша волосы. — А можешь сказать, где ты нашёл мёртвого единорога? Чтобы точно знать куда не соваться.
  — А ты точно туда не пойдёшь? — с подозрением в голосе осведомился лесничий.
  — Да я ещё, как бы, пожить хочу. Я дурак, но не настолько.
  — Полосу сухих деревьев знаешь в двух милях к северо-востоку?
  — Там ещё валун такой здоровенный типа обелиска из земли торчит?
  — Ага. Так вот от него и ещё пара миль вглубь леса.
  — Не, я так далеко никогда не заходил…
  — И правильно. Сегодня вот ещё сигнал кентаврам подал, чтобы, значит, встретиться и перетолковать — вдруг чего они знают?
  — Ладно, ну мы тогда, наверное, пойдём… Да, Гермиона?
  — Угу.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 12. Дуэльный клуб   
В Гостиной Гриффиндора сейчас находилось лишь двое студентов, что ещё не расползлись по спальным расположениям.
  — ...неверно считать василисков змеями — на самом деле они являются куда более древним семейством, — монотонно бубнила себе под нос Гермиона, уткнувшись в книгу. — Наряду с крокодилами и ныне вымершими птерозаврами и динозаврами, они являются представителями архозавров. В качестве ключевого отличия василисков от змей можно назвать строение их челюстей, которые не являются раздвижными и усеяны десятками зубов, достигающих четырёх дюймов в длину... О, Боже!..
  Грейнджер закатила глаза, вытянулась в кресле и надела раскрытую книгу себе на голову.
  — Сейчас помру, — выдавила девочка.
  — Рано нам ещё с тобой помирать, кузина, — философски заметил Харальд, что-то вырисовывая на листе бумаги. — Нам с тобой нужно ещё спасти весь этот мир... тьфу. Ну, в нашем случае — всего лишь магическую школу.
  Гермиона не соизволила отреагировать даже на крайне раздражающую её «кузину».
  — Одиночная особь столь крупного вида никак не могла прожить тысячу лет, — буркнула девочка из-под книги. — А более-менее крупную популяцию уже давно бы заметили.
  — Скажи это фанатам Нэсси, — хмыкнул Поттер.
  — Не люблю иметь дела с фанатиками. Кстати, ты как раз — фанатик, поэтому я и не люблю иметь с тобой дел.
  — Но ведь имеешь?
  — Так приходится же...
  Книга съехала с головы девочки и плюхнулась к ней на колени.
  — Может, пойдём к МакГонагалл? — тоскливо предложила Грейнджер. — Или сразу к Дамблдору?
  — Ну, и что бы ты сделала на их месте, когда к тебе бы прибежала пара второкурсников и начала рассказывать о том, что школе угрожает монстр?
  — Баллы бы сняла.
  — Во-во.
  — Мрак.
  Гермиона устало потёрла глаза.
  — Кстати, что за темномагический артефакт?
  — Дневник, типа твоего, — ответил Харальд. — Чёрная кожаная обложка, пергамент внутри, имя «Том М. Реддл» — снаружи.
  — Том Реддл... Подожди, подожди! Ты хочешь сказать...
  — Тссс! — громко зашипел Поттер. — Не так громко. Давай называть его... Ну, допустим, Тор.
  — А чего не цилиндр? — съехидничала Грейнджер.
  — А Луна бы вспомнила не фигуру, а скандинавское божество, — заметил Харальд.
  — Я — не Луна, — насупилась Гермиона. — Тор — потому что Том Реддл?
  — Ага. Здорово, правда?
  — Гениально, — кисло произнесла девочка. — Обожаю анаграммы. Но каким образом...
  — Просто примем за данность, что, возможно, ещё с момента своей учёбы в школе Тор оставил кое-что мерзкое в этих стенах. И я говорю вовсе не о забытых в спальне старых носках.
  — Как можно вычислить местонахождение этого артефакта?
  — Он потребует носителя. Установит связь и начнёт высасывать жизненную силу. Чем сильнее будет становиться, тем больше возможностей получит. В итоге сначала начнёт время от времени подчинять своей воле носителя, а затем выпьет все силы и воплотиться в виде материального существа.
  — Очень надеюсь, что ты это всё прямо сейчас придумал. Ну, или перед ужином.
  — Потому что в противном случае это будет слишком опасно?
  — Потому что в противном случае это будет звучать, как сценарий к дешёвому фильму ужасов, — отрезала Грейнджер.
  — Ох уж этот мне скептицизм... — рассмеялся Харальд.
  — Тем и выживаю. Ладно, будем считать, что это просто что-то вроде Кольца Всевластья — мощное, страшное, опасное и непонятное. Получается, он у Наследника Слизерина?
  — Согласно моей теории, у кого он — тот и Наследник Слизерина.
  — Поясни, — нахмурилась Гермиона.
  — Ну, смотри... — начал объяснять Харальд. — Есть информация, что самым настоящим, но в то же время и самым последним потомком великого и ужасного Салазара Слизерина был именно Вол... Тор. Поэтому он и был Наследником Слизерина, который полвека назад нашёл и открыл Комнату Тайн. Но! Насколько мы знаем, у Тора детей или прочих кровных родственников не было. Так что теоретически род Слизерина должен был оборваться именно на нём. Но не оборвался. Поэтому я считаю версию о Кольце Всевластья очень верной — за неимением настоящего хозяина, кольцо пытается вылепить нового из подручного материала.
  — Голлум был не особо похож на новое воплощение Саурона, — хмыкнула Грейнджер.
  — Так он кем был раньше? Довольно слабохарактерным хоббитом. А представь, если бы Боромир действительно начал использовать силу Кольца? Ну, возродилась бы Тёмная Империя, только уже не с орками, а с людьми и столицей в Минас-Тирите...
  — Во-первых, это просто твои фантазии, а во-вторых, как этот артефакт может... ммм... вылепить нового Наследника? Для этого в нём, как и в Кольце, должна быть заключена частичка самой сущности Сам-Знаешь... Волде... Тора.
  — А если предположить, что это так?
  — А тебе не кажется, что пока что ВСЕ свои рассуждения мы строим исключительно на подобных допущениях? — не выдержала девочка. — У нас же нет ни одного прямого факта — одни сплошные косвенные данные и прочая чушь!
  — Вот поэтому и фантазируем, потому что нет прямых фактов. Но верь мне — мы на верном пути.
  — И почему я должна тебе верить, Гарольд Поттер? — взвилась Гермиона, но почти сразу же угомонилась. — И почему я тебе всё-таки верю? Это же иррационально!
  — Напротив, совсем напротив! — хитро подмигнул Поттер. — И, наконец, мы переходим к самому главному — личности Наследника.
  — А как по мне, главное — это гипотетическая Комната Тайн. Найдём её — и Наследник должен будет непременно объявиться.
  — А если мы этим лишь спугнём его? И подконтрольная злой воле личность продолжит разгуливать на свободе.
  — Харальд, тебе не идёт высокий слог, — рассмеялась Грейнджер, но тут же посерьёзнела. — Хорошо, переходим к Наследнику... Кем он может быть?
  — Да кем угодно, — тяжело вздохнул Поттер. — Причём, что наиболее вероятно — это такой же студент, как и мы. Ну, может, старшекурсник разве что.
  — Почему не учитель? С точки зрения логики захватить более сильного носителя выгоднее.
  — ...и тяжелее.
  — Гм, пожалуй, — девочка задумалась. — Какие могут быть признаки того, что человек находится под чьим-то влиянием?
  — Постоянный майнд-контроль был слишком заметен, думаю... Допустим, тёмная воля берет управление на себя лишь время от времени. Так что носитель должен либо страдать лунатизмом, либо испытывать провалы в памяти.
  — В школе сотни человек. Тем более мало кто будет отвечать честно на такие странные вопросы. Может, попробовать засечь сам артефакт? Должен же он фонить тёмными эманациями?
  — А если он хорошо экранирован? Не думаю, что Хогвартс не защищён от проноса чего-то откровенно подозрительного...
  — Тогда, может, и никакого артефакта нет? — усмехнулась Грейнджер.
  — Может, и нет. А, может, и есть — то, что мы не знаем о существовании подобного, вовсе не означает, что этого не существует.
  — Какая-то иезуитская логика... — поморщилась Гермиона.
  — Это называется Доказательством Дьявола. Я могу доказать другому существование Дьявола просто призвав его, а вот мой оппонент не сможет доказать его несуществование, потому что не сможет обшарить каждое место в мире, где Дьявол может прятаться.
  — А, точно, вспомнила... Только вообще-то это называется не Доказательство Дьявола, а аргумент к невежеству. Наше незнание не может служить доказательством истинности или ложности какого бы то ни было явления.
  — Ты рассуждаешь в рамках дедуктивной логики, в то время как у нас сейчас скорее судебное разбирательство. А презумпция невиновности — это как раз область корректного применения Доказательства Дьявола, ведь пока не доказано обратное, подозреваемый считается невиновным.
  — Чего?! — вытаращила глаза Грейнджер. — Сейчас даже я тебя вообще не поняла! Ты где таких слов-то нахватался, а?!
  — Гм, — смутился Поттер. — Сам не знаю. Нашло что-то, наверное... Может, вернёмся к дальнейшим нашим мероприятиям?
   
  *          *          *
   
  — Поттер, — недовольно поджала губы школьная медсестра, глядя на невинно топчущегося перед дверь в лазарет мальчика. — Что на этот раз? Порезы, ожоги?
  — Вот, — Харальд показал абсолютно чёрную кисть левой руки.
  — Мерлин Великий! — ахнула женщина. — Да где ж тебя угораздило подхватить этот ужас? Нужно немедленно сообщить директору...
  — Мэм, — слегка смутился мальчик. — Да это просто новый состав несмываемых чернил... Может, хоть у вас есть чем это оттереть?
  Мадам Помфри окинула Харальда ледяным взглядом.
  — Иди за мной.
  Поттер послушно потопал следом за медсестрой.
  Собственно, изначально новый состав несмываемых чернил был экспериментальным вариантом невидимых чернил, которые можно было прочитать лишь при освещении их чем-то вроде магического «люмоса». Увы, но не все эксперименты Харальда проходили как нужно и давали ожидаемый результат...
  Спустя минут пять Поттер сидел на кушетке, болтал ногами и оттирал тряпочкой, смоченной в какой-то едко пахнущей дряни, руку. Чернила, кстати, вышли на совесть и сопротивлялись дряни до последнего.
  Попутно Харальд размышлял, где можно было бы применить своё новое изобретение. Пока что ничего более разумного, чем пометить этот суперской краской Локхарта в мозг не приходило. Ходячий гламур, покрашенный в радикально чёрный цвет... Мечта! Большому кораблю — адекватных размеров айсберг.
  Неожиданно в лазарет ввалились полдюжины старшекурсников откуда-то с Рэйвенкло, если судить по шевронам на мантиях и их оторочке, которые тащили на себе пару находящихся в отключке софакультетчиков.
  — А где мадам Помфри? — поинтересовался самый высокий и старший из них.
  — У себя, — мотнул головой в сторону личного кабинета медсестры Харальд. — А что с вашими приключилось?
  — Фиг знает. Нашли в коридоре в отключке.
  — А «энервейтом» пробовали их в чувство приводить?
  — Эй, малой! Не дурнее тебя будем. Подвинься, кстати.
  На кушетку к Харальду были сгружены двое рэйвенкловцев, находящихся в отключке, а их приятели всё той же гурьбой зашагали к мадам Помфри.
  Поттер бросил на бессознательных школьников рассеянный взгляд... Который моментально стал напряжённым прищуром.
  — Лицевая мускулатура расслаблена... Отсутствие реакции на привычные реанимационные чары... — пробормотал себе под нос мальчик, вспоминая читанную когда-то методичку и оттягивая одному из парней веко. — Зрачки расширены, кровеносные сосуды увеличены... А не «обливэйтом» ли вас, братцы, приложили, случаем?
  Кто-то орудует в школе мощным заклинанием, стирающим память? Это настораживает... Да нет — это до чёртиков настораживает и даже пугает.
  Это следы Наследника, или же просто кто-то очень сильный, умный, но в  то же время глупый, раз имеет неосторожность применять столь опасные заклинания в Хогвартсе?
  Или всё-таки не глупый? Убийство или исчезновение привлекло бы куда больше внимания, чем кратковременная потеря памяти... Тем более, за сколько там рассеиваются следы обливэйта — меньше суток, кажется?
  Обо всём этом нужно подумать...
  — Да, определённо стоит обдумать всё это... Но в более располагающей обстановке, где не так воняет больницей, — вслух произнёс Харальд и заметил, что нечаянно оставил на лице рэйвенкловца чёрные следы от чернил. — И оттереться я тоже где-нибудь в другом месте смогу.
  Но перед тем как слинять из лазарета не удержался и нарисовал пальцем обоим школьникам шикарные усы.
   
  *          *          *
   
  — Что за шум? — поинтересовался Поттер, подходя к толпящимся вокруг доски объявлений в Большом Зале школьникам. — И раз есть шум, то почему нет драки? Непростительная оплошность...
  — Драка будет, — пообещал Симус — Смотри, Харальд! Вечером открывается Дуэльный клуб!
  — Ммм... — Мальчик-без-Шрама задумчиво взъерошил волосы, вспоминая всё, что он знал о дуэлях. Кодексы там всякие... Геттисбергский или как там его?.. — И в чём прикол этого клуба? Мы будем там драться?
  — Написано, что будут учить настоящей боевой магии...  — взволнованно произнёс Невилл. — Почти настоящие дуэли там всякие...
  — Боевая магия и дуэли? Хмм...
  Харальд снова задумался. Что такое дуэль он знал и понимал. Что такое боевая магия — тоже. И соотносилось это примерно так же как современное спортивное фехтование на жестяных шпажках и средневековое рубилово с применением алебард, двуручных мечей и прочих прелестей ближнего боя.
  Всё, что он знал, категорически заявляло ему, что дуэли — это спорт. А в настоящем бою никто не будет сражаться один на один. Твой товарищ сцепился с врагом? Бей врага в спину, пока он занят, и тем самым поможешь другу. Когда стоит вопрос жизни и смерти не до красивых, но глупых атак в стиле кавалеристов Лёгкой Бригады...
  — Интересно, кто будет председателем? — спросил Симус. — Говорят, Флитвик в молодости взял несколько кубков на Чемпионате Европы...
  — А может сам Дамблдор? — возразил Дин. — Он куда более сильный волшебник, чем Флитвик — это факт.
  — Кстати, а на кой ляд этот клуб вообще нужен-то? — поинтересовался Рон.
  — Если лень идти — так и скажи.
  — Не, я не о том, — покачал головой Уизли. — Ну, сами смотрите — у нас же ЗОТИ есть для всякой там самообороны, так? А зачем тогда ещё и какой-то Дуэльный Клуб? У меня никто из братьев не рассказывал о таком.
  — Ну, может, это что-то вроде факультатива...
  — Факультативы — они ж для ботаников, кого профессора лично выбирают. А тут приписку внизу видали, а? «Первый курс не допускается. Для второго и третьего курсов — явка обязательна». Ерунда какая-то.
  — А Рональд-то дело говорит, — протянул Харальд. — Действительно как-то оно странно...
  Уизли моментально надулся от важности. В учёбе или спорте блистать не получалось, но и без этого можно было быть умным. И в отличие от всяких там зубрилок Пай-девочек не только в учёбе!
  — Но заглянуть стоит, — вынес своё решение Поттер. — Думаю, будет весело. Кстати, никто Гермиону не видел?
  — Неа, как уроки кончились, так она куда-то убежала... В библиотеку, наверное.
  — Да был я там уже — нет её там, и не было сегодня.
  — Может, у кого-то из учителей задержалась? — предположил Рон. Успех собственной мозговитости настоятельно требовалось развить и закрепить — это он из шахмат усвоил чётко. — В любом случае к шести вечера она придёт. Ну, не может же она пропустить мероприятие с пометкой «Явка обязательна».
   
  *          *          *
   
  И Уизли таки оказался прав!
  Чем вызвал немалое оживление среди некоторых гриффиндорцев. Ну, как же! У Рональда обнаружились признаки наличия головного мозга! Правда, пока что в зачаточном состоянии... Но перспективы вырисовывались отличные. Маленький шаг для индивидуума, но огромный скачок для эволюции. Главное, чтобы этот малюсенький ганглий в будущем развился до полноценных полушарий...
  — Сама ты ганглий, — обиделся Уизли, услышав всё это в свой адрес из уст Гермионы, которой он не замедлили похвастаться, что предсказал её приход. — Позорный.
  — Не переживай, Рональд, — ухмыльнулась Грейнджер. — Не знать — не стыдно, стыдно — не хотеть знать.
  — Я не знаю, что такое ганглий, не хочу этого знать и мне ни капельки не стыдно.
  — Мне жаль тебя, — с показным сочувствием покивала девочка.
  — Тссс! — шикнул на них Дин. — Начинается, кажется.
  К шести вечера в Большом зале собрались ученики второго и третьего годов обучения в полном составе, плюс ещё некоторое количество зевак с более старших курсов. Причём даже обязательная явка не стала главным фактором популярности. Всем просто было интересно и любопытно, что ж будет-то... У всех при себе волшебные палочки, лица серьёзные...
  Обеденные столы были куда-то убраны, а у одной из стен возведён широкий помост. 
  — Так кто же будет председателем клуба-то? — Невилл вытянулся на цыпочках, выглядывая из-за спин третье— и четверокурсников.
  — Может быть, это всё-таки будет... — Гермиона помрачнела. — О, нет.
  На помост забрался сияющий Локхарт, одетый в шикарную мантию лилового цвета. И насколько была ослепительной улыбка профессора ЗОТИ, настолько же был мрачен сопровождающий его Снейп.
  — О, ты видишь то же, что и я, ассистент? — оживился Харальд, чувствуя, что пришёл сюда определённо не зря.
  — Я вижу это, но желаю развидеть, — простонала Грейнджер. — Что опять? Снова йоркширские тролли или валийские баньши? Чему он нас может научить-то? Искусству укладки волос или актёрскому мастерству?
  — Насчёт укладки волос... — Поттер наградил лохматую копну волос многозначительным взглядом. — Некоторым явно бы не помешало взять пару уроков... О! Нет, ты гляди, гляди! Так это ж  прям как подиум! Может, он устроит показ мод? Всё-таки это то немногое, что он способен всем показать без массовых жертв и увечий.
  — ...Подойдите поближе! Ещё ближе! Ещё! — вещал тем временем гламурный профессор.
  — Ближе, бандерлоги, ближе, — тихонько прошипел на парселтанге Харальд, отчего Гермиона не сдержалась и тихонько фыркнула  от смеха. Всё-таки Локхарт был последним, кто походил на Киплинговского удава Каа.
  — Меня всем видно? Всем слышно? Прекрасно! Профессор Дамблдор любезно поручил мне организовать в Хогвартсе Дуэльный клуб. Посещая этот клуб, вы научитесь защищать себя, если вдруг потребуют обстоятельства. А мой жизненный опыт подсказывает, что такие обстоятельства не редкость... Подробнее выможете прочитать об этом в моих книгах, — белозубо улыбнувшись, вещал Локхарт. — А ассистировать мне сегодня будет уважаемый профессор Снейп.
  По залу пронёсся неопределённый гул.
  — Мечты сбываются, — глаза Рона радостно заблестели. — Надежды, что они поубивают друг друга нет... Но хотя бы от одной падлы мы сегодня наверняка избавимся. Ура, Дуэльному клубу и профессору Дамблдору!  Великий человек...
  — Насколько знаю, профессор Снейп немного разбирается в дуэлях, поэтому его помощь будет небесполезна, — продолжал тем временем Гилдерой. — Сейчас мы вам продемонстрируем, как дуэлянты дерутся на волшебных палочках... И не беспокойтесь, мои юные друзья, я верну вам профессора зельеварения в целости и сохранности.
  — Не надо, не утруждайте себя, профессор Локхарт... — бормотал себе под нос Уизли.
  Снейп мрачно посмотрел на своего "коллегу" и скривил губы в лёгкой усмешке.
  — А если бы он на меня так посмотрел, то я бы уже был на пол-пути в Новую Зеландию, — нервно сглотнул Невилл.
  Волшебники повернулись друг к другу и изобразили приветствие. Локхарт сделал реверанс, Снейп же ограничился коротким кивком.
  — Задайте ему, профессор! — разлетелся по Большому залу восторженный вопль. — Мы болеем за вас, профессор!
  Локхарт расплылся в широкой улыбке.
  — Про-фес-сор Снейп! Про-фес-сор Снейп! — скандировал Харальд, вокруг которого начало образовываться пустое пространство.
  Это было настолько дико, что все гриффиндорцы постарались сделать вид, что они видят этого психа в первый раз.
  Ухмылка преподавателя зельеварения стала чуть шире.
  Гермиона поспешно зажала Поттеру рот, преграждая путь потоку бреда, льющемуся из уст её приятеля
  — Итак, обратите внимание, как нужно держать палочку на дуэли, — быстро взял себя в руки оконфузившийся Локхарт и продолжил свои пространные объяснения. — Вот так держим... Всем видно, да? А на счёт «три» произносятся заклинания. Смертоубийства, разумеется, не будет, но...
  — Вообще-то, в первую очередь нужно поставить защитный барьер, — бесцеремонно перебил его Снейп, описывая кончиком своей палочки широкую дугу в воздухе. Вокруг помоста тотчас же замерцало призрачное серебристое сияние. — Иначе заклинание какого-нибудь...
  Зельевар наградил Гилдероя уничтожающим взглядом.
  — ...какого-нибудь... волшебника... Может нанести урон посторонним.
  — Да, спасибо, — чарующе улыбнулся Локхарт. — Итак, на счёт "три"... Раз... два... три!
  — Экспеллиармус!
  Выпад Снейпа оказался ожидаемо стремительным и чётким. Причём в отличие от Гилдероя, который стоял прямо и не успел даже толком взмахнуть палочкой, зельевар успел сместиться с линии прицеливания, бросить одно заклинание и приготовиться нанести следующий удар...
  Впрочем, этого не требовалось.
  Палочка Локхарта валялась в одном конце помоста, сам Локхарт — в другом конце и имел довольно помятый вид.
  Мужская половина школьником дружно взвыла от радости, женская тоже взвыла, причём, куда громче, но уже от ужаса.
  — Он жив, или я могу надеяться на лучшее? — Рон начал подпрыгивать в попытке увидеть, что же там происходит.
  — Отличный выпад, коллега! — жизнерадостно воскликнул Локхарт, кое-как поднимаясь на ноги и пытаясь пригладить взлохмаченные волосы, которые теперь торчали иголочками во все стороны. — Профессор Снейп применил простое, но крайне эффективное заклинание обезоруживания и, как видите, я лишился своего оружия... О, благодарю вас, мисс Патил! Как любой уважающий себя волшебник я без палочки, как без рук... Браво, профессор Снейп, браво! Разумеется, это был настолько очевидный ход, что я просто не мог его не предугадать, но ученикам было полезно увидеть...
  Зельевар начал медленно, но отчётливо зеленеть.
  — На этом показательная часть окончена, — поспешил закруглиться Гилдерой, понимая, что сейчас может произойти смертоубийство. — Итак! Переходим непосредственно к  тренировке. Сейчас я разобью вас на пары... Профессор Снейп, не будете ли вы так любезны...
  Профессор Снейп был настолько любезен, что быстро разбил всех на пары. Харальд даже опомниться не успел, как оказался напротив Теодора Нотта со Слизерина.
  — Эй, Поттер, как насчёт дуэли? — ухмыльнулся смуглокожий и тощий мальчик.
  — А почему бы и нет? — ухмыльнулся в ответ гриффиндорец, принимая одну из подсмотренных стоек.
  Средневековыми наставлениями она предусматривала удержание волшебной палочки в одной руке, а меча или кинжала — в другой. Согласно современным методикам холодное оружие должен был заменять револьвер. На практике же огнестрельное оружие вышло из моды почти сразу же после окончания Чёрного восстания Волдеморта... Или его всё-таки вышли?..
  — Палочки на изготовку! — с энтузиазмом произнёс Локхарт, убедившись, что все расставлены попарно.
  Снейп отошёл в сторонку и возвёл вокруг себя защитный барьер. Судя по его лицу, находиться в одном помещении с несколькими десятками волшебников-недоучек, готовящихся засыпать друг друга заклинаниями — это было последнее, чего бы он желал в своей жизни.
  — На счёт «три» попытайтесь разоружить противника. Только разоружить, никакого насилия! Раз... два... три!
  Как настоящий слизеринец Нотт ударил сшибающим с ног заклинанием уже на счёт «два». Как несостоявшийся слизеринец Харальд ударил лишь на мгновение позже, но тоже не дожидаясь счёта «три».
  Оглушающее заклинание Поттер посчитал чересчур опасным для такого скопления народа, поэтому также выбрал первым более лёгкую версию «ступефая», одновременно уходя с траектории огня противника. А следом кинул ещё и чары магических пут вдогонку.
  Нотт, продемонстрировав завидную шустрость, тоже увернулся от первого заклинания, а вот второе зацепило и свалило его на землю.
  Следующим в слизеринца прилетело парализующее заклинание, а затем в него прилетел слегка дымящийся Симус.
  И это было несколько неожиданно, потому как Харальд немного увлёкся и перестал следить за текущей обстановкой.
  — ФИНИТЕ ИНКАНТАНТЕМ!!!
  Большой зал заволокло дымкой, над которой гремел голос Снейпа. На памяти Харальда это был первый случай, чтобы довольно хладнокровный зельевар так орал. Робкие писки Локхарта на этом фоне натурально глохли.
  Когда дымка немного рассеялась, Поттер понял, что Хогвартс понёс существенные потери.
  Примерно треть школьников пребывала в разной степени бессознательности, ещё треть демонстрировала последствия пущенных в ход разнообразных заклинаний. Благо, что магам-недоучкам не хватило ни знаний, ни сил на что-то действительно опасное, поэтому в ход были пущены в основном детские заклинания, типа чар щекотки, перекрашивания или чего-то в этом роде.
  — Прекратить! Сейчас же прекратить! — безуспешно надрывался Локхарт.
  Снейп же демонстрировал, что добрым (в его случае — не особо) словом и живительным подзатыльником можно сделать куда больше, чем просто словом.
  Харальд решил не оставаться в стороне и тоже принять посильную помощь в ликвидации последствий. Для начала расколдовав Нотта, а затем приведя в чувство вырубившихся друг друга Симуса и Рона.
  Следующими на очереди оказались Булстроуд и Гермиона, явно принявшие слова о дуэли слишком уж близко к сердцу. Обезоружили друг друга они явно довольно быстро, но на этом не остановились и сошлись врукопашную. Причём Грейнджер не остановило даже то, что её противница была на голову выше и раза в два шире.
  Харальд кое-как оттащил отчаянно брыкающуюся подругу от лежащей на полу слизеринки, попутно получив пару пинков. Гермиона потеряла пару локонов, её причёска стала ещё более дикой и лохматой, зато на скуле у Булстроуд красовался свеженький синяк.
  —  Вставайте, МакМиллан! — бегал от одного дуэлянта к другому Локхарт. -Осторожнее, мисс Фосетт! Крепче прижмите, Бут, и кровь остановится... Пожалуй, лучше начать с защиты, да?
  Гилдерой слегка растеряно посмотрел на Снейпа, у которого отчётливо начала дёргаться правая бровь.
  Эти двое стояли чуть поодаль от школьников, поэтому последующий разговор слышали очень и очень немногие счастливчики.
  — Послушайте меня, вы — жертва хаотической алхимической реакции, — тихо, но угрожающе процедил зельевар. — Инстинкт самосохранения — это базовый инстинкт, присущий любому существу... А если вы умудрились его у себя отключить, то нечего распространять бациллы идиотизма на всю школу. И я НАСТОЯТЕЛЬНО рекомендую прекратить всё происходящее. НЕМЕДЛЕННО. Пока кроме синяков и разбитых носов кто-нибудь не получил сотрясение мозга... В вашем случае — сотрясение вакуума.
  — Но, коллега, по моему мнению... — робко пискнул Гилдерой.
  —  Коллега, — в устах Снейпа это слово прозвучало изощрённым ругательством. — В списке вещей, которые меня интересуют, ваше мнение находится где-то между проблемами миграции ушастой совы и особенностями налогообложения в Родезии. Я достаточно ясно выражаюсь?
  — Вполне! — Локхарт прокашлялся и возвысил голос, сменив испуганное чириканье на свою привычную велеречивость. — На сегодня всё, мои юные друзья! Все свободны!
   
  *          *          *
   
  — ...Я — император Священной Британской Империи Харальд I Британский объявляю всему миру: Волдеморт сдался на мою милость! Теперь и «Дамокл», и «Фреи» — все принадлежит мне! Орден Феникса и Упивающиеся Смертью бессильны мне противостоять. Правители индийских и североамериканских доминионов уже явились ко мне с изъявлением своей покорности. А если они даже и попытаются бороться, то лишь познают мощь «Фреи». Моей диктатуре больше никто и ничто не препятствует! А значит, сегодня, в эту минуту, мир пал к моим ногам! Харальд Британский повелевает: ИМПЕРИО! МИР, ПОКОРИСЬ МНЕ!
  — Ральд, на завтрак опоздаем, — донёсся из спальни голос Рона. — Ты чего там делаешь?
  — Репетирую одну свою будущую речь, — ответил Поттер, подмигивая своему отражению в зеркале и выдавливая зубную пасту на щётку.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 13. Я вернулся   
Что бы нам сделать с упившимся матросом?
  Что бы нам сделать с упившимся матросом?
  Что бы нам сделать с упившимся матросом?
  Рано поутру.
   
  Вздёрнуть на рее, а потом еще выше,
  Вздёрнуть на рее, а потом еще выше,
  Вздёрнуть на рее, а потом еще выше,
  Рано поутру.
   
  Засунуть в мешок и выбросить за борт,
  Засунуть в мешок и выбросить за борт,
  Засунуть в мешок и выбросить за борт,
  Рано поутру.
   
  Скормить голодным крысам на ужин,
  Скормить голодным крысам на ужин,
  Скормить голодным крысам на ужин,
  Рано поутру.
   
  Прострелить сердце заряженным пистолетом,
  Прострелить сердце заряженным пистолетом,
  Прострелить сердце заряженным пистолетом,
  Рано поутру.
   
  Порезать горло ржавым ножом мясника,
  Порезать горло ржавым ножом мясника,
  Порезать горло ржавым ножом мясника,
  Рано поутру.
   
  Вздёрнуть на рее, а потом еще выше,
  Вздёрнуть на рее, а потом еще выше,
  Вздёрнуть на рее, а потом еще выше,
  Рано поутру[1].
   
  Харальд Поттер считал, что Гай Юлий Цезарь был крутым чуваком. Наравне с покорением Галлии и Британии в списке крутых черт стояла и способность Цезаря делать несколько дел одновременно — это юный волшебник находил весьма полезным.
  Пока что, правда, получалось совмещать лишь несколько наиболее простых занятий. Например, тереть грязный котёл, напевать себе под нос незамысловатую песенку, да думать о сущности инобытия.... То есть, каким могло быть его текущее бытие вместо отработки.
  — Я чувствую себя домовым эльфом, — пробормотал сидевший рядом с Харальдом Малфой. — Ужасно.
  Всё-таки молва о том, что декан Слизерина — Северус Снейп никогда не наказывает своих «змеек» была изрядно преувеличена. Зельевар с удовольствием назначал отработки абсолютно всем, хотя вот баллы действительно практически никогда не снимал. В отличие от предельно честной МакГонагалл Снейпу явно не улыбалось снимать баллы с собственного же факультета.
  — Активнее, мистер Малфой, активнее, — подбодрил Драко сидевший за преподавательским столом зельевар, рассеянно листая какой-то солидного вида трактат. — Остальных это тоже касается. Работайте, маленькие вредители — солнце ещё высоко.
  — Где он в этих подземельях солнце-то видел... — бурчал Рон, уныло драящий свой котёл.
  — Мистер Уизли, не пытайтесь мыслить логически — ну, не ваше это, не ваше... Лучше даже слова в предложения не старайтесь связывать, а то ваши друзья и недруги будут вынуждены оттирать ещё и чьи-то разлетевшиеся по всей лаборатории мозги, взорвавшиеся от нетипичной деятельности. Я не вижу энтузиазма в глазах! Где былой задор? Где былой азарт?
  Собравшиеся в подземелье слизеринцы и гриффиндорцы дружно засопели. Мало им было утомительной и грязной драйки котлов, так ещё всё это проходило под периодические реплики Снейпа относительно умственных способностей современных студентов.
  Нужно отметить, что каждый котёл драила пара гриффиндорец-слизеринец. Лично Харальд подозревал, что таким образом Снейп просто схитрил. По идее, слизеринцы должны были задавить... ну, чем-нибудь задавить своих однокурсников с Огненного факультета, после чего могли сами не работать, а лишь создавать видимость работы. По крайнее мере, именно так решил трактовать отлучку зельевара прямо перед началом отработки куда-то минут на десять.
  В конце концов, должен же был Снейп хоть немного ратовать за своих подопечных? Даже несмотря на всю свою студентоненавистническую политику.
  Не получилось.
  На отработке, как назло для слизеринцев, оказался Харальд, поэтому работать пришлось всем по-честному.
  Поттер прямым текстом ответил на заявления, что чистокровные, дескать, работать не должны, что если кто-то не будет работать, то получит по морде. По наглой, облачённой в чёрно-зелёную мантию, морде.
  В итоге, к некоторому удивлению вернувшегося Снейпа, оба факультета работали достаточно дружно. По крайней мере, молча. Ну, разве что Лаванда с Дафной дружно щебетали, как заправские подруги — всё-таки среди девчонок межфакультетская «резьба» была выражена гораздо слабее. Плюс Харальд напевал себе под нос песенку, услышав которую Малфой счёл за лучше занять дружелюбный нейтралитет.
  — Сэр, я больше не могу! — жалобно простонала Браун с ужасом глядя на свои перепачканные руки. — У меня маникюр!
  — У меня тоже! — немедленно поддержала её Гринграсс.
  — А у меня плоскостопие. Но это же не помешало вам взорвать ваш котёл, заодно вызывав цепную реакцию по всей аудитории? Отличная работа, мисс Браун! Мистер Лонгботтом, извините, но пальма бездарности переходит к вашей однокурснице. Честно заслужили, мисс Браун.
  — Но почему мы должны делать такую грязную работу, как какие-то домашние эльфы? — не остался в стороне и Малфой, которого как и слизеринцев не миновала всеобщая кара.
  — Физический труд — он, знаете ли, мистер Малфой, облагораживает, — ухмыльнулся зельевар. — И это сигнал некоторым организмам, ошибочно отнесённым к разумным существам. Не умеете работать головой — будете работать руками.
  — Виновата Браун, почему наказаны все? — скривилась Булстроуд.
  — Повторяю для тех, кто не пользуется головой из религиозных побуждений... В вашем случае, мисс Булстроуд, голова — это такая шарообразная полая штуковина, которая болтается на плечах. Взорвались лишь те котлы, где рецептура зелья была злостно нарушена.
  И это было правдой, потому как кое-кто наказания всё-таки избежал. Всякие Грейнджеры и Нотты, например. Увы, но сегодня явно был не день Харальда Поттера, потому что в рецептуре он действительно дал маху.
  — Шаро... образная.... Болтается... — на лице Крэбба промелькнуло невиданное — следы высшей нервной деятельности. — Сиська?
  — О, явился ещё один палач по мою голову, — поморщился Снейп. — Прошу вас, мистер Крэбб, точите свой карающий топор беспощадной тупости на кого-нибудь другого. Но только не на меня.
  — Всё нормально у меня было... — буркнул себе под нос Драко, но зельевар это всё равно услышал.
  — Вас это беспокоит, мистер Малфой? Хотите поговорить об этом?
  — Нет, профессор.
  — Правильно. Потому что жалобы я принимаю исключительно в письменном виде. Написанные только на мягкой бумаге. Можно сразу в рулонах и... Мистер Поттер! Прекратите уже петь свою психопатичную песню!
  — Вас понял, сэр! А какую можно? «Я — дровосек, и всё окей. Я сплю всю ночь, тружусь весь день...»
  — Никакую нельзя! Никакого устного народного творчества у меня на отработках.
  — Даже «Монти Пайтона»?
  — Особенно «Монти Пайтона».
  Харальд немного загрустил. Всё-таки работать под что-то, поддерживающее ритм, было всегда проще. По крайней мере, для него. 
  — А вообще я смотрю, у вас полно энергии, — Снейп отложил фолиант в сторону. — Так оживлённо болтаете, поёте вот.... А почему котлы тогда так вяло драите? Или вам всё-таки захотелось загрузить работой не только ваши мышцы, но и немногочисленные серые клеточки головного мозга? Прекрасно! На этот случай у меня есть соответствующая идея. Как и любая моя идея — нечто среднее между бесподобно и гениально. Начинаем опрос по теме «Заменители и подобия при изготовлении зелий». Счастливчик, ответивший на пять... нет, на семь моих элементарных каверзных вопросов, освобождается от отработки, зарабатывает пять баллов и награждается всеобщей ненавистью оставшихся здесь. Итак, приступим, мои уважаемые одноклеточные!
  Поттер почувствовал на себе дюжину неприязненных взглядов.
  — Путь праведника труден, ибо препятствуют ему себялюбивые, и тирания злых людей... — вздохнул мальчик.
   
  *          *          *
   
  Освобождение от отработки, пять баллов в копилку факультета и ненависть оставшихся на отработке.
  Бинго!
  Харальд шёл по вечерним коридорам Хогвартса в приподнятом настроении. И не только от того, что слинял с крайне скучного времяпрепровождения или всё-таки умудрился ответить даже не на семь, а на целых восемь вопросов профессора Снейпа.
  Впрочем, не это было причиной позитивного настроя мальчика. Просто жизнелюбие вообще было отличительной чертой Поттера.
  Если вы растёте как будущий полководец и лидер магической общины, злобный колдун отобрал у вас семью, а вместо неё у вас мрачный тип с юмором висельника и философией силы в качестве категорических императивов поведения, вы либо растёте маленьким угрюмым психом, либо учитесь относиться ко всему этому по возможности легко. С юмором, так сказать. Иначе, если ко всему относиться слишком серьёзно, действительно недолго и умом тронуться.
  К тому же Норд часто ухмылялся с разной степенью злобности, иногда саркастически усмехался, а вот искреннее улыбался — очень редко. Поэтому Харальд и решил когда-то, что должен вносить посильный вклад позитива в их не слишком юморную жизнь. Нет, вообще-то жили они достаточно весело, но уж слишком часто Норд пребывал в довольно мрачном настроении.
  В крайнее время Харальд начал подумывать, что для разгона этих вихрей унылых, веящих над отцом, ему бы неплохо было бы жениться. А что? Вариант! Перефразируя самопровозглашённый кладезь хогвартской мудрости — профессора Снейпа: «Женщина — она облагораживает».
  Самый идеальный вариант был бы, чтобы когда мама окончательно выздоровеет, они бы поженились. Но, увы, это точно было невозможно. Каждый визит к Лили наводил на Норда лютый мандраж и натуральную панику. По его собственным словам, у него была довольно резкая реакция на рыжеволосых женщин.
  «На рыжей тогда точно не женюсь», — решил для себя Харальд. — «Чтоб отца не нервировать».
  От тезиса «рыжие женщины вызывают у отца дискомфорт» Поттер плавно перешёл к пункту «какие вообще женщины нравятся отцу?», а затем и к «можно ли сделать из натыренных на обеде ложек дугу для арбалета».
  Неожиданно, да
  Но это очень хорошо иллюстрировало хаос, творящийся в голове юного мага. Мыслей в голове Харальда всегда было превеликое множество, поэтому постоянно приходилось выбирать, какую из них в данный момент думать — всего лишь потрясающую или безумную, но гениальную?
  Правда, что всегда несколько смущало самого Поттера в этом раздрае, что многие мысли были чересчур полярны. Рядом с мыслью о том, чего бы насочинять в заданном эссе по зельеварению, крутилась мысль о том, что в случае захвата власти в Британии неизбежно последует противостояние со Штатами... Или подтверждение вассальной клятвы — эдакого ярлыка на княжение в Британии.
  Другая мысль — о том, как бы раскулачить близнецов Уизли на рецепт этого прекрасного мини-болота. Пока что, правда, оно было размером с чайное блюдце, но уже приводило Харальда в восторг перспективами применения...
  А рядом с ней свербила мысль о том, как бы выйти, допустим, через Сьюзен Боунс с Хаффлпаффа на её тётку, заведующую Департаментом правопорядка... Потому как лояльный глава Департамента — это очень хорошо, это позволит прибрать к рукам единственную военизированную организацию, а вот если глава будет нелоялен, то наоборот...
  Вот такие вот мысли роились в голове Харальда Поттера. Причём, большая часть из них была явно нехарактерна для двенадцатилетнего мальчика. С другой стороны, а кто вообще знает, что творится на самом деле в головах детей?
  Но нет, нельзя было сказать, что в голове у Поттера бедлам. Совсем наоборот — у мальчика была целая куча самых разнообразных мыслей, который стремительно сменяли друг друга. Он мог размышлять о том, под каким бы предлогом списать у Гермионы занудное эссе по истории магии, а уже спустя минуту прикидывал, из кого бы он при захвате магической Британии набирал отряды коллаборационистов. Следующим пунктом шёл список минеральных солей для Сакуры Триффидовны, дабы у неё появилась высокопрочная кора, а затем без особых трудностей — размышления о наилучшей связке заклинаний для колдовского боя.
  Впрочем, в том, что у него в голове одновременно роились как очень серьёзные мысли, так и откровенно ребяческие, Харальд ничего странного не находил. Он об этом вообще практически не задумывался. Откуда, например, он мог знать, что наилучшими хранилищами магической энергии считаются корунды типа сапфира и рубина, а полное имя Винни-Пуха — Виннипег, и вообще-то так звали медведицу-прототипа? Просто знал и всё тут. Периодические нужные и не особо знания всплывали в голове мальчика, будучи когда-то в неё помещены. Может, где-то когда-то что-то читал, слышал или видел.... Да хотя бы и обонял — чем чёрт не шутит?
  Знания Поттера были обширны (особенно для его лет), но мало систематизированы. Возможно, это было влиянием Норда, который, казалось, мог болтать о чём угодно — о практических навыках стрельбы, маркетинговых стратегиях, атомных реакторах, японских стихах, выращивании помидорной рассады или варке смородинового варенья. Впрочем, нигде его знания не были обширны, что выдавало в нём пусть и талантливого, но самоучку...
  Харальд хотел быть умным. Не менее, чем быть сильным. По его мнению, это было круто. С учётом того, что вскоре должна была полыхнуть самая настоящая гражданская война, быть сильным и умным было ещё и жизненно необходимым...
  Мальчику не хотелось, чтобы в будущем его друзья пострадали. Значит, нужно сделать и их сильнее и умнее? Но силком этого не добиться. Нужна была железная мотивация — мотивация настолько сильная, чтобы удержать на одной цели стайку детей. А иначе никак. По закону фронтира молодые и сильные выживут, а слабаки будут повержены и падут.
  Поттеру нравился и Хогвартс. И было бы совсем плохо, чтобы с этой школой произошло что-то нехорошее. А ведь что-то подобное уже давно снилось Харальду, даже ещё до его поступления сюда.
  Несущие среди узких горных долин тупоносые ракеты с крыльями...
  Валящиеся из фиолетового неба стратосферы огненные росчерки...
  И как итог — ослепительная вспышка маленького рукотворного солнца. Свет. Яркий свет.
  Или это были не его сны?
  В тех снах ударные волны сносили небоскрёбы, а среди моря огня стояли гигантские силуэты то ли богов, то ли титанов. В них мелькали лица, которых Поттер никогда не видел, и места, где он никогда не был. Говорят, в детстве у магов часто бывают спонтанные вспышки естественной легилименции...
  Тогда чьими снами или воспоминаниями было всё это? Норда? Но когда и где это всё происходило, в таком случае?
  Простейшая арифметика подсказывала, что отцу всего тридцать пять лет, из которых двенадцать он воспитывает Харальда. Получается, что в Британию он прибыл, когда ему не было и двадцати пяти. А когда он родился, в таком случае? В 1956-м, плюс-минус год? Восток.... А где и когда на востоке была большая война? Арабо-израильские конфликты, индо-пакистанские, Вьетнам опять же...
  Норд говорил, что когда-то умер. Это он иносказательно? Ну, не в прямом смысле, естественно...
  ...Харальд с грустью посмотрел на стоящие в одной из стенных ниш рыцарские доспехи. Точнее, на доспехи он смотрел уже довольно спокойно, а вот меч рыцаря ему нравился — он был большой и смертоносный. Шотландский клеймор — тяжёлый и мощный, но изящный и красивый двуручный клинок.
  Разумеется, с парадным максимиллиановским доспехом сей меч сочетался неважно. Прямо скажем, плохо, как, например, облачение польских крылатых гусар с японской  катаной. Эклектично, так сказать.
  Шотландские мечи, как и пехота хайлендеров Харальду нравились. Хотя вот волынки и килты — ни разу. Однако, Шотландия Поттеру явно была по нраву. Суровые, но честные горцы — образ романтичный и идеализированный, но на фоне торгашей и бандитов на королевской службе из Англии, смотрелись куда привлекательнее.
  Учитывая, что Норд был ярко выраженным англофобом, несколько странно было то, что Харальд вырос не менее ярко выраженным патриотом Империи, над которой никогда не заходит солнце.
  Из чего это росло? Ну, наверное, из того же детского видения мира, когда твоя мать — самая красивая в мире, а отец — самый сильный и мудрый. И твой дом самый лучший, и город... Ну и так далее по нарастающей, вплоть до государства.
  Однако если размером величайшей Империи в истории гордиться получалось, то вот её методами — не очень. Кто ещё до нацистов придумал концлагеря? Англичане во времена Бурской войны. Кто постоянно пытался достать каштаны из огня чужими руками? Англичане же. Например, когда Третий Рейх напал на Советскую Россию, это было встречено в Альбионе едва ли не ликованием. Ну, как же! Вторжение отменяется, можно вздохнуть спокойно, что убивать будут кого-то других...
  После длительных размышлений, Харальд пришёл к выводу, что благородные британцы скатились в такую дрянь после англо-саксонского вторжения. Созидание огромного государства — это изначальный позитивный мотив британцев. Ограбление в рамках этого государства колоний — привнесённая англо-саксами накипь.
  Стратегическая цель? Вернуться к истокам! Воссоздать Империю, над которой никогда не заходит солнце, но воссоздать её... Ну, не доброй. Добрых государств всё-таки не бывает. Справедливой? Пожалуй! Чтобы крестьянин мог спокойно пахать землю, рабочий — работать на заводе, учёный — изобретать и придумывать, а британский солдат не воспринимался как захватчик и оккупант...
  Харальд мыслил слишком уж романтично и нереально? Возможно. Хотя, кто в двенадцать лет не мечтает изменить мир к лучшему? Это уже потом попытки изменить мир сменятся на старания не дать миру изменить себя...
  Поттер бросил через плечо ещё один мечтательный взгляд на клеймор и вздохнул.
  Увы, занятия фехтованием пришлось отложить. Слишком уж много времени и сил они отнимали. Поттеру было интересно великое множество вещей, однако не всеми он мог овладеть. Магия была, без сомнения, необходимой вещью, а худо-бедно обращаться с современным оружием он и так умел. Фехтование же на длинноклинковом холодном оружии явно было чем-то совершенно архаичным. Что-то из разряда умения завязывать хомут на лошади или изготавливать восковые дощёчки.
  По сути, даже умение драться и стрелять Харальду нужно было постольку-поскольку. Как иногда шутил (а, может, и не шутил) Норд: «Настоящему командиру оружие только для одного — самоубиться в случае окончательного поражения. В иных случаях воевать надлежит своими подчинёнными, а не самому. Найди тех, кто будет делать всё лучше тебя — в этом заключается главный принцип хорошего правителя».
  Хотя мечи Поттеру всё равно нравились. В основном классические европейские. Знаменитые мечи викингов не имели колющего острия, заточенные только на рубку с применением двух фехтовальных приёмов «размахнись посильнее» и «долбани со всей дури». Всякие сабли и прочие катаны мальчику тоже не нравились, потому как были кривыми. А меч — это да! Прямой, острый и мощный... Может, это было отражением характера Харальда? Может, и было. А, может, и не было.
  Мысли, мысли, мысли... Тысячи их.
  ...Два шага, поворот за угол. После чего неторопливые фоновые размышления Харальда моментально прекратились.
  В десятке футов впереди в луже крови лежала девушка-старшекурсница. Судя по жёлтой оторочке мантии — с Хаффлпафа.
  Поттер моментально отпрыгнул к стене, предельно вжавшись в неё. Резкий взмах правой рукой, и из закреплённой под рукавом кобуры на резинке выскочила запасная волшебная палочка. Левой рукой мальчик нащупал висящий на поясе метательный нож. Не убить или ранить, так хотя бы отвлечь внимание, пока будет произноситься заклинание...
  Быстро огляделся по сторонам... Никого. Точно никого? Вроде бы точно. Вроде или точно?
  Осторожно, будучи каждый шаг начеку, Харальд подошёл к лежащей лицом вниз девушке. Проверил пульс на шее, всё так же оглядываясь по сторонам, аккуратно перевернул её на спину.
  Пульс есть, дыхание ровное. Жива!..
  Оттянул веко, посмотрел за глаз — кровеносные сосуды полопались. Чем-то парализующим приложили, видать. Нестандартным. Не из школьного арсенала заклинаний. Кровь.... Откуда столько крови-то? Вся левая кисть исполосована глубокими порезами. Кажется, вены зацепили... Ничего, не смертельно — жить будет.
  Так.
  А это ещё что за?..
  На каменных плитах пола было отчётливо выцарапано чем-то острым:
  «Я вернулся. И теперь получу, что желаю».
  — Плохо, — произнёс Харальд. — Совсем плохо.
   
  *          *          *
   
  — Ничего страшного, — мадам Помфри закончила накладывать лечебные чары и укрыла раненую хаффлпаффку одеялом. — Пару дней полежит в лазарете и будет совершенно здорова. А теперь вы, мистер Поттер...
  — Я в порядке, — буркнул Харальд, сидящий неподалёку и всё ещё держащий в руках волшебную палочку. На этот раз свою основную, официально зарегистрированную, дабы не возникало ненужных вопросов.
  — Мистер Поттер.
  — Мэм! Это не меня же кто-то порезал!
  — Вас могло шокировать это зрелище, — категорическим тоном заявила школьная медсестра. — Вы могли переволноваться.
  — Не шокировало. Не переволновался.
  Неожиданно в лазарете появились новые лица — директор Дамблдор, профессор МакГонагалл и профессор Спраут. Все, за исключением старого мага, имели весьма напряжённый и взволнованный вид.
  — Помона, займись своей студенткой, — Дамблдор не разводил лишний политес. — Поппи, я украду у тебя на время мистера Поттера. Минерва, подождёшь нас немного, хорошо?
  К некоторому удивлению Поттера, директору никто не стал перечить, хотя медсестра и декан Гриффиндора наградили его дружными недовольными взглядами.
  Дамблдор и Харальд прошли в кабинет мадам Помфри. Кабинет был небольшим и ужасно захламлённым. А ещё в нём остро воняло лекарствами и больницей даже сильнее, чем в самом лазарете, отчего мальчику захотелось чихнуть.
  — Садись, Харальд, — Дамбдлор сел на небольшую кушетку и указал на большое кресло перед собой. — Расскажи мне, пожалуйста, что ты видел.
  Поттер сел и начал рассказывать. Лаконично и чётко, как его всегда учили. Когда случается что-то из ряда вон выходящее, лучше не тратить силы и время на всякие словесные кружева.
  — Шёл с отработки у профессора Снейпа. Решил срезать через восточное крыло. За одним из поворотов увидел... эээ...
  — Уэллс, — на всякий случай подсказал Дамблдор. — Аманда Уэллс, староста Хаффлпаффа.
  — ...увидел студентку Уэллс в луже крови. Сначала проверил, нет ли кого поблизости. Никого не было. Потом я проверил пульс и оказал первую помощь. Потом позвал на помощь.
  — Думаю, мистер Филч огорчится, узнав, что ты разнёс вдребезги три окна.
  — Думаю, мистер Филч меня поймёт. Спустя где-то минуты три на шум примчался Пивз. Хотел опять ерундой страдать, но я сказал, чтобы он немедленно звал на помощь, иначе поклялся проштудировать все книги об экзорцизме и проклясть его на полмиллиарда лет. Ну, дальше вы знаете...
  — Не знаешь, кто бы это мог сделать? — спросил Дамблдор.
  — Понятия не имею, — честно признался Харальд. — У нас любят жёсткие шутки, но не такие уж точно.... И надпись. «Я вернулся. И теперь получу, что желаю». Кто это, сэр?
  — А вот теперь теряюсь в догадках уже я, — покачал головой директор. — Конечно, самым предсказуемым вариантом...
  — Волдеморт?
  — Или иной тёмный маг из его свиты или сочувствующий. Но Волдеморт, скорее всего, убил бы девочку... Мы не знаем кто и не знаем зачем, вот в чём вся проблема.
  — Уэллс лежала лицом вниз, — произнёс Поттер. — Скорее всего, её вырубили заклинанием в лицо. Вырубил кто-то, кого она не опасалась.
  — В любом случае мы найдём и накажем преступника, — сурово произнёс Дамблдор.
  И сейчас он уже ни капельки не был похож на себя обычного — доброго и мудрого старого волшебника. Скорее уж, на опытного мага, который сокрушил одного из величайших тёмных волшебников этого столетия.
  — Сэр, пару недель назад, перед тем, как Хагрид нашёл в лесу мёртвого единорога, я слышал... слышал кого-то, — Харальд решил не темнить и не играть в героя-одиночку. Если события принимают скверный оборот, то всем будет лучше объединиться перед лицом общей опасности. — В Запретном Лесу. Какой-то монстр, говоривший на парселтанге.
  — Ты владеешь парселтангом, — казалось, Дамблдор ни капельки не удивился, хотя Харальд знал, что директору об этом неизвестно.
  — Да, сэр. И я предполагаю, что возможно Комната Тайн открыта, и кто-то выпустил из неё заключённого в ней василиска. И сегодняшнее нападение с этим как-то связано.
  — Интересная теория, — немного удивлённо поднял вверх брови директор. — Считаешь, что в Комнате Тайн мог быть заключён василиск?
  — Салазар Слизерин был самым известным змееустом, — ответил Харальд. — Вполне логично допустить, что он поставил на охране своей лаборатории сильную и долго живущую рептилию.
  — Вообще-то даже василиски не могут прожить полторы тысячи лет.
  — Королевские — могут.
  — Королевские всё-таки вымерли, Харальд.
  — А что если нет? — возразил мальчик. — И если вы знаете, где находится Комната Тайн, то будет лучше устроить за ней наблюдение. Возможно, Комната и есть то, что нужно нашему злодею.
  — Вряд ли, — покачал головой Дамблдор. — Комната Тайн.... Ну, во-первых, это сейчас две легенды слились воедино, а раньше история о Комнате Тайн и лаборатории Слизерина были совершенно обособленными. Лабораторию — да, искали многие. А Комнату Тайн — ещё больше...
  — Подождите, сэр... — медленно произнёс Поттер, пытаясь переварить новую информацию. —  Но разве...
  — На самом деле нет, Харальд. Слизерин действительно, согласно записям, оставил где-то свою лабораторию, но найти её практически невозможно. Салазар всё-таки был учеником самого Мерлина, поэтому надёжно запечатал свои тайны от всех, кроме своего истинного наследника.
  — Волдеморта, — уверенно кивнул Поттер. — Он часто заявлял, что является прямым потомком Салазара Слизерина.
  — Быть потомком Слизерина и быть его Наследником — это совсем разные вещи, — слегка улыбнулся директор.
  — Эмм... Можете, объяснить, сэр?
  — Охотно. Да, Волдеморт действительно был одним из прямых потомков Слизерина...
  — Одним из? — моментально насторожился Харальд.
  — Генетика, друг мой, — усмехнулся Дамблдор. — Думаю, тебе знакомо как само это слово, так и его значение. За минувшие столетия кто угодно может нести в себе капельку крови Слизерина в себе, даже не подозревая об этом... Возможно, его дальним родственником являешься ты, или я, или даже все маги Британии. Но это не сделает из нас Наследников.
  — В таком случае, что или кто это вообще такое — Наследник Слизерина?
  — Тот, кто доведёт его дело до конца, — предельно серьёзно ответил Дамблдор.
  — Уничтожение грязнокровок, что ли?
  — Вовсе нет. Хотя.... На самом деле я просто не знаю, Харальд. Однако не думаю, что одним из Основателей Хогвартса действительно был чёрный маг и расист.
  — Тогда что в таком случае с Комнатой тайн? Что это такое?
  — О, Комната Тайн... — Дамблдор улыбнулся. — Многие её искали, очень многие. Скажу больше — любой умный или сильный маг рано или поздно пытался её найти. И немало было тех, кто нашёл её — каждый свою.
  — Хммм... — задумался Поттер. — Вы хотите сказать...
  — Ты знаешь, что такое Грааль? — неожиданно спросил директор.
  — Мифическая чаща, в которую по преданию собрали кровь распятого Иисуса Христа, — мальчик был слегка удивлён подобным вопросом, но на всякий случай попытался честно вспомнить всё, что слышал об этом Граале. — Согласно истории магии — не менее мифический древний артефакт, способный даровать бессмертие испившему из неё. Что-то вроде воплощения не менее мифического Фонтана Вечности. Много кто таким баловался — та же чаща Хаффлпафф, к примеру...
  — В древние времена многие храбрые духом и чистые сердцем люди отправлялись на поиски чащи Грааля... Чашу никто из них вроде как не нашёл, но означает ли это, что их поиски были пустой тратой времени? Иные ведь находили что-то не менее важное, чем эта чаша...
  — То есть Комната Тайн — это нечто абстрактное? — уточнил Поттер. — Воплощённый образ поиска чего-либо?
   — Для твоих лет, Харальд, ты очень умён, — негромко рассмеялся директор. — Извини, всё это не относится к учёбе или школьной жизни, поэтому наградить тебя баллами я не могу.... Хотя могу дать пятьдесят баллов за то, что не оставил в беде мисс Уэллс.
  — Я сделал это не ради каких-то там баллов, — нахмурился мальчик.
  — Именно поэтому ты и достоин, хоть и этой маленькой, но награды.
  — Так... — Поттер потёр виски. — Разрешите вопрос, сэр?
  — Разумеется. Очень люблю хорошие вопросы — некоторые из них бывают даже интереснее ответов...
  — Значит, Комнату Тайн... или Лабораторию? Тьфу, запутался уже! Ну, в общем, его сможет открыть только Наследник, но Волдеморт этим Наследником не является, верно?
  — Верно, — подтвердил Дамблдор.
  — А... вы сами когда-нибудь пытались найти Лабораторию?
  — Искать рабочие покои одного из Основателей Хогвартса — великого и ужасного Салазара Слизерина? — улыбнулся директор. — Искать место, где он проводил свои опыты и творил могущественную, но опасную магию? Разумеется, искал! И когда был ещё студентом, и когда стал директором.
  — Даже если вы её нашли, то всё равно мне не скажете, — усмехнулся Харальд.
  — Нет, я её так и не нашёл, — на удивление легко произнёс старый маг с хитрой улыбкой. — Но я решил, что так будет только лучше.
  — Но вы же директор Хогвартса? Разве вы не знаете здесь потаённые места?
  — Нет, конечно. Быть директором Хогвартса вовсе не означает быть его хозяином. Можешь считать меня спятившим на старости лет безумным магом, но Хогвартс действительно живой. И он сам выбирает, кого сделать своим.... нет, не повелителем, а скорее распорядителем. И какие тайны поведать. А тайн тут превеликое множество!
  — Живой замок? — улыбнулся Харальд.
  — Звучит действительно слишком уж... сказочно, пожалуй. Однако Хогвартс — очень древнее и могущественное место. Пожалуй, даже древнее самой магии.
  — Волшебством владели ещё египетские жрецы, да и среди наскальных рисунков попадались упоминания о владеющих магией древних людях, — возразил Поттер.
  — Хогвартс — очень и очень древнее место, Харальд, — с улыбкой повторил Дамблдор. — Думаешь, четырём Основателям просто взбрела в голову блажь построить школу магии в таком далёком месте? Лично я очень в этом сомневаюсь.... Так что здесь ещё сокрыто очень много тайн. И не меньше силы. Не злой и не доброй, но великой и могущественной, как сон дракона. И ею можно распорядиться очень по-разному... Недостойного она просто испепелит, но даже самый слабый человек — неважно маг или нет, сможет здесь сделать очень и очень многое... Впрочем, здесь совсем не то время и не то место, чтобы читать тебе скучные и утомительные лекции, Харальд. Уже поздно, так что тебе пора бы уже возвращаться в башню. С тобой пойдёт Минерва. И, очень прошу, не спорь! Она всё-таки леди, поэтому надеюсь, что в случае чего ты её защитишь.
  Поттер невольно улыбнулся на эту немудреную шутку, ведь на самом деле всё обстояло ровно наоборот.
  — Тогда я пойду, — произнёс мальчик, вставая и направляясь к выходу.
  На юного мага только что вывалили кучу разнообразной, но не особо полезной информации, которую тем не менее требовалось хорошенько обдумать. Но лучше действительно завтра, потому как сегодня слишком поздно. А утра — оно всегда мудренее вечера, хотя и паршивее.
  — Блин, как-то неприкольно всё это... — пробормотал на ходу Харальд. — Не очень-то хочется быть Наследником психа-Слизерина, чтобы только добраться до его лаборатории...
  — Быть или не быть Наследником — не зависит от наших желаний, мой юный друг.
  — Доброй ночи, милорд директор.
  — Доброй ночи, Харальд. И пусть свет укажет дорогу.
  — И пусть тьма хранит покой, — на автомате пробормотал мальчик. — А? О чём это я? Нет, спать, пора спать, командующий Поттер...
    [1] Песня «TheDrunkenWhaler» (Пьяный китобой) — вариация старой песни английских матросов.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 14. Поединки локального значения   
 
  — К чёрту Дуэльный клуб, — провозгласил на внеочередном собрании Корпуса Поттер. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.
  Восемь пар ушей внимали Харальду. Кто благосклонно, кто внимательно, а кто крайне скептически и саркастически. Кому принадлежи сии органы слуха? Уже вполне сложившемуся коллективу школьников: трём братьям Уизли — Фреду, Джорджу и Рону, Симусу, Дину, Гермионе «Много прозвищ» Грейнджер и примкнувшей к ним всем Луне.
  Повод для сбора впервые за долгое время (а, может, и просто впервые) был избран на редкость серьёзный. За прошедшие три дня с момента первого нападения на студентку Уэллс последовали ещё три нападения, жертвами которых стали соответственно рэйвенкловец, гриффиндорка и слизеринка.
  Почерк везде был один и тот же — жертв вырубали оглушающим заклятьем в лицо и зачем-то пускали кровь. По приходу в сознание никто из подвергшихся нападениям не смог вспомнить последних нескольких часов своей жизни перед атакой злодея или злодеев.
  Атмосфера в школе стремительно мрачнела. В коридорах Хогвартса начало отчётливо пахнуть страхом.
  Учителя один за другим делали громогласные заявления, грозясь строго наказать негодяя, вплоть до посадки в Азкабан, но ни повышенные меры безопасности, ни постоянные ночные патрули учителей результатов не приносили. Нападения продолжались и продолжались.
  — В свете всех происходящих событий должен сделать официальное заявление, — веско произнёс Харальд, прохаживаясь взад-вперед перед классной доской в одном из заброшенных кабинетов. — Надо всерьёз обороняться, а то, того-гляди, дело может закончиться не только ранеными, но и...
  Поттер оборвал жутковатую мысль.
  — Посему нужно готовиться, — мальчик выудил из кармана мантии изрядно мятую бумаженцию, при виде которой Гермиона поморщилась. — Я решил, что для прокламационных речей не то время и не то место.... Пока что. Поэтому накидал кое-какие моменты тезисно. Итак, открываем свой собственный дуэльный клуб, который, думаю, лучше будет назвать нейтрально — Комитетом безопасности...
  — Обязательно было придумывать громкое и ненужное название? — скептическим тоном осведомилась Грейнджер.
  — Безусловно. Итак, правила Комитета.... Первое правило Комитета — ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!
  Все находящиеся в классе невольно вздрогнули — уж больно у Поттера была луженая глотка.
  — Второе правило Комитета — всегда держать под рукой средства обороны себя и окружающих. Волшебную палочку, волшебную дубиночку, волшебный кастетик. Всё, чем вы можете гарантированно оборониться хотя бы в минимальных масштабах, чтобы не пропасть зазря.
  Третье правило — тренировки в Комитете будут вестись посредством проведения поединков.
  Четвёртое правило — к чёрту красивые дуэли! Поединки, как и в реальности, будут вестись между таким количеством участников, которое будет необходимо.
  Пятое правило — поединки будут вестись до проигрыша одной из сторон. Потеря палочки — это ещё не поражение. Господь Бог и Госпожа Эволюция дали нам две руки и голову, которыми можно действовать с не меньшим успехом.
  Шестое правило — поединки будут вестись столько, сколько необходимо.
  Седьмое правило — ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!
  На этот раз вздрогнула лишь половина альбионцев, хотя вопль Харальда был не менее истошным, чем в предыдущий раз.
  — Ну, всякие очевидные вещи, типа по одному не ходить и своих не бросать, я озвучивать не буду, — Поттер деловито убрал конспект речи обратно в кармана. — Вопросы, жалобы, предложения?
  — Нужно восьмое правило, — неожиданно вставила Лавгуд, задумчиво перебирающая чёрно-белые чётки. — При вступлении в Комитет новичок должен принять бой.
  — А у нас есть новички? — уточнил Симус.
  — Есть. Я, например, — невозмутимо ответила Луна.
  — Ты, кстати, как вообще с нами увязалась-то? — первым некоторая неправильность происходящего дошла, как ни странно, до Рона.
  — Неблагое око и тропы зимы привели меня сюда, — пропела Лавгуд, поправляя повязку на глазу.
  — Если ты здесь, то почему здесь тогда нет... ну, допустим, Джинни и Криви?
  — Ну, может быть, потому что... — картинно почесал затылок Фред.
  — ...здесь не клуб фанатов Харальда Поттера? — с ухмылкой закончил Джордж.
  — К тому же она первокурсница, — не сдавался тем временем Рон. — Давайте такой критерий используем.
  — Ваааууу... — насмешливо протянула Гермиона. — Рональд узнал новое слово — критерий...
  — Ромуальд, я лишь на три месяца тебя младше, между прочим, — заметила Лавгуд. 
  — Хватит меня уже так называть! И ты не выглядишь на двенадцать!
  — Ты тоже. По крайней мере, не ведёшь себя — это точно. К тому же, на самом деле, мой облик — лишь издержки проклятия бессмертия...
  — Эй-эй, народ! — вмешался Харальд. — Посерьёзней, пожалуйста. Мы же не хотим пополнить собой ряды, загремевших в лазарет?
  — А в лазарете сейчас ланч, оладьи с абрикосовым джемом дают... — мечтательно протянул Рон.
  — Если бы ты был грехом, то исключительно чревоугодием! — возмутилась Гермиона.
  — Как насчёт праздности? — хмыкнул Дин.
  — Праздность Уизли... — протянул Фред.
  — Чревоугодие Уизли... — добавил Джордж.
  — Не, маме бы не понравились сыновья с такими именами, — уже хором произнесли близнецы.
  — Проведём для начала показательный поединок, — возвысил голос Поттер, вновь привлекая внимание к себе. — Добровольцы? Мой дорогой ассистент?..
  — Идите к дьяволу, мистер Поттер, — ласково ответила Грейнджер. — Срок нашего с вами пари закончился, так что я уже не ваш ассистент.
  — Бывших ассистентов не бывает, — наставительно произнёс Харальд и тут же решил сменить тактику. — А чего, не хочешь, что ли, продемонстрировать настолько ты круче меня в магии, а не в банальных драках? Неужто правда не хочешь?
  — И на слабо ты меня тоже не возьмёшь, — Гермиона была непреклонна.
  — Ну, пожааалуйста!..
  А вот этот подход сработал. Девочка немного поколебалась, но затем вышла в центр класса, загодя освобождённый от парт.
  — Ну, что с тобой поделать-то... — буркнула Грейнджер, про себя сокрушаясь о собственной мягкосердечности.
  — Превосходно! — просиял Харальд, становясь напротив неё и доставая палочку. — А теперь слушай меня внимательно, Гермиона. Ты можешь бить как угодно сильно и чем угодно, кроме совсем уж смертоубийственных заклинаний. Я постараюсь сдержать себя.
  — Вот только не надо мне делать одолжений! — моментально вспылила девочка.
  — Готовы? — спросил Рон, на всякий случай отходя подальше. — На счёт «три». Раз... два.... Три!
  Харальд и Гермиона выпалили друг в друга заклинаниями практически синхронно, ещё до команды «три». Грейнджер сходу ударила довольно жёстким «ступефаем», Поттер ответил парализующим заклинанием, одновременно уклоняясь от брошенных в него чар и смещаясь с линии огня.
  И сразу же вдогонку предыдущему — ещё одно парализующее, а затем вдобавок и волшебную ловчую сеть.
  Парализатор Гермиона бесхитростно приняла на колдовской щит, а затем ударила ещё одним «ступефаем», подпрыгивая и пропуская мелькнувшие в воздухе чёрные жгуты магических оков под собой.
  Зрители невольно присвистнули — девочка дралась на удивление здорово.
  Харальд трансфигурировал воздух в дымовую завесу и наугад, ударил тремя сшибающими с ног заклятьями, одно из которых неожиданно полетело прямо в сидящих в дальнем углу остальных школьников. Никто не успел толком среагировать и даже произнести какое-нибудь заклинание, когда «ступефай» бессильно разбился о на краткое мгновение выставленный в воздухе магический щит.
  — Постоянная бдительность, я всё правильно поняла? — произнесла державшая в руке палочку Лавгуд.
  Тем временем Гермиона наглухо закрылась от атак Сферой Отрицания, которую вообще-то проходили лишь на четвёртом курсе ЗОТИ, приняв в лоб ещё несколько ударных заклинаний Поттера. Но, как и любые щитовые чары, Сфера сильно истощала силы мага, поэтому уже спустя считанные секунды магическая защита исчезла, и Грейнджер отскочила в сторону.
  В паркет пола ударило ещё одно парализующее заклинание, оставив на досках лёгкую изморозь. Вынырнувший из-за рассеивающейся дымовой завесы Харальд перекатился и ударил ещё одним заклинанием. Гермиона вновь отбежала в сторону, но Поттер бил с упреждением, поэтому пол на пути девочки превратился на некоторое время в начисто лишённый трения участок пространства. Грейнджер от неожиданности вскрикнула и с размаху упала, одновременно взмахнув палочкой и выкрикивая новое заклинание.
  Стоявшие около стены тяжёлые деревянные парты сорвало с места и швырнуло в стоявшего Харальда, но тот моментально ударил левитирующим заклятием себе под ноги и пружиной взмыл на добрый десяток футов вверх. Парты столкнулись между собой, а сверху на них приземлился мальчик, обрушивая на лежащую на полу Гермиону ещё одну ловчую сеть.
  Спустя секунду яростно дышащая Грейнджер была крепко стянута самозатягивающимися магическими путами и только и могла делать, что ругаться.
  — Фините, — Харальд отменил действие своих чар и мягко спрыгнул на пол, подходя к подруге и помогая ей подняться. — Отличной бой, миледи. Весьма польщён.
  — Не стоит благодарности, милорд, — не особо дружелюбно огрызнулась Гермиона, отряхиваясь и приводя в себя в порядок. Особенно плохо дело было с волосами, из-за которых девочка сейчас больше походила.... Даже не на пугало, а на последствия взрыва на фабрике по производству париков.
  — Стиль, — оценил Фред.
  — Стиль, — подтвердил Джордж.
  — Да чтоб я ещё хоть раз её разозлил... — задумчиво протянул Рон, потирая лоб. — Эй, Пай-девочка, а где ты так навострилась колдовать?
  — В отличие от некоторых я учусь, — фыркнула Грейнджер.
  — Нас такому почему-то не учат, — заметил Невилл.
  — В книжках прочитала.
  — С трудом верится.... Всё равно, что научиться драться по книжкам...
  — Что-что?
  — Да нет, ничего...
  — Теперь я хочу потренироваться, — решительно выступила вперёд Луна.
   
  *          *          *
   
  Фред присел на одно колено и выставил щит, приняв на него парализующее заклинание. Джордж ударил поверх него «ступефаем», опрокинувшем одну из парт.
  Однако Луна умудрилась в последний момент ускользнуть из-под удара и ювелирно точно ударить ещё одним парализующим заклятьем прямо в правое плечо Джорджа, который уже замахивался для нового заклинания. Но в итоге его рука в крайний миг безвольно обмякла, и «ступефай» ударил аккурат в спину метнувшегося вперёд Фреда, сбив его с ног и вырубив. Лавгуд ещё двумя точными уколами сначала подбила левую ногу близнеца, а затем и сделав выпад в шею.
  Джордж ухмыльнулся и перекатился по полу, подхватывая левой рукой палочку и с неудобного положения лёжа ударяя парализатором по ногам опрометчиво высунувшейся из-за укрытия девочки. Ещё одно заклинание, и Луна была полностью обездвижена.
  — Победа за близнецами Уизли! — провозгласил сидящий в уголке Харальд.
  К поединщикам тут же бросились Невилл и Джинни, приводя их в чувство.
  — Могу ли я задать вопрос вам, отец? — произнесла Сакура, которую Харальд переселил в этот пустующий класс, потому как для спальни мальчиков неожиданно резко подросший куст был уже слишком велик.
  — А почему ты назвала меня отцом? — поинтересовался Поттер.
  — Се просто, мой любезный лорд. Создатель мой вы, оттого решилась величать отцом я вас. Коль не по нраву это вам, смиренно я прощу прощения и вопрошаю, как же обращаться впредь?
  — Ну, учитывая, что кроме Герми нас всё равно никто не понимает.... Эй! Только не вздумай называть Гермиону матерью! По крайней мере, называя меня при этом отцом. А то Дэнжер опять себе нафантазирует целую сагу сомнительного содержания...
  — Благодарю, к сведенью сие я приняла. Коль просите об этом вы, я буду матушку просто леди Гермивоной величать.
  Харальд вздохнул. Сакура была чудовищно интересным экземпляром, но её логика зачастую просто поражала. С другой стороны — а чего вообще можно ожидать от разумного хищного растения, считающего себя маленькой девочкой?
  — Так что за вопрос-то?
  — Насколько понимаю я правила сего турнира, все бьются лишь один на один. Отчего ж тогда два этих доблестных милорда сражаются супротив одной воительницы храброй?
  — Вообще-то я в правилах постановил, что совсем необязательно биться один на один, — объяснил Поттер. — Да и вообще близнецы засчитываются за одного.
  — Благодарю, отец, за обстоятельный ответ своей дщери неразумной.
  Мальчик подумал, что меньше всего он в своей жизни ожидал, что станет в двенадцать лет отцом растения-хищника.
  — Ай! — вскрикнула Лавгуд, хватаясь за правый глаз, когда с неё сняли чары.
  — Что такое, Луна? — забеспокоилась Джинни, которая была одной из тех, кто теперь примкнул к общим тренировкам. Харальд рассудил, что чем народу больше, тем веселее. — Поранилась? Что такое?
  — Сейчас... Да где же она.... Вот!
  Рэйвенкловка подняла с пола небольшой предмет, достала откуда-то из-за пазухи крошечный металлический стаканчик размером с пару напёрстков, наполнила его водой из палочки и быстро прополоскала в ней найденную штуковину.
  Остальные ребята на всякий случай подошли к ней поближе, чтобы узнать, что же произошло.
  — А что это такое? — Симус не был бы собой, если бы не спросил.
  — Сдерживающий мою тёмную силу артефакт, — Луна была верна себе.
  — Контактная линза, — объяснила слегка прищурившаяся Гермиона. — Так вот что...
  Луна достала линзу из стаканчика и обвела всех взглядом, вызвав неподдельный приступ интереса у всех.
  Левый глаз девочки был таким же, каким и всегда — бледно-голубого цвета, а вот правый был неестественно изумрудного цвета. Пожалуй, он был даже более ярким, чем у Поттера.
  — Гетерохромия, — с важным видом покивала Гермиона. — Разный цвет глаз.
  — Я обычно скрываю своё Неблагое Око либо повязкой либо этим артефактом, вырезанным из вечного нетающего льда, привезённого из земель йотунов, — с самым невозмутимым видом выдала Луна, вставляя линзу себе в глаз. — Открытое Око опасно как для других, так и для меня, даже несмотря на многовековые тренировки. Оно искажает всё вокруг себя и может даже стать причиной прорыва в наш пласт реальности хмари Асфодилонского луга...
  — При гетерохромии один из глаз может иметь дефекты зрения типа дальнозоркости или близорукости, — спустя некоторое время, потраченное на осмысление услышанного потока сознания, произнесла Грейнджер.
  — Составь переводчик с лавгудовского на английский, — с ухмылкой предложил Рон.
  — Очень смешно, Ромуальд.
  — Поединки идут один за другим!..
  Поединки действительно шли один за другим, и заседание Комитета Безопасности в целом легко могло затянуться на несколько часов в связи с возросшим числом участников.
  Собственно, Харальд не ставил себе целью создать какой-то боевой отряд, но обученных хотя бы элементарным навыкам боя магов гораздо лучше вербовать, чем недоучек, которые станут лишь полиролем для волшебных палочек врагов.
  Незаметно подтянулся практически весь второй курс Гриффиндора, а следом за ним и первый. Прибыли рекруты из Хаффлпафа и Рэйвенкло. За Лавандой какой-то увязалась и Дафна, став первой слизеринкой в Комитете.
  Кроме Луны и Гермионы из девочек никто не выказывал как способностей к ведению магического боя, так и желания в нём участвовать. У Грейнджер было и то, и другое, так что противником она оказалась даже посильнее многих мальчишек, чем вызывала довольно существенный разрыв шаблона. От прилежной ученицы ожидали лишь чисто теоретических знаний, но оказалось, что Гермиона не так уж слаба и в практике.
  Лавгуд поединки нравились, хотя вот сил у неё как раз и не доставало. Если тот же Симус умудрялся одним-единственным парализующим заклинанием обездвижить не просто ногу или руку, а всё тело сразу, то у Луны получались лишь короткие и точечные импульсы. Впрочем, это она с лихвой компенсировала потрясающей точностью и умением не просто швыряться заклинаниями, стоя на месте, как делали многие, но и грамотными перемещениями в бою.
  Кстати, именно за Лавгуд следом и пришли те же Лаванда и Парвати, не оставляющие попыток превратить рэйвенкловку в персональный манекен для примерки разнообразных нарядов.
  Правда, подружки тут же были вынуждены последовать Восьмому правилу и принять бои на правах новичков.
  Браун вполне ожидаемо была вырублена на двадцатой секунде боя с Луной, Парвати же продержалась дольше — почти минуту.
  Следующие несколько собраний Комитета подружки пытались отсидеться в стороне, предпринимая время от времени лишь поползновения в сторону Луны. Однако на такое поведение им было высказано решительное фу и поставлен ультиматум — либо они что-то делают, либо Луна самолично погонит их до самой башни Гриффиндор грязной тряпкой.
  В итоге большая часть девочек разучила пару-тройку самых элементарных защитных заклинаний, после чего в основном занимались приведением в чувство и первой медицинской помощью другим поединщикам.
  Впрочем, при тренировках всё равно царил здоровый энтузиазм, вызванный нехилой мотивацией в виде всё ещё бесчинствующего в коридорах Хогвартса Того-что-пускает-кровь, как кто-то его нарёк.
  Пока кто-то сражался на палочках, другие приводили только вышедших из боя в порядок, обсуждали домашние задания или даже делали их тут же, да и просто болтали.
  Общая численность Комитета Безопасности превысила две дюжины человек.
  Очередной кирпичик по созданию Корпуса Альбион был заложен.
   
  *          *          *
   
  — ...всем происходящим, потому как это настолько ужасно, что я просто... — горестно вещал Локхарт, стоя за преподавательской кафедрой.
  — Пятьдесят три... — флегматично произнёс Рон, рисуя в тетради очередную палочку.
  — Чего «пятьдесят три»? — вяло поинтересовался Симус.
  — За этот урок этот павлин произнёс слово «ужасно» уже пятьдесят три раза.
  Вообще-то, повод ужасаться был. За истекший месяц странным нападениям подверглись уже почти три десятка человека. По одному в день. Со всех факультетов, обоих полов и различных курсов.
  Все однотипные — учеников вырубали заклинанием, а затем резали левую руку, пуская кровь. Не насмерть, Слава Богу, но дети уже начали отчётливо побаиваться ходить по прежде хоть и мрачноватым, но гостеприимным коридорам школы.
  Преподаватели наперебой выступали перед общественностью, обещая поймать злодея и если уж не засадить в Азкабан, то уж совершенно точно выгнать из школы.
  Атмосфера в Хогвартсе постепенно накалялась. Квиддич уже больше не собирал полный стадион болельщиков, да и сами игроки проводили матчи без особого азарта. Не считая разве что конкретно двинутого на метлоспорте Оливера Вуда. Старые развлечения и игры были крепко заброшены, и даже отработки по вечерам больше не назначались. Парочки со старших курсов прекратили шастанья после отбоя, поодиночке вообще никто больше не мотался — боялись.
  Харальд как обычно не слушал разливавшегося соловьём Локхарта, а что-то сосредоточенно чиркал на задней странице тетради.
  — Что делаешь? — поинтересовался Рон, обращаясь к сосредоточенно пишущему что-то Харальду.
  В крайнее время Уизли по просьбе товарища время от времени помогал либо притащить какую-нибудь очередную непонятную штуковину, либо сделать пару вычислений, пока Поттер был занят чем-то более серьёзным.
  Целью этих исследований Рон вполне разумно интересоваться не стал. А зачем? Наверняка очередной сногсшибательный проект гениального полководца, мага и учёного по фамилии Поттер.... То есть, с высокой долей вероятности, Уизли бы ни хрена не понял, что там предполагалось сделать.
  Что-что, а в плане одержимости знаниями с Харальдом могла посоперничать только Пай-девочка... Довольно помрачневшая и погрустневшая за последнее время. Гермиона выглядела хмурой и не выспавшейся, впрочем, этого мало кого беспокоило — половина студентов такие же ходили.
  — Бог создал людей неравными, — изрёк Поттер, отрываясь от своей писанины. — Полковник Кольт уравнял их. Сержант Калашников пошёл дальше — он уравнял целые народы, а доктор Оппенгеймер поставил вровень людей и богов войны. Я же собираюсь всего лишь уравнять неизвестных злобных и юных недоучившихся магов в стенах этого общеобразовательного учреждения.
  На листе желтоватой бумаги красовался схематичный эскиз... Эскиз чего-то. Судя по спусковому крючку, рукояти и прикладу — без сомнения боевого.
  — А что это вообще такое? Артефакт? Прибор?
  — Арбалет. Я решил, что в одной моей старой шутке была лишь доля шутки, и подобное оружие будет для нас совсем нелишним.
  — И что делает эта хреновина? — Рон заинтересовался, потому как о немагическом оружие имел весьма смутное представление.
  — Выплёвывает полуфунтовую стрелу на сто шагов, если верны мои и твои расчеты, старина. А так как в нашем распоряжении магия, то появляется огромный потенциал для совершенствования конструкции...
  — Это ты всё думаешь, как свалить монстра из Комнаты Тайн?
  — Прибор двойного назначение, — не слишком добро улыбнулся Поттер. — Если получится сделать бронебойную или зажигательную стрелу — сгодится и для монстра. Обычной можно уложить человека. Но для Того-кто-пускает-кровь я бы приготовил что-нибудь особенное... Усыпляющий дротик или ловчую сеть.... Убить мерзавца? Нееет... Это слишком просто...
  Вот в такие моменты Харальд Рону категорически не нравился. Потому что Уизли категорически не нравилось всё, что его пугает.
  — ...и в свете всех этих ужасных событий я решил, что просто обязан научить вас невероятно нужному в критических случаях заклинанию.
  Находящиеся в мрачной сонливости классы Гриффиндора и Хаффлпаффа, включая даже наипреданейших фанаток Гилдероя, сообразили что к чему, только когда преподаватель закончил замысловатое и действительно сложное движение палочкой, а затем резко ткнул ею вперёд, патетически выкрикнув довольно длинное заклинание.
  Лишь только Мерлину известно, чего хотел добиться Локхарт, но вышла у него, как обычно, какая-то хрень. Но на этот раз — разнообразия ради, сия хрень была вовсе не столь безобидной, как приснопамятные пикси.
  Из кончика палочки Гилдероя с хлопком вылетела струя дыма, моментально уплотнившаяся и принявшая облик полупрозрачной, но от того не менее устрашающей гигантской королевской кобры, которая с размахом плюхнулась прямо на первую парту центрального ряда, до одури напугав сидевших там девчонок.
  — И вот, пока ваш враг отвлёкся на подобную иллюзию, вы можете... — важно произнёс Локхарт.
  Тем временем иллюзия раздула капюшон, громко и злобно зашипела, и завернувшийся в кольцо хвост, мимоходом хлестнул по столешнице, оставив самую настоящую вмятину...
  Что было несколько нехарактерно для нематериального объекта.
  Лаванда, перед которой неожиданно оказалась жуткая тварь, истошно завизжала. Кобра в ответ не менее громко зашипела, раскрыла пасть и рванула вперёд.
  — Стой!
  Оскаленная морда рептилии остановилась в считанных сантиметрах от лица девочки, которая от такого поспешила лишиться чувств. Кобра медленно повернула голову в сторону.
  — Прочь отсюда, — из-за соседней парты вскочила смертельно бледная Гермиона.
  Змея зашипела, начав слегка раскачивать из стороны в сторону.
  — Я сказала — пошла вон отсюда, — Грейнджер пыталась судорожно достать из мантии свою волшебную палочку.
  — Кховоришь... — прошипела кобра. — Но не мокху... Сильнее меня...
  — Я приказываю! — зазвенел голос девочки.
  Змея отчаянно замотала головой.... А затем с громким шипением дёрнулась всем телом, когда незаметно подобравшийся к ней со спины Харальд пригвоздил тело рептилии кинжалом.
  Чересчур материальная иллюзия моментально вспыхнула от головы до кончика хвоста изумрудным пламенем, рассыпавшись буквально в ничто.
  Одновременно с этим Гермиона покачнулась и начала валиться вперёд. Лишь только в самый последний момент, перепрыгнув через парту, Харальд успел подхватить подругу и удержать от падения.
  Оба класса молча взирали на всё произошедшее, не проронив ни звука. Молчал и Локхарт, всё это время, поняв, что дело плохо, пытавшийся наколдовать контрзаклятье. Но у него ничего не получалось.
  — Хорош глазеть, — скомандовал Харальд, аккуратно усаживая потерявшую сознание Грейнджер на стул. — Кто-нибудь, метнитесь за мадам Помфри.
  Тяжёлый взгляд в сторону изумленно взирающего на всё Локхарта.
  — И профессора МакГонагалл, думаю, позвать не помешает...
  — Парселтанг... — донёсся чей-то несмелый голос. — Грейнджер — змееуст?
  — Она же маглорождённая?
  — Она змееуст!
  — Это же только у чёрных магов бывает, да?
  — А, ну молчать! — не сдержавшись, рявкнул Харальд. — Кто-нибудь живо за мадам Помфри!
  — Я схожу! — вызвался Невилл, первым более-менее пришедшим в себя.
  — Мы тогда за деканом, — поднялся Дин, потянув за собой и извечного приятеля Симуса.
  — Грейнджер — змееуст... Змееязычная волшебница... Может, даже тёмная... — вновь начали перекатываться испуганные шепотки.
  Харальд скрипнул зубами, и быстро достал волшебную палочку, взмахнул ею и произнёс заклинание:
  — Серпенсортиа!
  Из кончика палочки тут же самым натуральным образом вылезла небольшая змейка изумрудного цвета с голубым узором на спине, обившаяся вокруг правой руки мальчика и заползшая к нему на плечо.
  — Говори со мной, змея, — произнёс Харальд на нормальном языке, а затем перешёл на парселтанг. — Говори со мной.
  — Слушаю и повинуюсь, кховорящий... — на удивление громко и с каким-то стрёкотом в тоне прошипела рептилия.
  — Я тоже змееуст, — объявил Поттер. — Можете меня за это бояться или ненавидеть — мне начхать. А кто полезет к Грейнджер — будет иметь дело со мной. Лично.
  Харальд на мгновение бросил взгляд на безвольно сидящую с полуприкрытыми глазами Грейнджер...
  И тут же слегка сощурился, пристально наблюдая за тем, как радужка глаз девочки меняет свой цвет с ярко-зелёного на привычный карий.
  — Блин, я уже ничего не понимаю в происходящем...

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Интерлюдия 6   
 
  — Люмос, — произнесла Лили. — Люмос.
  Палочка оставалась неизменной, не было даже намёка даже хотя бы на лёгкое свечение.
  Женщина со вздохом отложила палочку в сторону — магия возвращалась слишком медленно. Простейшие заклинания выходили даже не через раз, а через дюжину раз.
  Инкапсуляция. Замыкание магических потоков тела на себя. И ещё куча всяких умных терминов — Лили могла назвать их без особых проблем. Сама сталкивалась, в конце концов. После школы она окончила медицинское училище и некоторое время работала в Сент-Мунго.... А время было непростое — как раз случилось очередное обострение конфликта, и раненых было немало. Были среди пострадавших и те, кому не просто требовалось латать непредусмотренные природой дыры в организме, но частенько и вправлять мозги или заниматься реабилитацией временно потерявших магию волшебников... Не часто, но и такое случалось.
  В четырёх случаях из пяти магия возвращалась, а вот в последнем случае.... Впрочем, Лили это сейчас не особо тревожило. Больше нет магии? Плохо, но терпимо — пережить можно. Всё-таки одиннадцать лет своей жизни она жила без всякой там магии и заклинаний, и ничего — не умерла.
  Лили посмотрела на свои руки, когда откладывала палочку в сторону. Все в ссадинах и мелких ранках, даже несмотря на постоянное лечение. Но это было уже не последствия болезни, хотя это всё равно были не руки волшебницы.
  — Нападай, — невозмутимо произнёс стоящий в центре открытой площадки Норд.
  Люпин не слишком уверенно встал в стойку и на пробу ударил правой рукой, сжатой в кулак. Ему явно было не по нутру всё происходящее.
  Виктор без особо труда поймал сжатый кулак раскрытой ладонью и заломил руку Ремуса.
  — Я сказал — нападай, — бесстрастно повторил седоволосый, выпуская руку из захвата. — Здесь не театр кабуки — бей всерьёз.
  Ещё пара ударов — на этот раз резче, быстрее и сильнее.
  Норд отклонился от одного, поднырнул под размашистый удар левой, походя ткнул пальцами в печень Люпина, зашёл ему за спину и добавил локтём в спину, заставив оборотня упасть на одно колено.
  — Магия, — ухмыльнулся Виктор. — Великая сила в руках ничтожеств. Способности к телепортации и маскировке в любых оптических диапазонах. Способность путём трансфигурации проникать куда угодно и крушить что угодно. Сочетание боевых возможностей, которые позволяют конкурировать по огневым возможностям с основным боевым танком. Встроенное оружие, которое невозможно отнять или сломать. Дайте мне десять таких бойцов, и я хоть не уничтожу, но полностью дезорганизую целую дивизию. Дайте мне полсотни таких бойцов, и я захвачу власть в средних размеров европейской стране. Дайте мне армию магов, и я поставлю на колени целый мир.
  Норд резко обернулся и выставил блок, останавливая новый удар. Впечатал кулак правой в живот своего противника, заставив его согнуться пополам, а затем нанося хлёсткий удар в челюсть.
  — Но нет этих бойцов, — у седоволосого даже дыхание не сбилось. — Нет их. А сила эта — в руках ничтожеств. Лавочники и торгаши — не солдаты, даже если дать им в руки мечи, винтовки или волшебные палочки. У вас есть всё, чтобы воевать, но вы не можете воевать, потому что у вас нет главного...
  Виктор расслабленным шагом подошёл к поднимающемуся на ноги Ремусу и коротко, без замаха заехал ему ногой в бок, отбросив на несколько футов в сторону.
  — Дух, — мраморная маска Норда на мгновение словно бы дала трещину. — В вас нет духа. Про таких говорят — тонка кишка. Вы боитесь. Вы не умеете терпеть боль. Вы не умеете и не хотите драться. Чёрт, да вы даже ненавидеть по-настоящему не умеете!..
  Глухо зарычав, Люпин рванул вперёд, пытаясь ударить плечом в живот разглагольствующего аврора и повалить его на землю.
  Не вышло — Норд с почти что скучающим выражением лица подставил подножку, вновь захватил руку оборотня и без особых сантиментов ткнул Ремуса лицом в покрытый старым ковром бетонный пол.
  — Что за хрень, старик? — неожиданно рявкнул Виктор. — Что, твою мать, это за танцы? Хорош подавлять уже свои эмоции!
  Норд выпустил руку Люпина и шагнул назад. Маг тут же вскочил на ноги и бросился на седоволосого. Виктор заблокировал один удар, другой, третий.... Пропустил выпад под совсем недавно восстановившееся колено. Удар в корпус, удар в лицо. Перехватил правую руку Люпина и с размаха впечатал локоть в лицо Ремуса, заставив его отшатнуться назад.
  Шагнул вперёд, ударил под дых, заставив противника согнуться, а затем врезал коленом в лицо и швырнул на пол.
  — Я сказал, что тебе не подавлять свои эмоции, но не говорил поддаваться им! — рявкнул Норд, сплёвывая кровь. — Оставь всю эту херь нашим врагам, ты должен быть бойцом. Бойцом, твою мать! Тебе должно быть насрать на эмоции. Ты не боишься. Ты не злишься. Тебе. На всё. Насрать. У тебя есть только поставленная задача. Сдохни, но выполни её! Вставай. Вставай, я сказал!
  Ремус встал. Даже с учётом того, что Норд явно бил в полсилы у мага была разбита бровь и, кажется, сломан нос. Однако он утёр кровь с лица, сплюнул на пол и, тяжело дыша, пошёл вперёд. И на этот раз не тупо бросился вперёд.
  После нового обмена ударами Ремус лежал на полу, а у Норда на скуле наливался свежий синяк и была рассечена губа. Однако седоволосый был на удивление довольным, как будто не схопотал только что по морде, а получил хорошее наследство.
  — Ну, вооот... — криво ухмыльнулся Норд. — Ну, можешь ведь, когда хочешь.... Давай, помогу подняться...
  Однако Люпин оттолкнул протянутую руку и кое-как поднялся сам.
  — Приведу себя в порядок, — буркнул оборотень и пошёл прочь.
  — Ага, — Норд подошёл к сидящей в сторонке Лили, плюхнулся рядом на скамью, беря полотенце и вытирая лицо. — Толковый мужик. Интересно будет сразиться с ним в звероформе. Оборотни — противники опасные, но чертовски крутые.
  — Ну и зачем это всё? — усмехнулась женщина.
  — Это всё? — не понял или сделал вид, что не понял, Норд.
  — Все эти драки, тренировки... Мы же маги, Виктор. Мы колдуем, а не машем кулаками или стреляем из револьверов.
  — Да я и не спорю, — ухмыльнулся седоволосый. — Вот только я-то как раз не маг. Ваше дело колдовать, моё — воевать. Или заставлять других воевать.... А как можно сколотить армию, где солдаты ни разу не получали по морде? Пока не подерёшься с кем-то, толком и не узнаешь этого человека...
  — Вы прямо так упиваетесь этими драками... — поморщилась Лили. — Вы видите в них решение любой проблемы.
  — Отнюдь. Драка не даёт ответов — она помогает забыть вопрос. Опять же, вы, например, сейчас колдовать не можете... — невозмутимо продолжал аврор. — А вдруг девчонки? А вдруг Волдеморт из камина лезет? «Хо-хо-хо! Авада Кедавра, мои дорогие грязнокровки!» Так что тут либо драться, либо стрелять, либо ложиться и вытягивать руки, чтобы похоронной команде труп было легче выносить.
  Женщина невольно скрипнула зубами, слыша эти подчёркнуто-глумливые слова, но сдержалась.
   
   
  — Вам это нравится? Не просто драться, а ломать других и лепить из них что-то нужное вам.
  — Ммм.... Нет, не особо. Знаете, никогда не любил быть злым сержантом, вколачивающим знания в новобранцев... Однако сложившееся положение меня к этому просто-напросто обязывает. Если честно, то мне просто больно смотреть на вашу гражданскую войнушку. Вы так эпично продували Волдеморту не потому что он был силён — просто вы были слишком слабы.
  — Меньше презрения в голосе, — всё-таки вспылила женщина. — На этой, как вы изволили ляпнуть, «войнушке», погибали мои друзья! Может, для вас это и всего лишь детские шалости, но для нас это была настоящая трагедия!
  — Сожалею, — равнодушно бросил Виктор. — Однако.... Сколько всего магов в Великобритании? Тысяч двадцать пять, тридцать от силы. Сколько активно участвовали во всей этой заварухе? Несколько тысяч. Сколько вели активные боевые действия? Сотни, если не десятки. Можете обижаться, но это уровень криминальных разборок в каком-нибудь захолустном городишке. Так что не надо превозносить это до эпической борьбы Света и Тьмы.
  — Да как вы... — задохнулась Лили.
  — Впрочем, кто прошлое помянет — тому глаз вон, — улыбнулся Норд, поправив охватывающую волосы повязку на лбу. — История всегда повторяется, но не всегда в виде фарса. Так что лучше готовиться к тому, что вся эта местечковая возня будет в прошлом... Кстати, как самочувствие? Готовы к более активным тренировкам?
  — А женщину вы тоже станете бить? — ядовито осведомилась Лили. — Ну, исключительно в виде боевой подготовки, разумеется...
  — Хммм... — седоволосый картинно задумался. — Пожалуй, что... да! Лилиана, я не садист и не изверг — можете считать меня всего лишь оружейником. Ваш маленький мирок пасторален, но крайне хрупок. Стадо мигрирующих антилоп, так сказать, снесёт его в два счёта. Так что вам нужно оружие хотя бы для той же самой обороны. И если никто не может или не хочет этого сделать, я дам вам это оружие.
  — А почему бы вам самому в таком случае не защитить всех и каждого? Ну, раз уж вы так печётесь о всеобщем благе...
  Норд расхохотался.
  — Смешно. Честно. Ну, во-первых, я всё-таки один и не могу в одиночку защитить всех...
  — А во-вторых?
  — А во-вторых, — Виктор перестал смеяться. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Вы ещё не поняли, Лили? Вы принесли обществу первую победу над Волдемортом, но эту победу никто не оценил. Почему? Потому что никогда не ценишь того, за что толком и не боролся, что досталось слишком легко. Ваша... Британия должна спастись сама. Я не должен её спасать. И я не хочу её спасать. Для начала вы должны захотеть этого сами. Сделать что-нибудь сами. Защитить свой дом сами. А я лишь дам для этого оружие.
  Лили наградила отвернувшегося седоволосого напряжённым взглядом.
  Злиться на Норда не получалось. Но и понять его до конца было невозможно из-за этой его извращённой философии оправданной жестокости и необходимого зла. Наверное, именно такие люди учат плавать, тупо выкидывая из лодки на середине озера. Выплыл — молодец, достоин жить. Не выплыл — значит, не судьба. Отбраковался.
  Норд, похоже, считает себя именно таким выбраковщиком.
  Как он там говорит?.. «Вы имеете право жить. Вы имеете право умереть. Выбор за вами».
  Лили бросила последний вздох на сиротливо лежащую волшебную палочку и встала со скамьи.
  Часть подземного помещения, освещённого забранными решётками фонарями занимала тренировочная площадка, а вот в оставшейся части был сооружен небольшой тир.
  Женщина подошла и взяла очки, наушники и тяжёлый воронёный пистолет.
  Оружие одновременно притягивало и отталкивало Лили.
  Притягивало — законченностью линий и совершенством конструкции. Ничего лишнего — лишь то, что нужно для того, чтобы выпустить пулю в цель. В этом оно было похоже на Норда — законченная конструкция для разрушения.
  А отталкивало оружие своей сущностью. Оружие всё-таки, как-никак. Только-только вышедшая из комы Поттер была полна злобы и желания поквитаться с теми, кто разрушил её жизнь. Потом эти желания поутихли и тень былой Лили попыталась было вернуться.... Однако рядом был Норд, который заботливо подавлял любые отклонения к прежнему миролюбию.
  Он методично — слово за слово, фраза за фразой, разговор за разговором — вдалбливал, вколачивал свою систему взглядов и ценностей. Грядёт буря, кто не будет к ней готов — пострадает. Нужно уметь постоять за себя, всегда бить в ответ, не бояться отвечать адекватно и симметрично...
  И так далее.
  Лили в общих чертах знала основы психологии и психологической помощи, знал их похоже и Норд, однако у Виктора на все случаи был только один вариант — переплавить любую проблему в боевые навыки.
  Обычно, когда ломается коса или плуг, их чинят или пытаются починить. А Норд сразу же отправлял их на переплавку в клинки мечей и наконечники стрел.
  Паршивый выход из проблемной ситуации, но что же поделать, если никто не предлагает другого?
  Женщина со вздохом взяла лежащий рядом снаряжённый магазин, в прорезях которого матово поблёскивали золотым короткие тупоносые патроны. Вогнала его в рукоять пистолета, с некоторой натугой отвела затвор. Вскинула оружие, прицелилась в центр ростовой мишени, совмещая мушку и целик...
  Бах!
  Выстрел продырявил мишень в добром десятке дюймов от головы силуэта. Ещё выстрел — пуля лишь слегка чиркает по плечу. Ещё выстрел — вообще куда-то в никуда.
  — Меньше зацикливайтесь на самом процессе стрельбы, фройляйн, — хрипло произнёс подошедший к Лили Норд. — Для вас это должно быть совершенно естественным занятием, как чистка зубов или причёсывание.
  — Я не хочу, чтобы это было моим естественным действием, — буркнула в ответ женщина.
  — Корпус чуть вправо, — равнодушно бросил седоволосый, поворачивая женщину за плечо. — Ещё. Вот так. Ноги чуть шире. Левая — опорная. И не сжимайте так рукоять! Свободнее, легче...
  Руки Лили коснулись серебристо поблёскивающие стальные пальцы механического протеза, двигающиеся ничуть не неуклюжее настоящих. Лили невольно вздрогнула, но на удивление они оказались не холодными, а вполне даже тёплыми.
  В нос ударил запах пота. Чужого пота. Женщина с некоторым отстранением подумала, что в нём очень мало человеческого. Больше оттенков медицинского препарата или оружейной смазки.
  Полноте, да и человек ли вообще этот псих?
  С другой стороны...
  Лили бросила косой взгляд на Виктора.
  Высокий, худой, в этой странной майке в сине-белую полоску и камуфляжных штанах. Не гора мускулов, скорее просто жилистый. Седые волосы, бледное лицо. Странного цвета красновато-карий глаз, внимательно оглядывающий всё вокруг. Вторая глазница абсолютно пуста и укреплена каким-то тёмным металлом по периметру.
  Просто робот какой-то, а не человек.
  Но опять же, с другой стороны, он, похоже, искренне любит Гарри.
  Почему-то пришло смутное ощущение, что Норда невозможно остановить. Он никогда не бросит Гарри, не обидит, не причинит боль и не скажет «Отвали, я слишком занят». Он всегда будет рядом, и он умрёт за мальчика, чтобы его защитить. Странно, но такой отец получился из человека, в котором человеческого-то было не так уж и много...

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Интерлюдия 7   
Одетое во всё чёрное фигура вынырнула из густых зарослей вереска и, преодолев бегом полсотни футов, оказалась подле высокой кованой изгороди, что окружала небольшой особняк на окраине Лондона.
  Чтобы преодолеть десятифутовую преграду, ощетинившуюся по верху острыми копейными навершиями, неизвестному потребовался всего лишь один прыжок. Далее требовалось преодолеть небольшой сад, но человек почему-то помедлил.
  Вместо того, чтобы рвануть к дому, он достал из одного из карманов разгрузочного жилета небольшую коробочку и поводил ею перед собой. В воздухе тотчас же замерцала едва заметная призрачная стена, ещё одной преградой вставшая вокруг особняка.
  Неизвестный спрятался за толстым стволом одного из деревьев, убрал непонятную штуковину обратно в жилет и закатал на лоб маску с прорезями для глаз и рта.
  — А вот это уже паршиво, хотя и ожидаемо... — пробормотал Норд, щёлкая кнопками на закреплённом на его левой руке непонятном пульте.
  Спустя несколько секунд и так едва различимый в ночной темноте силуэт аврора начал превращаться и вовсе в полупрозрачную тень. Норд извлёк из-за спины два тонких металлических стержня, похожих на телескопические антенны... в принципе, они ими были. Когда-то. Но сейчас их венчали какие-то небольшие угловатые коробочки неясного назначения.
  Норд достал с пояса небольшой ножик, оголил запястье правой руки и сделал небольшой надрез, кровью из которого смазал коробки на концах антенн. Тотчас же на них неярко замерцали странного вида то ли руны, то ли иероглифы, после чего аврор разложил антенны и воткнул их в землю напротив всё ещё виднеющегося в воздухе призрачного барьера.
  Между антеннами проскочило несколько молний, и напротив них в магической защите образовался небольшой проход.
  Аврор быстро огляделся — не заметили ли эти непонятные вспышки в доме, но особняк по-прежнему был неосвещён и безмолвен, как будто был нежилым. Однако это всё-таки было не так, и Норд это совершенно точно знал.
  Короткая перебежка до дома, поворот, перебежка к заднему двору. Целью аврора, несомненно, являлась дверь в подвал, расположенная неподалёку от чёрного входа.
  Виктор остановился около двери, достал из кармана небольшую штуковину, напоминающую пучок длинных тонких иголок, и вставил их в замочную скважину. Послышалось негромкое жужжанье, а затем прозвучавший чересчур громко щелчок. Норд недовольно поморщился, убрал диковинную отмычку обратно и повернул дверную ручку.
  Дверь негромко скрипнула, отворяясь, и аврор начал осторожно спускаться в подвал.
  Внизу оказалось старое захламлённое помещение, полное всякого садового инвентаря, инструментов и прочей ерунды. Больше никаких входов или выходов из него не было, однако Норд явно не торопился уходить.
  Он подошёл к одной из стен, около которой находилась стойка с разными садовыми орудиями, но аврора интересовали явно не старые грабли с обломанными зубьями или тупой ржавый секатор.
  Пальцы Норда методично обшарили всю стойку, пока что-то не привлекло его внимание. Быстрое нажатие, щелчок, и стеллаж слегка выдвинулся вперёд.
  Виктор аккуратно отодвинул потайную дверь и, слегка склонившись, проскользнул в небольшой коридор.
  За ближайшим поворотом обнаружилось небольшое расширение прохода, заканчивающееся массивной металлической дверью... Которая была под присмотром охраны.
  Охрана — домовой эльф (точнее, эльфийка), была экипирована старым, но чистым полотенцем в качестве одежды и собственной магией в качестве оружия. В отличие от многих Норд считал, что волшебство эльфов-домовиков нельзя недооценивать, и в случае чего они могут стать достаточно серьёзным противником...
  Однако данный эльф угрозы не представлял, потому как сладко посапывал, свернувшись калачиком в старом покосившемся кресле. Однако уши создания время от времени подрагивали, что показывало — эльф спит, но в любой момент может и проснуться. И тогда непрошенным гостям здесь будут совсем не рады.
  Норд достал из-за спины пистолет и прицелился в спящего эльфа. Хлопок, волшебное создание резко проснулось, с писком молнией вылетело из кресла... И растянулось на каменном полу, вновь сладко посапывая.
  Аврор перезарядил пневматический пистолет, стреляющий усыпляющими дротиками, подошёл к уснувшему эльфу, аккуратно взял его и переложил обратно на кресло, не забыв выдернуть из груди создания небольшой щприц-дротик.
  Большего всего Норд опасался за передозировку препарата, не зная сколько именно нужно, чтобы усыпить эльфа, но при этом не усыпить его навсегда. Однако, вроде бы всё обошлось, потому как сердечко домовика выбивало ровную частую дробь, а сопение было естественным.
  Отмычка была использована вторично, Норд с натугой толкнул внутрь тяжёлую дверь и оказался в просторной комнате, освещённой неярким светом нескольких ночников.
  Несмотря на подземное расположение, комната была совершенно обычной — кровать, письменный стол, кресла...
  На кровати с полуприкрытыми глазами лежал бледный светловолосый мужчина лет тридцати с небольшим.
  Норд подошёл к нему, снял с себя дезиллюминационные чары и пару раз щёлкнул пальцами перед носом мужчины. Потряс его за плечо, похлопал по щекам. Удовлетворённо хмыкнул.
  Откинул одеяло, сгрёб мужчину в охапку, перекинул его через плечо и зашагал прочь.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 15. Наследники Слизерина   
— Дорогу Наследнику Слизерина! — идущий справа Фред взмахнул правой рукой.
  — Падите ниц! Идёт величайший тёмный маг от сотворения мира! — идущий слева Джордж взмахнул левой рукой.
  — Мессир, желаете ли вы и сегодня учинить какое-нибудь неслыханное злодеяние? — нарочито-подобострастно спросил Фред.
  — Желаю, чтобы Лок... профессора Локхарта продрал жёсткий дрищ, — невозмутимо произнёс шагающий следом за близнецами Харальд. — И пусть сгорят в объятьях тёмного пламени все наши домашние задания.... Ах, да! А рекомого Перси Уизли напоить допьяна огневиски, а на утро не давать похмеляться.
  — Неслыханная жестокость, мессир! — в притворном ужасе округлил глаза Фред.
  — Вы кровожадный, — подхватил Джордж.
  — Вы беспощадный.
  — Вы злейший тёмный маг.
  — И это факт, мяу! — не стал спорить Поттер. — Оу... Мы пришли, мои верные миньоны. Более не задерживаю вас, слуги мои верные, слуги мои скверные.
  — Желаем скорейшего выздоровления Её Высочеству, Наследнице Слизерина, — с ухмылкой произнёс Фред. — Олл хайль, Слизерин!
  — Олл хайль, Британия! — поддакнул Джордж, после чего они с братом взялись за руки и вприпрыжку побежали по коридору.
  — Далеко. Далекооо... — донеслись до Харальда удаляющиеся звуки инфернальных песнопений. — Ускакала в поле молодая лооошадь... Так легко. Так легкооо... Не догонишь, не поймаешь, не найдёшь...
  Немногочисленные ученики, идущие по коридору, от такого зрелища только и могли, что ловить падающие челюсти, да испуганно вжиматься в стены.
  Поттер вздохнул и зашагал в лазарет.
  Честно говоря, подобное фиглярство ему уже порядком поднадоело за крайние дни, но ничего с этим поделать было нельзя.
  После того урока ЗОТИ по школе моментально пошли зловещие слухи, что в Хогвартсе объявились змееусты. То есть в Хогвартсе, получается, объявились чёрные маги. Кто-то немедленно вспомнил, что и Тот-Чьё-Имя-Заставляет-Писаться-Даже-Суровых-Британских-Волшебников тоже когда-то учился в Хогвартсе. Быстро провели параллели между соратниками Неназываемого и текущей компанией, куда входили Грейнджер и Поттер.
  Короче, слухи ширились и разрастались, что могло привести и к совсем невесёлым последствиям.
  Как говорится — чем чудовищнее ложь, тем охотнее в неё верят.
  Медлить было нельзя, поэтому Харальд моментально ухватился за идею, когда близнецы Уизли как-то в шутку обратились к нему как к Наследнику Слизерина.
  Расчёт был прост, но гениален — затруднительно чего-то бояться, если смеёшься над этим. Поэтому спектакль «Наследник Слизерина и его верные миньоны» разыгрывался теперь постоянно и перед всеми.
  И постепенно ситуация начала сглаживаться. Сложно было заподозрить хоть и взрывоопасного, но честного Харальда в чём-то злодейском. Все знали, что он может поджигать, взрывать, драться и причинять иной ущерб окружающему пространству, но ничего действительно злого от него никто так и не смог припомнить. Поэтому шуточный Наследник Слизерина не вызывал особого страха или ненависти. Да и в конце концов — как может Наследник Слизерина учиться на Гриффиндоре?!
  Гермиона во всё происходящее, правда, была посвящена не слишком хорошо, потому как опять же после того урока, она загремела в лазарет. Недосып, усталость, общее переутомление организма.... Поэтому уже почти неделю Грейнджер сидела в заключении и едва не лезла на стены от скуки и от угрызений совести, что в данный момент пропускает занятия. Не спасали даже приносимые Харальдом домашние задания и лёгкое чтиво в промышленных масштабах.
  — Главное — не дёргайся, если тебя назовут Наследницей Слизерина, а просто обрати это в шутку, —  втолковывал Поттер подруге. — Можно даже в обидную шутку. Или задвинуть что-нибудь вроде «как ты разговариваешь с величайшей тёмной волшебницей!». Нападения сейчас прекратились, так что народ успокаивается и потихоньку посмеивается над этими страшилками.
  — Я никакая не Наследница Слизерина! — Гермиона от возмущения аж подпрыгнула на кровати. — Я вообще гриффиндорка! Маглорождённая!
  — Тор, между прочим, полукровкой был, что не мешало ему быть прямым потомком Салазара Змееязычного. Может, ты, это самое... Гомозиготная по рецессивному признаку...
  — Не хочу я быть рецессивной! И уж тем более гомо!
  — Так, а теперь серьёзно, — перестал дурачиться Харальд. — Давай поговорим с тобой на парселтанге.
  — Это ещё зачем? — подозрительным тоном осведомилась Грейнджер.
  — Так надо. Доверься мне.
  — Ну, допустим. И о чём же нам говорить? — девочка перешла на змеиную речь.
  — Да хотя бы о том же парселтанге, — ответил Поттер. — Ведь вообще-то большая часть рептилий — непроходимо тупы и не поддаются даже элементарной дрессировке. Так почему мы воспринимаем их при разговоре на парселтанге как хоть и не особо умных, но безусловно разумных созданий? И почему вообще существует только парселтанг, но нет языка, позволяющего говорить с птицами или, например, с медведями?
  — Парселтанг — не слишком изученная штука, — задумчиво прошипела Гермиона. — Особенно в рамках современной науки — сказывается недостаток носителей змеиной речи.
  — Я бы сказал, что сказывается недостаток носителей змеиной речи, готовых сотрудничать. В двадцатом веке кроме нас с тобой известным змееустом был лишь Тор, но у него с готовностью стать субъектом исследования было как-то тяжко, согласись.
  — Да уж.... А предыдущий змееуст жил в начале девятнадцатого века и благополучно сгинул где-то в Испании во время войны с Наполеоном.... И вообще непонятно само происхождение змееязычности. Это ведь сугубо британская черта, нераспространённая нигде более.
  — Узкораспространённый феномен? Типа тех же перуанских ягуаров-оборотней, которых больше нет нигде в мире?
  — Фиг его знает, — шипение Грейнджер был скорее похоже на свист. «Фиг» — явно не слишком вписывался в картину змееязычности.
  — У рептилий, как мы уже говорили, вообще неважно со слухом, — произнёс Харальд. — Так что вряд ли парселтанг заточен на перенос информации исключительно посредством звука. Возможно, шипение — это лишь сопутствующий момент ультра— или инфразвуку, который влияет напрямую на мозг рептилии?
  — Интересная версия, — благожелательно кивнула Грейнджер. — Однако человек не умеет генерировать слишком высокие или слишком низкие частоты.
  — Уверена? Не все люди могут извлекать в уме корни пятой степени, например.
  — Уникальный феномен?
  — А почему бы и нет?
  — Звучит не слишком правдоподобно, но хотя бы логично, — вздохнула девочка. — Но вернёмся к тому, что посредством парселтанга мы на удивление хорошо воспринимаем рептилий. Ты говорил, что общался даже с драконом?
  — Было дело, — уклончиво ответил Харальд, припомнив одного из питомцев Хагрида — детёныша норвежского горбатого. — Но тесты ведь определили, что драконы действительно умные создания. Ничуть не хуже тех же дельфинов, а иногда даже и умнее...
  — Но вот гадюка примерно настолько же умна, насколько умён пудинг с мясом.
  — Утрируешь.
  — Ситуация позволяет, — рассмеялась Грейнджер. — Твоя версия?
  — Воображение! — патетически взмахнул руками Поттер. — Ну, в смысле, всё это человекоподобное поведение змеек мы домысливаем уже сами.
  — Довольно сложно. К чему бы это?
  — Может, к тому, что мы вряд ли бы поняли настоящий ход мыслей рептилий?
  — Тоже считаешь, что логика иных разумных видов может отличаться от нашей? — Гермиона оживилась.
  — Логика? Вполне! Факты — нет, но вот логика.... Складывая два плюс два любое разумное создание должно получать в итоге четыре. Не пять, не двадцать восемь, не корень квадратный из двух и не овсяное печение.
  — Мышление иных разумных видов действительно может отличаться от нашего, — продолжила свои рассуждения Гермиона. — Хотя бы в силу иной системы ценностей, допустим.... К примеру, они могут считать, что жизнь — это несвобода, а смерть — освобождение, но её ещё нужно заслужить... Или, например, что любая жизнь священная, или, например, что только они являются разумной расой... Или...
  — Даже многие народы на нашей планете отличаются по своему мышлению от других ничуть не хуже воображаемых инопланетян, — подхватил Харальд.
  — Значит, своего рода буфер? — произнесла Грейнджер.
  — Хммм... — задумался Поттер. — Лучше сказать — интерфейс, наиболее приемлемый для взаимодействия с иной системой мышления. А вообще.... О! Вот оно!
  Мальчик неожиданно достал из-за пазухи небольшое зеркальце и сунул его под нос несколько удивлённой девочке.
  — Гляди!
  — И чего я там должна уви... — Гермиона нехотя заглянула в зеркальце, а затем натурально открыла рот от удивления. — Мои глаза!
  Привычный карий цвет сменился на ярко-зелёный, хотя и с тонкими коричневыми прожилками.
  — Вот-вот! — возбуждённо воскликнул Харальд. — Твои глаза!
  Он поднёс зеркальце к виску так, чтобы глаза Грейнджер отражались рядом с его глазами. Сейчас глаза Гермионы были даже более яркими, чем у Харальда, хотя и постепенно теряли свой цвет, возвращаясь к своему нормальному оттенку.
  — А... э... — девочка была в полной растерянности. — А что.... А как... Это шутка?
  — С глазами даже волшебники шутить не любят, — наставительно произнёс Поттер, убирая зеркальце. — Мне, правда, и раньше казалось, но мне казалось, что это мне лишь кажется.... Оказалось, что не казалось.
  — Я не понимаю, о чём ты говоришь!
  — Когда ты используешь парселтанг, твои глаза начинают менять цвет, — объяснил Харальд.
  — А почему? — несколько растерянно спросила девочка. — Я ни о чём подобном никогда не читала...
  — Фиг его знает, если честно, — напрямик заявил Харальд. — Я о таком тоже ничего никогда не слышал. Максимум, что раньше считалось, что зелёные глаза означают высокую магическую силу...
  — Ерунда, — не особо уверенно отмахнулась от подобного заявления Грейнджер. — Ещё говорят, что рыжие — это прирождённые колдуны, а ты на семью Уизли посмотри. Близнецы — да, хороши. Перси — просто старательный, как и Джинни, а вот Рон довольно слаб как волшебник.
  — Рыжие волосы, между прочим, тоже — рецессивный ген. Интересно, а каким будет ген, отвечающий за наследование магических способностей?
  — Да уж понятно, что доминантным, иначе рождение детей-магов у родителей-магов было бы исключением, а не правилом.
  — А, может, там целый комплекс рецессивных генов? — возразил Поттер. — Но случается, что один или несколько выпадают, поэтому и рождаются сквибы...
  — Вряд ли всё так просто, — поморщилась Гермиона. — Возьмём, к примеру, Крэбба и Гойла — они же почти натуральные сквибы! Хотя чистокровнее некуда.
  — Может, они нормальные маги, но просто дебилы?
  — Ммм.... Ну, такой вариант тоже исключать не следует... Однако! Посмотри на старшие курсы. Если чистокровные аристократы на первых курсах в основной массе учатся лучше и их знания выше, то к старшим курсам они наоборот начинают проигрывать в сравнении с полукровками или маглорождёнными.
  — Фора начальных курсов — это фора в том, что они знали до школы, — заметил Харальд. — Когда их фора исчезает, все загоны про чистую кровь оказываются пшиком.
  — Загоны про кровь — изначально один большой пшик, — наставительно произнесла Грейнджер. — Теория генетического превосходства абсурдна и опасна.
  — Йа, йа, натюрлих, майн фюрерин, — ухмыльнулся Поттер, уворачиваясь от подзатыльника. — Да и теория социального превосходства тоже как-то не особо радует. Глядя на сегодняшних аристократов не особо хочется, чтобы они управляли чем-то сложнее ёршика для унитаза.
  — Ну, как-никак наследственное дворянство и всё такое... — слегка поморщилась Гермиона.
  — Ну, народ, конечно, заслуживает ту власть, что имеет... — протянул Харальд. — Хотя даже только мы с тобой заслужили власть получше, чем есть. А то нынешнюю хочется вывести в чистое поле, поставить спиной к стене и пустить пулю в затылок...
  — Какой кошмар! — ужаснулась Грейнджер.
  — Ты о моём желании массовых расстрелов по имя спасения Британии?
  — Я о твоих фантазиях, полных неевклидовой геометрии!
  Юные маги рассмеялись.
  — Год назад тебя бы ужаснули всё-таки расстрелы, — улыбнулся Харальд.
  — Времена меняются, — буркнула девочка. — Так сказать, Tempora mutantur...
  — И мы мутантур вместе с ними! — подхватил Поттер.
  — Слушай, Харальд... — Гермиона сдула сбившуюся на глаза прядь волос. — А вот кем бы ты хотел стать после школы? Ну, если отмести вариант Императора Земли...
  — По живому без ножа режешь, кузина, — мальчик скорбно сложил руки перед собой. — Ну, что же мне ещё делать, как не властвовать над миром и всем владеть...
  — А серьёзно?
  — Если бури всё-таки не будет, то, естественно, пойду в авроры. Женюсь. Пролезу на руководящую должность. Обзаведусь сыном. Стану самым молодым главой Аврората за последние сто лет. Обзаведусь ещё одним сыном. Стану самым молодым начальником Департамента правопорядка за последние двести лет. Обзаведусь дочкой. Стану председателем Визенгамота. Обзаведусь внучкой. К сорока годам рассчитываю стать молодым и перспективным Министром магии.... А потом я потребую чрезвычайных полномочий, установлю диктатуру с собой во главе и начну строить стардестроеры и армию клонов!
  — Опять ты надо мной издеваешься! — возмутилась Грейнджер. — А что ещё за буря?
  — Скажем так — я считаю, что по своей сути Чёрное Восстание Волдеморта было своеобразным аналогом Первой Мировой войны в большом мире. Попытка решить старыми методами старые проблемы без учёта изменившейся обстановки. Большая бойня ради сомнительных целей и с ещё более сомнительными результатами, которая не только не разрешила старых, но и добавила кучу новых проблем. И поэтому...
  — Считаешь, что по аналогии нам следует ждать... эээ.... Второго Чёрного восстания? — спросила Гермиона. — Ерунда. Силы тьмы разгромлены, некому восставать.
  — Не обязательно это будут силы тьмы — проблема ведь вовсе не в чёрной магии.
  — А в чём же по-твоему?
  — В обществе, которое рождает Тёмных Лордов. Знаешь историю Тора? Талантливый, честолюбивый, но бедный выпускник. До этого воспитывался в сиротском приюте. После окончания обучения не смог получить места работы, где смог бы себя проявить...
  — Волдеморт был убийцей и террористом.
  — Убийцами и террористами не рождаются — ими становятся. Это как атомная энергия — её можно запихнуть в бомбу и скинуть на Хиросиму, а можно заключить в реактор и заставить согревать целый город. Всем было пофиг, поэтому Волдеморт стал бомбой, а не реактором.
  — Ты что... Ты оправдываешь его?! — девочка была ошарашена.
  — Я пытаюсь мыслить конструктивно, — спокойно ответил Поттер. — Выиграть одно сражение — ерунда. Побеждать нужно сразу во всех сражениях, а для этого нужно смотреть в корень проблемы.
  — Это схоластика. Отвлечённые рассуждения, оторванные от жизни.
  — Не, ну а чего ты сразу ругаешься-то? — картинно надулся Харальд. — Схоластика-мордастика.... Но просто представь, что некто Тор получил нормального заботливого родителя — мать или отца, неважно. Неважно даже родного или нет. Нормальные условия воспитания, жизни... Внутренний стержень, в конце концов.
  — Да-да, ему просто не хватало любви и тепла, вот он и убивал женщин и поджигал дома, — ядовито прокомментировала Грейнджер. — Волдеморт — монстр. Сколько угодно не воспитывай тигра домашней кошкой он останется тигром. Твоя теория высосана из пальца.
  — Вот так, да? А давай представим, что я оказался бы в тех же условиях, что и Тор. Родителей нет, живу в приюте, где регулярно получаю на орехи и считаюсь мерзким магиком. А по приезду в Хогвартс одни начинают меня ненавидеть за то, что я слизеринец, а другие — за то, что я полукровка.
  — Зная тебя, ты бы развязал Первую всехогвартскую войну и навёл порядок, — хмыкнула Гермиона.
  — Ты знаешь меня такого. Я-другой, выросший в иных условиях, легко мог быть совершенно другим. Как растущая на открытой местности сосна получается низкой, раскидистой и коренастой, а выросшая в бору — тонкой и длинной.
  — Хочешь сказать, что озлобился бы на всех и задумал страшную мстю? Вряд ли.
  — Отчего же?
  — Нууу... — девочка задумалась. — Должна признать, что при всём своём сумасбродстве — ты силён. Не только физически.
  — Благодарю за комплимент, — Харальд задумался и решил не оставаться в долгу. — Ты тоже сильная. Хотя и не физически. Умная. И симпатичная.
  — На фиг иди. Это не комплимент, а констатация факта, — покраснела Грейнджер. — И... эээ.... Стой, какая я?
  — А?
  — Нет, ничего, — девочка покраснела чуть сильнее и яростно замотала головой. — Ааа... эээ... иии... О чём это я? А! Ну, в общем сильный человек  вряд ли озлобится. Скорее только крепче станет.
  — Возможно. Но я всё равно считаю, что если бы становление личности Волдеморта шло в других условиях, то мы могли получить совершенно иного человека на выходе. Умного, хоть и беспринципного учёного, к примеру. Или, допустим, жёсткого и одиозного, но сильного Министра магии.
  — Ну, ты и загнул... Волдеморт — Министр магии...
  — А что? — оживился Харальд. — Вполне себе вариант, кстати. Гитлер, вон, тоже к власти пришёл через демократические выборы, а потом пошло-поехало...
  — История не имеет сослагательного наклонения, — категорическим тоном заявила Гермиона.
  — А зачем тогда вообще нужно это наклонение?
  — Вообще-то мы начали вовсе не с этого.
  — Вообще-то я уже и не помню, с чего мы начали, — признался Поттер.
  — Давай всё-таки определимся с тем, что ты подразумеваешь под бурей. Ещё одну попытку глобального потрясения, верно? Возможно, на этот раз не с Волдемортом в качестве основной движущей силы, а кого-то ещё. Признаю, мысль, что где-то родился или уже вырос ещё один могущественный, но озлобленный колдун, не лишена рационального зерна...
  — Это ж моя мысль. Как она может быть лишена этого чудесного зерна?
  — Много самомнения, мистер Поттер. Чрезвычайно много.
  — Много нотаций, кузина. Чрезвычайно много.
  — Я сделаю вид, что этого не слышала, — слегка высокомерно бросила девочка. — Лучше скажи, как ты планируешь... ммм.... мог бы противостоять новому Чёрному Восстанию?
  — Как-нибудь, — пожал плечами Харальд. — Ушёл бы в вооружённую оппозицию, развернул бы партизанскую войну или ещё что-нибудь в этом роде. Ну, в общем, не сидел бы, сложа руки. Пытался бы сделать хоть что-то. Изменить реальность, так сказать. Если надо — с оружием в руках.
  — В таком случае, — начала рассуждать Гермиона. — Если отбросить твою традиционную и традиционно глупую клоунаду, попытка стать Министром тоже была бы попыткой изменить... эээ... ну, пусть будет реальность, да. Но уже относительно мирными методами. Я всё верно понимаю?
  — Ага. А ты?
  — Что я? — не поняла Грейнджер.
  — А что ты планируешь делать после школы?
  — Нууу... — замялась девочка. — Если честно, я так далеко не заглядываю.
  — Ты делаешь домашние задания на неделю вперёд, но почему-то не заглядываешь в собственное будущее после седьмого курса, — иронично заметил Харальд. — Логично, чего уж там.
  — Я тебе оракул, что ли, в будущее заглядывать? — моментально вскинулась Гермиона.
  — Нет. Но всё-таки?
  — Ну... — Грейнджер слегка порозовела. — Я никогда не хотела быть врачом, как родители. Ни дантистом, ни хирургом, ни психологом. И уж точно я никогда не мечтала связать свою карьеру с армией.
  — А почему?
  — Ну, вообще-то, если ты ещё не заметил, то я — девочка!..
  — Брат! — раненым лосем взревел Поттер. — Кто с тобой сотворил такое?! Тебя превратили в девчонку!..
  — ...и вообще я не считаю, что армия — это достойный удел для умного чело.... Да хватит тебе уже придуриваться!
  — Извини, увлёкся, — Харальд в мгновение ока перестал дурачиться и нацепил максимально скромное и серьёзное выражение лица, которое всё-таки как-то мало вязалось с хитро поблескивающими зелёными глазами. — А о чём ты тогда мечтала?
  — Да так... — замялась Грейнджер.
  — Брось. Это ж я — Харальд Поттер, со мной можно и честной быть. Я вот всегда мечтал, что у меня будет большая счастливая семья, а все в мире будут счастливы.
  Гермиона почувствовала себя неуютно. Совсем неуютно. Это всегда так, когда другой человек говорит тебе что-то действительно личное, вроде сокровенной мечты. Теряешься, не зная — на полном ли серьёзе он говорит или всё-таки отшучивается. Мечта — это ведь всё-таки так по-глупому и по-детски... Мечта — это ведь что-то несбыточное. То, что можно достичь, называют целью, а вот чего нельзя — мечтой...
  Неожиданно эта мысль обожгла девочку, сильнее огня.
  Мечта — это то, что, скорее всего, никогда не сбудется.
  «У меня будет большая счастливая семья, а все в мире будут счастливы».
  Всегда хитрый, всегда весёлый взгляд, но где-то в глубине, где-то в самой глубине...
  — Я мечтала попасть на другую планету, — сказала Гермиона. — Не в другой мир, а именно на планету где-нибудь в системы Альфа Центавра или Эпсилон Эридана. Исследовать и изучать целый новый мир, другой мир.
  — ...но другой мир оказался не за несколько световых лет, а совсем рядом — за углом, — без тени улыбки произнёс Харальд. — Мир магии.
  — Я попала в сказку, но она никогда не была моей любимой сказкой.
  — Ты столкнулась с чудом, но вовсе не с тем, которое бы хотела.
  — Да.
  Повисло молчание. Не неловкое, просто не нужно было ничего говорить. Такое тоже бывает.
  — Слушай... — протянул Поттер. — А знаешь что, Гермиона?
  — Что? — отозвалась девочка.
  — А давай поклянёмся.
  — Хм. И в чём же?
  — Ничего сложного, — с энтузиазмом произнёс Харальд. — Просто когда-нибудь мы изменим этот мир. Тут все будут счастливы и будут летать к звёздам.
  — Люди до Марса-то долететь не могут... — улыбнулась Грейнджер.
  — С обычными знаниями, с традиционной наукой — да, нельзя. А мы соединим магию и технологию. Если можно трансгрессировать на десяток миль, то можно открыть телепорт и на Луну. Если можно повесить левитирующие чары на метлу, то можно будет обойтись и без ракетоносителей на жидком топливе.
  — Не забыл Статут о Секретности?
  — Значит, придётся его отменить.
  — Люди не слишком любят отличающихся от них. Вспомни выражение «охота на ведьм».
  — А кто сказал, что будет легко? — резонно возразил мальчик.
  — Действительно, никто... — задумалась Гермиона, на удивление близко восприняв эту насквозь детскую мысль — изменить целый мир. — Но правительства, что обычные, что магические...
  — Поэтому буря необходима, — глаза Харальда странно сверкнули. — Всю гниль она сметёт до основания, а затем мы построим дивный новый мир.
  — А что если бури не будет?
  — Тогда придётся её вызвать самим.
  — Если мы станем... проводниками бури, то чем мы тогда будем отличаться от Волдеморта?
  — Тем, что мы правы, а он — нет.
  — Он тоже так думал.
  — Разумеется, — улыбнулся Харальд. — Но ты же ведь знаешь, что его правда — это ложь, а настоящая правда за нами?
  Девочка серьёзно задумалась. Действительно серьёзно и действительно задумалась.
  — Да, — наконец вынуждена была признать Грейнджер. Она понимала, что правда у каждого своя, но не могла прогнать непоколебимую уверенность, что её правда... да и правда Харальда — истинна. — Это, ну.... Как бы наше дело правое, да.
  — Враг будет разбит, победа будет за нами! — патетично воскликнул мальчик, вызвав невольную улыбку у Гермионы.
  — Пафосно, но красиво. Так в чём суть нашей клятвы?
  — Дивный новый мир и счастье для всех. Традиционные ценности и знания вместо всяческих отклонений и безудержного потребления.
  — Идеологическая основа не ахти какая оригинальная, но привлекательная, — заметила Грейнджер. — Добавляю отсутствие дискриминации. Всяческой. Правда, вдвоём такую систему хоть и можно создать, но вот поддержать...
  Девочке отчего-то понравилась это игра в мечту.
  — Нужны кадры, — уверенно заявил Харальд. — Кадры решают всё. Новая элита, новая, если так можно выразиться, аристократия.
  — Да уж Гойл или Крэбб — это те ещё кадры, — саркастически заметила Гермиона.
  — Этих — к чёрту. Настоящий аристократ должен быть примером и вождём, его должны уважать за личные заслуги, а не за родовой титул, доставшийся от дедушки. Изволишь претендовать на высшее положение в обществе — не кичись тем, что можешь сожрать салат двенадцатью разными вилками. Лучше, так сказать, будь готов если что идти в атаку в составе Лёгкой Бригады или на маленькой шхуне плыть на другой конец мира. Ну или просто работать на благо народа. Власть над другими должна быть почётной обязанностью и работой, а не привилегией для утоления собственных комплексов.
  — Ты романтик, — рассмеялась Грейнджер. — Причём клинический.
  — Не надо так говорить, будто это что-то мерзкое, — шутливо погрозил ей пальцем Поттер. — Телевизор и фаст-фуд не должны усыпить наш неукротимый дух авантюризма. Да если бы хотя часть тех деньжищ, что тратят на сотни новых сортов помады, мы тратили на освоение космоса, у нас бы уже была готова перевалочная база на Луне! В общем так.
  Харальд вытянул вперёд кулак с отогнутым мизинцем.
  — Хватайся своим мизинцем за мой. Это мне отец показывал — наикрепчайшая в мире клятва.
  — Сильнее Непреложного Обета? — подчёркнуто усомнилась девочка, тем не менее протягивая палец вперёд.
  — Непреложный Обет плачет и катается в истерике.... Давай, как я. Я, Харальд Поттер.
  — Я, Гермиона Грейнджер.
  — Торжественно клянусь.
  — Торжественно клянусь.
  — Что изменю мир к лучшему.
  — Что изменю мир к лучшему.
  — Да будут сокрушены все преграды на нашем пути, — провозгласил мальчик. — Да будут сокрушены все наши враги. Да будет счастье и мир во всём мире. Да преумножатся наши знания, богатства и годы жизни.
  — Эй, если я такое повторю, то у меня рот от патоки склеится! — возмутилась Гермиона. — Можно это как-то менее патетично оформить?
  — Ну, ты меня поняла, — подмигнул Харальд. — Сначала Британия, потом в союзе с СССР разделим Европу, установим контроль над Северной и Центральной Африкой, закрепимся в Аравии и заключим союз с Индией. Так как я смотрю на вещи объективно и реалистично, то гадкими сепаратистскими Тринадцатью колониями[1], думаю, придётся заняться уже моему наследнику...
  — Я задумала государственный переворот и мировую революцию в двенадцать лет, — хмыкнула Грейнджер. — Шикарно.
  — Вам что-то не нравится, Ваше Высочество Наследница Слизерина?
  — Эй! Не надо меня так называть!
  — Не высмеешь это сейчас, ещё приклеится. Как эксперт по выдаче прозвищ тебе говорю.
  — Не нравится мне этот план... — поморщилась Гермиона и не удержалась от ответной шпильки. —  Ваше Темнейшество Наследник Слизерина.
  — Слушай, а неплохой титул... Мне нравится.
  — Эм... Харальд...
  — Чего?
  — Признаю, я не слишком компетентна во всяких клятвах.... Поэтому спрашиваю тебя — это нормально?
  Девочка указала на несколько изумрудных нитей, который оплетали их всё ещё скрещенные мизинцы.
  Поттер посмотрел на это зрелище, слегка наклонил голову на бок, а затем подул на нити, и они рассыпались в мелкую искрящуюся пыль.
  — Абсолютно, — с самым невозмутимым видом произнёс Харальд. — Вы же всё-таки колдунья, леди. В каждом вашем слове и чихе есть граны магии.
  — Это утверждение мне сейчас тоже, кстати, не понравилось, — буркнула Грейнджер, внимательно осматривая свой палец.
  — Доверься мне, — подмигнул Поттер, чем ни капельки не успокоил Гермиону. Даже, пожалуй, совсем наоборот...
   
  [1] Вероятнее всего, имеются в виду Тринадцать североамериканских колоний, впоследствии образовавшие США.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 16. Завтра       
— ...Давно это было.
  Луна задумчиво болтала ногами, сидя на диване и смотря куда-то в  пространство.
  — В те времена не люди правили Британией, а народ более древний и могущественный, именуемый фэйри. Различны они были промеж собой — были среди них и добрые, и злые, и красивые, и уродливые... Разные они были — прямо как люди. И, как люди, проводили они всё своё время в постоянных войнах друг с другом. Двор Благой, Летний Двор воевал с Неблагим двором, Двором Зимы. Так было от сотворения мира и длилось всегда, пока на берегах земель фэйри однажды не высадились Сыновья Миля — люди.
  Подобно саранче они в своей алчности захватывали всё, что не принадлежало им по праву, обогнав в своей жестокости даже заплечных дел мастеров Зимнего двора. Древняя магия фэйри оказалась куда слабее боевых заклинаний людей и хладного железа, обрывающего нити бессмертных жизней.
  И решил тогда владыка Благого двора — король Оберон, положить конец междоусобной войне и, объединившись с тёмными фэйри, сокрушить людей. И дабы скрепить сей договор, решил он выдать свою дочь — принцессу Ниаду за наследника Неблагого двора принца Астера.
  Ужасен был сей принц, жестокостью своей он славился и беспощадностью к врагам. Повелителем страха и безумия его величали. Не хотела замуж за этого монстра принцесса Ниада, и сбежала она. К людям сбежала она, мечтая, что Благой Двор объединится с Сыновьями Миля и вместе победят они Двор Неблагой.
  Полюбила она одного рыцаря, и решили они поженится, дабы заключить союз меж людьми и летними фэйри. Вся свита Оберона прибыла на свадьбу и все рыцари-соратники жениха. Но как упали на землю сумерки, явился на праздник в плаще из теней и принц Астер. И воскликнул он:
  — Пусть вечно светит нам луна, но клянусь, не дам я свершиться этому бракосочетанию!
  И ответила ему тогда Ниада:
  — Любовь моя сильнее твоих темных чар. Пока жива наша любовь, не сможешь убить ты возлюбленного моего!
  Разгневан был король Оберон, и сказал он своё слово:
  — Раз так, то пусть вечно продлится это самайнская ночь, и никто не покинет этого места, пока дочь моя замуж не выйдет!
  И было так. Века стали для них всех одной вечной ночью в Самайн. Века и целую ночь пытались принцесса и рыцарь дойти до алтаря, но не пускало их воинство Астера. Хладное железо разило воинов Неблагого двора, песни лета жгли их плоть, но на смену одним приходили другие.
  Долго ли коротко, но нашли влюблённые способ победить воинов Астера. И Ниада своим кинжалом пронзила чёрное сердце принца, и взошла со своим избранником к алтарю, где ждал их король Оберон.
  И спросил он их:
  — По какому обычаю вы желаете венчаться — по людскому обычаю, или же по фэйри?
  И выбрала Ниада людской обычай, ибо знала, что тогда выйдет она из-под власти магии фэйри и не будут над ней властны древние законы.
  Но рыцарь избрал обряд фэйри, ибо знал, что станет он после того фэйри и обретёт бессмертие к которому стремился. К бессмертию, а не к бессмертной любви как думала Ниада.
  И поняла то Ниада.
  Погас жар в её сердце, и поселился в нём холод неблагой. Стала кожа её белее олова, а крылья стали крыльями нетопыря. Стекли по щекам принцессы чёрные слёзы, навечно оставив следы на её лице.
  И услышала она смех  безумный, пронзительный смех Астера.
  Развеялся тогда насланный принцем морок, и сказал тогда он:
  — Монстром меня ты считаешь, но жених твой был чудовищем ещё большим. Не любил он тебя, но бессмертия жаждал. Я же люблю тебя, всей страстью своего черного сердца. Неблага эта любовь, но истинная она, ибо не разум правит нами, но чувства — таков путь тёмных фэйри. Стань же моею женой!
  И соединились Дворы сидов в войне против людей, как Астер и Ниада в браке своем. Но не выстоял в той войне древний народ — погиб тогда и великий Оберон, и прекрасная Ниада, и жестокий Астер.
  Ныне о тех временах храню память лишь я — воительница тёмных сидов, под холмы изгнанных и законных земель лишённых. Но пусть знают Сыновья Миля, что однажды древний народ вернёт себе силу и наступит день отмщения...
  Дракена благожелательно шевелила листочками, слушая девочку, а в это время один из её ловчих усиков успешно стырил с соседнего столика печеньку и утянул внутрь густой кроны.
  —  С вами весьма приятно вести разговор, миледи Сакура, — с признательностью поклонилась Луна растению, закончив рассказ. — Вы очень интересный собеседник.
  Хищный куст высунул лиану и протянул печеньку Луне.
  — Вы как всегда внимательны, миледи Сакура.
  Харальд закончил натягивать ворот, опустился на одно колено и вскинул на плечо громоздкую и массивную конструкцию.
  Баммм!
  Металлическая дуга распрямилась и метнула вперёд короткий толстый дротик, который воткнулся в стену гриффиндорской гостиной.
  — Ну и кто теперь "техническое убожество"? — победно взглянул на Гермиону Поттер. — Будьте проще, кузина, и люди к вам потянутся!
  — То, что твой так называемый арбалет действует, не отменяет факта его технического примитивизма, — скривилась Грейнджер. — Система натяжения воротом, простая стальная дуга, однозарядный и тяжёлый... И вот этот ты собираешься использовать в качестве оружия против василиска? Окстись.
  — Я назову тебя Дора, — ласково произнёс Харальд, обращаясь к своему оружию. — И Гермиона просто очень гордая, упрямая и обидчивая — её-то эргономичный блочный арбалет с магазином и рычажным перезаряжанием развалился после первого же выстрела... Ну, не будем о грустном, Дора...
  — Будущее за техническим прогрессом, — порозовела Гермиона. — И я... это самое... просто в виде игры ума сделала ту штуковину...
  — Не спорю, концепция весьма перспективная. Но не при наших возможностях изготовлять такое. Это всё равно, что сэр Фрэнсис Дрейк придумал бы утопить Непобедимую Армаду при помощи подводных лодок. Идея хорошая, но исполнить такое было технически невыполнимо. А тут всё грубо! просто! эффективно! И что главное — трасфигурированные детали такого качества продержаться очень долго. А не превратятся из рычага в губную помаду спустя полчаса после превращения.
  — Это была тушь.
  — Слушай, Герми, для меня не знать это — абсолютно нормально. Куда подозрительнее было бы, если я как раз мог различить футляр от помады и футляр от туши.
  — ...Лаванда, ты не видела мою тушь? — невдалеке послышался голос Патил. — Я её что-то никак не могу найти...
  — О, — улыбка Харальда стала подозрительно широкой. — Экспроприация? Это по-нашему, это по-революционному!
  — Совпадение, — не слишком убедительно открестилась Гермиона. — Ну, и просто нечего было раскидывать свои вещи где попало. Я из-за этой штуки чуть не споткнулась.
  — Справедливо, — изрёк Поттер. — Кстати...
  — Моргана меня побери, что здесь происходит?!
  Перси переводил ошалевший взгляд с торчащей из стены стрелы на Харальда и обратно. В процессе перемещения взгляда старосту явно укачивало, потому как он всё больше и больше зеленел, как будто хотел переметнуться в стан идеологических противников — слизеринцев.
  — Я выстрелил из арбалета в стену — разве непонятно? — охотно пояснил Харальд.
  — Минус десять баллов с Гриффиндора, — гнусаво произнесла Гермиона, зажимая пальцами нос.
  — Минус десять... — начал было Перси.
  — А где это сказано, что я не могу стрелять из арбалета в стену? — искренне удивился Поттер. — За что наказывать-то сразу?
  Староста Гриффиндора издал неопределённый и трудноидентифицируемый звук, потрясённый подобной наглостью до глубины души.
  — Братья! Сёстры! — патетически воскликнул Харальд, вскакивая на диван,  пока Перси беззвучно ловил ртом воздух. — В то время как космические корабли бороздят просторы вселенной, мы забываем о традициях! Мы забыли, что факультет Гриффиндора — это факультет доблестных воителей! Как скучно мы живём! В нас пропал дух авантюризма, мы перестали делать хорошие забойные глупости! Но ни фига! Грифоны поднимутся вновь!
  С этими словами Поттер выудил откуда-то небольшого плюшевого грифона с веревочной петлёй на спине и метким броском зашвырнул его на торчащую из стены стрелу.
  Окружающие взирали на всё это с вежливым благодушием. Правильного зануду Перси не то чтобы недолюбливали... но особо и не любили, как несоответствующего духу факультетского раздолбайства.
  — Не сказать, чтобы я этого так уж хотела... — пробормотала Гермиона, беря со стола тряпичный пенал и взвешивая его в руке. — Но если не я, то кто спасёт эту морду и факультетские баллы?
  — Бинго! — мальчик искренне обрадовался удачному броску.
  Однако почти тут же он был вынужден был увернуться от полетевшего в него пенала, а затем отбивать от набросившейся на него  Гермионы.
  — Харальд Поттер!.. — зазвенел голос Грейнджер, которая оперативно взяла шею мальчика в захват. — Да как ты посмел!.. Столь вопиюще!.. Столь нагло!.. Учинять безобразия!.. Хулиганить дисциплину!..
  И уже намного тише  и на ухо Харальду:
  — Беги к выходу, морда, пока Перси в шоке.
  Поттеру не нужно было повторять два раза, поэтому он исполнил свой классический ритуал бегства в сторону выхода из гостиной, а Гермиона устроила не менее ритуальную погоню и побивание его свёрнутой газеткой.
  — ...баллов с  Гриф!.. — рявкнул пришедший в себя Перси, когда Грейнджер вылетела из  гостиной.
  И почти сразу же получил дружеский тычок в бок от Анжелины.
  — Да забей, — дружелюбно произнесла девушка. — Лучше посмотри, какой миленький грифончик!
  — Харальд плохо на вас влияет! — искренне возмутился такой вопиющей несправедливостью староста.
  — Милорд говорит очевидные вещи, — с сожалением заметила Луна, грустно вздохнув.
  Стоящая рядом в горшке Сакура, вынесенная в общую гостиную, как особо важный экземпляр гербологических исследований, согласно покачала листьями, прошуршав ими что-то непонятное.
  — Да, вы правы, миледи Сакура — до очевидного очевидные вещи. Неблагостно. Совсем неблагостно...
  Впрочем, для Луны это шуршание явно о чём-то, да говорило.
  — А!.. — безнадёжно махнул Перси. — Он на всех нас плохо влияет... Пойду я отсюда... Если что — ищите меня в Рэйвенкло.
  — И это весьма логично, — наставительно объяснила дракене Лавгуд. — Ведь если я здесь, то кто же будет вместо меня там? Кстати, я всё слышу. Даже не надейтесь.
  А то уже — к крадущимся сзади к девочке Патил и Браун.
  —  Луночка, о чём ты? — медовым голосом пропела Лаванда. — Это же мы — твои подружки-сестрички!
  — И мы не сделаем тебе ничего дурного! — нехорошо улыбнулась Парвати.
  — Изыдьте, отродья Лета, — Лавгуд плюхнулась на диван, обхватив голову руками. — Миледи Сакурааа!..
  Дракена не подвела и послушно хлестнула по крадущимся подружкам парой тонких лиан. Разумеется, без шипов, потому как Харальд и Гермиона строго-настрого заповедали ей изображать из себя бойкий, но дружелюбный куст.
  В прошлом году Лаванда и Парвати непременно бы завизжали, при виде столь страшного древовидного монстра...
  Однако!  Как правильно заметил Перси — Харальд влиял на всех.
  К тому же, как какой-то фикус мог быть страшнее, чем демонические мышиные призраки?
  — Справа! Справа заходи! — в азарте крикнула Лаванда, бросаясь вперёд. — Мы сделаем это!
  — Мы должны... Нет, мы просто обязаны!.. — с энтузиазмом поддержала подругу Парвати. — В этом розовом платье ты будешь ещё милее, чем обычно! Просто умопомрачительно и смертоносно миленькой!
  — Потому что это квинтэссенция милоты!
  — Оборочки!
  — Рюшечки!
  — Рагнарёк, — закатила глаза Лавгуд. — Когда наступит конец времён, и боги выйдут на последнюю битву... из царства мёртвых выплывет корабль, сделанный из розовых платьев. С оборочками. И с рюшечками. И безжалостные пони, ведомые Локи, отправятся на нём штурмовать Асгард, жаждя хаоса и дружбы... Апокалипсис. Как страшно жить...
  Девочка сграбастала лежащую на  диване подушку, сунула её себе под голову и, сладко причмокнув, закрыла глаза.
  — Всецело полагаюсь на вас, миледи Сакура... — сонно пробормотала Луна и заснула.
   
  *          *          *
   
  К Рождеству пугающие нападения в Хогвартсе резко сократились в количестве, а после каникул и того больше — полностью превратились.
  Разумеется, большую часть учеников это только обрадовало, однако личность таинственного агрессора так и осталась невыясненной.
  Мрачным от всего этого был, пожалуй, только Харальд, потому как прекращение нападений могло означать только одно — неизвестный достиг своей цели.
  По крайней мере, учитывая обстоятельства нападений, злоумышленник пускал своим жертвам кровь из пальца, но явно не стремился убивать учеников. Почему, отчего? Возможно потому, что дело о мелких травмах ещё можно было как-то замять, а вот убийство или исчезновение без вести — ни в коем случае.
  Ещё Поттера чрезвычайно огорчало, что ни одна из его засад или патрульных вылазок не принесла успеха. То есть вообще никакого. Как будто...
  Как будто злодей знал о выходе Харальда на охоту.
  Мысль была гнилая, но, к сожалению, слишком уж правдоподобная. А с учётом того, что однокурсники-гриффиндорцы практически не подверглись нападениям, приходилось мириться с очевидным — был велик риск того, что кто-то из окружения Поттера был «кротом». Не землеройным млекопитающим, а шпионом.
  Хотя, вероятно сведения «крот» поставлял непреднамеренно. Или?..
  Нет, лучше всё-таки считать, что кто-то служит источником информации либо против своей воли, либо вообще не осведомлён о факте собственного предательства.
  Школьная жизнь потихоньку брала вверх, отодвигая суровую реальность куда-то в угол. Страх перед неизвестным агрессором сменился на традиционный ужас и панику от грядущих контрольных. По идее к зиме и каникулам настроение учителей тоже должно было сменяться более пофигистичным — в конце концов, учителя ведь тоже люди, и тоже хотят отдыхать.
  Однако, такая ситуация явно было далеко не со всеми учителями. Тот же Снейп начинал лютовать зимой едва ли не сильнее обычного — видимо от сидения в холодных подземельях зельевара начинало буквально распирать кипучая активность. Наверное, в попытке согреться. Хотя повод для приятной, согревающей душу радости, у декана Слизерина имелся безотказный — несмотря на новейшие ультра-дорогие мётлы, а скорее всего как раз из-за них, змеиный факультет умудрился скатиться на последнее место в общефакультетском зачёте.
  Оливер Вуд даже толкнул по этому поводу перед своей командой новую речь, что, дескать, выучка и боевой дух нивелируют любое техническое превосходство.... Хотя, вероятно, слизеринцы банально не могли нормально играть на неподходящих мётлах. 2001-е действительно крайне плохо показывали себя в маневренной игровой сшибке.
  Тем временем Харальд уже начинал всерьёз подумывать над тем, чтобы бросить хотя бы квиддич, потому как даже его кипучей деятельности не хватало на всё. Не отменял этого и неожиданный выход на первые места по успеваемости среди однокурсников.
  Да, как это и не парадоксально, но Гермиона Грейнджер стала хуже учиться. Девочка стала временами демонстрировать несвойственный ей пофигизм и отсутствие должного усердия в изучении некоторых дисциплин.
  Хотя вот на истории магии она и так стала последним учеником на потоке, кто перестал конспектировать лекции Биннса. Мало того, что его лекции имели мало общего как с магией, так и с историей магии, так Гермиона начала подозревать, что у призрака элементарный склероз. Так что это не у волшебников оказалась такая однообразная история, а у Бинса после смертью что-то с памятью его стало.
  Апофеозом стало изучение девочкой собственных же конспектов, которые к концу семестра начали совпадать чуть ли не слово в слово с некоторыми предыдущими лекциями.
  Конспекты по истории магии были торжественно сожжены в камине гриффиндорской гостиной, а Грейнджер окончательно предпочла изучать монументальное многокнижье, именуемое «Историей Хогвартса».
  Прошло и былое восхищение уроками ЗОТИ и лично Гилдероем Локхартом, зато на «курсах самоподготовки», как иносказательно именовал свои собственные занятия Харальд, Гермиона демонстрировала всё большие успехи. Спустя всего пару месяцев о таком постыдном факте, как фактически проигранная магическая дуэль с отнюдь не блещущей знаниями и умениями Милисентой, нельзя было думать иначе, как о случайности.
  Однако из одиночных бойцов пальму первенства до сих пор держал Харальд, хотя пара Фред-Джордж начинала теснить его всё сильнее и сильнее. Правда, несмотря на успехи в магии, Поттер не забывал и о своей любимой взрывчатке, смастерив в итоге целый рюкзак небольших бомб.
  Гранаты были примитивные — по типу тех, что использовали гренадёры ещё Фридриха Прусского, однако подрыв всего рюкзака пронял бы даже василиска.
  Ну согласно расчетам самого Харальда, разумеется.
  А потом наступили рождественские каникулы.
  — ...Так что ничего не ясно, отец, — закончил личный рассказ Поттер. — Это не Джинни, да и откуда бы взяться у неё дневнику? А всех тотально проверить не получается, поэтому марионеткой может быть кто угодно.
  — Плохо, — Норд задумчиво грыз зубочистку. — Неясность — это плохо. Ну, с Джинни-то всё понятно — раз не было драки в магазине, то и подсунуть дневник было проблематично...
  — Драка? — уточнил Харальд.
  — Не обращай внимания, — отмахнулся Виктор. — Это я так — о своём, о шизоидном... Тогда что насчёт изменившегося поведения? Приступы амнезии, растрёпанность, взвинченность, странные поступки...
  — Пап, это ты сейчас девяносто процентов учеников перед зачётной неделей описал, — хмыкнул мальчик. — Да и к тому же как я могу определить точно — ведёт себя человек типично или нет, если я не знаю всех настолько хорошо?
  — И то верно... — протянул Норд. — Чёрт, как же всё сложно.... Даже ещё сложнее, чем я думал... Но всё-таки василиск, верно?
  — Я слышал, как кто-то или что-то говорило на парселтанге в лесу, — подтвердил Харальд. — И ничего хорошего я тогда не услышал. Кстати, может быть, дашь мне всё-таки хоть один гранатомёт?
  — Никаких гранатомётов. В случае чего просто не вмешивайся, а свяжись со взрослыми.
  — Ага, так они мне прямо и поверят... — скривился мальчик.
  — Это лучше, чем влипать во что-то столь опасное. Пообещай, что не будешь рисковать сверх меры.
  — Обещаю, — невинным голосом произнёс Поттер.
  — Я знаю этот тон, — прищурился Виктор. — Я знаю это выражение морды лица. Я был точно таким же. Ты же сейчас врёшь.
  — Нет, я искренне заблуждаюсь.
  Норд наградил Харальда долгим тяжёлым взглядом.
  — Ладно, кто не рискует, тот не попадает в Вальгаллу. Сценарий переписывать уже поздно, так что будем играть в карты на шахматной доске...
  — Что-нибудь удалось выяснить о наших глазах? — попытался сменить тему Поттер. — Что это всё-таки такое?
  — Да шаринган какой-нибудь, — криво усмехнулся Виктор. — Не знаю, правда, что именно это такое, но, кажется, тоже имеет отношение к глазам и магии....Да и что тут выяснять-то? Скорее всего, это связано с тем, кто ты есть.
  — А именно?
   Ещё один взгляд. На этот раз ещё дольше и мрачнее.
  — Помнишь то пророчество, что подтолкнуло Волдеморта к попытке тебя убить? Помнишь, что именно там говорилось?
  — Ну, ты же сказал, что, возможно, здесь оно вообще не было произнесено.... Как там? «...И Темный лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы. И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не сможет жить спокойно, пока жив другой...» — процитировал по памяти Харальд. — В отличие от твоих пророчеств это традиционно мутное. Типично пророческое пророчество. «Ибо ни один не сможет жить спокойно...» Можно подумать, что быть Тёмным лордом, или противостоять Тёмному лорду могут обеспечить особо спокойную жизнь. И что значит «отметит»? На мне узоров нет...
  — Зато в тебе есть сила Волдеморта, — возразил Норд. — В тот Хэллоуин он невольно поделился с тобой... частью своих сил. Такой частью, что по сути ты стал равен ему.
  — Я не чувствую в себе способностей прямо сейчас телепортироваться в Министерство Магии и учинить там захват, — с сомнением произнёс мальчик. — Собственно, я и знаний, как именно пробиться в Министерство не имею.... Или ты всё-таки решил подарить мне на Рождество танк?!
  — Я дарил тебе танки много раз.
  — Они все были игрушечными, а я хочу настоящий!
  — Ну, и что ты будешь с ним делать? — улыбнулся Виктор. — Сейчас, во всяком случае?
  — Придумаю! — решительно рубанул рукой воздух Поттер. — Так что?..
  — Не отвлекайся. Тебя же вроде бы твои глаза интересуют, не так ли? Если так, то... Видимо, это связано с тем же знанием парселтанга, которое передалось тебе от Волдеморта.
  — Гермиона тоже язык змей понимает, но ведь в отличие от меня её в детстве не посещал Санта-Морт с мешком «круциатусов»?
  — Если честно, то меня это здорово нервирует, — признался Норд. — Чего-чего, а змееустости от маглорождённой волшебницы я никак не ожидал... Блииин! Как же меня бесят такие форс-мажоры!..
  — Да и вообще, не лучше ли игнорировать пророчества? — спросил Харальд. — Тут же вероятность пятьдесят на пятьдесят, что пророчество может быть самоисполняющимся.
  — Ну да. Оракул предсказывает войны, и мы наносим упреждающий удар, начиная её. Оракул предсказывает чуму, мы уводим людей из опасных мест, собирая вместе, и начинается эпидемия.... А если нет?
  — А если да?
  — Все так думают, — рассмеялся Виктор. — Всегда так думают! Поэтому это и предсказуемо.
  — Это логично, — не согласился Поттер.
  — Но предсказуемо. А предсказуемые поступки можно парировать. Возьми ту же ситуацию сейчас в школе...
  — А там трудности создаёт не непредсказуемость, а неизвестность, — возразил мальчик и вздохнул. — Куда-то вообще не туда разговор ушёл.... Мы же о глазах говорили?
  — А действительно ли это сейчас важно? — хмыкнул Норд.
  — Неа. Не особо.... Тогда другой вопрос.
  — Важный?
  — Исключительно.
  — Завтра, — улыбнулся Виктор. — К Лили мы поедем завтра.

 


SMF 2.0 | SMF © 2011, Simple Machines
Manuscript © Blocweb .