Одна дома и Фанфикшн

13 Ноября 2019, 10:20:25
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Не получили письмо с кодом активации?
Loginza

Одна дома и Фанфикшн » Фанфикшн » Фанфики по миру Гарри Поттера » Гет (Модератор: naira) » [R] [Макси] Харальд Поттер. Огнём и сталью, ГП/ГГ, НМП, Action/AU/Humor +ч2 гл 16 24.09.14

АвторТема: [R] [Макси] Харальд Поттер. Огнём и сталью, ГП/ГГ, НМП, Action/AU/Humor +ч2 гл 16 24.09.14  (Прочитано 10101 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 14. Роли, которые мы играем   
Всё когда-нибудь кончается — и хорошее, и плохое. Кончились и каникулы, и Харальд вновь отправился в школу, встретившись по дороге с приятелями. Все, естественно, жутко обрадовались, потому как уже успели соскучиться друг по другу и начали оживлённо рассказывать кто как провёл каникулы. Естественно, у всех маглорождённых и полукровок темой номер один был выход второго "Терминатора"...
  Впрочем, киборги киборгами, а надо было возвращаться к учёбе. Многие, кстати, за время каникул изрядно расслабились и порастеряли и так небогатые местами знания. Поэтому большая часть преподавателей мгновенно озверела и начала лютовать.
  Как обычно больше всех буйствовал Снейп. Особенно после того, как в первый же день устроил проверочное занятие.
  — Отличная работа, одноклеточные! — проникновенно произнёс зельевар, прогуливаясь по аудитории после оглашения результатов. — Фееричный результат. Двадцать работ, из них — четыре "выше ожидаемо", пять "удовлетворительно", шесть "слабо", одно "отвратительно", и внимание! Четыре "тролля"! ЧЕТЫРЕ!
  Декан Слизерина описал замысловатый манёвр и вырос за спиной Уизли, втихаря жующего конфеты. От смачного подзатыльника Рон чуть не впечатался лицом в парту, кулёк с конфетами был конфискован, а Снейп продолжил своё путешествие со сладостями в руках.
  — Позвольте вас обрадовать, Уизли — у вас сегодня намечается романтичный вечер, — на ходу бросил зельевар. — Я, вы... и куча грязных котлов. Да, и минус десять баллов с Гриффиндора.
  — Вот падла, — тихо выругался Рон, когда декан Слизерина удалился на расстояние.
  Ужас Подземелий с невозмутимым выражением лица проследовал к учительской кафедре и уже оттуда бросил уничтожающий взгляд на рыжего.
  — Мистер Уизли, — снисходительно бросил Снейп. — Вы даже не представляете насколько мне непросто совмещать в себе сразу три великих звания... Падлы. Садиста. И вашего преподавателя зельеварения. Между прочим, мистер Уизли, ещё минус тридцать очков Гриффиндору. А ваш романтический вечер плавно умножился на шесть. И, надеюсь, умножение вы всё-таки знаете? Хотя, что это я...  У вас же наверняка единственные доступные действия — это отнять и поделить. Впрочем, не будет о печальном, а перейдём к очень печальному — работе над ошибками в ваших контрольных...
                                                             *          *          *
  — Здравствуйте, сэр. Разрешите? — Харальд вежливо постучал в дверь каморки школьного завхоза, приоткрыл её и просунул голову внутрь.
  — А, Поттер... — прохрипел Филч, размешивая ложкой чай в большой мятой металлической кружке. — Заходи, малец, заходи... Как отдохнул, маленький оболтус?
  — Просто отлично, сэр! — с воодушевлением произнёс мальчик, а потом в несвойственной ему манере замялся. — Сэр, извините, что забыл вас поздравить с Рождеством...
  — Что? А, Рождество... Забей, парень — я уже и забыл, что такое праздники.
  — Ну, я всё-таки решил, что за все неприятности, что я вам доставил, вам нужно обязательно что-то подарить...
  Харальд протянул старику потёртую, но элегантную чёрную трость с серебристой рукоятью.
  — Только не сочтите это попыткой подкупа, сэр! — поспешил добавить Поттер. — Это просто чтобы хоть немного сгладить свою вину.
  Филч с усилием поднялся из-за стола, молча взял протянутую трость и прошёлся взад-вперёд по комнатушке,  примеряясь к подарку. Остановился и уставился на мальчика тяжёлым взглядом по-стариковски бесцветных глаз.
  — Слишком длинная? — забеспокоился Харальд. — Ею когда-то отец пользовался, а он у меня высокий, хотя в молодости и был поменьше ростом...
  — Да нет, Поттер, в самый раз... — скрипуче произнёс бывший аврор. — Знаешь... Спасибо тебе, парень. А мне даже и ответить-то тебе нечем... Есть, конечно, куча занятных конфискованных вещиц, но, извини — это будет против моих правил что-то оттуда снова запустить в свободное хождение по школе...
  — Не стоит беспокойства, сэр, — тут же облегчённо утёр пот со лба мальчик. И тут же пристально уставился на стоящий в углу каморки палаш в потёртых чёрных ножнах. — Ух ты, сэр! А что это у вас?
  — Не, парень, его я тебе не подарю, — ухмыльнулся Филч, проследив направление взгляда Поттера. — Он, как-никак, именной...
  — Сэр, а фехтовать умеете? — в изумрудных глазах заплясали огоньки лёгкого безумия.
  — Умею, конечно, в наше время обязательным это уже не было, но считалось хорошим тоном... Никак решил взять пару уроков, малец?
  — Я был бы вам безмерно благодарен, сэр, — безумие во взгляде Поттера усилилось. — И предполагая ваши возможные неудобства, я готов всё возместить...
  — Ой, лучше заткнись, салага, лучше заткнись... — хрипло прервал мальчика Филч. — Не обижай старика Аргуса. Я тебя кое-чему научу только на одном условии...
  — На каком, сэр?
  — Когда ты закончишь школу, то вызовешь на дуэль и хорошенько отделаешь какого-нибудь засранца, мнящего себя мастером клинка. Годится?
  — Годится, сэр, — Поттер расплылся в невольной улыбке.
                                                             *          *          *
  И вновь полетели недели в Хогвартсе. В принципе, ничего такого, что бы не случалось за предыдущие сотни лет обучения в волшебной школе. Прилежные ученики учились, нерадивые — отращивали "хвосты", преподаватели — преподавали и собирались на собрания...
  Слизерин всё так же воевал с Гриффиндором, а Гриффиндор, как ни удивительно, конфликтовал со Слизерином. Но в свете текущей обстановки "горячая" фаза противостояния перешла в "холодную" — и виной этому был Харальд. Как правило, старшекурсники Хогвартса не враждовали между собой открыто, а зрелище о чём-то яростно, но вполне дружелюбно спорящих между собой капитанов команд по квиддичу двух факультетов не было чем-то удивительным.  Вуд и Флинт считали друг друга исключительно идеологическими противниками, но уж никак не смертельными врагами.
  А вот первые, вторые и третьи курсы факультетов традиционно воевали между собой очень даже активно — вплоть до мордобоя и магических дуэлей. Хотя обычно всё-таки до мордобоя. Но баланс сил нарушился с поступлением в школу мистера Поттера, который и в одиночку-то мог даже третьекурснику надавать по щам, а спустя пару месяцев ещё и довольно неплохо надрессировал своих однокурсников-гриффиндорцев. Мастерами рукопашного боя они, разумеется, не стали, но пару-тройку приёмов всё-таки выучили, да  и в команде более-менее уже умели действовать.
  В связи с переходом доброй войны в худой, но всё-таки мир, Харальд мысленно поставил себе плюсик. И погрузился уже в "хитросплетение" доморощенных детских интриг из разряда "как бы подставить этих проклятых гриффов"... В основном это выражалось в умении вовремя заметить готовую вот-вот взорваться бомбу-вонючку в коридоре, засечь тихонько нашёптываемое заклинание стреноживания или чесотки, и не пугаться пауков или мышей в сумке с учебниками.
  Мышей отчаянно боялась Лаванда Браун, а пауков — Рон Уизли,  так что им приходилось быть всё время начеку. Поттеру подкидывать какую-нибудь дрянь даже и не пытались, опасаясь, что он, чего доброго, может прилюдно откусить мыши голову и плюнуть ею в кого-нибудь из предполагаемых обидчиков.
  Зря, кстати, опасались, потому как маленьких грызунов Харальд находил до поры до времени вполне себе милыми и забавными. А слухи о его кровожадности были крайне преувеличены, особенно после вдохновенного рассказа мальчика перед уроком защиты от тёмных сил о методах подготовки человеческого спецназа...
  Хотя изначально разговор был вовсе не об этом:
  — ...Хогвартс — самое безопасное место в Британии,— авторитетно заявила Гермиона. — Даже Тёмный Лорд не решился на его штурм во время войны!
  Гриффиндорцы и слизеринцы внимательно слушали очередную перепалку двух лучших учеников среди всех первых курсов. Хотя, "змеи" и старательно делали вид, что им это всё глубоко безразлично.
  — Самое безопасное место в Британии — бункер CTF 345 в  Нортвуде, где находится штаб объединённого командования нашей армии, — возразил Поттер. — А Тёмный Лорд не стал штурмовать Хогвартс только в силу своей тру... эээ... чрезмерной осторожности.
  — А что такое бункер? — спросил вечно любопытный Финиган.
  — Харальд, да какая тут осторожность? — Гермиона закатила глаза. — Даже целая армия не возьмёт штурмом Хогвартс!
  — Дай мне батальон SAS, роту спецназа КГБ, пять танков и я это сделаю, — фанатично блеснули глаза Поттера.
  — Бред! Ты хоть знаешь, что такое крепость, защищённая магией?
  — Вот как будто ты это знаешь... — проворчал Харальд. — А вот ты знаешь, что такое войска специального назначения? Там такая подготовка!.. Да там один боец сотни обычных солдат стоит!
  — Я очень сомневаюсь, что даже SAS-овцы не разбегутся, когда на них обрушатся боевые заклинания, — скептически хмыкнула шатенка.
  — Они просто решат, что против них применили какое-то лучевое оружие или распылили галлюциногенный газ. И продолжат выполнение поставленной задачи.
  — Нда? А как насчёт монстров?
  — Пфе! А как насчёт специальной психологической подготовки? Да они мантикору в ножи возьмут, а потом ещё ею же и поужинают!
  — По-моему ты преувеличиваешь способности обычных... ну, пусть не обычных, а хорошо подготовленных солдат.
  — Преувеличиваю? — нехорошо прищурился Поттер. — Ну, тогда слушай...
  В течении следующего рассказа, Харальд рассказал кое-какие легенды о спецназе. Про то, как кандидат должен отгрызть голову мышке и выпить кровь. Или как рекрут целый год растит кролика или щенка, а в под конец года в качестве экзамена собственноручно убивает его. Или про экзамен выживания, когда курсант должен поймать в лесу зайца и...
  Но тут мальчику пришлось в растерянности замолчать, потому что вокруг оказалось неожиданно много любимого слизеринцами цвета.
  Все стоящие около него первокурсники явственно позеленели, некоторых чуть ли не тошнило. У большей части девчонок началась истерика, более-менее в руках себя держала только Грейнджер, но было видно, что и она на грани... А вот блондинка Браун с Гриффиндора и брюнетка Гринграсс со Слизерина, позабыв про межфакультетскую вражду, обнявшись, вдохновенно рыдали в голос.
  — А ч-что т-тут п-происходит? — растеряно произнёс профессор Квирелл, судорожно тиская в руках свиток с конспектом лекции и потерянно взирая на всё происходящее.
  Дети молча и единогласно указали на Поттера. Даже Браун и Гринграсс -  не прекращая рыданий.
  Харальд попятился, но уткнулся спиной в стену и, воровато стрельнув глазами по сторонам, быстро произнёс:
  — Это не я.
  Квирелл патетически всплеснул руками и запричитал. Причитания вкупе с заиканием были гремучей смесью.
  — В-великий М-Мерлин! П-поттер, н-ну п-почему оп-пять в-вы? П-почему л-любое ч-чрезвычайное п-происшествие в шк-коле т-теперь п-происходит исключит-тельно по в-вашей в-вине?
  — Неправда, сэр! — возмутился мальчик. — Умывальную вчера затопило вовсе не по моей вине! Вот позавчера — это да, это я хотел посмотреть какого года выпуска у нас школе водопроводные трубы и...
  — П-поттер, — молодой профессор попытался придать себе максимально серьёзный и грозный вид, но вышло это у него не слишком хорошо. — М-минус д-десять б-баллов с Г-гриффиндора и... И п-придёте с-сегодня к-ко мне н-на от-тработку.
  — Есть, сэр! Так точно, сэр!
                                                 *          *          *
  К отработкам Харальд уже успел привыкнуть. За свои знания мальчик исправно получал от преподавателей баллы на уроках, но потом их благополучно терял, когда их с него начинали снимать за всяческие проступки. За что регулярно бывал потешно бит Грейнджер и почти с умилением слушал её возмущённые вопли.
  А не совершать проступки Поттер физически не мог. Причём, не из-за врождённой вредности, а просто в силу чрезвычайно пытливой и активной натуры. Норд это обычно комментировал одним из своих любимых выражений "такую энергию, да в мирное русло бы".
  Так что пока других учителя брали на свои факультативы по чарам, трансфигурации и гербологии, у Харальд был персональный факультатив у завхоза. Но, Филч, в кои-то веки найдя ученика, который не боялся и не презирал, предпочитал большую часть отработок посвящать совместным вечерним обходам замка да рассказам о своей прежней жизни. Да и в последнее время Поттер начал брать у старика  уроки фехтования — палашом, несмотря на годы и старые травмы, отставной аврор владел очень даже неплохо.
  Так что назначение ему отработок у Филча Поттер, к немалому удивлению преподавателей, вполне себе приветствовал. Но даже умная мисс МакГи или хитрый полугоблин Флитвик в силу инерции мышления так и не перестали отправлять мальчика к завхозу за прегрешения, хотя и чувствовали, что здесь что-то не так. Особенно, когда студент добровольно (!!!) просит об этом. Ну, естественно, в качестве искупления вины за собственный проступок. МакГонагалл, как глава факультета, уже начала составлять характеристики своим подопечным по итогам первого года обучения, и отмечала, что мистер Поттер — очень совестливый молодой человек и при всех его недостатках очень способный и перспективный мальчик. И в будущем он станет хорошим спортсменом, аврором или взломщиком заклинаний...
  Впрочем, об этой характеристике Харальд не знал. А МакГи, в свою очередь, не знала, что поттеровская совесть — зверь послушный и дрессированный, и в случае чего молчит и хозяина не грызёт...
  Но сегодня безотказный метод не прошёл, и Квирелл посчитал нужным лично принять отработку у провинившегося студента.
  Так что после ужина Поттер пришёл к кабинету молодого профессора, который по традиции находился по соседству с кабинетом, в котором проходили занятия по искомому предмету. Мальчик постучал, но не дожидаясь приглашения войти, сразу же толкнул дверь — это была одна из дурных привычек, которых Харальд нахватался у своего приёмного отца.
  — Сэр! Студент Поттер для отбывания наказания прибыл! — браво отрапортовал гриффиндорец, быстро окидывая взглядом кабинет преподавателя и осторожно проверяя, под рукой ли у него граната.
  Это было результатом почти месячного труда — две почти самые настоящие гранаты. Зажигательные и кислотные снаряды были успешно отправлены в запас после того, как Харальд один раз чуть не поджарил сам себя, а ещё пару раз получил некислый химический ожог.
  Но для изготовления гранат сначала потребовалось приготовить более-менее нормальную взрывчатку из стыренной в теплицах профессора Спраут аммиачной селитры, потом найти в закромах Хогвартса списанный дырявый котёл и с помощью трансфигурации превратить один большой котёл в десяток маленьких котлят. Ну, и как венец — печать-детонатор, подсмотренная в одном старом трактате из Запретной секции библиотеки. Точнее, про использование её в качестве детонатора додумался уже Харальд, а изначально это была печать для прожигания дверных замков. При её начертании она начинала активно греться и спустя какое-то время прожигала дверь вместе с замком насквозь. Вообще-то, в той книге были и другие ещё более любопытных схемы, но Поттер смог разобраться только с самыми элементарными.
  Посредством метода проб и ошибок, а также такой-то матери мальчик в итоге смог смастерить кое-какое подобие запального механизма, где основную роль играли два совмещающихся кусочка свинца, на которых были нанесены две части печати. Совмещаем, получаем печать, и вуаля! Через пять секунд горячий свинец прожигает разделительную перегородку и добирается до ампулы с зажигательной смесью. Бум! И надпиленный  чугунный корпус дробится на кучу осколков, которые, как показало испытание, имеют разлёт около двадцати метров.
  Жаль только, что каждая такая граната была поистине шедевром в исполнении одиннадцатилетнего мага-недоросля, и сделать даже один такой снаряд было делом отнюдь нетривиальным...
  Впрочем, частный вызов к носителю частички Волдеморта стал вполне весомой причиной экипироваться и гранатами, и пистолетом. Конечно, если бы Тёмный Лорд в теле этого заикающегося недоразумения хотел бы что-нибудь сотворить с Харальдом, он бы уже  это сделал. В противном же случае расправа с Поттером или даже несчастный случай с ним, который мог бы привлечь излишнее внимание руководства школы, было крайне нежелательно.
  — Проходите, Поттер, — Квирелл, не глядя на мальчика, рассеяно мотнул головой, одной рукой что-то торопливо записывая на пергаменте, а второй щёлкая костяшками допотопных счёт. — Садитесь.
  Кабинет был обставлен бедно, но уютно. Много книжных шкафов, заполненных разнокалиберными томами, пара серебристых телескопов-рефракторов, направленных в окно, сейчас занавешенное тяжёлыми шторами. Три письменных стола — за одним сидит сам Квирелл, другой завален исписанными мелким убористым почерком листами пергамента. На третьей лежат скрученные в рулоны огромные листы белоснежного ватмана, а вокруг лежат разнообразные циркули, линейки, транспортиры и карандаши разной степени сточенности.
  Преподаватель выглядел даже более замученным, чем обычно — под глазами залегли круги, взгляд был уставший и потухший. Вместо обычной фиолетово-чёрной мантии и фиолетового же тюрбана обнаружились их более простенькие чёрные аналоги, носящие следы многократных починок.
  Харальд осторожно подошёл к столу, за которым сидел профессор, по пути прикидывая различные варианты действия в случае возникновения угрозы.
  Столы расположены вроде в хаотичном порядке, но на самом деле неплохо блокируют возможность быстро драпануть к двери. Окно наверняка защищено стальной решёткой... Да и если даже  и нет, то третий этаж как-никак... Гранаты можно кидать, а можно и прямо в руке подрывать — всё равно вторичный рикошет от толстых каменных стен будет такой, что ой. Точнее, аминь, потому как уцелевших не будет.  Единственная надежда на пистолет, получается... Не здорово.
  — Почерк нормальный, Поттер? — поинтересовался Квирелл, отрываясь от своих непонятных вычислений и поднимая на мальчика взгляд покрасневших  от усталости и недосыпа серых глаз.
  — Более-менее, — осторожно ответил Харальд.
  — Отлично. Вот учебник за шестой курс, открываете вторую главу и конспектируете третий параграф — мне завтра по нему лекцию читать. А то я — сами видите,  ничего не успеваю...
  — Понятно... — машинально кивнул гриффиндорец, и только тут до него дошла неправильность ситуации. — Сэр, вы не заикаетесь?
  — Угу. Не знали, Поттер? Я заикаюсь только если нахожусь среди большого количества людей. Всё, давайте, приступайте уже — раньше закончите, раньше уйдёте. Это в ваших же интересах.
  Первую четверть часа Харальд писал очень медленно, то и дело косясь на Квирелла, то затем понял, что тот действительно всецело поглощён своим занятием и преподавателю сейчас явно не до нападений. Так что в следующие полчаса мальчик практически закончил конспектирование параграфа...
  Профессор неожиданно прорычал себе под нос какое-то заковыристое ругательство (явно не на английском языке), яростно скомкал один из листов с расчётами и отправил его в недолгий полёт по направлению к мусорной корзине.
  — Немногие вещи способны вывести меня из себя, — буркнул преподаватель в ответ на изумлённый взгляд Поттер. — Но математика в их числе.
  Мальчик промолчал в ответ, ограничившись лишь вежливой улыбкой, за которой таилась покрытая ледяным потом спина и лихорадочное запихивание предохранительного стопора в рунический запал гранаты, что лежала сейчас в кармане мантии.
  — Так, всё — перерыв, перерыв... — пробормотал Квирелл, разминая затёкшую шею.
  — Сэр! А разрешите вопрос?
  — Чего тебе, Поттер?
  — А над чем это вы так усиленно работаете?
  — Магистрскую работу пишу, — устало потёр глаза преподаватель и немного поправил свой тюрбан. И неожиданно остановился взглядом на Харальде. — Кстати, Поттер. Я давно хотел выразить своё недоумение по поводу вашего поведения... Поттер, вы же символ Светлых сил! А судя по вам, скорее уж скажешь, что вы — адепт Хаоса.
  — Светлые силы, Тёмные силы, Хаос... — проворчал мальчик.  — И все непременно именуются Исключительно С Большой Буквы. Сэр, ну о чём вы, ей-Богу? Мир не цветной и даже не чёрно-белый — он серый. И в нём просто кто-то владеет силой, а кто-то должен ей подчиниться.
  — Вот даже так, — молодой чародей искренне удивился. — Поттер, вы что, читали это наинуднейшее лживое "Полное и достовернейшее жизнеописание Сами-Знаете-Кого" за авторством этого ничтожества Роджера Скитера?
  На последней слове лицо Квирелла явственно перекривилось
  — Ну, вообще-то я бы назвал данный опус несколько иначе — "Избранные моменты жизни Тёмного Лорда. Многие перевраны. Всё равно никто этого не докажет"... А при чём тут данная книга, сэр?
  — Так ведь вы, Поттер, только что почти дословно процитировали одну из ранних речей Того-Кого-Нельзя-Называть!
  — Я?!
  — Вы, Поттер, вы. Кстати, почему вам тоже не понравилась эта мерзкая книга?
  — Так она же тупая, — искренне ответил мальчик. — Там же почти всю книгу рассуждает о том, какой Тёмный Лорд был плохой, какое Министерство было хорошее, а реальных фактов — мизер. Кто конкретно поначалу спонсировал Тёмного Лорда, да так, что он из самых низов выбился в высшие круги общества? Почему он, как и орден Упивающихся Смертью, легально существовал почти три года, а потом резко, без всяких прелюдий, объявил войну Министерству? Как он заполучил такую фантастическую силу и уникальные знания?
  Несколько секунд Квирелл смотрел на мальчик так, будто бы перед ним материализовался сам Тёмный Лорд собственной тёмной фигурой. Судя по всему, носитель частички души Волдеморта, неизвестной степени сохранности и вменяемости, в данный момент находился в состоянии, близком к шоковому.
  Но молодой чародей довольно быстро взял себя в руки и бросил картинный взгляд на большие напольные часы.
  — О, что-то уже поздновато... Что ж, Поттер, можете считать свою отработку успешно законченной, — флегматично пробубнил Квирелл, вновь взявшись за перо и пододвигая к себе чистый лист. — И впредь я бы попросил вас вести себя... ну, поспокойнее, что ли... А то довести сразу две группы до истерики — это... Мда. Доброй ночи, Поттер.
  — Доброй ночи, профессор, — вежливо попрощался Харальд, пятясь к двери.
  И лишь когда мальчик оказался в коридоре и отошёл от кабинета Квирелла на приличное расстояние, то смог облегчённо вздохнуть и вытереть об мантию вспотевшие ладони.
  — Вот же нервотрёпка какая... — сам себе пожаловался Поттер. — С этими шпионскими игрищами и нервный срыв недолго заработать. Так. Завтра надо будет что-нибудь для успокоения души поджечь или лучше взорвать. Да, взорвать!..
  Впрочем, кое-что всё-таки продолжало беспокоить мальчика — почему-то, несмотря на все опасения, Квирелл ни старался вредить, ни тем паче убить Харальда. И голова в его присутствии ни капельки не болела. И навязчивый чесночный запах глушил вовсе не сладковатую вонь мёртвого тела, а нечто совсем иное...
                                                             *          *          *
  — Так... Давай-ка подымем дневник наблюдений за последний месяц... Что там у нас?
  — Первая неделя — десять миллиграмм десятипроцентного раствора винкамина внутрестебельно. Отмечается замедление роста и пожелтение нижних листьев.
  — Винкамина больше не наливать.
  — ...Вторая неделя — пятьдесят миллиграмм полупроцентного раствора подофиллотоксина наружно. Острый кризис, отмирание большей части надземной системы, общее угнетение образца.
  — Мда. Мой косяк, чего уж там... Как думаешь, в чём было причина?
  — Ммм... Слишком большая дозировка?
  — Версия принимается. Попробуем стандартную десятку внутренне... Но только лучше месяца через два. Что там у нас дальше?
  — Третья неделя.
  — Ага! Там у нас, кажется, было что-то любопытненькое!
  — Десять миллиграмм десятипроцентного раствора колхицина внутренне. Первые два дня — острый кризис, побледнение надземной системы, отказ от пищи. День третий — стабилизация. День четвёртый-седьмой — частичная утрата способностей к фотосинтезу, резкое увеличение прожорливости и агрессии.
  — Ага! Вот оно! Так и знал, что не нужно мудрить... Ну, что ж, Невилл, в таком случае у нас сегодня по плану очередной опыт с мистером Триффидом!
  Харальд азартно потёр руки и дружески хлопнул по плечу слегка улыбнувшегося Лонгботтома.
  — Над кем это ты собрался ставить опыты, маленький изверг?
  Как обычно в  такие моменты, словно бы случайно около дивана не иначе как прямо из воздуха материализовалась Грейнджер. Естественно, со своим классическим прищуром и начальственным тоном, местами напоминающими аналогичные у  мисс МакГи.
  — Над Триффидом, естественно.
  — С какого он факультета?
  — А если он будет со Слизерина, ты будешь не против, да? — невинно поинтересовался мальчик. — Или даже сама поучаствуешь?
  — Гарольд Поттер! — тут же возмутилась шатенка. — Как ты можешь такое говорить!
  — Ммм... С помощью рта. Как и любые другие слова.
  — Где тут был свежий номер "Пророка"?.. — многообещающе произнесла девочка, оглядываясь по сторонам.
  — А ещё меня называют чрезмерно агрессивным... Гермиона! Да я на растении эксперимент буду проводить!
  — И это растение зовут "мистер Триффид"? — скептицизму в голосе Грейнджер позавидовали бы даже матёрые следователи Святой Инквизиции.
  — Хочешь — на Библии или Истории Хогвартса поклянусь? — подобный взгляд Харальда его отец со смехом называл "глазами кота из шрека". За долгие годы так и не удалось выяснить, что такое  этот загадочный шрек — то ли материал, то ли место, то ли ещё что-то...
  Гермиона сурово взглянула на мальчика. Нахмурилась. Вздохнула...
  На Поттера решительно не получалось сердиться слишком долго.
  — Один вопрос, Харальд...
  — Дай угадаю... Зачем?
  — Угу.
  — Зачем идёт дождь? — глубокомысленно изрёк брюнет, хитро сверкнув глазищами. — Зачем бутерброд падает маслом вниз? Зачем Харальд Поттер делает то, что делает?
  Мальчик широко улыбнулся.
  — Потому что это естественно, чёрт возьми!
  Грейнджер глубоко вздохнула и мысленно досчитала до десяти.
  — Ладно взрывы, ладно драки — это уже, в принципе, ожидаемо... Но, мой Бог,  что ты решил сделать с бедным растением?! Какой тебе интерес в ботанике?
  — Гермиона, помнишь, нам на первом уроке гербологии показывали милашку дракену канадскую?
  — Да, — шатенка кивнула. Но тут же её глаза широко расширились. — Нет!
  — Да, — безмятежно произнёс Поттер.
  — Харальд, это штука внесена в перечь особо опасных растений и животных!
  — Глупые перестраховщики.
  — Я тебя сейчас придушу!
  Невилл, почуял, что сейчас его товарища будут бить. Несильно и неаккуратно, скорее всего, с безвинно пострадавшими, случайно попавшими под горячую руку шатенки. Поэтому поспешил ретироваться куда подальше.
  — Эй, полегче, леди! — Харальд на всякий случай отпрыгнул в сторону. — Между прочим общественность тебе не простит, если ты убьёшь Мальчика-Который-Не-Сдох!
  — Общественность скажет мне спасибо, если я спасу мир от начинающего террориста и маньяка, — пообещала Грейнджер, обходя диван и пытаясь дотянуться до Поттера. Мальчик же отчего-то настойчиво сохранял дистанцию. — Где этот монстр, Харальд?!
  — Он не монстр, Гермиона!  Хм... Или оно? Или она?..
  — ГДЕ ЭТА ГАДОСТЬ?
  — Как ты можешь так говорить! — ненатурально оскорбился Харальд. — Ты ведь даже его не пробовала!
  — Так, я иду к Перси, — решительно произнесла шатенка. — Нет, лучше сразу к МакГонагалл!
  — Зачем к МакГонагалл? Не надо к МакГонагалл, — вкрадчиво произнёс Поттер. — Гермиона, если ты бы увидела какая это прелесть, то сразу потеряла весь свой деструктивный настрой...
  — ОК, мистер садовник, показывай свою прелесть.
  — Э... ммм... Может, чуточку попозже?..
  — СЕЙЧАС.
  — Ладно, ладно...
                                                             *          *          *
  Акуратненький пушистый кустик высотой около фута слегка шевелил разнообразными листочками пёстрого зелёно-сине-жёлтого цвета. Небольшие кисти бело-голубых цветов-колокольчиков с лёгким перезвоном кивали вверх-вниз, а посредине цвета самая настоящая роза. Правда небольшая и почему-то бело-голубого цвета.
  — Это дракена? — недоверчиво произнесла девочка, сидя около большого цветочного горшка с потенциально крайне опасным созданием. — Что-то какая-то она... неопасная...
  — Так это ж совсем ещё детёныш! — с энтузиазмом воскликнул сидящий рядом Харальд. — Тем более что я пытаюсь вывести мирного домашнего питомца.
  — Больше похоже на кучу разных растений, которые засунули в один горшок и магией придали вид псевдоживого существа... Ну-ка, признавайся, Харальд! Ты меня дуришь?
  — Как можно, Гермиона! — оскорбился Поттер. — Просто у Триффида после одного из... ммм... экспериментов появилась любопытная особенность — он, так сказать, стал каннибалом...
  — Каннибалом?! — ужаснулась шатенка. — Ты хочешь сказать...
  — Ну да, он начал поедать растения, то есть себе подобных... Ой, я каннибалом его обозвал, да? Хм... Нет, неудачное сравнение выбрал... Во! Он — вегетарианец!
  — А животных он не ест, что ли?
  — Насекомых иногда ещё всё-таки поедает, — сообщил мальчик. — Но у него теперь ещё один метод кормёжки появился — я к нему время от времени всякие растения подсаживаю в горшок, а он их потихоньку съедает. И некоторые части начинает повторять у себя. Видишь вот эти листики? Это розовый клевер. А вот это видишь? Это — огурец. А розу видишь? Это я его черенками от роз покормил. И всё это растёт на одном растении! Классно, правда?
  — Ну... — замялась девочка. — Да, неплохо... Но...
  — Ну, Гермиона! Он с нами уже почти пять месяцев живёт! Ну, с нами же ничего не случилось! Не надо мисс МакГи, а? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!...
  — Ладно... — сварливо произнесла Грейнджер. — Не выдам я тебя... Садовод-огородник ты наш.
  — Гермиона, ты классная! — Поттер порывисто обнял девочку. — Спасибо-спасибо-спасибо!
  — Ммм... Да ладно тебе, Харальд... — смутилась шатенка и покраснела. — Всё, я пойду, а то у меня ещё куча домашних заданий!
  — На послезавтра? — понимающе хмыкнул мальчик.
  — Н-нет, на послепослезавтра... — несколько рассеяно произнесла Грейнджер, тщетно пытаясь немного поправить вечно растрёпанные волосы. — Тьфу ты! Заболталась уже с тобой совсем! Экспериментируй тут дальше на здоровье.
  Поттер проводил девочку доброй улыбкой и смог расслышать, как перед тем как выйти из спальни, Гермиона тихонечко пробормотала себе под нос:
  — Харальд и цветоводство... Просто невероятно...
  Шатенка вышла и прикрыла за собой дверь. Улыбка Харальда тут же словно бы замёрзла и медленно начала превращаться в оскал.
  Поттер повернулся к Триффиду, который непонятно как, но почуяв, что чужие ушли, начал снимать маскировку. Широкие листья аккуратно сложились и прижались поближе к главному стеблю, а взамен распрямились зубастые листья-ловушки, мечевидные оборонительные листья и ловчие усики, некоторые из которых уже напоминали небольшие лианы, густо усеяные огромными острыми шипами.
  — Ну, красавчик, Триффид! — показал дракене большой палец Харальд. — Отличное представление — теперь Гермиона будет думать, что ты милый и добрый фикус! Это надо поощрить!
  Поттер достал из кармана небольшую деревянную коробочку-пенал, сдвинул крышку и извлёк мышь, которую поутру лично достал из сумки смертельно бледной Лаванды. Замер, озарённый какой-то пришедшей в голову идеей, достал палочку и простеньким заклинанием перекрасил мышь в бледно-жёлтый цвет, схватил за хвост и поднёс к дракене.
  — Лимонную мышку, мой мальчик? — проворковал Харальд.
  Триффид выдвинул из центра цветка розы три пары кривых шипов и кровожадно ими клацнул.
  Очнувшаяся мышь обречённо заорала.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 15. Это уже было   
Харальд брёл по колено в снегу, что-то беззаботно насвистывая себе под нос. Низкое зимнее солнце светило ярко, но ни капельки не грело, а лёгкий морозец покалывал лицо и пальцы.
  Поттер остановился, приложил козырьком ладонь ко лбу и огляделся по сторонам. Кивнул каким-то своим мыслям, достал из-за пазухи небольшой планшет с зажатым металлической скобой листом бумаги с каким-то чертежом. Подышал на замёрзшие пальцы, торчащие из обрезанных перчаток, и начал что-то набрасывать карандашом.
  То, над чем в последнее время работал Харальд, было максимально упрощённой картой  окрестностей Хогвартса с разнообразными пометками: где можно поставить минные заграждения, где наилучшие места для установки пулемётов и ракетных установок, наиболее вероятные направления для штурма и так далее. Будущее виделось мальчику ещё весьма смутно, поэтому не исключал, что в один далеко не прекрасный день ему придётся или оборонять школу, или же наоборот — брать её приступом. Так как в магии он  был всё-таки ещё большой профан, надежды на то, что Поттеру удалось выявить хотя бы десятую часть магических линий обороны не было. Пока что из всех достижений удалось вычислить примерную границу, в которой будет невозможно аппарировать, а также то, что Хогвартс расположен на каком-то необычайно сильном природном источнике магии. В остальном же всё было очень глухо, так что приходилось думать в рамках игры от обороны и нападения в условиях использования традиционных видов вооружения.
  Нужно сказать, что несмотря на сегодняшний мирный вид, Хогвартс явно был построен когда-то как крепость. А все эти застеклённые галереи, широкие окна и парки появились уже позже.
  Главная британская школа чародейства и волшебства имела возраст почти в полторы тысячи лет, а то и больше. Официально её история начиналась с того момента, когда четыре ученика самого Мерлина, решили организовать в противовес друидам Инис Мона свою школу магии. Времена тогда были смутные — кельты постепенно проигрывали войну саксам, поэтому Хогвартс был построен не просто как школа, а как крепость.
  Пять холмов вблизи небольшого горного озера Лох-Аргейл дали начало сердцу твердыни — четырём башням и общему залу. Все остальные многочисленные постройки пристраивались к школе уже позже, превращая некогда строгий и аскетичный замок в конгломерат разнокалиберных зданий. За сотни лет широкие крепостные рвы превратились в узкие проливы, отделившие Хогвартс  от берега, а вот крепостные стены к концу двадцатого века уже не сохранились. Из всего внешнего кольца обороны уцелел только тет-де-пон — предмостное укрепление. Но сам старый каменный мост с подъёмной секцией опять же был перестроен во вполне традиционного вида постройку, по которой все студенты, кроме только поступающих, прибывали в школу в на первый взгляд самоходных каретах. На самом деле они, конечно, были не самоходными, а двигали их магические создания — фестралы. Но для большинства людей они были невидимы — видеть их мог только тот, кто видел чью-то смерть. Человеческую смерть.
  По сути, эта дорога была единственным путём, по которому могли двигаться штурмовые отряды, если исключать воздушный и морской десанты. Последний, кстати, казался весьма заманчивым ходом, но единственным местом, пригодным для высадки была относительно небольшая зона, которую можно было легко перекрыть огнём из крепости.
  Что-что, а Основатели безопасностью отнюдь не пренебрегали при постройке Хогвартса. Это уже потом, когда угроза штурма школы была переведена в ранг фантастики, началось увлечение красотой и удобством, вылившееся в придание архитектуре замка готического стиля и многочисленных вредных, с точки зрения обороны, построек вроде балконов, широких и многочисленных окон, а также застеклённых галерей.
  Сам Харальд в случае чего предпочёл бы воздержаться от открытого штурма Хогвартса и сравнять его с землёй издали. Вся трудность этого плана заключалось в том, что мальчик весьма критически относился к возможности шести— или даже восьмидюймовой артиллерии уничтожить столь монументальное сооружение. Тут требовался или массированный авиационный удар с применением тяжёлых бомб, или тактический ядерный удар...
  С другой стороны электроника в радиусе примерно двух-трёх миль от замка работать отказывалась, поэтому был велик шанс того, что в этой зоне "умные" ракеты и бомбы станут дорогими, но бесполезными кусками металла. То же самое касается наиболее современной наземной и воздушной техники, которая могла бы оказать поддержку атакующим.
  Невесёлый расклад для атакующих, и очень хороший для обороняющихся. С таким раскладом в случае чего даже школьникам можно будет отбиться от качественно и количественно превосходящего их противника.
  Главное — развернуть минные поля, напичкать замок пулемётами и артиллерией... Пулемётные гнёзда, снайперские точки и посты корректировщиков огня — на башни. Буксируемую артиллерию — вокруг замка, миномёты — во внутреннем дворе. И всё тип-топ...
  Харальд сделал ещё несколько пометок на самодельной карте и побрёл дальше — сегодняшний рейд вокруг замка вполне можно было считать законченным. Вообще, кое-какие наработки по разрабатываемой теме Поттер начал делать ещё с осени, но требовалось просчитать вариант ещё и на случай зимней войны. Требовалось узнать — где наметаемые сугробы затруднят подходы к замку, а где замерзающие проливы, наоборот, дадут атакующим дополнительные пути для штурма...
  Впереди уже виднелся небольшая каменная хижина школьного лесничего — Хагрида, сложенная из массивных камней и больше похожая на маленькую и низенькую крепостную башенку, чем на нормальный дом...
  Внезапно одно из небольших окон домика разлетелось обломками рамы и осколками стекла, и наружу пулей вылетела стремительная крылатая тень. Тут же широко распахнулась тяжёлая дверь и на улицу выскочил и сам лесничий.
  — Стой!!! Куда?! А ну, назад!!!
  Неопознанный летучий объект крики Хагрида нагло проигнорировал и шустро устремился в сторону Запретного леса, постепенно набирая высоту.
  Поттер быстро выхватил палочку, мысленно прикинул расстояние, скорость летуна и необходимое упреждение, а затем выпустил из палочки несколько небольших ловчих сетей. Владел данным заклинанием Поттер ещё весьма посредственно — на человека сеть была маловата. Но сейчас подошла идеально.
  От двух ловчих сетей неизвестное животное увернулось, но вот от третьей не смогло и, запутавшись в магических путах, рухнуло в снег.
  — В яблочко! — искренне обрадовался Поттер и бодро понёсся по снегу к пойманной добыче.
  Два десятка метров по колено в снегу оказались довольно серьёзной преградой, но запыхавшийся и усталый мальчик всё равно был доволен удачным выстрелом и теперь стремился побыстрее узнать, кого же это он поймал.
  Сначала Харальд думал, что это какая-то птица, но подойдя поближе понял, что ошибся.
  Это был маленький  — примерно метр в длину, дракон. Судя по тёмно-зелёной чешуе, длинной шее и характерно изогнутой спине — достаточно редкий норвежский горбатый.
  — Проклятые двуногие! — тонким детским голоском надрывался дракончик. — Всё равно не удержите, гады! Всё равно сбегу!
  Харальд сдвинул чёрную вязанную шапку на лоб и озадаченно почесал затылок.
  Он, конечно, слышал, что по некоторым данным знание парселтанга позволяло говорить не только со змеями и ящерицами, но и с драконами, но вообще-то считалось, что это — просто легенда...
  — Сожгу! Разорву! — продолжал буйствовать дракончик, пытаясь спалить сеть своим огненным дыханием. Увы, но запасов огнесмеси в ещё плохо развитых огнетворных железах хватило лишь на пару вспышек, которые, впрочем, ни капельки не повредили магическую сеть.
  Другое дело, что через минут десять она сама распадётся, а значит — нужно было что-то предпринять...
  — Чего орёшь? — осведомился Харальд, переводя дух и уже более медленно подходя к пленнику. — Только силы зря тратишь.
  Норвежец моментально затих и повернул голову в сторону Поттера. На мальчика уставился взгляд нечеловеческих глаз янтарно-жёлтого цвета с узким вертикальным зрачком.
  — Ты не похож на дракона — ты двуногий и без крыльев. Человек, — после некоторого раздумья пискнул дракончик. — Но ты знаешь Старшую Речь. Кто ты?
  — Друг, — заверил норвежца Харальд.
  — Если друг, то помоги.
  — Я тебе уже помог тем, что уберёг от глупости.
  — Чего?!
  — Того! На кой ляд ты зимой решился сбежать из места, где тепло и сытно в холодный и опасный лес, а? Ты же дракон! То есть, уже сейчас — весьма мудрое существо! И должен понимать, что такая кроха, как ты, на свободе не выживет.
  — Я к маме хочу, — неожиданно поник головой дракончик.
  — К маме он хочет... — тут же помрачнел Поттер. — Ну и где твоя мама?
  — Не знаю... — печально пискнул норвежец. — Далеко...
  — Ну, и как думаешь — сильно она обрадуется, если ты сейчас сгинешь в лесу от холода и голода?
  Тем временем по направлению к мальчику и дракону широкими шагами нёсся Хагрид.
  -  Тебе что — у этого человека плохо было?
  — Нет. Он... хороший... Насколько может быть хорошим человек.
  — Ну, и живи ты тогда у него — в чём проблема?
  Дракончик вздохнул.
  — Если не будешь больше пытаться сбежать, то я тебя освобожу, — предложил Харальд. — Иначе мне придётся на какое-то время сделать так, чтобы ты не смог летать.
  Разумеется, это был блеф, потому как соответствующего заклинания Поттер не знал, так что мог разве что поломать рептилии крылья. Но этого он бы точно делать не стал.
  — Не надо, — хмуро пискнул норвежец. — Клянусь Владыками, не сбегу.
  — Что ж... Посмотрим, чего стоят драконьи клятвы.
  Харальд аккуратно взял дракончика на руки и взмахом палочки отменил действие заклинания. Летучий зверь оказался неожиданно увесистым, а ещё — очень тёплым. Впрочем, все драконы — теплокровные существа, хотя и рептилии...
  — Уф... Ну, спасибо тебе, парень, что Норберта поймал! Подожди-ка... Гарри, ты что ли? — это наконец подоспел Хагрид.
  — Так точно, сэр. Ваш зверь?
  — Мой, затопчи его кентавр, как есть мой, — радостно закивал лесничий. — И, это... Нечего мне "сэркать" — не дорос я до "сэра". Хагридом просто зови, ага?
  — Хорошо, Хагрид. Держите вашего беглеца.
  — Вот же мрак... И как с ним быть? Вот постоянно же норовит сбежать! — начал сокрушаться великан, принимая притихшего дракончика. — А в лесу ему сейчас — того, кирдык. Не выживет он там, значится...
  — Он больше не сбежит — гарантирую, — уверенно заявил Поттер.
  — Да? — с сомнением произнёс Хагрид, на всякий случай аккуратно, но цепко держа дракончика. — Хм, ну, посмотрим... Слышь, Гарри, да я смотрю, ты продрог уже тут. Пошли, я тебя чаем напою, а?
  — Хорошо, сэр, — флегматично произнёс Харальд, машинально нащупав рукой в кармане гранату.
  Постоянная бдительность, чего уж там...
                                                             *          *          *
  В доме Хагрида Поттер почувствовал себя, как... Первым на ум почему-то пришёл не привычный оборот "Гулливер в стране великанов", а рассказанная в детстве отцом сказка о пришельцах-менвитах, приземлившихся в Долине Оз и поселившихся в замке великана-волшебника Гурикапа.
  Лесничий был ростом далеко за два метра, поэтому и всё в его доме было таким же как и он сам — огромным и массивным. Стул, сидя на котором Харальд свободно болтал ногами в воздухе; стол, больше напоминающий огромную плиту, посуда, где вместо кружек были натуральные вёдра, а вместо тарелок — небольшие тазики.
  В чём-то это жилище напомнило мальчику каморку школьного завхоза — маленькое, бедное, но по-своему уютное.
  Повсюду были развешаны пучки разных трав и кореньев, на стенах висели звериные шкуры, а в углу намётанный взгляд мальчика обнаружил охотничье ружьё-бокфлинт, по калибру больше похожее на двуствольную противотанковую винтовку.
  Харальд сидел на стуле, болтал ногами и с любопытством осматривался по сторонам.  Хагрид в это время посадил дракончика около печки, а сам достал откуда-то старый и потрёпанный розовый зонтик, подошёл к разбитому окну и, бормоча что-то себе под нос, начал что-то выводить зонтом в воздухе.
  От Поттера не укрылся тот факт, что разбитое окно начало постепенно восстанавливаться  из прилетающих с улицы обломком и осколков.
  — Эта, Гарри... — произнёс лесничий, увидев, что мальчик за ним наблюдает. — Только об этом если что — молчок, ага? А то мне вообще-то колдовать запрещено...
  — Без проблем. Только зовите меня, пожалуйста, Харальдом.
  — Дык, запросто!..
  После ремонтных мероприятий, Хагрид поставил на печку древний медный чайник совершенно необъятных размеров, а затем угостил Харальда чаем с кексами.
  Чай Поттеру понравился, потому как был с каким-то травами — ароматный и вкусный. а вот при попытке укусить кекс, зубы мальчика предупреждающе затрещали. Складывалось такое ощущение, что брюнет попытался разгрызть кирпич. Задумчиво уставившись на кулинарный продукт, Харальд решил провести краем кекса по столешнице.
  На дереве появилась глубокая царапина. Твердокаменное мегапеченье не пострадало.
  — Ух ты! Китайский боевой кекс!
  — Он не боевой — он с черникой, — слегка обиделся лесничий.
  ...Спустя некоторое время Харальд решил прояснить для себя некоторые моменты.
  — Хагрид, а ты ведь знаешь, что разведение драконов частными лицами запрещено? — осведомился Поттер, держа двумя руками огроменную глиняную кружку.
  — Эээ... Ну, типа, знаю... — тут же смутился великан. — Только я, это... Всегда дракона мечтал завести, во. Ну, вот и...
  — Хе, только не говори, что нашёл это яйцо на улице, — усмехнулся Харальд. — Норвежский горбатый — штука редкая и в Британии совершенно точно не водится... Так где ты, говоришь, это яйцо взял?
  — Так я, эт самое, не говорил... — слегка растерялся лесничий.
  — Да?  Хм, ну тогда скажи — какие проблемы?
  Логика Поттера явно поставила великана в тупик.
  — Да в карты где-то с месяц назад выиграл в Хогсмиде у какого мужика... — бесхитростно ответил Хагрид.
  — Фига себе мужики пошли — с яйцами драконьими разгуливают... А ты случайно не знаешь, кто это был?
  — Да нет... Я и лица-то его уже не особо помню, потому как в тот вечер был сильно выпим... эээ... голова у меня сильно болела тогда, вот. Помню только, что он меня всё церберов расспрашивал. Такие милые зверушки...
  — Очень, — согласился Харальд, мысленно представляя, как сносит этот зверушке головы из полудюймовой винтовки Баррет М82. — Милые. Ага. А что, разве про них мало что известно? Ну, книги там всякие...
  — Дык, редкие они по нынешним временам, ага. А уж про ихние привычки вообще мало чего знают. А я одного цербера даже специально для мастера Дамблдора вырастил...
  Хагрид неожиданно осёкся.
  — Упс... Это я зря, наверное, сказал...
  — Почему? — максимально невинно поинтересовался Харальд. — Мне вот тоже стало интересно про церберов что-нибудь узнать... Что они вообще такое? Нет, я помню, что в греческой мифологии это был огромный трёхглавый пёс, охранявший Ад...
  — Эээ... Ну да, из Греции они родом, ага. С этого... как его? Крит, во! Или Кипр? Гм... ну, короче, их там ещё давненько вывели для охраны. А это ведь такая зверюга, что ой. Взрослый — размером со слона будет... Ну, маленького такого слона. И три головы, ага. А пасти как у медведя или даже поболее будет.  Порода у них — у церберов такая, обычно меньше двух голов не бывает. Сильные, шустрые да умные. И шкура у них очень прочная — стрелой или мечом не взять было. Из ружья только — да и то не всякого. А вот магия его почти не берёт, ага. Даже непростительные заклятья. Поэтому их шибко любили ставить чо-нить охранять. Одна у них только закавыка — как музыку или пение услышат, так сразу в сон их клонит.
  — А... ты всё это тому незнакомцу тоже рассказал?
  — Ну... — великан задумчиво погладил бороду. — Да. А чо?
  — Да  ничо, не бери в голову, — отмахнулся Поттер. — Ладно, Хагрид, спасибо за чай, но я, наверное, уже пойду. До свиданья.
  — До свиданья, Харальд. будет чего нужно — забегай. Ну и так просто чайку попить — тоже забегай...
                                                             *          *          *
  И был день, и был вечер, и был это вечер воскресенья, когда Харальд сидел со своими однокурсниками в гостиной факультета и писал письмо отцу. Он был не одинок — тем же самым сейчас занимались очень и очень многие из студентов.
  Увы, но более надёжных средств связи с внешним миром в Хогвартсе не было — камин в гостиной не был подключен к общебританской системе порталов, радиосвязь надёжно глушилась высоким магическим фоном, да и волшебные средства связи, вроде тех же сквозных зеркал, в условиях школы не работали.
  Но помимо всего прочего Поттер использовал это время ещё и для того, чтобы обдумать текущую обстановку.
  И подумать было над чем.
  Во-первых, по некоторым данным в этом году в Хогвартсе был спрятан легендарный философский камень. А, стремясь вновь обрести нормальное тело, за ним охотился сам Волдеморт, пользуясь в качестве... как там говорил отец?.. пользуясь в качестве аватара профессором Квиреллом.
  Во-вторых, предполагаемая система защиты камня была, в принципе, преодолима даже силами первокурсника и в случае чего Харальд мог спокойно отправиться спасать артефакт... Или же красть его, что зависело бы от возможной выгоды в случае успеха того или другого плана.
  Но вот этот момент всегда ставился отцом под сомнение.
  Рассмотрим всё подробно:
  Если в школе действительно спрятан философский камень, то об этом ни в коем случае нельзя было упоминать прямо или косвенно. А также вокруг него следовало возвести такой мощный оборонительный рубеж, чтобы его похитить было не легче, чем обчистить Форт-Нокс.
  Но пока что все данные говорили в пользу Варианта Альфа — искомый коридор, охраняющий непонятную дверь цербер и Квирелл...
  С другой стороны, а что если всё это делается с целью заманить Волдеморта в  какую-нибудь хитроумную ловушку? В таком случае хлипкая оборона тем более исключена, потому как Тёмный Лорд дураком никогда не был и соображать умел. Поэтому весь этот балаган просто обязан был заставить его усомниться в правдивости информации о текущем местонахождении философского камня.
  Но, похоже, что дело всё-таки нечисто, потому как на отработке у Квирелла Харальду удалось срисовать некоторые схемы, начертанные на листах пергамента на его столе. И были там ни много ни мало, а кое-какие фигуры начертательного колдовства, применяемые для так называемой осадной магии — взлома чародейской обороны.
  А значит что? А значит — в Квирелле действительно сидит огрызок Волдеморта, который уже который месяц занят обстоятельной осадой магической защиты философского камня.
   Защита есть? Получается есть. Но, возможно, она рассчитана в первую очередь на противостояние нематериальным сущностям, типа недобитой души Тёмного Лорда, а свистелки и пыхтелки против живых — всего лишь мишура и прикрытие.
  Да, опасно играете, мистер Дамблдор, чертовски опасно... Позволяете разгуливать по школе, полной детей, матёрому психопату-террористу... Директор может быть не в курсе? Ха, не делайте мне смешно! Он управляет Хогвартсом десятки лет, и если Дамблдор не знает, чем дышит тут каждый преподаватель и студент, то грош ему цена как стратегу.
  И Дамблдор,  и Волдеморт — это противники. Но будет опасным заблуждением считать их глупцами — они умны и опасны, о да весьма и весьма умны и опасны! Тридцатипятилетний наёмник и одиннадцатилетний колдун-недоучка против пары самых сильных и умных волшебников Старого Света с полувековым опытом интриг и противостояний. Правда смешно?
  Но ещё посмотрим, кто будет смеяться последним...
  Харальд вздохнул и начал писать еженедельное письмо домой.
  "Границы ключ переломлен пополам...[1]" — вывел он в углу в качестве своеобразного эпиграфа.
  В системе разработанных совместно с отцом условных сигналов это означало, что всё идёт по плану.
                                                             *          *          *
  Хорошее начало дня было для Харальда привычным делом. Ну, не любил он хандрить и всё тут! Ещё с детства он крепко заразился примером отца, который был патологическим трудоголиком и постоянно что-то делал, почти не сидя без дела. Поттер не был родным сыном для Виктора, но правду, наверное, говорят, что очень часто приёмные дети даже внешне становятся  похожи на новых родителей. А что уж тут говорить о характере...
  Норд с сыном  всегда был весел и жизнерадостен, не выпуская наружу дурных эмоций, поэтому хорошее настроение для Поттера было обычным состоянием.
  Наверное, поэтому когда хандра изредка всё же нападала на мальчика, эти дни были самыми спокойными для Хогвартса. А вот в остальное время в голове Харальда нет-нет, да и проскакивала мысль "а не замутить ли мне чего-нибудь?.." Обычно это кончалось снятыми баллами, выволочкой сначала у МакГи, а потом у Грейнджер и наполненным трудотерапией вечером.
  В один из таких дней по расписанию была пара занятий по гербологии совместно с хаффлпаффцами
  Сегодня по плану было изучение бессмертника горного — на первый взгляд, крайне невзрачной травки...  Если не знать, что эта мелкая травка была способна жить тысячи лет.
  Так что не было ничего удивительного, что это растение являлось весьма востребованным компонентом разнообразных зелий. Главное было правильно за ней ухаживать и знать, какие именно его части на что годны и как должны быть собраны.
  Многие мальчики откровенно недолюбливали гербологию, считая, что возиться со всякими травками и цветочками — удел девчонок. Впрочем, Харальд не разделял этого мнения, потому как вполне прагматично считал, что лучше вырастить какое-нибудь растение самому, чем платить за него втридорога на рынке.
  Студентам, как обычно, выдали рабочие фартуки, дети натянули перчатки, разобрали инструменты и приступили к практической  части, предварительно будучи разбитые на пары. Харальду повезло: ему досталась умная и весёлая Сьюзан Боунс — веснушчатая девчушка с длинными русыми волосами.
  Между прочим — племянница главы отдела магического правопорядка Амелии Боунс, о которой и Норд, и Грюм всегда отзывались с большим уважением. Если переводить её должность в более привычные аналоги, то Амелия была ни много ни мало, а министром юстиции магического мира.
  Неплохо, да?..
  А вот Гермионе повезло гораздо меньше — её напарником оказался малоприятный парень по имени Захария Смит. Он и в начале года не показывал особого рвения в учёбе, а после новогодних каникул так и вовсе начал скатываться всё ниже и ниже, хватая "троллей" направо и налево.
  Впрочем, лично Поттеру он не нравился за совершенно феерический снобизм, которым мог похвастаться далеко не каждый слизеринец. Неприятной личностью он был, в общем,  и Харальд размышлял, что для приведения его в состояние, располагающее к учёбе, Смиту было бы неплохо развеяться и куда-нибудь съездить...
  Например, в челюсть.
  Так что сейчас Поттер мило болтал со Сьюзан, обсуждая некоторые моменты по учёбе, а одним ухом слушал грызню Смита и Грейнджер. Захария умудрялся делать через задницу абсолютно ЛЮБОЕ действие, что тут же корректировалось Гермионой и сопровождалось пространной нравоучительной лекцией. Хаффлпаффец в ответ огрызался, причём с течением времени всё раздражительнее и злее.
  Гулкий колокольный звон, который с помощью магии был слышен в любом месте Хогвартса и означающий окончание занятия, оповестил учеников о том, что последняя пара занятий на сегодня закончена и можно со спокойной совестью идти в замок отдыхать.
  Два десятка первокурсников шагали от теплиц к школе по каменной дороге, заботливо очищенной эльфами-домовиками Хогвартса от снега. Но кроме обычных разговоров среди учеников кипели и крайне напряжённые перепалки:
  — Смит, если ты не возьмёшься за учёбу, то будешь одним из худшим учеников на потоке! — наставительно вещала Гермиона.
  — Отвяжись.
  — Неужели тебя прельщает перспектива встать на одну ступень развития с такими непроходимыми тупицами, как, например, Крэбб и Гойл?
  — Отвяжись, Грейнджер.
  — Мы пришли сюда учиться и получать знания, а не страдать ерундой, как ты это делал в последнее время... — продолжала капать на мозги хаффлпаффца девочка.
  Но тут у Смита явно лопнуло терпение. Он остановился и круто развернулся к идущей позади него Гермионе, и со злобой выпалил:
  — Знаешь, Грейнджер, выслушивать никчёмные наставление от какой-то поганой грязнокровки — это последнее,  о чём я сейчас мечтаю!
  Шатенка от неожиданности и обиды замерла на месте, а на её глаза навернулись слёзы.
  И тут Захария понял, что хватил лишнего.
  Нет, не из-за вида девочки, а от того, что ближайшие к нему ученики буквально разлетелись в стороны и перед ним возник бледный Поттер.
  Гриффиндорцу потребовалось три удара, чтобы свалить Смита на холодный камень, а затем одной рукой схватив его за воротник, второй с размеренностью сваезабивочной машины начать превращать лицо хаффлпаффца в подобие стейка с кровью.
   Его попытались оттащить, но не смогли. А про парализующие или оглушающие заклинания в панике забыли.
  На испуганные крики подоспели возвращающиеся в это самое время с тренировки ребята из гриффиндорской сборной по квиддичу. Вуд и Фред, как ближайшие к месту драки, бросились в  буквальном смысле слова отрывать Поттера от валяющегося на камнях студента.
  Им удалось оттащить его всего на пару метров, когда Харальд с нечеловеческой силой стряхнул с себя гриффиндорцев, будто медведь вцепившихся в него собак. При том, что Оливеру было пятнадцать лет, Фреду — тринадцать, а Поттеру всего одиннадцать. Вот только именно они полетели в снег, а первокурсник вновь кинулся вперёд.
  — Что здесь происходит? Поттер? Поттер! Проклятье! Петрификус тоталус!
  Парализованный Харальд свалился на землю, больно ударившись лбом о камни. Но невиданное дело — шипя сквозь зубы и с дрожью во всём теле он пытался ползти вперёд. И у Поттера даже что-то получалось.
  Мимо мальчика промелькнула высокая тёмная фигура и наклонилась над валяющимся в луже собственной  крови хаффлпаффцем.
  Снейп быстро забормотал какие-то заклинания, выписывая замысловатые пассы палочкой над Смитом, останавливая кровь и погружая его в спасительное беспамятство.
  — Боунс! Бегом за мадам Помфри! Уизли! Любой. Приведите сюда профессора МакГонагалл. Все остальные — немедленно в замок. Живо, пока я не отправил вас всех на отработки! — быстро раздал приказания зельевар и перешёл к Харальду.
  Все вокруг испарились так быстро, будто бы уже умели аппарировать.
  Перевернув парализованного Поттера на спину, Снейп поразился невероятно расширившимся зрачкам мальчика, за которыми почти не было видно радужки глаз; его бледному лицу и вырывающемуся сквозь плотно сжатые зубы яростному шипению.
  — Поттер! Слышите меня, Поттер? Чёрт!
  Декан Слизерина влепил мальчику короткую — без замаха, пощёчину, приводя его в чувство.
  Подействовало. Шипение почти сразу же прекратилось, а зрачки вернулись в нормальное состояние.
  — Поттер, вы в курсе, что крупно вляпались? Фините икантатем.
  Харальд подавил стон от болящих во всём теле мышц,  которые за время парализации пребывали в жутком напряжении.
  — Пятьдесят баллов с Гриффиндора, Поттер. Неделя отработок лично у меня, — немного отошедший от происходящего Снейп ураганно начал впадать в ярость и сыпать карами. — О чём вы вообще думали, чёрт вас дери?! Вы же могли покалечить Смита!  Хотя о чём это я -  вам же плевать на других! Вы точно такой же эгоист, как и ваш отец, который никогда не думал о других! Какого чёрта вы — безмозглый идиот, вообще кинулись на Смита?
  — Он Грейнджер... обозвал... поганой грязнокровкой... — кое-как выдавил Харальд, отчаянно борясь с немеющими мышцами из-за чего он говорил, как слабоумный.
  Снейп моментально осёкся, его правая щека нервно дёрнулась.
  — Это не повод превращать обидчиков вашей подружки в подобие свиной отбивной, — к зельевару вернулась обычная холодновато-презрительная манера говорить.
  — Она мне не... подружка... И это...  не повод, а... причина... сэр...
  — По вам плачет Азкабан и каждый из дементоров лично, Поттер, — презрительно поджал губы Снейп. — Плачут и рыдают горькими слезами. Хоть внешне вы не пошли в своего отца, но привычки у вас одни на двоих.
  — Почему... вы так говорите, сэр? Вы не... знаете моего отца.
  — Если для вас это откровение, Поттер, то я вообще-то учился с ним на одном потоке, — саркастически заметил Снейп.
  — А... вы про Джеймса, профессор...
  Зельевар, услышавший эти слова, выглядел откровенно ошарашенным.
                                                             *          *          *
  — У вас большие проблемы, Поттер. Очень большие!
  МакГонаголл беспрерывно мерила шагами кабинет с самым яростным видом, не глядя на стоящего с абсолютно индифферентным видом Харальда.
  — Если Смит пожалуется своим родителям, а они поднимут скандал, то мы будем просто обязаны вас исключить, Поттер. И уж поверьте — никакие прошлые заслуги вас от этого не спасут! Вы это понимаете?
  — Понимаю, мэм, — равнодушно ответил мальчик.
  — Действительно? А мне кажется, что нет! Вам должно быть стыдно за содеянное, Поттер!
  — Да ну, мэм? — броня спокойствия Харальда дала трещину. — Эта падаль кидается оскорблениями, за которые лет сто назад убивали на месте, а я просто ударил его в ответ. И мне должно быть за это стыдно?! Мэм.
  МакГонагалл опешила. За свою карьеру в качестве преподавателя она со многим сталкивалась, но это что-то совсем из ряда вон выходящее.
  — Да что вы себе позволяете, Поттер! — загремела декан. — Немедленно сбавьте тон!.. И потрудитесь рассказать, что там у вас всё-таки произошло.
  — Сегодня у нас была совместная со студентами Хаффлпаффа гербология, — монотонно начал Харальд. — Два урока. Первый — теория, второй практика.  Как обычно. На практике нас разбили на пары и дали задание. Студентка Грейнджер и... студент Смит работали вместе. В процессе чего студент Смит совершал запредельное количество ошибок, а студентка Грейнджер его постоянно поправляла. А после занятий высказала ему, что он должен больше заниматься учёбой, а не валять дурака. В ответ на что студент Смит заявил, что, я цитирую: "выслушивать никчёмные наставление от какой-то поганой грязнокровки — это последнее,  о чём я сейчас мечтаю!" Дальше я... ммм... немного вышел из себя...
  — Поттер, — слегка побледнела МакГонагалл. — Это без сомнения было очень тяжким оскорблением, но вам нужно было не кидаться в драку, а сообщить об этом, например, мне.
  — Меня научили драться, а не стучать, мэм.
  — Минус пять баллов за дерзость, Поттер. Насколько я поняла, вас никто не оскорблял.
  — Ну, знаете, профессор!.. Вообще-то согласно дуэльному кодексу защитить леди от оскорбления должен сопровождающий её мужчина. А учитывая наш возраст, я решил, что дуэль будет напыщенной глупостью и просто набил морду ублюдку.
  — Ещё минус пять баллов, Поттер. Продолжайте в том же духе, и Гриффиндор потеряет сегодня все заработанные очки. Я знаю, что профессор Снейп вас уже наказал, а чуть позже добавлю и я. Если вы вообще останетесь в стенах Хогвартса...
  МакГонагалл осеклась неожиданно даже для себя,  потому что внезапно поняла, что все её угрозы для малолетнего хулигана — это пустой звук. Мальчик был абсолютно спокоен. На секунду Минерве даже показалось, что перед ней не Гарольд Поттер, а...
  Женщина поспешно оборвала опасное воспоминание и решила сделать ещё одну попытку воззвать к совести мальчика:
  — Поттер, неужели вам ни капельки не стыдно за содеянное? Вы же сломали мистеру Смиту нос и челюсть в двух местах!
  — Да, мэм, мне очень жаль...
  МакГонагалл мысленно вздохнула про себя с огромным облегчением — мальчик был небезнадёжен...
  — ...мне очень жаль, что я не выбил все зубы этому гаду.
  Мальчик был безнадёжен.
  — Поттер! — ужаснулась декан. — Как вы можете такое говорить!
  — Сто лет назад мистер Смит за свои поганые слова получил бы боевое заклятье в лицо, а его родителям сказали бы, что он уже давно хотел с собой покончить. Ведь были же прецеденты, мэм?
  Женщина крайне подозрительно посмотрела на мальчика.
  Минерва МакГонагалл была очень рациональной и прагматичной преподавательницей и колдуньей. И все рассказы о малолетних вундеркиндах всегда считала только выдумками — за всю свою практику она не встретила ни одного подобного примера.
  Сейчас же её уверенность пошатнулась — да, этот случай имел место в начале века и был описан в монументальной "Истории Хогвартса"... Но, положа руку на сердце, МакГонагалл могла утверждать, что на любом потоке её читают от силы один-два студента.
  И не повезло же нарваться именно на такого студента...
  — ...А вообще, если поднимется шумиха, то и о словах мистера Смита станет широко известно. Но, если мне не изменяет память, наш глубокоуважаемый министр Фадж всё так же придерживается политики поддержки магглорождённых волшебников... — спокойно продолжал рассуждать Харальд.
  В первый момент Минерва подумала, что ослышалась. Но спустя ещё мгновение вместе с шоком пришло понимание — ей и всей школе фактически ставит ультиматум одиннадцатилетний ребёнок. Да, Гарольд Поттер вырос вдали от большого мира, но уже в младенчестве его вес в обществе был огромен. А сейчас он прямо заявил, что готов устроить большой переполох в маленькой магической Британии...
  Женщине потребовалась вся её выдержка, чтобы спокойно пройти к столу и сесть за него, наградив мальчика фирменным строгим взглядом. А не, скажем, немедленно, надрать уши паршивцу.
  — Вы понимаете, что это звучит как угроза, Поттер? — максимально спокойно произнесла МакГонагалл.
  — Понимаю, мэм, — легко согласился Харальд. — Но я не понимаю, мэм, почему мне говорили, что Хогвартс — это лучшая в мире школа волшебства, а на деле тебя тут безнаказанно могут обозвать недочеловеком. Я нахожу этот  факт возмутительным, мэм, и буду бороться против подобной сегрегации всеми доступными мне силами и средствами. Мэм.
  Минерва мысленно вынуждена была согласиться — её  тоже крайне раздражали все эти малолетние выскочки, не имеющие за душой ни знаний, ни таланта, но считающие себя круче всех только потому, что у их родителей есть деньги или громкий титул.
  Но как строгий декан факультета она никогда не могла высказать это вслух и была вынуждена держать своё мнение исключительно при себе.
  — Поттер, но ведь это не повод...
  — Да, это не повод, а очень веская причина, мэм, — неожиданно перебил преподавательницу мальчик и его глаза нехорошо сверкнули. — Моя мать, если вы не помните, мэм, тоже была маглорождённой. И любой выпад с упоминанием "грязной крови" я считаю выпадом против неё, а такого я никогда не прощу. Можете меня отчислить прямо сейчас,  но это не изменит моих убеждений. И вообще, у меня такое ощущение, что одиннадцать лет назад Тёмный Лорд всё-таки победил.
  — Поттер, успокойтесь! — не на шутку встревожилась МакГонагалл и неожиданно для себя  замолчала под холодным взглядом ярко-зелёных глаз.
  — Вот за это умирали мои родители, да? — спросил мальчик. — Чтобы все сделали вид, будто ничего не было, а эти недобитые нацисты и дальше травили всех своим ядом?
  -  Поттер, вы явно, наверное, сильно ударились головой, — спокойно произнесла декан. — Будет лучше, если вы отдохнёте и придёте в себя... А мы продолжим этот разговор как-нибудь позже.
  — Как скажете, мэм, — бесцветным тоном произнёс Поттер.
  — Иди, Гарри.
  — До свиданья, мэм.
  Гриффиндорец вышел, а МакГонагалл скрестила на столе руки и опёрлась на них подбородком.
  Поттер мог быть сколько угодно хулиганом и дебоширом, но Минерва не могла не признать правоты его слов. Неправильных слов. Невозможных слов для одиннадцатилетнего ребёнка. Не мог он их сказать.
  "За что мы сражались?"
  Это могли бы спросить Джеймс и Лили Поттеры, Алиса и Фрэнк Лонгботтомы, Эдгар Боунс, Диана и Ральф Симонсы, Кэтрин МакДугал, Марлин и Чарли МакКинноны, Доркас Медоуз и многие, многие другие, кого когда-то учила Минерва...
  Это ли мир, за который они воевали? Где Упивающиеся Смертью свободно разгуливают на свободе, а маглорождённые де-факто — всё так же люди второго сорта. Где власть так и осталась в руках древних родов, почти все из которых растеряли остатки былого благородства.
  Десять лет назад мы думали, что если исчезнет Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть, то мир станет лучше. А он оказался всего лишь следствием, а не причиной.
  Где же мы ошиблись? Где?
  Почему мы хотели построить новый свободный и добрый мир, а в итоге вернулись к тому с чего начинали?
  "...мне говорили, что Хогвартс — это лучшая в мире школа, а на деле тебя тут безнаказанно могут обозвать недочеловеком..."
  И тут МакГонагалл впервые за долгие годы стало не по себе. Действительно не по себе.
  Потому что она вспомнила, что уже однажды слышала эти слова.
  Пятьдесят с лишним лет назад.
                                                             *          *          *
  Снейп вёл Харальда по подземельям Хогвартса, освещённых скупым светом магических факелов, способных гореть годами без замены.
  Как ни странно, но после сегодняшнего выхода из себя (не до конца понятного даже самому Поттеру), он погрузился в какую-то странную отрешённую меланхолию. Отец называл такое состояние просветлённым пофигизмом.
  И ведь правда — сейчас мальчику было почти на всё глубоко наплевать...
  — Поттер, если вы где-то витаете, то витайте пониже, — вывел Харальда из задумчивости ядовитый голос зельевара. — А то ещё в свод подземелья врежетесь и получите сотрясение мозга... Ох, запамятовал — в вашем черепе ведь мозгов отродясь не  было.
  Брюнет меланхолично подумал, что в таком случае у него бы, как у некоторых динозавров, резко поумнел спинной мозг...
  — Вы дорогу хоть запоминаете? Запоминайте, запоминайте. А то ближайшую пару недель вы сюда будете частенько заглядывать. Буквально каждый день. И всё время быть для вас бесплатным гидом в мои обязанности не входит.
  — Так точно, сэр. Запоминаю.
  Спустя некоторое время и ещё несколько поворотов зельевар толкнул одну из дверей и вошёл внутрь какого-то помещения. Насколько понял Харальд, оно было расположено где-то неподалёку от главного класса по зельеварению.
  Обстановка помещения состояла из нескольких длинных низких столов, уставленных многочисленными стеклянными сосудами, испачканных в чём-то малоаппетитном. А посреди всего этого великолепия с объёмистым деревянным тазиком и тряпкой в руках обнаружилась краса и гордость Слизерина — Драко Малфой собственной белобрысой персоной. Вид у него был крайне угрюмый — в мытье алхимических ёмкостей явно было мало приятного.
  — Не отвлекаю? — участливо поинтересовался у слизеринца его декан. — Легки ли пути вашей тряпки в благородном деле удаления всякой дряни?
  Белобрысый наградил зельевара более чем красноречивым взглядом с пожеланием как минимум утопления в этой самой дряни.
  — А я вам тут помощника на ближайшую неделю нашёл, Малфой, — продолжал изгаляться Снейп. — Радость какая, правда? Ну, до встречи, мои дорогие недоумки. Удачной работы — я зайду через два часа. И чтоб к моему приходу всё блестело, как блёстки на  мантии нашего дражайшего директора... Да! И не вздумайте тут ничего расколотить. Иначе..
  Преподаватель развернулся и вышел из комнаты, прошуршав напоследок мантией какую-то очередную колкость вкупе с угрозой, но уже, видимо, на змеином языке.
  У Малфоя явно вертелась на языке какое-то малокуртуазное словцо, но он всё-таки решил сдержаться и переключиться на новую жертву — Харальда.
  — Какими судьбами, Поттер? — как обычно растягивая слова, с ленцой произнёс слизеринец. — Нечасто можно увидеть тебя на отработках у профессора Снейпа...
  — А я вообще не думал, что он слизеринцев хоть как-то наказывает, — немедленно парировал брюнет.
  Белобрысый моментально помрачнел.
  — Знаешь, Поттер... — судя по выражению лица, слизеринец собирался толкнуть какую-то высокомерную речь, но Харальду сейчас было не до очередных загонов доморощенных аристократов
  — Знаю, — оборвал его гриффиндорец. — Поэтому лучше скажи, что делать, чтобы Ужас Подземелий по возвращению не слишком бурчал.
  Следующий час прошёл в полном молчании и совместном выдраивании банок от остатков всякой алхимической гадости. Что удивительно — Малфой, несмотря на весь свой снобизм, выполнял принудительные хозработы вполне чётко и без явных попыток сачкования.
  Монотонная грязная работа неожиданно настроила Харальда  на благостный лад, что было чревато последствиями для всех окружающих. А, собственно, окружающий Малфой к этому же моменту начал отчётливо страдать от скуки. Поэтому нет ничего удивительного, что между мальчиками завелась какая-никакая, а беседа.
  — Слышь, Поттер...
  — Чего?
  — Ты как здесь оказался?
  — Стреляли... — ответил одной из присказок отца Харальда.
  — Где? — не понял Драко.
  — Да по-любому в мире где-нибудь стреляли...
  — Ты издеваешься?
  — Нет, предаюсь философским размышлениям.
  Белобрысый засопел — ему предаваться каким бы то ни было размышлениям не хотелось. Ему было просто скучно.
  Наверное, поэтому очередная склянка выскользнула из рук слизеринца и весело самоубилась об каменный пол. Бормоча себе под нос ругательства, Драко наклонился и начал собирать крупные осколки.
  — Зараза!..
  Острый кусок стекла, будто бритва, легко вспорол левую ладонь мальчика. На пол тут же  закапала кровь — не такая уж и голубая, как можно было ожидать, исходя из колоссального снобизма Драко.
  Слизеринец скривился от боли и полез другой рукой под мантию за палочкой, лихорадочно вспоминая какое-нибудь простенькое лечебное заклятье. Увы, но целительство никогда не было сильной стороной Малфоя...
  — Я бы не советовал этого делать, — буднично произнесли над ухом белобрысого, отчего он едва не подпрыгнул. Драко уже и забыл,  что находится в комнате не один.
  — Стекло грязное было,  могла какая-нибудь дрянь попасть — надо сначала почистить и только потом заживлять.
  — Обойдусь как-нибудь без твоих ценных советов, Поттер, — процедил сквозь зубы слизеринец.
  — Ну, если хочешь, чтобы у тебя начала гнить рука — то ради Бога, — безмятежно ответил Харальд.
  Гнилую руку Малфой себе представлял слабо. Поэтому представил себе гнилое яблоко... И почему-то ему это категорически не понравилось!
  — Ладно, Поттер, — сдался Драко. — Чего ты там говорил надо сделать?..
  — ...Ну, вот, — удовлетворённо произнёс Харальд, после того как закончил. — Но потом всё равно сходи в лазарет.
  Малфой удивлённо смотрел на свою ладонь — рана больше не болела и не кровоточила, залепленная несколькими пластырями. Маггловскими пластырями. Но слизеринец отчего-то сейчас не кривился от вещи, сделанной не в мире чародеев.
  Драко перевёл взгляд на Харальда. Гриффиндорец, скинувший для удобства мантию, что-то беззаботно насвистывал себе под нос, собирал в небольшую сумочку остро пахнущие медицинским духом всякие колбочки и свёртки.
  Как оказалось,  мантия скрывала тот факт, что на поясе Поттера была развешана просто тьма всяких разных вещиц в футлярчикам и сумочках. Мини-набор первой медицинской помощи, чехол для волшебной палочки, ещё один для ножа, кажется... Какие-то флаконы, инструменты, ещё какая-то ерунда...
  Слизеринец задумчиво нахмурил лоб. Честь наследника рода Малфоев подсказывала мальчику, что нужно поблагодарить Поттера за  помощь. Всё-таки он был не последним человеком в волшебном мире и являлся представителем древнего и славного рода. Пусть Поттеры имели дурную привычку брать в жёны маглорождённых, но несмотря на не слишком чистую кровь, они являлись одним из ста сорока трёх высших магических семейств Великобритании. И так же, как Драко когда-нибудь должен будет сесть в кресло представителя рода Малфоев в Сенате, так и Поттер займёт положенное ему место. Ныне пустующее, разумеется.
  С другой стороны гриффиндорец был, собственно говоря, гриффиндорцем, а Малфой — слизеринцем. Мир между представителями этих двух факультетов был явлением непрочным...
  Хотя, что важнее — несколько эфемерный дух факультета или возможность всё-таки наладить контакт с Поттером? Да, прошлые обиды всё ещё грызли Драко, но хотя бы нейтралитет с его стороны был необходим...
  — Это... Поттер...
  — Ммм?
  — С-спасибо.
  — А, ерунда, — отмахнулся Харальд. — Обращайся, если что.
  — Учитывая, что ты — гриффиндорец, а я — слизеринец, это будет несколько проблематично, — небрежно бросил белобрысый.
  — Ой, я тебя умоляю, Малфой!..  Мне вся эта межфакультетская резьба нужна не сильнее дракона в кровати. Да, это атмосферно, чёрт побери, но создаёт определённые неудобства...
  — Да ну? — ухмыльнулся Драко.
  — Да чтоб меня Флитвик за пятку укусил!
  К сожалению, у слизеринца было неплохое воображение, поэтому он вполне чётко представил себе эту картину. Выглядело это очень весело, поэтому Малфой не сдержался и хихикнул. Но тут же посерьёзнел.
  — Слушай, а всё-таки как ты загремел на отработку к Снейпу? Да ещё и на целую неделю... Ты же у нас почти звезда зельеварения...
  — Зельеварение тут ни при чём, — объяснил Харальд. — Я тут за драку в общественном месте и причинение телесных повреждений.
  — Ааа... — понимающе кивнул Малфой. — Слыхал что-то. Только вроде никто из наших в лазарет не попал...
  — "Наших" — это ты про слизеринцев, что ли? Так это был Смит с Хаффлпаффа.
  — Ого! А я думал, что ты только нас ненавидишь.
  — Здрасте, приехали!.. Во-первых, ненавижу я в этом мире только две вещи — дебилов и пирожки с печенью. Во-вторых, бью я не по факультетскому шеврону, а по морде — кто что заслужил, тот и получает. В-третьих, если бы вы в вашем местном кружке "Гринписа" вели себя повменяемее, я бы с вами может даже и дружил...
  — Так, подожди, Поттер, — остановил Харальда мало что понявший Малфой. — Я что-то так и не понял, почему ты поколотил Смита...
  — Из-за Грейнджер.
  — А, — ухмыльнулся Драко. — Что, не поделили вдвоём эту гр...
  Слизеринец осёкся под взглядом нехорошо блеснувших глаз Харальда.
  — Малфой,  ты уверен, что действительно хочешь произнести это слово? — ледяным тоном произнёс Поттер, небрежно хрустнув костяшками левой руки, сжатой в кулак.
  Правая рука мальчика для боя была сейчас не слишком пригодна, потому как сегодня Харальд разбил её чуть ли не в кровь об зубы Смита. Ссадины и ранки, конечно, залечили, но вот опухоль  ещё не спала.
  — Хочешь знать, почему я отправил Смита в лазарет и немного поработал над его внешностью? Просто сегодня он сегодня при мне назвал Грейнджер поганой грязнокровкой, — последние слова Поттер буквально выплюнул. — Понимаешь, что с его стороны это была огромная, просто огроменная Ошибка на букву "Ощь"?
  — Но так ведь она же на самом деле... — пробормотал Драко.
  — Грязнокровка? Я предпочитаю старинное — обретённая. Моя мать, например, тоже была обретённой... Но если какой-то дебил ляпнет что-то не то по этой теме, то... Я ведь уже говорил, что ненавижу дебилов?
  — Опасный ты человек, Поттер, — слегка прищурился Драко. — С тобой надо или дружить, или воевать насмерть.
  — Тогда в поезде ты избрал несколько неверную тактику, — любезно сообщил Харальд. — Такой заход был бы ещё допустим для совершеннолетних представителей нашей аристократии, но мы-то ещё дети, так что нам многое простительно. И это круто! Лет через десять в ответ на оскорбление придётся измысливать непростые способы покарать обидчика, а сейчас дал уроду на башке и опять счастлив!
  — Я вот с тебя поражаюсь, Поттер... Ты, вроде как, неплохо ориентируется в правилах нашего этикета, но ведёшь себя как самый настоящий варвар!
  — Быть правильным — это скука и конформизм, — поморщился Харальд. — А без всех этих рамок и надуманных ограничений решение любой проблемы становится неизмеримо легче.
  — Конфор... Чего? — Драко ни понял ничего из последней тирады Поттера, но зацепился за непонятное слово.
  — Потом объясню. Давай лучше по-быстрому разберёмся с этими банками-склянками, пока наш обожаемый профессор не пришёл и не устроил нам утро роялистской казни.
  [1] Первая строчка песни группы "Гражданская оборона" "Всё идёт по плану".

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Интерлюдия 7   
За окном кабинета директора школы Хогвартса царила зимняя шотландская ночь, а вот по ту сторону старинного витража в неярком свете магических фонарей сейчас находилось двое людей.
  — Минерва, что стряслось такого, что ты попросила о немедленной встрече в этот час? — поинтересовался Дамблдор, поудобнее усаживаясь в кресле. — Какие-то срочные новости?
  Про себя директор отметил, что МакГонагалл непривычно возбуждена и явно нервничает. Да и подымать его из постели после полуночи — признак какого-то форс-мажора. Дамблдор знал декана Гриффиндора ещё когда она училась в школе, поэтому мог быть абсолютно уверенным — что-то случилось.
  — Н-нет... — МакГонагалл осеклась и тяжело вздохнула. — Да, директор. Случилось.
  — Хмм?..
  — Поттер.
  Старый волшебник добродушно рассмеялся — в последние месяцы одного этого слова было достаточно, чтобы объяснить практически любое чрезвычайное происшествие в школе.
  — Ну и что же взорвал или разбил мистер Поттер на этот раз?
  Дамблдору мальчик нравился своей неуёмной энергией, умом и безбашенной храбростью. Именно такой человек мог в случае чего принять на себя груз ответственности в виде борьбы с возрождённым Волдемортом...
  — На этот раз он избил студента Смита с Хаффлпаффа, — ровным голосом произнесла МакГонагалл.
  — Так уж и избил? — усомнился директор.
  — У Смита сломан нос, нижняя челюсть в двух местах и выбито несколько зубов. Помфри сказала, что раньше чем через три дня он из лазарета не выйдет.
  — Хм... А причина этой драки? Ведь должна же быть какая-то причина?
  — Да, причина... Он обозвал однокурсницу Поттера, гм,  поганой грязнокровкой... Но не в этом дело, директор!..
  — Да нет, Минерва, это наоборот — очень серьёзное дело, — моментально посуровел Дамблдор. — Я столько лет своей жизни положил, чтобы к магглорождённым начали относиться хотя бы чуточку лучше, а тут прямо в школе и такое... Поттер, конечно, поступил чрезмерно жёстко, но и Смиту этого так просто нельзя простить...
  — Альбус... — почти умоляюще произнесла МакГонагалл. — Это всё, конечно, очень серьёзно, но я не стала бы будить тебя только из-за этой драки!
  — Хм... А из-за чего тогда? Я тебя внимательно слушаю.
  — Поттер, — выпалила женщина. — Он начинает меня... настораживать.
  — А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, — Дамблдор искренне удивился.
  — Альбус, я... Даже не знаю, как это объяснить... Понимаешь, у меня стойкое чувство дежа-вю. Я смотрю на Гарри, слушаю его... И не вижу одиннадцатилетнего мальчика. Точнее, вижу, но не его, а...
  — Том, — моментально успокоился старый волшебник. — Ты считаешь, что Гарри похож на Тома.
  — Да. Что?! Но откуда!..
  — Минерва, — устало произнёс Дамблдор. — Я слишком много времени провёл в Хогвартсе — я стал частью его... Поэтому мало что может укрыться в его стенах от меня. И уж поверь, с самого приезда Гарри сюда, я много наблюдал за ним... Что я узнал за это время? Мальчик умён, храбр, хитёр и часто не по годам рассудителен. У него есть все задатки хорошего лидера — другие охотно идут за ним. А ещё его многое не устраивает в этом мире. В основном — наши политики. И в этом он действительно похож на Волдеморта, когда он ещё не носил этого дурацкого имени. Поэтому на первый взгляд и может показаться, что подрастает новый Тёмный Лорд.
  — Но ведь тогда нужно что-то делать! — ахнула МакГонагалл.
  — Ну что ты, право слово, Минерва... Ты ведь не разглядела за этими глазами и поступками главного — в отличие от Тома в сердце Гарри нет тьмы и озлобленности. Там, где Волдеморт составил бы хитрый и жестокий план мести врагу, Гарри просто поколотил обидчика и очень скоро обо всём забудет. Вспомни, разве его считают злодеем другие дети? Нет, ведь несмотря ни на что он открыт и добр. Так что не волнуйся, Минерва, в молодости все — бунтари, а в зрелости — консерваторы... Это пройдёт, как проходит всё.
  — И всё равно мне неспокойно...
  — Ты ведь помнишь Тома, — серьёзно произнёс старик. — Так вспомни получше. Вспомни, каким он был — озлобленным зверёнышем, который ненавидел мир магглов и презирал наш мир за то, что ему пообещали сказку, а затем обманули. Возможно... Возможно, Гарри бы стал таким, если я всё-таки отправил бы его в сиротский приют, как советовали некоторые. Или отдал родственникам его матери... Неприятные и вредные люди, кстати. Если бы он рос у них, это было бы чревато нехорошими последствиями...
  — А вместо этого ты, Альбус,, отдал самого Гарри Поттера какому-то бродяге без рода и племени, — проворчала успокоившаяся уже МакГонагалл.
  — Да, отдал, — легко согласился Дамблдор. — Потому что просто не мог поступить иначе. Никому нельзя шутить с магическими клятвами.
  — Клятвами?
  — Джеймс Поттер. Он ведь был ещё жив, когда я аппарировал к их дому. Он видел, как Виктор Норд насмерть схватился с раненым Волдемортом и победил его. И Джеймс попросил Виктора позаботиться о Гарри. Это не было Непреложным Обетом, но не уступало ему по силе, потому как это была просьба человека, стоящего между жизнью и смертью... Да, потом я мог вмешаться — одно моё слово, и судьба Гарри могла быть совершенно иной. Вот только зачем? Куда я мог его отдать — в полный жестокости приют или в семью этих кошмарных Дарслей? Или поручить его человеку, который не побоялся вступить в бой за ребёнка с самим Волдемортом и умер бы за мальчика, если это только было необходимо?
  — Но ведь любая семья с радостью приняла бы Гарри как родного сына...
  — А ты уверена в этом, Минерва? Ты действительно считаешь, что он бы вырос нормальным ребёнком, а не живым идолом? Мало кто знает о том, кто именно нанёс Тому смертельный удар — Норд сам отказался от своей славы. Но зато вся страна знала, что Волдеморт пал благодаря маленькому мальчику. Его слава пришла к нему раньше, чем он научился ходить... Нет, Минерва, избалованный ребёнок был бы вариантом ничуть не лучшим, чем озлобленный одиночка. Поэтому я считаю — всё нормально и беспокоиться решительно не о чём. Да, у мистера Поттера... ммм... несколько обострённое чувство справедливости и, гм, весьма радикальный модус операнди... Но в остальном он — добрый и отзывчивый мальчик...
  — Вашими бы устами, Альбус... — вздохнула МакГонагалл. — А мне это стихийное бедствие ещё семь лет учить, да ещё и приглядывать, как главе факультета... Мне на этой почве недавно даже Северус посочувствовал... Даже Северус!..
  — Вот и учите, Минерва. Пусть такой бойкий и способный молодой человек после школы пустит всю свою энергию на благо общество — станет учёным или спортсменом... Хотя, он, кажется, мечтает стать аврором? Что ж, чудесно! Лично я, когда покину пост директора Хогвартса, буду спать намного спокойнее, зная, что мой покой будет охранять столь храбрый юноша...
  — Знаешь, Альбус... Спасибо тебе. Вот поговорила сейчас и как-то спокойнее стало...
  — Ну, право слово, Минерва... Ты просто навоображала себе всяких ужасов на совершенно пустом месте, и всё. Брось, у нас тут других — более важных проблем хватает... Вот, например, будем возрождать Дуэльный клуб на будущий год или нет? А то мы с Филеасом уже третий месяц спорим... Или вот, вводить ли между завтраком и обедом ещё и ланч...
  — Директор!..
  — Да, разумеется ты права, Минерва — такие сложные проблемы требуют длительного и всестороннего рассмотрения... Ох, да ты уже зеваешь! А ну-ка немедленно марш спать! Считайте это официальным приказом директора!
  — Доброй ночи, сэр, — улыбнувшись, МакГонагалл покинула кабинет Дамблдора.
  Оставшись один, старый волшебник тяжело вздохнул и устало потёр глаза:
  — Надеюсь, я действительно не повторяю своей ошибки, и ты, Гарри, не станешь новым Тёмным Лордом...
                                                             *          *          *
  Библиотека Хогвартса.
  Огромное помещение, вряд ли уступающее по размерам даже Большому Залу. Огромные длинные стеллажи, забитые самыми разными книгами, в которых была собрана мудрость древних времён и современной магической науки.
  Казалось, что она была всегда.  Как сам Хогвартс. Как горы вокруг Хогвартса. Вечная и неизменная. Ещё один камешек стабильности и постоянства, из которых и состоял этот волшебный замок. Замок, что подобно кораблю плыл сквозь века. Замок — неизменный и вечный.
  Она всегда любила библиотеку. Непередаваемое чувство, когда ты  снимаешь с полки тяжёлый том и в предвкушении новых знаний открываешь тяжёлый переплёт. Запах древнего пергамента или новенькой типографской краски. Тёмная кожа древних фолиантов, отполированная тысячами прикосновений рук до совершенно особой гладкости. Или яркая обложка новенького томика в котором авторы торопились поделиться вновь открытыми знаниями...
  Она всегда любила библиотеку. В общей гостиной всегда было шумно и весело, но ей больше по нраву был тихий шелест страниц и негромкие шаги строгой библиотекарши, приносящей студентам нужные книги. Иногда она даже завидовала этой суровой старой женщине, ведь она владела самой великой сокровищницей, которую только можно было представить...
  Мало кто так же воспринимал огромное книгохранилище — здесь не любили задерживаться надолго. Получить нужный том, быстро написать в читательском зале требуемый доклад или конспект, а затем бегом прочь — к свежему воздуху и небу...
  Но вот он был таким же, как и она. Он тоже любил библиотеку — пусть по-своему, но любил. Вместо квиддича или прогулок на улице — жадное погружение в бездну знаний... Но не академического, а прагматичного.
  Он был на год старше её, да ещё и с не слишком хорошего факультета... Казалось, что может объединить примерную дочь богатых аристократов и бунтаря-полукровку, выросшего без родителей? Оказалось, что это смогли сделать книги...
  Насмешливая первая фраза: "Гриффиндорцы интересуются астрологией? Я был о вас лучшего мнения".
  Смутиться, огрызнуться в ответ, убирая книгу в сторону: "Обойдусь без твоих советов, змей!".
  А ведь он тогда оказался прав — все эти прорицания оказались самым настоящим шарлатанством. Да и не хотелось верить, что ты — не хозяйка своей судьбы, а слепая марионетка в руках всемогущего кукловода. Страшно? Нет, над гриффиндорцами не властен страх!
  "Я не боюсь!"
  Звёзды и чаинки, как вы можете распоряжаться её судьбой? Она не страшится сама ответить за свои поступки, не кивая в сторону случая.
  "Я не боюсь!"
  Пламя и гром, спустившиеся с небес на землю. Крики людей и горящие дома. Вой крестов, ввинчивающихся в воздух, поющих реквием человеческим жизням. Страшные дары смерти, чёрным градом падающие с небес. Наверное, она даже в старости сможет отличить по звуку "мессершмитт"  от "хейнкеля"...
  "Я не боюсь!"
  ...За первой фразой будет вторая. Ещё одна. И ещё. Пока она не поймёт, что начинает ждать новой встречи и нового обмена немногочисленными фразами с жутковатым слизеринцем. А потом она впервые попробует с ним просто поговорить...
  С ним было легко. С ним было интересно. С ним не нужно было носить маски,  лезть в чужую душу или открывать свою.
  Многие сторонились его, считая злым и жестоким. А он не был ни тем, ни другим — он просто был. Одинокий волк, который не принял стаю. Когда-нибудь в будущем он, возможно, изменится... Скорее всего изменится. И, скорее всего, к худшему.
  У неё было всё с самого рождения, он с самого рождения терял то немногое,  что имел. Перед ней после школы были открыты любые дороги, для него недоступны были почти все, даже несмотря на блестящие знания и оценки.
  Почему? Ответ один — грязная кровь. Не обретённый, за которого уцепится любой знатный род, а мерзкий гибрид почти что двух разных видов...
  Ей — восторги учителей знаниям и успехам, уважение других чистокровных, которое её род зарабатывал веками.
  Ему — презрение за хоть аккуратно, но заштопанную старую мантию, и род, который растерял всё, включая собственную честь. Его били в прямом и переносном смысле — он отвечал. Всегда отвечал ударом на удар. Когда явным, когда исподтишка, оправдывая собственную факультетскую принадлежность. И он всё больше и больше озлоблялся, а она впервые не знала, что делать, ведь в верных друзьях-книгах не находилось ответа на вопрос "Что делать?". Не находился ответ, и перед её единственным другом всё чётче появлялась единственная дорога, по которой он только и мог пойти после школы.
  По тёмной дороге.
  — Ты мог убить его, — тихий шёпот, не громче шелеста страниц. Лишь бы не нарушить тишину библиотеки.
  — Конечно мог. Но не убил. Потому что не захотел. И он всего лишь переломал ноги, пока катился по лестнице.
  — Что ты такое говоришь! — теперь она умеет кричать шёпотом.
  — Правду. И я всё больше и больше ненавижу правду. Люди считают правдой только то, что им выгодно. Так что она никому не нужна, ведь ложь намного удобнее.
  Он умел улыбаться. Редко и не слишком приятно, но искренне. Где теперь его улыбка? Сколько миль или лет теперь до неё?
  — Зачем ты так? Всё будет хорошо...
  — Опять ложь. Ничего уже не будет хорошо, ничего...
  А ведь он прав — правда действительно слишком неудобна...
  Всё будет хорошо... Но даже она сама не верит в то, что говорит. Здесь в замке уютно и безопасно, а в мире властвует зло. Это даже не нужно знать — это можно просто почувствовать. Не хочется смеяться, не хочется шутить — лишь бы только это зло исчезло...
  Там, за проливом, поднимает голову сила столь же необоримая, сколько и злая. Лорд Тьмы помнит, где он потерпел первое своё поражение. Кто-то думает, что с ним можно договориться...
  Чушь.
  Лорд Тьмы ничего не забыл, а значит боевые корабли с чёрными магами, носящими на воротнике две руны, уже близко.
  — Скажи, ты боишься войны?
  — Нет, конечно!
  Снова ложь.
  — Лорд Тьмы никогда не сможет победить нас. И уж точно никогда не сможет захватить или уничтожить Хогвартс.
  Ты веришь в это? Ты веришь себе?
  Взгляд ярко-изумрудных глаз, казалось, добирается до самых глубин души. Но в нём нет злобы или ненависти... Пока нет?.. Зато там есть обречённость гонимого лесного зверя и тусклые сполохи отчаянья. Выбор ещё есть, но на самом деле выбора уже нет.
  — Наивная гриффиндорка...
  Он смеётся, но в его голосе нет счастья — одна лишь только горечь.
  — Когда-то... Когда-то мне говорили, что Хогвартс — это самое безопасное место в Британии. Что это — лучшая в мире школа волшебства... А на деле тебя тут безнаказанно могут обозвать недочеловеком. На каждом шагу напоминая, что у кого-то есть всё, а у кого-то ничего. И что это именно так всё и должно быть. И кто всё это говорит? Ладно бы действительно настоящие аристократы, вроде тебя... Так нет же — это говорят полукровки вроде меня!
  — Не слушай их! Пожалуйста, не слушай! Они...
  — Они — большинство. Они — большинство вашего мира.
  — Нашего.
  — Вашего.
  -  И твоего тоже.
  — Нет, не моего. Не моего... Он так и не стал моим.
  — Слушай, но ведь ты же не можешь просто так сдаться? Так ведь нельзя! Нужно бороться!
  — С кем? С целым миром?  Не смеши меня...
  — А хоть бы и с целым миром!..
  Его улыбка кажется чужой. Но она всё-таки его прежняя улыбка, хотя он и почти разучился улыбаться.
  — Узнаю бунтарский дух Гриффиндора...
  — А я не узнаю рациональный и хитроумный дух Слизерина! Как можно из-за каких-то отдельных негодяев разочаровываться во всех?
  — Никак не можно.  Потому что нельзя разочароваться в том, чего никогда не уважал. Мне пообещали сказку, а на самом деле просто переложили в другую канаву с грязью.
  — Так нельзя.
  — Что нельзя?
  — Всё нельзя! Так говорить! Так думать...
  — А иначе никак, потому что по одну сторону — я, а по другую — целый мир.
  — Мир можно изменить.
  — Мир нельзя изменить, наивная гриффиндорка. Его можно лишь уничтожить... Такова судьба.
  — Судьба — отличное оправдание для собственной глупости. Но ты ведь не глупец. Измени свою судьбу, Волдеморт!
  — Я придумал себе титул, но даже я никогда не буду властен над судьбой. Я — не лорд судеб, Минерва.
                                                             *          *          *
  Минерва МакГонагалл не спит.
  Она вообще стала плохо спать в последнее время. Снейп в своей обычной манере зубоскалит на педсоветах, что её лишило сна стихийное бедствие под названием Гарольд Поттер. И ведь он даже не представляет насколько прав...
  Те же слова. Те же глаза. Только в них нет злобы и обречённости. Пока нет?..
  Поттер — не Реддл. Того на тёмный путь выгнали, этот выбирает войну сам... За лицом и поступками мальчишки, мысли отнюдь не ребёнка. И пока что обида на целый мир ещё не переросла во всепоглощающую ненависть...
  Поттер — не Реддл,  Реддл — не Поттер...
  Теперь это самое частое заклинание декана Гриффиндора. Пусть невербальное, но произносимое всё чаще и чаще. И никакие разговоры с директором не прогонят тревоги. Она сказала, что ей стало легче — МакГонагалл солгала.
  Правда действительно мало кому нужна, потому что ложь удобнее...
  "Что делать? Где  мы ошиблись? Как не допустить этого вновь?.."
  Книги всё так же молчат.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 16. Огнём и сталью   
Это случалось раньше, это случилось и теперь – в одном из коридоров Хогвартса лицом к лицу встретились самые непримиримые и нетерпимые друг к другу противники. Первокурсники Гриффиндора и Слизерина.
  Про них была наслышана уже вся школа.
  С одной стороны – Малфой, который в силу знатности и богатства рода, а также немалой доли собственной наглости пользовался безоговорочным авторитетом среди всех первокурсников змеиного факультета и многих чистокровных когтевранцев с это же потока. Неофициально Драко уже называли Слизеринским принцем, да и свита у него имелась неплохая. Тупые, но сильные сквайры Крэбб и Гойл, чьи лица и мозги не были обезображены интеллектом. С ними накоротке была и хоть вполне симпатичная, но мало уступающая этой парочке по габаритам слизеринка Булстроуд. Брюнетки Гринграсс и Паркинсон, каждая из которых, похоже, уже подумывала о звании Слизеринской принцессы. Парочка осторожных и умных советников – Нотт и Забини.
  А с другой стороны была звезда ещё большей величины – сам Поттер! Который помимо славы Мальчика-Который-Выжил уже заработал репутацию Того-Кого-Действительно-Мог-Опасаться-Даже-Сами-Знаете-Кто. В принципе, Харальд считался армией в себе и с ним предпочитали не связываться, потому как с головой у него было явно не всё в порядке. С другой стороны он был весел, умён и, в принципе, даже вполне добр. Поэтому у Харальда имелась своя команда, состоящая из его однокурсников-парней. Плюс подружки Патил и Браун, которые использовали  Поттер-команду в качестве неиссякаемого источника новостей и сплетен. Ну, и естественно Гермиона Грейнджер – по мнению многих, лучшая ученица в школе и единственная, кто рисковала дать по башке буйному Харальду.
  И вот два этих отряда столкнулись нос к носу.
  Раньше конфликт разной степени тяжести был бы неизбежен – от усиленного толкания плечами и локтями при проходе на контркурсах до массовой драки разной степени тяжести.
  Раньше?..
  — Поттер, — привычно растягивая слова, произнёс Драко. На плечах – дорогая мантия, на ногах – недешёвые кожаные туфли, платинового волосы аккуратно подстрижены и зализаны.
  — Малфой, — радостно осклабился Харальд. Впрочем, его улыбка уже никого не вводила в заблуждение – кое-кто на собственной шкуре и зубах успел усвоить, что Поттер обычно позитивен. Даже в драке. И как-то охарактеризовал своё поведение следующим образом:
  «Меньше негатива, ребята. Бейте и улыбайтесь».
  На фоне щеголеватого слизеринца, Харальд смотрелся натуральным варваром. Мантия чистая и аккуратная, но местами виднеются заделанные следы дырок и ожогов.  Вместо традиционных туфлей – тяжёлые туристические ботинки, которыми было гораздо больнее пинаться. Всклокоченные короткие чёрные волосы, лихорадочно блестящие зелёные глаза и вечно пораненные руки со сбитыми костяшками. Плюс фирменный аромат поттеровского безумия вокруг.
  Безумие отчётливо пахло бензином, химическими реактивами и медицинскими препаратами…
  Обе свиты ощутимо напряглись, потому как перепалка их лидеров могла вылиться во что угодно.
  — Поттер, завтра зелья… Ты уж проследи за Лонгботтомом, а то мне, в отличие от вас, вовсе не улыбается портить новую мантию. Мне это уже изрядно надоело.
  — Без проблем, Малфой, — полуулыбнулся-полуоскалился Харальд. – Только ты за своими приматами тоже присматривай, а то эта пара бегемотов портит мне всё удовольствие от новых опытов.
  — Принимается, — сдержанно кивнул Драко. – У вас, кстати, тоже «защиту» на этой неделе отменили?
  — Невелика потеря, — хмыкнул Поттер. – Никогда не понимал зачем нам учить эти детские заклинания… Разве только, чтобы противник в бою помер от смеха?
  — Могу посоветовать пару хороших книг по боевой магии… — слизеринец был сама любезность. Что было, в принципе, невозможно!
  — Аналогично.
  — Ну, нет так нет… Успехов на трансфигурации, Поттер.
  — Спасибо. И тебе на чарах не облажаться.
  Малфой слегка кивнул, подавая сигнал свите, и степенно двинулся дальше, аккуратно обойдя группу гриффиндорцев.
  — Идём, ребята – МакГи ждать не любит, — зашагал и Харальд.
  Его почти сразу же нагнала стайка однокурсников, а по бокам, словно по мановению волшебной палочки, выросли Грейнджер и Уизли. Рыжий не упускал случая оказаться поближе к Поттеру, потому как уже успел уяснить, что хоть в лучшие друзья к Мальчику-Который-Выжил набиваться бесполезно, но в числе приятелей можно быть. Главное вместе с ним участвовать в различных проделках, да не выглядеть идиотом.
  — Лопни мои глаза, Ральд, что это сейчас было? – осведомился Рон.
  — Что было? Где было?
  — Рональд, если от чрезмерного напряжения мозгов у тебя могут лопнуть глаза, то просто лишний раз не думай, — немедленно вклинилась Гермиона. – То есть веди себя как обычно. Хотя вот мне тоже интересно, почему раньше ты, Харальд, с Малфоем чуть ли не дрался при каждом удобном случае, а теперь так мило беседуете.
  — Так я же всю прошлую неделю вместе с ним на отработках у Снейпа был, — безмятежно поведал Поттер. – Ну, от скуки и разговорились с ним… Он, в принципе, не такой уж и плохой парень… Насколько может быть неплохим слизеринский хорёк.
  — Мы теперь не воюем со «змеями»? – немедленно полюбопытствовал подошедший Финиган. – Или это такой хитрый тактический ход?
  — Да как это можно – не воевать со слизеринскими гадами?! – немедленно возмутился Рон.
  — Легко! – Харальд как обычно весел и безмятежен. – Я пересмотрел приоритеты и решил, что воевать со «змеями» нет никакого смысла. И теперь наше противостояние переходит исключительно в идеологическую сферу…
  — Я вот иногда что думаю, — серьёзно заявил Рон. – Кто кого из вас покусал, что вы оба так заумно разговариваете – ты Гермиону или Гермиона те… Ай! Дин, ты рехнулся?!
  Это просто Томас изловчился и укусил Уизли за руку.
  — А это я просто решил проверить теорию укусов, — рассмеялся гриффиндорец. – Если полюбишь футбол – значит теория верна.
  — Учитывая, что это Харальд начал говорить заумно, а не Гермиона что-то взрывать, то, получается, кусала именно она, — с улыбкой произнёс Невилл.
  — Эй! А, может, лучше меня спросите? Так сказать, из первых рук информация будет…
  — Я никого не кусала! Вы все просто психи!
  — Гермиона, — вкрадчиво произнёс Поттер. – Не так важно, что тебя окружают психи. Лучше задумайся, а почему тебе комфортно в их обществе?
  — Кто сказал, что мне комфортно? – нахмурилась шатенка.
  — В противном случае ты бы вместе с остальными девчонками обсуждала что-нибудь другое…
  Гермиона непроизвольно прислушалась к тому щебету, что издавали остальные её однокурсницы.
  — …Ой, девочки, всё-таки Седрик с Хаффлпаффа такой красавчик!
  — …А вот мне вчера Сомерс сказала, что слышала от Эббот, когда она возвращалась с чар, будто Финч-Флетчери сказал Боунс…
  Щека Грейнджер отчётливо дёрнулась, и девочка перевела взгляд на скромно улыбающегося Поттера.
  — Это ничего не значит.
  — Это ничего не значит, — подтвердил Харальд. – И одновременно значит всё. Согласитесь, кузина, что управляемое безумие гораздо веселее серой обыденности?
  — Я тебе сколько раз говорила не называть меня кузиной! Если бы у меня был такой родственник, я бы уже повесилась!
  — Никогда не понимал склонностей людей к суициду, — доверительно сообщил Поттер Рону, который с ухмылкой наблюдал за очередной перепалкой этой парочки. – Ведь если тебя кто-то бесит, то гораздо конструктивнее прибить именно его, а не убиваться самому, верно?
                                                             *          *          *
  Учебный год кончался, Харальд начинал потихоньку нервничать.
  Все попытки поймать профессора Квирелла на чём-то противозаконном проваливались на корню. Он всё так же заикался на уроках, но исправно вёл свой предмет. Пусть и не слишком интересно – в рамках школьной программы, но основные понятия о наиболее опасных магических существах, основных моментах истории тёмных искусств и различных запрещённых заклинаний ученики всё же имели.
  Попытки проанализировать вспышки головной боли, которые иногда возникали рядом с Квиреллом, тоже ничего не принесли. Экспериментально было установлено, что подобные приступы бывают и просто при нахождении в некоторых частях замка. Или даже на уроках зельеварения, хотя вот это могло быть и просто из-за общей нервозности и всякой вони в воздухе.
  Последний вариант проверки – твёрдо установить, что Квирелл – почти живой мертвец. И лишь присутствие духа Волдеморта в его теле удерживается профессора от рассыпания в прах. По идее, мертвец разной степени оживлённости в первую очередь крайне специфически пах. Можно даже сказать – жутко смердел и нещадно вонял. И никакими заклинаниями или эликсирами этого в принципе не убрать.
  Косвенно это подтверждалось тем, что от профессора постоянно пахло чесноком… С другой стороны, а вдруг он просто любит чеснок? Ведь не всё, что рассказывал отец подтвердилось, хотя это и были, в принципе, сущие мелочи. Например, в школе никто и никогда не слышал о приведении по имени Плакса Миртл, а в старом женском туалете на втором этаже не обнаружилось никаких признаков потайных комнат...
  Нет, в таком вопросе требовалась абсолютно точная уверенность, что Квирелл одержим. А то застрелишь его, а он потом окажется не при чём и придётся сесть в Азкабан за убийство…
  А ведь оттуда так просто не сбежать.
  Точнее, случаев самостоятельных побегов оттуда зафиксировано не было. Внешние штурмы с освобождением пленников – сколько угодно, а вот в одиночку оттуда ещё никто не выбирался…
  А устраивать открытый штурм тюрьмы очень не хотелось, потому как во-первых для этого не было ни сил, ни средств, а во-вторых после этого пришлось бы перейти на подпольное положение…
  Именно из-за этого лучший друг Джеймса – Сириус Блэк всё ещё томился в Азкабане. Несмотря на все усилия Норда, его дело так и не было пересмотрено, за «отсутствием смысла». Доказательства вины Блэка были неопровержимы, плюс наличествовало его чистосердечное признание, данное под веритасерумом.
  Побег тоже был маловероятен, потому как Сириус находился на уровне Ноль – отделении для самых опасных преступников, которым высшая мера социальной защиты была заменена на пожизненное заключение под постоянным надзором дементоров – демонических стражей волшебной тюрьмы…
  Впрочем, Виктор Норд работал над этим. И горы кодексов магического законодательства вкупе с полулегальными чертежами Азкабана в его кабинете были тому подтверждением. Увы, но Харальду уже давно было объяснено, что его крёстного так просто не вытащить. Самым эффективным было бы, конечно, подойти на ракетном катере со штурмовой группой на борту к тюрьме, прорваться сквозь три оборонительных рубежа, напичканных охранными чарами и стражей, а потом просто свалить, напоследок взорвав в крепости объёмно-детонирующую бомбу...
  "Увы, сын, но так нас не поймут. Запад всё-таки. Дикари. Так что будет пробовать вытащить более тихими методами, а в случае чего, когда начнётся горячая фаза, то в первую очередь снесём в море этот Алькатрас-2."
  Так что Харальду не оставалось ничего другого, кроме как жить как раньше — посвящая свою жизнь тренировкам и экспериментам, часть которых маскировалась под детские шалости. Заклинания, зелья, руны, подрывные машинки, общая физическая подготовка. Пока большая часть учеников тратила всё свободное время на разную ерунду, Поттер готовился. Почти на грани фанатизма. Он никогда не пробовал в своей жизни алкоголь, но, наверное, это можно было сравнивать с каким-то странным опьянением.
  Мальчик всю свою сознательную жизнь неотрывно существовал с мыслью о том, что ему предначертано изменить судьбу целой страны. Но к добру или к худу — это уже было его выбором. Его и только его. Отец никогда не говорил Харальду "это — плохие парни", "это — хорошие" — взамен этого о рассказывал обо всех всё, что знал. Но ВЫБОР доверял сыну.
  "Убивать — это ремесло, сын. Заставить убивать или умирать — это искусство."
  Время от времени Харальд думал, что однажды, когда его "Корпус Альбион" станет реальной силой, то он запишет сам или попросит отца записать все его мысли. И сделает это кодексом своего ордена. Ибо ещё ни один философ или мыслитель не высказывал ничего такого, что могло бы повергнуть Поттера почти что в священный трепет.
  Конечно, каждый мальчишка верит или хочет верить, что его отец — самый лучший в мире. Но Харальд знал абсолютно точно: Виктор Норд — новый пророк философии силы, которая начнёт своё победное шествие по миру именно с Британских островов. Слова отца часто были ужасны и полны жестокости, но то было не жестокость безумца или маньяка, а всего лишь правда. Сила помноженная на несколько своеобразные, но вполне понятные моральные принципы отца давали совершенно убойный результат...
  Хотя обычным людям такое, конечно, казалось жутким и кошмарным. Ведь даже среди авроров — людей, постоянно сталкивающих с крайне малоприятными вещами, Норд пользовался уважением и одновременно — опаской. Когда четыре года назад он вместе с боевой группой шёл по следу особо опасной стаи оборотней, то своим примером опроверг общеизвестный факт, что обычный человек в ближнем бою практически беспомощен против вервольфа. А затем почти в одиночку заставил сдаться властям всю стаю. И всего-то и потребовалось, что продемонстрировать оборотням свежеснятую шкуру их вожака...
                                                             *          *          *
  — ...К-к м-моему уд-дивлению, Г-грейнджер, оч-чень п-плохо, — сокрушённо покачал головой Квирелл, глядя на то, как Гермиона в очередной раз безуспешно пытается сплести отвергающий щит — не слишком сложное заклинание, способное отразить какую-нибудь простейшую магию низшего порядка. — Н-наверное, я б-буду в-вынужден н-назначить в-вам от-тработку н-на с-сегодняшний в-вечер.
  — Но как же так, профессор! — шатенка чуть ли не плакала. — Ещё вчера у меня всё получалось!
  Квирелл в ответ лишь пролепетал нечто маловразумительное, а череп Харальда тут же пронзила ослепляющая вспышка боли. Лишь каким-то чудом мальчик сумел не выдать этого, до побелевших костяшек стиснув кулаки под партой и чувствуя, как по лбу скатилась капля ледяного пота.
  Вот оно — волдемортоголовый наконец-то сделал ход, ведущий к эндшпилю.  Если это не оно, то с Квирелла, наверное, вообще все подозрения придётся снять...
  Но каков хитрец — вот чего он дожидался! Отбытия Дамблдора на ежегоднее отчётное заседание комиссии по делам образования в Министерстве — вот чего он ждал весь год! Директор ведь почти никогда не отлучался из Хогвартса более чем на несколько часов, а тут целых два дня... Всё-таки Браун и Патил иногда бывают просто незаменимы в плане получения ценной информации.
  ...Как Харальд досидел оставшиеся уроки — ведомо лишь одному Мерлину. Зато по прибытии в гостиную, он сразу же забурился в спальню и развёл бурную деятельность.
  Перво-наперво нужно было определиться с планом действий. И кого нужно было предупредить в первую очередь. Из взрослых, разумеется. Поттер вполне трезво оценивал свои силы и предпочёл бы лезть самому в пекло лишь в самом крайнем случае.
  Кто из преподавателей Хогвартса наиболее силён? Интересный вопрос... Для начала стоило отметить тот факт, что учителя в основной своей массе вообще были волшебниками далеко не первой категории. Настоящие бойцы, как правило, педагогических талантов лишены начисто, так что боевики из школьных преподавателей — те ещё... Исключение — Дамблдор, МакГонагалл, Снейп и Флитвик. С директором всё ясно — сильнейший маг во всей Британии, один из сильнейших в Европе, знаток боевой светлой магии, трансфигурации и алхимии. МакГонагалл — одна из лучших трансфигураторов страны, в прошлом работала в поисковом отряде Гринготтса, специализировавшегося на поиске древних кладов. Флитвик — неоднократный чемпион Британии по магическим дуэлям, великолепно разбирающийся в самых различных чарах...
  Ну, и Снейп, конечно — бывший Упивающийся Смертью (а бездари там никогда не водились), несмотря на молодость, очень известный зельевар и вообще спец широкого профиля.
  Далее требовалось отсеять кандидатуры — всех же всё равно взбаламутить не получится...
  Дамблдор — в отъезде, магия Флитвика — всё же больше дуэльная и отчасти спортивная, МакГи — просто не поверит в историю о том, что кто-то всё-таки решился штурмовать хранилище философского камня...
  И как ни парадоксально — самым лучшим вариантом был Снейп. Конечно, он сто процентов окатит презрением и издёвками, но поругается, пошлёт куда подальше и всё-таки пойдёт проверить что к чему. По крайней мере, насколько узнал его Поттер, зельевар поступил бы именно так...
  Но тут возникала ещё одна загвоздка — бежать прямо сейчас к кому-нибудь за помощью было нельзя. Слишком велик шанс, что Квирелл что-то пронюхает, заподозрит и свернёт операцию. А даже единственная ложь в исполнении Харальда больно ударит по его авторитету и в следующий раз его слова банально пропустят мимо ушей.
  Значит, нужно ловить Квирелла с поличным? Плохо. Очень плохо. Ведь ему зачем-то потребовалась Гермиона, иначе ради чего он бы стал накладывать блокирующие чары на её палочку? Очень мощные чары, кстати, и достаточно редкие... А ведь рисковать Гермионой ой как не хочется... Нечего втягивать в свои разборки посторонних людей.
  Так что же — дожидаться, пока тюрбаноголовый совершит что-то плохое, а затем бежать за профессорами и пытаться его схватить? А чем должно быть это что-то плохое — "империо" на Грейнджер или же принесение её в жертву?
  Харальд почувствовал, как его кулаки невольно сжались до хруста.
  — Уговорил, урод, — пробормотал мальчик себе под нос. — Посмотрим, чего стоит в настоящем деле Харальд Поттер. Сразимся как мужчина с мужчиной.
  И решительно взяв перо и кусок пергамента, начал что-то сосредоточенно писать.
                                                 *          *          *
  Ниша в стене невдалеке от кабинета Квирелла оказалась диво как хороша — большая, с удобным сектором обзора и прикрытая старым гобеленом. Вкупе с мантией невидимкой маскировка Поттера в ней приближалась к идеальной.
  Решив, что чёрный день воистину настал и пришло время пусть в ход все заготовленные для этого случая запасы, мальчик снарядился как на настоящую войну. Пояс, усиленный лямками, дабы остановить предательское сползание вниз, был снаряжён по последнему слову харальдовской мысли. Два лучших образца осколочных гранат, четыре фляна с зажигательной смесью, двё ёмкости с кислотой, полдюжины бутыльков с лечебными зельями, бензиновая зажигалка, небольшой моток тонкой прочной верёвки, кинжал командос, пара метательных ножей и ещё кое-какая снаряга. Одна волшебная палочка в кобуре, вторая — закреплена на ноге. Ради такого дела был извлечён из закромов даже "вальтер" — ибо если не сейчас, то когда же? И, разумеется, никаких школьных мантий — только лёгкий удобный спортивный костюм и кроссовки.
  В таком виде Поттер, конечно, был больше похож на взбесившийся склад или морского пехотинца во время перехода к Порт-Стэнли, но тут мальчик решил, что лучше перебздеть, чем недобдеть.
  Вдобавок с собой был взят небольшой пакетик с бутербродами и бутылка с соком, которые тихонько поглощались во время многочасового ожидания.
  Караулить Харальд начал пораньше — с шести часов вечера. К семи часам в свой кабинет заявился Квирелл, в течении следующих семидесяти минут он два раза отлучался примерно на пятнадцать минут каждый раз. А ровно к восьми дисциплинировано прибыла Гермиона.
  Что всё наконец-то началось, Харальд понял уже спустя десять минут, когда Квирелл и Грейнджер вышли из кабинета вдвоём. Причём, у шатенки был несколько блуждающий взгляд — типичное явление для "импернутого" человека, то есть находящегося под чьим-то магическим контролем. Тюрбаноголовый же сменил своё яркий чёрно-фиолетовый наряд на неброское одеяние коричневатого цвета — подозрительно удобное и не стесняющее на вид действий. Хотя чалму на своей гадкой башке всё-таки оставил ту же самую.
  Вскоре троица направилась к тому самому коридору, где за дверью скрывался очень большой пёс-мутант. Квирелл и Гермиона, разумеется, шли впереди, причём профессор время от времени принимался что-то бормотать, когда на горизонте появлялись другие ученики, а Грейнджер в ответ рассеяно кивала.
  Поттер же скользил за ними на расстоянии десятка метров, надёжно скрытый мантией-невидимкой. Вообще у мальчика был велик соблазн тихо подкрасться к тюрбаноголовому и выпустить ему в затылок пол-магазина из пистолета, но если философский камень всё-таки был где-то поблизости, это стоило отложить на некоторое время...
  Вскоре все трое достигли конечной точки маршрута.
  Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого поблизости нет, Квирелл достал из-за пазухи небольшую чёрно-золотую шкатулку и вручил её Гермионе, что-то тихонько пробормотав. Девочка молча открыла крышку, и из шкатулки полилась негромкая спокойная мелодия. Поттер сосредоточенно кивнул — да, всё верно, церберы легко засыпают от музыки...
  Грейнджер одной рукой с натугой толкнула тяжёлую дверь, держа в другой шкатулку, а затем вошла внутрь. Спустя пару минут за ней последовал Квирелл, а ещё через десять минут к двери подкрался и Харальд. Осторожно заглянув внутрь он не увидел самого главного — крови и растерзанных тел. Вместо этого прямо посреди немаленькой комнаты развалилась огроменная трёхголовая зверюга, мирно посапывающая под мелодию, доносящуюся из стоящей около входа шкатулки. Правда, в исполнении цербера сопение казалось самым настоящим рыком... А ещё эта сволочь совершенно немилосердно воняла псиной.
  Достав волшебную палочку, Поттер осторожно обошёл спящего монстра и направился к большой люку в полу около дальней стены.
  Тяжёлая деревянная крышка с массивным металлическим кольцом была откинута в сторону, а из глубины провала доносилось какое-то непонятное шуршание.
  Харальд знал, что снизу могли быть дьявольские силки — жалкое подобие дракены-Триффида. Но тоже малоприятное плотоядное растение, вообще-то... В очередной раз подивившись прозорливости отца-пророка, мальчик засветил на палочке магический огонёк и заглянул внутрь люка. Переведя свет палочки практически на полный максимум Поттер убедился, что догадка верна, и помещение внизу наполнено шевелящимися лианами розовато-фиолетового цвета. Причём оттуда, куда попадал свет "люмос-максимы" силки начинали довольно резво расползаться — всё-таки они были пещерными жителями и света не выносили. Почти как вампиры, хотя это их и не убивало...
  Ухмыльнувшись, Харальд стянул с себя мантию-невидимку и спрятал её за пазухой, сжал покрепче одной рукой палочку, а во вторую взял зажигательный снаряд и, коротко выдохнув, шагнул в черноту провал.
  Пролетев где-то пару метров, мальчик упал на что-то мягкое и шевелящееся, и едва не потерял равновесие. Столп света бил прямо над ним — в потолок, поэтому Поттер ощутил, как его руки и ноги пытаются опутать многочисленные живые верёвки. Коротко ругнувшись, Харальд крутанул палочкой над собой, очерчивая световой круг, и силки тут же отпрянули от него, но явно не оставляли попытки схватить столь привлекательную добычу...
  Впрочем, явно не в силах какой-то травы, пусть и хищной, было захавать Поттера.
  Одна за другой в темноту улетели две склянки с зажигательной смесью, разбрасывая вокруг себя брызги жидкого пламени, и теперь силки начали отползать от страшного пришельца почти что в самой настоящей панике. Всё-таки огня они боялись люто — как и любое живое существо, за исключением шизанутых пироманов-поджигателей.
  А тем временем Харальд углядел выход и решительно двинулся к нему, продолжая полосовать пространство по обе стороны от себя потоком света. Чтобы никакой тяпнутой по стеблю настурции-переростку даже и в корень не пришло мысли напасть на Поттера.
  За каменной аркой обнаружился длинный коридор, скупо освещённый магическими факелами, способными гореть многие недели и месяцы. Поворот, ещё один поворот, и Харальд вошёл в просторный круглый зал с высоким куполообразным потолком и льющимся из небольших окон высоко наверху потоками света. В противоположном конце помещения виднелась массивная деревянная дверь, обитая местами проржавевшим металлом.
  Поттер, опасаясь возможных подвохов, осторожно подошёл к двери.
  На стене над ней обнаружилась старая надпись "Будь ты неуспокоившийся дух, иль телом чьим-то завладевший, запомни — хода дальше для тебя не будет".
  — Ловушка на злобных духов и им подобных... — пробормотал Харальд, рассматривая дверную ручку. — Занятненько...
  Дверная ручка находилась прямо в глотке львиной головы, сделанной из тускло поблёскивающего металла. И у мальчика почему-то не возникло сомнений, что в случае чего данный элемент декора без проблем оттяпает ему руку...
  Впрочем как раз ему бояться было нечего — ведь он же не дух и не одержим духом?
  Поттер бестрепетно взялся за ручку и потянул на себя неожиданно легко открывшуюся дверь... А затем поспешно отдёрнул руку прочь, потому как стальной лев начал неторопливо, словно бы нехотя, сжимать челюсти.
  — Что за...
  Надпись на стене полыхнула алым, и дверь начала закрываться. Харальд лишь в самый последний момент успел проскочить внутрь.
  — Уфф... — мальчик облегчённо вытер со лба выступивший пот. — Испортилась ваша охранная система... Все транзисторы уже проржавели — менять пора...
  Впереди обнаружился ещё один коридор, скупо освещённый факелами. Поворот, ещё один, ещё... Вскоре Харальду пришло на ум, что будь тут вместо прямых ходов развилки и лабиринт — дело было бы худо. А так ещё ничего — терпимо...
  Перед ещё одним поворотом Поттер начал постепенно сбавлять шаг, а затем и вовсе остановился, достал из-за пазухи мантию-невидимку и накинул её себе  на плечи.
  Где-то впереди раздавался громкий лязг и грохот.
  — Теперь понятно, зачем тебе нужна была Герми, урод, — пробормотал Харальд, приваливаясь спиной к холодной каменной стене. — Здесь слишком многое было заточено на поимку именно злых духов и одержимых, а не просто людей... Ну, ничего — в таком случае я спокоен за Грейнджер, ведь она тебе очень нужна...
  Минуты текли за минутами, Поттер уже устал стоять и опустился на корточки, а лязг и грохот всё не думали прекращаться.
  — Это могут быть волшебные шахматы... — буркнул мальчик, проверяя насколько удобно выходят из кобур пистолет и кинжал. — А могут и не быть...
  Лишь спустя примерно час шум впереди исчез, а затем, выждав ещё десяток минут для верности, вперёд двинулся и Харальд.
  Завернув за угол и пройдя по коридору метров двадцать, Поттер вышел в большой просторный и хорошо освещённый зал... Пол которого был расчерчен подобно громадной чёрно-белой шахматной доске, а всё вокруг устилали куски тяжёлых воронёных и посеребрённых готических доспехов и разнообразное холодное оружие. Целыми были лишь полдюжины фигур — коленопреклонённый высокий рыцарь с пышным плюмажём в воронёных доспехах, склонивший голову и протягивающий на ладонях тяжёлый меч-бастард. Неподалёку от него стоял такой же рыцарь, но в светло-серебристых доспехах и держащий клинок  в руках. Рядом находился ещё один воин в нереально-толстых латах и с огромным молотом, а чуть поодаль стояла тройка солдат с копьями, треугольными щитам, в шлемах-саладах и серебристых кольчугах.
  — Отличная работа, Квирелл, — ухмыльнулся Поттер. — Ты здорово облегчил мне задачу.
  И уверенно зашагал по направлению к находящемуся на противоположной стороне выходу... Позади мальчика раздался какой-то странный лязг и грохот, и он резко обернулся назад.
  Стоявшие доселе в полной неподвижности воины неумолимо шагали в сторону Харальда, вскидывая копья и мечи для ударов — и белые солдаты, и чёрный рыцарь.
  Поттер попятился и выпалил сначала стандартное оглушающее заклятье, а затем режущее и взрывное. Без какого-либо успеха — на броне рыцарей просто расцвело несколько вспышек, и только-то.
  — Плохо дело... — слегка нервно облизнул губы мальчик, протягивая руки к поясу.
  Никакого желания бегать от бронированных образин по узким коридорам замка навстречу неизвестно чему у Харальда не было, так что...
  Первая склянка разбилась о воронёную кирасу чёрного рыцаря, а запущенная в воздух её товарка разлетелась от удара об шлем-армэ белого рыцаря.
  Два мечника прошли ещё несколько шагов, а затем от них по частям начали отваливать отдельные детали доспехов. Под которыми, разумеется, ничего не было, ведь это были просто оживлённые магией големоподобные твари. Кажется, он были неплохо защищены от магии, да и от лёгкого огнестрельного оружия было бы сейчас мало толку, но вот убойный "лонгботтомий-3", с лёгкостью разъел скрепляющие отдельные части доспехов детали.
  Вот только вся проблема была в том, что больше кислотных гранат у Харальда не было, а вот ещё  четыре голема — были.
  Мальчик ещё некоторое время пятился, что-то нащупывая на поясе, а затем шустро развернулся и со всех ног припустил в сторону спасительного выхода, напоследок кинув что-то в сторону наступающих противников.
  — Гроссмейстер жертвует ферзя! — на бегу крикнул Поттер, скрывая в каменной арке.
  Упавший под ноги набегающим копейщикам металлический кругляш пару раз провернулся на месте, плюнул снопом искр с одного бока и мирно затих.
  Чтобы в следующий миг громыхнуть оглушительным взрывом! Град тяжёлых металлических осколков изрешетил трёх големов вместе с доспехами и щитами. А самый удачливый оторвал шлем пехотинцу с молотом, от чего воин, набравший неплохой разгон, отчего-то промахнулся мимо прохода, в котором скрылся маленький чародей, со всего размаху врезался в каменную стену и затих.
  А Харальд тем времени нёсся по коридору всё дальше и дальше, понимая, что наделал слишком много шума, и теперь Квирелл непременно что-то заподозрит...
  Вновь повороты, вновь старая тяжёлая дверь, но на этот раз, кажется, безо всяких хитромудрых чар на ней...
  За дверью обнаружилась комната. И даже не просто комната, а самая натуральная газовая камера!
              Его встретил такой отвратительный запах, что если бы он тут же не зажал нос, то, наверняка, потерял бы сознание. От вони у Поттера даже глаза слезились, пока он всматривались в полумрак, царящий в ещё одном просторном зале.
              Наконец источник смердячести был найден.
              Это был распростёртый на полу огромный тролль — значительно превосходивший по размерам того, которого Поттер прибил на Хэллоуин. Тролль явно был без сознания, а на его голове багровела гигантская шишка.
              Мысленно поблагодарив Квирелла ещё раз, Харальд молнией метнулся через зал, вбегая в очередной коридор. Теперь, если инструкции отца и дальше будут сбываться с той же стопроцентной вероятность, то сейчас он должен оказаться в комнате...
              Слегка задумавшийся Поттер лишь в последний момент смог укрыться за первой же подвернувшейся колонной.
              Зала со стенами пламени и фиалами с зельями не оказалось, вместо него было другое помещение — конечный пункт путешествия.
              Просторное помещение, ограждённое со всех сторон ребристыми колоннами. Четыре арки-входа — по одной в каждой из стен. Несколько ступеней, спускающиеся с четырёх сторон к площадке в центре зала, на котором стояли четыре большие золотистые чаши с ярко-алым колдовским огнём на высоких треногах. Огромное зеркало — выше человеческого роста, в массивной деревянной оправе с рунической вязью по периметру, опирающееся на две деревянные когтистые лапы.
  И конечно же здесь были двое — молодой парень в фиолетовом тюрбане и коричневом костюме, и девочка с длинными каштановыми волосами, в школьной блузке с ало-золотым галстуком и чёрной юбке.           
  — Вот же какая задачка-то, Грейнджер... — задумчиво вещал Квирелл, пристально всматриваясь в зеркало Еиналеж. — Я вижу себя с камнем, но в то же время не могу понять, как же мне его всё-таки достать. Старый хрен всё-таки сумел подсунуть мне загадку, которую я не ждал... Как думаешь, Грейнджер, что же мне сделать?
  Стоящая рядом с преподавателем Гермиона с отсутствующим видом смотрела в зеркало, будто бы видела там разгадку тайн мироздания.
  — Мда, перестарался я что-то с "империо"... — вздохнул тюрбаноголовый. — Никакой от тебя инициативы... А ведь ты же у нас восходящая звезда Хогвартса, а, Грейнджер? Светоч знаний просто... Впрочем... Вдруг нам поможет другая звезда Хогвартса?
  В тот же миг все входы в зал перегородили рухнувшие сверху каменные плиты, алый волшебный огонь полыхнул ярче, а Квирелл рывком схватил Гермиону, прижимая её к себе и приставляя кончик палочки к её  горлу.
  — Выходите уже, мистер Поттер! — насмешливо выкрикнул молодой колдун, в голосе которого сейчас не было ни единого изъяна. — Нам есть о чём поговорить!
  Харальд медленно вышел из-за колонны, на ходу сбрасывая мантию-невидимку и поднимая руки вверх.
  — Из шерсти нунды? — дружелюбно произнёс Квирелл. — Редкая вещь. Экспеллиармус! Инкарцеро!
  Тотчас же палочка Поттера вылетела из его руки  и была ловко поймана преподавателям, а в следующий миг гибкие чёрные жгуты моментально обвили торс мальчика от ключиц до середины живота, туго прижав руки по швам.
  — Ближе, мистер Поттер, ближе, — скомандовал тюрбаноголовый, отталкивая Гермиону прочь и беря Харальда на прицел. — А вы не так просты, каким кажетесь... Вы давно меня подозревали?
  — Не подозревал, — с достоинством ответил брюнет, подходя поближе. — Знал.
  — Вот даже так? Занятно, занятно... Впрочем, сейчас я бы хотел сейчас поинтересоваться вашим мнением, мистер Поттер, относительно данного крайне любопытного артефакта...
  — Может быть уже хватит ломать комедию, Квирелл? — процедил сквозь зубы Харальд.
  — Но-но, юноша! — погрозил пальцем колдун. — Вы же не хотите, чтобы эта девочка в столь юном возрасте испытала все прелести заклинания "круцио"? Не хотите... Вот и будьте тогда хорошим мальчиком, и отвечайте на мои вопросы.
  — Хочешь ответов, Квирелл? А как насчёт того, чтобы не валять дурака и предъявить мне харю твоего хозяина?
  — Не понял, — похоже, что искренне удивился колдун. — Ты спятил, Поттер? О чём ты вообще?
  — Я говорю о духе Волдеморта, который сидит у тебя на затылке и приказывает украсть философский камень — вот о чём! — не выдержал Харальд.
  С минуту Квирелл внимательно разглядывал брюнета, а затем... неожиданно зашёлся в приступе громкого хохота.
  — Ох, Поттер... Ох, выдумщик... Ну, и фантазия! И надо же было только до такого додуматься! — искренне веселился преподаватель. — Да вам, юноша, романы надо писать — цены бы вам не было!
  — Не вижу ничего смешного. Раз так, то почему от тебя разит чесноком за километр, ты никогда не снимаешь тюрбан, сильно изменился за прошлое лето, и у меня болит голова, когда я нахожусь рядом с тобой?
  — Мне вот про чеснок особенно понравилось, — подчёркнуто серьёзно произнёс Квирелл. — Очень животрепещущий вопрос, ну просто очень... Да и не у тебя одного от уроков голова раскалывается — половина всех студентов и все преподаватели страдают от такого же. Очень уж нудное занятие, чего тут сделать-то... Впрочем...
  Колдун усмехнулся и повернулся к Харальду спиной, впрочем, продолжая зорко наблюдать за ним в зеркале.
  — Думаю, что уж вам, мистер Поттер, я могу открыть свой маленький секрет...
  Квирелл начал неторопливо разматывать тюрбан на своей голове, пока длинная фиолетовая полоса материи не оказалась на полу.
  — Ну как? -  насмешливо произнёс преподаватель. — И кто же это у меня там сидит в затылке, а?
  Брюнет молча сверлил взглядом голову Квирелла. Отнюдь не лысую и без малейших намёков на присутствие каких-либо нематериальных сущностей — напротив, самую обычную, покрытую криво подстриженными спутанными волосами,  некогда носившими русый цвет. А сейчас просто неопределённо грязными.
  Но самым главным было то, что лоб колдуна охватывал тонкий простой  серебристый обруч с крупным, с грубо обработанным синим камнем в середине, внутри которого время от времени пробегали непонятные тёмные сполохи.
  — Диадема Ровены Рэйвенкло, — неестественно спокойно произнёс Харальд.
  "Один из хокруксов Волдеморта. Артефакт, в котором заключена частичка души Неназываемого", — а это он вслух говорить уже не стал.
  — Десять баллов Гриффиндору, — с улыбкой произнёс Квирелл, слегка поправляя обруч. — Очень приятно видеть столь начитанного юношу... Кстати, вот тебе и объяснение про чеснок — обычная лечебная мазь на его основе. Видишь ли в чём дело... Вот уже почти год я не расстаюсь с диадемой ни на секунду. А тюрбан, скрывающий её, натурально вдавливает обруч мне в кожу, так что появляются довольно болезненные гноящие раны... Почти на все ваши вопросы ведь дал ответы, верно? Ну, кроме "почему так сильно изменился за лето"... Так ведь летом я её и обнаружил. Понятно?
  Квирелл раскинул руки в сторону и крутанулся на месте, громко расхохотавшись.
  — Волдеморт? Кто это теперь вообще? Волдеморт умер, да здравствует Квирелл! Диадема даёт мне целый океан знаний и сил! А с философским камнем я стану воистину великим, и даже Волдеморт померкнет на моём фоне!
  Колдун подскочил к Харальду, больно ухватил того за плечо и подтащил того поближе к волшебному зеркалу.
  — Ну же, Поттер! Ты определённо не так прост, как кажешься, — глаза отражающегося в волшебном зеркале преподавателя сейчас полыхали самым настоящим безумием, а его голос превратился почти что в змеиное шипение. — Давай же, помоги мне, и я вознагражу тебя! Что скажешь насчёт перспективы присоединиться ко мне, а? Присоединяйся, Поттер! Я ведь не какой-нибудь злой чёрный маг, а твой добрый учитель!
  Квирел коротко хохотнул.
  — Нет чёрной и белой магии, — отчеканил Харальд. — Есть лишь сила, те, кого она подчиняет,  и те, кто подчиняют её себе.
  И теперь было совершенно понятно, что Волдеморт всё-таки завладел его разумом. Пусть и не напрямую, а с помощью хокрукса, но завладел. Скорее всего, в будущем все остатки личности Квирелла исчезнут, а из его тела и кусочка души, заключённого в диадеме, родится тот самый Волдеморт.
  — Хватит болтать языком, Поттер, — прошипел колдун, вцепляясь в волосы мальчика и запрокидывая его голову назад. — Помоги мне достать философский камень из этого зеркала! Помоги, Моргана тебя побери!
  — Ладно, уговорил, — равнодушно произнёс мальчик, внезапно чем-то невероятно заинтересовавшийся в зеркале, и начал что-то бормотать себе под нос. — Помогу уж... Ага... Значит так, да? А потом вот так... Ещё раз покажи. Ага... Так... Ну, теперь всё понятно...
  — Что? Что ты там видишь, Поттер? — жадно прошептал Квирелл, напряжённо вглядываясь в магическое зеркало.
  — Смерть, — буднично произнёс мальчик.
  Оставлять Харальду его "боевой пояс" со стороны молодого колдуна было очень большой ошибкой — он явно недооценил Поттера. И уж тем более не знал, что мальчик умел учиться на своих ошибках.
  Пока Харальд заговаривал зубы своему пленителю, то смог украдкой дотянуться до ножен с кинжалом, которые были подвешены, на первый взгляд, очень неудобно — рукоятью вниз. Зато одного движения большого пальца, отщёлкнувшего предохранительный хлястик, оказалось достаточным, чтобы прохладная металлическая рукоять кинжала скользнула в левую ладонь Поттера.
  Рывок, и Харальд сбросил со своего плеча руку Квирелла, в это же время вспарывая кинжалом сковывающие его магические путы. Разрезанные чёрные жгуты упали на каменный пол, тут же рассыпаясь в ничто, а Поттер резко рубанул по правой руке колдуна.
  Кинжал британских командос "Файербейн-Сакс" не был предназначен для нанесения рубящих ударов, но всё равно с лёгкостью рассёк внутреннюю сторону запястья, вспоров вены и сухожилия, заставив Квирелла вскрикнуть от боли и выронить волшебную палочку.
  — Ах ты!..
  Кулак колдуна врезался в скулу Поттера, с лёгкостью опрокинув его на пол. Голову прострелило болью от удара, а затем ещё и от падения на каменный пол. Харальда на секунду как будто бы выключило из реальности; кинжал выскользнул из его ослабевшей руки...
  Горло брюнета тут же словно сжало клещами — подскочивший Квирелл схватил его обеими руками. Лицо колдуна было перекошено от ярости, кровь из разрезанного запястья стекала на шею Поттера. Мальчик ощутил, как в глазах начало темнеть, в ушах появился противный высокий звон, а сознание и жизнь готовятся вот-вот покинуть его тело...
  Ладонь Харальда нащупала ребристую металлическую рукоять. Его сознание моментально прояснилось, даже боль на какой-то миг отступила...
  И мальчик сполна воспользовался этим мгновением.
  Направленный нетвёрдой детской рукой кинжал "фэйрбэйрн-сакс", на счету которого были многие десятки взятых жизней и привязка к членам рода Поттер, почти по самую рукоять вошёл в правый бок Квирелла.
  Колдун вскрикнул от боли и выпустил шею Харальда из захвата, чем тот не замедлил воспользоваться, оттолкнув врага, по-змеиному вывернувшись и отползая в сторону.
  Квирелл упал на колени и трясущейся рукой схватился за торчащий из бока кинжал, но тут же заорал и разжал пальцы, от которых потянулся дымок. В воздухе отчётливо запахло палёной кожей и волосами. Преподаватель вновь схватился за рукоять "файербейна" и, рыча от боли в обжигаемой руке, резко выдернул его из тела и отшвырнул прочь. Костюм Квирелла обагрился его кровью, вытекающей из пробитого бока, но колдун на то и колдун, и по живучести превосходил обычного человека. Вот только...
  Вот только Харальд уже успел отползти на пару метров в сторону, вытащить из кобуры "вальтер" и щёлкнуть предохранителям.
  Серо-голубые глаза Квирелла встретились с ледяным взглядом Поттера, в котором читалось только одно слово — "сдохни".
  Первые две пули прошли мимо — слишком уж сильно трясся пистолет в ослабевших руках Харальда. Третья попала колдуну в правое плечо, слегка развернув его. Четвёртая ударила в левое бедро, пятая вонзилась в живот, шестая — в правую часть груди, опрокинув волшебника на спину.
  Мальчик, пошатываясь, медленно поднялся на ноги и заковылял к поверженному противнику. Удивительно, но Квирелл, кажется, был ещё жив, хотя пол вокруг него заливала кровь, а на губах колдуна вспухала алая пена. У него была пробита печень, правое лёгкое, бедренная артерия, разворочены кишки, но он всё ещё был жив! И это нельзя было объяснить несколько большей живучестью магов, по сравнению с обычными людьми.
  Глаза Квирелла бешено вращались, а в их глубине самым натуральным образом полыхало тёмное пламя. Но тут его взгляд скрестился со взглядом Харальда, и Поттер неожиданно ощутил, как  какая-то злая сила рвётся в его разум.
  — Повторяй за мной... — глухо пророкотал колдун, в голосе которого не было почти ничего человеческого. — Аccipite me dominus meus...
  — Аccipite me dominus meus, — механически произнёс брюнет, не отрывая словно бы невидящего взгляда от глаз Квирелла.
  — Сorpore et anima mea in manibus meis!
  — Сorpore... — Харальдморгнул. — Asta la vista, детка.
  Поттер резко вскинул пистолет и всадил последнюю пулю в лоб колдуна прямо между глаз. Пол под его затылком расцвёл причудливым алым цветком, а в глазах Квирелла застыло выражение непередаваемого удивления.
  — Гипнотизировать он меня решил... — пробормотал мальчик, доставая из рукояти "вальтера" пустой магазин и вставляя новый. Одно движение большим пальцем, и снятый с задержки затвор досылает в ствол патрон. На всякий случай. — Гипнотизировалка ещё не отросла для таких дел...
  Харальд, ощущая, что повредил при падении колено, захромал по направлению к лежащей без сознания Гермионе, попутно подобрав свою валяющую на полу палочку. Внезапно он остановился и неторопливо обернулся назад.
  Из головы Квирелла начал струиться странный чёрный дым, который начал собираться в здоровенное облако, в глубине которого замелькали непонятные смутные тени.
  — Подчинись мне, мальчишка... — порывом ледяной вьюги прошелестел в воздухе жуткий нечеловеческий голос.
  — Сейчас, дяденька, только шнурки отутюжу, — буркнул Поттер, снимая с пояса оставшиеся боеприпасы и бестрепетно подходя поближе к кошмарному облаку, которое приняло очертание громадного человеческого черепа, из пасти которого выползало нечто, похожее на змею.
  Харальд несколько секунд пристально рассматривал труп колдуна, а затем зеркало Еиналеж, стоящее рядом. А затем дохромал до Квирелла, схватил того за ноги и с натугой подтащил его поближе к артефакту. На чёрное облако мальчик обращал внимания чуть более, чем нисколько.
  — Не смей игнорировать меня, червь! Если не ты, то моей новой рабыней станет она! — тёмное дымчатое щупальце метнулось к лежащей без сознания Гермионе.
  — Мистер эктоплазматическая сущность, а давайте немного поиграем? — дружелюбно предложил Харальд, разложив около головы Квирелла две зажигательных гранаты и посыпая всё вокруг каким-то серебристым порошком из серого холщового мешочка. Достал раскладной нож, нацарапал какие-то непонятные значки на полу и прямо на коже мертвеца.
  После всего  этого Поттер подошёл к Зеркалу Морганы, схватился за его оправу и начал раскачивать вперёд-назад.
  — Я называю эту игру "Закатай губу-2"!
  Зеркало начало медленно падать на труп колдуна, а Харальд в это время быстро швырнул к его телу последнюю оставшуюся гранату и молнией метнулся вперёд, игнорируя боль. Финальный рывок к лежащей на полу Грейнджер, Поттер упал на колени, закрывая тело девочки своим собственным, выбросил руку с палочкой назад и резко выкрикнул:
  — Скутум!
  В тот же миг невероятно древнее и редкое Зеркало Еиналеж с протяжным скрипом рухнуло на тело Квирелла, а из-под его краёв вылетело целое облако осколков разбившегося зеркала. А в следующую секунду сработал и запал самодельной гранаты, взломав и разнеся на куски древний артефакт. Воздух оказался наполнен ливнем стеклянных, деревянных и каменных осколков; в стороны разлетелись брызги крови и ошмётки плоти. А на месте взрыва заполыхал яростный костёр жёлто-оранжевого пламени. И как завершающий аккорд — пространство пронзила незримая упругая волна, в которой искажались очертания предметов, а эхом ей вторил полный боли и ужаса нечеловеческий крик.
  Харальд улыбнулся, хотя по его вискам и катился пот, а рука уже устала держать колдовской щит.
  — Напалм, термит, руны разрушения и выброс магической энергии от разрушения мощного артефакта — то что доктор прописал. Минус один хокрукс, Волдеморт.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 17.  История начинается   
Альбус Дамблдор широкими шагами почти летел к школьному лазарету, полы его серебристой мантии развевались за спиной будто крылья, а ухоженная длинная седая борода воинственно топорщилась.
  Несмотря на все меры охраны, вор всё равно смог пройти до самого философского камня. Причём, злодеем оказался тот, кого почти никто не подозревал — тихий и скромный профессор защиты от тёмных искусств. Ставка на то, что в замок попробует пробраться дух Волдеморта или порабощённый им человек всё же не оправдалась. Том доказал, что даже у нематериальной сущности есть такие вещи как разум и инстинкт самосохранения. А вот Квирелл... Конечно, поначалу, директор в чём-то подозревал парня, но узнав, что этим летом в пожаре погибла вся семья, то лишь мог дивиться, как этот не отличающийся физической и духовной силой юноша смог вернуться к преподаванию... Осторожные попытки прочитать его разум так же не заставили Альбуса насторожиться — там царил самый настоящий хаос и безумие, кое-как до пор до времени удерживаемые в границах. Да, директор приглядывал за Квиреллом, но тот не демонстрировал никаких поступков, внушающих подозрение, и Дамблдор элементарно расслабился...
  "Да, расслабился", — с неудовольствием отметил про себя старый маг. — "Всё же после падения Тома мы все расслабились. Свыклись с мыслью, что война окончена и можно жить как прежде — не оглядываясь в поисках засады и не опасаясь каждую минуту заклятья в спину... Ан, нет! Кажется, пришло время вспомнить старые и совсем недобрые времена".
  Как только в Лондон пришло сообщение от Минервы, что кто-то проник в хранилище философского камня, переделанного из старой полосы препятствий для Магического Турнира, Дамблдор тут же сорвался в Хогвартс, тем не менее, не известив официальные власти. Дело-то ведь было частного характера, и камень Альбус прятал по личной просьбе своего давнего приятеля Николаса. Ни Министерство, ни Совет Попечителей такого самоуправства бы не потерпели, потому как такие поступки напрямую касались безопасности учеников.
  Так что присутствие министерских инспекторов или авроров в данный момент в школе было бы крайне нежелательно. Проблему нужно было решить своими собственными силами, не вынося на общее обозрение, и желательно было бы решить её как можно скорее... И неплохо было бы разобраться, как же именно здесь замешаны Поттер и Грейнджер, потому как из сбивчивого послания Минервы практически ничего не было понятно.
  На входе в Больничное крыло директор с некоторым удивлением заметил Снейпа, напоминающегося сейчас изготовившегося к броску коршуна. Волосы мало того что как и всегда покрыты сальным налётом от различных испарений при варке зелий, так ещё и были натуральным образом всклокочены. Глаза зельевара напряжённо сканировали пространство, явно выражая кого-нибудь медленно убить или зверски замучить, а в его правой руке, скрытой широким рукавом, безошибочно угадывалась волшебная палочка.
  Снейп явно намеревался с кем-то драться.
  — Северус? — несколько удивлённо произнёс Дамблдор, останавливаясь около мрачного преподавателя. — Почему ты здесь, а не...
  — В хранилище работают Минерва и Филеас, — буркнул зельевар. — А я пока что охраняю Грейнджер и Поттера.
  — Есть основания считать, что им может угрожать опасность? — спокойной произнёс директор.
  — Не исключаю, — дёрнул щекой Снейп. — Хотя, с высокой долей вероятности от них самих может исходить опасность.
  — Северус?..
  — Там была целая битва, директор. Подробностей пока что ещё нет, но, похоже, что Квирелл взял девчонку в заложницы и пошёл за философским камнем. А Поттер решил выпендриться и остановить его.
  — Как самонадеянно, — покачал головой Дамблдор.
  — А вот не факт, — саркастически усмехнулся зельевар. — Поттер-то ведь жив и даже вполне здоров, а вот Квирелла теперь нужно в прямом смысле отскребать от пола. Они там всё разгромили, зеркало расколотили, да ещё и пожар устроили. А ещё там было очень много следов тёмной магии — очень тёмной... В общем, Поттер выступил в своём репертуаре.
  — Что с камнем?
  — Он у мальчишки в кармане... Был. Мы его забрали на всякий случай — теперь он у Минервы.
  — Ясно... Спасибо за информацию, Северус, а теперь, пожалуй, нужно будет расспросить Гарри...
  — Директор, они сейчас спят, — буркнул Снейп. — Не нужно их беспокоить...
  Дамблдор слегка приподнял бровь.
  — Мадам Помфри просила, — добавил зельевар.
  — Ах, ну если Поппи просила, то тогда разговор с детьми подождёт до утра...
                                                             *          *          *
  — Знаешь... Не в моих правилах убивать детей. Но ты ведь и не ребёнок — ты оружие, которое готовят мне на погибель. Жаль, что твои родители так и не научились выбирать правильные стороны... Твой отец уже наверняка истёк кровью, а скоро следом за ним отправится и твоя мать. А затем и ты. Конечно, есть соблазн взять тебе себе и воспитать лучшего своего ученика, но извини — риск слишком велик. Мне не нужен в будущем такой мститель, так что... Этот мир слишком тесен для нас, Гарольд Поттер. Авада Кедавра!
  Ослепительная зелёная вспышка. Свист налетающей смерти.
  И внезапно — море золотого света. Тёплого, но сильного — словно бы свет Солнца. И голос. Чей-то совсем ещё молодой голос.
                                                             *          *          *
  На лицо Харальда упал лучик весеннего шотландского солнца, и мальчик поморщился во сне. А затем резко распахнул веки, рывком сел на кровати и настороженно огляделся.
  — С добрым утром, Гарри, — добродушно прогудели неподалёку.
  Поттер протёр глаза и слегка прищурился. Неподалёку от его кровати на стуле сидел  одетый в коричнево-золотую мантию Дамблдор, весело поблёскивая золотой оправой очков-половинок.
  — Директор, сэр, — почтительно кивнул мальчик и тут же спохватился. — Что с Гермионой, сэр?
  — Не волнуйся, мисс Грейнджер уже оправилась от последствий наложенных на неё чар и сейчас спит волшебным сном.  И, думаю, что будет спать до самого вечера.
  — Хорошо... Сэр, а с камнем всё в порядке?
  — Разумеется. Теперь он надёжно перепрятан.
  — Отлично, — облёгчённо перевёл дух Харальд.
  — Удивительно, — тихонько рассмеялся Дамблдор. — У тебя в руках было одно из величайших сокровищ в мире — дарующее богатство и долгую жизнь, но ты почему-то не капельки не расстроен его потерей.
  — Денег у меня более чем достаточно, — просто ответил Поттер. — А вечная жизнь... Прикол не в том, чтобы жить вечно, сэр, а в том — как навечно остаться самим собой.
  — Что ж, значит с последней линией обороны я всё-таки не промахнулся, и камень действительно попал в руки того, кто хотел его получить, но не жаждал воспользоваться. А вот со всем остальным вышло не очень хорошо...
  — Как по мне так охрана была очень серьёзной, сэр... Хотя там определённо не хватало растяжек и мин «клеймор».
  — Ну, — слегка развёл руками старый маг. — Видимо, недостаточно серьёзной, раз Квирелл всё же смог почти до него добраться... Да и ты тоже, Гарри, смог преодолеть все защитные рубежи.
  — Ну, это было не слишком сложно, ведь большую часть защиты разрушил передо мной Квирелл... И прошу вас, сэр, если вас не затруднит, то зовите  меня Харальдом.
  — Конечно же, Харальд, — улыбнулся Дамблдор. — Разве я могу отказать тебе в такой мелочи? По правде говоря, ты сделал почти невозможное — в одиночку остановил очень сильного тёмного мага... Если тебе тоже нетрудно — можешь рассказать, как это всё случилось?
  Харальд, стараясь не смотреть в не по-стариковски ярко-голубые глаза директора дольше пары секунд, начал обстоятельную речь, заготовленную заранее. О том, как ещё в детстве он узнал о том, что в присутствие различных темномагических предметов у него начинается сильная головная боль. Как он впервые за долгое время начал ощущать её, находясь рядом с Квиреллом. Как начал потихоньку следить за ним, собирая информации. Как не мог найти ни одного твёрдого доказательства, с которым можно было бы пойти ко взрослым и ему бы поверили, а не сочли эту историю обычной детской выдумкой. Как логическим путём понял, что именно может являться целью Квирелла — некий мощный волшебный артефакт. Хотя о том, что это — философский камень, Харальд понял уже только от самого колдуна-преступника... Как месяц за месяцем пытался вывести его на чистую воду, но у него ничего не получалось. И лишь вчера понял, что пришло время действовать. Ради этого он захватил с собой кое-что из запасов на чёрный день, которые в итоге и спасли Харальда, когда ему пришлось насмерть схватиться с Квиреллом...
  Врать Поттера учил лично Норд. Именно учил, заставляя верить в собственную ложь, чтобы не вызвать подозрений. Собеседник мог догадаться, что рассказ местами пестрит недоговорками и преувеличениями, но в целом правдив. Теперь оставалось проверить, сработает ли это с политическим титаном волшебной Британии – Альбусом Дамблдором…
  — Признаться, то, что я вчера увидел в том зале было зрелищем не для слабонервных, — покачал головой директор. — Когда профессор Снейп сказал мне, что Квирелла теперь нужно отскребать от пола, я подумал что это такая фигура речи... Кстати, мы нашли у тебя самый настоящий арсенал — ножи, пистолет, различные зелья... Это и было твоим запасом на чёрный день?
  — Да, сэр, — честно признался Поттер. — Отец с самого детства учил меня, что в большом мире может быть очень опасно. Особенно для того, кого винят в смерти Волдеморта и кому многие хотели бы отомстить. Так что в таких джунглях выживет лишь самый зубастый хищник.
  — Харальд, но ты же  понимаешь, что хранить такие вещи в школе — очень опасно? И я просто обязан их у тебя изъять…
  — Конечно, сэр. Но к вашему сведению, я хранил всё это у себя с самого начала года и ни разу не пускал в ход просто так. Это должно применяться лишь в случае смертельной опасности мне или ещё кому-нибудь.
  — Но всё равно, Харальд, исходящая от всего этого… арсенала опасность слишком велика…
  — Сэр, ну ей-Богу! Тогда надо запретить зельеварение из-за того, что идиоты-ученики могут растворить себе руки до костей и квиддич из-за того, что можно упасть с такой высоты и покрасить лужайку в красный цвет!
  — Запретить квиддич? Это абсолютно недопустимо, — серьёзным тоном произнёс Дамблдор.
  — Сэр, убивает не оружие – убивают люди. В том числе и сами себя. Волшебная палочка не опасна – опасен дурак, у которого она будет в руках.
  — Что ж, Харальд… Считай, что ты меня убедил… Кстати, надо будет как-нибудь навестить Виктора и поблагодарить его за то, что не только научил тебя обращаться с оружием, но и что важнее — научил культуре обращения с оружием, — слегка улыбнулся директор, переплетая пальцы перед собой. — Конечно, всё это против правил... Но, думаю, учитывая твоё особое положение в магическом мире, можно будет сделать исключение... Будем считать тебя моим личным резервом среди учеников на случай непредвиденной  опасности.
  — Благодарю за оказанное доверие, сэр, — сосредоточенно кивнул Поттер, внутренне усмехаясь.
  — И вот ещё какой вопрос, Харальд, — сбросил всё напускное веселье Дамблдор. — Что ты думаешь о той диадеме, остатки которой мы обнаружили?
  — Я её всё-таки уничтожил? — радостно сверкнул зелёными глазами брюнет.
  — Её сильно искорёжило взрывом, а затем здорово оплавило. А почти все наложенные на неё чары оказались разрушены, когда энергия от разрушения Зеркала Еиналеж напитала начертанные тобой руны... Кстати, поздравляю, третий курс изучения как минимум. Но Великий Мерлин, Харальд! Зеркалу Морганы ведь было больше полутора тысяч лет!
  — Зато оно вчера знатно послужило делу Света, хотя будь Квирелл не столь неуклюж, то мог бы  и не опрокинуть на себя зеркало... Кстати, сэр, вы сейчас ещё больше огорчитесь — та диадема... В общем, это была диадема Ровены Рэйвекло. И думаю, что настоящая. Но в неё явно был заключён какой-то... ммм... злобный неупокоенный дух, который и завладел разумом Квирелла. Эта штука и меня пыталась взять под контроль, но...
  — Но? — подхватил Дамблдор.
  — Конечно же у неё ничего не вышло, — заявил Поттер. — Квирелл  покруче был. Я всадил ему кинжал в печень, но он всё равно пытался применить на меня какое-то своё мерзкое колдунство... Это был достойный враг, я считаю.
  И видя, как Дамблдор хмурит густые седые брови, добавил:
  — Разумеется, сэр, я не считаю, что это было очень весёлое приключение. Была бы моя воля — я бы постарался его избежать. Но если уж драться, так драться.
  — Знаешь, Харальд... Сначала я считал тебя очень похожим на твоего отца... Я имею в виду  Джеймса. Все эти шалости и проделки...  Но теперь вижу, что заблуждался.
  — Естественно, сэр. Я похож только на самого себя и на Виктора Норда, — Поттер ненадолго замолчал, а затем продолжил. — Сэр... А разрешите вопрос? Ведь вся охрана камня была в основном заточена на недопущение именно злобного духа или одержимого, верно?
  — И снова верно, мой юный друг. Признаюсь, что больше всего я опасался, что за камнем начнёт охотиться не какой-нибудь обуреваемый алчностью авантюрист вроде Квирелла, а сам Волдеморт.
  — Да, ему сейчас бы явно не помешал эликсир бессмертия, — хмыкнул Поттер.
  — Ты тоже считаешь, что он не умер в ту ночь? — слегка прищурился Дамблдор.
  — А как же иначе, сэр? Насколько я понял, к тому моменту он был уже явно чем-то большим... или наоборот  меньшим, чем человек. А такие гады так просто не помирают.
  — Вот как... Признаться, редко мне доводилось встречать столь твёрдую решительность, особенно в твоём возрасте...
  — Я помню, что сделал Волдеморт, — слегка оскалился Харальд. — И в чём он виновен. Так что, если мы встретимся с ним ещё раз, я буду готов сполна спросить с него за всё.
  — Остаётся ему только посочувствовать, — без тени улыбки произнёс Дамблдор, поднимаясь со стула и направляясь к выходу. — Что ж, Харальд, больше не буду тебя утомлять — отдыхай и набирайся сил... Кстати, мы с профессором Снейпом посовещались,... И решили, что твой вчерашний... вечер можно засчитать тебе за сдачу экзаменов по зельеварению и защите от тёмных искусством на оценку "превосходно".
  — Здорово! — воодушевился Поттер. — Спасибо, сэр!
  — Ох, да не за что... Ну, доброго тебе дня, Харальд.
  — Ага. И вам того же, директор!
  Как только Дамблдор вышел за дверь, то брюнет сразу же улёгся обратно, моментально стирая со своего лица дежурную улыбку и превращая её в лёгкий оскал.
  Директор думает, что так заставит быть ему обязанным и почувствовать симпатию? Что ж, удачи ему...
  Удачи им всем. Потому что приходит время Харальда Поттера.
  Мальчик вытянул перед собой левую руку, на среднем пальце которой покоился массивный родовой перстень-печатка... Слегка повернул двумя пальцами треугольный геральдический щит с перекрещённым мечом и волшебной палочкой, откидывая его в сторону. Внутри обнаружилось небольшое углубление, где покоились две крупные песчинки ярко-алого цвета, словно бы светящиеся изнутри.
  — Жадность — грех... — прошептал Харальд. — Я взял лишь то, что мне действительно требуется...
                                                             *          *          *
  Гермионе снился какой-то кошмар. Там была гигантская дракена несносного Поттера, ожившие рыцарские доспехи на огромной шахматной доске, лев с железной головой, зеркала, огонь, бесконечные коридоры и чьё-то злое хохочущее лицо, у которого вместо глаз были тёмные провалы, в глубине которых полыхало багровое пламя Ада...
  Поэтому Грейнджер очень обрадовалась, когда поняла, что проснулась, и ей всё это просто приснилось. В следующий момент её нос учуял гадкий больничный запах, из чего девочка сделала вполне логичный вывод, что по какой-то причине оказалась в школьном лазарете. Учитывая, что все её вчерашние воспоминания заканчивались ровно на том моменте, когда она начала проходить отработку у профессора Квирелла, то, скорее всего, ей стало плохо, она потеряла сознание, и её положили в больничное крыло... Да, наверное, всё именно так и было!..
  Гермиона открыла глаза и первое, что она увидела — это была довольно лыбящяяся поцарапанная харя, с подозрительно знакомыми безумными зелёными глазами и вечно всклокоченными чёрными волосами. Умом Грейнджер уже сообразила, что это всего лишь Харальд, но рефлексы оказались сильнее её, поэтому она уже успела испугаться и набрать в лёгкие воздуха, чтобы завизжать погромче...
  Впрочем, Поттер успел среагировать и зажать ладонью рот Гермионе.
  — Тихо! Не пугаться! Это всего ли... Ай!
  Мальчик живо отдёрнул руку и затряс её в воздухе, а затем потрясённо сообщил Грейнджер:
  — Ты меня укусила!
  — А зачем ты меня напугал? — немедленно перешла в атаку шатенка, принимая сидячее положении. — И вообще, что ты тут делаешь?
  — Вообще, я тоже лежу в лазарете, помираю от скуки и поэтому, ждал когда ты проснёшься, чтобы хоть чуточку повеселее было.
  — Можешь даже не говорить из-за чего ты сюда попал, — командирским тоном заявила Гермиона, скрещивая руки на груди. — Всё по твоему лицу и так видно. Опять что-то взорвал? Харальд, ты же так когда-нибудь покалечишься!
  — Ничего, прорвёмся, — безмятежно отмахнулся Поттер. — Кстати, есть хочешь?
  — Не хочу, я только проснулась.
  — Может тогда хотя бы яблочко? — брюнет жестом фокусника вытащил из-за спины большое красное яблоко. — При анемии самое то, знаешь ли...
  — Анемии? — слегка побледнела Грейнджер.
  — Ага. Ты, дорогая моя, уже настолько заучилась, что прямо на отработке у Квирелла  в обморок грохнулась... Беречь себя надо, Гермиона! Гулять там, спортом заниматься... Всё, считай, что с сегодняшнего дня и до окончания учебного года начинаю вести за тобой надзор. Ещё раз увижу, что допоздна засиживаешься за уроками, то...
  — То — что? — улыбнувшись, слегка наклонила голову в бок Грейнджер, чувствуя, как её настроение стремительно улучшается. Всё-таки Харальд был очень позитивным человеком и заражал этим позитивом буквально всех вокруг.
  — Ещё не придумал, но скоро придумаю, — наигранно грозно нахмурился Поттер. — Это будет для тебя что-то очень страшное... Как насчёт — ловить лягушек, жарить их лапки и есть их, а?
  — Мимо, мистер, мимо, — рассмеялась Гермиона. -  У меня родители мамы — французы, так что таким меня не удивить.
  — Тогда как насчёт поедания сырой рыбы? — не растерялся брюнет. — Только не говори, что родители твоего папы — японцы!
  — Фу, не люблю суши…
  — Ага!.. Значит у нас будет ловля рыбы по-горлумовски!..
                                                             *          *          *
              - Итак, еще один год позади! — радостно провозгласил Дамблдор. — Но перед тем как мы начнем наш последний пир в этом учебном году, я немного побеспокою вас старческим брюзжанием и пустой болтовней. Итак, позади остался отличный учебный год! Я надеюсь, ваши головы немного поумнели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впереди у вас все лето для того, чтобы привести их в порядок и полностью опустошить до начала следующего семестра.
              Наполненный учениками Большой зал отозвался смехом.
              - А сейчас, как я понимаю, мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами. Начнем с конца. Четвертое место занял факультет Хаффлпафф — триста двенадцать очков. Третье — Когтевран, у них триста пятьдесят два очка. На втором месте... Гриффиндор! Четыреста двадцать шесть очков! А на первом, как и уже семь лет подряд -  Слизерин! Четыреста семьдесят два очка!
              Стол, за которым сидели слизеринцы, взорвался громкими криками и аплодисментами. Студенты змеиного факультета дружно повскакивали со скамеек и начали громко вопить и обниматься.
              — Опять продули, — невесело протянул Рон. — Уже седьмой год подряд не можем кубок взять...
              — Не вешать нос, старина! — хлопнул приятеля по плечу Харальд. — Зато это была честная борьба, и они по-честному оказались лучше. Зато будет нам стимул на следующий год показать себя получше!
              Харальд тоже вскочил со скамьи,  громко свистнул и заорал в сторону слизеринцев:
              — Малфой! На следующий год мы вас обязательно уделаем!
              — И не надейся, Поттер! — азартно прокричал в ответ белобрысый.
              Впереди ещё было объявление результатов экзаменов.
  Гермиона, разумеется, стала лучшей ученицей на всём потоке, а вот вторым оказался Харальд лишь чудом не выхвативший "превосходно" по истории магии. Рон, несмотря на всю свою лень и благодаря пинкам Поттера в итоге получил табель всего с тремя "удовлетворительно", чему несказанно обрадовался. Даже Невилл умудрился кое-как сдать экзамены — его хорошая оценка за гербологию компенсировала очень посредственную за зельеварение.
              Буквально через несколько минут после объявления результатов экзаменов все спальни опустели, чемоданы были упакованы трудолюбивыми эльфами-домовиками, и ученики вышли за ворота ставшей столь любимой школы волшебства и магии.
              Жабу Невилла, кстати, опять еле успели поймать, а то она уже  собиралась улизнуть сквозь дырку в стене туалета и затеряться на просторах Хогвартса. Наверное, это была очень гордая и свободолюбивая амфибия, носившая фамилию Дантес, как предположил Харальд. Увы, но Лонгботтом ничего вразумительного на это заявление сделать не смог.
              И, разумеется, всем ученикам вручили предупреждения о том, что они не должны прибегать к волшебству на каникулах.
              — А мы-то надеялся, что они хоть раз забудут раздать нам эти бумажки, — грустно заметили близнецы Уизли.
              Хагрид проводил теперь уже бывших первокурсников к берегу озера и переправил на лодках на ту сторону. Ученики залезли в поезд, болтая и смеясь. За окном дикая природа сменялась ухоженными полями и аккуратными домиками. Они дружно поедали конфеты, проезжая мимо городов обычных людей, а потом не менее дружно сняли с себя мантии и надели самую обычную одежду. И, наконец, поезд подошел к платформе номер девять и три четверти вокзала «Кингс Кросс».
              Детям понадобилось немало времени для того, чтобы покинуть платформу. Перед выходом с нее стоял высокий седой, как лунь, старик в форме железнодорожного смотрителя, выпуская их по двое и по трое, чтобы они не привлекли внимание обычных людей. Если бы из сплошной стены вдруг появилась толпа школьников с огромными чемоданами, наверняка был бы большой переполох.
              - Ты должен приехать и пожить у нас этим летом, — сказал Рон, пока они стояли в очереди. — Просто непременно.
              — Если получится, то лучше будет собраться у меня, — ответил Харальд. — Дом у нас большой, места всем хватит. А вокруг — леса, горы, реки, озёра... Ух! Порыбачим, по лесу погуляем, ерундой пострадаем — у меня там целый полигон...
              — Ох уж эти мальчишки, — горестно вздохнула стоящая позади Грейнджер.
              — И ты тоже приезжай, Гермиона, — предложил брюнет. – Знаешь, какая у нас библиотека? Не древняя, но зато там столько всего есть...
              Шатенка не слишком удачно попыталась скрыть почти что охотничий азарт — когда дело касалось книг, девочка становилась почти невменяемой.
              — А ещё, — Харальд наклонился к подруге поближе и вполголоса продолжил. — У нас стоит очень хорошая маскировка, так что если будешь колдовать, то в министерстве этого не засекут...
              — Считай, что я уже жду от тебя приглашения приезжать, — тут же выпалила слегка порозовевшая Гермиона.
              — Замётано, — улыбнулся Поттер.
  - Пока, Харальд! — раздалось несколько голосов.
  - До встречи, Поттер! — прокричали еще несколько человек
  - Ты знаменит и популярен, — ухмыльнулся Рон.
  - Главное, чтобы меня любили за то какой я симпатяга и умничка, а не только за славу, которую я не заработал,  — ухмыльнулся в ответ Харальд.
  И они прошли через стену навстречу другому миру.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Эпилог Первой части.   
Госпиталь Сент-Мунго. Лучшее магическое лечебное заведение во всём Соединённом королевстве, и при этом ещё и крупнейшее из всех. За возможность работать здесь выпускники Медицинской академии чуть ли не дрались между собой, потому как сюда брали лишь лучших из лучших… Самое передовое оборудование, самые лучшие методики, самые эффективные зелья, самые компетентные специалисты…
  Увы, но никогда не блиставший знаниями во время обучения колдомедик третьей категории Клавдий Лапсус в Сент-Мунго не прорвался. Прощай хорошая зарплата, прощай карьерный рост и продвижение в категориях – вне цеховых объединений это было практически невозможно… Так что Клавдию пришлось вернуться в родной Уэльс и устроиться в маленькую местную клинику и заняться частной практикой.
  Сначала он был этим крайне недоволен, потом слегка недоволен, потом смирился, а затем и вовсе посчитал за счастье оказаться в этой глуши. Пока в центральных графствах гремело Восстание Тёмного Лорда, в провинциях жилось гораздо спокойнее. Гораздо.
  Сент-Мунго трижды брали штурмом в ходе восстания (да какого там восстания – войны!..), а уж про убитых и раненых среди медперсонала и заикаться не стоило. А вот маленькая клиника «Зелёный Дом» всё так же продолжала свою тихую и скромную работу… Жаль только, что старики одним за другим выходили в отставку, а молодёжь не спешила возвращаться домой. Так что со временем весь персонал клиники стал состоять из одного лишь Лапсуса, которому приходилось переквалифицироваться из терапевта в колдомедика общей практики – практически хрестоматийного сельского врача. Который на все руки мастер и одно из самых значимых лиц в округе… Торопливый стук в окно в любое время дня и года — старый бежевый плащ, мятая шляпа, волшебная палочка да саквояж с зельями всегда под рукой. Что там будет – простуда, роды, ножевое ранение или проклятье? Будет всё…
  А потом снова — в небольшой двухэтажный кирпичный коттедж, который и носил громкое имя «Зелёный дом». Кресло, охотничий пёс в ногах, рядом стакан бренди, да книга в руках… По выходным традиционная кружка пива в местном пабе, да, быть может, письмо от детей, живущих в далёком Лондоне, и всё по новой…
  Но однажды жизнь Клавдия круто изменилась.
  Да, в тот год жизнь всей Британии изменилась, ведь пал никто иной, как сам Тёмный Лорд! Но жизнь Лапсуса разделил на до и после не ужасный, но такой далёкий Сами-Знаете-Кто, а молодой искалеченный парень с седыми волосами и взглядом, от которого стало бы не по себе даже самой Смерти.
  Теперь у Клавдия было всё – много денег, любые зелья и ингредиенты, в том числе и запрещённые. Взамен требовалось лишь только хранить молчание и быть личным врачом странного человека с холодным именем и лицом.
  Он давал многое, но и требовал немало. Впрочем, за свою жизнь сельского врача Лапсус хорошо научился хранить чужие и свои тайны. Да и, право слово, впервые за долгие десятилетия в нём проснулся тихо дремавший доселе исследовательский азарт. Вряд ли кто-то ещё из его коллег мог столкнуться с такими загадочными и удивительными вещами…
  — Всё, Виктор, можете одеваться.
  Клавдий оторвал вылезшую из прорези магографа желтоватую бумажную ленту, испещрённую малопонятными для непосвящённых символами и графиками.
  Седоволосый встал с кушетки, на которой проводилось сканирование, и подошёл к раскрытому окну. Взял с подоконника мятую белую пачку с красным кругом посередине, зубами вытащил сигарету и отточенным за годы движением подкурил её.
  — Что скажете, док? – взгляд Виктора рассеяно блуждал среди деревьев, что были по ту сторону окна. Но Лапсус не обманывал себя – он знал, что это спокойствие обманчиво.
  Что он мог сказать? Наверное, для начала стоило бы попросить всё-таки одеться, потому как хоть старый колдомедик и навидался всякого в жизни, но до сих пор не мог смотреть на Норда без содрогания.
  Отсечённая по самое плечо левая рука, заменённая серебристо поблёскивающим магомеханическим протезом. Очень сложным, очень дорогим, невероятно редким. Паутина тонких, но невероятно прочных стальных нитей, тянущихся от плеча к гибкой металлической детали, закреплённой поверх позвоночника седоволосого. Не просто примитивный протез, управляемый мыслью, а сделанный с применением вживления контактов непосредственно в спинной мозг артефакт. Чудовищно сложная и чудовищно опасная операция, но результат, похоже, того стоил…
  Тело седоволосого было исполосовано многочисленными шрамами, самые крупные из которых до сих пор не заживали. Даже спустя почти десять лет! Один — через лоб, правую щёку и до подбородка. Другой — справа на шее, ещё пара — на груди. Правая нога в районе икры. Колено Норд повредил уже позже того памятного Хэллоуина. Раздробленная правая ступня, нашпигованная металлом вместо небольших костей. Всё в таком состоянии, будто едва-едва зажило. Не человек, а одна сплошная рана.
  Кладвий знал, что это – последствия страшных проклятий, после которых обычно не выживали. А Норд выжил. Хотя чёрная магия все эти годы пыталась убить его, сжигая организм. Было настоящим чудом, что, несмотря на это, седоволосый всё ещё жив… А ещё Лапсус знал, что каждая секунда жизни Виктора была наполнена страшной болью. Первый год, когда его состояние было совсем тяжёлым, Норд почти всё время был под действием сильнодействующих обезболивающих — почти что наркотиков. Но потом отказался от них. Добровольно. Сказал, что «если мне больно, значит я всё-таки ещё жив».
  Иногда Клавдию казалось, что Норд – и не человек вовсе… А если и человек, то сделан из стали, а вместо души у него – огонь.
  — Так что скажете, док? – повторил свой вопрос седоволосый.
  Лапсус словно бы очнулся от забытья.
  — Могу вас обрадовать, Виктор. Наконец-то есть значительный прогресс. А если бы у вас было ещё немного…
  — Я ведь уже сказал…
  — Да, да, я помню! Но всё-таки…
  — Док.
  — Хорошо… Ваши раны наконец-то начали нормально заживать, а опухоли наоборот начали проявлять тенденцию к уменьшению. Если ваш организм сможет выдержать тот же темп, что и все эти годы, то…
  — …я не умру? – усмехнулся Норд. – Что ж, это радует… Немного. Хотя моё здоровье меня как раз интересует не слишком сильно. Главное, что с…
  — А хотите – посмотрите сами, — неожиданно предложил Клавдий. – Думаю, что даже невооружённым взглядом вы всё поймёте.
  — Добро. Ведите меня, мистер Вергилий, — произнёс Виктор, накидывая на голые плечи свой неизменный плащ.
  Путь был недолгий – нужная комната была на втором этаже коттеджа. Хотя ни Лапсус, ни Норд не питали любви к лестницам – первый в силу некоторой полноты и возраста, второй из-за плохо зажившего перелома и повреждённого коленного сустава.
  …Войдя в комнату первое что им бросилось в глаза – домовой эльф Клавдия. Причём практически в буквальном смысле бросилось – маленькое создание натурально подлетело к хозяину, мигом забыв про то, что только что домовик сидел около кровати и что-то мастерил из дерева.
  — Хозяин Лапсус!
  Виктор никогда не переставал удивляться фанатичной преданности этих созданий. Маленькие худые коротышки – едва ли метрового роста, с несоразмерно большими глазами и острыми оттопыренными ушами, они меньше всего были похожи на нечеловечески красивых эльфов Толкиена. Смуглая кожа, небольшой нос, маленькая нижняя челюсть и некрупная голова вкупе с длинными худыми руками и ногами, одинаково приспособленными что-то хватать, делали домовиков похожими скорее на какую-то побочную ветвь обезьяньего царства.
  Даже гоблины выглядели более человечными, да и вели себя совершенно иначе. Гордый и свободолюбивый народ не так уж и давно смог смириться с ролью существ второго сорта. Да и смирился ли?.. А вот домовые эльфы всю свою историю фанатично и преданно служили людям. Настолько фанатично и преданно, что это было даже невероятно…
  — Какие-нибудь новости, Рики? – поинтересовался у своего слуги колдомедик.
  — Нет, сэр, — печально поникли уши эльфа. – Никаких новостей. Но и хуже госпоже не стало!
  — И то хорошо. Молодец, Рики — иди, отдохни немного.
  — Спасибо, сэр!
  Виктор подошёл к лежащей на кровати женщине. Её руки, верхняя часть туловища и голова, выглядывающие из-под лёгкого лоскутного одеяла были густо опутаны разными проводками и нитями, тянущимися к разнообразной аппаратуре, стоящей в комнате. Что-то из этого явно было последним словом медицинской неволшебной техники, а вот другие – старые допотопные аппараты годов пятидесятых, явно имели магическую начинку.
  Длинные рыжие волосы были раскиданы по подушке, их цвет был всё так же тускл и некрасив из-за долгой болезни. Но вот худое и бледное лицо не утратило былой красоты, несмотря на прошедшие годы. И впервые за всё время на щеках женщины появился лёгкий румянец, а ресницы начали время от времени слегка подрагивать.
  На секунду сердце Виктора кольнула острая боль, но нет – это была не она… Это женщина была важна для него, но даже и близко не подходила к той, что осталась за миллион лет или миллион километров вдали. В другом времени, мире или, быть может, даже вселенной.
  Когда-то он думал, что не умеет любить, но ошибся.
  И теперь Виктор знал, что на самом деле он не умеет забывать.
  Та, что лежала перед ним не была той, что Норд любил. Нигде и никогда. Она была похожа на неё, но это была не она.
  — Как думаете, док, шансы есть? – не поворачивая головы, бросил Виктор через плечо.
  — Ну, если не поможет эликсир на основе философского камня, то я даже и не знаю… — развёл руками Лапсус. Старый колдомедик даже не удивился, когда узнал ЧТО именно ему привёз в этот раз Норд. Клавдий уже просто устал удивляться.
  — И то верно... — седоволосый не сводил внимательного взгляда с женщины. –Слышишь меня? Ты слишком долго спала — пора возвращаться. Пора возвращаться... Лилиана Поттер.
  Ресницы женщины слегка дрогнули.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Пролог Второй части.   
...Выдержка из Магического кодекса Соединённого Королевства:
   
  Часть 1. Особо тяжкие преступления против магического сообщества.
   
  Статья 48. Терроризм
  48.1. Определение террористической деятельности.
  Террористическим признается всякое целенаправленное действие, создающих опасность гибели волшебников, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, если эти действия совершены в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения либо оказания воздействия на принятие решений органами власти, а также угроза совершения указанных действий в тех же целях.
  48.2. Деяния, считающиеся террористическими действиями:
  48.2.1. Вооружённое восстание или вторжение с целью захвата власти.
  48.2.2. Умышленное убийство волшебника.
  48.2.3. Умышленное массовое убийство волшебников.
  48.2.4. Убийство (массовое убийство) волшебных существ и маглов.
  48.2.5. Пытки и истязания.
  48.2.6. Лишение воли.
  48.2.7. Захват заложников.
  48.2.8. Диверсия.
  48.2.9. Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению власти или к совершению отдельных террористических деяний.
  48.2.10. Всякого рода организационная деятельность, направленная на подготовку или совершению террористических деяний.
  48.2.11. Недонесение о достоверно известном, готовящемся или совершенном террористическом деянии.
  48.2.12. Террористический саботаж, то есть сознательное неисполнение кем-либо определенных обязанностей или умышленно небрежное их исполнение со специальной целью ослабления власти.
   
   
   
  Пролог.
   
  Кап.
  Кап.
  Кап.
  Три шага вперёд. Поворот направо. Три шага вперёд. Поворот направо. Три шага вперёд. Поворот направо. Три шага вперёд.
  Кап.
  Кап.
  Кап.
  Три шага вперёд. Поворот направо. Три шага вперёд. Поворот направо. Три шага вперёд. Поворот. Направо. Три. Шага. Вперёд.
  Раз за разом. Час за часом. Больше десяти лет.
  Грубые каменные стены, построенные из гранитных глыб. Небольшое окошко под самым потолком, забранное толстыми прутьями. Старый продавленный матрас и, не уступающая по удобности валуну, подушка на грубых деревянных нарах. Дыра в полу около внешней стены вместо тёплого клозета. Местами проржавевшая решётка взамен одной из стен.
  Кап.
  Кап.
  Кап.
  Бесконечный стук стекающих из окна капель воды. Шум дождя снаружи и далёкий рокот морского прибоя.
  Здесь почти всегда шёл дождь. Стылый влажный морской воздух, дожди и холод были отличной заменой мгновенной и безболезненной «аваде» или даже жуткому, исторгающему душу, Поцелую.
  Воздух, вода и холод убивали гораздо медленнее и страшнее.
  Не так уж и плохо, если ты ещё не сошёл с ума. Пробыв здесь пять лет, многие сходили с ума. Пробыв десять лет – почти все.
  Сохраняли рассудок лишь те, у кого вместо плоти была живая сталь, а вместо души – обжигающий огонь Ада. Ржавчина съедала сталь, оставляя лишь самое крепкое и неподвластное. Огонь затухал, оставляя угли, которые могли гореть чуть ли не вечно.
  Территория Ноль.
  Самое страшное место в жуткой тюрьме для преступников волшебной Британии – замке Азкабан. Самые опасные преступники, которых только знала страна. Только пожизненные сроки без права помилования. Почти вся гвардия Волдеморта, которая осталась верна своему повелителю даже после его падения. Долохов, братья Лейстрейндж, брат и сестра Кэрроу, Розье-старший – шестеро из Ближней Семёрки Тёмного Лорда. Ещё один её член – Люциус Малфой, как и многие другие сумел откупиться от тюрьмы деньгами, информацией и связями. Яксли, Мальсибер, Треверс, Сэлвин, Джагсон, Руквуд, Беллатрикс Лейстрендж – ещё семеро одиозных убийц и преступников. Другие Упивающиеся отбывали срок во внешних территориях – с первой по третью.
  И лишь один человек на Территории Ноль не носил на своём левом предплечье Чёрную Метку.
  Худой высокий мужчина в грязной серой в чёрную полоску старой тюремной робе механически мерил периметр небольшой комнаты. Худое измождённое лицо, длинные грязные спутанные волосы цвета воронова крыла, спускающиеся ниже плеч. Но осанка оставалась всё такой же прямой, как многие годы назад, а в глубоко запавших синих глазах полыхал огонь. И то был не пламень безумия, а долго и кропотливо сдерживаемая дикая ярость и гнев.
  На левой стороне груди напротив сердца виднелась табличка с выцветшими восьмизначным номером и инициалами.
  «76062417 С. Блэк».
  Единственный наследник некогда многочисленного и могущественного рода. Лучший друг Джеймса Поттера и крёстный отец его сына – Гарольда. Диплом Академии Авроров с отличием, благодарности за образцовую службу. Орден Мерлина четвёртой степени.
  И одновременно – тот, кого считали настоящим Иудой, продавшим своих лучших друзей и крестника ради служения Тёмному Лорду. Лишь только каким-то чудом его не приговорили одиннадцать лет назад к Поцелую дементора, высасывающего у человека душу.
  Наверное, посчитали, что для такого ублюдка – это слишком лёгкая смерть.
  Поэтому Сириус Блэк вот уже одиннадцатый год подряд отбывал своё наказание. Одиннадцатый год из тех, что остался ему до смерти.
  Где-то в коридоре послышалось негромкое шуршание, которому вторил словно бы мгновенно охлаждающийся воздух и крики заключённых.
  Сначала завыл Амикус Кэрроу, затем эхом отозвалась его сестра-близнец. Их голоса перекрыл грохот сумасшедшего хохота Долохова. Заорал от ярости Рудольф Лестрейндж, спустя несколько мгновений вопль подхватил его брат – Рабастан. В голосе Розье-старшего вообще не было почти ничего человеческого.
  — Твари! Ненавижу!
  — Я убью вас!
  — Сестрица…
  — Ублюдки!
  — Братик…
  — Ненавижу!
  — Я убью вас! Ха-ха-ха!
  В общую какофонию вплёлся тихий плач Беллатрикс, а затем высокая тень в чёрном плаще с капюшон проскользнула мимо камеры Сириуса.
  Блэка окатило волной жуткой холода, идущего не снаружи, а словно бы изнутри. Узник замер на месте, до боли стискивая кулаки и зубы. По вискам градом заструился ледяной пот. Сириус зарычал.
  Секунда, и всё прекратилось.
  Теперь можно жить спокойно ещё час, до того как новый дементор начнёт свой обход.
  Воздух со свистом вырывался из раздувающихся ноздрей Сириуса, лицо его было перекошено гримасой застарелой боли и ярости. Он зажмурился, глубоко вздохнул и вновь открыл глаза. Гнев и самая малость безумия вновь ненадолго отступили, скрывшись за ледяной коркой синих глаз.
  — Я выйду отсюда… — прошептал узник. – Я выйду и найду тебя, тварь... Ты заплатишь за всё… Ты будешь умолять меня о смерти, ничтожество… Клянусь. Не будь я Сириус Блэк из рода Блэк.
  Мужчина тяжело осел на жёсткую кровать, забираясь на неё с ногами и подбирая колени к подбородку.
  На каменной стене над ним были выцарапаны четыре имени.
  «Джеймс Поттер».
  «Лили Поттер».
  «Ремус Люпин».
  «Гарри Поттер».
   
                                                             *          *          *
   
  — Подъём! К тебе пришли, — сипло произнёс грузный, заплывший жиром надсмотрщик, форменный камзол на пузе которого сходился с огромным трудом.
  Сириус слегка скосил взгляд в сторону входа, и его глаза нехорошо блеснули.
  — Ты что, оглох, тварь? Я сказал, подъём!
  — Хорош, Джонни. Чего глотку надрываешь? Я сам с этим дерьмом потолкую, а ты иди. На хер тебе в этом крысятнике тухнуть? Лучше пропусти стаканчик-другой за здоровье моего сынишки.
  Несколько серебряных монет перекочевали в пухлую потную ладонь стражника.
  — И охота тебе с этим отребьем возиться, старина? – ухмыльнулся надсмотрщик. – Их десять лет весь Департамент трахает – уже всё, что можно было и что нельзя, поди, выжали...
  — Я знаю точно – они что-то пропустили, — оскалился в ответ его собеседник. – И это что-то — мой счастливый лотерейный билет.
  — Ну, как знаешь. Бывай!
  — Бывай!
  Блэк встал с кровати и подошёл к решётке, за которой сейчас стоял неожиданный визитёр. Какое-то время Сириус сверлил его напряжённым взглядом, а затем, услышав грохот закрывшейся за стражником двери, оскалился и протянул руку.
  — Давненько не виделись, Виктор.
  — Сам понимаешь – служба, — оскалился в ответ высокий седоволосый парень, правую сторону лица которого закрывала длинная чёлка. На плечах визитёра покоился длинный чёрно-алый кожаный плащ, стилизованный под аврорскую мантию.
  — Служба, будь она неладна, — согласился узник. – Как оно в общем и частности?
  — Всё так же. Вот, держи.
  — Спасибо, — Сириус с благодарностью кивнул, принимая небольшой свёрток м несколько конвертов с письмами от крестника. – Как Харальд?
  — Просто отлично, — усмехнулся Норд. – Второй по успеваемости на потоке, перед отъездом из школы размазал по полу одного из учителей.
  — Размазал? Зная этого сорвиголову, то можно ожидать, что в прямом смысле размазал…
  — Ага, так есть. Тёмный колдун оказался. Есть ниточки, что тут был замешан Волдеморт или его недобитки.
  — Что с Петтигрю? – эту фамилию Сириус словно выплюнул.
  — Всё так же, — покачал головой Норд. – Эта тварь забилась куда-то очень глубоко. И насчёт тебя... Максимум год, хорошо?
  — Я подожду. Просто счёт, который я предъявлю всему эту грёбанному миру будет ещё больше.
  — Не волнуйся — задолженность взыщем, баланс подобьем. "Красным сторно" подчистим.
  — Я ни хрена не понял, но мне определённо чуется за твоими словами кровь, — ухмыльнулся Блэк.
  — А то! Кстати... Что может сказать о своих... соседях? Если, например, Неназываемый вернётся через пару лет и вытащит их из этого склепа?
  — Будет бойня, Виктор. Страшная бойня. Они будут убивать всё живое. Только с вариациями: братцы Лейстренджи — быстро и кроваво, Кэрроу — долго, кроваво и с извращениями. Розье и Руквуд — массово. 
  — Ясно, — с непроницаемым лицом уронил Норд. — А сам-то?..
  — И сам — тоже, — безумная улыбка исказила лицо Сириуса. — Буду драться, пока не сдохну или не сдохнет последний враг.
  — Держись, ты нужен нам с Харальдом. 
  — Знаю. Поэтому и не вскрыл себе вены в первый же год.
  — Извини, мало времени — надо идти.
  — Не надо извиняться. Просто когда придёт время — не забудьте про меня.
  Норд молча пожал руку Сириуса, который несмотря на долгие годы заключения, стал только сильнее и крепче, и зашагал к выходу.
  — Виктор!
  Седоволосый обернулся.
  — Ещё раз прошу за сестру... Она ни в чём не виновата, как и я. Под моё слово. Можешь потом потребовать от меня чего угодно.
  — А если я попрошу тебя умереть? — неприятно улыбнулся Норд.
  — Тогда это будет очень дешёвая цена, — оскалился Блэк.
                                                             *          *          *
   
  Как только Виктор сошёл на вымощенную каменной плиткой дорогу, где из  трещин росла чахлая бледная трава, подъёмный мост за его спиной начал с грохотом подниматься.        Седоволосый достал из кармана плаща мятую бело-красную пачку "лаки страйк" и дешёвую пластмассовую зажигалку, вытащил зубами одну сигарету, подкурил и жадно затянулся. Бумажная трубочка с табаком ходила ходуном между его пальцев; зажигалка выскользнула из ослабевшей руки на землю.
  Норд поднял взгляд на открытые площадки высоких башен предмостного укрепления, на которых неподвижно застыли высокие фигуры в чёрных плащах, колыхаемых холодным морским ветром.
  — Я вам не нравлюсь, да? — прошептал аврор. — А я вас вообще ненавижу.
  Дементоры, застывшие на башнях, разумеется, ничего не сказали в ответ.
  Эти магические сущности в чём-то были сродни призракам, но в отличие от них не были просто печальными тенями, не способными навредить живым существам. Дементоры могли легко убить человека, выпив его душу до дна и оставив лишь оболочку — живую, но которая уже не является человеком. Обычная их пища — положительные эмоции, которые они высасывают из людей, оставляя взамен лишь самые тёмные и страшные воспоминания, что были способны причинять боль сильнее любых пыток.
  Никто не знал, каких именно усилий стоил Виктору каждый визит в облицованный чёрным стеклом обсидиана замок на Гебридских островах.
  Каждый визит — вновь возвращающиеся воспоминания о другой жизни. Где у него было всё, а затем он это всё потерял.
  Как сделать человеку хорошо? Сделайте ему плохо, а потом — как было.
  Как сделать человеку плохо? Дайте ему всё, а затем верните как было.
  Не раз за эти долгие годы Норд всерьёз подумывал, чтобы пустить себе пулю в лоб. Он всегда  считал самоубийство — поступком трусов и неудачников... Но что, если тебе действительно незачем и больно жить? "Каждый шаг Русалочки в стальных башмаках был оплачен болью..." А если болью приходится платить за каждый вздох и каждый удар сердца?
  Тогда остаётся только придумать себе цель. Невероятную, почти неосуществимую, но ради которой будет не жалко и умереть.
  "Спаси".
  Ещё один мир. Без инопланетян и огромных киборгов, но зато с магией. И сразу же — из огня да в полымя. Из выжигающего тело и душу огня, охватывающего пилотскую капсулу — под смертоносные заклинания.
  "Кто бы ты ни был... Спаси моего сына..."
  Виктор отшвырнул прочь недокуренную и до половины сигарету, поднял воротник повыше и широко зашагал к порт-площадке.
  "Заклинаю тебя... Всё, что у меня есть... Забирай... Но спаси Гарри...  Никто... другой... Не защитили нас... Не захотели.... Ненавижу... Спаси... Кто бы ты ни был — защити моего сына!"
  Норд обернулся и бросил  прощальный взгляд на Азкабан.
  Два кольца высоких стен, множество башен и центральный донжон, исполинским копьём грозящий небесам. Всё облицовано гасящим естественную магию обсидиановым стеклом, из-за чего Азкабан кажется громадным зеркалом тьмы. В воздухе над ним парят его верные стражи — дементоры.
  — Я ненавижу вас, — произнёс седоволосый. — Я ненавижу вас за то, что вы заставляете меня вспоминать то, что лучше забыть. Поэтому однажды я вернусь сюда и снесу ваше проклятое гнездо в море. Нет, я не рыцарь в сверкающих доспехах, наносящий добро и причиняющий справедливость... Я просто тот, кому нравится  видеть этот мир в огне, в котором корчатся и сгорают наши грехи.
  Безликие капюшоны дементоров-охранников неотрывно провожали взглядом уходящего человека. Если бы стражи Азкабана могли испытывать обычные человеческие эмоции, то их состояние сейчас можно было назвать страхом.
  Как никто другой дементоры могли видеть свет человеческих душ. Красный — души воинов и бойцов, жёлтый — мудрецов и мыслителей, грязно-зелёный — предателей, серый — неудачников, голубой — трусов, чёрный — злодеев, полных жажды убийства и ненависти...
  Душа Виктора Норда ни имела цвета.
  Вообще.
  Он был подобен огромному куску хрусталя, в котором искажаются очертания пространства, но в котором нет ни единого цвета.
  Душа Виктора Норда не принадлежала человеку. По крайней мере, человеку этого мира. Никаких вихрей и потоков — лишь ровные шестиугольные ячейки, за которыми... За которыми было — что?..
  Седоволосый коснулся рукой каменного обелиска в центре восьмиугольной площадки. Хлопок, и на порт-площадке больше никого нет, и лишь ветер шелестит желтоватой травой.
  Дементоры несут свою бесконечную стражу.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 1. Большая игра Виктора Норда   
Косая аллея, как и всегда в это время, была многолюдной и оживлённой. Туда-сюда сновали толпы волшебников, над головами людей носились совы, уличные торговцы шумно рекламировали свой товар, а в воздухе то и дело сверкали вспышки заклинаний. Не боевых, а совершенно мирных — бытовых.
  Единственное место в Лондоне, где маги могли сбросить накинутые чары иллюзии и побыть сами собой. Старомодные мантии всё-таки были для волшебной Британии настоящим фетишем, но нигде кроме как здесь их открыто носить было нельзя. Кто-то творил простенькую волшбу, отводящую глаза или накладывающую иллюзию самой обычной одежды. Большинство же пользовались простыми и дешёвыми амулетами крупнейшей колдовской корпорации, производящей различные артефакты — "Магия Инкорпорейтед".
  И точно так же, как любой уважающий себя маг не мог показаться на обычных улицах Лондона в мантии, так и здесь он ни за что бы не надел простецкие джинсы,  кроссовки и футболку.
  Впрочем, идущий в толпе высокий седоволосый парень этот обычай нагло игнорировал, о чём свидетельствовала его чёрная шёлковая рубаха, расшитая золотыми драконами, чёрные джинсы и тяжёлые тупоносые ботинки.
  Конечно, было странным, что он до сих пор не получил замечания от какого-нибудь патруля авроров, вот только всё дело было в том, что стражи порядка к седоволосому предпочитали не лезть. Во-первых — он был их коллегой, а во-вторых — он был их сумасшедшим коллегой. "Безумец Данте" или "Грюм-младший" — так его звали за глаза, никогда не рискуя сказать это глядя в единственный глаз седоволосого.
  А вот он сам куда охотнее отзывался на имя Виктор Норд.
  Парень шёл по улице и широко улыбался, хотя завидев его улыбку многие откровенно шарахались — слишком уж мало в ней было веселья и слишком много плохо скрываемого безумия. Но Виктору было на это абсолютно наплевать — сейчас он приходил в себя после очередного визита в Азкабан.
  Подобно столь ненавидимым им дементорам, Норд сейчас словно бы пил добрые эмоции из окружающих его людей. Точнее, не пил, а делил вместе с ними — большая разница, если вдуматься...
  В небрежно переброшенной через плечо Виктора спортивной сумке с логотипом "найк" сейчас покоилось кое-что для его сына — в конце-концов ведь завтра у Харальда день рождения. Впервые за все годы должно быть много гостей. И даже более того — должно быть много детей-сокурсников Харальда, которых он, радуясь выдавшейся возможности, пригласил скопом.
  Ради такого дела пришлось привести в божеский вид ещё несколько комнат в доме, который вообще-то никогда ещё не принимал гостей, а не просто визитёров. Но это были приятные хлопоты — несмотря ни на что, Виктор был рад, что его сын растёт нормальным ребёнком, а не заточенной на убийство машиной смерти. Когда-то у него самого была почти такая же легенда — боевая подготовка с самого раннего детства, а сейчас Норд претворял легенду в жизнь.
  Нужно признать, то пока что всё, в целом, получалось. Харальд рос непоседливым и активным ребёнком, но иногда демонстрировавшим мысли и поступки, далеко превосходящие ожидаемые для его возраста.
  "Это всё-таки был очень смелый эксперимент", — про себя усмехнулся Виктор. — "Никогда не думал, что действительно приведу в действие свой собственный Проект совершенствования человека, который..."
  Додумать мысль до конца ему не дала открывшаяся дверь магазина, мимо которого он как раз проходил. Из двери показалась чья-то пятящаяся спина, причём, что любопытно — женская, если судить по лёгкому топику, обтягивающим джинсам, длинным волосам тёмно-русого цвета и... эээ... Ну, и общими очертаниями фигуры.
  В следующий миг женщина запнулась и начала падать назад. В воздухе мелькнули длинные стройные ноги и пара больших бумажных пакетов с чём-то не особо тяжёлым.
  Виктор сработал на рефлексах... на одном из  наборов рефлексов, если быть точнее. Потому как если сейчас он ловко поймал одной рукой незнакомку за талию, а второй на лету подхватил оба пакета, а мог бы и не делать этого. Зато сделать кое-что другое. Например, всадить в ей в спину клинок и достать из поясной кобуры пистолет, перебив сколько потребуется противников. А учитывая, что "хай пауэр" Норда был подпольно модифицирован с помощью магии, то перебить он мог достаточно много народа.
  Впрочем...
  — Ой, простите я такая неловкая! Спасибо вам бо...
  Нимфадора Тонкс (а это была именно она) моментально осеклась, увидев лицо того, кто её  только что поймал.
  — Огорчаешь ты меня, ученица моя юная, — сухо произнёс Виктор, ставя девушку на ноги. — О бдительности постоянной забываешь ты не к добру. Замочить тебя так могут, как делать нефиг.
  — Нимфадора, ну надо же быть осторожнее! Как тебя только взяли в авроры с такой неуклюжестью! — горестно всплеснула руками женщина, вышедшая следом из магазина.
  Её можно было принять за старшую сестру Тонкс — те же приятные черты лица, карие глаза, длинные тёмно-русые волосы и стройная фигура... Хотя Норд знал, что это не так.
  — Моё почтение, миледи, — слегка поклонился Виктор.
  — Мы знакомы? — полюбопытствовала мать Нимфадоры — Андромеда.
  — Сожалею, но нет...
  — Да, у меня отличная память на лица — ваше бы я обязательно запомнила... Подождите-ка!.. Вы, наверное — Норд! Нимфадора мне о вас много рассказывала!
  Судя по тому, что девушка попыталась незаметно наступить матери на ногу, она бы предпочла воздержаться от дальнейших уточнений.
  — Не сомневаюсь, что мало приятного или доброжелательного, — усмехнулся Виктор. — Я старался быть очень мерзким и гадким начальником...
  Андромеда звонко рассмеялась.
  — Напротив, милорд Норд! Вас она описывала, как...
  — Мама... — прошипела стремительно краснеющая Нимфадора.
  — А что мама? В кои-то веки начала парнями интересоваться! Милочка, тебе уже двадцать лет! В мои времена ты бы уже считалась старой девой, и вообще я хочу много внуков!
  — Мама!!
  -  О, так вы её мать? — притворно изумился Виктор. — А я подумал, что сестра...
  — А вы умеете делать комплименты...
  — Что вы, миледи! Я просто сказал, что думаю!..
   
                                                             *          *          *
   
  — Если честно, было неожиданностью увидеть вас здесь в такой одежде... Все авроры, которых я встречала, были жуткими занудами и крючкотворами, так что в Косом переулке, и не в мантии...
  — Ерунда, — отмахнулся Норд. — Просто я никогда не носил эти мантии и носить их не собираюсь. В конце-концов — это сугубо британская традиция, и ко мне она не относится.
  — У вас интересный акцент, — слегка прищурилась Андромеда. — Доминион?
  — Россия.
  — Ого! Но скажу прямо — что-то вы не слишком похожи на славянина...
  — У нас уже много лет не в ходу предрассудки о чистоте крови...
  — Надо было мне эмигрировать в Россию, — рассмеялась женщина.
  — Извините, что затронул эту неприятную тему...
  — Ой, да бросьте!.. Как урождённая Блэк, я заколдую любого, кто посмеет ляпнуть что-то не то про мою семью.
  — Даже и не сомневаюсь, — поддакнул Норд.
  — Я чувствую себя предметом мебели, — мрачно произнесла девушка. – Вот этим столом, например.
  Виктор предложил зайти в кафе – представители семейства Тонкс не возражали. Хотя Нифмадоре явно хотелось оказаться где-нибудь подальше от седоволосого аврора, который наводил на неё почти натуральную панику.
  — Очень милый столик, — хмыкнул Норд.
  Когда было необходимо, он мог быть вполне вежливым и культурным, не распугивая вокруг себя всё живое.
  Как, например, сейчас.
  Всё-таки ведь Андромеда Тонкс (урождённая Блэк) хоть и была по слухам весьма эксцентричной особой, но в то же время была одной из немногих уцелевших Блэков, да и волшебницей была нерядовой. Хотя и предпочла вместе с мужем отдалиться от магического мира…
  Небезынтересное знакомство.
  — Виктор, а вы женаты? – невинно поинтересовалась Андромеда.
  — Мама! – не выдержала Нимфадора. – Ну, нельзя же задавать такие вопросы малознакомым людям!
  — Почему? Я же просто любопытствую…
  — Миссис Тонкс, это неприлично!
  — Что хочу -  то и спрашиваю. Правда, Виктор? Кстати, всё же…
  — Нет, не женат, — улыбнулся Норд. – У меня… ммм… очень тяжёлый характер и работа, так что амурные дела явно не для меня…
  — Ерунда! – с энтузиазмом воскликнула Андромеда. – Учитывая, тенденцию к сокращению числа волшебников в Британии, холостяки и холостячки – это самые натуральные преступники. Их надо арестовывать и приговаривать... к принудительной… женитьбе.
  — Ну, так волшебники же… А я не маг.
  — Простите?..
  — В вашей стране подобных мне называют сквибами.
  — Но вы же аврор? – уточнила Андромеда. – В первый раз вижу сквиба-аврора… Да и вообще…
  — У меня очень скучная работа, — пожал плечами Норд. – Много бумажной волокиты, анализа показаний и воспитательной работы… Я почти что клерк…
  — В первый раз вижу клерка с пистолетом, — весело заявила женщина. – А вы интересный человек, Виктор – я очень рада, что с вами познакомилась. Нимфадора, ты могла бы пригласить Виктора к нам в гости ещё зимой!
  Метаморф тяжело вздохнула.
  — Виктор, может быть, зайдёте завтра к нам на чашечку чая? Я вас с мужем своим познакомлю… О, а я не сказала, что замужем? Ох, девичья моя память…
  — Я заметил кольцо на вашем пальце, — усмехнулся седоволосый. – Гоблинская работа начала века, красное золото и бриллиант – прелестная вещица, да… Увы, Андромеда, но вынужден отказаться от столь заманчивого предложения – послезавтра у моего сына день рождения, так что завтра буду усиленно готовиться к нему…
  — Ого! У вас есть сын, но вы не женаты? В первый раз вижу отца-одиночку… Сколько ему, кстати?
  — Будет двенадцать. Очень сообразительный и бойкий юноша – весь год его декан засыпала меня письмами с жалобами на поведение, но в годовом табеле оказались почти одни «превосходно».
  — Двенадцать? Жаль, жаль… — протянула Андромеда. – А то я уже думала завести речь о помолвке…
  Нимфадора горестно застонала.
  — Шучу. Хотя в каждой шутке лишь доля шутки. Нимфадора будешь и дальше так себя вести – замуж тебя никто не возьмёт.
  — Плакать не буду, – огрызнулась девушка. – Мама, хватит уже позорить и себя, и меня! И прекрати называть меня Нимфадорой!
  — Вот что за молодёжь пошла, а? – посетовала Андромеда, бросая хитрый взгляд на Виктора. – Ничегошеньки в жизни не понимают. Я это имя, кстати, так долго выбирала, ведь мою дочь не могут звать как какую-нибудь простушку!
  — Прекрасное имя, я считаю, — вновь с улыбкой поддакнул Норд. – А молодёжь – это да… Вот в наше время…
  — Ну, хоть вы понимаете меня, Виктор!..
   
                                                             *          *          *
   
  — И к чему был весь этот спектакль? — хмуро произнесла Нимфадора, когда они с матерью покинули Косой переулок через один из выходов и вышли на улицы неволшебного Лондона. — Сегодня ты просто превзошла себя по части неадекватности...
  — Правда? — обрадовалась Андромеда, обнимая дочь за плечи. — Спасибо, дорогая! Я очень старалась.
  — Повторяю свой вопрос...
  — Когда ты изволила зимой жаловаться мне на своего сумасшедшего изверга-начальника, я навела кое-какие справки, — уже без всякого напускного шутовства ответила волшебница. — И выяснила очень любопытные вещи...
  — В нём нет ничего любопытного, — проворчала Нимфадора. — Его считают самым крутым аврором, а ещё он — психопат и маньяк. Шизоглаз на его фоне — просто ребёнок.
  — Все говорят почти одно и то же. А на деле всё куда любопытнее... Во-первых, я впервые встретилась со сквибом-аврором. Во-вторых, мало того, что он сквиб, так ещё и иностранец. Чужак. Одиннадцать лет назад в исключительном порядке получил британское гражданство и официально был принят в Аврорат. Тридцать пять лет. Русский по происхождению. Куча поощрений и ещё больше взысканий. Орден Мерлина четвёртой степени, два Кельтских креста и Звезда заслуг. Неженат. Начальством характеризуется с крайне отрицательной стороны, среди сослуживцев пользуется уважением и опаской. Но самое главное он — опекун самого Гарольда Поттера!..
  — Мама?..
  — Сначала я думала, что он — креатура Дамблдора, — с азартом продолжала Андромеда. — И, кажется, поначалу это так и было, но потом... Потом он начал свою игру. Распоряжение финансами рода Поттеров в качестве официального опекуна. Через подставных лиц владеет рядом фирм, зданий и земельных участков. Связей среди высших чиновников Министерства и видных фигур аристократии не отмечено...
  — Мама, ты сумасшедшая! Я понимаю твои заскоки, но на этот раз ты действительно превзошла сама себя!..
  — Дорогая, просто я в первый раз столкнулась с такой личностью, — не слишком приятно улыбнулась Андромеда. Нет, сама улыбка была, как обычно доброй и искренней, но вот в глазах колдуньи появилось какое-то хищное выражение. — Кто-то коллекционирует почтовые марки. Кто-то — бабочек. Книги. Автомобили. Драгоценности. Артефакты. А я коллекционирую личностей. Тех, кто может изменить весь наш сонный мирок.
  — Интересно, у каждого из Блэков была фирменная шиза?.. — задала в общем-то риторический вопрос Нимфадора.
  — Именно, доченька, именно! — рассмеялась Андромеда. — И у тебя тоже есть. Или будет. Кстати, как тебе Норд? По-моему очень импозантный мужчина... А?
  — Папе расскажу, как ты с ним в кафе ходила.
  — Дорогая, твой папа во мне уверен, как и я в нём. А в кафе пошла, чтобы посмотреть на своего потенциального зятя...
  — Мама, ты гадюка!
  — А Норд?
  — А Норд — просто кошмарный! Перчатку на левой руке видела? Под ней до плеча — металлический протез. Под чёлкой — шрам через половину морды. Зимой вообще хромал и с тростью ходил.
  — Шрамы украшают мужчину.
  — Скажи это Шизоглазу Грюму.
  — Кстати, двадцать лет назад он был вполне ничего...
  — Нда? Кстати, они похожи. Оба — бойцы-психопаты экстра-класса с острой паранойей. И с оружием не расстаются. Только Норд ещё чуть что сразу в драку или перестрелку лезет. Хотя в отличие от Шизоглаза у него чувство юмора получше... Но всё равно как у висельника. Кошмар, короче!..
  — Зато с таким не пропадёшь. У такого хватит духу и безбашенности сцепиться с кем угодно, так что за ним можно прятаться, как за каменной стеной. И лучше вызывать страх, чем презрение.
  — Чушь.
  — Ты ничего не понимаешь, Нимфадора, — улыбнулась женщина. — За такими как он — будущее. А не за этими вонючими аристократишками, возомнившими о себе невесть что.
  — А сама-то? "Благороднейшее и древнейшее семейство Блэк..." Как там у вас дальше?..
  — Во-первых, не у вас, а у нас. У Цисси один сын — наследник Малфоев, Белла в Азкабане и без детей, Сири — там же. Так что в случае чего, чтобы род не угас, будем заявлять свои права. Нимфадора Блэк... Звучит, а?
  — Звучит просто ужасно! И прекрати называть меня Нимфадорой! Вот угораздило же выбрать имя для ребёнка!..
   
                                                             *          *          *
   
  — ...Три снайперских "ли-энфилда", шесть ручных пулемётов С2, тридцать шесть винтовок L1, единый пулемёт L7. Всё в хорошем состоянии. Двадцать тысяч патронов в цинках. За их качество не ручаюсь, извини...
  — Отгрузка?
  — Как только пришлёшь людей.
  — ОК. Гранатомёты?
  — Прости, нет. Но я достану, клянусь. Скоро будут "Карл Густавы"...
  — Хорошо.
  — "Брены" нужны? Недавно привезли — просто валом.
  Двое человек стояли около набережной Темзы. Один — пожилой слегка полноватый седовласый мужчина в неброском, но в явно дорогом сером в полоску костюме-тройке. Другой — одетый в сине-белый спортивный костюм мужчина, с надвинутой на глаза чёрной бейсболке из-под которой выбивались неровно подстриженные седые волосы.
  — Единые и станковые под натовскую трёхсотку — вот что мне нужно, — произнёс человек в спортивном костюме. — Время пока терпит, так что "брены" — только на крайний случай. Гранатомёты, гаубицы, миномёты и зенитные автоматы — любые для которых найдёшь достаточно боеприпасов. Безоткатки тоже годятся. Раздобудешь огнемёты — не откажусь. Патроны и взрывчатка — как можно больше. Мои вкусы ты знаешь, Винсент.
  — Конечно, Джон. Я не подведу тебя!
  Человек в спортивном костюме усмехнулся, всё так же продолжая смотреть на реку и не оборачиваясь к стоящему позади собеседнику.
  — Очень надеюсь, — "Джон" сунул руку в карман и что-то бросил Винсенту. — Аманде привет.
   Человек в костюме-тройке неловко поймал небольшую лёгкую коробочку, едва не выронив её на землю. Винсент открыл крышку, и обнаружил внутри большую и красивую заколку для волос. Ярко-жёлтого солнечного цвета, украшенной огромной бабочкой. Стоило ему притронуться к ней пальцами, как она тут же, словно бы, ожила и пошевелила крыльями...
  Винсент Сомерс поднял взгляд. Перед ним больше никого не было, и он знал, что не слышал, как таинственный человек, назвавшийся Джоном Доу, уходил. Он просто растаял в воздухе, как делал это все три года редких встреч...
  Тогда — три года назад, он нашёл Винсента в каком-то дешёвом пабе, где тот по-чёрному пил. Врачи поставили Аманде — его маленькой Аманде, не просто диагноз, а настоящий приговор, перед которым были бессильна власть и деньги.
  Но Доу, проклятый и благословенный Доу знал всё.
  Кто такой Винсент, где он работает, чем владеет, и что за болезнь сейчас убивает его единственную позднюю дочь.
  Он дал непонятное лекарство. Небольшой бутылёк со тягучей, словно бы светящейся изнутри голубоватым светом, прозрачной жидкостью. Сказал, что если "эликсир" сработает, то он потребует от него взамен службу...
  Когда спустя неделю после многочисленных анализов эти шарлатаны в белых халатах признали врачебную ошибку, Винсент точно знал, что никакой ошибки не было. А смертельная неизлечимая болезнь — была. И когда Джон снова нашёл его, то был готов отдать ему любые деньги и собственную душу за жизнь дочери.
  Но это Доу не интересовало — он даже сам начал платить Винсенту. А от главы компании IODSolutionsLtd., занимающейся утилизацией списанного оружия и боеприпасов британской армии, требовалось только одно...
  Уточнение, что именно — не требуется, так ведь?
  И за все эти годы у Сомерса не мелькнуло даже и мысли попробовать как-то обмануть своего странного клиента или попробовать сдать его властям. Хватило всего одного случая, когда после выписки из больницы, Аманда однажды спустилась к завтраку с огромным плюшевым медведем и заявила, что это подарок от "доброго мистера Доу".
  Отличнейшую сигнализацию и многочисленную охрану Джон, видимо, проигнорировал...
  Обмануть или сдать властям?..
  А как можно обмануть или сдать полиции самого дьявола?..
   
                                                             *          *          *
   
  Вечер смыкал крылья над столицей Империи, над которой когда-то не заходило Солнце. Но всё проходит, прошёл и зенит славы, и теперь над Британией царили сумерки былого величия.
  Вышедший за ворота четвёртого терминала крупнейшего европейского аэропорта Хитроу человек глубоко втянул воздух и на миг прикрыл глаза.
  — Я вернулся.
  Только полчаса назад новенький 737-й "Боинг" компании "Бритиш Эйрвэйз" доставил его на британскую землю.
  Это был худой, словно бы измождённый, высокий молодой мужчина, с густой копной почему-то седых волос, спускающихся до его плеч. Поношенная бежевая куртка, выцветшие почти до белизны джинсы и высокие коричневые ботинки на толстой подошве. За спиной — объёмистый туристический рюкзак, в руках — небольшой саквояж. Пассажир, каких миллионы...
  Мужчина открыл глаза, и заходящее солнце блеснуло в его глазах необычного, почти янтарного цвета.
  — Лучше поздно, чем никогда, верно? — хмыкнул кто-то позади него.
  Пассажир быстро обернулся, настороженно принюхиваясь и слегка прищуриваясь.
  Около одной из дверей, скрестив руки на груди, стоял высокий седоволосый парень, одетый в чёрные джинсы и чёрную шёлковую рубаку, расшитую золотыми драконами. Правую половину его лица скрывала длинная чёлка седых волос, доходящая до подбородка.
  — Привет от Бродяги, — небрежно бросил Виктор, чей сегодняшний очень долгий день заканчивался в Хитроу. — Я — Норд.
  Аврор подошёл к мужчине и протянул руку. Слегка помедлив, тот пожал её, отвечая на приветствие, и коротко кивнул.
  — Тебя было непросто найти, — почти весело заметил седоволосый. — Ты умеешь заметать следы.
  — Такова... моя вторая натура, — криво усмехнулся его собеседник. — Так значит ты...
  — Опекун Гарольда. Идём — у меня тут машина на парковке. По дороге объясню текущий расклад...
  — Я не говорил, что с тобой поеду, — спокойно произнёс мужчина. — Сначала я бы хотел...
  — А я тебя и не спрашивал, — резко ответил Норд. — Ты едешь со мной, и это факт. Хватит ломать комедию, иначе ты и дальше сидел бы в своём канадском лесу, а не примчался сюда.
  — Хорошо, — нехотя выдавил путешественник, начав следовать за своим провожатым. — А она действительно...
  — Неделю назад впервые открыла глаза.
  — Я думал — Лили погибла в ту ночь...
  — Почти все так думали, — криво ухмыльнулся Виктор. — Почти все так думают. Поэтому тем весомее становится этот козырь...
  — По-твоему это — игра? — замер как вкопанный седоволосый, неприязненно сверля спину идущего впереди аврора.
  Норд по инерции сделал ещё пару шагов, а затем тоже остановился и обернулся. Съехавшая на бок чёлка открыла чёрный провал на месте правой глазницы и багровый шрам через всё лицо. Губы Виктора скривила улыбка, больше похожая на оскал.
  — Именно! Игра... Большая игра! И на кон я поставил свою жизнь в том числе. Справедливо, верно?
  — А зачем тебе я?
  — А ты тоже козырь, — любезно сообщил аврор. — Не слишком весомый, но нам с Поттером нужны верные люди. Те, что не предадут и не ударят в спину.
  — Откуда ты знаешь, что я не предатель? — оскалился в ответ седоволосый.
  Виктор повернулся, внимательно посмотрел на своего собеседника, слегка наклонив голову вбок, а затем мягким стелющимся шагом подошёл к ним, замерев плечом к плечу.
  — Потому что у тебя была возможно предать, — прошептал Норд. — Как и у Питера. Он свой выбор сделал, но и ты — тоже. И когда отказался становиться Хранителем, и когда ушёл в добровольное изгнание... У тебя комплекс вины. Поэтому ты умрёшь, но отдашь долг до конца. И мне это по нраву. Смекаешь?
  — Да кто ты такой вообще, чтобы так говорить? — в голосе мужчины проскользнули рычащие нотки.
  Виктор, улыбнулся и безмятежно развёл руками, поворачивая голову к собеседнику.
  — Я тот, кому нравится видеть этот мир в огне, в котором сгорают наши грехи. Просто, верно? Так что я вижу тебя насквозь. Таких как ты. Вы были поколением идеалистов, разделившихся на два лагеря и сошедшихся в клинки. Частные случаи предателей и трусов— не в счёт, всё в рамках статистической погрешности... Поэтому ты и примчался сюда, как только узнал, что твоя старая подруга жива, а твой последний друг — невиновен.
  — Ты... ты... — задохнулся мужчина.
  — Я, я, — возвёл очи к небу Виктор. — Я — это я. Не больше, но и не меньше. А вот ты? Ты готов вернуться в стаю, изгой?
  Готов отдать долг сейчас, погасив задолженность за столько лет, потраченных впустую? Потраченных на любование своим горем и судьбой неудачника?
  Готов найти свою стаю, изгой?
  Готов поохотиться ради общего блага, зная, что тебе прикроют спину и бока, и не будут шарахаться оттого, кто ты есть? Сын Джеймса и Лили ждёт, что ты ему поможешь... Поможешь? Или снова сбежишь, а расхлёбывать всё придётся опять мне?
  — Ты меня словно бы в армию вербуешь, — неожиданно спокойно произнёс седоволосый. — У Фенрира это когда-то не вышло.
  — Зато вышло у Дамблдора, — подмигнул Норд. — Вот только что ты обрёл на стороне Света? Что потерял? Точнее, что НЕ потерял?
  — Зато я остался человеком, а не зверем.
  — И в этом твоя главная ошибка, камрад — ты пытался быть тем, кем не являешься на самом деле.
  — Да что ты вообще понимаешь? — сорвался на шёпот мужчина, хватая Виктора за рубашку. — Где тебе знать каково было мне?! Быть изгоем и всеобщим страхом. Быть зверем и убийцей!..
  — Ты пытался изжить в себе зверя, — миролюбиво произнёс Норд, даже не пытаясь высвободиться. — А надо было принять его и изменить. Как из диких волков вышли первые друзья человека — псы...
  — Это не зверь, это самый настоящий демон.
  — В моей голове тоже хватает демонов, — оскалился Виктор. — Когда-то я с ними тоже боролся... А потом устал. И теперь мы действуем заодно. Да и ведь, будучи чудовищем, вовсе необязательно быть злодеем... Взгляни на меня. Я — монстр, охраняющий людей от них самих. И это устраивает... всех.
  — Я приехал сюда не для того чтобы выслушивать твою дешёвую философию!..
  — А для чего? — вкрадчиво произнёс Норд. — Для чего ты вернулся в Британию, Ремус Люпин?
  — Просто оказалось, что нужно закончить кое-какие дела, — спокойно ответил оборотень, отпуская аврора.
  — Сработаемся, — ухмыльнулся спустя мгновение Виктор, протягивая руку.
  — Придётся, — ответил Ремус, отвечая на рукопожатие.
   
                                                             *          *          *
   
  Ночной лес накрыло стеной дождя идущего с Адриатики летнего циклона. Капли ударили по вековым дубам, грабам и клёнам, подобно брекватеру, принявшими на себя первый удар ливня.
  Дождь приглушил крики людей, грохот взрывов и треск автоматных очередей.
  Бывший лейтенант Югославской народной армии, а ныне лейтенант недавно созданной Хорватской армии Адем Яшари бежал. Сквозь ночной лес, перепрыгивая через ямы и поваленные стволы деревьев — прочь от пуль и штыков сербских нацгвардейцев.
  Где-то позади самые храбрые и глупые члены его отряда ещё вели вялую перестрелку с наступающими сербами, но их участь уже была предрешена. Всё было предрешено заранее — операция провалилась с самого начала, когда хорватский отряд обнаружил оставленную жителями деревню и натолкнулся на патруль нацгвардейцев. Трёх сербов взяли чисто — они и пикнуть не успели, но потом Адем со своими людьми увлёкся, срывая злость от провала на пленных и слишком поздно заметил, что к нему подходят большие силы сербов. Много — навскидку несколько рот при технике. А у него был всего лишь неполный взвод, собранный из таких же дезертиров и прочего отребья, как и сам Яшари.
  В бой они не вступили, предпочтя бегство сражению — слишком уж был предсказуем итог схватки. Но нацгвардейцы почти сразу же повисли у них на плечах и начали гнать их по лесу, даже несмотря на опустившиеся сумерки.
  Адему везло — от боевой подготовки он никогда не отлынивал и всегда держал себя в хорошей форме, чего нельзя было сказать о других его бойцах. Кому-то не помогли и отчаянные меры в виде брошенного оружия. В другое время Яшари обязательно врезал бы этим ублюдкам по зубам, а может и просто расстрелял за то, как бездарно они разбрасываются с таким трудом собранным оружием. Но сейчас на первое место выступал вопрос выживания — отвлёкся, остановился, и всё, считай, что труп. Сербы такого не спустят. Они воюют сейчас сразу на несколько фронтов, так что в средствах не стесняются. А средств у них хватает — большая часть запасов ныне почившей в бозе ЮНА осталась именно в их руках. У них и техника, и танки, и авиация, а хорватов и союзных боснийцев — только лёгкое оружие из стратегических складов, рассчитанных на случай тотальной партизанской войны. И помощи ждать почти неоткуда — наёмники из Штатов, Германии, Швеции и Англии делают много, но просят ещё больше. Боснийцам легче — за них сейчас волонтёры из стран исламского мира, но их всё равно слишком мало. Мало!
  И на помощь Запада рассчитывать не приходится, хотя сербы — за русских. Но сейчас в СССР та ещё заваруха, так что все силы заклятых заокеанских друзей прикованы к впавшему в бешенство русскому медведю. А так было б здорово, если ряды наступающих сербов проредили бы живительные авиаудары...
  Дождь барабанил по козырьку кепки, затекал за воротник и пропитывал армейский камуфляж. Висящая за спиной "застава" больно била всеми своими выступами. Тяжёлое дыхание с хрипами вырывалось сквозь крепко стиснутые зубы. Набатом стучит в ушах сердце, ноги как будто сделаны из ваты, а в правый словно всадили острый стилет. Вокруг и так ночь, а в глазах ещё больше темнеет...
  Адем запнулся о корягу, которую не успел разглядеть, и упал кубарем, вкатившись в заросли низкого кустарника... За которым оказался склон холма. Лейтенант проехал на спине головой вниз полсотни метров,  прежде чем смог остановиться и подняться на ноги. Спотыкаясь и шатаясь, Яшари вновь побежал вперёд — к виднеющемуся невдалеке холму, поросшему густым кустарником и невысокими деревьями. С одной его стороны шумела небольшая, но довольно бурная речка, а с другой, кажется, болото. Так что путь лейтенанта лежал только наверх.
  Под ногами вместо шороха мокрых листьев, начала хлюпать вода. С глухим бульком правая нога хорвата провалилась в небольшую яму, и ботинок сразу же заглотил воды доверху. Но обращать на это внимание не было ни сил, ни возможности, так что проигнорировав все неудобства, Адем уже вскоре бежал вверх по пологому склону.
  Ветки деревьев и кустов хлестали по лицу Яшари, под ногами то и дело попадались крупные валуны, о которые можно было преспокойно запнуться, но хорват упорно бежал вперёд, чувствуя, что ещё немного,  и он окончательно оторвётся от погони...
  Неожиданно он вылетел на широкую полосу перепаханной земли, вокруг которой всё было опалено недавним пожаром, а деревья и кусты буквально сметены прочь. Адем запнулся обо что-то, звякнувшее металлом, и, напрягая зрение, попытался разглядеть, что это было.
  Кусок покрытой серо-зелёными разводами металлической пластины, на краю которой виднелся флаг старой Югославии.
  Яшари перевёл дух и, сменив бег на быстрый шаг, начал продвигаться дальше, благо что он уже перевалил через вершину холма...
  На склоне внизу обнаружилось и то, что оставило просеку — искореженный и обгоревший самолёт с хищными очертаниями, в котором угадывался сербский истребитель-бомбардировщик J-22.
  Адем осторожно обошёл обломки самолёта и начал спускаться... Неожиданно правая нога вновь провалилась в землю, но не нашла дна поблизости и утянула за собой лейтенанта.
  Хорват пролетел несколько метров и неловко приземлился на камень, больно ударившись правым локтём. Крепко выругавшись,  Яшари кое-как поднялся и попробовал оглядеться.
  Он находился в широком и высоком подземном тоннеле. Сквозь дыру в потолке виднелся кусочек ночного августовского неба Хорватии, из которого лил дождь. До дыры было метра три, не меньше — залезть практически невозможно.
  Лейтенант прислушался, но ни звуков сербской речи, ни выстрелов так и не услышал. Выждав для верности минут десять, за которые успел основательно продрогнуть и замёрзнуть из-за отсыревшей одежды и обуви, он двинулся по тоннелю.
  Вероятнее всего это была часть старого укрепрайона, построенного ещё наверняка в период правления Тито. Тогда вообще строили много и с размахом, претворяя в жизнь концепцию тотальной партизанской войны...
  Хорошая концепция, кстати. Очень годная. Особенно в плане того, что в случае чего ополченцам и резервистам можно было раздать оружие из  разбросанных по всей Югославии схронов с оружием.
  Вот только когда полыхнуло, то внезапно не оказалось никаких югославов. Да и не было их вообще-то никогда... Зато появились отдельно сербы, хорваты и боснийцы, каждый из которых посчитал нужным раздать оружие СВОИМ. Отсюда и столь быстрое создание и вооружение народных ополчений. Хотя  с тяжёлым вооружением до сих пор беды нет только у сербов, остальным же приходится штурмовать военные базы и захватывать артиллерию и бронетехнику...
  Адем достал с пояса чудом не потерянный во время всех перипетий бегства небольшой фонарик, включил его и осветил тусклым светом слабенькой лампочки дорогу.
  Очень скоро Яшари понял, что к бункерам Тито этот тоннель никакого отношения не имеет. Подземелье было старым, очень старым — чем чёрт не шутит, но, возможно, что ещё времён османского владычества. Аккуратная каменная кладка, высокий сводчатый потолок, кое-где почти рассыпавшиеся в труху железные кольца для факелов.
   Коридор всё вился и вился, периодически поворачивая под прямым углом, но не разветвляясь и не делая никаких намёков на выход. По ощущениям Адема, он прошёл уже несколько сотен метров... Да что это за катакомбы, вообще?!..
  Яшари уже почти решился поворачивать назад и пытаться выбраться через ту же дыру, через которую сюда свалился, но тут коридор всё-таки кончился, и хорват оказался в большом пустом зале. По периметру шёл частокол толстых каменных колонн, за которыми свет фонарика выхватил ещё три выхода.  А в середине зала стоял небольшой каменный куб, из необычного тёмного камня с золотистыми прожилками.
  В голове Адема неожиданно зашумело. Как будто бы десятки разных голосов начали что-то говорить на странном языке — что странное и страшное. Сила и власть чувствовалась в них — огромная сила и огромная власть...
  Яшари зашагал к кубу и неожиданно понял, что совершенно не чувствует тела. Страх вспыхнул  и тут же угас, будто горсть пороха, оставив лишь ощущение того, что всё в порядке.
  Шаг... Шаг... Шаг...
  Луч фонаря выхватил лежащий на запылённом постаменте тяжёлый кинжал с массивным листовидным лезвием и маленькой золотистой гардой. Словно завороженный, Адем протянул руку, смыкая пальцы на прохладной шершавой рукояти, обтянутой тонкой золотистой проволокой...
  И тут всё его тело словно бы пронзил разряд невидимой энергии. Лейтенант дёрнулся, и трясущейся ладонью левой руки обхватил лезвие, очищая его от многолетней пыли. На клинке не обнаружилось ни капельки ржавчины, зато теперь стали видны странного вида руны. Яшари разжал ладонь, словно бы не замечая, что глубоко порезал её, когда хватал клинок.
  На покрытый многолетним слоем пыли и грязи упали тяжёлые алые капли крови, и в тот же миг руны на лезвие кинжала засветились призрачным зеленоватым светом.
  Глаза Адема закатились, и он безжизненно начал оседать на пол, но в последний момент словно бы пришёл в себя, упав на колени и успев выставить левую руку, предотвращая падение.
  Несколько мгновений Яшари провёл в такой позе, а затем, сильно шатаясь, неуклюже поднялся на ноги. Оглядел себя словно бы видел в первый раз, лизнул пораненную ладонь, и неожиданно громко расхохотался.
  Хорват всё смеялся и смеялся, а эхо от его хохота раскатывалось в стенах древнего зала. А затем Адем резко замолчал, закрывая глаза и глубоко втягивая затхлый воздух подземелья. Его лицо приобрело блаженное выражение, и Яшари открыл глаза, которые неожиданно блеснули в темноте зала алыми отблесками.
  Мужчина широко и искренне улыбнулся, и заговорил. Но отчего-то не на привычном хорватском, который хорошо знал, а на отличном английском языке.
  — Я вернулся... — Адем развёл руки в стороны и запрокинул голову к потолку. — Я вернулся!!
  Между колонн зала вновь заметалось испуганное эхо, а тьма над Яшари неожиданно сложилась в зеленоватый призрачный человеческий череп, изо рта которого выползала змея.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 2. Гнездо параноиков   
Гермиона Грейнджер осторожно кралась по лесу, стараясь производить как можно меньше шума. Для девочки, всю сознательную жизнь проведшей в городе – не такое уж простое занятие. Обязательно зашелестит какой-нибудь куст или хрустнет сучок под ногами.
  Плюс, Гермионе ещё было очень жарко. Пластиковый шлем  с маской на голове, некое подобие кирасы вкупе с налокотниками, наколенниками и поножами, да увесистый маркер в руках – та ещё ноша, особенно если бегать с ними почти целый день по лесу…
  — Вот она, — прошептал лежащий в канаве под большим раскидистым дубом Дин Томас, сопровождая крадущуюся девочку стволом маркера.
  — Подпустим её ещё чуть поближе, — так же шёпотом ответил лежащий рядом Симус Финиган. – Ещё немного… Ещё чуть-чуть…
  Позади них послышался громкий шорох.
  — Джек-пот!
  Приятели моментально взвыли и подскочили, когда каждому из них в пятую точку прилетел желатиновый шарик с краской.
  Позади них обнаружился чрезвычайно довольный собой Харальд Поттер с пейнтбольным маркером в руках... Который спустя мгновение уже ничком рухнул на землю, а в спину обернувшихся к нему Дина и Симуса влепилось ещё по несколько шариков.
  — Герми, мы победили! Не стреляй!
  Из кустов появилась уже снявшая маску Гермиона, с несколько замученным выражением лица.
  — Ну, наконец-то! А то я думала, что мы будем партизанить тут до Второго Пришествия…
  — Ты чего такая кислая, напарник? Мы же победили! – Харальд попытался облапить Грейнджер за талию, но немедленно получил маркером по башке.
  — Чтоб я ещё раз поддалась на твои штучки, Поттер!..
  Хотя на самом деле Гермиона была довольна как сегодняшним днём, так и прошедшей неделей в гостях у Харальда и его отца.
  31 июля – на день рождения мальчика, впервые за все годы собралась целая толпа. Все парни-однокурсники Харальда с Гриффиндора – Рональд Уизли, Невилл Лонгботтом, Дин Томас, Симус Финиган плюс близнецы Уизли и Гермиона Грейнджер. Приятели с Хаффлпаффа – Джастин Финч-Флетчли и Эрни Макмиллан, с Когтеврана – Энтони Голдстейн. Только со Слизерина никого не было, хотя Драко Малфой расщедрился на пафосную поздравительную открытку в серебристо-зелёных тонах змеиного факультета, которую принёс здоровенный филин. Собственно, от самого Драко там была всего лишь одна закорючка в виде подписи, но сам факт, сам факт… Слизеринский принц открыто признавал гриффиндорского майора как равного!
  Открыток вообще было предостаточно – перед отъездом Харальд оставил свой адрес и женской половине его курса, и членам команды по квиддичу, так что написала ему целая куча народа. Чему мальчик был несказанно рад, ведь таких дней рождения у него ещё не было.
  Сначала был грандиозный пир с украшенным свечками тортом, музыка и фейерверки. Ну, а затем Харальд показывал всей честной компании, решившей погостить у него неделю, окрестные владения.
  Походы в лес, рыбалка и катания на джипе Норда по окрестностям вызвали у всех бурю восторга. Правда, сначала Виктор зачитал гостям правила поведения в доме и на окрестной территории, как-то:
  — ходить только в сопровождении Харальда или самого Виктора;
  — при нахождении чего-нибудь непонятного, ни в коем случае не трогать;
  — в доме что попало не дёргать и не курочить.
  Для весомости своих слов аврор устроил демонстрационную активацию защиты дома. Зрелище замерцавших тяжёлых магических щитов, опустившиеся на окна и двери бронезаслонки, напичканная боевыми артефактами территория и несколько показательных подрывов мин убедили даже совершенно оторванных Фреда и Джорджа, что здесь лучше не шутить. Тем более что для всяческих взрывов, запусков фейерверков и стрельбы из пневматических винтовок и пистолетов имелся целый полигон.
  А кроме всего прочего в загашниках семейства Норд имелась куча комплектов для игры в пейнтбол, так что вскоре вся компания носилась по окрестным лесам, шмаляя друг в друга шариками с краской. Отнёсшиеся к этой затее поначалу несколько скептически, дети из магических  семейств вскоре с самым большим азартом вели перестрелки.
  Только Гермиона в этих забавах и не участвовала, предпочитая окапываться в библиотеке. На фоне книгохранилищ Хогвартса она была совсем крохотной, но зато здесь хватало книг, которым даже в Запретной секции места  не нашлось бы...
  Хотя в один из дней Харальд таки умудрился развести девочку на элементарное слабо, бросив, что мозги в опасных ситуациях — это ещё не всё, и предложил сыграть в пейнтбол. После этого зароптали уже все остальные — дескать, куда это годится, девчонке в военных  игрищах участвовать...
  В ответ они нарвались на короткую, но прочувствованную лекцию от Поттера на тему любви, дружбы, гендерной дискриминации и женщинах-снайперах Второй Мировой. Народ в большинстве своём мало что понял, охренел, но проникся глубиной своих заблуждений.
  Правда, в доказательство своих слов Харальд заявил, что сразится вместе с Гермионой сразу против всех. Большая часть школьников решила, что при раскладе двое против девяти — шансов у Поттера нет...
  Когда достаточно быстро выбили хаффлпаффцев, многочисленные загонщики поначалу не обратили на это внимания. Когда завалили тройку Голдстейн-Лонгботтом-Уизли, оставшиеся в строю насторожились. А когда выбили отчаянную пару близнецов, Дин и Симус поняли — дело плохо.
  А Харальд в это время был жутко доволен своей новой тактикой. Ибо приманивать охотников на самого себя посредством издаваемого Грейнджер шума, было почти гениально. И при этом Поттеру выпадал великолепный шанс отыграть роль инопланетного хищника из одноимённого и очень любимого фильма. Это было нечестно, но он всё-таки пустил в ход запрещённый приём — мантию-невидимку, посредством которой сходство с яутджа стало почти стопроцентным.
  Только тепловизор на глаза напялить и две пары жвал на лице вырастить, и вообще было бы круто.
  Причём, учитывая, что последнюю двойку он выбил уже без маскировки, то его так никто и не раскрыл. Так что Харальд был доволен вдвойне, ибо кроме всего прочего отработал и ведение одиночной охоты на живца. И Гермионе о сыгранной роли знать было совсем необязательно... А товарищи... Ну, уж такой невинный обман они в случае чего должны простить...
   
                                                             *          *          *
   
  Единственная дама во всём сугубо мужском, и даже более того — пацанячьем коллективе, Гермиона Грейнджер постоянно бурно негодовала многим вещам, а в особенности поведением своих однокурсников. Но вот на вполне резонный в таком случае вопрос, а какого она, собственно, дементора забыла в этой помеси детского сада и казармы (доме Поттера), отвечала уклончиво.
  То есть посылала на фиг.
  Как честно признавалась себе девочка, общество Харальда крайне дурно влияло на неё. Хотя вот её родители напротив считали, что дочь стала более общительной и активной. А что у неё появились замашки чуть что сразу лупить своих приятелей или ругаться (цензурно — да, но от жутко правильной отличницы даже фраза "пошёл на фиг, придурок" могла засчитываться за площадную брань) — так это, право слово, мелочи...
  Но вот что Гермиона всё-таки пыталась отрицать, так это то, что её новая жизнь ей безумно нравилась.
  Харальд Поттер привносил в жизнь окружающих непередаваемое жизнелюбие и позитивное такое безумие. Для него учёба и шалости были одинаково интересны и любопытны. С таким подходом Грейнджер сталкивалась впервые и сначала просто не знала, что делать. Но шло время, и хоть она стала ожидаемо лучшей ученицей на всём потоке, Харальд не слишком отставал от неё. Вот только она большую часть времени просиживала за книгами, а вот неугомонный Поттер обычно где-нибудь пропадал.
  Так было неправильно, но так было. Почему-то.
  Хотя... Если вспоминать ту ситуацию с троллем, то приходилось признать, что прилежная ученица самым позорным образом растерялась и испугалась, а отъявленный хулиган Поттер был на своей волне. Да и ещё неизвестно, чем бы тогда всё кончилось, если бы не склонность Харальда к различного рода опасным вещицам...
  Тогда Гермиона впервые задумалась о том, что необходимо пересмотреть свои приоритеты.
  А затем у неё был целый учебный год, чтобы убедиться во мнении — метод Харальда позволяет не только получать знания и хорошие оценки, но и не пытаться казаться не тем, кто ты есть. Поттер никогда и ни от кого не скрывал, что он хулиган и раздолбай...
  Но зато он был свободен.
  Когда-то... Когда-то ещё до приезда в Хогвартс, но уже после столь памятного визита профессора МакГонагалл, Гермиона полностью погрузилась в книги о новом для неё волшебном мире. И, естественно, она не смогла пройти мимо ставшей в одночасье легендарной истории о Мальчике-Который-Выжил.
  Путём нехитрых расчётов девочка смогла определить, что должна будет поступить в Хогвартс одновременно с Гарольдом Поттером. И вовсе она тогда не рвалась изображать из себя мисс Альтруизм, помогая Невиллу искать его жабу.
  По правде говоря, тогда Гермиона искала в поезде Поттера. Ей был безумно интересен этот мальчик, который смог одолеть колдуна, наводившего ужас на всю страну, ещё до того как научился говорить. Почему-то Грейнджер казалось, что это должен был быть либо жутко напыщенный сноб, либо очень скромный ребёнок, которому вся эта слава в тягость...
  Реальность оказалась почти шокирующей.
  Вместо надменного аристократа или интеллигентного мальчика обнаружились воплощённые в человеческом облике хаос и разрушение. Поттер оказался таким хулиганом, что на его фоне меркли любые хулиганы из старой школы Гермионы...
  Но спустя почти год после их знакомства, Грейнджер поняла, что больше всего испытывает к Харальду...
  Кроме раздражения от его манер и поведения, а также уважением перед его знаниями и умениями, это была зависть. Не чёрная — белая, Гермиона просто не умела завидовать по-чёрному хоть кому-нибудь. Да и не было у неё никогда особых поводов для зависти — у неё были любящие родители, которые почти ни в чём ей не отказывали... Друзей вот только настоящих не было — только приятели, но это ещё можно было пережить...
  Но, попав в дом Харальда, она поняла, чего была всегда лишена. Грейнджер, как и большая часть нормальных детей, была для своих близких любимой дочуркой, маленькой Гермионой... 
  Она была для них именно, что ребёнком.
  А Харальд был для его приёмного отца равным. Виктор говорил с ним, как с равным, позволял делать всё, как равному, но и спрашивал, как с равного. Никакого сюсюканья. Никаких ути-пути. Всё по-взрослому.
  И вот тогда-то всё и стало на свои места.
  Если Гермиона пыталась казаться взрослой, оставаясь ребёнком, то Харальд пытался казаться ребёнком, не будучи им. Взрослым его тоже назвать было нельзя — в конце концов он ведь был даже младше неё, но вот иногда... Иногда в глазах Поттера мелькала что-то неправильное.
  Девочка такое уже видела.
  Её отец был таким — обожающим свой авиамоделизм почти до фанатизма, за что был регулярно ругаем супругой. А ещё Герберт Грейнджер хоть и был всего лишь военным медиком, побывал много где. И девочка знала точно, что не хочет повторять его путь...
  Первое осмысленное воспоминание Гермионы.
  Ей два года, она смотрит в приоткрытую дверь на кухню. Мама страшно кричит на папу. А потом плачет. А затем папы не будет какое-то время.
  Потом она узнает слово "Фолкленды". Потом ей объяснят, что такое "война". И почему так побледнела мама, когда по телевизору сказали, что потоплен какой-то "Сэр Гэлэхэд".
  А четыре года назад такая умная и взрослая Гермиона совсем по-детски испугается, когда увидит пустые глаза отца, вернувшегося из места под названием Спитак.
  Грейнджер всегда была очень умной и сообразительной для своих лет. И она уже сейчас понимала,  что люди, видевшие что-то страшное, меняются. Страшное — не в смысле паук, дохлая крыса или высота.
  Страшное — это то, что может напугать не ребёнка, но взрослого.
  Почти все друзья папы были военными, многие воевали. Гермиона очень хорошо научилась узнавать таких людей — иногда, когда никто не видел, в их глазах появлялась пустота. Кто-то пытался заполнить эту пустоту горьким и невкусным виски, кто-то — весельем и радостями жизни.
  У Харальда тоже иногда бывали пустые глаза. Редко, но бывали. Когда, например, он кинулся на Смита с кулаками. Странно, но девочка так и не смогла заставить себя потом хоть как-то обсудить с Поттером этот вопиющий случай.
  Или когда он шёл на тролля. Одиннадцатилетний школьник — на взрослого тролля, чья шкура пробивалась не каждым заклинанием и не каждой пулей.
  Что же успел увидеть такого страшного в своей жизни двенадцатилетний мальчик? Кто знает...
  Но Виктор Норд — отец Харальда, в этом плане был ещё страшнее. Потому что пустота из его единственного глаза не уходила никогда. Вообще. Виктор всегда был весел, добр и приветлив, но, по рассказам Харальда, таким он был только с друзьями.
  Он вообще был очень странным — этот Норд. Но Гермиона просто не могла поверить, что этот человек может быть злым и жестоким. Когда он пел на дне рождения сына песни, улыбался, шутил, а по вечерам отражал атаки троицы котов, которые чуть ли не дрались за права полежать на его  коленях и быть почесанными — он казался просто добрым и любящим отцом.
  Хотя с другой стороны был дом Поттеров, который, по словам Харальда, создавал сам Норд...
  И это было очень показательно.
  "Веселье" начиналось уже с входной двери, где на металлической табличке значилась выбитая готическим шрифтом надпись "Гнездо параноиков". Плюс сама дверь, толщиной  способная поспорить с сейфовой. Неоткрываемые окна с толстыми, кажется, бронированными стёклами. Опускные решётки и бронеставни. Стальные двери внутри. Наверняка, где-то был и бункер с арсеналом...
  И вместе с тем этот дом понравился всем, и Гермионе в том числе. Это не был шикарный дворец или стильно обставленный особняк — просто большой дом, в  котором хватало бардака и беспорядка, но который был живым и уютным.
  Если в Хогвартсе Гермиона чувствовала себя, как будто бы в древнем замке, то дом Норда-Поттера скорее навевал мысли о космической базе на далёкой планете. Если честно, то девочке всегда больше нравилась научная фантастика, а не фэнтэзи – в этом она пошла в отца. Её родители вообще были почти полными противоположностями – тихая и скромная Джессика и активный и решительный Герберт. Мать любила музыку и живопись, отец – точные науки.
  Гермионе никогда не мечталось быть волшебницей или принцессой, она скорее видела себя в экипаже звездолёта или ксенобиологом в джунглях далёкой планеты…
  Увы, но реальностью оказалась всё-таки фэнтэзи, а не научная фантастика.
  Что особенно огорчало девочку, так это то, что в волшебном мире большая часть высоких наук не была в почёте. Вместо высшей математики – не слишком сложные арифмантические вычисления. Решение систем уравнений считалось едва ли не уровнем СОВ, хотя отец научил Гермиону решать их ещё в третьем классе. Вместо астрономии и астрофизики — астрология. И прочие шарлатанства в виде гаданий по чаинкам и маловразумительных пророчеств.
  Школа магии и волшебства хоть и не стала разочарованием для Гермионы, но и откровением тоже не была. Достаточно быстро стало ясно, что реальные магические науки в ней не проходят – только обзорные курсы для общего образования. Всему остальному надо учиться уже после выпуска либо в маленьких частных заведениях, либо в индивидуальном порядке у наставников.
  Но вот чем дальше, тем меньше было пересечений с магловской наукой у волшебного мира. Никто и не думал изучать трансфигурацию с позиции физики, зельеварение – с точки зрения неорганической и органической химии, а сам феномен появления волшебников с применением генетики…
  Вот тот же парселтанг. В большинстве книг только и было сказано, что понимать змей – это очень, очень плохо. А почему? К тому же учитывая, что змееусты появлялись хорошо если раз в сто лет... Самую полную информацию удалось вытащить только лишь из книги, подаренной Поттером, где напрямую говорилось – парселтангом обычно владели наиболее сильные маги поколения. А сильных всегда опасались, и зачастую не без оснований.
  Вообще в библиотеке Норда-Поттера оказалось очень много потрясающе интересных книг. Не особо древних и редких, но таких в библиотеке Хогвартса не было.
  «Цензура», — как говаривал Харальд. — «Недопущение возникновения в неокрепших умах детей неверных выводов».
  Гермионе нравилась эта библиотека. Нравился этот безумный дом. Но больше всего ей нравился тот факт, что в доме Харальда можно было безнаказанно колдовать. Запрет на волшебство был непреложен, ибо малолетние колдуны могли наделать таких делов, что потом спецкоманды обливейторов Министерства запарились бы стирать память очевидцам.
  Но в семьях волшебников с этим было попроще – Министерство вело надзор не за конкретными людьми, а за территорией, где проживали волшебники. Так что если дома активно колдовали взрослые маги, на фоне их волшбы мелкие чары детей было практически невозможно отследить. Если только разворачивать более редкую следящую сеть и накладывать сигнализирующие метки напрямую на волшебные палочки.
  Правда, Виктор Норд магом официально не считался. И чары в его доме с большой вероятностью ему принадлежать не могли, что автоматически влекло за собой расследование. Но каким-то образом аврор то ли смог скинуть следящий поводок со своего жилища, то ли замаскировать всю творимую в нём волшбу настолько хитро, что колдовать можно было абсолютно спокойно.
  Если честно, то за месяц с лишним Гермиона уже чуть ли не на стенку лезла от невозможности колдовать. «Магия – мощнейший наркотик», — ухмылялся Харальд. – «Круче него только еда, вода и воздух.»
  Так что визиту к Поттеру она была не просто рада, а ОЧЕНЬ рада. Ну, и проведать этого непутёвого шалопая тоже было нелишним – если не она, так кто же присмотрит за этим оболтусом?!..
   
                                                                         *          *          *
   
  Гермиона осторожно спускалась по лестнице со второго этажа на первый, каждый раз морщась, когда ступени под её шагами начинали жалобно скрипеть. С некоторым трудом ориентируясь в тускло-жёлтом свете включаемых после полуночи «дежурных» ламп освещения, девочка старалась идти как можно ближе к середине лестницы – по узкой чёрно-красной ковровой дорожке.
  Что лишний раз шататься ночью по дому Харальда крайне чревато — знали уже все. Томас с Финиганом три дня пытались стереть со своих лиц пятна ядовито-зелёной, светящейся в темноте краски, которой их пометили при попытке взлома холодильника. Невилл умудрился как-то активировать сигнальную сирену, а близнецы пару часов провисели в паутине, которой их опутало во время проникновения во вторую лабораторию, числящуюся лично за Нордом.
  Ночью даже поход в туалет или на кухню за стаканом воды становился нетривиальным приключением. И ведь это ещё была, по утверждению Харальда, самая безобидная из линий обороны его дома!..
  Теперь становилось понятно спокойствие Поттера в любых, даже самых экстремальных ситуациях. Если честно, то Гермиона терялась в догадках, как вообще можно было расти ребёнку в таких условиях. Не дом, а сплошная полоса препятствий…
  Впрочем, может быть, это и было опасно и неправильно, но зато так здорово!..
  Правильная и дисциплинированная Грейнджер признаваться в этом не хотела, но всё-таки признавалась. Одна из тех вещей в Поттере, которая вызывала у неё смешанные чувства, было то, что Харальд очень не любил врать. Он мог что-то умолчать или утаить, но в серьёзных вещах, типа своего отношения к дисциплине и собственных знаний был всегда честен.
  — Не спится, Гермиона?
  Несколько задумавшаяся девочка едва не подпрыгнула на месте, когда, спустившись в холл, услышала чей-то подозрительно знакомый голос позади себя.
  — Ты меня напугал! – возмутилась Грейнджер, сразу же принимая максимально укоряющую позу. Брови грозно сведены, руки скрещены на груди, взгляд суров и не обещает виновному ни капельки снисхождения.
  — Ой, простите, простите! – в притворном ужасе запричитал мальчик, поправляя закреплённый на лбу фонарь. – Простите, что я настолько кровожадный и беспощадный, и вызываю такой ужас у юных леди своими беспримерными злодеяниями…
  — Не паясничай, Харальд. Лучше скажи почему ты не спишь посреди ночи, да ещё... Господи, Харальд, что это?!
  — А вот встречный вопрос, Гермиона — почему ты сама не спишь посреди ночи?
  — Не увиливай от ответа, Поттер, — засопела Грейнджер. — Какого дьявола ты чертишь под лестницей пентаграмму?!
  Юный волшебник с напускным удивлением посмотрел сначала на здоровенный кусок белого мела у себя в руке, потом на недочерченную пятилучевую звезду в круге, а сам в это время попытался тихонько отодвинуть в тень клетку с парой лабораторных мышей.
  — Какого дьявола, говоришь? — облизнулся Харальд, сверкнув глазами. — Так нынче же полнолуууние...
  — Не смешно. Сатана?.. Скорее я  поверю, что ты попытаешься вызвать дух Альфреда Нобеля и узнать у него секрет динамита.
  — Не, динамит — это слишком опасно. Я предпочитаю  АСДТ — аммиачную селитру смешанную с дизельным топливом. Террористы и городские герильяс во всём мире одобряют...
  — Может хватит уже? — разозлилась Грейнджер.
  — Гермиона, — вздохнул Поттер, вновь на краткий миг сбрасывая свою извечную маску шута. — Скажи, ты видишь сны?
  — Да причём тут!..
  — Да или нет?
  — Ррр! Конечно, да! Что дальше?
  — А то, что мне часто снятся очень и очень любопытные вещи... Которые я пытаюсь сходу сделать, чтобы после не забыть.
  — Правда? — удивлённо произнесла девочка.
  — Конечно.
  — Нет, это просто не может быть правдой... Просто не может  быть правдой то, что ты попытался оправдаться столь идиотским способом, Поттер!
  — Вот так всегда,  — вновь вздохнул Харальд. — Ты со всей душой и искренностью, а к тебе... Эх-эх-эх...
  — Я когда-нибудь тебя убью... — не слишком уверенно пообещала Гермиона, потому как огорчение Поттера было слишком уж искренним.
  — Все мы смертны, — с неожиданной тоской произнёс мальчик. — Вся проблема в том, что мы бываем внезапно смертны.
  Харальд молча отвернулся и вновь принялся за прерванное было занятие. Мел в его руке продолжил чертить линии на лакированном деревянном полу. Невдалеке в клетке горестно запищали мыши, явно чувствуя, что юный изверг сегодня не успокоится, пока не прольёт их кровь.
  Гермиона в некотором смущении потопталась за спиной Поттера. Она уже забыла, зачем встала с постели в этот час, но ещё не поняла, почему до сих пор не ушла прочь от этого ненормального пацана и его живодёрских опытов, как правило, дурно пахнущих в прямом и переносном смысле.
  — Харальд...
  — Что? — равнодушно поинтересовался мальчик.
  — Э... А... — а вот это самое "что" Грейнджер придумать не успела. Ей просто не хотелось оставаться в тишине, нарушаемой лишь скрипом мела, мышиным писком да шумом дождя на улице. — А зачем тебе мыши?
  — Сегодня мне наконец-то приснилось, как можно заложить достаточный заряд магической силы в артефакт на длительное время, — спокойно пояснил Харальд. — Алмазов, рубинов или даже карборунда мне для таких экспериментов жалко (да и нет их), а значит традиционные пути запасания энергии мне недоступны. Так что я решил попробовать запечатать в предмете энергию живого существа — если всё получится, то мне удастся перенести самоподдерживающийся сгусток, которому не потребуются мощные оковы типа сверхпрочной кристаллической решётки...
  — Знаешь, это очень похоже на тёмную магию, — заметила Гермиона. Очень спокойно заметила — как будто бы это было само собой разумевшееся. Даже слишком спокойно  — этого от себя она совсем не ожидала.
  — Ну да, — не стал отрицать Поттер. — Но, знаешь ли, даже простеньким светлым заклинанием разогревания пищи можно вскипятить человеку глазные яблоки...
  — Тёмная  магия потому и тёмная, что предназначена лишь для мучений и убийств, — возразила девочка. — Ей не вскипятить чайник и не постричь волосы.
  — Верно. И поэтому её так боятся. Поэтому её и запрещают. Потому что даже в руках одного психопата настоящая боевая тёмная магия может натворить очень-очень страшных делов... Но! Можешь не беспокоиться,  Гермиона — я делаю  это вовсе не из-за природных наклонностей маньяка и убийцы... Хотя, может и из-за этого тоже, хе-хе...
  — Издеваешься, — хмыкнула Грейнджер. — Только не забывай, что настоящие маньяки тоже начинали с малого — мучили животных, например...
  — Не, это не ко мне — я кошек люблю, против собак ничего не имею, да и мышей тоже нахожу прикольными зверьками... Но во-первых, на самом деле эти прикольные зверьки — гадкие и опасные вредители, которые разносят заразу...
  — А во-вторых?
  — А во-вторых... — Харальд на секунду задумался. — Знаешь, Гермиона... Ничто на свете не достается даром. Если ты хочешь получить что-нибудь, то должен отдать взамен нечто равноценное. В алхимии это называется принципом равнозначного обмена. Поэтому эти мыши отдают жизни ради науки и прогресса. Всякие вакцины от смертельных болезней тоже, знаешь ли, сначала на их сородичах пробуют, чтобы потом людей спасти...
  — И тебе их ни капельки не жалко? — не выдержала шатенка и задала давно вертевшийся у неё на языке вопрос.
  — Жалко, конечно, — пожал плечами Поттер. — Мне вообще всех жалко, и я мечтаю, чтобы изобрели лекарство от рака и настал мир во всём мире... Вот только если хочешь мира — нужно готовиться к войне, а если хочешь мира во всём мире — нужно готовиться к мировой войне. Вот я и готовлюсь. Потихоньку. Начиная с малого. Раньше я вообще думал, что все дети растут так — взрывают самодельные бомбы, стреляют из пистолетов и винтовок, изучают наставления по партизанской войне в условиях города, учатся драться  и убивать... Но потом я пришёл в Хогвартс. Где все детишки играли в плюй-камни и квиддич, мда... Ничего так контраст, правда?
  — Знаешь, это всё-таки...
  — Ненормально? Да, я и сам так считаю. И отец мой точно так же считает. И вообще любой нормальный человек так считает. Вот только в наше ненормальное время быть нормальным небезопасно и глупо. Если во тьме лучший проводник — слепец, то в эпоху безумия пусть всех поведёт сумасшедший...
  И таким даже не могильным, а космическим холодом повеяло от этих слов, что Грейнджер стало не по себе.
  — Слушай, заболталась я тут с тобой совсем уже, Харальд! Я же вообще встала молока выпить. Всё, я пошла.
  — Да, конечно иди, Гермиона, — закивал Поттер, откладывая мел в сторону и пододвигая клетку с мышами к себе поближе. — Парни, ничего личного, но моя работа защитника волшебной Британии предполагает и дератизацию в том числе...

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Интерлюдия 1   
"...И тогда я сказал: "Больше ты не совершишь ни одного злодеяния, мерзкое чудовище!", и метнулся вперёд. Огромные кривые когти монстра просвистели рядом с моим лицом, но я оказался быстрее оборотня и вонзил в его тело свой кинжал.
  Чудовище отшвырнуло меня прочь, я пролетел по воздуху десять футов и проломил собственным телом старый гнилой забор, окружавший заброшенный дом. Но я тут же вскочил на ноги и выхватил из внутреннего кармана мантии запасную волшебную палочку.
  Утерев кровь из рассечённого при падении лба, я бесстрашно бросился вперёд, проговаривая про себя специальное заклинание, долженствующее окончательно изничтожить монстра...
  Но этого уже не требовалось.
  Монстр жалобно скулил, зажимая глубокую рану на боку, из которой непрерывным потоком хлестала кровь. В его янтарных глазах я узрел понимание того, что оборотня покидает то жалкое подобие жизни, которое проклятое существо влачило с самого своего рождения. Испустив последний полувсхлип-полувой, животное вытянулось на земле — недвижимое и безжизненное.
  Понимая, что столь опасную тварь нельзя оставлять непогребённой, я сжёг его тушу мощным огненным заклинанием, а затем предал пламени и весь проклятый дом, в котором в страшных муках гибли невинные американские крестьяне..."
  Моложавый мужчина лет сорока пяти с небесно-голубого цвета глазами и шикарной золотистой кудрявой шевелюрой широко зевнул, потянулся и на мгновение оторвался от печатной машинки.
  Мимоходом взглянул на стоящее на письменном столе зеркало, белозубо улыбнулся во все тридцать два зуба и слегка поправил причёску.
  Восходящая звезда волшебной Британии Гилдерой Локхарт был несколько утомлён, но вполне доволен. Ещё до того, как он отправится в этом году в школу чародейства и волшебства Хогвартс, он сумеет дописать очередной том своих "мемуаров", которые сделали его настоящей звездой.
  Рецепт успеха оказался до безобразия прост — не слишком искушённые в плане современной литературы маги, принимали произведения Локхарта на ура. Все эти таинственные расследования, охота за чёрными колдунами, оборотнями и вампирами в самых экзотическим уголках мира сделали книги Гилдероя событием номер один в этом году...
  Разумеется, на самом деле это были никакие не мемуары, а просто олитературенные байки и легенды самых различных видов, которых отставной обливатор Министерства за свою карьеру навидался выше крыши. Увы, но пенсия государственного служащего оказалась слишком мала для привыкшего к красивой жизни Локхарта, поэтому он настойчиво искал пути заработать денег и славы для себя любимого.
  И ведь нашёл!.. Теперь только осталось развенчать один из самых стойких мифов современности о том, что должность преподавателя защиты от тёмных сил в Хогвартсе проклята, получить внушительное учительское жалованье и принести себе ещё чуточку популярности.
  — Впрочем, моей популярности и так может позавидовать кто угодно, — доверительно улыбнулся Гилдерой своему отражения в зеркале. — Даже сам Мальчик-Который-Выжил...
  Кстати, надо будет как-нибудь использовать к своей выгоде тот факт,  что знаменитый Гарольд Поттер будет его учеником. Очень здорово было бы спасти его от какой-нибудь смертельной опасности и получить уже этот треклятый Орден Мерлина  о котором мечтал всю службу... А то — стыд и позор, куча наград за выслугу лет и безупречную службу, но ни одного боевого ордена...
  Звонок в дверь вырвал Гилдероя из сладостных мечтаний, как рыдающий от счастья Министр вручает ему награду, а вокруг толпятся сотни прелестных поклонниц.
  — Наверное, опять письма... Ох, уж эти фанаты...
  Локхарт, беззаботно насвистывая себе под нос какой-то весёленький мотивчик, вышел из своего кабинета и подошёл к входной двери.
  — Да-да?
  — Мистер Лохкарт, я к вам от директора Дамблдора насчёт вашей поездки в Хогвартс... — прозвучал из-за двери глухой мужской голос.
  Удивлённый Гилдерой, внутренне недоумевая, что от него понадобилось знаменитому Дамблдору, когда его на должность избрали члены Попечительского совета, распахнул дверь.
  — Империо!
  Взгляд Локхарта моментально остекленел, а его лицо приобрело отсутствующее выражение.
  — Запоминай. Как только ты пребудешь в Хогвартс, то следи за этой вещью — как только она найдёт достойного, ты передашь её ему или ей. Вот эта вещь — возьми.
  Мужчина механическим движением принял небольшую книжку в чёрном кожаном переплёте и тут же убрал её в широкий карман мантии.
  — Всё запомнил? Повтори.
  — Приеду в Хогвартс. Буду ждать на кого укажет эта вещь, — жестяным голосом проскрипел Гилдерой. — Потом передам её этому человеку.
  — Молодец, — тоненько рассмеялся опасный визитёр. — Теперь слушай дальше. Ни в коем случай не допускай, чтобы эта вещь попалась на глаза Альбусу Дамблдору. И береги её пуще своей жизни! Понял?!
  — Да.
  — Отлично. Как только я досчитаю до трёх, ты закроешь дверь и забудешь откуда у тебя эта вещь, но будешь думать, что она для тебя крайне важна. А теперь... Раз... Два... Три!
  Локхарт медленно,  словно сомнамбула, закрыл входную дверь, какое-то время простоял на месте, а затем его лицо снова приняло осмысленное выражение.
  — Ох... Что это я?.. Показалось, наверное... Проклятье, совсем уже заработался!.. Так, выпить рюмочку бренди, надеть пижамку и баиньки...
  Бормоча под нос подобную чушь, Гилдерой побрёл прочь. А в это время стоящий перед входной дверью человек криво усмехнулся, развернулся и пошёл по направлению к виднеющейся вдали автобусной остановке.
  Это был мужчина лет тридцати пяти-сорока, невысокого роста, тучный, с неприятным лицом землистого цвета и неровно постриженными редкими светлыми волосами, плохо скрывающих раннюю лысину. Грязные потрёпанные джинсы, тяжёлые растоптанные ботинки и засаленная серая спортивная куртка с капюшоном дополняли образ бродяги или оборванца.
  А вот самая настоящая волшебная палочка в его руках смотрелась совершенно чужеродно.
  Мужчина неприятно усмехнулся, спрятал палочку в карман куртки, нацепил на нос тёмные очки с треснувшей пластиковой оправой и достал мятую чёрную пачку дешёвых сигарет "ричмонд".
  На правой руке незнакомца не хватало мизинца.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Интерлюдия 2   
Сосредоточенно сопящий от усердия Рон Уизли, сидящий за письменным столом, обычно заваленным всяким хламом, старательно чёркал пером на листке бумаги.
  Разделив его неровной чертой на две примерно равные половинки, он написал в одной стороне "плюсы", а в другой — "минусы", а затем задумался.
  "Лень" — честно записал мальчик в "минусы". Немного подумал и добавил "низкие знания". Ещё подумал и дописал ниже "и вообще учиться не хочу".
  А то так, того гляди, в Грейнджер превращусь и даже спать буду в обнимку с книгой... Бррр! Жуть какая... Упаси Мерлин от такой перспективы.
  С другой стороны, вон, Ральд не зубрит, но вряд ли тупее Пай-девочки. Но он-то у нас гений — это все знают... Ну, и Мальчик-Который-Выжил, естественно.
  Хорошо, тогда зайдём с другой стороны — а чего я хочу? Денег. Славы. И того, и другого побольше, побольше!..
  Хотя, вон, у Ральда всё это есть, но что-то не хочется оказаться на его месте... Нет, ну хочется, иногда, конечно...
  Но уже слишком хорошо понятно, что ровней Поттеру стать невозможно. Его любит весь факультет, он в хороших отношениях со всеми девчонками и мальчишками с нашего курса и с более старших, но вот может ли кто-нибудь из них сказать, что является другом Гарольда Поттера? Да фиг там. Стать его другом не получилось... Но ведь ни у кого этого не получилось, верно?
  Никто не может сказать, что знает точно, что творится в его безумной голове и что он выкинет в следующее мгновение. Поттера знает вся страна, но на самом деле не знает никто. Кроме, возможно, его приёмного отца...
  Рон невольно поёжился, вспоминая один из дней, что он гостил этим летом дома у Ральда...
  — ...Ваш ход, юноша.
  Уизли нервно сглотнул. Положение на доске складывалось откровенно паршивое — чёрные фигуры Норда уверенно гоняли остатки войск Рона. Несмотря на то, что обычно мальчик выигрывал в шахматы даже у своего отца и старших братьев, Виктор оказался не по зубам рыжему. Теперь стало понятно, у кого так научился играть Ральд...
  Рон был мастером комбинаций — ему нравилось каждый раз импровизировать в бою. А вот Поттер в игре становился сам не свой — куда-то исчезали его азарт и напор, оставляя лишь бездушные шаблоны действий. На любое действие у Ральда был заготовлен набор заранее продуманных и вызубренных действий. И обычно такая механика побеждала.
  — Хм, неплохо... Я почти в затруднении, — слегка улыбнулся Норд.
  Мальчик никогда и никому не признался бы, но его немного пугал отец Ральда. Его пугало, как он смотрит на всё и всех вокруг...
  Как на шахматное поле.
  — Знаешь, а ведь ты очень неплохо играешь в шахматы, Рон. Но твой отец почему-то жаловался, что ты учишься весьма неважно.
  — Неправда, сэр, — покраснел рыжий. — На самом деле мои оценки только немного хуже, чем у близнецов. Просто...
  — Просто что?
  — Ну... На фоне Перси я действительно почти кретин. Чарли был отличным спортсменом. Билл хоть и не был старостой, но учился тоже просто отлично. Фреда и Джорджа просто все любят, а вот я...
  — А вот ты, Рональд, просто пока что ещё никак не проявил себя, — спокойно произнёс Норд, двигая вперёд пешку.
  — Да нечего мне просто проявлять...
  -  Эй, а вот эти пораженческие настроения ты лучше брось, парень. У каждого есть что-то, что у него получается лучше других — просто не у каждого есть шанс раскрыть эту способность... Вот например, я. Примерно в твоём возрасте я в основном читал книжки.  Был тихим и скромным мальчиком. Строителем мечтал стать — нравилось мне то, как дома всякие строят... Но потом бац! И оказалось, что строитель из меня, наверное, получился бы хреновый. Не очень у меня с созидательной деятельностью, если честно. Зато оказалось, что у меня неплохо получается воевать... А стал бы кем-нибудь другим, так может всю жизнь и завидовал бы кому-нибудь да считал бы себя неудачником... Завидуешь Харальду?
  — Н-нет...  Нет, сэр!
  — Врёшь. Вижу, что врёшь. Но такую ложь я простить могу. Только запомни, парень, что если ты не найдёшь что-то своё, то когда-нибудь зависть тебя погубит. Слыхал про семь смертных  грехов? Так вот, по себе скажу — это не шутка. Гнев, зависть, похоть, чревоугодие, гордыня, лень, алчность. Отдашься любому из них, и придётся заплатить ооочень высокую цену в виде искупления... Ты неглуп, так что сам додумай, что это за цена, Рональд Уизли.
  Рон помотал головой, отгоняя не самое приятное воспоминание.
  Но действительно — у каждого из его старших братьев был какой-то, ммм, талант... А вот чем может блеснуть именно он? Учёбой? Вряд ли — это слишком тоскливо. Спортом? Ну, может быть... Или...
  Извлечённая из ящика стола старая доска с набором волшебных шахмат была разложена, а недовольно ворчащие фигурки начали занимать свои места.
  Уизли оторвал небольшую полоску от листа бумаги, что-то быстро чиркнул на ней пером, лизнул и прилепил к одной из пешек.
  На кусочке бумаги значилось "Рон".
  — Ну, допустим... — задумчиво произнёс мальчик.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 3. Флориш и Блоттс   
— Вот и август прошёл... — сидящий в кресле Норд флегматично метнул нож в висящий на стене календарь. Воздух словно бы пронзило серебристой молнией, и лезвие вонзилось аккурат в число "31".
  — А никаких домовиков по мою душу так и не было, — продолжил Харальд, тоже метая нож в календарь. Увы, но силы и меткости отца ему пока что не доставало, так что мальчик попал только в число "29".
  — К добру иль к худу сие изменение генеральной хронолинии? Неведомо мне будущее отныне столь ясно, как и прежде, — задумчиво прикрыл глаз и неожиданно усмехнулся седоволосый. — Впрочем, так даже интереснее — без поддавков  и послезнаний.
  — Но с ними было бы проще достигнуть цели, — заметил Поттер.
  — Ага. Но... Это как с девушками, сын. Нет удовольствия в том, чтобы получить что-то, не особо затрачивая силы и время... Лично я считаю, что помимо концепции меньшего зла существует и теория необходимого зла.
  — Разве зло действительно может быть необходимо?
  — Безусловно, сын. Всё познаётся в сравнении... Не будь зла, кто бы знал, что есть добро? Не будь зла, как мы смогли бы его определить, если оно возникло бы вновь?.. Застой. Он так же вреден, как и постоянное напряжение. И человеку, и обществу нужны угрозы, что играют роль стимулов для развития... Например, сейчас в мире существуют две сверхдержавы. Но стоит пасть одной из них, как другая скатится в сраное дерьмо. В мире никогда не должно быть одного хозяина и победителя, который будет диктовать один-единственный путь... Потому что никто не знает, какой из путей не ведёт в бездну.
  — Я понимаю, что война необходима, но всё-таки хотел бы её избежать, — признался Харальд. — Не хочу, чтобы люди страдали. А они будут страдать, потому что в такой войне никто не сможет остаться в стороне.
  — Да... Я тоже не хотел бы этого... — эхом откликнулся Норд. — Но другого пути я в данном случае просто не вижу. Это сонное болото спокойствия... Оно затягивает всех всё глубже и глубже в трясину... Так что придётся строить гать из человеческих жизней и судеб, чтобы хоть кто-то смог выбраться из этого болота.
  — Нас проклянут...
  — Нас будут ненавидеть...
  — Но наши судьбы ничего не значат, — хором произнесли отец и сын, ударяя кулак в кулак. — All Hail Britannia!
   
                                                             *          *          *
   
  То, что это была волшебная лавка, сомнений не имелось. Но по сравнению с яркими и нарядными магазинчиками Косой аллеи, она выглядела самой натуральной халупой. Старое обшарпанное двухэтажное кирпичное здание со старомодной вывеской с выцветшими от времени золотистой вязью букв, складывающихся в "Борджин и Бэрк".
  В витрине под пыльным стеклом красовались сушёная человеческая рука, заляпанная кровью колода карт и пристально смотрящий хрустальный глаз. Со стен таращились зловещие маски. А на прилавке были разложены кости и черепа разных форм и размеров. С потолка свисали ржавые, заострённые непонятные, на крайне зловещего вида инструменты.
  Самым же неприятным в этой лавке было то, что она располагалась не в на Косой аллее, а в глубине Лютного переулка, чьё существование до сих пор считалось величайшей загадкой для всех добропорядочных британских волшебников. Самая настоящая клоака тёмной магии прямо в центре Магического квадрата Лондона...
  — Мистер Борджин, — сухо кивнул, как всегда, не по погоде затянутый в чёрно-алый плащ Виктор.
  — Добро пожаловать, мистер Норд! — словно бы из ниоткуда за прилавком возник невысокий сутулый старик с зализанными назад редкими седыми волосами. — Всегда рад видеть у себя вас и вашего сына! Что желаете?
  Голос у хозяина лавки был столь же полон елея, как и его прилизанные волосы.
  — Я по поводу своего заказа, — равнодушно бросил аврор, незаметно дёргая за рукав Харальда, который с горящими глазами крутился около витрины.
  — О, разумеется. Одну минутку! — Борджин всё так же незаметно скрылся в подсобке.
  — Руками ничего не трогать, — на всякий случай предупредил сына Виктор.
  — Отец, ну я же не маленький!..
  — ...Пожалуйста, мистер Норд.
  Хозяин лавки положил на прилавок три небольшие картонные коробки и бумажный свёрток.
  — Девяносто шесть патронов триста восьмидесятого калибра и ещё семь трёхсотого по спецзаказу, — услужливо поклонился Борджин. — Всё остальное на очереди.
  — Гут, — кивнул Норд, сгребая патроны в широкие карманы плаща и выкладывая на прилавок негромко звякнувший мешочек. — Пересчитаете?
  — Как можно! — картинно оскорбился хозяин. — Это было бы неуважением с моей стороны к столь важному клиенту!
  — Как знаете, — равнодушно произнёс аврор. — Ауфвидерзеен, геноссе. Идём, Харальд.
  Негромко звякнул колокольчик, висящий на двери, когда отец и сын вышли из лавки. Снаружи была тёмная, узкая и грязная улочка, по которой бродили всякие крайне сомнительного вида личности.
  Один из прохожих, направился к лавке Борджина и невзначай задел Норда плечом.
  — Извиня... — буркнул он, но тут же взвыл от боли, когда стальные пальцы механической руки аврора сжали его запястье.
  Виктор равнодушно заломил руку незнакомца, вытаскивая из его пальцев небольшой мешочек.
  — Воровать нехорошо.
  Аврор резко ударил ребром правой ладони по локтю заломленной руки вора-неудачника и легко сломал её. Оборванец взвыл дурным голосом и рухнул прямо в лужу около волшебной лавки.
  — Идём, сын, — зашагал вперёд Норд, на ходу продемонстрировав двум вынырнувшим из ближайшего переулка зверообразного вида громилам аврорский жетон.
  Они проводили удаляющуюся к выходу из Лютного пару злобными взглядами, но связываться не решились, а вместо этого двинулись к всё ещё валяющемуся на земле карманнику.
  — Отец, а почему эту клоаку до сих пор терпят? — поинтересовался Харальд, то и дело почти сбивающийся на бег, потому как на один шаг долговязого Норда ему приходилось делать сразу три или даже четыре своих.
  — А зачем её закрывать? — хмыкнул Виктор. — Это, конечно, тот ещё рассадник всякой дряни... Но ничем особо противозаконным здесь не торгуют. А держать под надзором всю эту камарилью гораздо легче, чем отлавливать по всему Лондону, буде они возжелают уйти в подполье.
  — А что ты за патроны покупал в той лавке?
  — Повышенной бронебойности и убойности. Официально зачаровывать обычные человеческие предметы без особого разрешения запрещено, так что приходится контактировать с самыми различными личностями... В том числе и такими мутными.
  — И их совсем не смущает, что ты аврор?
  — А они знают, что в Лютном переулке я не лютую, — ухмыльнулся Виктор. — Плюс им тоже позарез нужны связи среди властей, чтобы в случае чего отмазаться от штрафов или Азкабана. Идейные борцы с преступностью у нас либо не задерживаются. либо быстренько выбиваются в начальники. А рядовые авроры так и работают — выпускают мелочь, чтобы в случае чего иметь лишний козырь при охоте на крупную дичь... Ладно, пойдём уже тебе учебники покупать.
  — Учебники... — скривился Поттер. — Читал я этого Локхарта... Это же дрянь какая-то! Фантастика бульварная!
  — Между прочим, мне его "Встречи с вампирами" очень понравились...
  — Это там, где он написал, что вампиры при свете солнца светятся?!
  — Ага, — безмятежно кивнул аврор. — Я давно так искренне не ржал.
   
                                                             *          *          *
   
  — Эгей! Привет! — радостно замахал руками Харальд, увидев идущее навстречу семейство Уизли в составе близнецов, Рона, их старшего брата Перси, отца всей огненноволосой команды и маленькой симпатичной девочки с длинными рыжими волосами. Видимо, это была самая младшая среди многочисленных детей Молли и Артура — Джинни.
  Далее последовал обмен радостными приветствиями и рукопожатиями среди шумной компании пацанов.
  — Закупаемся к школе? — дружелюбно оскалился Виктор, пожимая руку отцу многочисленного семейства.
  — Ага, — кивнул Артур. — Младшенькая вот в этом году тоже в школу идёт... Джинни, а ты чего не здороваешься?
  — Здравствуйте, — пискнула девочка, поспешно прячась за спину отца.
  — Она у нас просто очень стеснительная, — объяснил Фред.
  — Но, думаю, что после приезда в Хогвартс она станет настоящей Уизли, — добавил Джордж.
  — А то ведь безобразие какое-то получается...
  — Форменное безобразие...
  — Уизли и вдруг — тихая!
  — И законопослушная!
  — Фред, Джордж, даже не вздумайте втягивать сестру в свои шалости, — сурово произнёс Перси.
  — Кто там что говорил о неправильных Уизли? — хмыкнул Рон. — А что тогда насчёт нашего любимого старшего братца?
  — Ах! Это такая грустная история! — картинно всплеснул руками один из близнецов.
  — Нет повести печальнее на свете... — подвывая, протянул второй.
  — В тот чёрный час пал Персиваль на пол из кроватки...
  — И сильно он ушибся головой...
  — И скорбен стал умом...
  — И превратился в говорящий корнеплод из человека...
  — Говорящий об учёбе корнеплод.
  — Постоянно говорящий.
  — Без остановки.
  — Да заткнитесь вы уже.
  — Мальчики, Перси, он — хороший! — подала голос из-за отцовской спины Джинни.
  — Лучше всех, — поддакнул Рон. — Даже старостой, вон, стал...
  — Брат мой, Рональд, неужто наш любезный брат Персиваль стал школьным старостой? — округлил глаза Фред.
  — Брат мой, он же, кажется, что-то говорил об этом...
  — Да, вроде бы, как-то раз...
  — Или два...
  — Или три...
  — Или всё лето, — помрачнел Рон. — Ральд, ты просто не представляешь как этот Мистер Крутая Шишка нас всех достал на почве этого значка...
  — Да уж, не представляю, — выдавил хохочущий Поттер.
  — Харальд, не слушай этих оболтусов, — гордо произнёс Перси.
  — Виктор, может вы с Харальдом присоединитесь к нам? — предложил Артур. — Вижу, учебники вы тоже ещё не купили, так что может пойдём все вместе?
  — Да без проблем, — безмятежно ответил Норд. — Указуй дорогу, Вергилий!..
  — ..."Учебник по волшебству, 2-й курс" — Миранда Гуссокл. "Встречи с вампирами" — Гилдерой Локхарт. "Духи на дорогах" — Гилдерой Локхарт. "Каникулы с каргой" — Гилдерой Локхарт. "Победа над привидением" — Гилдерой Локхарт. "Тропою троллей" — Гилдерой Локхарт? "Увеселение с упырями" — Гилдерой Локхарт! "Йоркширские йети" — Гилдерой Локхарт!!! Слишком много Локхарта!!! — воскликнул Рон, читая список необходимых учебников.
  — У нас тоже сплошной Лохкарт, — хмыкнул Фред. заглядывая в свой список учебников.
  — Ставлю сикль, что новый преподаватель защиты — ведьма, фанатеющая от него, — добавил Джордж.
  — Как знать, как знать... — улыбнулся Поттер. — А вдруг это будет сам Локхарт?
  — А чего эта суперзвезда забыла в нашей школе? Он же мегазвезда, гребущая галеоны лопатой... — мальчик тяжело вздохнул. — Тоже, что ли, начать какие-нибудь книжки писать? Хотя, нет... Судя по тому, что я прочитал у Локхарта для этого надо быть совсем уж феерическим идиотом...
  — Хмм? — выразитель приподнял бровь Харальд.
  — В "Каникулах с каргой" он умудрился описать матч по квиддичу настолько безграмотно, что я был просто в шоке, — скривился Рон. — Сказочный придурок. Больше в жизни ни одной его книги не открою.
  — Рональд Уизли, а с каких это пор ты вообще стал открывать книги? — прозвучал суровый голос позади них.
  — Гермиона! — обрадовался Поттер. — Привет!
  Это действительно была Гермиона Грейнджер в сопровождении своих родителей. Причём, мило улыбающаяся Джессика цепко держала отца девочки за руку и не давала ему забегать в каждую встречную лавку, а любезно предоставляла возможность сгорать от любопытства и крутить головой по сторонам. Всё-таки военный медик радовался как ребёнок, сталкиваясь с любым проявлением волшебства...
  Сбившись в небольшую, но весьма шумную и беспокойную толпу, двинулись вперёд.
  Ходили долго, разглядывая витрины лавок. У Рона загорелись глаза — в окне лавки «Всё для квиддича» красовался полный комплект экипировки его любимой команды «Пушки Педдл». Гермиона быстренько оттащила его от витрины и повела всех в соседнюю лавку письменных принадлежностей за чернилами и пергаментом. Там близнецы встретили своего школьного приятеля Ли Джордана и на какое-то время дружно застряли у прилавка с чудо-хлопушками доктора Фойерверкуса. А в крошечной мелочной лавке, торгующей сломанными волшебными палочками, испорченными медными весами, старыми заляпанными мантиями и прочим хламом, неожиданно завис Перси, обнаружив тоненькую потрёпанную книженцию, гордо озаглавленную «Старосты, достигшие власти».
  — «Старосты Хогвартса и их дальнейший жизненный путь», — громко прочитал Рон текст с задней обложки.
  — Не мешай! — выпалил Перси, не отрываясь от чтения.
  — Он у нас очень честолюбивый и целеустремлённый, — доверительно сообщил Фред.
  — Хочет стать министром магии, — добавил Джордж.
  Лишь где-то через час они все поспешили к книжному магазину «Флориш и Блоттс». И, надо сказать, не одни они туда торопились. У входа в магазин обнаружилась огромная толпа, рвущаяся внутрь. Причиной этому была, очевидно, огромная вывеска на верхнем окне:
  "Гилдерой Локхарт подписывает автобиографию «Я — ВОЛШЕБНИК» сегодня с 12.30 до 16.30".
  — Мы сейчас увидим самого Локхарта, — в восторге пролепетала Гермиона. — Он же написал почти все учебники из нашего списка!
  — Слушай, только не говори, что и ты тоже от него тащишься! — в ужасе воскликнул Рон, хватаясь за голову.
  — Он такой классный... — с придыханием выпалила девочка.
  — Как всё запущенно... — сочувственно покачал головой Поттер.
  Мгновенно и совершенно стихийно перестроившиеся клином-"свиньёй" семейства Нордов, Грейнджеров и Уизли, врезались в толпу, будто тевтонские рыцари в строй русских полков на льду Чудского озера.
  Герберт, Виктор и Артур сыграли роль "пятачка" "свиньи". Близнецы, Рон и Харальд встали по бокам, а в центре поместили женщин.
  — Такую энергию да в мирное русло бы... — пробормотал Поттер, старательно проталкиваясь вперёд, держа строй и словно бы невзначай оттаптывая ноги наиболее крикливым и наглым дамам в очереди. — Тогда бы не то что Индию обратно присоединили, а и североамериканским сепаратистам вмазали...
  Как оказалось, очередь тянулась через весь магазин в самый его конец, где тот самый Локхарт подписывал свои книги.
  Волшебник восседал за столом в окружении собственных портретов. Все они подмигивали и одаривали ослепительными улыбками поклонниц и поклонников. Живой Локонс был в мантии цвета незабудок, в тон его голубым глазам. Остроконечная шляпа была лихо сдвинута на золотистых локонах.
  Теперь главное было пробиться сквозь порядки преданных фанаток и выйти на рубеж второго прилавка, где можно было бы спокойно приобрести учебники...
  Коротышка нервозного вида приплясывал вокруг стола с восседающим за ним Локхартом, то и дело щёлкая большой старомодной фотокамерой, из которой при каждой вспышке валил густой пурпурный дым.
  — Не мешайся! — рявкнул он на Рона, пятясь назад и наступив ему на ногу. — Не видишь, я снимаю для «Ежедневного пророка».
  — Повежливее, дядя, — моментально нарисовался рядом Харальд.
  Несмотря на общий шум и гам, Локхарт услышал короткую реплику мальчика. Посмотрел в сторону Рона. И вдруг вскочил с таким видом, как будто в магазине приземлилась летающая тарелка.
  — Не может быть! Неужели это сам Гарольд Поттер! — возликовал он.
  Возбуждённо шепчась, толпа расступилась. Локхарт ринулся к недоумённо озирающемуся Харальду, от которого мгновенно отхлынули люди, схватил его за руку и потащил к столу...
   
                                                             *          *          *
   
  — ...Леди и джентльмены! Какие незабываемые минуты! — вдохновенно вещал Локхарт, сидя за столом, где подписывал свои книги, и время от времени осторожно ёрзая на стуле. — Я просто не могу передать свою радость от новой встречи с моими дорогими читателями! Джентльмены... А особенно леди. Я вас всех так люблю!..
  — Я тоже тебя люблю, Гилдерой! — истерически выкрикнул кто-то из задних рядов.
  Писатель удивлённо моргнул, потому как голос был мужской, его улыбка моментально погасла... Но тут же расцвела вновь.
  — А ещё я бы хотел сделать следующее объявление, — с достоинством произнёс Локхарт. — Как вы знаете, немало лет своей жизни я посвятил борьбе с любыми проявлениями зла... Я защищал простых людей от ужасных монстров, расследовал жуткие преступления чёрных магов и снимал проклятья... И недавно ко мне обратился всемирно знаменитый профессор Альбус Дамблдор с просьбой разобраться наконец-таки с так называемым проклятьем должности преподавателя защиты от тёмных искусств в школе чародейства и колдовства "Хогвартс". Моя честь борца за добро и справедливость не позволила мне колебаться ни секунды, когда вот уже многие годы наши дети вынуждены страдать...
  Гилдерой горестно вздохнул. Толпа повторила за ним. И только стоящий в уголке Норд издал неопределённый звук, приложив правую ладонь к лицу.
  А надо сказать, что окопавшаяся в уголке компания Нордов, Уизли и Грейнджеров являла собой прелюбопытнейшее зрелище. Представители рыжего семейства стояли по периметру, первыми принимая на себя удар злобных и ненавидящих взглядов большей части толпы, собравшейся в книжном магазине. Рядом с широко (и оттого особенно жутко) ухмыляющимся Виктором с самым невинным лицом стоял Харальд, неожиданно воспылавший горячим интересом к потолку "Флориш и Блоттс". Ещё дальше Герберт Грейнджер цепко держал свою отчаянно вырывающуюся дочь, которая явно порывалась учинить жуткую расправу над Поттером.
  — Вот не ожидал я от тебя такого, сын, — продолжая ухмыляться, тихонько произнёс Норд.
  — Отец, я случайно, — смущённо заковырял пол носком ботинка мальчик.
  — Случайно зарядил этому набриолиненному гею между ног? Я понимаю — удар под дых, подсечка или тычок в горло... Но так-то зачем?
  — Зато эффективно, — парировал Харальд. — Мне только двенадцать лет, а ему сорок с лишним, и Локхарт — взрослый волшебник. И честно с таким бороться мне бессмысленно. Но когда он так неожиданно схватил меня за руку, я действительно растерялся!
  — Неплохо, — довольно хмыкнул Виктор, резко, но несильно тыкая локтём в бок сына. — Постоянная?..
  — Бдительность, — вздохнул Поттер. От ударов отца уворачиваться получалось всё-таки не всегда...
  — Я убью тебя, Харальд Поттер! — сдавленно выдавила Гермиона, отчаянно отбрыкиваясь от отца. — Как ты посмел!..
  Норд весело прищурил единственный глаз и покосился на Герберта.
  — Силы у меня уже не те... — притворно вздохнул военный медик. — Но какое-то время я её удержу.
  — Значит, успеем добежать до шотландской границы, — моментально оживился Харальд.
  — ...и несмотря на некоторые, гм... — продолжавший вдохновенно вещать Локхарт на мгновение запнулся, но тут же продолжил. — Недоразумения... Да, недоразумения!.. Я могу ответственно заявить, что уж теперь-то Мальчику-Который-Выжил не будет угрожать ничего! Сегодня юный Гарольд пришёл во «Флориш и Блоттс» купить мою книгу с автографом, но... Но! Ему не придётся тратить деньги. Я дарю ему все мои книги!
  Зрители зааплодировали.
  — Но и это ещё не всё! С сегодняшнего дня Гарольд получит гораздо больше, нежели просто мою книгу «Я — волшебник». Отныне он и его друзья получат в своё распоряжение живого меня!  Я с превеликим удовольствием и гордостью сообщаю вам, что с первого сентября я буду занимать пост профессора защиты от тёмных искусств в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс» и передавать свой бесценный опыт будущим поколениям!
  — Мерлин, сколько патетики в каждом слове... Упаковывайте быстрее — я не намерен оставаться в этом курятнике ни минуты сверх необходимого, — послышался чей-то ледяной голос неподалёку.
  Поттер огляделся и быстро заметил за соседним прилавком колоритную пару — Драко Малфой, явно изнывающий от скуки, и высокий мужчина с длинными волосами платинового цвета и надменным лицом. Одет мужчина был в дорогую чёрно-серебристую мантию, в одной руке покоилась длинная чёрная трость, а другой он небрежно расписывался в чековой книжке. Вероятнее всего это был отец Драко — Люциус Малфой...
  Отец с сыном в сопровождении ещё одного молодого мужчины с худым костистым лицом, нёсшим объёмистый свёрток с книгами, двинулись прочь из магазина. Но проходя мимо семейства Уизли, Малфой-старший неожиданно остановился и окинул ледяным взглядом моментально подобравшегося Артура.
  — Люциус, — вежливо кивнул Уизли-старший.
  — Артур.
  Драко покосился на отца, попытался придать себе такой же надменно-ледяной вид (получилось не очень), но потом посмотрел на Перси, близнецов, Рона и Джинни, и как-то помрачнел... Но затем увидел Харальда, явно обрадовался и вновь попытался нацепить на себя маску мегааристократа.
  — Поттер.
  — Малфой, — иронично кивнул воспитанник Норда,  изо всех сил стараясь не рассмеяться. — Как провёл лето?
  — Благодарю, отлично. И очень надеюсь, что в этом году смогу показать тебе высший класс игры в квиддич, — чопорно произнёс Драко.
  — О, да, я только о квиддиче и думаю... А вот что ты думаешь относительно Локхарта на посту учителя ЗОТИ? Как по мне, опять придётся изучать всё самостоятельно...
  — Чёрные волосы, зелёные глаза... — уронил прислушавшийся к разговору детей Люциус. — Ты не Уизли, юноша.
  — Харальд Поттер, сэр, — с достоинством кивнул мальчик.
  — Люциус Малфой, — платиноволосый обвёл стоящих рядом с Харальдом взглядом. — Уизли, маглорождённые... Не слишком подходящая компания для юного аристократа. Некоторые знакомства могут позорить высокое имя волшебника...
  На плечо дёрнувшегося было Харальда легла ладонь Норда.
  — У нас разные понятия о том, что может позорить имя волшебника, милорд, — хрипло произнёс Виктор.
  — Неужели? — приподнял бровь Малфой-старший. — Впрочем, чего ещё ждать от цепного пса Аврората...
  Атмосфера в книжном магазине явственно накалилась. Люциус и Виктор пристально сверлили друг друга взглядами. Оба высокие, с серебристыми волосами, прямой осанкой и затянутые во всё чёрное, но всё-таки абсолютно разные. И ещё не факт, кто из этих двоих был псом, а кто — волком-одиночкой.
  — Однажды вам придётся пересмотреть свои приоритеты, милорд, — криво усмехнулся Норд. — И решить, что лучше — добровольно надеть ошейник или рвануть на вольный простор, слыша за собой вой охотничьих рожков. Решить, что лучше — честь или благополучие.
  — Наёмник будет говорить мне о чести? — холодно уронил Люциус.
  — Ну, наёмник — это ведь всё-таки не предатель... — выразительно пожал плечами Виктор, поглаживая левое предплечье.
  — Идём, Драко, — резковато произнёс Малфой-старший. — Нет нужды находиться в обществе подобных личностей даже лишнюю секунду.
  — Пока, — дружелюбно помахал вслед Харальд.
  — Неприятный тип, — заметил Герберт, когда Малфои вышли прочь из магазина. — Кто это был?
  — Весьма видный и уважаемый в британском магическом обществе человек... — вздохнул Артур.
  — Идеологический противник, — добавил Виктор. — В прошлом — враг. Да и сейчас отнюдь не друг. Но вчерашний враг очень быстро может стать покупателем, а в будущем — и союзником... Надо лишь знать, чем его можно заинтересовать.
  — Я уже решила, что сейчас начнётся драка... — призналась Джессика.
  — Что бы тогда подумал Локхарт!.. — немедленно ужаснулась Гермиона.
  — Он был бы наверху блаженства, — хмыкнул Рон.
  — Я слышал, брат, как он науськивал на нас своего верного фотографа...
  — Да уж, брат, сцена битвы на почве любви к его книжонкам отлично украсила бы репортаж этих журналюг...
  — Помешанные.
  — Драка? О, разумеется, нет! — единственный глаз Виктора нехорошо блеснул. -  Не сейчас. И вряд ли с ним. Люциус Малфой слишком умён, чтобы снизойти до прямой драки... Но когда-нибудь... Когда-нибудь ум его и погубит.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 4. Иногда они возвращаются   
В одном из купе, едущего в Хогвартс поезда, было на редкость шумно, ибо там изволил заседать расширенный состав Корпуса Альбион, в составе Харальда Поттера, Рональда Уизли, близнецов Уизли, Гермионы Грейнджер, Невилла Логботтома , Симуса Финигана и Дина Томаса.
  — Господа! – перекрывая общий гомон, важно произнёс Харальд. – На повестке дня у нас сия фигня.
  Мальчик кинул на стол увесистый томик в яркой обложке, где золотистым шрифтом гордо значилось «Гилдерой Локхарт».
  — Не смей называть книги Локхарта фигнёй! – моментально вскинулась единственная дама в сугубо мужском коллективе – Гермиона.
  — Дорогая моя софакультетница, — снисходительно ответил Харальд. – Если Локхарт – плейбой и метросексуал, то это ещё не значит, что он может научить нас чему-нибудь дельному.
  — Метро… Кто? – насторожился Дин.
  — Не знаю, откуда ты взял это слово, но в отношение Локхарта оно мне определённо не нравится, — сверкнула глазами Грейнджер.
  — Хорошо, тогда шутки в сторону. Скажи прямо – реально ли всё то, что Локхарт описывает в своих опусах?
  — Да ты их даже не читал! Как ты можешь его критиковать?!
  — Между прочим – читал. Подавляя в себе рвотные позывы и желание выцарапать себе глаза, но читал. И не уводи разговор в сторону, Герми.
  — А тебе сколько раз уже говорила – не называть меня Герми! А, Гарри?
  — Лааадно… — Поттер не сдавался. – Зайдём с другой стороны... Тогда скажи, насколько применимы книги этого, гм-гм, безусловно одарённого на всю голову господина, в качестве школьных учебников?
  Грейнджер моментально замолчала.
  — Ага! – победно воскликнул Харальд.
  — И ничего не «ага», — буркнула девочка.
  — Ваше предложение, юный сэр, — вмешался Джордж.
  — У вас определённо имеется таковое, юный сэр, — добавил Фред.
  — А то! Как представителя славного и воинственного рода Поттер, меня глубоко оскорбляет тот факт, что вместо нормальной боевой магии (которые полвека назад стыдливо и политкорретно переименовали в Защиту от тёмных искусств), нам толкают какую-то шнягу. Причём, уже второй год подряд.
  — Квирелл – гад, — заметил Фред. – Мог бы хотя бы оставить указания, как надо правильно обвешиваться чесноком.
  — Вместо зашуганного заики у нас теперь будет писатель английскими буквами по бумаге, — хмыкнул Рон. – Шикарно.
  — Значит так, — подытожил Харальд. – Я считаю, что пора Корпусу разворачивать по штатам хотя бы мирного времени…
  — Что? – непонимающе произнёс Невилл.
  — Ну, то есть я хочу сказать, что если хотим не просто просидеть семь лет в школе наши брюки и юбки, и в итоге получить оценки «удовлетворительно» — пишем, «тролль» — в уме, надо бы и самообразованием заняться. Улавливаете мысль?
  — Сам я сильно не образуюсь, — честно признался Рональд. – Я ленивый слишком.
  — Будем учить друг друга, — с энтузиазмом предложил Поттер. – Учить – это хоть и тяжелее, чем учиться, но зато интереснее.
  — Ну, и чему же мы будем друг друга учить? Как лучше ловить порхающий золотой орех, сидя на метле? Или, – Гермиона сверкнула глазами. – Быть может, как взрывать туалеты?
  — Кто-то в чём-то однозначно силён. Осталось только точно выяснить кто и в чём. Ну, допустим я неплохо разбираюсь в зельях, заклинаниях и минно-взрывном деле, гм… А ещё стрельба, основы рукопашного боя, тактика малых подразделений – но это так, для заинтересовавшихся…
  — Гербология, — несмело поднял руку Невилл.
  — Трансфигурация, — хором произнесли Фред и Джордж.
  — Артефакты, — переглянулись между собой Дин и Симус.
  — Чур, не ржать, — буркнул Рон.
  — Замечательная область знаний, — немедленно съехидничал Джордж.
  — Молчать!
  — Хммм?.. – вопросительно приподнял бровь Харальд, невольно копируя один из любимых жестов Снейпа.
  — Нумерология, — мрачно ответил Уизли. Купе тут же содрогнулось от смеха.
  — Да что ты говоришь? – деланно удивилась Гермиона.— Прааавда?
  — Так и знал, что будете ржать. Сволочи.
  — А доказать? – оживился Симус.
  — Мамой клянусь, блин.
  — Так… — Поттер извлёк из-за пазухи потрёпанный блокнот на пружинке, достал из внутреннего кармана куртки ручку, что-то быстро написал и показал Рону. – Какие у этого уравнения корни?
  — Никакие, — ответил рыжий.
  — Сейчас проверим! – воскликнул Поттер, решая уравнение дискриминантом. Увы, но теоремой Виэта он владел из рук вон плохо. – И правда — нет решений… А систему уравнений можешь решить?
  — Могу, мне мама когда-то рассказывала.
  — А чего это она нам ничего не рассказывала, а? – подозрительным тоном осведомился Джордж.
  — Вы тогда уже на первый курс поступили, а я как раз всю зиму проболел. И от сказок барда Бидла меня тошнило уже к концу первой недели, так что мама пока со мной сидела – учила всякому…
  — Кстати, меня всегда интересовало, а где маленьких волшебников учат элементарному – читать, писать, считать? – полюбопытствовала Гермиона. – Начальных школ ведь, насколько я знаю, у нас в стране нет…
  — Вообще, принято, чтобы это делали родители, — объяснил Фред. – Но если семья достаточно состоятельная, то могу и личного учителя или даже учителей нанять. Нас вот мама всему в основном учила.
  — Меня – бабушка, — произнёс Невилл.
  — Меня тоже мама, — добавил Симус.
  — Мда, — помрачнела Грейнджер. – На дворе конец двадцатого века, а у магов средневековье натуральное…
  — Ну, так принято, вроде как… — пожал плечами Рон. – Традиции там, и всё такое прочее…
  — Вам не помешало бы и отбросить некоторые замшелые традиции, оставив лишь самое необходимое, — категоричным тоном заявила девочка.
  — Не вам, а нам, — поправил её рыжий.
  — И вам, и нам. Развиваться надо! А то как будто так до сих пор при Мерлине с Артуром и живём…
  — Вам определённо стоило родиться лет на сто раньше, кузина, — съехидничал Харальд. – Вы были бы видной деятельницей революционного движения… Гермионой Люксембург, к примеру. Или Гермионой Цеткин?..
  Грейнджер не особо поняла, кого там имеет в виду мальчик, но тем не менее поискала глазами, чем бы засветить в лоб ухмыляющегося Поттера сидящего напротив неё. Увы, ничего не нашла. Да и если бы и нашла, то стукнуть его было бы несколько затруднительно, будучи зажатой с одной стороны долговязым Роном, а с другой – достаточно упитанным Невиллом.
  Девочка решила просто пнуть Харальд по ноге и тем удовлетворилась.
  Неожиданно дверь в купе отворилась.
  На пороге стояла девочка лет одиннадцати-двенадцати на вид, с бледной кожей, большими бледно-голубыми глазами и собранными в два хвостика светлыми волосами. Кажется, она была кем-то из новобранцев, потому что её лицо Харальду было незнакомо, а память на лица у него была превосходная.
  Одета девочка была несколько… экстравагантно.
  Тёмно-синее платье до колен с пышной юбкой и корсетом на талии. На ногах были самые обыкновенные белые кроссовки, выше – длинные полосатые гольфы. Один в синюю полоску, а другой почему-то в красную. Бантики, скрепляющие хвостики, тоже были красного и синего цветов. На шее девочки висел крупный золотистый амулет в виде египетского символа — анкха.
  Но самое главное – её правый глаз был скрыт чёрной повязкой, как у пирата.
  Позади девочки, кстати, обнаружилась жутко смущённая Джинни Уизли, дёргавщая неизвестную посетительницу за рукав в явном намерении убраться куда подальше.
  Девочка окинула задумчивым взглядом купе, погладила висящий на шее амулет и заявила:
  — Судя по энергетике, это место – наиболее благоприятное место во всём поезде. Думаю, что на время задержусь здесь.
  Девочка решительно шагнула внутрь купе.
  — Луна, пойдём, — тихонько прошипела позади ней Уизли.
  — О, привет, Джинни, — несколько пришёл в себя после столь фееричного вторжения Харальд. – А кто твоя, ммм, подруга?
  — Это Луна Лавгуд, — тяжело вздохнул Рон. – По соседству с нами живёт.
  Девочка тем временем деловито уселась на столик и начала беззаботно болтать ногами, ничуть не смущаясь, разглядывая всех вокруг.
  — Слегка того, — громким шёпотом закончил рыжий.
  — Привет, Ромуальд, сам ты слегка того, — беззаботно заявила Луна. – И даже этого. У тебя, кстати, левый висок неровно подстрижен. Или это специально – для защиты от летних сил?
  Рон горестно застонал.
  — Привет, Луна! – хором поздоровались близнецы. – Да пребудет с тобой зима!
  — И вам того же, зеркальные, — весело улыбнулась девочка.
  — Луна, ну пойдём уже!.. – буквально взмолилась Джинни, пытаясь вытянуть подругу из купе, но та, неожиданно для своей хрупкой комплекции, не поддавалась.
  — Джиневра, ты слишком опрометчива, — суровым тоном произнесла Лавгуд, доставая из-за пазухи потёртые серебристые карманные часы. Открыла крышку, внимательно посмотрела на циферблат. – Сейчас лучше быть в хорошо защищённом месте, потому как с минуту на минуту мы пройдём через незримую реку тепла.
  Харальд, несмотря на лёгкий шок от того, что на свете существуют и более неадекватные люди, чем он сам, всё же решил быть вежливым.
  — Миледи, разрешите познакомиться, я -…
  — Гарри Поттер, — слегка нараспев произнесла блондинка, склоняя голову на бок и внимательно глядя на Харальда. – Правда, я почему-то думала, что у тебя будут очки, как у Джона Леннона и шрам на лбу.
  Мальчик моментально осёкся.
  — Я – Селена Немайн Лавгуд II, воин Неблагого Двора, — торжественно произнесла девочка, но почти сразу же перешла на нормальный тон. – Можно просто Луна. Это мой верный соратник – Джиневра, а вы…
  Все остальные поочерёдно представились. Между тем Харальд был всё так же непривычно серьёзен и сосредоточен.
  — Скажи, Луна, а что ты имела в виду, когда говорила, что представляла меня в очках и со шрамом на лбу? – осторожно поинтересовался Поттер.
  — Не знаааю… — беззаботно протянула Лавгуд. – Ой, а это у вас шоколадные лягушки, да? Я угощусь, да? Ой, спасибо!..
  — Подожди, подожди! Как это ты не знаешь?
  — Да я вообще просто много фантазирую – всего и не упомню даже…
  — Любопытно… — пробормотал Харальд.
  — А ты только поступаешь в Хогвартс, да? – поинтересовался у Лавгуд, как всегда любознательный Финиган.
  — Ага, — кивнула девочка, с удовольствием грызя шоколадную лягушку. – Мне одиннадцать исполнилось ещё прошлой зимой, но поехать я смогла только сейчас.
  — Как думаешь, на какой факультет попадёшь? – спросил Томас.
  — Нууу… — Луна приложила указательный палец ко лбу и крепко задумалась. – Как воину Неблагого Двора мне надлежит быть на тёмной стороне Домов Хогвартса – то есть в Слизерине или Когтевране…
  Рон издал очередной уже горестный стон.
  — Ты не слишком похожа на ту, что способна учиться в Слизерине, — сдержанно произнесла Гермиона.
  — Я бы хотела попасть в Хаффлпафф, — слегка огорчённо произнесла Луна. – Там училась моя мама. Но мне в Дом Весны путь заказан…
  — Дом Весны, Дом Зимы… — проворчала Грейнджер. – И откуда ты только такой ерунды понабралась?
  — Не стоит недооценивать силу неблагой стороны…
  Мимо купе прошли двое старшекурсников, мельком взглянув на шумную компанию… И буквально на ровном месте споткнулись и грохнулись на пол.
  — Вот оно! – воскликнула Лавгуд, вскакивая на ноги. – Выброс летнемагической энергии миновал! Идём же дальше, Джиневра! Доброго дня вам, воинство Гарри Поттера!
  — Никогда не думала, что скажу такое, Рон, — призналась Гермиона, когда Луна и Джинни вышли из купе. – Но ты был полностью прав – она действительно «того».
  — Прикольная девчонка, — не согласился Томас. – Правда, Симус?
  — Ага, Дин. Весёлая такая. И лучше уж такой странной быть, чем скучной.
  — И вовсе она не странная, — вмешался Фред. – Может она и косит под сумасшедшую, но понормальнее многих будет.
  — И не дура, — поддакнул Джордж. – Несколько интересных идей нам в своё время подсказала…
  — Просто надо было прорваться сквозь её традиционную муть про летнюю и зимнюю энергию, и происки Благова Двора…
  — Ну, как обычно она любит, ага. Хотя действительно лучше уж таким быть, чем вести себя как унылый флоббер-червь. Правда, брат?
  — Ты прав, брат!
  — Думаю, что тут будет небесполезно вспомнить Дамблдора… — задумчиво уронил Харальд. – Он тоже иногда косит под старого маразматика.
  — Косит? – хмыкнул Рон. – А ты вспомни как  на приветственном пиру он нёс эту околесицу типа «Олух! Пузырь! Уловка!».! Что это как ни натуральный старческий маразм?
  — Согласен, кодовую фразу на появление блюд можно было и другую поставить…
  — ?! — на лице Рона отразилось непонимание.
  — Наш юный и неоперившийся братец, — ехидно заметил Джордж. – Как ты думаешь, каким образом на столах в Большом Зале появляются все эти изысканные явста, типа тыквенного пирога и пудинга из почек?
  Поттер слегка поморщился – к этим продуктам он испытывал наибольшее неприятие. Ко всему тыквенному — так особенно.
  — Магия, — без колебаний ответил Рон.
  — Еду магией создать можно, но она будет несъедобна, — авторитетная заявила Гермиона. – Или будет съедобна, но сытости не принесёт. Так что еду нам готовят из настоящих продуктов… А, кстати, кто готовит? Я ведь кроме мистера Филча никого из школьного персонала никогда и не видела?
  — А ещё за нами кто-то постоянно убирает, стирает и прочее, — усмехнулся Фред. – Конечно же, это дело рук хогвартских эльфов-домовиков. У нас, кстати, в школе одна из  их самых больших общин в Британии.
  — Эльфов… Домовиков? – медленно произнесла девочка, на глазах мрачнея. – Но я думала, что эти создания являются рабами некоторых аристократических семейств!
  — Ну, ты и загнула – рабами… — удивился Рон. – Они же сами спят и видят, как бы кому на службу пойти.
  — Рабский труд… — задумчиво повторила Грейнджер, словно бы проверяя, как это словосочетание звучит. – Рабский труд…
  Харальда начали терзать смутные предчувствия.
   
   
 
   
* * *
   
   
  Выплеснувшаяся из остановившегося Хогвартс-экспресса толпа издающих малоосмысленный шум школьников затопила небольшой перрон конечной станции.
  — Первокурсники! Первокурсники, ко мне! – зычным голосом собиравший новобранцев Хагрид возвышался над всеми, словно крепостная башня.
  Но Харальду на этот раз не надо было проделывать путь к Хогвартсу, уже виднеющемуся вдали, на лодке – школьники от второго курса и выше добирались до школы на самоходных каретах…
  Точнее, их только считали самоходными.
  Глядя на десятки стоящих экипажей, Поттер отчётливо видел, что они всё-таки запряжены. Но вместо коней там были довольно жутковатые твари – хоть и похожие на лошадей, но всё же абсолютно иные. Очень худые, натурально тощие четвероногие создания, на чьих спинах были сложены по паре крыльев. Вместо копыт у них были когтистые лапы, а головы созданий напоминали лошадиные в той же степени, что и головы рептилий.
  Это были фестралы – редкие и своеобразные существа. Очень древние. Жутковато выглядящие, но почти неопасные для людей. Да и не все люди могли их видеть…
  — Кареты без лошадей, — восхищённо охнул Рон, оглядываясь по сторонам. – Круто!
  — Интересно, что за магия ими двигает? – тут же погрузилась в размышления Гермиона. – Наверное, какой-то магический аналог мотора…
  Фестралов мог видеть лишь тот, на чьих глазах кто-то умер.
  — Ты тоже их видишь? – негромко произнёс кто-то рядом с Харальдом.
  — Да, — мальчик провёл ладонью по лицу и повернулся в сторону говорившего… говорившей.
  Это оказалась та самая Луна Лавгуд. Но сейчас, одетая в обычную школьную мантию, распустившая свои волосы и снявшая повязку с глаза. она казалась лишь тенью той себя, что видел Харальд в дороге.
  — Кто? – спросила девочка.
  — Мама. Когда мне был год, — ровным тоном ответил Поттер. — А у тебя?
  — Мама. Когда мне было восемь лет.
  — Мне жаль.
  — Мне тоже.
  — Эй, Ральд, ты чего там застыл? Давай уже к нам – я тебе место занял!
  — Мне пора, — произнёс Харальд.
  — Первокурсники!..
  — Мне тоже, — слегка улыбнулась Луна. – Ещё увидимся. Жаль, что я не смогу учиться с тобой на одном факультете.
  — Не думаю, что это помешает нам подружиться, — улыбнулся в ответ мальчик.
  — Ага. До скорого, Гарри.
  Харальд покачнулся с пятки на носок и решительно зашагал к карете, в которой уже сидели Рон, Гермиона, Невилл, Дин и Симус.
  — С кем это ты стоял, Харальд? — поинтересовался Финиган. — Девчонка какая-то...
  — Луна Лавгуд. А вы её разве не узнали?
  — Узнаешь её тут... — проворчал Уизли. — Я её в нормальном виде считанные разы наблюдал, а обычно она одевается как не пойми кто... Чудачка.
  — Она ведёт себя как ребёнок, — недовольно поджала губы Грейнджер. — Не наигралась ещё, что ли?
  — Беее! — Харальд моментально скорчил рожу и оттопырил уши в сторону. Девочка тяжело вздохнула.
  — И кого же она мне наминает, интересно?..
  — Ральда? — предположил Рон.
  — Это был риторический вопрос, — ещё тяжелее вздохнула Гермиона. — Это значит, что на него не нужно было отвечать.
  — Эй, я знаю, что такое риторический вопрос!
  — Да ну? Неужели?
  — Гермиона, Рон, как и большинство простых смертных, вряд ли способен распознать твой сарказм, — ухмыльнулся Харальд. — Заведи себе табличку с надписью "сарказм" и поднимай её в таких случаях.
  — Очень смешно, — фыркнула девочка.
  — Да не говори, прям катаюсь в истерике... — тон Поттера вновь сделал крутой вираж, свернув от дурашливо-шутливого к серьёзному. — Значит, фестралов вы не видите...
  — Кого? — не понял Дин.
  — Фестралы... — задумалась Грейнджер. — Кажется, я что-то о них читала... Но уже не помню — никогда особо не увлекалась волшебными животными.
  — Они похожи на лошадей, но на самом деле являются рептилиями. И оснащены парой крыльев, с помощью которых могут летать, — объяснил Харальд. — А ещё они запряжены в наши кареты.
  — Невидимые создания, которых видишь только ты, Гарри. Тебе самому не кажется это глупым?
  — А кто говорил, что их вижу только я?
  — Фестралов может видеть только тот, кто видел смерть, — тихо произнёс Невилл. — Поэтому многие считают их вестниками беды и горя.
  — Что значит — видел смерть? — не понял Симус.
  — На глазах человека должен был умереть человек, — ответил Поттер.
  — Жуть какая-то, — зябко передёрнула плечами Гермиона. — Подожди-ка... Но тогда получается...
  — А ты вспомни как я стал самым знаменитым ребёнком в Волшебной Британии.
  Впрочем, Харальд подумал, что если бы не было этого факта, то он бы всё равно мог сейчас видеть фестралов из-за того, что в этом году на его глазах умер Квирелл. С другой стороны, если бы Харальд не был Избранным, то заинтересовал ли он собой одержимого Профессора?..
  Причинно-следственные связи никогда не были сильной стороной Поттера — он предпочитал мыслить тактически, а не стратегически.
  Воцарилось несколько тягостное молчание, которое первой рискнула нарушить Грейнджер:
  — Что-то у нас настроение стало больно мрачное, — нарочито бодрым тоном заявила девочка. — А мы ведь как-никак возвращаемся в школу!
  — ...где кое-кто, не буду показывать пальцем, — буркнул Рон, делая вид, что вытирает нос, а сам невзначай указал на Гермиону. — Снова закопается по самую макушку в книги и превратится в зануду и зубрилку.
  — Ещё одно слово, Уизли, и я тоже смогу видеть фестралов, — ледяным тоном процедила Грейнджер.
  Эта фраза неожиданно сняла возникшее было напряжение — все сидящее в экипаже рассмеялись.
  — Кстати, хорошо, что напомнил, Рон, — оживился Харальд. — Я ведь обещал, что возьму шефство над Гермионой и буду следить, чтобы она совсем себя не замучила... то есть заучила.
  — Даже и не надейся, Поттер, — фыркнула Гермиона. — Ничто не остановит меня в моём стремлении к знаниям.
  — Скорее небо упадёт на землю и потекут вспять воды Темзы, чем Гермиона Грейнджер станет нормальной девочкой! — подвывая, с пафосом произнёс Харальд. — Хочешь опять хлопнуться в обморок?
  — Я прошла обследование на каникулах, и никакого малокровия у меня не обнаружили!
  — Естественно. Ты же дома была. А вот в школе... Народ, кто в случае чего поможет мне связать Гермиону и вытащить её на прогулку? — с энтузиазмом воскликнул Поттер, обводя всех взглядом.
  — Да, народ, — ласково произнесла девочка, тоже обводя всех мрачным взглядом. — Кто в случае чего хочет умирать долгой и мучительной смертью, а?
  Добровольцев почему-то не нашлось.
  — Леди Грейнджер, своим поведением вы бросаете вызов мне, своему здоровью и здравому смыслу, — скорбно сложил руки на груди Харальд.
  — Чтооо?..
  — Эй, вы, двое голубков! — буркнул Рон, выглядывая в окно. — Хватит уже собачиться! Хогвартс уже видно, пока вы тут...
  Пока резко выбросивший вперёд руку Харальд держал Уизли за нос, Гермиона уже практически на автомате пнула рыжего по коленке, пробормотав слова из школьного гимна:
  — Хогвартс, милый Хогвартс...
   
                                                             *          *          *
   
  Харальд присутствовал на пиру в честь начала нового учебного года всего второй раз, но ему уже казалось, что это уже шестое его открытие очередного семестра. Освещаемый висящими в воздухе волшебными свечами Большой Зал, которых можно было не опасаться, что они капнут расплавленным воском или парафином за шиворот. Заколдованный под ночное небо высокий сводчатый потолок. Четыре стола, за которыми оживлённого гомонили сотни школьников самого различного возраста.
  На противоположном конце зала возвышался стол для преподавателей.
  В полном составе весь педагогический коллектив Хогвартса собирался, ой, как нечасто, но в начале года – приличия ради, из своих «берлог» выползали решительно все.
  В центре, разумеется, директор школы – Альбус (много имён) Дамблдор. Как всегда в великолепной, хотя и жутко старомодной серебристой-голубой мантии и выосокй островерхней шляпе. Несмотря ни на что, директор всегда одевался хоть и ярко, но консервативно.
  По правую руку от Дамблдора – заместитель по учебной части, декан факультета Гриффиндор и преподавательница трансфигурации Минерва МакГонагалл. МакГи как и всегда предпочитала изумрудные тона в одежде, будто бы и не заканчивала в своё время Огненный факультет и не возглавляла его в настоящее время. По идее, традиционный зелёный цвет подошёл бы декану Слизерина, но рекомый был привычно облачён в чёрное. Физиономия Снейпа была на редкость кислой и унылой из-за вынужденного созерцания очередного прибытия толп «малолетних идиотов».
  Впрочем, улыбку (а скорее — ухмылку) на лице Снейпа, как, впрочем, и любую другую эмоцию, увидеть можно было нечасто. Обычно только когда профессор испытывал своё наиболее сильное и искреннее чувство – злорадство.
  По левую руку от Дамблдора, оживлённо с ним беседуя, сидел декан Рэйвенкло – профессор Флитвик. В честь праздника – облачённый в нечто камзолообразное, тёмно-синего цвета с золотистой вышивкой. Кажется, это было что-то из разряда национальных гоблинских костюмов – в конце-концов он ведь был наполовину гоблином. Выражалось это, правда, лишь в пятифутовом росте, заострённом крючковатом носе, заострённых же ушах и смугловатой коже. Многие школьники, правда, с огромным удивлением узнавали о происхождении своего профессора, которое тот особо и не скрывал – всё-таки контраст между вполне нормально выглядящим Флитвиком и откровенно жутковатыми гоблинами из Гринготтса был велик. Но, учитывая, что большая часть волшебников ассоциировала гоблинов лишь с давними восстаниями и банковским делом, вполне ожидаемо было, что об этой расе знали до безобразия мало. А на самом деле с людьми в основном контактировали лишь члены специальной касты гоблинов, причём, касты наиболее неприятной внешне. Если в Древней Спарте уродливых и нежизнеспособных детей сбрасывали в пропасть, то гоблины таких отправляли служить клерками. Высшие гоблинские сословия внешне особо уродливыми не выглядели, но на глаза людям старались не попадаться, занимаясь наиболее благородными с их точки зрения делами – ювелирными работами, металлургией и артефактостроением. И занимались всем этим преимущественно под землёй.
  Из знакомых Харальду лиц здесь были ещё ведавшая всей спортивной (читай — квиддичной) деятельностью мадам Хуч, даже ради торжественного момента не решившая вылезти из своей любимой чёрно-белой спортивной мантии. Профессор Спраут – декан Хаффлпаффа, что-то обсуждающая с седым как лунь старичком – Сильванусом Кеттлберном, занимающимся изучением магических существ. Преподавательница астрономии – молодая смуглокожая девушка Аврора Синистра, чья ярко-оранжевая одежда наводила мысли об индийском сари. Чарити Бербидж – ничем непримечательная русоволосая женщина лет сорока, преподающая маггловедение. Темноглазая и темноволосая Батшеда Бабблинг, ведущая рунологию. Синистра Вектор – в роскошной тёмно-алой мантии и высоком островерхнем колпаке того же цвета, что хорошо гармонировали с её тёмными медно-красными волосами. Даже вечная затворница Сивилла Трелони – преподавательница предсказаний, соизволила вылезти из своей башни, и теперь печально взирала на собравшихся в зале школьников печальным взглядом серых глаз, скрытых очками с жутко толстыми линзами. Вкупе с растрёпанными тускло-русыми волосами и видавшей виды шалью сербуркозявчатого цвета, она походила на большую и унылую стрекозу.
  На первом курсе для Харальда это был, в основном, набор каких-то тёток, носящий совершенно невыраженный характер. Но вот теперь мальчик уже пообтёрся и знал в лицо даже тех, кто у них пока что не преподавал…
  Всех перечислил, никого не забыл?
  Ах да, ну и Гилдерой Локхарт, конечно же. Его забудешь, как же. Куда же без него? Как всегда улыбчив до приторности, кудряв словно пудель и наряжён в совершенно жуткую мантию лилового цвета. Почему-то если на Дамблдоре даже самые кричащие цвета смотрелись вполне органично и внушали лишь уважение, то на Локхарте они смотрелись, как на корове седло.
  Наверняка, как предположил Харальд, он был бы непрочь и посидеть в центре стола, но в итоге оказался выпихнут на самый левый край. И вдобавок ко всему отделён от остальных профессоров мрачной фигурой Снейпа, который стойко принимал на себя удар красноречия нового профессора ЗОТИ.
  Даже со своего места Поттеру было хорошо видно, что Локхарт не затыкается вообще ни на секунду, а глаза декана Слизерина с каждым мгновением всё больше и больше наполняет невыразимая тоска…
  Тоска по «славным» денькам в бытность свою Упивающимся Смертью, когда таких идиотов, как это златокудрое чудо в лиловой мантии, можно было безнаказанно авадить и круциатить.
  Харальд мысленно посочувствовал Снейпу… Ну, самую чуточку, правда. Потому что кто-то был просто-таки обречён принять «удар» Локхарта на себя и тем самым спасти остальных. И лучше уж Снейп, чем некий Поттер.
  Впрочем, Ужас Подземелий уже явно собирался если уж не запулить в говоруна непростительным заклинанием, то хотя бы вполне простительно с точки закона зарядить Локхарту в табло или под дых, но тут златокудрого спас Дамблдор, толкнувший приветственную речь.
  Её Харальд благополучно пропустил мимо ушей, потому что вряд ли там могло быть что-то интересное или важное – официальные речи всегда такие официальные и бессмысленные…
  Процесс распределения новичков был зрелищем куда как более интересным. Со стороны первокурсники казались такими маленькими и зашуганными, хотя большая часть школьников совсем ещё недавно была на их местах.
  Распределительная Шляпа — этот древний, штопанный и певучий артефакт, не упустил случая блеснуть новой песней. Харальд посчитал, что в этом году Шляпа постаралась явно лучше – хоть смысл её задушевного напева всё так же сводился к дружбе, взаимопониманию и просто любви, исполнение в этот раз было куда лучше. Кажется, артефакт применил более замысловатый стихотворный размер… Впрочем, наверное, Шляпу судить сложно – всё-таки лежать целый год и заниматься лишь тем, чтобы сочинять песню… И так многие сотни лет! Жуть.
  Поттер про себя решил как-нибудь при случае непременно ознакомить артефакт с современными музыкальными стилями. Гроулинг или рэп из уст Шляпы явно произвели бы фурор на консервативную магобританскую публику.
  Затем началось распределение новичков, которых было едва ли полсотни. Что ни говори, а рождаемость за последние годы упала по всей Британии. Многодетная семья Уизли в этом плане – тот ещё уникум. Шесть сыновей и дочь! А вот Поттеров – одна штука, Малфоев – одна штука… Кто там ещё из более-менее старых и родовитых семейств ещё есть?.. Хотя, некоторые фамилии вообще фактически вымерли после войны с Волдемортом. Вот Блэки – некогда многочисленная и могущественная семья!.. А сейчас рода как такового и нет… И так много с кем.
  Между тем, первокурсники постепенно раскидывались по разным факультетам. Что удивительно (хотя, в принципе, совсем даже неудивительно) – более-менее в равных пропорциях. Где-то по пять девочек и мальчиков на факультет. Плюс-минус один-два. Отсюда нехитрый арифметический вывод – всего в Хогвартсе в настоящее время учится едва ли три сотни детей. Хотя лет сто-двести назад это число доходило до тысячи с лишним. Конечно, кто-то из одарённых магией, но не одарённых денежно детей в Хогвартс не идёт. Те же Уизли бедны, но чисто по меркам волшебного сообщества. На обучение семи детей деньги у них всё-таки находятся, да… А альтернатив Хогвартсу и нет, он всегда был единственной и ведущей волшебной школой Британии. Жутко древний и страшно малочисленный друидический центр Инис Мона в Уэльсе в расчёт можно не брать: валлийские друиды – это совершенно особая магическая каста. Сколько их там – десяток, от силы два? Ими даже Волдеморт в своё время не заинтересовался, но и на стороне Света они тогда не выступили…
  Вот такая вот она – волшебная Британия. Бронирование – как у некоторых линкоров, «всё или ничего»…
  А распределение тем временем продолжалось.
  Самую серьёзную заминку неожиданно вызвала Луна – над ней Шляпа думала минут десять, не меньше, прежде чем отправила её в Рэйвенкло. Да и произнесла она это на редкость неуверенным тоном…
  Харальд немного, но расстроился – экстравагантная, но располагающая к себе Лавгуд ему понравилась. Впрочем, Поттер вполне нормально общался с представителями почти любого факультета, так что…
  Число Уизли на Гриффиндоре, кстати, вполне ожидаемо выросло – вдобавок к Перси, Фреду, Джорджу и Рону и добавилась и Джинни. Так что семейная традиция была соблюдена, и рыжее семейство вполне ожидаемо радовалось.
  А затем был пир, разбредание по факультетским спальням под чутким руководством школьных старост, и первая ночь в этом учебном году в стенах Хогвартса…
  На следующий день должна была начаться учёба. И как предполагал Харальд – та ещё веселуха. Правда, над заключением в кавычки этого слова мальчик вполне серьёзно задумывался – уж больно неоднозначные события предполагались в этом году…

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 5. Знакомство с Локхартом   
Первый учебный день выдался пасмурным и хмурым, благо, что самые тяжёлые предметы типа трансфигурации и зельеварения не поставили. Две гербологии с хаффлпаффцами и уже после обеда две истории магии – как раз то что надо, дабы предаться здоровому дневному сну.
  — Так, и что у нас на завтрак? – с энтузиазмом воскликнул Рон, когда гриффиндорцы всей компанией спустились в Большой Зал. – Надеюсь, что… Фу, овсянка!
  — Овсянка, сэр! – хмыкнул Харальд, без колебаний усевшийся за стол и начавший ковыряться в своей порции каши. – Тебе что-то не нравится?
  — Ненавижу её, — тяжело вздохнул Уизли. – Всем сердцем.
  — Слыхал, что и на обед будет овсянка, — незаметно для рыжего подмигнул Поттеру Томас.
  — Жуть.
  — А вот на ужин наверняка будут котлеты… — мечтательно протянул Финиган.
  — Уррра!..
  — Из овсянки, — не замедлил вставить Харальд.
  — Да ну вас!..
  Дину с Симусом Поттер этот анекдот уже рассказывал, а вот Рон его явно не слышал…
  Тем временем внимание Харальда привлекла Гермиона, невероятно вяло ковыряющаяся в своей порции каши и буквально уткнувшаяся носом в книгу. Судя по обложке, это были «Встречи с вампирами».
  — Интересно? – полюбопытствовал Харальд, которого больше чем на две главы этого, с позволения сказать, чтива попросту не хватило.
  — Угу.
  — Очень?
  — Угу.
  — Эдвард с Джейкобом уже поцеловались?
  — Ещё нет… Что?!
  Поттер хмыкнул. Отец когда-то пересказывал ему один опус о вампирах, являющийся эталоном того, как об этих упырях писать не надо. Мальчик всегда любил страшные сказки, особенно на ночь, а Виктор мог их рассказывать почти бесконечно.
  — Отвлекись уже от этой никчёмной книженции, Гермиона.
  Грейнджер уже замахнулась было увесистым томиком, но всё-таки решила вести себя на людях приличной поэтому ограничилась приличным шипением:
  — Послезавтра у нас будет первый урок ЗОТИ, вот тогда и посмотрим, кто будет смеяться последним, Харальд.
  — Очередность – не главное, — изрёк Поттер. – Главное – искренность. А самый искренний смех – злорадный. Ох, как же я повеселюсь, когда это набриолиненное чудо сядет в лужу при всём честном народе…
  — А, может, в лужу сядешь как раз ты со своими глупыми предрассудками, а?
  — Спорим? – запальчиво воскликнул Харальд, протягивая руку.
  — Спорим! – вошедшая в азарт Грейнджер протянула в ответ свою.
  — А на что?
  — Если как я думаю, профессор Локхарт окажется высококлассным магом и замечательным преподавателем, то ты, Харальд Поттер, сдашь мне всю свою взрывчатку. Публично принесёшь извинения и обязуешься прочесть все книги профессора Локхарта, а потом я проверю твои знания.
  — Годится, — подозрительно легко согласился мальчик, слегка ухмыльнувшись. – А если, как думаю я, Локхарт окажется редкостным лохобоищем и днищем, то ты, Гермиона Грейнджер, присоединишься ко мне в моих славных минно-диверсионных занятиях.
  — А тебе не жирно будет?
  — Но ты ж не постеснялась заломить совершенно заоблачные требования?
  — На один день.
  — Полгода.
  — Неделя.
  — Месяц.
  — Две недели.
  — Годится, — удовлетворённо кивнул Харальд. – А вы рисковый и опасный человек, кузина… Гермиона «Дэйнджер[1]» натурально.
  — И не вздумай так меня называть! – моментально вскинулась девочка, нутром почуяв, что это прозвище, как и Пай-девочка, может за ней крепко закрепиться.
  — Хо-хо! – улыбнулся Поттер. – Да я просто гений… Возьму-ка за это пирожок с тарелочки!
  Мозг Грейнджер заработал в бешеном режиме, пытаясь найти какую-нибудь тему для наступления на Харальда, дабы принудить его к миру и молчанию.
  И наконец такая тема была найдена.
  — Кстати, а где твой домашний монстр? – суровым тоном поинтересовалась Гермиона.
  — Да вот же он, — Поттер толкнул локтём в бок поедающего бутерброды с сардинами Рона. – Насыщается, так сказать, зверски умерщвлёнными невинными созданиями…
  — Фто?
  — Приятного аппетита, говорю. И не торопись, а то подавишься.
  — Ааа!.. Фпафибо, Альд.
  — Не паясничай, Харальд. Я имею в виду твою дракену.
  — А я её на лето оставил под присмотром профессора Спраут, — безмятежно ответил Поттер, подтягивая к себе поближе кубок и делая из него глоток. – Фу, опять этот тыквенный сок… Водички мне, водички…
  — Я очень надеюсь, что когда профессор Спраут конфисковывала у тебя это ботаническое чудовище, то как следует отругала и примерно наказала, — слегка высокомерно произнесла Гермиона.
  — Да ни капельки, — Харальд был не просто спокоен и безмятежен, а БЕЗОБРАЗНО спокоен и безмятежен. – Нет, сначала она, конечно, ругалась, что я без спросу отрезал себе черенок дракены… Но когда я показал ей результат, то даже похвалила и дала это нам с Невиллом в качестве курсовой работы. А как ты думаешь я отхватил «превосходно» за гербологию, если никогда особо не разбирался во всех этих пестиках и тычинках?
  Грейнджер стойко перенесла этот удар, но мир сразу же стал казаться ей ужасно несправедливым.
  — Запомни мои слова, Поттер — бесконечно проступки тебе сходить с рук не будут.
  — …сказала личная Совесть Харальда Поттера – Гермиона Грейнджер, — прокомментировал мальчик. – Наглость – второе счастье, Гермиона!
  — Ты неисправим, — буркнула Грейнджер.
  — Горбатого могила исправит.
  — И хватит уже на меня вываливать свои познания в народном фольклоре!
  — Да ладно тебе ворчать. Ну, я тоже, быть может не прав… Впрочем, раз уж я – мальчик, а ты – девочка, то я не прав уже по умолчанию, хе-хе… Могу ли я в таком случае как-нибудь загладить свою вину?
  Гермиона окинула Харальда задумчивым взглядом.
   
  *          *          *
   
  Профессор Спраут стояла в теплице номер три у деревянной скамейки, на которой лежали около двадцати пар наушников-заглушек. Подождав, пока все займут свои места вокруг находящегося в центре длинного и высокого деревянного стола, преподавательница начала свой урок
  — Здравствуйте, дети! Надеюсь, все хорошо отдохнули за лето и теперь снова готовы учиться со всем старанием?
  Ответом ей был нестройный, но полный энтузиазма в голосах хор утвердительного мычания.
  — Итак, сегодня мы будем пересаживать мандрагоры. Кто хочет рассказать о свойствах этого растения?
  Никто не удивился, что первой подняла руку Гермиона.
  — Мандрагора или правильнее Mandragora Мagicae – широко распространённое в Старом Свете магическое растение, крайне важное в современной алхимии, — отчеканила Гермиона, как будто знала учебник наизусть. Потому что, насколько помнил Харальд, именно так и было написано в учебнике – слово в слово. – Дендроид искусственного типа, выведенный приблизительно в пятом веке до нашей эры из дикорастущей мандрагоры. Содержит большое количество психотропных и токсичных веществ, поэтому наибольшую ценность представляет как сырьё для создания зелий и декоктов стимулирующего действия.
  — Отлично! Десять баллов Гриффиндору. Ещё добавлю, что мандрагора входит в состав множества противоядий. Но мандрагора небезопасна, не только если её употреблять в пищу. Кто может сказать почему?
  Опять вверх взметнулась рука Гермионы, мимоходом заехав Харальду по уху. И весь вопрос был только в том – намеренно она это сделала или нет?
  Впрочем, на этот раз первой была не Грейнджер.
  — Да, Невилл?
  — Крик мандрагоры крайне опасен для магов, — ответил Лонгботтом. – Если маггла он в худшем случае только лишит сознания, то колдуна может и убить. Ну… Это, конечно, касается только мандрагоры магики.
  — Совершенно верно. Припишем ещё десять баллов Гриффиндору, — Спраут заметила, как ученики в большинстве своём начали пятится от стоящих на столе горшков, с шевелящимися кустами, и поспешила всех успокоить. – Не бойтесь! Мандрагоры, которые сейчас перед вами — рассада, совсем ещё юная. Для людей они не опасны.
  Профессор указала на растения, и оба класса подвинулся вперёд, чтобы лучше их рассмотреть. В ящиках росли рядами торчащие из земли пучки лилово-зелёных листьев — в каждом около ста маленьких мандрагор.
  — Возьмите наушники, — распорядилась профессор Стебль.
  Толкаясь, ребята бросились к скамье – наушники были совершенно разнообразны по виду, но никто не хотел весь урок сидеть, например, в розовых из искусственного меха.
  Зато их без трепета нацепил на себя Харальд.
  — Ну, разве я не милашка? – гордо заявил он, вызвав общий приступ веселья.
  — Так и ходи, Гарри, — улыбнулась профессор Спраут. – Тебе очень идёт.
  — О, а разве эти наушники не должны быть звукоизолирующими? – спохватился Поттер. – Но я почему-то всех прекрасно слышу…
  — Профессор Флитвик заколдовал их так, чтобы мы слышали только друг друга.
  — Система связи! — моментально просиял мальчик. – Звуковое оружие и связь – то, что нужно!.. Год определённо начинается удачно.
  — Итак, все надели наушники? Тогда, смотрите внимательно…
  Профессор Спраут засучила рукава мантии, поправила рабочие перчатки, крепко ухватила одно растеньице в ящике и с силой дёрнула.
  Вместо корней из земли выскочило некое подобие человеческой фигурки, похожей на корень женьшеня. Судя по тому, что в лицо Харальда словно бы ударила незримая волна, сейчас мандрагора истошно орала из-за столь вопиющего вторжения в её мирную и тихую растительную жизнь.
  Преподавательница взяла из-под стола большой цветочный горшок и посадила мандрагору в тёмный влажный компост, оставив снаружи только пучок листьев. Затем она отряхнула от компоста руки и подняла вверх большой палец.
  — Поскольку наши мандрагоры совсем ещё маленькие, — пояснила Спраут. — Их плач не убивает. Но их вопли могут часа на четыре оглушить. Я уверена, что никому из вас не хочется пропустить первый день занятий, поэтому следите, чтобы наушники плотно закрывали уши. С каждым ящиком будете работать вчетвером, компост вот здесь в мешках. И следите, чтобы жгучая антенница не коснулась щупальцами — она жжётся.
  Говоря это, профессор довольно сильно шлёпнула тёмно-красное колючее растение, тянувшее исподтишка к её плечу длинный щуп. Щуп мгновенно убрался.
  Наушники были плотно пригнаны, и школьники начали пересаживать мандрагоры. Профессор Спраут довольно легко справилась с первым саженцем, но на то она и профессор гербологии. Дело, однако, оказалось не такое простое. Мандрагоры не слишком желали расставаться с насиженными местами, да и вообще крайне скверно реагировали на то, что их кто-то потревожил. Конечно, полноценно разумными существами они не были, но реагировали они как обычные животные – корчились, брыкались и вырывались. Грейнджер так вообще вся измучилась, пока запихивала в отдельный горшок один особо упитанный экземпляр мандрагоры.
  К концу урока все второкурсники были вспотевшие, взъерошенные, усталые и грязные. Кое у кого с непривычки от напряжённой работы заболели руки. Так что раздавшийся на территории школы звук звонка был воспринят как дар небесный.
  — Значит, теперь у нас будут заклинания… — задумчиво протянула Грейнджер, снимая перчатки. – Харальд, ты идёшь?
  — Уже, — пропыхтел мальчик, запрокидывая на плечо ремень школьной сумки Гермионы. – Ты в неё кирпичей наложила, что ли? Такая тяжесть несусветная!
  — Нечего ныть, раз уж сам предложил загладить свою вину. И там не кирпичи, а книги.
  — Гермиона, сегодня три урока. Соответственно, в сумке должны лежать три учебника. А по ощущениям там не меньше десятка!
  — Дюжина, если быть точным, — педантично поправила мальчика Грейнджер.
  — А зачем?..
  — Ну… Так, в перерывах поглядеть… Я взяла немного для лёгкого чтения…
  — И это ты называешь лёгким чтением? – хмыкнул Харальд, извлекая из сумки какую-то толстенную книженцию.
  — Заткнись. Ты же тоже любишь читать.
  — Люблю. И физические нагрузки считаю необходимыми. Но ты бы только видела себя со стороны, когда идёшь в полной букинистической выкладке! Поэтому и горбишься постоянно.
  — Я не горблюсь, — на автомате огрызнулась девочка.
  — Горбишься.
  — Не горблюсь. И вообще, какая тебя разница?
  — Гермиона, ну ты же девочка, — продолжал увещевать подругу Харальд. – Поженственнее тебе нужно быть… хотя бы иногда… Вот, например, ты могла бы заявить протест моему проявлению мужского шовинизма, и не пытаться всучить свою сумку.
  — А я всегда прохладно относилась к идеям феминизма… Ты куда?
  — Триффида забрать, — ответил Поттер, поворачивая к одной из теплиц, куда после окончания уроков ушла Спраут.
  — Я с тобой, — моментально заявила Гермиона.
  — Да не, не утруждай себя…
  — Я должна видеть этого монстра. И это не обсуждается!
  Поттер тяжело вздохнул, но почти сразу же улыбнулся и зашагал вперёд.
   
  *          *          *
   
  Триффид за лето подрос и стал значительно крупнее. Если в самом своём начале он представлял собой маленький кустик, размером с кучку примул или маргариток, то сейчас это был трёх футов высоты кустарник. Хотя больше всего она напоминала сразу несколько растений, посаженых рядом друг с другом и причудливо переплетшихся.
  Розетка широких округлых листьев, как у лопуха – в основании. Ловчие листья-ловушки с зубчатыми краями, как у увеличенной в несколько раз венериной мухоловки – выше. Затем – частокол мечевидных листьев, а в центре и вверху торчали пока что тонкие и хиленькие одеревенелые побеги, увенчанные резными розоватыми листьями.
  И, разумеется, куст достаточно активно цвёл, причём сразу несколькими видами цветов. Метёлки небольших бело-голубых цветочков по краям, десяток разноцветных колокольчиков с сомкнутыми лепестками, и троица голубоватых роз в центре.
  — Исключительно занимательный экземпляр, — произнесла профессор Спраут, в сопровождении которой Харальд и Гермиона вошли внутрь спецтеплицы, где росли наиболее ценные, редкие или опасные растения. – Никогда особо не занималась селекцией, но результат вполне могу оценить. Ты пользовался какой-нибудь специальной литературой, Гарри?
  — Неа, только прочитал пару справочников по гербологии, растениеводству и алхимии глянул. Но в основном шёл методом тыка.
  Поттер тактично умолчал, что этот самый метод тыка включал в себя самые отмороженные экзекуции, которые были применены к дракене. Многочисленные прививки, инъекции различных веществ, поливание сомнительными зельями (обычно в ход шла «некондиция», остававшаяся после опытов по зельеварению), накладывание рунических заклинаний и прочие магические ритуалы.
  — Кстати, профессор, он вас не пытался, того…
  — Сцапать? – улыбнулась Спраут. – Было дело. Но, оказалось, что стоит насвистеть ему «Боже, храни Королеву», и он моментально успокаивается. А вообще он вёл себя очень прилично — поспокойнее и потише той же антенницы.
  Харальд чуточку надулся от гордости.
  — Профессор, неужели вы так спокойно относитесь к тому, что ваш ученик хранил у себя столь опасное создание? – не выдержала Грейнджер.
  — В списке запрещённых предметов Хогвартса дракена не числится, — успокоила девочку преподавательница. – Да я и не думаю, что подобные создания могут быть опасны для человека… В дикой природе плотоядные деревья обычно никогда не нападают на человека, за исключением нескольких видов. Но они все очень большие по размеру – и дунак, и ятевео, и умдглеби…
  — Профессор! Но ведь так же нельзя!
  — Почему?
  Гермиона задохнулась от возмущения, а вот Харальд улыбнулся. Как он успел заметить, строго придерживалась норм преподавания лишь МакГонагалл, а вот остальные учителя были больше фанатами своего дела, чем педагогами. А для фанатов опасность любимого дела – вещь сугубо эфемерная…
  — Я так понимаю, Гарри, что звуковые команды ты придумал исходя из того, что дракена на охоте обычно ориентируется на слух…
  — Если честно, то нет, профессор, — признался мальчик. – Просто когда я кормил Триффида, то обычно напевал британский гимн… Собственно, он только два сигнала и знает.
  — Любопытно, — заинтересовалась Спраут. – И какой же второй?
  Харальд с выражением насвистел «Имперский марш» из «Звёздных войн».
  Триффид преобразился стремительно.
  Распрямившиеся мечевидные листья образовали вокруг растения кольцо клинков, из под широких защитных листьев высунулись многочисленные усики и лианы (некоторые весьма шипастые), а колокольчики раскрыли свои лепестки и взяли окружающее пространство на прицел. И почему-то это вовсе не казалось таким уж забавным.
  — Прекрасно, прекрасно! – захлопала в ладоши Спраут. – Десять баллов Гриффиндору!
  — Чёртов маньяк, — буркнула Грейнджер, тем не менее, прячась за спину Поттера.
  — Сон разума рождает чудовищ, — кивнул мальчик. – Правда он милашка?
  — Три вида гибких стеблей – опорные, ловчие и боевые… — вполголоса начала бормотать профессор. – Два вида колокольчиков – с пыльцой усыпляющей и парализующей… Клейкие листья и листья-ловушки постепенно отмирают… Кувшинные листья обеспечивают запас воды и служат подобием биореакторов… Плотоядные цветки… Какой прелестный экземпляр!
  — Она меня пугает… — украдкой шепнула на ухо Поттеру Гермиона.
  — Гарри, ты планируешь продолжать свой эксперимент?
  — Разумеется, мэм. Биомасса мне уже нравится, а теперь буду пробовать кормить мистера Триффида разными минеральными солями, чтобы он стал попрочнее.
  — Если вырастет что-то ещё более замечательное, то снова засчитаю за курсовой проект, — пообещала Спраут.
  — Я не один, без Лонгботтома я бы не справился, — быстро произнёс Харальд.
  — И Невиллу, конечно, тоже поставлю! Он так старается… ой, Гарри, а как же ты понесёшь к себе дракену? Ты и так уже нагружен, а она уже не маленькая…
  — Дотащу как-нибудь… Спасибо, что присмотрели за ним, профессор!
  — Да, право, не стоит благодарности…
  … — Жизнь – отстой, — мрачно уронила Грейнджер, когда они вдвоём возвращались в гриффиндорскую башню. – Нет, ну почему тебе всё сходит с рук?! И почему у нас настолько безответственные учителя?!
  — И вовсе не всё у меня с рук сходит, — пропыхтел Харальд, мало того что навъюченный двумя сумками, так ещё и волокущий здоровый горшок с мистером Триффидом, который оживлённо шевелился, вновь встретившись с хозяином. – Просто туда, где могу опростоволоситься, я не суюсь.
  — Я не про это. Наглость, с которой ты не только открыто предъявил своего монстра профессору Спраут, но ещё и фактически заработал её поддержку просто возмутительна!
  — А я всего лишь сделал вывод из её первого урока.
  — А что там можно было вывести? Стандартный ознакомительный урок, самые основы будущего предмета и небольшая демонстрация…
  — Ты не скажи, — не согласился Харальд. – Каждый первый урок был ещё и демонстрацией подхода каждого педагога к своему предмету.
  — А, ты в этом плане… Ну, в принципе, да. МакГонагалл сразу же поставила себя и свой предмет, как жёсткую и серьёзную дисциплину. Флитвик же наоборот предпочитает обучать нас больше в развлекательной форме – все эти шуточные заклинания и слабая дисциплина...
  — Но ты ведь заметила, Гермиона, что и у МакГи, и у Флитвика при совершенно разных подходах ученики стараются изо всех сил. Только одни из-за страха, а другие из желания учиться.
  — Не называй её МакГи, сколько раз уже тебе можно говорить… — устало вздохнула Грейнджер.
  — А, прости, совсем из головы вылетело… Кажется, ты что-то такое говорила раз… или два…
  — …или весь предыдущий год.
  Поттер рассмеялся.
  — Ты чего, Харальд?
  — Да так, у меня просто очередной приступ дежа-вю… Кстати, какой метод обучения тебе всё-таки больше нравится?
  — Мы слишком далеко уходим от темы.
  — Верно, сейчас вернёмся обратно, но до этого ответь на мой вопрос, пожалуйста.
  — Конечно же, метод профессора МакГонагалл! – с жаром воскликнула Гермиона.
  — Ну, это было, в принципе, очевидно… Хорошо, возвращаемся к нашим парнокопытным.  Ты ведь помнишь, что каждый учитель устраивал какую-то демонстрацию своего предмета?
  — Разумеется. МакГонагалл оборачивалась в кошку, Флитвик показывал фокусы и иллюзии, Снейп просто демонстрировал яды и противоядия…
  — …а Спраут показала нам дракену.
  — И что?
  — И ничего. Но сам факт!.. Вообще-то, лично я ждал, что она покажет нам какие-нибудь орхидеи или музыкальные цветы. В общем, то, что пусть и не полностью, но способно поразить умы школьников.
  — Даже мальчиков? – ехидно поинтересовалась Гермиона.
  — А что мы не люди, что ли? – фальшиво обиделся Харальд. – Настоящий мужчина должен находить красоту не только в блеске меча, но и в цветении розы.
  — Ну-ну.
  — А что «ну-ну»? Не знаю, как где, но в Британии, например, садовники всегда были мужчинами. А, не имея представления о прекрасном, в этой профессии работать затруднительно…
  — Хмм… Ладно, считай, что убедил. Тогда… Хочешь сказать, что в первую очередь учителя демонстрировали нам то, что им самим нравится?
  — Ага. Поэтому я решил, что против миленького хищного растения Спраут не будет иметь ничего против.
  — Доморощенная психология, — фыркнула Грейнджер. – Ты действительно веришь, что настолько умён в этом плане? Может быть, тебе просто повезло?
  — Может и повезло, — не стал спорить Поттер. – Но ведь и везение тоже что-то значит в этом мире, согласись?
    — Не соглашусь. Не люблю я такие эфемерные понятия, как удача или неудача. Это ненаучно.
  — Магия тоже ненаучна, если ты запамятовала.
  — Должна быть какая-то частица… Или особое излучение… Или древний артефакт, влияющий на всю планету…
  — Ты явно перечитала фантастики, — заявил Харальд.
  — Ничего подобного, — слегка покраснела Гермиона. – Лучше готовься к своему провалу – завтра у нас будет первый урок ЗОТИ в этом году. И ты будешь там посрамлён.
  — Там где кончаются знания – начинается вера, — хмыкнул мальчик. – Но завтра ты пошатнёшься в вере, дочь моя.
  — Я тебе сейчас двину, чтобы ты пошатнулся прямо здесь и сейчас!..
   
  *          *          *
   
  Начало урока ЗОТИ второкурсники Гриффиндора и Рэйвенкло дожидались в коридоре, рядом с кабинетом. Гермиона присела около стены и опять уткнулась в свои «Встречи с вампирами», ставшие хитом её чтения на этой неделе. Рон с Симусом болтали о квиддиче, Дин и Невилл изредка вставляли свои реплики. Девчонки щебетали о чём-то своём девичьем, а Харальд скрупулёзно проверял носимый запас амуниции.
  Первые опыты по навешиванию всякой полезной всячины на ремень показали, что если этой самой всячины слишком уж много, то ремень начинает гарантированно спадать. Выход виделся либо в уменьшении нагрузки, либо в виде дополнительных лямок типа подтяжки. На этом варианте пытливый ум юного волшебника и остановился. Всё-таки опыт прошлого года показал, что иметь при себе небольшой арсенал иногда просто-таки жизненно необходимо. Особенно для мальчика, который является потенциальным врагом всех британских чёрных магов.
  Неожиданно Поттер почувствовал на себе чей-то взгляд. Оглядевшись по сторонам, он увидел первокурсника с мышиного цвета волосами. Кажется, его звали Колин Криви… Мальчик смотрел на Харальда, вытаращив глаза, как будто заворожённый. В руке он сжимал обыкновенную на вид фотокамеру-мыльницу. Поймав взгляд Поттера, мальчик слегка покраснел.
  — Эмм… Гарри, да? Я эээ… Колин Криви, да… — кое-как произнёс он, нерешительно шагнув вперёд, сжимая в руках фотокамеру. — Я тоже гриффиндорец. Как ты думаешь… как ты посмотришь на то… если я сделаю снимок?
  — Снимок? – переспросил Поттер. – Я не против. И зови меня, пожалуйста, Харальдом.
  — Можно? – не поверил своему счастью Колин. – Правда, можно? Теперь у меня будет доказательство того, что мы знакомы! Я ведь всё о тебе знаю. Мне столько о тебе рассказывали: как Сам-Знаешь-Кто хотел тебя убить, как ты чудесно спасся, а он навсегда исчез, и всё такое… А один мальчик из нашего класса сказал, что если проявить плёнку в особом растворе, то твои фотографии будут двигаться. Как здесь замечательно! Дома со мной происходили странные вещи, а я и не знал, что это — волшебство. Но потом получил письмо из Хогвартса и всё понял. Мой папа молочник, так он и сейчас не верит в магию. Я хочу послать ему много-много всяких фотографий. Будет здорово, если он получит твою. А твой друг не мог бы сфотографировать меня вместе с тобой, чтобы мы стояли рядом? А ты мог бы подписать фото? А можно…
  — Стоп, стоп! – Харальд стойко вынес вываленный на него словесный поток, но решил его всё-таки прекратить. – Слушай, Колин, у меня урок скоро начнётся – давай лучше вечером в гостиной все вместе пофотографируемся без проблем. Идёт?
  — А… а… Х-хорошо, да… Ну, я тогда пойду? До вечера!
  И Криви унёсся в неизвестном направлении.
  — Ральд, молись, чтобы он с Джинни не подружился, — хмыкнул видевший всё это Рон. – Иначе они, того гляди, создадут клуб фанатов Гарольда Поттера.
  — Если парень действительно научится обращаться с проявкой фотоплёнки, то он определённо будет представлять интерес, — задумчиво почесал нос Поттер. – Я вот этому так и не научился…
  — А сильно пытался?
  — Не особо.
  Из-за поворота вынырнула и прошелестела мимо стоящих второкурсников лиловая тень, пропевшая на ходу:
  — В класс! Быстрее, все в класс!..
  Харальд занял стратегическую позицию в конце кабинета, водрузив на парту все семь, с позволения сказать, учебников и соорудив из них баррикаду. За которой поспешил скрыться, дабы лишний раз не попадаться на глаза Локхарту. Место справа от Поттера занял Рон, последовавший примеру приятеля, а слева уселась Гермиона, преданно поедавшая глазами преподавателя.
  Когда все расселись по местам, Локхарт громко прокашлялся, и в классе стало тихо. Он протянул руку, взял «Тропою троллей» с первой парты — экземпляр, принадлежащий Невиллу. И поднял его, демонстрируя собственный подмигивающий портрет на обложке.
  — Это я, — выдал невероятно очевидную вещь блондинчик. – Гилдерой Локхарт, рыцарь ордена Мерлина третьего класса, почётный член Лиги защиты от тёмных сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от ирландского привидения, возвещающего смерть, отнюдь не улыбкой!
  Гилдерой замолчал, ожидая смеха. Ученики кисло улыбнулись, послышалось несколько жидких хлопков от преданных фанаток.
  — Я вижу, вы все купили полный комплект моих книг… Как это прекрасно! Пожалуй, начнём урок с проверочной работы. Не пугайтесь! Я только хочу проверить, как внимательно вы их прочитали и что из них усвоили…
  Вручив каждому листки с вопросами, Локхарт вернулся к столу.
  — Даю вам полчаса, — сказал Гилдерой. — Начинайте.
  Харальд прочитал список вопросов, что был написан на листке.
   
  1. Какой любимый цвет Гилдероя Локхарта?
  2. Какова тайная честолюбивая мечта Гилдероя Локхарта?
  3. Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Гилдероя Локхарта?
   
  И так далее и тому подобное. Последний вопрос звучал так:
   
  54. Когда день рождения Гилдероя Локхарта и каков, по вашему мнению, идеальный для него подарок?
   
  — А-хре-неть, — по складам произнёс Харальд, заглядывая через плечо к Рону в его листик. – У тебя та же самая дрянь?
  — Угу. Что за кретин нам попался вместо учителя?
  — Радуйся, тут же наверняка не придётся учиться…
  — …а придётся страдать фигнёй, — хмуро закончил Уизли. – ЗОТИ – это всё такие не какая-то там паршивая астрономия, она и в жизни может пригодиться. А тут… А, ладно, придётся что-нибудь сочинить…
  Гермиона уже что-то строчила, как сумасшедшая, так что к ней Поттер решил даже не обращаться.
  — Хрень, — философски изрёк мальчик. – Хрень… дрянь... хань… сунь… мянь… О! Гениально!..
  Харальд гордо вывел напротив первого вопроса свой ответ:
   
  1. Какой любимый цвет Гилдероя Локхарта?
  Мянь.
   
  Настроение мальчика сразу же улучшилось. И тем вдохновлённый, он продолжил в том же духе:
   
  2. Какова тайная честолюбивая мечта Гилдероя Локхарта?
  Мянь.
  3. Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Гилдероя Локхарта?
  Мянь.
   
  И так далее.
  Спустя полчаса Локхарт собрал работы и быстренько просмотрел их.
  — Ай-яй-яй! — укоризненно покачал он головой. — Почти никто из вас не помнит, что мой любимый цвет сиреневый. А я ведь об этом пишу в книге «Йоркширские йети». И кое-кому не мешало бы повнимательнее читать «Встречи с вампирами». В главе двенадцатой я чёрным по белому пишу, что идеальный подарок для меня в день рождения — благорасположение между всеми людьми: магами и немагами. Но, разумеется, я не отказался бы и от бутылки доброго огненного виски Огдена!
  Гилдерой подмигнул ученикам.
  — А4!
  — Ранен!
  Симус и Дин резались в морской бой. Рон рисовал на задней страничке своей тетради чёртиков. Харальд складывал оригами в виде журавлика. То есть фигнёй страдали практически все, лишь наиболее преданная златокрудрому Гермиона вся, словно бы, обратилась в слух.
  И девочка таки дождалась своего.
  — А вот мисс Грэйнджер знает мою честолюбивую мечту. Да, я действительно хочу избавить мир от зла и наводнить рынок составами для сохранения шевелюры моего собственного изобретения. Умница! Она заслуживает самой высокой оценки. Где мисс Грэйнджер?
  Гермиона подняла дрожащую руку.
  — Отлично! — излучал восторг Локхарт. — Отлично с плюсом! Десять, нет, пятнадцать баллов Гриффиндору! А теперь перейдём к делу…
  С этими словами он нагнулся за своим столом и поднял с полу большую, завешенную тканью клетку.
  Харальд заинтересовался, впрочем, как и большая часть учеников.
  — Сегодня я вас научу, как обуздывать самые мерзкие создания, существующие в мире магов и волшебников, — замогильным голосом произнёс блондинчик. — Предупреждаю: вы будете лицезреть в этой комнате нечто действительно ужасное. Но не бойтесь, пока я рядом, ничего плохого с вами не случится. Единственно я прошу — сохраняйте спокойствие.
  Поттер выглянул из-за баррикады, чтобы лучше видеть происходящее. Локхарт опустил руку на ткань, закрывающую клетку. Сидящий в первом ряду Невилл невольно сглотнул.
  — Ведите себя тише, — понизив голос, погрозил пальцем Локхарт. — Они могут перевозбудиться.
  Весь класс затаил дыхание, Гилдерой сдёрнул ткань.
  — Да, это они, — драматически произнёс он. — Только что пойманные корнуэльские пикси.
  Симус не сдержался и так явно хихикнул, что даже Локхарт не принял его смешок за вопль ужаса.
  — Что такое? – сурово нахмурился преподаватель.
  — Но, сэр… но ведь они совсем… нестрашные, — выговорил сквозь смех Финиган.
  — Отнюдь, — Локхарт покачал головой. – Не стоит их недооценивать.
  Пикси были небольшими гуманоидами размеров дюймов в десять. С тёмно-фиолетовой, почти чёрной кожей, крупными фасеточными глазами, усиками на голове и крыльями как у стрекоз. Оказавшись после темноты на свету, они пронзительно заголосили, заметались по клетке, стали барабанить по жердям и вообще производили совершенно удивительное количество шума для двух десятков таких небольших созданий.
  — А теперь посмотрим, — повысил голос Локхарт. — Как вы с ними справитесь!
  И открыл клетку.
  Началось форменное светопреставление. Пикси выскочили из клетки, как маленькие ракеты, и разлетелись во все стороны. Штук пять-шесть, разбив окно и осыпав осколками стекла последний ряд, вылетели из класса. Остальные принялись крушить всё, что попадалось на их пути, с яростью разъярённого носорога. Сметали пузырьки с чернилами и залили весь класс, рассыпали корзину с мусором, рвали в клочки книги и тетради, срывали со стен картины.
  Ученики инстинктивно забились под парты. Вполне логичное, кстати, мероприятие в случае подобного налёта. Впрочем, так сделали не все – кто-то из девчонок начал с визгом носиться по классу, Симус и Дин с азартом отбивались от летучей нечисти учебниками (опусы Локхарта в кои-то веки сгодились на что-то дельное), а Гермиона явно пыталась что-то колдовать, но получалось это у неё не очень.
  Харальд с непроницаемым видом скрестил руки на груди, всё так же продолжая спокойно сидеть за партой. Лишь только слегка нахмурился и не слишком одобрительно взирал на всё происходящее. Кстати, его пикси почему-то атаковать не спешили, и вскоре вокруг Поттера начало формироваться своеобразное «око бури» — место спокойствия и тишины посреди бурлящей стихии.
  — Чего вы испугались? Действуйте! Гоните их обратно в клетку! Это ведь всего только пикси! – надрывался Локхарт и довольно бестолково замахал руками.
  А, кажется, это было какое-то заклинание…
  — Пескипикси пестерноми!
  Что бы это ни было, но это не подействовало – «заклинание» ни чуточки не укротило разбушевавшуюся нечисть. Один пикси даже попытался выхватить у Локхарта волшебную палочку и выбросить её в окно. Впрочем, блондинчик довольно резво увернулся и поспешил отступить в наиболее безопасное с его точки зрение место – залез под собственный стол.
  В классе тем временем прибавилось визгов и воплей – оказалось, что пикси очень даже больно кусаются. Кое-кто из девочек уже явно готовился зарыдать, Гермиона, спрятав палочку, начала отбиваться от вцепившихся в её густые волосы пикси.
  — Что-то это не особо весело, — изрёк Харальд и поднялся с места.
  В воздухе промелькнула серебристая молния, и один из пикси, зависший около классной доски оказался пришпилен к ней небольшим метательным ножиком. Поттер внутренне порадовался удачному броску, а затем достал из-за пазухи волшебную палочку и резко крутанул её над головой, подкрепляя жест магией.
  Мощный поток воздуха вихрем пронёсся по классу, мимоходом подхватив всех пикси, и вынес их в разбитое окно.
  — Без паники! – звонко воскликнул Харальд, залезая на парту. – Всем успокоиться! Осмотреться в отсеках и доложить о потерях!
  Без паники, правда, обойтись всё же не удалось. Да и спокойствие пришло не сразу. Но хотя бы без потерь, в принципе, обошлось – несколько синяков, ссадин, ушибов и полдюжины укусов. Обошлись простенькой лечебной магией и полевым медицинским набором Поттера, включавшим в себя йод и пластыри.
  — А где наш великий укротитель пикси-то, кстати? – поинтересовался Харальд, когда все более-менее привели в порядок себя и начали приводить в порядок класс.
  — Ну, он же дурак, а не дегенерат, — заметил Рон. – Поэтому под конец просто слинял.
  — Бережётся, шкура, — вставил Дин.
  — Как пить дать, — поддержал его Симус.
  Харальд тем временем переключился на пытающуюся привести себя в порядок Грейнджер. Учитывая, что её роскошная грива волос и в покое-то представляла собой лишь некое подобие причёски, то теперь это вообще было что-то вроде волосяного кракена на голове.
  — Мило выглядишь, — не удержался мальчик. – Как и всегда. Но если обычно у тебя причёска называется «воронье гнездо», то сейчас это – «воронье гнездо, в котором взорвалась граната».
  — Заткнись, а? – устало огрызнулась девочка. – И без тебя тошно…
  — Ну, так что?
  — Что «что»?
  — Вот тебе и первый урок у Локхарта, вот и подтверждение его квалификации как мракоборца и преподавателя. Спорить будешь?
  — Случайность, — неуверенно произнесла Гермиона, продолжая распутывать волосы.
  — Значит, будешь, — развеселился Харальд. – Так что с нашим пари?
  — Сволочь ты, Поттер… Да ещё и не лечишься от этого…
  — Апеллирую к вашему чувству правдолюбия, мисс Грейнджер. Я выступаю лишь на стороне правды, только правды и исключительно правды. Но самообман – это тоже выбор, в принципе…
  — Две недели, — девочку сейчас можно было бы смело называть не мисс Грейнджер, а мисс Мрачность. – Только две недели.
  — Ух, и погуляем же! – возликовал Харальд.
  Очень хотелось спорить и ругаться, но совесть Гермионы была абсолютно дикой и недрессированной. Так что приходилось честно признавать своё поражение…
 
  [1] Игра слов: Granger (Грейнджер) – Danger (опасность).

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 6. Сакура   
— Мыши, — с отвращением произнесла Гермиона, глядя на клетку с грызунами. – Когда уже закончится твоя тяга к зоосадизму, Поттер?
  — Я не садист, — скромно ответил мальчик, соединяя проводки. – Я делаю это ради высшего блага.
  — О да! – фыркнула девочка. – Подобные тебе психи могут оправдать этими словами любое злодеяние.
  — И я не злодей. Передай, пожалуйста, катушку.
  — На, малолетний изверг! Может быть, всё-таки объяснишь какого чёрта мы тут делаем?
  Гермиона обвела рукой один из пустующих классов поблизости от гостиной Гриффиндора, который Харальд и компания частенько использовали в качестве тренировочного зала.
  Харальд продолжал скручивать провода. Стоящий в центре начерченной на полу пентаграммы Триффид флегматично покачивал листьями.
  — Невероятный по своей важности эксперимент, — напыщенно провозгласил Поттер, не отвлекаясь от своего странного занятия.
  Вдоль нарисованных мелом линий шли тонкие провода в пластмассовой изоляции, соединяющие какие-то катушки, стеклянные баночки и старый потрёпанный котёл, закрытый крышкой. Всё это технико-магическое безобразие замысловато переплеталось между собой и сходилось в одной точке – центре пентаграммы, где проводки были воткнуты непосредственно в побеги Триффида.
  — Уважаемый, ваша фамилия случаем не Франкентейшн? – ядовито осведомилась Гермиона. – И вообще, что здесь делаю Я?!
  — Согласно нашему пари ты ещё десять дней будешь обязана участвовать в моих опытах на правах ассистента.
  — Повторяю свой вопрос – почему именно я?
  — Когда я спросил у наших однокурсников что такое реостат, правильный ответ дала только ты.
  Грейнджер внутренне взвыла от досады. Увы, но она действительно знала слишком много всего…
  — Хорошо, — Гермиона более-менее взяла себя в руки. – Что именно за эксперимент?
  — Дальнейшие опыты по накоплению, хранению и применению магической энергии. В данном случае – насильственно отнятой у сих грызунов.
  — Хочешь перелить их жизненную силу в дракену?
  — Ага?
  — Но зачем?!
  — Ну… — Харальд слегка смущённо почесал затылок. – Глянуть, что получится. Вот смотри. Видишь котёл? Работает на воде, посредством магии вырабатывает электричество. Немного, но мне хватит. И заодно спасибо отцу Рона за некоторые подарки, которые в техническом плане просто поразительны. Далее. Я запускаю котёл, в течение трёх секунд он вырабатывает энергию, пока не сгорят предохранители. В это время помещённые в раствор электролита мыши получают электроудар, погибают, а их жизненная сила (в древности это поименовали бы душами) проходит по проводам и вливается в Триффида. Бинго!
  — Что за ересь, — скривилась Грейнджер. – Ты в каком комиксе это вычитал?
  — Твоя правда – кое-что почерпнул в истории о Франкенштейне, — признался Поттер. – Часть вынес из рассказов отца, некоторых прочитанных книг, разговоров с близнецами Уизли… Ну и сам тоже кое-что придумал, да.
  — Предполагаемая вероятность успеха?
  — Пятьдесят на пятьдесят.
  — А рожа у тебя от такого нахальства не треснет? Я бы сказала, что один к миллиону.
  — А я скажу пятьдесят на пятьдесят – или получится, или нет.
  — Твоя логика иногда меня просто убивает, — пожаловалась Гермиона, тщательно маскируя возникший интерес.
  — Удааар… Логики! – пафосно воскликнул мальчик, заставив Грейнджер хихикнуть. – Ладно, хватит хиханек и хаханек – пора приступать к делу.
  — И какова моя роль?
  — Спрятаться в укрытии и в случае чего реанимировать моё тело.
  Девочка явно представила не совсем то, что было нужно, и слегка покраснела.
  — Искусственное дыхание делать не буду!
  — Постараюсь до этого не доводить, — серьёзно ответил Харальд, пятясь к лежащей на полу парте и прячась за ней, попутно протянув за собой витой провод с небольшим пультом управления. – И рекомендую укрыться.
  Гермиона прорычала себе под нос что-то грозное, но маловразумительное, и понуро поплелась к ещё одной парте-укрытию. Участвовать в подобном ей было всё-таки несколько боязно из-за наличествовавшего риска быть пойманной на месте преступления. А где поимка с поличным – там и наказание… Жуть! Позору не оберёшься – восходящая звезда Хогвартса и нарушает школьную дисциплину…
  Грейнджер на всякий случай решила отрепетировать про себя оправдательную речь, потому что на Харальда в этом плане надеяться не приходилось. Этот оболтус просто заявит с абсолютно  наглой мордой «Да, сэр (мэм)! Так точно, сэр (мэм)! Моя вина! Разрешите понести наказание?». А дальше… Его опять что-нибудь запрягут делать, а он снова придумает как сделать из наказания что-то интересное. А если тебе нравится какое-то занятие, то как же оно может быть наказанием?
  — Эгей! Ты готова?
  — …совершенно случайно проходила мимо и увидела, как студент Поттер… — тихонько бормотала девочка.
  — Молчание – знак согласия! – послышался возбуждённый голос Харальда. – Кто не спрятался – я не виноват!..
  В следующий момент послышалось резкое жужжание, треск, запахло озоном, палёной шерстью и какими-то реактивами, а затем громыхнуло так, что у Гермионы заложило уши.
  Она на всякий случай решила ещё немного посидеть хоть в убогом, но укрытии, а то мало ли что… Вроде бы не бомба испытывалась, а всё равно что-то взорвалось… Впрочем, в этом был весь Поттер.
  Осторожно выглянув из-за парты, девочка увидела носящегося взад-вперёд Харальда. Он малосвязно ругался и махал руками. Триффид растянул во все стороны ловчие лианы и аккуратно подтаскивал к себе прожаренных до хрустящей корочки мышей.
  — Если это был аппарат для приготовления мышек-фри, то вышло не очень, — ехидно произнесла Гермиона, подходя поближе. Правда, с некоторой опаской подходя и держа наготове волшебную палочку. Плотоядное растение не внушало ей ни капли доверия.
  — Чёрт, центральный кольцевой провод на горшке Триффида не выдержал, — грустно сообщил Харальд. – Так что в этот раз реально получилась лишь мышефритюрница. Давай хоть попробуем их тогда, а? Триффид, поделись с хозяином добы…
  — Не сходи с ума, — Грейнджер отвесила Поттеру лёгкий подзатыльник. – Надо убираться в прямом и переносном смысле, пока кто-нибудь вроде Филча не озаботился причиной этого шума.
  — Не бойся, не озаботится – я наложил на этот класс звукоподавляющие чары.
  — Хорошо хоть наложил, или вот так же сделал, как свою адскую машину перекачивания душ?
  — Да лучше, конечно!.. Я так думаю…
  — Думает он, — слегка передразнила Гермиона. – Только не тем местом, не в то время и не о том. Ох, как же я только докатилась до жизни такой, что сижу тут с тобой, вместо того, чтобы делать домашнюю работу по трансфигурации…
  — Мы же её вчера вместе делали? – озадаченно почесал нос Поттер.
  — На следующую неделю, оболтус!
  — Ааа… Ну, не беда! Вперёд, мой верный ассистент! Разберёмся в причинах нашей неудачи…
  — О, нет – теперь я ещё и ассистент…
  — Гермиона Грейнджер. Она же — ассистент, кузина, Пай-девочка и Гермиона «Дэнжер». Едина во многих лицах! 
   
  *          *          *
   
  — Ужас, — дрожащим голосом выдавила Лаванда Браун, нервно тиская в руках мятый носовой платок.
  — Ужасный ужас, — поддержала подругу Парвати Патил. — До ужасного ужасный ужас.
  — Так, пожалуйста, по порядку, — серьёзно произнёс Харальд, переплетая пальцы.
  — Ну, мы вчера мы засиделись…
  — Я с Лавандой сидела и…
  — Леди, по одной, прошу вас.
  Браун слегка всхлипнула, поэтому разговор повела более бойкая чем она подруга Парвати:
  — В общем, засиделись мы вчера с Лавандой после отбоя. Журнал один всё листали – очень интересный. Особенно летние платья там – просто…
  — Парвати, не отвлекайся.
  — Ладненько. В общем сидим мы, сидим… Сидим мы, сидим…
  — Сидите, вы сидите, — буркнул сидящий на соседнем кресле Рон. – Это мы уже поняли.
  — А вдруг не все?
  — Все, все, Парвати. Продолжай.
  — И тут, значит мы слышим… Ух!.. Стоны какие-то, скрипы, лязг. Кошмар!
  — Стоны… скрипы… лязг… — аккуратно вывел карандашом в своём блокноте Поттер. – Где был источник звука?
  Патил и Браун синхронно указали на одну из дальних стен гриффиндорской гостиной.
  — Дин, Симус, надо бы проверить её толщину и что там может быть за ней, — распорядился Харальда.
  — Без проблем, Майор.
  — А что ищем-то? – Финниган не был бы собой, если не задал бы вопроса.
  — Ниши, секретные проходы. Коммуникации, по которым может перемещаться что-то габаритное.
  Почуяв сосредоточенность и серьёзность Поттера, все остальные тоже постепенно прониклись происходящим. А Харальда тем временем терзали нехорошие предчувствия, что василиск может быть выпущен и гораздо раньше предполагаемого срока, или это вообще будет не василиск. А уж про то, что тайная Комната явно будет не тем, что они с отцом предполагали встретить – было очевидно с высочайшей долей вероятности.
  — Подожди! – Парвати остановила начавших было разбредаться в разные стороны мальчиков. – Я же ещё не всё рассказала!
  — Не всё? – подозрительно осведомился Поттер.
  — Конечно! Чего мы такие трусихи, чтоб таких мелочей пугаться? Нееет… Самое-то страшное только потом и началось!..
  — Говори.
  — Что за шум? – осведомилась проходившая мимо Гермиона с очередной книгой подмышкой.
  — У нас тут ЧП какое-то случилось. Проводим расследование.
  — ЧП? По-любому твоя работа. Значит, мне надлежит за этим проследить.
  — Нет, на этот раз я ни при чём…
  — Точно?
  — Вы меня слушать-то будете или нет? – слегка обиделась Патил тому, что с неё внимание переключили на какую-то другую девочку.
  — Очень тебя внимательно слушаем, Парвати.
  — Ну, вот, значит и лязгает это всё, и стонет, и скрипит… А потом из стены как призраки-то появятся!
  — Приз… Чего?
  — Призраки, призраки, — закивала Парвати.
  — Подожди… — остановил её Рон. – Хочешь сказать, что вы испугались наших хогвартских призраков?! Да они же и мухи не обидят! Ну, кроме Пивза…
  — Это были призраки мышееей!.. – Лаванда таки не выдержала и самозабвенно залилась слезами. Подруга тут же бросила её утешать.
  У Грейнджер отчётливо дёрнулась правая бровь.
  — Харальд в этом определённо замешан, — заявила девочка, усаживаясь рядом с Поттером на диванчик. – Я в деле.
  — Правильно! – обрадовался мальчик. – Куда ж я без своего ассистента?
  Гермиона молча двинула его локтём в бок.
  — Значит, это были мыши… — задумчиво протянул Уизли. – Ральд, твои мысли?
  — Сколько их было? Какого облика? Как себя вели? – пусть и напряжение слегка отпустило Харальда, и повод для беспокойства теперь казался откровенно комичным, но прежней своей серьёзности мальчик не терял.
  — Много, — не колеблясь ни секунды, ответила Парвати. – Они были страшные и призрачные. Обмотанные цепями. И так жутко стенали!..
  — Мыши. Стенали, — подчёркнуто серьёзно кивнула Грейнджер. – Ну, разумеется.
  — Что же нам теперь делать? – запричитала Лаванда. – Что же теперь с нами будет? Как же нам теперь жить?!
  — Спокойно, девчонки, — решительно заявил Харальд и ткнул себя большим пальцем в грудь. – Положитесь на меня – это дело теперь у нас контроле.
   
                                                             *          *          *
   
  — Полночь, — Харальд бросил взгляд на светящийся циферблат наручных часов. – Уже скоро.
  — Почему ты так уверен? – слегка взволнованно произнёс Невилл.
  — Потому что нечистая сила просто обязана выползать из своих укрывищ после полуночи, — задушевным голосом поведал Поттер.
  Лонгботтома слегка передёрнуло. Находившаяся чуть поодаль Гермиона лишь тяжело вздохнула.
  Вообще Грейнджер будучи в здравом уме и твёрдой памяти никогда бы не вызвалась сопровождать Харальда в первом, разведывательном рейде на неизвестных призраков. Но, увы, все тянули жребий, и ей таки досталась короткая палочка…
  Так что теперь приходилось сидеть на подушке на полу, прятаться за диваном и напряжённо всматриваться в темноту, разгоняемую лишь светом камина.
  На самом деле Гермионе даже нравилось всё происходящее, но в этом она бы не призналась и под страхом смерти.
  Неожиданно где-то в отдалении послушались какие-то непонятные глухие звуки, больше всего похожие на…
  — Началось, — оживился Харальд, изготавливая к бою свою верную рогатку. Грейнджер и Лонгботтому оставалось надеяться лишь на палочки… Хотя, противопризраковых заклинаний никто из собравшихся гриффиндорцев не знал. Даже Поттер. Который компенсировал свой недостаток верными снарядами с жидкой жвачкой, которые были за прошедшее время основательно усовершенствованы и доработаны до вполне рабочего оружия.
  Тем временем непонятные звуки становились громче и чётче. Стало возможным различить какое-то дребезжание, скрипы и тоненькое скорбное попискивание…
  Гермиона ущипнула себя за руку. Потом за ухо. За обе щеки.
  Увы, но ничего не помогало.
  Из противоположной стены мрачным и тожественным шагом выплыла пятёрка мышей-привидений. Почему-то они передвигались исключительно на задних лапах, были обряжены во что-то наподобие балахонов, а с их лапок свисали тоненькие цепочки…
  — ПИСК, — скорбно провозгласила идущая во главе призрачная мышь.
  — ПИСК. ПИСК. ПИСК. ПИСК, — откликнулись её товарки.
  Грейнджер чудом подавила в себе желание расхохотаться. Желательно громко, истерично, с подвываниями и катанием по полу.
  — ПИСК, — скорбно произнесла авангардная мышь и печально звякнула кандалами. – ПИСК.
  — Ответствуйте, души неупокоенные, — неожиданно послышался голос Харальда, который аккуратно высунулся из-за спинки дивана и прицелился в мышиную процессию из рогатки. – Что потревожило ваш покой?
  — ПИСК! – произнесла одна из мышей, а затем все пяти мини-призраков слились в одного огромного (размером с кошку) призрачного грызуна.
  Мегапризрачная мышь звякнула цепями на передних лапках, скорбно сложила их на груди, сурово посмотрела на Харальда, и наконец изрекла:
  — Души безвинно умерщвлённых мышей взывают к отмщению, Харальд Поттер!
  А затем начала медленно и величественно таять в воздухе.
  Минут пять Поттер, Грейнджер и Лонгботтом провели в совершеннейшем ступоре.
  — Что это было? – наконец выдавил Невилл.
  — Я, наверное, сплю… — пробормотала Гермиона, продолжая щипать себя. – Это просто очень глупый и странный сон…
  — Интересно, — сверкнул глазами Харальд, пряча рогатку. – До интересного интересно...
   
  *          *          *
   
  Харальд лежал на мягкой траве, раскинув руки в сторону. Дул едва уловимый тёплый ветерок, а с растущих вокруг деревьев облетали розовые лепестки, засыпая всё вокруг.
  — На глазок бы я определил, что эти лепесточки падают со скоростью пять сантиметров в секунду, — задумчиво произнёс мальчик вслух. – Значит, скорее всего, это сакура… Которую я видел только в ботаническом саду. Стопудово — это сон.
  Поттер поднялся за ноги, слегка размял тело и огляделся по сторонам. Вокруг были деревья, много розового, а метрах в десяти всё уже заволакивал какой-то бело-розовый туман.
  — Точно сплю, — решил Харальд.
  — ПИСК, — послышалось где-то невдалеке.
  Мальчик моментально крутанулся на месте, сканируя пространство на предмет угрозы, и хватаясь за имеющееся под рукой оружие… Из такового обнаружилась уже ставшей верной волшебная палочка.
  Поттер посмотрел на артефакт, слегка задумался.
  — Я во сне или кто? Мне нужно что-то посущественнее!..
  Спустя секунду Харальд окинул удовлетворительным взглядом сжимаемую в руках импульсную винтовку М-41А, используемую морскими пехотинцами в фильме «Чужие». Глянул на индикатор зарядов, высветивший полностью снаряжённый магазин на девяносто девять безгильзовых патронов, хмыкнул, передёрнул затвор подствольного дробовика и резко скомандовал:
  — А ну выходи, подлая мышь! Сейчас мы с тобой будем вести агрессивные переговоры!
  — ПИСК, — из-за ближайшего дерева осторожно высунулась мордой огромной мыши, которая была присыпана розовыми лепестками. – ПИСК.
  — Гранату запущу, — пообещал Харальд. – Говори нормально – я же знаю, ты умеешь.
  — Ужель не  удовлетворена натура твоя тёмная пытками и убийствами созданий, невинных так решил ты теперь и над мёртвыми поглумиться, ирод?! – гневно произнёс призрачный грызун… Вернее – произнесла, потому как, если при первой встрече Поттер не смог внятно идентифицировать жестяной голос призрак, то теперь, как оказалось, он говорил голосом девочки примерно его возраста.
  — Да, я иногда думаю о собственной версии уголовного кодекса. Наряду с посажением на кол и четвертованием, я подумываю о таком наказании, как судебное надругательство над трупом преступника.
  — Доколе страдать мы будем на потребу тебе, о бич мышиный?! Оставь в покое народ мой, иначе души неупокоённые преследовать тебя будут до скончания жизни!
  — Мышиный бич, — задумчиво повторил мальчик. – Звучит, как изощрённое ругательство… Мне не нравится. А вот слог у тебя прикольный.
  — ПИСК! – призрачная мышь не нашла иных слов, чтобы выразить всю глубину своего негодования.
  — Тебя очень красиво присыпало лепестками, невинно убиенное создание. Я буду звать тебя Сакура.
  — Не стоит нас недооценивать, — засопела мышь. – За кого ты нас держишь, чёрный маг?!
  — Конкретно тебя я держу за свой самый нелепый кошмар, — сообщил Харальд. – Мне снился Волдеморт, Фредди Крюгер и Бабайка, но ты – самое стрёмное, что пыталось меня испугать во сне. Изыди!
  — Аз есмь провозвестник воли народа мышиного, призванного остановить творящиеся бесчинства и непотребства! Как тебе не совестно было лишать нас всех жизни?
  — Очень совестно, видать, раз такие сны начали сниться…
  — Ты поплатишься за своё небрежение нашими словами!..
  — Считай, Сакура, что даже переоценил исходящую угрозу, — немного подумав, решил Поттер. – Ваши призраки тоже сослужат мне и магической науке пользу.
   
  *          *          *
   
  — Итак, значит, призраки… — Харальд начал расхаживать взад-вперёд, заложив руки за спину. – Думаю, что эти полупрозрачные мыши никому из нас не доставляют удовольствия от их лицезрения… Тьфу, заразился. То есть, я говорю – мыши-привидения нам на фиг не нужны. Верно?
  Рассевшиеся вокруг перво— и второкурсники Гриффиндора и примкнувшие к ним четверокурсники Фред и Джордж ответили маловразумительно, но утвердительно.
  — Я говорил с сэром Николасом, — подал голос Симус. – Он сказал, что мыши-призраки появились относительно недавно, и факультетским привидениям до них дела нет.
  — Ворон ворону глаз не выклюет, — хмыкнул Поттер. – Ожидаемо. Гермиона?
  — В книгах есть кое-какая информация… — нехотя ответила девочка. – Но мало.
  — Поищешь ещё?
  — Поищу, поищу…
  — Изгнать призрака было бы здорово, — заявил Джордж.
  — Я бы даже сказал – стильно, — добавил Фред.
  — Мы бы потренировались, а потом изгнали Пивза…
  — Он своими проделками портит нам всё.
  — Весь стиль.
  — По сути, призрак – это слепок сознания живого существа, оставшийся после смерти, — вслух начал рассуждать Харальд. – И обстоятельства смерти должны быть по меньшей мере… эээ… необычными. Желательно, связанные с магией. Тогда, помимо смерти окончательной на земле остаётся привидение с определённым сроком сохранности… По идее, можно даже и не париться – мышиного душевного запаса хватит от силы на пять-десять лет…
  Парвати вздрогнула, Лаванда всхлипнула.
  — Но мы ждать не можем, — поспешил добавить Поттер. – Значит будем изгонять. Практический экзорцизм, хо-хо!..
  — Да, мыши – это определённо твой профиль, — хмыкнул Рон. Замолчал, задумался. – Слушай, а не от твоих ли это опытов…
  — Не исключаю, — дипломатично-уклончиво ответил мальчик.
  — А какой тогда смысл изгонять ЭТИХ призраков, если антигуманные опыты Харальда наплодят новых? – саркастически заметила Гермиона.
  — Ну, мне же нужна практика. А вы все почему-то под нож ложиться отказались!
  Народ на всякий случай слегка отодвинулся от Харальда.
  — Да шучу я, чего вы? Я ж не псих людей пытать и убивать…
  — Да какие твои годы, — несколько нервно произнесла Грейнджер. – А потом вот так вот проснёшься как-нибудь утром… в разных тарелках…
  — Гермиона, хорош жути нагонять – это же по моей части.
  — О, да! Как же я могла забыть-то!..
  — Значит, изгоняем призраков. Для этого можно адаптировать мои наработки в плане перекачки жизненной энергии…
  — И куда ты их перекачаешь? – поинтересовалась Грейнджер.
  — Да в Триффида же, — безмятежно ответил Харальд. – Подпитать его эктоплазматической энергией… Каково, а?
  — Очень бредово. В прошлом году ты косил под диверсанта-самоучку, а в этом, получается, решил поиграть в безумного учёного?
  — Просто пытаюсь обогатить магический ВПК новыми разработками, до которых никто просто не решается додуматься.
  — Феерический пример отсутствия наличия чувства реальности, — ядовито прокомментировала Гермиона. – Харальд Поттер. С мозгами, но без башни.
  — Осадная мортира «Штурмпоттер», — немедленно подхватил и развил идею мальчик. – Применяется для уничтожения укреплённых догматов и противоинновационных линий консерватизма.
  — Клоун.
  — У меня одного такое ощущение, что вы двое иногда разговариваете на каком-то другом языке? – в сердцах воскликнул Рон. – Я вас вообще сейчас не понял! Слова  вроде английские, а непонятно! Как инопланетяне, блин! Или иностранцы.
  — А что хуже? – поинтересовался Симус.
  — Не знаю. Смотря кто и откуда.
  — Теперь я и вас не понимаю, — пожаловался Дин.
  — Значит, протонных ружей и силовых ловушек у нас нет… — задумчиво произнёс Харальд. – Тогда будем обходиться прадедовскими методами.
  — А это какие?
  — Будем проводить обряд экзорцизма, — торжественно провозгласил Харальд.
  — Только смотри, чтобы не как в прошлый раз, — хмыкнула Гермиона. – Запомни – экзорцизм. Эк-зор-цизм. А не аутодафе с жареными мышами.
  — Парни, кажется, мы чего-то не знаем… — задумчиво протянул Рон.
   
  *          *          *
   
  Перси сказал, что это всё туфта и баловство, но был послан близнецами в пешее эротическое путешествие. Остальные старшекурсники ворчали, но вполне беззлобно – на обычные проделки младших всё происходящее походило мало.
  — Стиииль… — блаженно протянул Джордж, оглядывая гостиную.
  — Стиль, — согласился Фред.
  Близнецам всё происходящее нравилось.
  — Чувствую себя сатанисткой, — ворчала Гермиона, вычерчивая мелом на полу линии огромной пентаграммы.
  А вот Грейнджер происходящее совершенно не нравилось, но данное слово приходилось держать и участвовать в этом безумии.
  Остальные второкурсники, включая некоторых примкнувших к ним первокурсников, работали с энтузиазмом.
  — А ты чего филонишь? – возмутился Дин, глядя на сидящего на диване Рона с блокнотом в руках.
  — Не мешай, — веско произнёс рыжий. – Я высчитываю точки экстремума, без которых интеграл не сойдётся.
  Томас моментально отстал, услышав зловеще звучащие слова.
  Что значили эти слова Рон даже и близко не знал – просто встретил в одной книге как-то. А нехитрые вычисления для звезды он уже давно сделал и теперь предавался любимому занятию – рисовал чёртиков. Ну, или пикси – Мерлин их разберёт… Талант к живописи у Рона если и был, то очень уж своеобразный.
  — Ну, что там дальше у нас по плану? – отряхивая руки от мела, произнесла Гермиона, подходя к сидящему над аляповато выглядящей схемой Поттеру.
  Лицо мальчика было серьёзно и сосредоточено. С него сейчас можно было бы вполне ваять барельеф «Герцог Веллингтон в ночь перед битвой при Ватерлоо».
  — Пока что разместим опорную техносхему, — с важным видом произнёс мальчик. – После отбоя соединим между собой опорные точки и…
  — Не умничай, Поттер – на пальцах лучше покажи, что надо делать, — моментально осадила его Грейнджер.
  — Ну, гляди… Фокус у нас будет там, верно?
  — Верно. Оттуда появляются призраки, там их и должно заловить.
  — Правильно, ассистент… Затем мы врубаем генератор, который в течение тринадцати секунд подаёт напряжение, после чего героически расплавляется. Ну, или не очень героически. В процессе этого напряжение магического поля в фокусе магометрического построения возрастает настолько, что нестойкие эктоплазматические сущности подвергаются разложению и превращаются в пригодную для использования энергию…
  — Ты эту белиберду сам придумал, что ли? – спросила Гермиона после некоторой паузы, которая потребовалась для попытки воспринять этот поток бреда.
  — Ага, — гордо произнёс Харальд.
  — Оно и заметно… Кстати, у тебя на схеме здесь ошибка – энерготок не пойдёт к Триффиду.
  — Это ещё почему?
  — Сопротивление же, балда. Мало было подсмотреть эту схему в учебнике по трансфигурации продвинутого курса – её ещё нужно было понять. Триффид – живое существо, так что эта  энергия рассеется быстрее, чем успеет в него впитаться.
  — Слушай, Герми, можно подумать, ты сама эту схему понимаешь!
  — Не понимаю, — с достоинством произнесла Грейнджер. – Конкретно эту – не понимаю. Но общий смысл вроде как улавливаю… Здесь определённо нужно нечто направляющее.
  — В библиотеке такого нет – я смотрел, — развёл руками Харальд.
  — А в Запретной секции? – с нотками обиды спросила девочка. Ей-то в закрытый раздел школьной библиотеки ходу не было…
  — Тоже нет. Там в основном старые труды времён, когда точное волшебство ещё не слишком котировалось.
  — Чёртовы консерваторы, — в сердцах ругнулась Гермиона.
  — Впрочем, я всё равно нашёл выход из этой ситуации, — весело произнёс Поттер, что-то подрисовывая карандашом. – Смотри…
  — Найденный выход из этой ситуации меня не слишком радует… — вполголоса пробормотала Грейнджер. – Меня больше настораживает, что ты, а особенно я, нашли туда вход… Стой! Ты же не собираешься!..
  — Ну да, верно, — безмятежно ответил мальчик. – Я собираюсь в качестве направляющей силы использовать собственный разум. Побуду, так сказать, медиумом.
  — Ты дурак, Харальд? Если что-то пойдёт не так – тебе поджарит мозги!
  — Продумано, ассистент! Гляди – здесь, здесь и здесь я предусмотрел предохранители.
  — Ты точно дурак. А про резервный контур забыл? У тебя заземление здесь и здесь – будет ток, который как раз пойдёт в резервный контур и спалит тебе твой скорбный мозг.
  — Ерунда! Вставлю ещё один предохранитель – всего-то делов…
  — Я запрещаю тебе это делать, — прорычала Гермиона.
  — Запретить мне может только мой ассистент или лично Господь Бог, — решительно возразил Харальд.
  Грейнджер страдальчески закрыла глаза, беззвучно выругалась и снова открыла глаза.
  — Гхм! Как твой ассистент я ЗАПРЕЩАЮ тебе это делать!
  — Прости, что? – невинным тоном переспросил Поттер. – Здесь очень шумно… Повтори, пожалуйста, погромче – я не расслышал.
  — КАК ТВОЙ АССИСТЕНТ Я ЗАПРЕЩАЮ ТЕБЕ ТАК РИСКОВАТЬ! – рявкнула Грейнджер на всю гостиную. Послышалось многоголосое хихиканье.
  Гермиона обвела гриффиндорцев испепеляющим взглядом.
  — А что такое ассистент? – поинтересовалась Лаванда. – Там тортиками кормят?
  — Даже пирожными, — хмыкнул Рон.
  — И два чая, пожалуйста, — добавил Симус.
  — Можно без хлеба, — не остался в стороне Дин.
  Приятели чокнулись кусками мела и продолжили черчение.
  — Дурдом! – прошипела Грейнджер. – Чего встали? Рисуем дальше!
                                                             *          *          *
   
  Попытавшийся уничтожить работу целого вечера, Перси был заботливо завёрнут в одеяло, которое крепко стянули несколькими брючными ремнями близнецы.
  — Это нападение на представителя власти! – взъерошенный парень отчаянно вырывался и порывался кусаться.
  — А мы тебя не как старосту связали, — вежливо объяснил Джордж, запихивая в рот Перси кляп.
  — Верно, брат, — отозвался Фред. – Мы тебя, так сказать, чисто по-братски упаковали…
  — Чтобы такое шоу нам не портил.
  — Когда ещё представится возможность посмотреть со стороны на такую грандиозную шалость…
  — Радуйся, тебе мы забронировали место в первом ряду.
  — А если потом на нас настучишь, то скажем, что ты был заодно с нами.
  — Верно! Эй, малой! Криви, да? Снимки когда-то будут?
  — Завтра после уроков проявлю!
  — Молодца! Дай пять! Держи конфетку в награду!
  — И от меня!
  Угоститься лакомствами близнецов Колину в этот вечер было явно не судьба, потому как выскочившая будто бы из-под земли Грейнджер успела перехватить обе конфеты.
  — Нехорошо маленьких притеснять, — наставительно произнёс Джордж. – Сказала бы сразу, что тоже конфету хочешь – мы бы тебя и угостили…
  — Правильно, — хихикнул Фред. – Зачем же у младшекурсников-то отбирать, а? Ай-яй-яй, как нехорошо, мисс Грейнджер…
  — Фу такой быть.
  — А ещё Пай-девочка называется…
  — Колин, никогда не бери ничего съедобного из рук этой парочки, — сурово произнесла Гермиона. – У них вечно недостаток добровольцев для результатов их опытов. А вы двое…  Вы двое у меня ещё получите. Я ведь не посмотрю, что вы такие шкафы. Чем больше шкаф – тем громче падает.
   — Брат, напомни — на каком мы курсе? – задумчиво произнёс Джордж.
  — На четвёртом, брат.
  — А мисс Грейнджер?
  — На втором, вроде как.
  — Ты не находишь, брат, что теперь притесняют уже нас?
  — Жуть.
  — Ужас.
  — Светопреставление!
  — Хотите поэкспериментировать – тренируйтесь, вон, на других факультетах… — скривилась Грейнджер. – А своих – не трогать.
  — Есть, мэм!
  — Так точно, мэм!
  Близнецы бодро гаркнули и дружно вытянулись по струнке. Гермиону моментально как ветром сдуло.
  — А всего-то надо было, что скопировать Харальда… — хмыкнул Джордж.
  — Слушай, как думаешь стоит им рассказать, что это всё была простенькая иллюзия? — тихонько спросил Фред. — Я даже не верил, что они купятся на такую глупость, как призраки невинно убиенных мышей...
  — Дети же, — хмыкнул второй близнец. — Однако мы их явно недооценили... Такую классную штуку замутили...
  — Очень стильную.
  — Очень.
  — Только по-моему они что-то напутали в своём фокусе...
  — Может рвануть?
  — Я очень на это надеюсь. Взорвать гостиную Гриффиндор!.. Мы же не такие гады, чтобы всю славу себе забирать, брат?
  — Правильно, брат, пускай и смена набирается славы...
   
                                                             *          *          *
   
  — Уже второй час ночи, — заметила Гермиона, бросая взгляд на тоненький браслет небольших часов, охватывающий её правое запястье.
  — Я знаю, — Харальд тоже посмотрел на свой хронометр.
  — Надо идти спать.
  — Не надо.
  — Они не придут.
  — Придут.
  — Если прямо сейчас не пойдём спать — завтра не выспимся.
  — Завтра история магии — отоспимся.
  — На уроках нужно учиться, а не спать, Харальд Поттер!
  Грейнджер пилила мальчика уже больше сорока минут. Рон и Невилл, сидящие неподалёку, привалились друг к другу и блаженно дрыхли.
  Харальд и Гермиона не спали. Они всё ещё ждали мышиных призраков... Которые отчего-то не появились в полночь, как в прошлые разы.
  Вообще-то наиболее логичным было бы сейчас плюнуть на всё и пойти спать, но Поттер упёрся рогом и решил дожидаться появление мышей. Следом за ним упёрлась рогом и Грейнджер, принявшись капать своему товарищу на мозги. Самой ей уйти не позволяло данное слово помогать этому оболтусу, а также природное упрямство. В конце концов Гермиона ведь тоже приложила немало усилий по созданию мегаловушки для призраков.
  Самым безмятежным в гостиной Гриффиндора был Триффид, горшок с которым стоял в центр сложной геометрической фигуры, нарисованной на полу. Плотоядное растение шевелило листиками и усиками, и выглядело вполне довольным жизнью. В захлопнутом листе-кувшинке дракены, что рос вблизи корневища, в настоящий момент переваривалась пара сосисок, прихваченных с ужина.
  — Они тебе не Хогвартс-экспресс, чтобы строго по графику появляться! — тихонько шипела Гермиона, не хуже самой натуральной змеи. Разве что на английском, а не парселтанге.
  — Они появлялись здесь в полночь вчера, позавчера и позапозавчера.
  — И что с этого? Ты веришь в священное триединство?
  — Я верю в статистическую закономерность.
  Девочка надулась и замолчала.
  Но спустя ещё четверть часа забеспокоился даже Харальд. Ждать было очень скучно, а ещё его начало клонить в сон. Вообще, мальчик уже смирился с тем, что призраки сегодня не появятся, но не уходил чисто из принципа. От нечего делать Поттер начал играться с так и неподключенным к общей системе контрольно-направляющим пультом...
  Под громким словом скрывался конусовидный каркас из проволоки, обмотанный фольгой из-под шоколадок, и подключённый парой проводков к общей техномагической схеме.
  Да, это выглядело как пресловутая шапочка из фольги.
  — И чего Гермиона так паниковала из-за этой штуки? — пробормотал Харальд, косясь на Грейнджер, которая привалилась к спинке дивана и вовсю клевала носом. — Это же абсолютно безопасно... У меня всё было просчитано до миллиметра. Так, а не попробовать ли нам, кстати...
  Из небольшой сумки с разнообразной дребеденью, что была прихвачена на эксперимент на всякий случай, была извлечена небольшая коробка. Кажется, из-под печенья. Один её конец имел дугообразный срез, а второй был затянут какой-то полупрозрачной плёнкой красного и зелёного цвета.
  Харальд закрепил коробочку на шапочке из фольги напротив глаз и начал оглядываться по сторонам. Посмотрел направо, посмотрел налево, посмотрел на Гермиону...
  Девочка сонно посмотрела на Поттера... В следующий момент её глаза резко распахнулись, она дёрнулась и с размаху приложилась затылком о спинку дивана.
  — Демон... Изыди!
  Грейнджер оперативно перекрестила воздух перед собой и выхватила волшебную палочку, которую наставила на образину в серебристом металлическом колпаке и с какой-то дрянью на глазах.
  — Стой, Гермиона, стой!
  — Голос Харальда, — подозрительно прищурилась девочка. — Что ты с ним сделал, урод? Говори, пока я не вскипятила тебе мозги!
  — Вообще-то я и есть Харальд, — Поттер убрал коробку от глаз.
  — Ах, ты... — Грейнджер задохнулась от возмущения. — Идиот! Ты зачем меня так напугал?!
  — Я тут ни при чём — ты сама напугалась. Спросонья. Кстати, про кипячение мозгов мне понравилось. У меня научилась?
  — Не дождёшься, — даже в темноте было видно, что Гермиона слегка покраснела. — Это так... Просто к слову пришлось... И вообще, что за дрянь ты на себя нацепил?
  — Это — управляюще-направляющий блок...
  — Колпак из проволоки и фольги. Знаю. Я про эту коробку.
  — Моя новейшая разработка, — гордо произнёс Поттер. — Портативный мышеискатель с детектором писка... Шучу. Это эктоскоп.
  — Ну и как? — саркастически поинтересовалась девочка, пряча волшебную палочку. — Много наискал?
  — Только собрался, между прочим, — Харальд снова надвинул на глаза самопальный прибор и продолжил оглядываться по сторонам. — По идее, он должен засекать следы эктоплазматической энергии, которые остаются после появления привидений... Но здесь я почему-то вижу только старый след сэра Николаса... Либо мышеискатель барахлит, либо... Вот я дурак!
  Последнее мальчик выкрикнул чересчур уж громко, потому что Рон резко всхрапнул во сне и кое-как разлепил глаза:
  — Один момент, шеф, — промычал он, подгребая к себе пульт управления генератором и вдавливая кнопку.
  Гостиную Гриффиндора осветила мощная бело-голубая вспышка, от почти моментально перегоревших проводов, проложенных поверх рисунка. В воздухе отчётливо запахло палёным — причём, палёным металлом и чем-то вроде волос.
  — Харальд! Харальд, ты в порядке? Отвечай, не молчи!
  Кое-как проморгавшийся Поттер, сообразил, что помимо плывущих кругов перед глазами, он наблюдает ещё и сводчатый потолок гостиной,  а также человеческие лица. Взволнованное — Гермионы, и сонные — Рона и Невилла.
  — Я — мюсли, следовательно я — существафли, — решил мальчик, принимая сидячее положение. Это действие незамедлительно отозвалось болью в голове.  — Что я пропустил?
  — Слава Богу, ты цел... — с облегчением выдохнула Гермиона, а затем залепила смачный подзатыльник Рону. — Ты олень, Уизли! На кой ляд врубил питание?! Харальда же чуть током не зашибло!
  — Да я это... — рыжий явно чувствовал себя крайне виновато. — Я случайно... Ну, со сна показалось, что ты мне говоришь включать... Прости, Харальд, а?
  — Не кричите, пожалуйста, — попросил Поттер, ковыряясь пальцем в ухе. — А то у меня мало того, что в голове гудит, так теперь ещё и в ушах звенит и шипит от ваших криков.
  — У меня тоже, — буркнула Грейнджер.
  — У меня нет, — произнёс Невилл.
  — У меня тоже нет, — смущённо добавил Рон.
  Харальд прекратил ковыряться в ухе и прислушался повнимательнее. Звон исчез, а вот шипение никуда не делось. Более того, мальчику начали чудиться в этом шипении какие-то отдельные слова...
  Пока девочка продолжала распекать виновато оправдывающегося Уизли, Харальд поднялся на ноги начал нарезать круги в поисках источника звука.
  После трёх кругов он был найден — им оказался... Слегка дымящийся и до странного активный Триффид.
  — Чувак, как ты тут? Тебя тоже электричеством приложило? — сочувственно произнёс Поттер, подходя к дракене.
  Хищный куст прекратил шевелиться, но зато шипеть стал куда активнее.
  Харальд удивлённо моргнул. Потряс головой, потёр глаза и уши, но нет — наваждение не проходило.
  — Гермиона... — тихонько позвал он. — Можешь подойти на минуточку? Требуется твоя консультация, как ассистента... Мне нужно определить тяжесть полученного удара током по мозгам.
  — Так, надо тебя на предмет ран осмотреть... — подошедшая Грейнджер с самым хмурым видом вцепилась в голову Поттера и начала её со всех сторон осматривать.
  — Гермиона, я порядке!
  — Ты никогда не бываешь в порядке...
  — Да подожди! Прислушайся!
  — К чему?
  — Да к Триффиду же!
  — Что ты несёшь, Хара... — Грейнджер невольно прислушалась к шипящему кусту и замерла.
  — Ты ведь тоже слышишь это, да? — возбуждённо произнёс мальчик.
  — Ааа... эээ... — на Гермиона напал несвойственный ей приступ косноязычий.
  — Повтори, что он говорит.
  — Я... эээ... не слишком уверена, что это... ммм... всё-таки слова...
  — Гермиона!
  — Сакура, — обескуражено произнесла девочка. — Дракена говорит: "Зовите меня Сакура".
  Хищный куст высунул из верхней части метёлку бледно-розовых цветков и дружелюбно помахал ими.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Интерлюдия 3   
Сидящая в уголке кафе Флориана Фортескью Нифмадора Тонкс апатично ковырялась в порции мороженного.
  Жизнь не радовала.
  Учёба, учёба и ещё раз учёба. Учёба вместо отдыха, учёба вместо личной жизни.
  Сейчас её однокурсники должно быть собирались на встречу в баре «Чёрный дракон». Нимфадору же туда, естественно, не пригласили. Конечно, если бы она потом поинтересовалась, почему её не взяли – все бы долго и достаточно искренне сетовали на собственную забывчивость…
  Впрочем, девушка к этому уже привыкла.
  Нимфадоре просто не повезло. Сначала её недолюбливали за грехи родителей. Ну, как же!..
  Один – магглорождённый безродный выскочка Тед Тонкс. Из небогатой семьи, в настоящий момент работающий в одном из отделений Гринготса.
  Отец раздражал практически всех представителей чистокровных семейств своим происхождением.
  Другая – урождённая Андромеда Блэк. Истинная слизеринка. Взбалмошная и колкая на язык. Достойная дочь своего рода, сестра Беллатрикс Блэк и Сириуса Блэка, свояченица Люциуса Малфоя. Не поддержавшая во время Чёрного восстания Тёмного Лорда, но и не примкнувшая к Министерству. Одна из немногих, сумевших сохранить нейтралитет. Упивающиеся не трогали её из-за родственных связей, министерские надеялись через неё повлиять на них же.
  А ещё мать Нимфадоры очень не нравилась магглорождённым и полукровкам.
  Хотя это, наверное, можно было и перетерпеть… А вот быть метаморфом было куда тяжелее. Особенно метаморфом, который опоздал родиться на войну. Маги-трансформы всегда были великолепными шпионами и потрясающими бойцами ближнего боя, против которых не могли выстоять лучшие воины магглов.
  Это был очень редкий дар – такие рождались раз в полвека, если хорошо. Да и то, последние сто лет в Британии не было зарегистрировано ни одного метаморфа.
  Регистрация…
  Да, как для полулюдей. Унизительная процедура фиксации того, что ты не такой, как все. Отличный от всех, но не в положительную сторону. Ущербный.
  Нимфадора никогда не хотела быть живым оружием. И её родители не хотели для дочери такой участи. Девушку учили контролировать свои способности, но не развивать. Смена внешности так и осталась единственным, что она освоила в превосходстве.
  Детство Нимфадоры прошло спокойно, но тоскливо. Живя в маггловской части Лондона с обычными детьми было не пообщаться, учитывая, что просто контролировать смену цвета волос девушка научилась только годам к восьми.
  Письма из Хогвартса Нимфадора ждала как сказки и своего счастливого билета…
  Но и это оказалось обманом. В школе её не слишком любили всё по тем же причинам. Хорошо ещё, что она попала на Рэйвенкло – факультет завзятых одиночек. Если в Гриффиндоре многое могли скомпенсировать храбрость и честность, в Слизерине – изворотливость и хитрость, а в Хаффлпаффе – трудолюбие и верность, то в Рэйвенкло ценились знания.
  Гением Тонкс не была, но училась прилежно, поэтому смогла после школы поступить в Аврорскую Академию.
  Чем был продиктован этот выбор? Девушка и сама до конца не понимала. Отчасти хотелось показать себя и доказать другим, чего стоила Нимфадора Тонкс. Отчасти хотелось смыть хоть часть налипшего на семью матери, которая нынче считалась чуть ли не самым инфернальным родом. Отчасти… Отчасти просто хотелось помогать другим людям, как когда-то не помогали ей и многим другим.
  Увы, но и здесь история в очередной раз повторилась. В офицерский корпус принимали чистокровных и совсем немного полукровок. Офицеры – это не обычные патрульные, оперативники или штурмовики. Их удел – вести громкие расследования, командовать и занимать высокие чины. А всю основную работу делали низшие чины – громили ковены доморощенных тёмных магов, охотились за преступившими закон оборотнями, истребляли вампиров, боролись с контрабандой и прочее, прочее, прочее…
  Вообще-то Нимфадора не должна была попасть в Академию. Обучение там было не из дешёвых, а её родители богачами не были – доступа к активам семейства Блэк у них не было. Андромеда считалась официально изгнанной из рода и неспособной претендовать на наследство. Вернуть её обратно в семью мог только официальный глава рода... Которым считался дядя Сириус, сидящий в Азкабане. Гоблины как всегда пошли на принцип – пока не умрёт последний из наследников по мужской линии, пересмотра в пользу побочных ветвей рода не будет. То, что посещать Сириуса могли лишь министерские работники и авроры, и встретиться с поверенным рода Блэка при таком раскладе он просто не мог — их не слишком волновало...
  Но Тонкс всё-таки прошла в Академию, несмотря ни на что. Благодаря отличным оценкам на вступительных экзаменах, она получила одно из немногочисленных бюджетных мест и небольшую стипендию.
  Учиться ей нравилось. Ей нравилось выбранное дело, хотя оно и было весьма непростым. Одногруппники к ней относились с прохладцей, в свой коллектив не принимали, но Нимфадора и не особо стремилась к этому. Её вполне устраивало собственное положение…
  До злополучной зимней практики.
  Остальные авроры-рекруты, вовремя подсуетившись сами или задействовав связи, смогли устроиться на различного рода синекуры. Склад хранения вещественных доказательств, отряд при охране Министерства магии, отделы по борьбе с контрабандой или надзору за транспортом, опорные пункты вне города…
  Простоватая и честная Нимфадора ничего такого проворачивать не стала, поэтому вместе с несколькими такими же неудачниками загремела в оперативный отдел по борьбе с уличной преступностью. По слухам – самое адское место во всём Аврорате. Собачья работа, собачьи условия работы, низкая зарплата и постоянный риск для жизни – для большинства это было жутковато.
  Вдобавок девушка умудрилась заделаться напарником одного из самых одиозных авроров современности. Да, это не Шизоглаз или Голландец, которые в своё время вели самые громкие и опасные дела. Но и Данте был вариантом не из лучших…
  Словно бы сошедший со страниц дешёвого комикса, в своей смехотворной манере говорить и действовать, на самом деле он не казался ни капельки смешным. Наоборот, он внушал ей какой-то иррациональный ужас. В то время Нимфадора как раз встречалась с парнем из медкорпуса при Аврорате, так тот ей по секрету сообщил, что на Данте уже пару раз заводили дела о полном служебном несоответствии и проводили медицинское обследование.
  Ходили слухи, что Норд замешан в связях с преступностью. Что он беглый преступник откуда-то с востока, осужденный за серийные убийства. Что он бил морды начальству вплоть до заместителя директора Аврората. Что он – результат эксперимента Отдела Тайн времён Чёрного восстания по выведению идеального солдата.
  Разумеется, большая часть этих слухов оказалась натуральной чушью.
  Нимфадора никогда бы не стала говорить, что за две недели успела узнать этого человека, но демоном в человеческом облике она его больше не считала. В Норде было много боли, тоски, ярости, но вот злости почти не было. У него, оказывается, даже сын был, что вовсе в голове не укладывалось…
  Привычку иногда заглядывать в это кафе и коротать время за порцией мороженного Нимфадора подцепила как раз у своего временного наставника. Помнится, тогда её поразила манера Норда есть это холодное лакомство посреди зимы. Первая попытка скопировать это действие окончилась двухнедельной ангиной, но потом девушка как-то неожиданно даже для себя втянулась…
  Тонкс даже оставила часть имиджа, который привыкла носить на городских окраинах. С тяжёлыми высокими ботинками, которые раньше она носила только в полевых выходах, и недлинной кожаной курткой она теперь не расставалась. Как не расставалась и с подаренным Нордом пистолетом – вообще-то табельного револьвера ей ещё не полагалось по статусу, а среди других авроров покупать маггловское оружие считалось непонятным чудачеством…
  Девушка вздохнула.
  Теперь будущее рисовалось ей уже совсем не в радужных тонах. Стать воином в сияющих одеждах, в честном поединке повергающим злобных чёрных магов? В это верилось уже как-то слабо. Подобное больше не казалось хоть сколько-нибудь реальным. Теперь перспектива представлялась совсем по-другому…
  Грязные и заваленные мусором кривые улочки. Выбитые стёкла, мутные личности в подворотнях. Постоянная бдительность (привет вам, профессор Грюм!) и готовность выхватить волшебную палочку или револьвер. Ожидание ножа в бок или пули в спину. Поимённое знание поставщиков информации – «стукачей» и «барабанов», а также всех мало-мальски значимых преступников на своей территории. Закрытие глаз на мелкие прегрешения…
  Не слишком романтично. Однако что-то в этом всё-таки было… Белые рыцари преломляли свои копья на турнирах под взглядами восхищённой публики. А чёрные рыцари в это время шли по дну, вычищая грязь из катакомб людского общества…
  — Тонкс? Привет, Тонкс!
  Чей-то звонкий голос вывел девушку из невесёлых размышлений.
  — Привет! Не узнала? – к столику Нимфадоры подошла невысокая улыбающаяся девушка с короткими светлыми волосами и большими голубыми глазами. – Я Элен! Элен Вуд! Я младше тебя на год, мы вместе учились на Рэйвенкло.
  — Привет, Элен, — улыбнулась в ответ Нимфадора. – Здорово выглядишь! Присаживайся…
  — Спасибо и спасибо, — девушка с готовностью уселась напротив Тонкс и выжидательно взглянула на неё. – Ну, рассказывай. Как жизнь? Как дела? Как сама?
  На какое-то время Нимфадора забыла о собственных неурядицах, делясь новостями со старой приятельницей. Не подругой, нет, но с Элен она всегда очень неплохо общалась.
  — А ты где сейчас? Работаешь, учишься, дома с детьми сидишь?
  — Да какие там дети, — слегка порозовела Тонкс. – Учусь вот потихоньку… На аврора…
  — На аврора? Ух, круто! – восхитилась Вуд. – А я школу юстиции закончила – теперь в Департаменте на защитницу стажируюсь. Почти коллеги с тобой будем, а? Ой, а вчера что было – страсть!
  — А что такое? – метаморф мысленно пробежалась по вчерашней сводке – вроде бы ничего серьёзного не случалось…
  — Не слышала? Ну, слушай тогда! Сижу я вчера в дежурной части вместе с ребятами – если что случается, то мы с аврорами выезжаем. Право на адвоката и всё такое. Где опасно, нас конечно не посылают – всё больше взятки, мошенничество и всё такое. Вот и поехали вчера на задержание в отдел исполнения наказаний – проштрафился чиновник один, вроде как на ремонте денег в свой карман отсыпал. Приезжаем… А там весь отдел на ушах стоит. Старший аврор спрашивает, мол – что за дела? А ему такие – тут ваш коллега приехал, мистера Джойса в его кабинет увёл и беседует. А мистер Джойс когда туда шёл – бледный-бледный был, так испугался. А мы как раз за этим Джойсом и ехали. Старший говорит – что ещё за коллега. А ему – такой высокий, седой, в плаще. Страшный очень.
  — Кажется я его знаю, — хихикнула Нимфадора. – Есть один человек, который может запугать большое количество народа одним только своим видом.
  — Так ты его знаешь? – возбуждённо воскликнула Элен. – Круто! Так вот. Мы в кабинет тот зашли, а там Джойс стоит и потеет от страха. А аврор этот – правда седой, совершенно жуткий тип! И невоспитанный. Ноги на столе, сидит и гамбургер ест. Наша старшая защитница ему сразу же по всем пунктам – да по каком праву, да почему без защитника, где ордер и всё такое. А он ей – (вот наглец!) защитник не нужен, потому как это не допрос, а беседа. Обыскивать кабинет не собираюсь и не вламывался сюда, так что ордер тоже не нужен. И вообще, пошёл я отсюда, а гамбургер потом доем. Берёт со стола Джойса какую-то бумагу, спокойно заворачивает в неё бутерброд и пошёл прочь. Джойс аж просиял – мне его тогда даже жалко стало. А наша старшая (та ещё выдра, если честно) – я это так не оставлю, вы своим жетоном поплатитесь за такое самоуправство. А седой ей в ответ – попробуй. Только если начнёшь под меня рыть, я тебя вообще закопаю – наверняка грешки-то найдутся. Старшая в визг – как вы смеете! это клевета! я не преступница! А седой ей такой…
  Вуд прикрыла ладонью правую сторону лица, скорчила жуткую физиономию и хрипло рыкнула:
  — То, что вы не в Азкабане – это не ваша заслуга, а моя недоработка.
  — Норд, — уверенно заявила Нимфадора. – Определённо его стиль.
  — Знаешь его, да? – просияла Элен. – Кто он? Твой начальник, родственник, знакомый? Парень бывший, нынешний, будущий?
  — Да какой там парень!.. – возмущённо подавилась мороженным Нимфадора. – Так… Просто…
  Почему-то мелькнула странная мысль – а как там этот психопат-Норд? Что сейчас делает, о чём думает?..
   
  *          *          *
   
  При свете настольной лампы Виктор пристально вглядывался в запутанный план какого-то сооружения. План этот, кстати, был изрядно запачкан жиром, кетчупом и майонезом, но это было не критично.
  Седоволосый задержал свой взгляд на одном из участков плана, хмыкнул, взял лежащую на столе ручку и сделал пометку.
  — Вы когда-нибудь участвовали в операции? – задумчиво произнёс Норд, а затем сам же себе и ответил, немного изменив голос:
  — Что значит «операция», сэр?
  — Шепард!..
  — Освобождение заложников путём вторжения в крепость, контролируемую элитным магическим подразделением, имеющим в своём распоряжении боевую нежить, — со вкусом произнёс Виктор и, хрипло рассмеявшись, продолжил:
  — Оу… В такой операции, сэр… Я ещё не участвовал.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Интерлюдия 4   
Лежащая на кровати рыжеволосая женщина всё так же пребывала в странном состоянии нежизни, несмерти, в  котором находилась уже больше десяти лет. Замедленное дыхание, слабое сердцебиение – и это ещё было неплохо. Сейчас, по крайней мере, её состояние напоминало кому, а не летаргический сон в котором она пребывала ранее.
  Однако положительные сдвиги нельзя было не заметить. Ресницы женщины время от времени шевелились, на короткий миг она даже пыталась открывать глаза, хотя и продолжала пребывать без сознания. По рукам и ногам время от времени пробегала дрожь – за столь долгое время неподвижности мышцы должны были бы уже атрофироваться, но этому мешали регулярные инъекции специальных снадобий.
  Доктор Лапсус клялся своим дипломом медика, что Лилиана может придти в себя в любое ближайшее время. По его словам, философский камень был способен и на большее, чем просто выдернуть человека из растительного состояния…
  Сидевший в другом конце комнаты молодой мужчина с русыми с сильной проседью волосами читал книгу при свете старенькой настольной лампы. Удивительно, но впервые за очень долгие годы Ремус Люпин был абсолютно спокоен и практически счастлив.
  Десять с лишним лет назад в одну роковую ночь сломалась и его жизнь в том числе. Точнее, ломаться она стала задолго до того… Наверное, когда ещё ребёнком его укусил оборотень.
  Оборотни в Британии не считались за полноценных людей – магические существа, но не люди. А как крайне опасные магические создания они имели право на проживание только в специально отведённых резервациях в глухих местах страны. А за его границами любой оборотень без специальной транзитной метки считался беглым преступником и подлежал немедленно поимке и высылке в резервацию. Ну, или к смерти при попытке к бегству или оказанию сопротивления…
  Для единственного сына небогатых, но достаточно знатных родителей Люпина это было как приговор. Однако, людьми они были серьёзными и упрямыми, поэтому факт заражения от властей скрыли и продолжали растить сына сами. Проблема возникла лишь тогда, когда пришло время для маленького Рема отправляться на учёбу в Хогвартс…
  Однако Люпины всегда были в хороших отношениях с Альбусом Дамблдором, поэтому тот согласился провернуть крайне опасную во всех отношениях аферу – взять на обучение в Хогвартс оборотня.
  Потом Люпин вспоминал школьные годы исключительно с теплотой – это были самые счастливые годы его жизни. Наконец-то у него появилось много друзей – Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Питер Петтигрю, с которыми он подружился с первого же курса. Дружил он и с Лили Эванс. Причём, хорошие отношения он наладил куда раньше, чем её будущий муж Джеймс – с ним Лили активно грызлась до четвёртого курса, а встречаться они начали и вовсе только на шестом.
  Конечно, слухи ходили разные, но нет – Ремус никогда не был влюблён в Лили, ему просто нравилось с ней общаться, а вот любил он всегда другую девушку…
  Потом был выпуск и школы, начало взрослой жизни… И вот тут-то жизнь Люпина начала превращаться в сплошной кошмар.
  Чёрное Восстание Того-Чьё-Имя-Нельзя-Произносить было в зените своего накала. Каждый день страну облетали чёрные новости о новых погибших или раненых, а все выпускники Хогвартса очень быстро оказались по разные стороны баррикад.
  Два года прошли в постоянных сражениях и битвах. По натуре своей мягкому Люпину приходилось всё больше и больше уступать своему более жёсткому и сильному альтер-эго, просто чтобы выжить и защитить друзей.
  Потом… Потом было совершенно нелепое, но такое кошмарное заявление Тёмного Лорда о том, что обещает любую доступную ему награду за головы семьи Поттеров.
  Джеймс и Лили по мере сил пытались не обращать на это внимание, но после третьего подряд столкновения с отборными силами Упивающихся Смертью и рождения сына они всё-таки решили прибегнуть к крайнему варианту – созданию Пространства Фиделиуса.
  Практически абсолютная защита, мощная, но с большим количеством недостатков. Это заклятие вырывало из привычного нам пространства целую область и накрывало защитным барьером, который не то что сломать – нельзя было даже преодолеть. Сторонний человек увидел бы вместо дома только пустое место, что вкупе с мощными чарами, рассеивающими внимание, гарантировало безопасность практически от любой напасти.
  Из главных недостатков заклятия Фиделиуса было то, что эти чары мог наложить только очень и очень сильный маг. Из британских волшебников на это согласился лишь Дамблдор, но тут встала вторая серьёзная проблема – вся защита завязывалась на человека, который должен был находиться вне Пространства Фиделиуса. И это был единственный человек, который мог бы открывать проход внутрь него.
  Разумеется, это подразумевало безграничное доверие к Хранителю и, соответственно, задавало очень и очень жёсткие критерии его отбора. Нельзя было допустить, чтобы им стал кто-нибудь, способный на предательство…
  Лучше всего на эту роль подошёл бы Дамблдор, который бы никогда не предал Поттеров и от которого никто не смог бы добиться сотрудничества силой или обманом. Однако, как создатель пространства он не мог стать и его же Хранителем.
  Джеймс хотел сделать им своего самого лучшего друга Сириуса, но слишком многие были против этого, ведь он всё-таки был Блэком. А их семья либо поддерживала Тёмного Лорда, либо соблюдала по отношению к нему дружественный нейтралитет.
  Ремус отказался сам практически из тех же побуждений – доверять оборотню, коих было немало на стороне Сами-Знаете-Кого, было бы странно…
  Однако официально Сириус всё-таки стал Хранителем закрытого пространства… Но на самом деле им стал Питер – тот, на кого бы никогда и ни за что не подумали. Всегда слабый, всегда безвольный и следующий за более сильными товарищами, он даже врагам Поттеров не казался внушающим доверие.
  И это стало роковой ошибкой.
  Тёмный Лорд в ту роковую ночь пал, а с ним завершилось и всё Чёрное Восстание. Но Лили и Джеймса было уже не вернуть. Предатель Питер сразу же подался в бега, но был настигнут совершенно обезумевшим от потери друзей Сириусом. В ходе скоротечного, но жестокого боя Питера буквально размазало по кварталу, а вместе с ним и полсотни невольных свидетелей-магглов. После этого Блэк оказался в Азкабане, потому как проводившее политику терпимости по отношению к неволшебникам правительство просто не смогло спустить на тормоза столь громкое дело.
  А вот Ремус не сделал ничего. Не погнался вместе с Сириусом за мелким ублюдком, не попробовал позаботиться о маленьком Гарри, просто ничего не сделал. Сбежал.
  Долгие годы Люпин клял себя за эту слабость и трусость, но они же не давали ему вернуться обратно и признать свои ошибки.
  Ремус уехал далеко – в Канаду. Удалился от мира на долгие десять лет, записавшись в егеря, наблюдавшие за крайне многочисленной и агрессивной популяцией канадских великанов-сасквочей.
  Оборотень был наедине с природой и собственной совестью, под конец даже получая какое-то непонятное удовольствие от постоянного самобичевания…
  И вот совсем недавно всё изменилось.
  Сначала начали приходить странные письма, где говорилось то, что было известно Люпину и его  ближайшим школьным друзьям…
  Потом пришло совершенно шокирующее сообщение о том, что Лили жива.
  От такого заявления Ремус сначала пришёл в дикую ярость и всем сердцем пожелал разорвать этого злого шутника на части.
  Но злой шутник, скрывавшийся за странноватым именем Норд, почему-то этому лишь обрадовался и предложил приехать и лично убить его.
  После приезда Люпин сначала считал Норда либо психом, либо законченным психом… Примерно до того момента, как вошёл в эту комнату.
  Лили действительно оказалась жива. А Норд рассказал, что именно случилось в тот Хэллоуин…
  И вот теперь Ремус здесь. Запоздало отдаёт свои долги, неся вахту на страже пребывающей на границе яви и сна Лили. Время от времени беседует с этими демоном-Нордом, чьим речам и планам позавидовал бы любой диктатор или маньяк. Раз в месяц бегает по окрестным лесам в своём зверином обличье, а в остальное время тренируется с волшебной палочкой, ножом и самозарядной винтовкой.
  Норд позвал его обратно в Британию не просто быть сиделкой – он требовал уплаты старых долгов кровью. Собственной или кровью врагов.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 7. Лопух из семейства лопуховых
   
  — Горжусь подрастающей сменой, — с умилением произнёс Джордж, чьи уши были больше похожи на слоновьи, а нос выдавался вперёд, как у абсолютно завравшегося Пиноккио.
  — Теперь я верю, что статус королей проказ не будет утрачен нашим доблестным факультетом, — гордо добавил Фред, чьё лицо имело нежно-салатовый цвет, а голову украшала пара витых рогов.
  Близнецы сидели на диване, привалившись друг к другу, чтобы не упасть, потому как их одежда была заколдована таким образом, что рукава прилипли к туловищу, брючины склеились между собой, а шнурки на ботинках причудливо переплелись.
  На следующий день после засады на призраков Харальд... Ничего особо не сделал, потому что это была суббота и ему не терпелось начать исследования изменившегося Триффида. А вот в воскресенье утром он при всём честном народе предъявил официальным обвинения Фреду и Джорджу в совершенно наглом и беспардонном надувательстве, а те и не стали отпираться, признавшись, что вся история с призраками их рук дело.
  — Что бы там ни было, но я вас прощаю, друзья! — патетично воскликнул Поттер, прижимая одну руку к сердцу, а вторую протягивая к близнецам. Шевелюра мальчика была всклокочена куда больше обычного, потому как его волосы после удара током предпочитали стоять ёжиком.
  — Даже и не сомневались в вашей милости, милорд! — хором ответили братья.
  Правда в следующий момент Харальда оттёрла плечом в сторону Гермиона и угрожающе нацелила на рыжих свою палочку.
  — Он-то вас может и простил... А вот я такое простить не могу! Из-за вас мы все подвергнулись большому риску!
  В итоге юная колдунья наложила на близнецов какие-то хитрые чары, секрет которых, несмотря на все уговоры, открыть отказалась. А затем ещё и безжалостно скормила им все найденные при них запасы изменяющих конфет. После повесила им на шеи по табличке "Нет прощения нарушителям дисциплины" и гордо удалилась прочь, оставив ни капельки не огорчившихся близнецов на диване в центре гостиной.
  — А завтрак? — крикнул вслед уходящей Гермионе Фред.
  — А вы уже позавтракали. Конфетами, — невозмутимо ответила девочка, даже не оборачиваясь. — Думаю, что они весьма калорийны и питательны.
  — И долго нам так сидеть?
  — Если я сжалюсь, то лишь до обеда.
  — Мисс Грейнджер, а как же учёба?
  — Чушь. Сегодня воскресенье.
  — Ну, стоило хотя бы попробовать...
  — Как думаешь, Грейнджер будет старостой? — поинтересовался Джордж, провожая взглядом уходящую девочку. — Ей бы пошло...
  — Брат, я был бы всеми конечностями только за. Влияние юного Поттера определённо не проходит для неё даром, так что такая староста была бы куда лучшим вариантом, чем наш унылый Персиваль.
  — Да, наш высокомудрый братец никогда не проявлял столько фантазии при наказаниях... Всё отработки да баллы...
  — Посредственность, что с него взять...
  — Минус пять баллов... — на плечи близнецов сзади опустились чьи-то руки. — Хотя нет, наш же факультет не должен страдать из-за двух оболтусов.
  Перси обошёл диван кругом и сел перед близнецами.
  — Доброе утро, брат наш! — преувеличенно жизнерадостно воскликнул Джордж. — Неправда ли на улице сегодня великолепная погода?
  — Такое небо голубое... — добавил Фред, глядя как за окном барабанит мелкий дождик.
  — Ну-с, приступим... — переплёл пальцы Перси. — Итак, давайте обсудим условия того, почему я НЕ БУДУ писать маме о вашем поведении...
  Близнецы с тоской переглянулись.
   
                                                             *          *          *
   
  — Кто я есть? — спросил Триффид... хотя, теперь уже скорее спросила Сакура. Несмотря на то, что змеиная речь обычна не способствовала определению пола, Харальду почему-то чудилось, что с ним разговаривает маленькая девочка.
  — Сложный вопрос, — задумался Поттер, сидящий вместе с дракеной в одном из пустующих классов. — Насколько мне известно, ты разумное хищное растение.
  — Что есть растение?
  Мальчик подавил очередной позыв побиться головой об стену. Говорящий куст интересовало буквально ВСЁ. Но вся проблема была в том, что знаний у Сакуры было действительно как у маленького ребёнка...
  — Ну, это такие создания, как ты... У них есть корни, листья и цветы. Как правило, они неразумные, немые и сидят на одном месте.
  — Означает ли сие, что я — особенное растение?
  — Безусловно.
  — А ты тоже особенный?
  — Не исключаю, — улыбнулся Харальд.
  Пинком распахнув дверь в класс вошла Грейнджер, неся в руках стопку книг, которые она аккуратно положила около сидящего на полу мальчика.
  — Держи. Это всё, что я смогла найти по созданию гомункулов.
  — Я сомневаюсь, что Триф... Сакура — это гомункул, — почесал затылок Поттер.
  — А тут без вариантов, — Гермиона посмотрела по сторонам и, не найдя на что сесть, тоже опустилась на пол. — Обретение сознания существом или предметом, который им ранее не обладал — исключительная прерогатива для созданных магами гомункулов.
  — Не слишком благозвучный термин...
  — Зато точный.
  — Привет тебе, о Геримона!
  Девочка подозрительно покосилась на дружелюбно машущий шипастыми лианами куст.
  — Привет, Сакура... Только я — Гермиона.
  — Гермивона.
  — Гер-ми-она.
  — Гер-ми-во-на.
  — Ладно, — вздохнула Грейнджер. — Я привыкла, что не все люди могут произнести моё имя правильно, так чего же ждать от какого-то куста...
  — Не куст я вовсе, Гермивона, а растение особенное.
  — Ведёшь педагогическую работу? — покосилась на Харальда девочка.
  — Типа того. Это ведь чертовски интересно! Как в фантастике — в какого-нибудь робота бьёт молния, и он обретает разум... Это ж здорово! Таким образом я могу создать не просто тупого голема, а полноценную боевую единицу. Вот только представь, что вместо Сакуры я бы оживил танк...
  — Не хочу представлять такую чушь. И вовсе ты её не оживлял, кстати. Здесь ситуация почти такая же, как в случае с Распределяющей Шляпой...
  — То есть, я загнал в Сакуру поведенческую матрицу?
  — Именно, — Гермиона покосилась на дракену. — Только это было непреднамеренно и... Почему именно Сакура, и почему она выражается столь вычурно?
  — Мне на всей этой мышиной почве недавно снилась огромная мышь, присыпанная лепестками сакуры и говорящая в подобной манере, — признался Поттер.
  — Господи, как же хорошо, что тебе не приснился Чужой или Фредди Крюгер!
  — Да уж, уничтожать такое сокровище было бы крайне тяжело... В моральном плане.
  — Что ж... — Грейнджер решительно достала из внутреннего кармана небольшую записную книжку в кожаном чёрном переплёте. — В любом случае этот факт требует тщательного исследования — насколько я успела выяснить, создать гомункула второкурснику не под силам.
  — Извини, а что это у тебя за блокнот? — неожиданно заинтересовался Поттер.
  — Что? А, это... Обычная записная книжка, во "Флориш и Блоттс" купила. Такие у многих есть.
  — "Эйч Джей Грейнджер", — прочитал Харальд небольшую серебристую надпись в нижнем уголке на обложке. — Занятно...
  — "Гермиона Джин Грейнджер" — что тут занятного? — слегка раздражённо произнесла Гермиона, доставая ещё и простую шариковую ручку.
  — Твоё второе имя Джин? Джин Грейнджер — это ведь почти как Джин Грей...
  — Слушай, да о чём ты вообще?!
  — Да это я так, всё о своём... Что ж! С чего начнём наши изыскания?
  — Моё предположение — во время удара током ты непроизвольно вспомнил свой сон и записал образ Сакуры в дракену.
  — Это должно было потребовать достаточно много магической силы... — Поттер тоже достал свой блокнот и приготовился делать вычисления.
  — Верно. Ты, кстати, потерял сознание — возможно, что как раз от магического истощения, а не из-за... Впрочем, умелый волшебник может компенсировать всё это своим мастерством. Но это должен быть маг уровня МакГонагалл или Флитвика, не меньше.
  — То есть не я, — с улыбкой уточнил мальчик.
  — Разумеется, не ты, — фыркнула Грейнджер. — Второкурснику такое не по силам. Ладно, давай попробуем восстановить позавчерашние события...
   
                                                             *          *          *
   
  — ...Правь Британия, правь морями... Британцы никогда не будут рабами... — напевая себе под нос патриотическую песню, Харальд тащил в котле смесь из стыренной в теплицах мадам Спраут аммиачной селитры и привезённого ещё из дома дизельного топлива.
  По имеющейся у Поттера информации в этом учебном году вполне могло произойти открытие так называемой Тайной комнаты, откуда в школу может вырваться василиск.
  Да, самый настоящий василиск, которых на планете остались считанные десятки, да и то исключительно в заповедниках. Огромная ограниченно разумная змеюка, которую было очень непросто убить даже с помощью магии. Как показал прошлый год, даже шкура тролля является вполне серьёзной защитой от многих заклятий, зажигательного и прожигательного оружия.
  А подбить рептилию в несколько десятков футов длиной, не имея тяжёлого вооружения, можно было лишь взрывчаткой.
  Вообще-то отец, хоть и обрисовал в общих чертах перспективы на этот год, очень не рекомендовал Харальду влезать в серьёзные переделки. Разве что только в исключительных случаях...
  Для подобного мальчику был выдан двойной запас патронов, магазин со спецпулями и полдюжины старых, но надёжных тёрочных запалов. Увы, но если пистолет с боеприпасами замаскировать ещё было можно, то вот серьёзную партию взрывчатки могли и найти, и конфисковать.
  Пришлось изворачиваться.
  Две последние гранаты ещё с того учебного года были извлечены из схрона и проверены на предмет пригодности к применению. А затем наступила очередь и основной ударной мощи — Харальд начал изготавливать АСДТ.
  Смесь аммиачной селитры, которая была вполне легальным удобрением и дизельного топлива — за счёт простоты и относительной безопасности изготовления являющаяся любимым взрывчатым веществом различного рода повстанцев. ИРА, ЭТА, ФАРК — раз уж такие серьёзные дяди не гнушаются подобным, то и прогрессивной надежде британского волшебного общества было не грех воспользоваться опытом городских партизан...
  Изготовлять опасную субстанцию Поттер предпочёл не в замке, а в кустах по соседству с пока ещё пустующим стадионом для квиддича. В меру пустынно, но расположенное достаточно близко, чтобы долго не идти. Плюс была здесь пара мест, где можно было спрятать взрывчатку на время, пока она не дойдёт до кондиции... Главное избегать влажных и сырых мест, а то ведь АСДТ очень уж гигроскопична...
  Конечно, изготовлять взрывчатку заранее было не слишком удачным вариантом — АСДТ имело тенденцию к слеживанию со временем и потере взрывчатых свойств, но тут уже ничего не поделаешь. Может василиск вообще не нападёт, может нападёт в конце года, а может — на следующей неделе...
  Так что первую бутылку солярки и полмешка удобрений было решено потратить сейчас. Вторую — чуть позже. А после зимних каникул, в случае чего, привезти ещё...
  Впрочем, первая партия — пятнадцать килограмм была готова. Разделить на три заряда по пять кило, один подорвать в испытательных целях, два других приготовить к боевому применению... Значит, нужна осколочная рубашка из готовых или полуготовых элементов — дробь, шарики из подшипников, стеклянные осколки, шурупы, гвозди...
  Из всего этого реально достать было только стекло и гвозди. И тут надо было устраивать набег либо на склады Филча, либо на хранилища Хагрида...
  Несколько задумавшийся Харальд даже не успел среагировать, когда из ближайших кустов высунулась рука и сграбастала его за шиворот.
  — Ничего не знаю, иду починять примус, — моментально выпалил Поттер, на всякий случай выпуская из рук котелок со взрывчатой смесью.
  — Я тебя обыскался уже! — заявил крепкого вида шестикурсник — капитан сборной Гриффиндора по квиддичу Оливер Вуд. — У нас тут первая тренировка в сезоне, а ты где-то по лесам мотаешься!
  — А, тренировка... — буксируемый Харальд запомнил ориентиры, где он оставил котёл. — А я даже как-то и забыл... Эй, но ведь уже вечер?
  — Вот именно! — безумно блеснул глазами Оливер. — Это новая тренировочная программа. Другие команды ещё и не приступали к тренировкам, мы будем в этом году первыми…
  — Мне надо в башню сходить за метлой... — сделал попытку улизнуть Поттер.
  — Её близнецы уже взяли. Всё, пошли!..
  В раздевалке гриффиндорцев уже была в сборе вся команда. Фред и Джордж Уизли сидели рядом с четверокурсницей Алисией Спиннет, которая уже успела задремать, откинувшись назад. Напротив них сидели два других охотника — Кэти Белл и Анджелина Джонсон.
  — Ну, вот и Харальд теперь с нами, — пихнул Поттера внутрь Вуд. — Итак, приступим сразу к делу. Вначале позвольте мне объяснить нашу новую тактику. Я разрабатывал её всё лето, и, уверен, она поможет нам в этом году выиграть школьный чемпионат…
  Вуд прикрепил к доске большой лист пергамента, где было изображено поле для квиддича, испещрённое разноцветными линиями, стрелочками и крестиками. Достал свою палочку, постучал по доске, стрелки ожили и стали ползать по схеме как гусеницы...
  На объяснение первой схемы ушло двадцать минут. После чего Вуд достал вторую, за ней — третью. Харальд почувствовал, что засыпает.
  — Приготовьтесь, нам предстоят в этом году упорные тренировки. А теперь применим новую теорию на практике! — воскликнул Оливер, наконец-то покончив с объяснениями, схватил свою метлу и поспешил к выходу. За ним двинулась остальная команда.
  Вуд явно затянул с объяснением новой тактики -  солнце уже успело опуститься, а в воздухе потянуло прохладой. Харальд немного поёжился и огляделся по сторонам, и заметил на трибунах одинокую фигурку.
  — Так, а эти рожи ещё откуда взялись? — неприятно удивился Вуд, глядя на идущих по полю фигурки в изумрудно-зелёных спортивных мантиях. — Я же специально забронировал стадион на сегодня! Ладно, сейчас разберёмся... Парни, за мной!
  Силового столкновения Оливер не боялся, хотя гриффиндорцы и уступали слизеринцам — у "змей" в команде не было ни одной девушки. Зато у Вуда под рукой были испытанные уже боевые силы — близнецы и маленький, но жутко пронырливый Харальд, в достижениях которого числился даже фингал у четверокурсника со Слизерина.
  — Флинт! — рявкнул Оливер, обращаясь к капитану соперников. — Сейчас наше время!
  Маркус Флинт был даже крупнее отнюдь не хлипкого Вуда. Харальду даже иногда казалось, что он смахивает на маленького тролля — как внешностью, так и умом. Собственно, Поттер, не особо и ошибался, потому как кроме спортивных успехов Флинту похвастаться было и нечем...
  — Да ладно тебе, Вуд... Нам тут всем места хватит, — удивительно, но слизеринец был настроен достаточно мирно.
  — Но я ведь забронировал стадион для нас одних! — возмутился Оливер.
  — Ты забронировал, а у меня письменное разрешение от профессора Снейпа. Вот, читай.
  Раздражённый Вуд принял из рук соперника небольшую записку и вслух прочитал:
   
  «Я, профессор С. Снейп, разрешаю команде Слизерина провести тренировку на поле для квиддича в связи с тем, что им необходимо опробовать нового ловца».
   
  — У вас новый ловец? — заинтересовался Оливер. — Это новость! А откуда вы его взяли?
  Из-за спин шестерых игроков вышел седьмой, чуть не на голову ниже остальных. На его бледном, заострённом лице играла самодовольная улыбка. Это был Драко Малфой.
  — И как ты только в команду-то попал, мелкий? — негромко буркнул Джордж.
  Впрочем, белобрысый его всё-таки услышал и высокомерно ухмыльнулся:
  — Просто мой отец решил немного проспонсировать нашу команду... После чего мою кандидатуру утвердили без всяких проволочек. Глядите!
  Все семеро слизеринцев вытянули вперёд свои мётлы. Отполированные до блеска сучья, стильно выглядящие рукоять из чёрного дерева, украшенные серебристыми накладками. Эргономичные сиденья и подставки для ног, и серебристые надписи "Нимбус-2001".
  — Последняя модель. Появилась только месяц назад, — небрежно заметил Флинт, смахнув несуществующую пылинку со своей метлы. — Она гораздо лучше даже «Нимбуса-2000». А что касается «Чистометов»...
  Слизеринец бросил уничтожающий взгляд на старые мётлы в руках Фреда и Джорджа..
  Игроки Гриффиндора не нашлись что ответить. У торжествующего Малфоя ухмылка стала ещё шире.
  Вуд уже готов был натурально взорваться, но тут его за рукав украдкой подёргал Харальд. Оливер нехотя наклонился к нему, и Поттер что-то торопливо прошептал ему на ухо. Лицо Оливера постепенно разгладилось, а в глаза зажёгся какой-то подозрительный огонёк...
  — Ладно, против Снейпа я не попру — тренируйтесь, — спокойно произнёс Вуд. — Не будете возражать, если мы посидим на трибунах и понаблюдаем?
  — Любуйтесь на здоровье, — самодовольно заявил Флинт. — Вперёд, ребята!
  — Оливер, но почему ты... — с неприязнью провожая взглядом взлетающих слизеринцев, произнесла Кэти.
  — Всем внимательно смотреть за их тренировками, — скомандовал Вуд. — Внимательно смотрим и запоминаем — это даже важнее опробывания новых тактик.
   — Оливер, я всё ещё не слишком понимаю...
  — Малфой — лопух, — поведал вполне очевидную вещь Харальд. — И папаша у него тоже, видать, лопух. Лопухи из семейства лопуховых. Они урвали для команды "2001"-е, даже особо не поинтересовавшись их характеристиками, а просто погнались за новизной и ценой.
  — Что ты хочешь этим сказать, Харальд? — спросила Алисия.
  — "Нимбус-2001" — это не игровая, а гоночная метла. Понимаете разницу?
  — Она быстрее, — первым сообразил Фред. — Намного быстрее "чистомёта", но вот с манёвренностью у неё всё хуже!
  Гриффиндорцы моментально приободрились и начали пристально следить за полётами слизеринцев.
  — Ускорение не рывком, — произнёс Джордж. — Примерно две секунды, чтобы набрать полную скорость.
  — Из пике выводится не особо хорошо, — добавила Алисия.
  — Высоковата инерция на резком вираже, — не осталась в стороне Кэти.
  — Скорость большая, но и тормозит тоже дольше, — внесла и свою лепту Анджелина.
  Троих охотниц интересовали именно манёвренные характеристики мётел противника, потому именно были наиболее важны в их деле. Близнецов как загонщиков больше интересовала скорость, ну а Вуд, который уже достал блокнот, конспектировал решительно всё.
  — Ну, мавр сделал своё дело — мавр может уходить и дальше делать взрывчатку для джихада большим змеям... — тихонько пробормотал Харальд, закинул метлу на плечо и зашаг было прочь... Но в последний момент свернул и начал подниматься по трибунам.
  — Привет, — произнёс Поттер, садясь рядом с листающей большую книгу светловолосой девочкой.
  — Привет, — ответила Луна. Школьную форму после уроков можно было не соблюдать, поэтому Лавгуд вновь была в своём чёрном старомодном платье и повязкой на глазу.
  — Чего тут одна сидишь?
  — Тут хорошо.
  — А замке плохо?
  — В замке тоже хорошо, но здесь лучше.
  — Как школа? — Харальд перевёл взгляд куда-то вдаль.
  — Хорошо, — слегка улыбнулась Луна. — Учиться мне нравится.
  — Мне тоже, — вздохнул Поттер. — Главное, ты в этом году смотри в оба.
  — Тоже считаешь, что есть некоторая опасность?..
  — А ты что-то знаешь?
  — Нет, просто... — Лавгуд пару раз щёлкнула пальцами. — Просто в воздухе что-то такое витает.
  — Если что — держись меня, — предложил Харальд. — Я тут спасателем подрабатываю на пол-ставки...
  — Буду иметь в виду. Мне-то особо не на кого надеяться.
  — Тебя здесь не обижают? Если обижают — только скажи.
  — Мне не на что обижаться, — пожала плечами Луна. — Меня просто считают странной.
  — Какое совпадение... Меня вот тоже...
  — Ты странный, но зато всем понятным.
  — А ты?
  — А я — нет.
  — А попробовать стать...
  — Неа. Не выходит.
  — Давай тогда к нам, — предложил Поттер.
  — К вам — это к кому? — уточнила Лавгуд.
  — Официально мы — Корпус "Альбион", реально — маленькое сообщество по изучению чего-нибудь или проворачиванию шалостей и экспериментов.
  — Мозгошмыгов случайно не изучаете? — улыбнулась девочка.
  — Нет, а кто это? — заинтересовался Харальд. — В первый раз про них слышу.
  — А, не запоминай,  просто шучу. Но ведь вы — гриффиндорцы, а я — с Рэйвенкло...
  — Ерунда! Если захочешь — попроси Джинни, она тебя проведёт к нам. Кто будет против — будет иметь дело со мной!
  — Вообще-то издревле существует традиция не пускать в свои штаб-квартиры учеников других факультетов, — заметила Луна.
  — Ой, да о чём ты... — безнадёжно махнул рукой Поттер. — Вот ты это знаешь, я это знаю... Но я тут недавно выяснял — у нас в башне никто кроме нескольких человек даже не знает, кто такая Полная Дама, что охраняет вход в нашу гостиную. Или, что вообще-то мы должны выставлять пару часовых на входе, вести летопись деяний нашего факультета и прочее, прочее, прочее... Про это забыли уже как с полвека.
  — После Второй Мировой, — кивнула девочка. — Когда чистокровных стало очень мало и некому стало поддерживать старые традиции.
  — А ты...
  — Полукровка. Ничего не имею против магглорождённых — всего лишь констатирую факт.
  — И то верно... — вздохнул Харальд. — В общем, ты заходи, если что.
  — Если ты зовёшь меня — я не могу не придти, — серьёзно произнесла Луна.
   
                                                             *          *          *
   
  — Комната Тайн, — провозгласил Харальд, водружая на стол перед диваном огроменный фолиант «Истории Хогвартса». – Кто что может о ней сказать?
  Что-нибудь сказать о ней могла лишь одна Гермиона, что было вполне ожидаемо.
  — Комната Тайн или же Тайная комната. Согласно легенде, её создал один из основателей Хогвартса — Салазар Слизерин, — бодро затараторила Грейнджер. – Принято считать, что Слизерин был приверженцем теории чистокровности и поэтому отказывался обучать многих учеников с "грязной" кровью. Поэтому в конце концов он покинул Хогвартс, но перед этим оставил комнату, в которую заключил некий Ужас, который однажды должен будет вырваться на свободу и истребить всех грязнокровок…
  — Как же я не люблю все эти загоны с чистокровностью, — поморщился Рон. – Вот, значит, откуда всё это пошло…
  — Ну, ты-то у нас чистокровный, — хмыкнул Томас.
  — А толку? Ну, чистокровный, да. Вот только мой прадедушка умудрился профукать всё семейное состояние и прославился тем, что начал приторговывать патентами о принадлежности к благородной семье Уизли…
  — Это оттуда пошла эта дрянь про предателей крови? – спросил Финиган.
  — Ага, — кивнул Джордж. – Правила крови, и всё такое. А кто нарушил – тот предал древнюю кровь… Приклеилось и больше века уже держится.
  — Кстати, а почему ты заинтересовался Комнатой Тайн? – подозрительным тоном осведомилась Гермиона. – Уж не собрался ли ты…
  — …найти её? Шутишь, что ли? – рассмеялся Поттер. – Древняя комната, охраняемая жутким неизвестным существом, которое призвано убить неверных… Конечно, хочу! Только представь – если это правда, то Салазар обязательно должен был оставить там кучу артефактов и прочего добра!
  — Миф о могуществе древних знаний изрядно преувеличен, — поморщилась Грейджер. – Расцвет магической науки был примерно пять веков назад, после чего она, правда, изрядно деградировала, но всё равно превосходит разработки тех же кельтских, римских и древнегреческих магов. И к тому же…
  — Приветствую вас от имени Неблагого Двора, — торжественно провозгласил кто-то позади сидящих гриффиндорцев.
  — Привет, Луна! – обрадовался Харальд, моментально узнав светловолосую девочку в старомодном платье. – Всё-таки решила придти?
  — Я просто не могла проигнорировать твой зов, — веско произнесла Лавгуд. – Могу ли я присесть?
  — Разумеется! Ребята, двигаемся, двигаемся!..
  — Благодарю за… Ой, печеньки! Я угощусь?
  Луна всё-таки иногда выходила из придуманного образа – всё-таки подолгу в нём находиться было изрядно утомительным занятием.
  — Эй, ты кто? – нарисовался на горизонте Перси Уизли. – Ты же не из Гриффиндора, верно?
  — С Рэйвенкло, — величественно кивнула Лавгуд, сосредоточенно грызя печенье.
  — А ты знаешь, что…
  — Перси, ну чего ты? – нахмурился Харальд. – Луна – наша подруга. Нигде не сказано, что в башню нельзя приводить друзей.
  — Да, но…
  — От Пенелопы тебе привет, Персиваль, — с каменным лицом произнесла Лавгуд.
  — Ага… — староста машинально кивнул, но затем неожиданно порозовел. – Что?! Откуда…
  — Неблагое Око, — веско уронила Луна, поправил повязку на правом глазу. – Оно всё видит. Всё знает. Всё может РАССКАЗАТЬ.
  — Так, у меня дела, — выпалил Перси и буквально испарился.
  Рон проводил старшего брата удивлённым взглядом.
  — Чего это он так?
  — Нам вот тоже интересно, — близнецы переглянулись между собой.
  — Дело определённо требует нашего расследования, брат.
  — Мы должны докопаться до истины, брат.
  — Диктат Персиваля будет сокрушён.
  — «История Хогвартса»? – бросила Лавгуд взгляд на лежащую на столике перед диваном книгу. – К урокам готовимся?
  — Я подумываю заняться поисками Комнаты Тайн, — важно произнёс Поттер.
  — Хорошее дело, — одобрительно кивнула Луна. – Пора бы уже наконец кому-нибудь принять дело Салазара Слизерина…
  — Дело Слизерина? – скривилась Гермиона. – Уничтожение грязной крови, что ли?
  — Ааа… Официальная легенда…
  — Официальная? Единственная, ты хотела сказать.
  — Нет, сначала я хотела сказать, что мистер Бинс – очень скучный преподаватель и мне совсем неинтересно на его уроках, но ты сбила меня с мысли. А версий легенды исчезновения Салазара Слизерина, как минимум, две.
  — Никогда не слышал о второй версии, — заинтересовался Харальд. – Расскажешь?
  — Да запросто. Итак, слушайте… Давным-давно…
  — В далёкой-далёкой галактике… — фыркнула Грейнджер.
  — Тебе неинтересно – не слушай, — проворчал Симус. – Продолжай, Луна.
  — Ну, в общем, сначала нужно понять, что это за человек-то такой был – Салазар Слизерин. Фамилия у него древнеанглийская, имя – португальское, а похож он был… Ну, говорят, что он вообще на европейца не был похож, а походил на араба или даже азиата. Легенды лишь твёрдо утверждают, что Слизерин пришёл с востока, откуда-то из-за моря и стал одним из последних учеников великого Мерлина... А когда Камелот пал, то вместе со своей супругой – Хельгой Хаффлпафф и лучшим другом Годриком Гриффиндором с его женой Ровеной Рэйвенкло, ушёл в Шотландию, где основал Хогвартс. И было это больше тысячи лет назад…
  — Хаффлпафф была женой Слизерина? – удивился Невилл.
  — Да, а что в этом такого?
  — Ну, всё-таки как-то…
  — Читай Историю Хогвартса – там это упоминалось, — заметила Гермиона. – Хотя есть версия, что наша школа была основана на… эээ… основе ещё более древней школы магов. А основателей вообще не существовало, и они просто персонификации четырёх основных стихий… Но это уже бред.
  — Шли годы, — продолжала тем временем Луна. – Основатели учили всё новых и новых волшебников, но Слизерин, занимавшийся какими-то исследованиями, всё больше и больше отдалялся от своих друзей. И чем дальше он отдалялся, тем больше росло непонимание того, что он делал…
  — А что он делал? – спросил Симус.
  — Никто не знает. Это уже потом стали говорить, что он проводил какие-то запрещённые и страшные опыты… Хотя в те времена таких просто не существовало, как не было деления магов на чёрных и белых.
  — Но это же невозможно! – воскликнул Томас.
  — Почему? – искренне удивилась Лавгуд. – Заклинания Адский Огонь и Инферно придумал ещё Гриффиндор. Хаффлпафф создала те, что мы сейчас называем Опиумом и Танатосом, но применяла их в своём лекарском деле. А любимым заклинанием Рэйвенкло считалось Тройное лезвие... «Мой ум незрим и остёр, как эти призрачные клинки» — говаривала она.
  — Ну, и что же там со Слизерином-то? – напомнила Грейнджер, всячески демонстрируя, что ей, в принципе, всё это неинтересно, а  беседу она поддерживает чисто из вежливости…
  — Говорят, что он изучал саму природу жизни и смерти. И продвинулся на этом пути куда дальше любого мага до него…
  — А потом он разругался с остальными и ушёл?
  — Нет.
  — Хочешь сказать, он никуда не уходил? – иронично приподняла бровь Гермиона.
  — Почему же не уходил? Ушёл. Но не из-за ссоры, а чтобы умереть в одиночестве.
  — Что-что? Умереть?
  — Умереть. Его поиски зашли настолько далеко, что Слизерин утратил почти всё человеческое в своём облике. И не желая, чтобы его друзья запомнили его монстром, он удалился куда-то на север, чтобы умереть.
  — Как-то не слишком похоже на того Слизерина, о котором нам рассказывают... — протянул Невилл.
  — Избирательность же. Про Артура нам тоже не всё рассказывают.
  — Что же например? — поинтересовалась Гермиона.
  — Ну, про того же Мордреда, например. Мы знаем, что он предал собственного отца, но о самом Мордреде говорить не любят. Не любят правды.
  — А в чём же эта правда? — спросил Фред.
  — Мордред был не просто одним из рыцарей Круглого Стола и сыном Артура, а его сыном от своей единокровной сестры Морганы.
  — Фууу... — скривился Фред.
  — Об этом прознали друиды и сделали пророчество. Оно звучало примерно следующим образом, — голос Лавгуд изменился, став низким и надтреснутым. — "Грядёт тот, у кого хватит силы сокрушить Великого Короля. Будет отмечен он кровью и проклятьем. И не один из них не сможет жить спокойно, пока жив другой...".
  — И что же сделал Артур? Я не слышал этой легенды, — даже Рон заинтересовался рассказом Луны.
  — Артур отправил Мордреда и Моргану в изгнание на далёкие Оркнейские острова, но на пути туда корабль попал в шторм и утонул. Моргана, ценой своей жизни, спасла своего сына, и того выбросило на берег, после чего Мордреда воспитала бездетная пара... Ну, а что было дальше все, наверное, знают. Он вырос и стал рыцарем, а затем и рыцарем Круглого Стола. Был единственным, кто указал на измену Джиневры, а когда Артур отправился с походом за море, то правил в его отсутствие... Принято считать, что в ходе этого правления он попытался короноваться как настоящий король, но что там произошло на самом деле уже никто не знает. Известно лишь то, что среди рыцарей Круглого Стола разразилась гражданская война, а в последней битве сошли Артур и Мордред. Мордред погиб, но перед смертью тяжело ранил Короля и того увезли одни из последних фейри Британии, ведь Артур по матери был из этого народа...
  — Я тоже не слышал этой истории, — признался Харальд. — Но мы, кажется, говорили о Комнате Тайн?
   — Комната Тайн – это бывшая лаборатория Слизерина, — сказала Лавгуд. – А названа она была не потому, что была построена в секрете, а потому что там хранилась некая Тайна.
  — Тайна?
  — Тайна.
  — Хмм... — задумался Поттер. — А что насчёт запертого в Комнате Ужаса?
  — Ну, скорее всего, эта Тайна казалась непосвящённым настолько отталкивающей, что именно её и стали именовать Ужасом.
  — А говорили, что это было каким-то ужасным чудовищем...
  — Ну, торнадо древние американцы тоже представляли в виде гигантского одноногого дракона, — пожала плечами Луна.
  — Комната Тайн… Тайна… — протянул Рон. – Было бы здорово её найти... Наверняка эта тайна стоила бы неплохих денег.
  — О да, — эхом откликнулась Лавгуд. – Древние подземелья под школой… И вход в них находится либо в кабинете директора, либо в туалете… Какая же школа сможет жить без подобных историй… Чудовища, сокровища…
  — Слушай, а ты много знаешь, — немного подумав, произнесла Грейнджер.
  — Ну, недаром же я пошла на Рэйвенкло... У меня дома большая библиотека, и я люблю читать. Особенно про древние времена...
  — А что ты имела в виду под делом Слизерина? – поинтересовался Харальд.
  — Он продвинулся дальше любого из живших до него магов, но всё-таки не смог довести своё дело до конца. Поэтому со временем и появилась история о наследнике Слизерина, который выпустит заключённый в Комнате Тайн Ужас на свободу… Но вы же знаете древние предания? Зачастую, они имеют слишком много смыслов… Это сейчас все упёрлись в то, что Слизерин ненавидел грязнокровок и мечтал их уничтожить, для чего оставил под замком древнее чудовище с помощью которого он сам или его потомок наконец-то очистят древнюю кровь… Однако, правда может оказаться совсем иной.
  — Что же эта могла быть за Тайна-то такая… — задумалась Гермиона, растерявшая к концу разговора весь свой высокомерно-скептический настрой.
  — Наверняка ценная… — в тон ей произнёс Рон.
  — Ты хоть иногда можешь не думать о деньгах? – возмутилась Грейнджер.
  — Нет, — честно признался рыжий. – С деньгами лучше, чем без них. Это сила.
  — А в чём сила, друг? – хмыкнул Поттер. – Разве в деньгах? Ну, вон у Малфоя куча денег… И очень он сильный? Да куда там… Я вот думаю, что сила в правде. Я знаю, что я прав, и это даёт мне силы. Вот.
  — Тяжёлый случай, — мрачно уронила Гермиона.
  — Ух ты!
  — А кто это?
  Поблизости послышались восхищённые вопли. В следующий момент позади Луны появились Браун и Патил, тут же принявшиеся тискать Лавгуд.
  — Ты только посмотри какая она хорошенькая!
  — Девочка, а ты откуда?
  — А как тебя зовут?
  — Ой, ну прям как кукла! Только в человеческий рост!
  — Прелесть-то какая...
  — Спасите, — флегматично произнесла Луна, впавшая от подобного обращения в натуральный ступор. – Кто-нибудь. Ка-ра-ул.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 8. Игры   
— Я жду от вас честной игры, — Хуч окинула приготовившихся к старту игроков. — Начали!
  Свисток! И команды по квиддичу взмывают в воздух.
  — Друзья, приветствую вас на первой игре этого сезона — матче Гриффиндор-Слизерин! — над стадионом разнёсся усиленный магией голос Ли Джордана. — В составе "львов" — Поттер, Спиннет, Белл, Джонсон, Уизли, Уизли, Вуд. "Змеи" — Флинт, Пьюси, Даггет, Крейг, Норман, Морган и новичок в команде Слизерина — ловец Драко Малфой... Итак, матч начался!..
  Харальд привычно поднялся повыше и начал нарезать круги над стадионом, оценивая складывающуюся обстановку.
  По опыту предыдущего года мальчик знал, что "змеи" — противник серьёзный. Пусть их команда не отличалась слаженностью работы, как хаффлпаффцы или изяществом игры, как когтевранцы, но зато слизеринцы играли грамотно, расчётливо и довольно грубо. Учитывая их традиционно чисто мужской состав — немалая фора.
  Что бы там не утверждали феминистки, но женский организм по умолчанию не столь вынослив, как мужской. Не говоря уже о силовом противостоянии...
  С другой стороны все слизеринцы в команде были как на подбор — крепкие и здоровые, поэтому накладываемые на их мётлы левитационные чары начинали "выдыхаться" при достаточно долгой игре. Поэтому Гриффиндор уже традиционно старался затянуть игру и получить некоторое преимущество...
  Однако стоило признать, что гоночные 2001-е были всё-таки очень неплохими аппаратами. Даже учитывая их скверную манёвренность, они позволяли развить гораздо большую скорость. Пусть и не рывком, но игроки обычно и не висели неподвижно во время матча, а постоянно перемещались.
  — Ещё один гол в кольца Гриффиндора! Слизерин ведёт со счётом тридцать — десять!
  "Львам" требовалось время, чтобы подстроиться под изменившийся стиль игры слизеринцев, а это означало, что на начальном этапе матча они неизбежно оказывались в проигрывающих...
  Спустя минут десять Харальд решил, что достаточно играть в наблюдателя и пора бы уже участвовать в игре наравне со всеми. Да, это был риск, потому что отвлекаясь на полевые действия ловец мог вполне прозевать снитч и фактически подарить победу противнику, но Поттер решил рискнуть.
  Всё-таки Малфой — новичок, так что в первом своём матче он может поймать снитч разве что в силу случайности. Тем более что Драко никаких особых действий и не предпринимал, довольно индифферентно нарезая круги над полем в стороне от основных действий. Ему явно не улыбалось участвовать в силовом противостоянии за квоффл или получить шальным бладжером в холёную физиономию.
  У Харальда же имелся иной взгляд на роль ловца. И этот взгляд в целом поддерживал и Вуд, который постоянно маялся от разного рода игровых инноваций...
  Поэтому мальчик выждал, пока Даггет не выдал длинный пас Крейгу, а затем резко ускорил метлу и бросил её в крутое пике.
  Раз! И квоффл уже в его руках.
  Даггет с Крейгом аж опешили от такой неслыханной наглости.
  — Вот это поворот! Поттер, оправдывая свою безбашенность, решает поучаствовать в игре в качестве полевого игрока!
  К Харальду моментально рванул капитан слизеринцев — Флинт, но Харальд даже и не думал обрывать своё пике и провалился почти к самой земле, выровняв полёт лишь в считанных метрах от газона поля для квиддича.
  Поискал глазами своих охотников — к нему уже во весь опор мчались Алисия и Кэти... А также трое слизеринцев.
  Харальд заложил резкий вираж, свечкой уходя в небо. Крутанул почти самоубийственную в полёте на метле "бочку", но благодаря скорости он остался в седле, а не рухнул вниз. Зато разминулся с Пьюси, который уже нацелился было жёстко бортануть гриффиндорца и отобрать у него мяч.
  Мальчик выровнял метлу и рванул к летящей ему навстречу Анжелине... Вжиххх!  Девушка едва успела разминуться с пущенным в неё бладжером, однако пас теперь отдавать было некому и надо было разворачиваться...
  На хвосте Поттера неожиданно повис Флинт, стремительно сокращая разделяющее их расстояние — всё-таки гоночная метла в этих условиях давала ему преимущество перед игровой...
  Однако, почуяв, что его сейчас догонят и отберут квоффл, Харальд паниковать не стал, а даже напротив — радостно, хотя и не слишком хорошо, улыбнулся.
  Он резко перенёс вес тела на металлический упоры для ног, которые располагались позади жёсткого сиденья метлы, махом гася скорость и отворачивая немного влево.
  Флинта по инерции вынесло вперёд, а Харальд оказался за его спиной. Желание сделать подлянку оказалось сильнее разума, поэтому Поттер метнул квоффл вперёд, угодив слизеринцу в спину, отчего "змей" резко вильнул в сторону.
  Гриффиндорец быстро поймал отскочивший мяч, рванул вверх и наконец-то передал его подлетевшей Алисии, которая размашистым броском зашвырнула его в левое кольцо "слизеринцев".
  — Ловец Гриффиндора делает голевой пас, а Спиннет приносит своей команде ещё десять очков!
  Харальд сделал Норману неприличный жест. Вратарь слизеринцев злобно взглянул на безмятежно улетающего вверх Поттера и с руганью подобрал упавший квоффл. Прозвучал свисток Хуч, дающей отмашку на ввод мяча в игру, и Норман резким броском швырнул мяч подлетающему Крейгу...
  Точнее попытался это сделать.
  Потому как Харальд в это время в довольно подлой манере зашёл с другой стороны вратарской зоны, а затем вылетел буквально из-за спины Нормана, перехватил мяч и бросил его пролетающей мимо Кэти... Она его, правда, не поймала, потому как её тут же оттеснил подлетевший и весьма злой Даггет.
  Квоффл устремился к земле. Поттер рванул к нему... И в тот же момент что-то золотистое мелькнуло ему навстречу и унеслось куда-то в сторону колец Слизерина!
  — Снитч! — не своим голосом заорал Норман, привлекая внимание Малфоя.
  У Харальда были лишь несколько секунд на принятие хоть какого-нибудь решения — либо всё же поймать квоффл, либо плюнуть на него и рвануть за снитчем...
  Поттер пожадничал и решил одним махом убить сразу двух зайцев.
  Заложив резкий вираж, Харальд умудрился попасть прутьями своего "нимбуса" по мячу и запулить его в сторону колец Слизерина, а затем понёсся следом на сверкающим в лучах солнца золотым орехом.
  Справедливости ради нужно признать, что ультрасложный "удар скорпиона" с забрасыванием мяча в кольцо ударом метлы, Поттер исполнить всё же не смог. Однако рядом оказалась Кэти, которая резко спикировав на летящий по параболе мяч, пинком забила его прямо в центральное кольцо. Норман не успел до него совсем чуть-чуть...
  А теперь нужно было либо ловить снитч, либо хотя бы не дать поймать его Малфою...
  Харальд заложил вираж, пролетая вдоль трибун, расположенных позади колец Слизерина... Драко ещё не успел набрать полную скорость, так что пока что отставал примерно на два корпуса...
  Неожиданно древко "нимбуса" вильнуло вниз, и метла на мгновение чуть было не потеряла управление. Виски Харальда будто бы сдавили невидимые тиски, противно заныли корни зубов.
  Метрах в десяти впереди мелькнула стремительная чёрная тень, врезавшаяся в трибуны. Громыхнул почти что натуральный взрыв, только без грамма взрывчатки — хватило энергии набравшего скорость бладжера. В стороны брызнули щепки и пыль от развороченной трибуны, в которую будто бы двухфунтовым снарядом попали. В воздухе повисли вопли зрителей — никого, вроде бы, не ранило, но испугало преизрядно.
  Харальд пробил поднятое облако пыли, будто пущенное копьё... И успел услышать вопль Малфоя позади себя.
  Драко буквально снёс с метлы почти что натурально рухнувший с неба второй бладжер. Новенький "нимбус-2001" отлетел в одну сторону, слизеринец — в другую, и от серьёзных травм его уберегли только наложенные на газон игрового поля чары подушки.
  А обезумевший мяч-вышибала понёсся следом за Поттером, развивая скорость, будто бы в нём отказали сразу все заклинания-ограничители скорости.
  Поворот, рывок влево, вверх, вверх, вниз, вправо — бладжер упрямо висел на хвосте мальчика, и постепенно нагонял его.
  Харальд понявший, что дело явно не чисто, плюнул на всё и достал из-под игровой мантии волшебную палочку... Но в ход её пускать не торопился, уделяя больше внимания тому, что творилась впереди, а не позади. На таких скоростях, как сейчас, был слишком уж велик риск расшибиться в лепёшку, невзирая на все защитные чары. И отвлекаться для ретирадного огня означало лишь увеличивать шансы на аварию.
  Поттер наугад метнул в сторону бладжера пару "фините инкантатем", однако прерыватели заклинаний были слишком уж длинны в произношении, да и попасть узконаправленным лучом в малоразмерную мишень — та ещё задачка...
  Магическая сеть тоже не особо помогла — сумасшедший мяч просто замотался в ней, но ни скорости, ни ориентации в пространстве особо не потерял...
  Тем временем Харальд лихорадочно вспоминал принцип наведения бладжера и возможные меры противодействия... Получалось не слишком весело, потому как наводился этот шар по магической ауре. Обычно по ауре волшебника или, в принципе, какого-нибудь артефакта... Соответственно дымовые завесы, облака из фольги, инфракрасные ловушки и прочие средства для сбития с толку средств нападения класса "воздух-воздух" отпадали.
  И Хуч отчего-то медлила и не торопилась остановить мяч... Но ведь явно же видно, что с ним не всё в порядке — согласно правилам бладжер не может гоняться за одним и тем же игроком!
  Словно подслушав мысли мальчика, судья дала свисток, останавливая игру, однако мяч-вышибала успокаиваться даже и не думал.
  Поттер понял — на бладжере явно отказали все ограничители и сдерживатели. Почему? А пёс его знает. Но такими темпами Харальд скоро заимеет какую-нибудь поломку в своём в организме... Хорошо бы только не шеи, черепа или позвоночника.
  Что делать? Поставить щит? Большой не выйдет, а объектовый бладжер обойдёт... Сбить? Тоже не вариант — попасть слишком уж сложно. Прыгать на землю и пытаться строить оборону же на ней? Нет гарантии, что при приземлении будет сохранена должная для сражения форма...
  Харальд снизился и понёсся над полем на бреющем полёте, выходя к вратарской зоне Слизерина. Туда, где кончался аккуратно подстриженный газон и начиналась посыпанная песком земля. Песок — это хорошо, песок — это очень удобно...
  Метла, повинуясь руке Поттера, клюнула носом и провалилась вниз, мальчик молниеносно метнул вперёд короткое заклинание, ударившее в песок, а затем пролетел над этим местом.
  Спустя мгновение песок буквально взорвался, взлетев вверх и стремительно каменея. Неуспевший обогнуть неожиданно препятствие бладжер с разгона впечатался в приобретший на несколько секунд твёрдость камня песок и с коротким хлопком разлетелся на куски.
  В следующий миг песок, вздыбившийся частоколом острых десятифутовых сталагмитов, вновь опал на землю, а почти у самого края игровой площадки приземлился едва успевший затормозить Харальд.
  Отбросив метлу в сторону, он пошёл к месту уничтожения бладжера, держа палочку наготове.
  Однако предосторожности оказались излишними — от мяча остались лишь шевелящиеся кожаные ошмётки и войлочный наполнитель, ещё немного светящийся от остатков магии.
  — Никаких придурошных домовых эльфов по мою душу не приходило, — пробормотал Харальд себе под нос. — В чём тогда вся фишка?
  Около мальчика приземлилась Хуч, лихо спрыгнувшая с метлы.
  — Цел, Поттер?
  — И даже невредим, мэм! — бодро ответил Харальд.
  — Жив, цел. Орёл! — женщина хлопнула мальчика по плечу. Рука у Хуч была довольно-таки тяжёлой... — Так держать!
  — Мэм, а вы не знаете, что это было? Никогда раньше не видел, чтобы бладжеры с ума сходили...
  — А Мордред его знает, парень, — честно ответила женщина. — Я тоже такого раньше никогда не видела. Сломались, может? Хотя, чему там ломаться-то... Там же магия одна — как в часах моих.
  Хуч похлопала по своему правому запястью, где у неё покоились наручные часы. Магические. Потому как иначе использоваться в качестве наручных часов простейшие солнечные в виде диска с цифрами и небольшого треугольничка, отбрасывающего тень — абсолютный маразм.
  — Что за ерунда? — Роланда потрясла рукой, а затем постучала по гравированному металлическому циферблату.
  Треугольник часов не отбрасывал тени.
  — Сломались, может? — невинным голосом предположил Харальд.
   
                                                             *          *          *
   
  Багровый туман непрерывно крутился вихрем внутри хрустального шарика.
  — И так уже второй день, — пожаловался Невилл, демонстрируя напоминалку друзьям. – А я ведь уже и все домашние задания сделал, и бабушке написал…
  — Может, всё-таки что-нибудь забыл? – предположил Рон. – Я вот всегда что-нибудь забываю…
  — А, может, она сломалась? – задумчиво протянул Харальд, сидя на полу перед диваном с блокнотом в руке и грызя карандаш.
  — Это очень простенький артефакт, — высунулась из-за очередного гигантского фолианта, проходящему по классу «лёгкого чтива», Гермиона. – Там запаса наложенных чар должно хватить лет на двадцать.
  — Бладжер вообще-то тоже простенький артефакт.
  — Кстати, что у вас там случилось-то вчера на матче? – спросила Грейнджер. – А то я тут немного увлеклась написанием эссе по астрономии и…
  — Ты не была на матче? – возмутился Уизли. – Предательница!
  Из-за фолианта высунулся кончик волшебной палочки.
  — Ромуальд, помни об одиннадцатой заповеди – не нарывайся.
  — Я и предыдущие десять-то не знаю…
  Гермиона со вздохом опустила книгу на колени и наградила Рона жалостливым взглядом.
  — Значит, тебя не было вчера на матче? – слегка прищурившись уточнил Поттер.
  — Ну да, — Грейнджер невольно поёжилась под неожиданно колючим взглядом нахальных зелёных глаз. – А что? Мы проиграли?
  — Мы не выиграли, — дипломатично заметил Уизли. – Случилась какая-то ерунда, после чего все пижонские слизеринские мётлы вышли из строя, а бладжеры сошли с ума.
  — Хмм… И что это было?
  — Хотелось бы знать, да… — промычал Финиган, ожесточённо рубясь в карты с Дином. – Прямо сгораю от любопытства…
  — Я не помешаю.
  Сказано это было без малейшей вопросительной интонации.
  — Привет, Луна!
  Девочка чинно уселась на диван, поправила повязку на глазу, платье и невозмутимо пододвинула к себе коробку с печеньем, которая стояла на журнальном столике рядом.
  За минувшие дни гриффиндорцы уже даже привыкли к странной маленькой рэйвенкловке, которая регулярно наведывалась в гости к своей подруге Джинни и стихийному бедствию по фамилии Поттер.
  О древнефакультетской традиции не пускать никого постороннего в башню никто благополучно не вспоминал, а гостям в башне были рады – всё же гриффиндорцы хоть и были шумными ребятами, но дружелюбными.
  Точил зуб на Лавгуд только Перси, постоянно недовольно зыркавший на гостью, но подходить близко или тем паче делать замечания опасался. Ему вполне хватало «приветов от Пенелопы», который приводили всегда серьёзного и строгого старосту в состояние, близкое к панике.
  Как уже успели разнюхать пронырливые близнецы, Пенелопа Кристалл являлась старостой Рэйвенкло и по совместительству подружкой Перси. И сейчас коварные младшие братья старосты Гриффиндора вынашивали планы, как это в будущем может спасти их от кляузных писем матери, которую они боялись пуще огня.
  — В чём суть нашей беседы? – полюбопытствовала Луна.
  — Обсуждаем вчерашнее происшествие на матче, — ответил Харальд.
  — Ммм… Квиддич? Увы, я не присутствовала там.
  — И ты тоже? – протянул Поттер.
  — Я весьма прохладно отношусь к спорту.
  — Ладно, суть не в этом… Но похоже, что вчера что-то произошло… что-то такое, из-за чего сорвало ограничители на бладжерах, начали выходить из строя мётлы, напоминалки и прочие артефакты…
  — Благой Двор, — понимающе кивнула Лавгуд. – Их происки.
  — А если не умножать сущности сверх необходимого? – фыркнула Гермиона. – Как по мне это был просто сверхмощный магический импульс, вызвавший сбои в работе многих наложенных чар… Примерно как электромагнитная вспышка.
  — А кто это – электромагнитная вспышка?
  — Не кто, а что, — Грейнджер снисходительно посмотрела на девочку. – Это физика, ты не поймёшь.
  — Справедливо, — вновь кивнула Луна. – Ты вот тоже мало что понимаешь в истинной подоплёке событий и о роли Благого Двора в злодеяниях.
  — Тебе часто говорят, что ты – странная? – слегка раздражённо осведомилась Грейнджер.
  — Постоянно. А тебе?
  — Никогда!
  — Я буду первым! — оживился Рон, наконец-то получивший возможность вставить хоть слово. – Гермиона – ты странная!
  В Уизли полетел ластик от которого тот с ухмылкой увернулся.
  — Может, вернёмся к нашей вспышке? – предложил Харальд. – Что это могло быть, по-вашему?
  — Происки Благого Двора.
  — Природное явление.
  Лавгуд и Грейнджер произнесли это одновременно.
  — Пойдём долгим путём… — вздохнул Поттер. – Что именно за происки? Какое именно явление?
  Девочки задумались.
  — Ой, Луночка!..
  — Милашка!..
  — Огонь и сталь меня поберите, — на лице Лавгуд пронёсся целый вихрь эмоций, после чего она плюхнулась на диван, подгребла к себе подушку и спрятала голову под неё. – Меня нет. Нет меня.
  — А почему ты не поздоровалась со своими сестрёнками? – к дивану походками львиц-охотниц прайда начали выдвигаться Парвати и Лаванда. – Мы скучали по тебе!
  — Уйдите. Я единственный ребёнок в семье, — донеслось бормотание из-под подушки, а затем протяжное. – Джиневрааа!..
  Из женской спальни первокурсниц высунулась лохматая рыжая голова Джинни Уизли. Затем исчезла, а в следующий миг в Парвати полетела подушка.
  — Да отстаньте вы уже от неё, кобры!
  — Зачем подушками-то кидаться?!
  — О, — Луна высунулась из своего укрытия. – Точно. Оружие, не содержащее хладного железа.
  Поднялась, задумчиво взвесила в руке лёгкую диванную подушку, а затем с невозмутимым выражением лица запустила её в отвлекшуюся Лаванду.
  Томас и Финиган отвлеклись от карт.
  — Война, — сказал Дин. – А мы?
  — Мобилизация, — сказал Симус. – В бой!
  — Вперёд, мои рыцари, — донесся позади них голос Рона. – Вы идите вперёд, а я за вас потом отомщу.
  — А ну прекратить! – рявкнул появившийся в гостиной Перси. – Иначе…
  Начавшуюся было потасовку, удалось пресечь в корне. Хотя, возможно, если бы здесь были близнецы, то Перси первым бы получил мягким снарядом в морду.
  — Детский сад, — скривилась Гермиона.
  — Предлагаю вернуться к научному диспуту, — произнёс Харальд.
  Начали пересаживаться для пущей оптимизации.
  На диване за спиной Харальда уселась Луна, использующая мальчика в качестве укрытия. Рядом с ней расположилась недовольно зыркнувшая на Лавгуд Гермиона. Также на диване расположились Дин и Симус.
  Напротив уселись алчно сверкающие глазами Лаванда и Парвати, снаряжённые какими-то розовыми кофточками и чепчиками, которые они наверняка хотели напялить на Лавгуд. Правда с боков их подпёрли Рон и Невилл, а прямо перед ними уселась подошедшая Джинни с подушкой в руках, явно робеющая от близости к легендарному Мальчику-Который-Не-Помер, но преисполненная решимости защитить подругу от домогательств всяких малолетних фетишисток.
  — Значит так, шутки в сторону, — серьёзно произнёс Харальд. – Есть подозрения, что в этом году кто-то попробует найти и открыть Комнату Тайн.
  — Мозгошмыги нашептали? – ехидно заметила Грейнджер.
  — А кто это? – моментально заинтересовалась Лавгуд. – Они хорошие?
  — У них щупальца, клешни и жвалы.
  — Значит они очень хорошие. Обожаю таких.
  — Луна! Гермиона!– всплеснул руками Поттер. – Вы можете быть серьёзными?
  — Это ТЫ МНЕ говоришь? – у Грейнджер отчётливо дёрнулась правая бровь. – А по-твоему очень серьёзно рассуждать об очередной школьной легенде?
  — Это не легенда. Комната Тайн уже была открыта раньше, — неожиданно произнесла Луна. – Полвека назад.
  — Да откуда ты…
  — Мне дедушка рассказывал.
  — Что же он рассказывал? – быстро спросил Харальд.
  — Полвека назад в школе погибли три ученика, а одна девочка пропала без вести. Официальная версия – они пошли в Запретный лес и натолкнулись на оборотня. Как раз после этого все походы туда и были строго-настрого запрещены.
  — Да ладно… — лицо Рона вытянулось. – Серьёзно?
  — Серьёзно.
  — Ну и почему все решили, что тут как-то замешана Комната Тайн? – спросила Гермиона.
  — Были надписи на стенах в школе. «Комната Тайн открыта, грязнокровки умрут», «Не чините препятствий наследнику Слизерина», «Тот, кто пойдёт против меня останется в Комнате Тайн навечно».
  — Довольно уныло, — прокомментировал услышанное Рон. – По стилю похоже на слизеринцев.
  -  В то время в школе как раз учился Тёмный Лорд, — напомнил Харальд.
  — Тот-Кого-Нельзя-Называть учился здесь?! – ахнула Лаванда.
  — Он был магом и британцем, — покосилась на блондинку Гермиона. – Естественно, он учился в одной из британских школ, а Хогвартс – крупнейшая.
  — Какой ужас… — передёрнула плечами Браун.
  — Надеюсь, он учился в этом слизеринском гадюшнике? – произнесла Парвати.
  — Изначально в змеином факультете не было ничего плохого, — сказала Луна.
  — Придурки есть на любом факультете, — проворчала Грейнджер. – Правда, на Слизерине их всегда было слишком уж много…
   — Да, Тёмный Лорд учился на Слизерине, — кивнул Поттер. – Между прочим, был отличником и старостой.
  — Личинка… — Рон покосился на сидящего в дальнем углу Перси. – Только не Тёмного, а  Унылого Лорда. Всегда знал, что учёба до добра не доводит.
  — Потому что, чтобы быть Тёмным Лордом кроме злобы нужны ещё и мозги, — хмыкнула Грейнджер.
  — Ну, значит, среди нынешних слизеринцев Тёмный Лорд не заведётся, — рассмеялся Дин. – С мозгами у них определённо проблемы.
  — Сёстры Гринграсс там умные, — не согласился Симус.
  — Они же девчонки!
  — Значит, просто вместо Тёмного Лорда будет Тёмная Леди, — подала голос молчавшая доселе Джинни. – Хмм…
  — А… как погибли те ученики полвека назад? – спросил Невилл.
  — Ну, их немного покушал какой-то зверь, — безмятежно ответила Лавгуд. – От одного, кажется, только левую руку и нашли. 
  Лаванда и Парвати обнялись и синхронно пискнули от ужаса.
  — Хм, монстр… — важно заявил Уизли. – Возможно, все эти тайны – всё-таки ерунда, и заключённый в Комнате Тайн Ужас – это просто какой-то монстр.
  — Мумия… — прошептала Патил.
  — Гигантская крыса… — вздрогнула Браун.
  — Скорее уж паук, — скривился Рон.
  — Василиск же, — произнёс Харальд. – Ну, это же очевидно! Слизерин был самым известным змееустом, на гербе факультета змея… Логично же предположить, что он поставил в качестве охраны какую-нибудь редкую змею или другую рептилию. Желательно большую и сильную.
  — Почему тогда не дракона? – спросила Грейнджер. – Для таких целей обычно всегда применялись драконы.
  — Дракон – это слишком просто, — сказала Луна. – По крайней мере куда проще василиска. Василиск может жить тысячи лет. Он убивает одним лишь своим взглядом, может становится невидимым, а капля его яда может убить кого угодно. Его шкуру нельзя пробить ни заклинаниями, ни мечами. Он разумен, умён и опасен… А ещё он может вырасти в полторы сотни футов длинной.
  — Мамочки!.. – ахнула Лаванда.
  — А не маленький такой червяк, — протянул Рон. В отличие от пауков змей он не боялся совершенно.
  — Одно но, — усмехнулась Гермиона. – Ты сейчас описала не просто василиска, а королевского василиска, основная масса которых вымерла во время последнего ледникового периода и всё что нам о них известно взято из легенд и исследований ископаемых останков. Обычный же василиск – это просто очень большая безногая ящерица. Максимум футов тридцать длиной, очень ядовитая, но и только.
  — Салазар Слизерин не был добрым волшебником, но был силён и велик. Он творил великие дела. Да, часто совсем недобрые, но великие. Он мог бы и найти последнего на планете королевского василиска.
  — А почему тогда сразу не Йормунганда? Тоже ведь большой, редкий и сильный змей.
  — Это – морской змей. На суше не живёт.
  — А ещё меня называют увлекающимся человеком, — вздохнул Харальд. – Господа!.. И я даже не побоюсь этого выражения, товарищи маги! Вношу на рассмотрение уважаемого общества вопрос: как в случае чего бороться с гипотетическим монстром?
  — Лучше всего от гиперболического монстра будет слинять, — озабоченно произнёс Рон.
  — Гипотетического.
  — А я как сказал?
  — Это трусость, — нахмурилась Джинни. – С опасностью надо бороться.
  — Это логика, — Уизли постучал пальцем по лбу. – Мне двенадцать, и я скверный волшебник. Монстра я не завалю в любом случае.
  — Я тебя поздравляю, Рональд, — ехидно заметила Гермиона. – У тебя всё-таки обнаружена высшая нервная деятельность… Правда в зачаточном состоянии.
  — Чё?
  — Ну, а я о чём, собственно…
  — Между прочим, Рон прав, — неожиданно поддержал рыжего Поттер. – Ни смысла, ни чести в том, чтобы с зубочисткой идти на дракона нет. Поэтому если вы совсем уже ничего не можете – даже встать поперёк глотки, когда чудище будет вас есть, то бегите, избегайте боя. Есть трусость, а есть и такая штука, как тактическое отступление.
  — А если убежать не получается? – осторожно спросила Лаванда.
  — Ну, тогда остаётся только драться, — жизнерадостно произнёс Харальд.
  — Гениально, — саркастически рассмеялась Гермиона. — Кулаком в глаз или пяткой в нос?
  — Магия не подойдёт — это точно, — уверенным тоном заявил Поттер. — В школе мы не проходим настоящих боевых заклятий, да и энергетика у нас сейчас для таких слабовата будет. Так что только стиль! Только немагические средства поражения! Используем складки местности, маневрируем и ведём огонь по приборам наблюдения и ходовой части монстра.
  — Не понял, — мотнул головой Дин.
  — Аналогично, — присоединился к нему Симус.
  — Прячемся, скрываемся, а в любой удобный момент стремимся попасть монстру по глазам или усикам, а также по лапам или брюху.
  -  С пистолетом под подушкой здесь спишь только ты. И бомбу из широких штанин достать можешь только ты.
  — Ммм... Организуем хогвартский ландвер или гриффиндорскую милицию? — мечтательно предложил Харальд. — Я наделаю бомб... Пистолет трансфигурировать будет сложно, но можно будет сделать на всех арбалеты...
  — Идиот, — Грейнджер со вздохом стукнула разфантазировавшегося Поттера извлечённой словно бы из ниоткуда свёрнутой в трубочку газетой. — Если где-то рядом будет настоящий опасный монстр, в первую очередь нужно будет позвать взрослых.
  — К профессору Флитвику, думаю, можно будет в таком случае обратиться запросто... — задумчиво произнесла Луна. — Но вот профессор Спраут явно будет не слишком хороша в противостоянии с чудовищами. Да и с профессором МакГонагалл я не слишком уверена...
  — Мисс МакГонагалл сильная волшебница! — с жаром возразила Грейнджер, защищая своего кумира. Локхарт за последнее время серьёзно сдал свои позиции, и нынче к нему девочка относилась достаточно прохладно. Поэтому вернулась к почитанию декана Гриффиндора — женщины во всех отношениях строгой и правильной.
  — Ага, сильная, — насмешливо протянул Рон. — Особенно она сильна в снятии баллов. А вот как представляю себе, что ты, Пай-девочка, подходишь к ней и говоришь, скажем, "В подземелье василиск!"...
  — И что?
  — А ничего. Просто дальше у меня ничего не представляется. А особенно не представляется, как она говорит "Ждите здесь, мисс Грейнджер, а я пока защищу всю школу и заодно добуду себе материала на сумочку и сапоги". Скорее уже "Минус десять баллов с Гриффиндора за враньё".
  — Ну всё, Ромуальд, ты допрыгался, — буднично произнесла Грейнджер, вставая с дивана и доставая палочку. — Выбирай — хобот или ослиные уши?
  Правда, Рон к тому времени уже благополучно укрылся за своим диваном.
  — Залог успеха настоящего стратега — вовремя слинять, — подал голос из своего незамысловатого укрытия Уизли.
  — Гермиона, успокойся. Рон, вылезай.
  — Я спокойна!
  — Я не вылезу, пока она так спокойна.
  — А вот думаю профессор Снейп — храбрый человек, — тем временем Лавгуд продолжала свои рассуждения, не обращая ни капельки внимания на происходящее вокруг. — Он бы наверняка смог сразиться с монстром... Главное, чтобы монстр был снаружи, а не внутри.
  — Того монстра, который сожрёт Сальноволосого Гада я полюблю всем сердцем, — буркнул из-за дивана Рон.
  — Насчёт храбрости не знаю, — признался Харальд. — Но специалист он классный. Хотя и преподавание — это явно не его стезя. Для хорошего преподавателя он слишком уж гадкий — ему бы больше пошло быть учёным.
  — Безумным и злобным, — вставил рыжий.
  — Может быть уже хватит обсуждать преподавателей? — разозлилась Гермиона. — Может поговорим о чём-нибудь ещё?
  — Я уже не помню с чего мы начинали, — несколько смущённо произнёс Невилл.
  — Мы обсуждали наши действия на тот случай, если по школе начнёт разгуливать монстр, — напомнил Харальд.
  Грейнджер смерила его взглядом с головы до ног.
  — Монстр уже на свободе. Отзывается на кличку Харальд.
  — А если кроме шуток?
  — Вот дались тебе эти монстры!
  — Я чисто гипотетически, — невинным тоном заявил Поттер. — В качестве игры ума.
  — Тебе лишь бы играться... — проворчала постепенно успокаивающаяся Гермиона. — Хорошо, давай рассмотрим это в качестве игры ума... По одиночке не ходить, с незнакомцами не разговаривать, от всего подозрительного держаться подальше и немедленно сообщать учителям.
  — А что именно нужно считать подозрительным в волшебном замке? — спросила Луна. — Двигающиеся лестницы? Говорящие портреты? Призраков?
  — Незнакомых людей, особенно взрослых, потому как их тут мало и все они нам известны. Незнакомых созданий — думаю, если ты увидишь идущего к тебе навстречу по коридору гигантского паука или мантикору, то это будет явно не слишком обычно.
  — Звучит разумно, — Лавгуд поправила повязку на глазу.
  — Слушай, давно хотел тебя спросить, Луна, а зачем ты носишь повязку? — полюбопытствовал Симус.
  — Чтобы блокировать неблагое око, а то если постоянно смотреть на мир через него можно повредиться рассудком, — совершенно серьёзно ответила девочка.
  — Ммм... Но ведь это так неудобно...
  — И в учебное время ты выглядишь вполне нормально, — вставила Гермиона.
  — Давайте лучше не будем об этом, — мягко, но настойчиво произнесла Лавгуд. — Хорошо?
  — А, по-моему, повязка — это необычно и модно, — заявила Лаванда.
  — Это... как его?.. Стильно, — добавила Парвати.
  — Спасибо, — Луна слегка улыбнулась.
  — Одного спасибо мало — примерь-ка лучше вот это...
  — Спасибо, нет.
  — Или вот это...
  — Нет.
  — Или тогда...
  — Почему вы к ней постоянно пристаёте? — возмутилась Джинни. — Вы разве не видите, что Луне это неприятно?
  — Почему пристаём? — недоумённо моргнула Браун. — А разве непонятно?
  — Да вы только посмотрите на неё, — произнесла Парвати.
  — Она ведь такая хорошенькая! — хором заявили они, указывая на Лавгуд.
  — Хмм...  — нахмурилась Грейнджер. — Неужели этого достаточно?
  На неё уставились две пары абсолютно искренних и честных глаз — голубых и карих.
  — Ну да!
  — Благой Двор испытывает меня, — вздохнула Луна. — Тяжко.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 9. Тайны василисков   
— ...Итак, продолжаем изучать йети на примере моего бесценного личного опыта, — белозубо улыбнулся Локхарт.
  Гермиона моментально отгородилась раскрытым учебником и отложила перо в сторону — очередной урок Защиты от тёмных искусств превращался в фарс.
  После того злополучного занятия с выпущенными на свободу пикси Локхарт больше не рисковал и давал исключительно теоретический материал...
  Ну, как давал? Выразительное чтение вслух описанных в его мемуарах событий, да бесконечные тесты из разряда "сколько раз в день я поливаю гелем свою шевелюру?"
  Ни малейшего пиетета к Локхарту Гермиона уже не испытывала -в глазах девочки он уже полностью дискредитировал себя. Материалом не владеет, преподавать не умеет, подверг учеников опасности... Последнее, справедливости ради, было нормальным почти для всех преподавателей Хогвартса, однако они всё-таки могли справиться с плачевными результатами на своих занятиях. В отличие от некоторых, да.
  Грейнджер с неудовольствием отметила про себя, что уже частенько подумывает отпрашиваться с уроков ЗОТИ по методу Харальда. "Разрешите выйти в туалет, профессор?"
  Причём этот поход обычно заканчивался только аккурат со звонком с урока. Именно тогда эта наглая физиономия и решалась вернуться в кабинет. Поначалу Гермиона пыталась взывать к совести Поттера... Однако услышав, что на месте совести уже давно выросло растение крестоцветных, сначала отвесила подзатыльник, а потом задумалась.
  Смысл-то в действиях Харальда был... Вместо этой чуши с литературными чтениями можно было и что-нибудь почитать, к примеру. Во всяком случае для учёбы это было куда полезнее. Главное — не читать Локхарта! Потому как сравнительных анализ его мемуаров с авторитетными авторами едва не вызвал у Гермионы истерику.
  Его заклинания, видите, не пробивали толстую шерсть йети, однако свободно валили троллей! Хотя Гренджер лично была свидетелем того, как рядовая магия практически бессильна перед толстенной тролличьей шкурой.
  Или светящиеся на солнце вампиры. Да-да-да, те самые, для которых был вроде как смертелен чеснок...
  Однако ещё летом в поттеровской библиотеке Гермиона смогла прочитать довольно скучную, но познавательную методичку для работников Аврората по борьбе с вампирами. Первоначальный восторг перед Локхартом заставил девочку позабыть было прочитанное, однако на фоне критических настроений она всё-таки вспомнила его и ужаснулась.
  Локхарт по суть описывал не просто средневековые методы борьбы с вампирами, а средневековые суеверия. Да — в беллетризированной форме, да — увлекательно, но до чего же всё это было безграмотно с наукомагической точки зрения!
  Вампиризм — это же не просто проклятие, а нечто вроде волшебной инфекции. Заражение происходит при попадании слюны уже заразившегося в кровь здорового человека. Учитывая, что из-за прогрессирующей дегенерации внутренних органов вампира и, как следствие питания человеческой плотью и кровью, нападения были нередки, от полномасштабной эпидемии мир удерживало лишь то, что заражённый должен был выжить после нападения вампира. А те своих жертв обычно убивали.
  Методика же борьбы с этим монстрами была довольно простой — поражение важных центров высшей нервной деятельности. Голова, позвоночник, ну и сердце ещё, хотя оно к нервной деятельности уже не относилось. При ранении иных мест вампир мог прожить ещё довольно долго, чтобы успеть прикончить незадачливого истребителя нечисти.
  Но не разрешать вампиру переступать порог! Определять его по тому, что он не отражается в зеркале! Забивать в его сердце осиновый кол! А чего тогда не гадать по птичьим внутренностям вдобавок ко всей это ненаучной ереси?!
  Между тем Локхарт продолжал вещать о том, как он охотился в лесах Йоркшира на йети...
  Гермиона меланхолично отметила про себя, что эти существа не водятся там уже лет эдак под семь тысяч. И единственная достоверно существующая британская община древних родичей человека на Оркнейских островах.
  Скука...
  Девочка украдкой зевнула и огляделась по сторонам.
  Решительно все маялись бездельем и прочей ерундой. На другом конце скамьи даже обнаружился что-то увлечённо чёркающий в тетради Харальд.
  — Чем маешься? — Гермиона подсела поближе к Поттеру, заинтересовавшись его действиями. — Только не говори, что конспектируешь Локхарта.
  — Профессора Локхарта, — ехидно поправил её Харальд, продолжая что-то калякать.
  — Да какой он профессор... — поморщилась девочка. — Нам бы Хагрид больше полезного рассказал... Так что ты делаешь-то?
  — Как обычно, Герми — строю планы по захвату мира.
  Поттера моментально толкнули локтём в бок, но он ни капельки не огорчился.
  — Я не понимаю твои каракули, — после некоторого изучения действительно корявых записей призналась Грейнджер. — Что здесь?
  — Систематизирую имеющиеся данные о василисках. О королевских василисках в том числе.
  — Ты действительно думаешь, что Комнату Тайн может охранять василиск? — вздохнула Гермиона.
  С тем, что Харальд считал эту комнату реальной, она уже спорить не пыталась, три раза потерпев поражение в публичном споре за недостатком аргументов. Увы, на стороне Поттера была эта полуумная Лавгуд, которая, несмотря на все её чудачества, явно серьёзно увлекалась историей. Гермиону поймали на незнании истории древней Британии, объявили некомпетентной в данном вопросе и решили игнорировать её возражения в дальнейшем. Бить Поттера было сложно, бить Луну — жалко, поэтому Грейнджер затаила и решила для начала подтянуть знания по данному периоду истории... Однако с гуманитарными науками у неё никогда особо не складывались отношения, поэтому дело продвигалось с трудом.
   — Я бы поставил именно василиска, — негромко прошипел на парселтанге Харальд. — Это стильно и концептуально.
  Гермиона ненадолго удивилась тому, что в змеином языке существует такое слово, как "концептуально", но решила не заострять на этом внимания, а просто кинуться в очередной спор.
  — Зная тебя, ты бы скорее поставил пару танков.
  — Они не смогли бы продержаться в боеготовом состоянии тысячу лет, — вздохнул Поттер, вновь переходя на человеческую речь. — Опять же к ним экипажи требуются... Нет, я бы скорее пошёл по пути создания магических киборгов.
  -  Големами уже баловались и из этого мало что вышло.
  — Просто раньше железо было слишком дорогим и скверного качества. А сейчас есть такие чудесные вещи, как легированная сталь, композитные материалы и сверхпрочные полимеры. Соответствующим образом созданный и зачарованный... ммм... макиборг был бы оптимальным решением.
  — Избавь меня от твоих неологизмов, — поморщилась Грейнджер.
  — Тогда вернёмся к василиску? — азартно предложил Поттер.
  Гермиона задумалась. С одной стороны, это будет просто трёпом... С другой стороны, несмотря на все заходы Харальда, собеседником тот был неглупым и эрудированным. И поспорить с ним иногда было просто любопытно и познавательно.
  — Но почему ты всё-таки уверен, что это василиск?
  — Я хоть раз давал тебе повод во мне сомневаться? — ненатурально оскорбился Харальд.
  — ДА.
  — Гм... Зайдём с другой стороны — пусть я не раз давал повод сомневаться в своей адекватности...
  — Я бы сказала — постоянно, — фыркнула Грейнджер.
  — Ну, пусть постоянно, — не стал спорить Поттер. — А вот мои знания и информация?
  — Гм... Ладно, пусть будет василиск, — теперь уже Гермиона не стала спорить. — Итак, что же тебя интересует в василисках?
  — Их возможности. Повадки. Образ жизни и гибель. Как их можно убить.
  — Ты словно к войне с ними готовишься, — натянуто улыбнулась девочка.
  — Позволь мне не отвечать на этот вопрос.
  — Твоё молчание и так уже более чем красноречиво...
  — Итак, василиски, — Харальд решительно провёл в тетради черту. — Исходя из самого худшего варианта мы можем столкнуться с королевским видом...
  — Как?
  — Что — как?
  — Как мы столкнёмся с королевским видом?
  — А что если опять будут надписи типа "Сдохните грязнокровки!" и кто-нибудь натравит василиска на учеников во исполнение заветов Салазара нашего Слизерина по очищению крови?
  — Весьма маловероятно, — категорическим тоном заявила Грейнджер. — Приблизительно равно шансу встретить на улице динозавра.
  — То есть достаточно высокая.
  — В смысле — высокая? Один шанс из миллиарда!
  — Неа, пятьдесят на пятьдесят — либо встретишь, либо не встретишь.
  — Демагог, — поджала губы девочка.
  — От такой же слышу. Что тебе известно о василисках?
  — Они большие и опасные.
  — А... поразвёрнутее?
  — Они очень большие и очень опасные.
  — Ну, Гермиона, ну не дуйся... — сделал жалобные глаза Поттер.
  Грейнджер про себя чертыхнулась — маленький возмутитель спокойствия и злостный нарушитель школьной дисциплины знал, на что нужно давить.
  — Василиск — это волшебное создание, древняя реликтовая рептилия, являющаяся двоюродным родичем динозавров, произошедшая от общего предка незадолго до окончания Мелового периода. Современные представители вида, как считается — это деградировавшая форма королевского василиска (тавтология, кстати, потому что в переводе "василиск" и означает — "маленький король"). Ископаемые корвасы, обитавшие в Северной Америке и Евразии, действительно отличались крупными размерами. Не полтораста футов, конечно, но стофутовые скелеты находили. Самые древние экземпляры были обычными четвероногими рептилиями, затем они сначала потеряли конечности... Правда побочная ветвь этого рода их сохранила и сейчас известна под собирательным названием кокатриксов.
  — Гермиона, — попытался остановить бодро тараторящую Грейнджер Харальд.
  — ... Последний существовавший на земле вид — BasiliskusUltra имел на голове яркий хохолок из перьев, напоминающий корону, за что и был так назван. Вымерший несколько тысяч лет назад более мелкий ближневосточный подвид, описанный в  «Естественной истории» Плиния, имел не хохолок, а белое пятно, похожее на корону или диадему. Считается, что василиск рождается из яйца, снесенного петухом и высиженного жабой на подстилке из навоза. Обладает ядовитыми клыками, когтями и дыханием, кроме того они способны убивать лишь одним своим взглядом...
  — Гермиона! — Поттер подёргал девочку за рукав мантии.
  -  Ну чего тебе? — Грейнджер недовольно покосилась на своего приятеля. — Не видишь, что ли — я...
  — ...увлеклась? — вкрадчиво предположил Поттер, едва сдерживая смех.
  — Агхм...
  — Меня вообще в первую очередь интересовали методы борьбы с этими созданиями.
  — Нуууу... — протянула Гермиона. — Кажется, считается, что для них смертелен петушиный крик... Также их может убить животное из рода куньих — ласка, горностай, хорёк или росомаха. Ещё... ещё, кажется, их отпугивает рута...
  — Записанное на магнитофон кукареканье? — тут же начал предлагать варианты Харальд. — Гигантский трансфигурированный хорёк? Разрывные пули с экстрактом руты, и он же, распылённый в виде аэрозоля? Зеркало или полные зеркальные доспехи?
  — Надеюсь, ты шутишь? — подозрительно осведомилась девочка.
  — Устраиваю мозговой штурм, — уклонился от прямого ответа Поттер. — Присоединишься?
  — Кукареканье, скорее всего, бесполезно, — с показным недовольствием произнесла Грейнджер, хотя и этот разговор был ей явно более интересен, чем та чушь, что в настоящий момент продолжал задвигать Локхарт. — Рептилии крайне скверно слышат — у них максимум будет неприятная реакция на резкие звуки. Примерно как для человека скрежет металла по стеклу.
  — Хммм... Нет, такое василиска скорее разозлит, чем убьёт... А хорька требуемых размеров я ещё года два при самом лучшем раскладе наколдовать не сумею.
  — Живое трансфигурировать крайне непросто, — наставительно произнесла Гермиона. — Тем более таких размеров и для сложных целей.
  — Да понял я, понял... Рута?
  — Маловероятно. Я не помню в её составе ничего такого. Тут уж более эффективен будет вытяжка из бледных поганок или стрихнин. Скорее всего, просто суеверие, типа отпугивающего вампиров чеснока.
  — Согласен. В сказку об убийственном взгляде я тоже не верю.
  — И я. Правда о корвасах остались только лишь древние малодостоверные источники, так что точно определить природу этой их способности вряд ли возможно...
  — Что-нибудь с менталистикой?
  — Ммм... — задумалась Грейнджер. — Нет, вряд ли. Это скорее к сиренам с их гипнотизирующим пением. Тут что-то грубее... и сильнее. Типа природной магии. Такую зеркалом не отразить — если не расколет, так всю амальгаму расплавит.
  — Короче, методы борьбы у нас как у средневековых драконоборцев, — вздохнул Харальд. — Используя численное преимущество и рельеф местности, забить врага как можно более нечестными методами...
  — А почему сразу нечестными-то?
  — Мистер Поттер!..
  — А они обычно наиболее эффективны.
  — Мистер Поттер!
  — А? — спохватился Харальд.
  Как оказалось, в пылу дискуссии они с Гермионой несколько, гм, увлеклись и начали разговаривать почти что в полный голос.
  Что явно не могло обрадовать Локхарта.
  — Мистер Поттер, — скорбно сложил руки на груди златокудрый. — Будьте так любезны повторить мои последние слова, иначе...
  — Виноват, господин профессор, — бодро вскочил Поттер. — Только я вас не слушал.
  Локхарт издал неопределённый звук — с такой наглой откровенностью он явно сталкивался впервые.
  — Минус десять баллов с Гриффиндора, — ещё более скорбным тоном произнёс Гилдерой. — И отработка
  — Есть, сэр! — бодро заявил Поттер, сел обратно на скамью и тут же начал дёргать Грейнджер за рукав мантии. — Как думаешь, Гермиона, а зрительный контакт для корваса важен? Что если поставить дымовую завесу?
  — Три дня отработок, мистер Поттер.
   
                                                             *          *          *         
   
  Попадающиеся навстречу Харальду ученики исправно шарахались от него в сторону, но мальчик невозмутимо продолжал свой путь по замку.
  Почему от него шарахались? Странный вопрос… А вы бы не стали шарахаться от признанного общешкольного хулигана, вооружённого самым натуральным каменным топором?
  Поттер шёл и время от времени постукивал своим странным то ли оружием, то ли инструментом по стенам. Зачем? Тоже весьма странный вопрос – это ведь был Харальд Поттер. Делать что-нибудь странное и нарушать безобразия было в его привычной манере. Уже ко второму году большая часть его софакультетчиков привыкла к мысли, что делающий что-то непонятное Харальд – гораздо предпочтительнее Харальда затаившегося. Потому что затаившийся Поттер гарантированно замысливал что-то масштабное и недоброе.
  В данный момент Харальд был занят делом в принципе мирным – он простукивал стены на предмет наличия обширных пустот. Конечно, в волшебном замке это было несколько бессмысленно, потому как многие законы физики здесь прямо или косвенно нарушали свой привычный ход… Однако Поттер верил в торжество науки. Причём безоговорочно, признавая магию лишь доселе неизученным комплексом объяснимых с точки зрения науки величин.
  Судя по рассказам отца, василиск, которого могли выпустить в этом году, должен был перемещаться по проложенным внутри стен Хогвартса трубам. С другой стороны держаться этого пункта, как слепой стены, было чревато. Ещё в прошлом году мальчик пытался отыскать вход в Тайную комнату поочерёдно во всех школьных туалетах замка (за что пару раз был весомо бит и наказан, так как большая их часть была рабочими и имела посетителей).
  Увы, но никаких признаков входа так и не было обнаружено!
  Также не дала никакой информации и осторожная слежка за Джинни Уизли – дневника Волдмеорта при ней не обнаруживалось, да и вела она себя в целом абсолютно нормально. Ну, разве что приходила в тихую панику при виде Харальда и пыталась скрыться куда подальше, но Поттер списывал это свою славу Мальчика-Который-Выжил.
  Сам Неубиваемый Мальчик, правда, относился к этой славе абсолютно равнодушно. Подумаешь, об него убился самый известный тёмный волшебник Британии! Харальд ведь этого даже не помнил и принял исключительно косвенное участие в столь эпохальном событии. С точно таким же успехом Волдеморт мог с разбегу убиться об стену. Интересно, оказывались бы ей столь же громкие почести или всё-таки нет?
  Очень долго Поттер отказывался понимать, почему вообще всё слава низвержения Тёмного лорда приписывается ему. Собственно, официальная версия событий ведь не имела ничего общего с произошедшими в реальности. Отец не любил распространяться об этом, но Харальд вполне мог посоперничать с седоволосым в упрямстве.
  Какова же была хронология событий?
  Виктор Норд пребывает в Британию и первым делом решает навестить могилу одного из легендарных братьев Певереллов, что был похоронен в Годрикс-Холлоу. Учитывая откровенно странное мышление Норда, посещение достопримечательностей в охваченной гражданской войной стране было вполне в его духе.
  Питер Петтигрю открывает вход в пространство Фиделиуса Тёмному Лорду и тот на радостях полностью уничтожает защиту изнутри. Такое даже неволшебники должны были заменить, учитывая колоссальный выброс магической энергии. Кстати, как раз на этот период газеты Южной Англии вовсю пестрели заголовками о наблюдавшемся северном сиянии…
  Волдеморт накрывает дом Поттеров антиаппарационным барьером и успешно прорывается сквозь линии магической защиты. Пока Лили пытается взломать блокаду, Джеймс встречает тёмного Лорда и пытается его остановить.
  Крайне смелое действие для двадцатипятилетнего аврора, хотя и абсолютно глупое. Что-что, а в открытом бою Волдеморту противостоять не мог никто, кроме, пожалуй, того же Дамблдора.
  Тёмный Лорд даже не стал бросаться своей любимой «авадой кедаврой», когда разрушал холл дома Поттеров. Джеймс получил тяжёлые ранения и остался умирать на первом этаже, придавленный рухнувшей балкой.
  Волдеморт неспешно поднимался наверх. Всё-таки он всегда был падок на некоторую театральность и картинность своих действий… Та же «бомбарда максима» в исполнении Тёмного Лорда могла без особых проблем разнести и дом, и ещё пару коттеджей по соседству. Однако Волдеморту отчего-то требовалось сделать всё лично…
  Бой с Лили Поттер вышел для него даже тяжелее, хотя в отличие от мужа она не была аврором, а работала целительницей в военном госпитале Сент-Патрик. Однако нет ничего опаснее матери, защищающей своё дитя… В тот день бой Лили сделал бы честь любому штурмовику Аврората, однако и она не смогла сразить Тёмного Лорда…
  Однако случилось непредвиденное.
  Пущенная Тёмным Лордом «авада кедавра» — мощнейшее и неотразимое заклинание, которое, правда, уже полтысячи лет не применялось в качестве боевого, не убила Лили, а лишь отправила в глубокую кому. А вдобавок ко всему ещё и отрикошетила в самого Волдеморта.
  В следующий момент в бой вступил подоспевший Норд.
  Доказано – в ближнем бою среднестатистический боевой маг уступает бойцу, вооружённым холодным и огнестрельным оружием. Хороший боевой маг максимум может драться на равных. Волдеморту же, можно сказать, не повезло – Виктор хоть и полноценным магом не был, но демонстрировал вещи за гранью возможностей обычного человека.
  Норд и Тёмный Лорд обменялись тяжёлыми ударами, получив серьёзные ранения, но  Волдеморта в итоге выбили из дома. Он попытался вырваться из-за пределов им же поставленной аппарационной блокады, но его оттеснили на задний двор. Где, собственно, и прикончили.
  Первым на место боя прибыл Дамблдор. Содержание его разговора с Нордом до сих остаётся тайной, но в итоге родилась официальная версия – Тёмный Лорд пал, по сути, от собственной же руки, не в силах справиться с ребёнком. Звучало это просто-напросто дико, однако уже отчаявшееся общество приняло бы и не такое. И  поверила бы даже в то, что Волдеморта прикончил киборг из будущего или разумные грибы с Плутона.
  Что из всего этого было правдой, а что нет – Харальд не знал. Однако слепо верить во всё без оглядки не торопился.
  Согласно шутливому «Кодексу Норда», в котором по правде неизвестно чего было больше – то ли пафоса, то ли серьёзных мыслей, то ли стёба, «Здоровый ум – это недоверчивый ум».
  «Время такое нынче…», — любил говаривать Виктор. – «Никому верить нельзя — даже себе... Хотя вот мне можно. Почти всегда».
  И, конечно же, никогда слепо не придерживаться пусть даже и великолепно продуманного плана.
  «Шахматная доска, мать её так… Весь мир – игра, и люди в ней фигуры. Кто-то пешка, кто-то ферзь, а кто-то король. Но их всех двигают – сами они не ходят. И к этому привыкли, что любопытно. Многие любят хитрые планы. У Волдеморта был план, у Министерства есть план, у Дамблдора особо забористый план… И это не обязательно хорошие планы, главное, чтобы они просто были.
  Если я заявлю, что завтра от моих рук погибнет Министр магии, никто не испугается, кроме него самого.  Если завтра я устрою серию взрывов на Косой аллее, но сегодня вывешу предупреждение, это опять же мало кого испугает, даже если будет куча жертв. Ведь всё идёт по плану! Пусть даже план и чудовищен.
  Однако жизнь – это всё-таки не шахматная партия. И побеждают здесь не те, кто запомнил все возможные варианты событий, а те, кто могут адаптироваться к постоянно меняющимся условиям. Тебя пригласили на шахматную партию, а посреди игры смели фигуры и раздали карты? Не забудь о козырях в рукаве. Решили, что нужно отбросить игры и сойтись врукопашную? Срежь ударом на взлёте, подсеки ноги, сбей на пол, и будет тебе счастье.
  Сила не в умении побеждать, а том, чтобы даже собственные поражения в тактической перспективе обратить в окончательную победу».
  Нет входа в Комнату тайн в женском туалете? Нет дневника-хокрукса у Джинни Уизли? Не пришёл опасный спасатель Добби? Ну, и ладно! Значит, будем готовиться к чему-нибудь другому…
  Бум!
  Молоток, трансфигурированный из увесистого булыжника и крепкой палки, глухо бухнул при очередном ударе по стене.
  — Полость? Тайный проход? Скрытая ниша? – начал вслух рассуждать Харальд, продолжая долбить стену. – Вряд ли что-то важное, но интересно, чёрт побери…
  За этим занятием его и застала профессор МакГонагалл.
  — Мистер Поттер!..
  — Вечер добрый, мэм, — Харальд невозмутимо отошёл в сторону от терзаемой стены и попытался спрятать своё орудие за спину.
  — Потрудитесь объяснить, что вы только что сейчас делали.
  — Ммм… — мальчик несколько затруднился с ответом из-за его вопиющей очевидности. – Стучал по стене?
  — У меня хорошее зрение, мистер Поттер – я видела, что вы делали. Объясните, зачем вы это делали?
  — Клад искал, — ничего больше Харальду в голову сейчас просто не пришло.
  — Минус десять баллов с Гриффиндора.
  — И отработка? – с надеждой произнёс Харальд. – Вечером в четверг? Если так, то увы — у меня уже назначена отработка у профессора Локхарта…
  — У Локхарта? – глаза МакГонагалл нехорошо блеснули. – По какой причине?
  — Болтал на уроке и не слушал его рассказов о победе над йети в Йоркшире.
  У профессора слега дёрнулась щека.
  — Как ваш декан я отменяю отработку у Локхарта и переношу её к… ммм… к Хагриду.  Сходите к нему и чем-нибудь помогите.
  — А может, к мистеру Филчу? – обрадовался Харальд перспективе не встречаться с златокудрым.
  — Мистер Филч пока что занят – пойдёте к Хагриду.
  — Ура! Спасибо, мэм!
  Глядя вслед уносящегося прочь Поттеру, Миневра меланхолично подумала, что определённо в чём-то обманула сама себя.

 


SMF 2.0 | SMF © 2011, Simple Machines
Manuscript © Blocweb .