Одна дома и Фанфикшн

19 Июля 2018, 01:12:00
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Не получили письмо с кодом активации?
Loginza

Одна дома и Фанфикшн » Фанфикшн » Фанфики по миру Гарри Поттера » Гет (Модератор: naira) » [G] [Макси] Вальпургиев рассвет, ББ,АБ,НМ,ЛМ,СБ,СС,ЛВ, AU/General +101-105 гл. 18.10.14

АвторТема: [G] [Макси] Вальпургиев рассвет, ББ,АБ,НМ,ЛМ,СБ,СС,ЛВ, AU/General +101-105 гл. 18.10.14  (Прочитано 17712 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
LXXIX. За кулисами   
Гарри Поттер проснулся среди ночи и завыл от боли в полный голос. Шрам пульсировал, как будто в него вогнали со всего размаху гвоздь и подергали шляпку.
  Он увидел поле, расчерченное всполохами заклятий. Перед ним крутились Тонкс, крестный и мадам Блэк. Всполохи заклятий, взмахи палочки и три фигуры смешались в какой-то невообразимый вихрь. Он видел оскаленное лицо Сириуса, и тут же его взгляд перескакивал на Тонкс: он размахивал палочкой, отбивая летевшие со всех сторон заклинания.
  Но больше всего внимания доставалось мадам Блэк. Гарри впервые видел Беллатрикс такой, хоть и наблюдал сейчас за ней чужими глазами. Он запомнил ее по «Ночному рыцарю» и дому на Гриммо. Там госпожа Блэк осталась в его памяти уставшей немолодой женщиной. Он знал, что она поймала Петтигрю, он слышал, что на ее совести многое из прошлой войны, но все это не очень увязывалось с ее увядшим обликом. Да, он знал, что госпожа Блэк — сильная волшебница, но и профессор МакГонагалл — сильная волшебница. Гарри не мог представить своего декана, ломающую человеку ноги.
  А вот госпожу Блэк теперь он такой представить мог. Беллатрикс больше всего напоминала хищную птицу. Плащ и резкие движения палочки, похожей на коготь, создавали такое впечатление. Их с Волдемортом заклятия столкнулись, и вспышка осветила волшебницу. Гарри мельком увидел на пряжке ремня Беллатрикс странные расходящиеся стрелы, и тут же взгляд Волдемотра метнулся вверх. Всего лишь миг Гарри видел лицо Беллатрикс. В его память намертво впечатались горящие безумием глаза на бледном лице.
  Гарри не знал, что было дальше — он проснулся и перебудил свою комнату. Когда он увидел мир своими, а не волдемортовскими, глазами, над ним уже склонились Рон и Невилл.
  — Рон! — Гарри вскочил, — Рон, там Сириус! Там…
  — Что там? Опять шрам?
  — Надо к Дамблдору, — Поттер еще не перевел дух. — Скорее!
   
 
   
* * *
   
  Гарри удивился, что по пути к кабинету Дамблдора так никого и не встретил. Они с Роном прошли под мантией-невидимкой, но шумели так, что Снейп, будь он в коридоре, обязательно бы их услышал.
  Директор почему-то не спал. Гарри увидел его прямо за столом. Дамблдор просматривал какой-то документ. Поттер не снял мантию, но директор поднял взгляд, едва парень вошел в кабинет.
  — Гарри? — мантия полетела на пол. — Мистер Уизли, подождите нас в коридоре.
  — Профессор Дамблдор! — зачастил Гарри, — Там Сириус! Они сражаются!
  — Где, Гарри? Что ты видел? — директор пристально посмотрел поверх очков на мальчика.
  — Я не знаю, где! — Поттер чуть не плакал. — Там Сириус, там Тонкс! Они вместе с мадам Блэк сражаются с Волдемортом!
  — Они живы?
  — Да, да, когда я видел, они были живы!...
  Гарри застыл. В комнату влетел большой, яркий пес. Патронус приземлился на стол и заговорил голосом Сириуса.
  — Господин директор, — Гарри затаил дыхание. — Во… фальшивый Волдеморт попробовал напасть на дом Яксли. Атака отбита, мы с Тонкс целы, у Беллатрикс потерь нет. Нам бы хотелось встретиться в ближайшее время.
  — Видишь, Гарри, они все живы. Все хорошо.
  Поттер всмотрелся в хмурое лицо директора. Очень долгую секунду Дамблдор о чем-то размышлял, будто принимал какое-то важное решение. Наконец, старый маг прошел к столу, собрал бумаги в ящик и достал вазочку с леденцами.
  — Гарри, — очень мягко сказал Дамблдор. — Останься пока здесь, я скоро вернусь и отведу тебя к мадам Помфри.
   
 
   
* * *
   
  Оставшись один, Гарри прошелся по кабинету. Он уже бывал у Дамблдора, но не осмотрел и половины приборов, расставленных по комнате. Фоукс провожал парня взглядом, но сгорать или как-то еще шокировать Поттера не собирался. Гарри подошел к столу, съел лимонную дольку, и осмотрелся. Потреты директоров сделали вид, что их нет. Почтенные волшебники отсыпались, кое-кого в рамах не было. Гарри быстро нашел раму Финеаса Найджелуса Блэка. Старика в ней не было. «Наверное, он дома», — подумал парень.
  Внимание Поттера привлек один из шкафов. Створки оказались раскрыты, и сквозь проем Гарри увидел большую чашу. Парень аккуратно подошел к полке. Он догадывался, что это думосброс, похожий на тот, который он видел в доме крестного. Чаша мерцала: в ней плавало воспоминание. Искушение оказалось слишком велико, и Гарри рискул туда заглянуть…
  …В кресле сидел Дамблдор. Это совершенно точно был Дамблдор, только заметно моложе. Тихо, но слышно закрылась дверь. Гарри дернулся. Отчего-то ему показалось, что директор сейчас поднимет голову и его увидит. Но Дамблдор читал большое письмо. Прошло то ли тридцать секунд, то ли целая минута. Наконец, директор поднял взгляд. Именно в тот момент Гарри понял, что никто его не видит.
  Поттер прошел вперед и с интересом посмотрел на собеседницу директора. Густые черные волосы, знакомые черты. Высокие скулы, прямой нос, тонкие губы… Вот, значит, как выглядела Беллатрикс Блэк, когда ей было столько, сколько Поттеру сейчас. Белла Блэк в юности выглядела очень симпатичной. И при этом затравленной.
  Гарри видел, как девушка смотрит на письмо, будто собирается прожечь в нем дырку. В отличие от самого Гарри, волшебница не ждала покорно, когда Дурсли успокоятся.
  — Хотите лимонную дольку, мисс Блэк? — Дамблдор отложил письмо на стол.
  Девушка мотнула головой, но потом будто спохватилась и торопливо ответила.
  — Нет, профессор Дамблдор, спасибо, — еж свернулся и растопырил колючки.
  — Вы, наверное, догадываетесь, по какому поводу я вас пригласил.
  — Да, профессор, я догадываюсь, — Беллатрикс быстро глянула на письмо и снова уставилась на директора; ее взгляд был направлен на Дамблдора, но не ему в глаза.
  — Ваша мама очень обеспокоена вашими увлечениями, — Дамблдор протер очки; он выглядел чуть ли не виноватым. — Она опасается за вас из-за Дуэльного клуба. Конечно, я не могу вас заставлять, но… вы не хотите пересмотреть свое решение?
  Девушка еле заметно укусила себя за губу. Гарри обошел стул, на котором сидела Беллатрикс. Пока он описывал круг, слизеринка выпрямилась и расположилась на стуле с высокой спинкой, как королева на троне.
  — При всем уважении нет, профессор Дамблдор, — Белла ответила очень ровным голосом. — Это занятие прилично для чистокровных волшебников, у меня получается, и мне это просто нравится.
  Дамблдор поднялся и подошел к окну.
  — Ну что же, — медленно произнес директор. — Я не вижу формальных причин запретить вам посещать Дуэльный клуб. Я напишу вашей матери, что вы твердо намерены продолжать эти занятия… дальнейшее, пожалуй, сугубо в ваших руках.
  Беллатрикс крепко сплела пальцы. Что было дальше, Гарри увидеть не успел. Что-то подняло его прямо из кабинета, и он снова оказался в реальном мире.
  — Гарри, — очень мягко произнес нынешний Дамблдор. — Разве прилично смотреть в чужие воспоминания?
   
 
   
* * *
   
  — И вы разрешили ей? — Гарри с удивлением посмотрел на директора.
  — Да, — Альбус кивнул.
  — Вы знали, что будет, и разрешили?
  — И да, и нет, Гарри, — вздохнул директор. — Я знал, что она общается с теми, кто сочувствует Волдеморту, но не думал, что она превратится в ту, о ком ты знаешь.
  — Но… — Поттер подбирал слова. — Но если вы догадывались, то почему?!
  Дамблдор медленно прошел к окну и уставился в ночное небо. Точно так же, как смотрел во время разговора с молодой Беллатрикс. Точно так же он подождал перед тем, как заговорить.
  — Потому что это ничего бы для нее не меняло, Гарри, — наконец, произнес Дамблдор. — Пусть даже она бы ушла из Дуэльного клуба. Ты думаешь, что у волшебника мало возможностей заняться черной магией?
  Поттер промолчал.
  — Гарри, — Дамблдор еще раз назвал его по имени и посмотрел парню прямо в глаза. — Как только ты пытаешься повлиять на судьбу, ты должен быть готов за это отвечать. Я мог бы поставить побольше преград, но госпожа Блэк сама выбрала свою судьбу. Я не мог изменить ее самый главный выбор.
  — И поэтому вы ей разрешили? Потому что не могли повлиять на ее другие решения?
  — Именно поэтому, — кивнул директор. — Есть много людей с похожими способностями, много людей с похожим происхождением, но их отделяет друг от друга выбор, который они делают в жизни.
   
 
   
* * *
   
  Белла прошлась вдоль полки, поигрывая палочкой. Она давно намервалась посетить магазин Борджина, но руки банально не доходили. Сначала — авроры, потом — кузен, потом — фальшивый Волдеморт. Однако, визит к Цезарю Самуиловичу, долго и упорно косившему под итальянского ростовщика, откладывать было уже невозможно.
  В Лютный переулок они пришли вчетвером. Малфой тихо-мирно стоял у прилавка и о чем-то разговаривал с хозяином. Яксли стоял чуть поодаль и заинтересованно разглядывал беседующих. Селвин шатался по залу, как и Беллатрикс. Роль госпожи Блэк еще не была разыграна.
  Белле хватало ума, чтобы не пытаться все делать самой. Лорд Малфой, который полтора десятка лет вертелся во множестве дел, и Яксли с его профильным образованием могли решить проблему гораздо лучше. Вместо того, чтобы разговаривать с Борджиным, Беллатрикс прохаживалась у полок, рассматривала изделия и нагнетала атмосферу одним своим видом.
  Страшные и ужасные темные артефакты, о которых мечтают восторженные юные девочки, Белла называла очень просто — изделиями. Покупка подходящих изделий была заявлена как вторая цель визита в этот магазин. Первая цель была поставлена куда проще.
  Склонить Борджина к сотрудничеству.
  — …Мистер Борджин, — до Беллы донессы голос Люциуса. — Вы лично мне очень симпатичны и только поэтому я подробно вам объясняю всю серьезность ситуации и пытаюсь с вами договориться по-хорошему.
  — Это вы называете «по-хорошему»? — хмыкнул владелец магазина.
  — Именно по-хорошему, — Беллатрикс не видела, но была готова поспорить: Малфой улыбается. — В противном случае с вами бы сейчас говорила мадам Блэк, а она очень не любит долгие уговоры. Вы же ее знаете.
  — Допустим.
  Беллатрикс развернулась лицом к беседующим и еле заметно ухмыльнулась. Похоже, Люциус уже дожимает Борджина.
  — Допустим… — протянул Малфой. — Это все равно, что сказать: «Допустим, бубонтюберы выделяют гной». Допустим, за пыточное проклятие, примененное к человеку, пожизненно сажают в Азкабан.
  — И тем не менее, вы предлагаете сложные условия, лорд Малфой.
  — В сложных обстоятельствах, мистер Борджин.
  — Как вы мне предлагаете ничего не продать половине клиентов?
  — У вас остается более щедрая половина, которая готова многое скупить.
  — Но тем не менее…
  Яксли вздохнул и повернулся к Белле. Беллатрикс сделала шаг к прилавку. Борджин ощутимо вздрогнул.
  — Хорошо, хорошо, я согласен.
   
 
   
* * *
   
  Кнут и пряник, примененные вместе — страшное сочетание, от которого многие люди проявляют чудеса мотивации. Весь вопрос в том, что надо найти подходящий кнут и вкусный пряник, на который у клиента нет аллергии. Кнутом был Яксли, у которого хватало компромата, чтобы устроить магазину большие проблемы. Малфой с Беллой славно сыграли в хорошего и плохого аврора. Борджин знал, а если и не знал, то догадывался, что там, где Малфой пойдет аккуратно и вдумчиво, Беллатрикс может наломать дров — хоть и остаться самой без выигрыша, но осложнить жизнь капитально.
  Борджин знал и кое-что другое. Министерство может молчать, но слухи уже пошли. Малфой, как ни крути, гораздо более приятный покупатель, чем Крауч-младший. Крепкий кнут и сладкий пряник сделали свое дело.
  — Руку славы стоит взять, — распоряжалась Белла. — Ожерелье не надо, а вот это… постойте-ка…
  Ведьма с интересом подошла к старому шкафу, который до этого ей казался обыкновенным предметом мебели.
  — Действительно, очень древняя и интересная вещь. Достался мне из одного выморочного имения. Я так понимаю, вы знаете, что это? Тогда, полагаю, мы начнем с восьмисот галлеонов.
  — Двести, — отрезала Беллатрикс. — Он неисправен.
  — Но это устранимо. Хорошо, шестьсот.
  — Ремонт стоит денег или времени, которое тоже стоит денег, мистер Борджин. — Беллатрикс сложила руки на груди. — Исключительно из-за вашей благоразумности, двести пятьдесят галлеонов.
  — Я не могу работать себе в убыток. Пятьсот, — покаянно произнес Борджин.
  Остальные волшебники подошли поближе.
  — Сейчас мы говорим о недополученной сверхприбыли. Триста и это мое последнее повышение.
  Владелец магазина долго думал, смешно наморщив лоб.
  — Хорошо, — наконец, произнес Борджин. — Триста так триста.
  Беллатрикс стала счастливой обладательницей одиночного сломанного Исчезательного шкафа.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
LXXX. Сделка   
— Я опасаюсь, что Борджин мог что-то задумать, — поделилась Пенелопа.
  — Любопытно знать, что, по-вашему, он мог предпринять.
  — Ну… например, обратиться к аврорам.
  Беллатрикс повернулась к невестке — она привыкла уже считать Пенелопу невесткой — и усмехнулась.
  — Видите ли, юная леди… — Белла сделала небольшую паузу, — леди Блэк, возможно, вы не очень хорошо представляете, что такое Борджин. Вот что, по-вашему, представляет из себя его заведение?
  — Магазин, который торгует специфической продукцией, но все остается в рамках закона, — пожала плечами Пенелопа. — Я не слышала, чтобы у него были проблемы.
  — Это все? — приподняла брови Беллатрикс; дождавшись кивка, она уселась на диван и показала Пенни на место рядом.
  Какую-то секунду Белла молчала, рассматривая младшую Блэк. Пожалуй, что Пенелопа Блэк уже начала заметно отличаться от той Пенелопы Кристал, которая впервые пришла на Гриммо. Все это время после свадьбы в ее облик медленно, по капле, добавлялось спокойствие и уверенность; Пенни не выглядела гостьей, она, наконец, ощутила, что это теперь и ее дом тоже.
  — Во-первых, обращаться ему пришлось бы не в аврорат, а к ударникам. Но дело в том, что Борджину толком нечего сказать, — Белла откинулась на спинку дивана. — Ну хотел бы он не пойти нам навстречу, ну побежал бы он к властям, и что бы он им сказал? Что господин Малфой и господин Яксли настойчиво просили его не продавать по-настоящему серьезные изделия сторонникам фальшивого Волдеморта, угрожая прийти к кому надо и про кое-что рассказать?
  — Кажется, что я что-то совершенно не представляю, — покачала головой Пенелопа. — Хотя да, стоит упомянуть фальшивого Сами-Знаете-Кого, как его поднимут на смех.
  — Разумеется, — Беллатрикс широко улыбнулась, показав свои плохие зубы, — дело в том, что мы кое-что знаем за Борджиным. Про то, что он скупал краденое, только слышала, не знаю точно, а вот некоторые другие вещи нам доподлинно известны.
  Пенелопа прищурилась и еле заметно улыбнулась. Умная девочка сразу поняла, что вопрос «Откуда?» будет очень и очень глупым.
  — Поэтому никуда он не побежит. А даже если побежал бы — растерял львиную долю клиентов, которые от ударников побегут, как дементор от Патронуса.
  — Тогда можно не беспокоиться, — улыбнулась Пенни.
  Младшая Блэк погладила живот, чисто машинальным, автоматическим движением. Белла поерзала и поднялась. Ей резко захотелось курить.
   
 
   
* * *
   
  Бродяга где-то шатался весь день. Беллатрикс с Пенелопой успели пообедать, сделать множество дел, поболтать, изучить гобелен, и, наконец, дождаться Сириуса Блэка. Сириус появился только к ужину вместе с Люпином. Оборотень выглядел помятым. Впрочем, он каждый раз так выглядел, когда попадался Беллатрикс на глаза. Белла колебалась примерно полсекунды, но в итоге Люпин ужинал вместе с Блэками.
  Винки испуганно косилась на оборотня, но больше своих эмоций не выдавала. Этим она и отличалась от Кричера. Старый домовик нашел бы способ одновременно исполнить приказ хозяйки и испортить Люпину настроение. О серьезных вещах во время еды никто не говорил. Беллатрикс равнодушно поглощала пищу и время от времени поглядывала на Люпина. Оборотень ел очень аккуратно; его можно было смело назвать воспитанным. Белла помнила Фенрира, который отчаянно пытался казаться союзником, а не подчиненным. Выглядело это как истерика маленького мальчика в магазине. Полная невоздержанность только усугубляла такое впечатление.
  Римус казался полной противоположностью Сивого, и это по-настоящему пугало. От зверья вроде Фенрира не ждешь ничего хорошего. Сивый оставался дикой тварью что при полной луне, что при новой. Темный Лорд посадил его на поводок, но ручным Фенрир не стал. Люпин же был образован, воспитан, спокоен. Требовалось сделать над собой небольшое усилие, чтобы вспомнить: в полнолуние он превратится в чудовище, которому лучше не попадаться на глаза
  Только когда дело дошло до чая, волшебники заговорили.
  — Сивый исчез, — Люпин сразу перешел к делу. — Я побывал в нескольких местах, но его нигде нет. Он как в воду канул.
  Белла поцокала языком. Сириус, по-видимому, уже все знал и почти никак на эту новость не отреагировал.
  — Значит, скрылся, — протянула Беллатрикс. — Что же, это явно не от страха перед нашей общей проблемой.
  Ведьма сделала маленький глоток чая.
  — Вы сами понимаете, что там со мной никто не был слишком откровенен, — добавил Люпин.
  — Разумеется. Вы все же для них не свой, — Беллатрикс не подкалывала и не унижала. Она просто констатировала факт. — Не думаю, мистер Люпин, что это вас расстраивает.
  Оборотень кисло улыбнулся.
  — Я помню Фенрира, — сказала Белла. — Он считал себя ценным союзником, мы считали его пушечным мясом. Может, какие-нибудь идиоты потом будут рассказывать про Сивого, который собрал свою армию против Дамблдора и Волдеморта, но факт есть факт. Если он ушел, то ушел к фальшивому Волдеморту.
  — Сколько оборотней он сможет притащить? — спросил Сириус.
  — В моей молодости мог немало. Но заслуживают внимания единицы. В любом случае, вряд ли мы смогли бы убедить Фенрира остаться в стороне. Никто из нас не даст Сивому то, что его по-настоящему интересует.
  Волшебники переглянулись.
  — И Темный Лорд бы не дал, — ухмыльнулась Белла; она ощутила невысказанный вопрос. — Но не будем об этом. В любом случае, мы знаем, что Сивый уже в игре.
  — Насколько реально его выследить и убить? — спросил Сириус.
  — А есть ли сейчас в этом смысл? — пожала плечами Белла. — Если Сивый и умрет, то найдется кто-то другой, кто приведет стаю к фальшивому Волдеморту. Ты гораздо лучше меня знаешь, каково живется оборотню.
  Люпин кивнул.
  — Меня сейчас волнует другой вопрос, — Белла резко сменила тему, — где будет жить летом Гарри Поттер?
  Повисла пауза. Люпин и Сириус переглянулись. Пенелопа посмотрела на Беллатрикс. На Сириуса. Снова на Беллатрикс.
  — Мы еще не говорили с Дамблдором, — Люпин взял слово, — но ему точно придется побыть у тетки.
  Сириус выразительно поморщился.
  — Все лето? — непринужденно спросила Белла. — Достаточно двух недель. Где он будет потом? Я догадываюсь, что мальчик может пожить у тех же Уизли, которые охотно его примут. На месте Дамблдора я бы поступила точно так же — доверила ребенка нормальной семье их своих людей. Но ситуация несколько изменилась.
  Волшебники смотрели на Беллатрикс.
  — Мнение и чувства кузена я знаю. Пенелопа, — мягко произнесла Белла, — не будешь ли ты против, если мы примем летом Гарри Поттера.
  Младшая Блэк молчала примерно полсекунды.
  — Не вижу ни одной причины для возражений, мадам Блэк, — Пенни говорила небыстро, тихо и твердо. — Мой муж сейчас самый близкий для него человек. Ребенок будет счастлив жить со своим крестным.
  Сириус кивнул, соглашаясь.
  — Я полагаю, что Поттер должен проводить лето у нас, — подытожила Белла. — По праву.
  — Госпожа Блэк, — Люпин говорил очень аккуратно, будто искал вслепую какую-то вещь, — могу ли я задать один щекотливый вопрос?
  — Вы — можете, — Беллатрикс приподняла бровь и устроилась удобнее.
  — Я понимаю, почему этого очень хочет Сириус. Но вы знаете, что первый же вопрос, который вам зададут, будет звучать так: «В чем ваш интерес?»
  Люпин замолчал.
  — Мой интерес — честь нашей семьи, — Беллатрикс положила локти на стол и выставила перед своим подбородком сплетенные пальцы; это выглядело чуть ли не маггловским микрофоном на трибуне. — Он наш дальний родственник. Он крестник моего кузена. И с каждым днем, который он проводит у каких-то магглов, очередной человек задается вопросом. Блэки забыли о крестнике? Блэки не могут пригласить к себе мальчика? Безусловно, нам не очень интересно чужое мнение, но то, что с нами не живет ребенок, для которого мой кузен — ближайший родственник по нашу сторону Статута… это уже не мнение. Это факт — самая упрямая в мире вещь. Гарри Поттер должен жить в доме Блэков.
  — А прежде всего он не должен жить у Дурслей! — резко произнес Бродяга.
  — Дамблдор воспримет это с недоверием, — грустно сказал Люпин.
  — Я не буду удивлена.
   
 
   
* * *
   
  — Куда прешь, олень?! — заорал Нотт и подскочил с места.
  Пьюси несся вперед, к воротам, как олень во время гона — не видя ничего, кроме трех колец. Сбоку зашел один из близнецов Уизли, но охотник не отворачивал. То ли он ничего не замечал, то ли он надеялся на свое умение — с трибуны было непонятно. Пьюси бросил квоффл и через долю секунды охотника ударил бладжер. Нотт и Паркинсон охнули, когда Пьюси пару раз повернулся на месте; удар оказался чувствительным, но не фатальным.
  — Квоффл у сборной Гриффиндора! — надсаживался Джордан. — Белл! Джонсон! Удар! Го-о-о-о-л!
  Нотт поерзал на месте. Счет стал уже восемьдесят-ноль в пользу Гриффиндора. Уизли, разумеется, взял и этот отчаянный квоффл. Мало того, что у Слизерина было втрое меньше атак на ворота, так еще и вратарь сильно уступал Рону.
  Выиграть матч для Слизерина мог только ловец; но Драко и Джинни Уизли нарезали круги на большой высоте и высматривали снитч. Малфой висел на хвосте у гриффиндорки. Джинни отправилась на игру на своей метле: то ли Поттер не дал «Молнию», то ли Уизли ее не захотела брать — Нотт не знал.
  Он знал только то, что хочет увидеть победу команды Слизерина. Да, у него почти снейповское отношение к квиддичу, да он сам не играет, но… просто хотелось, и все. С хорошей метлой у Драко были все шансы.
  Спиннет внесла еще один квоффл в ворота, когда Уизли что-то увидела и начала снижаться. Малфой повис у Джини на хвосте, как привязанный. «Он не видит снитч», — понял Нотт. — «Он просто идет за ловцом». Может, это финт? Но тогда Уизли попробовала бы войти в пике. Нотт и Панси забыли про все, что творилось внизу — они, не отрываясь, смотрели ввысь, туда, где двое ловцов начали гонку.
  Белл внесла еще один квоффл, но ловцы уже синхронно вошли в пике. Теперь Драко не летел за Джинни — он тоже видел снитч. Уизли была чуть ближе. У Малфоя была лучше метла. Драко почти догнал гриффиндорку, но Джинни резко увела метлу в сторону — Малфой был вынужден притормозить, чтобы не столкнуться. Джинни осталась впереди, но Драко мог ее обойти по дуге — ему хватало скорости. Ловцы почти поравнялись, и Уизли еще раз дернулась в сторону Малфоя.
  Слизеринец и гриффиндорка сшиблись с оглушительным грохотом. Нотт не понял, что в точности произошло. Он слышал грохот, свист Поттера, видел двух столкнувшихся подростков, но вниз потелела только одна метла.
  Как это получилось у Малфоя, Теодор так и не понял. Но Драко спускался вместе с Уизли: он смог втащить девушку на метлу.
  — Малфой поймал снитч и ловца Гриффиндора! — возопил Джордан после секундной паузы.
   
 
   
* * *
   
  Для кого-то квиддич — вещь исключительной важности. Для кого-то еще — просто забавная игра. Для третьих — вообще бессмысленное времяпровождение. Беллатрикс обошла всех. Квиддич оказался для нее поводом встретиться с Дамблдором. Когда белокурый рыцарь спустился с прекрасной дамой на метле, и половина трибун ринулась качать игроков, Белла поднялась и двинулась в замок. Снейп встретил ее в условленном месте и провел к директорским покоям по самым настоящим закоулкам. По меньшей мере, ни единой живой души им не встретилось.
  — …Северус, пожалуйста, оставь нас вдвоем, — произнес директор.
  Дверь закрылась и Белла уселась в кресло. Фоукс посмотрел на гостью и снова перевел взгляд на директора. Дамблдор сложил бумаги и поднялся с места. Беллатрикс никак не могла отделаться от ощущения дежа вю.
  — Итак, мадам Блэк, — Дамблдор медленно прошел к окну, — Сириус и Ремус сказали, что у вас есть серьезный разговор. Я вас внимательно слушаю.
  — Тогда вы, вероятно, знаете, что я хочу обсудить, — Белла выпрямилась; сказывалась ее давняя привычка скрывать нервозность за демонстративной царственностью. — Я считаю, что мальчик должен летом жить у крестного. У нас дома. В самом безопасном месте Британии за стенами Хогвартса.
  — Все это хорошо и правильно, госпожа Блэк, — Беллатрикс почувствовала, что сейчас будет безупречно аргументированное «но», — но скажите, пожалуйста, почему вести этот разговор пришли вы, а не Сириус?
  — Очень просто, — Беллатрикс не возмущалась; директор спрашивал, но не отказывал. — Проблемы в том, чтобы отпустить Гарри к Сириусу, нет, если, конечно, я правильно понимаю ваши отношения. Проблема в том, чтобы отпустить Гарри в дом, в котором живу я, и мы с вами оба это знаем.
  — Безусловно, — кивнул Дамблдор. Беллатрикс не видела его выражения лица.
  — Поэтому я рассчитываю, что вы не будете препятствовать ребенку побыть с самым близким для него человеком.
  — И одновременно с этим в одном доме с вами, — Дамблдор повернулся, и его глаза показались Белле двумя льдинками. — Вы чудесно знаете, чем это чревато для мальчика.
  — О, я догадываюсь, что вы опасаетесь за шкалу ценностей Поттера…
  — Неверно. Я просто вам не доверяю, — холодно ответил Дамблдор.
  — Если бы вы сказали, что доверяете мне — я бы увидела очень серьезный повод для беспокойства, — Беллатрикс тоже немного подпустила холода в голос, — и начала бы искать подвох.
  Директор и ведьма посмотрели друг на друга чуть оттаявшим взглядом.
  — Что поделать, — Дамблдор вернулся за свой стол. — Говорят, что здоровое недоверие — хорошая основа для совместной работы. Что вы мне можете сказать по этому поводу?
  — Если бы мы говорили о взрослом человеке, то я бы сказала: «Что это за убеждения, которые не выдержат легкого сомнения?» — Белла не могла не подпустить легкую шпильку. — Но это ребенок, поэтому я отвечу проще — нормальные отношения с братом и выгода семьи для меня важнее, чем агитация Поттера…
  — …К тому же он все равно с вами пообщается, оказавшись на Гриммо, — Дамблдор побарабанил пальцами по столу. Секунду или две старый маг молчал. — Хорошо. Мадам Блэк, вы же не легилимент, но окклюменцией владеете, я прав?
  — Вы и так это чудесно знаете, — Беллатрикс впервые с начала разговора позволила себе расслабиться.
  — Тогда я попрошу вас о небольшой услуге, — директор чуть подвинул вазочку с леденцами, — Хотите лимонную дольку?
  Белла взяла лакомство, откусила небольшой кусочек и чуть подержала его на языке. Она до сих пор не могла определиться, что ей больше нравилось после Азкабана — табак или сладкое. Она старалась обходиться без сахара, чтобы не испорить окончательно зубы. Но что им сделается от лимонной дольки?
  — Вы знаете о странной связи Гарри с фальшивым Волдемортом, — директор чуть подался вперед. — Я считаю, что эту проблему надо решать и немедленно. Я мог бы обратиться к Северусу, но вы знаете главную проблему.
  — Отец Поттера, — Беллатрикс пошевелила половинкой дольки, которую еще держала в пальцах; лакомство оказалось неожиданно вкусным.
  — Не только. Северус способен на очень многое, он сильный и искусный маг, но, как многие хорошие специалисты, он не всегда понимает, как можно не понять то, что он сам считает элементарным. Мальчика надо научить окклюменции. Вы можете обучить его азам за лето?

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
LXXXI. Открытые карты   
Беллатрикс помолчала секунду, переваривая услышанное. Ведьма взяла еще одну лимонную дольку.
  — Вы совершенно серьезны? — уточнила Белла.
  — Абсолютно.
  Обучение окклюменции — вещь полезная, но не очень приятная. Белла задумалась: может, Дамблдор, как всегда, строит планы внутри планов? Или разгадка гораздо проще?
  — Хорошо, — кивнула головой Беллатрикс. — Я готова взяться за обучение Поттера. Я даже больше скажу: я не буду препятствовать тому, чтобы он общался летом с друзьями.
  — Вы ведь догадываетесь, что в кругу друзей Гарри есть разные дети, — полуспросил-полунамекнул Дамблдор; его взгляд потеплел.
  Белла вздохнула.
  — Да, конечно, — ведьма пожала плечами. — Я догадываюсь, что Поттер захочет увидеться с Роном Уизли.
  — И не только, — очень мягко сказал Дамблдор.
  — И не только, — согласилась Беллатрикс. — Но эта Гря…йнджер отличается небывалым везением. Видите ли, мы с Сириусом в свое время поспорили — найдется ли хоть один волшебник из семьи магглов, который сможет хорошо учиться без помощи друзей.
  — Простите за бестактность, какова же была ставка? — прищурился Дамблдор.
  — Если такой волшебник найдется, то мне придется его, в нашем случае ее, воспринимать как обычную ведьму, — Белла чуть наклонила голову. — В нашем случае, как обычную бестактную непоседливую ведьму. Кроме того, я хочу проверить некоторые свои предположения о восприятии такими, как она, волшебного мира.
  — Я бы не был так категоричен, но вы в своем праве, мадам Блэк.
  Беллатрикс доела лимонную дольку и сплела пальцы. Отчего у нее складывалось ощущение, что Дамблдор заранее знает, о чем она еще хочет говорить? Ее не легилиментили — она должна была бы почувствовать. Оставалось только принять, что директор очень хорошо знает, с кем имеет дело. Опыт и ум вполне способны заменить легилименцию.
  Дамблдор сидел ровно, не показывая беспокойства. Он терпеливо ждал, когда же Беллатрикс заговорит и скажет вторую вещь, не менее, а может, и более важную, чем летний дом Гарри Поттера.
  — Теперь, господин директор, я говорю от имени организации. Сириус должен был поставить вас в известность о нашем решении, — Белла снова «села на трон».
  — Да, я слышал. Вы взяли себе старое название. И что же мне хотят сказать Вальпургиевы рыцари? — Дамблдор остался спокоен. Даже с интересом поглядел поверх очков.
  — В сложившейся ситуации Вальпургиевы рыцари хотят обсудить планы дальнейшего сотрудничества.
  — И, разумеется, речь идет о планах «после»? — мягко улыбнулся Дамблдор, и его глаза напоминали не льдинки, а мартовское небо: еще не летнее, но теплое. — Я ведь знаю, мадам Блэк, что слов «я раскаиваюсь» от вас не дождутся никогда.
  — Именно так, — Беллатрикс улыбнулась; злобно, хищно, похоже на оскал. — Вы знаете, и я знаю, что нас свело вместе только одно. Фальшивый Волдеморт всем нам одинаково омерзителен. Это заставило нас отложить в сторону наши… разногласия.
  — Наши, за неимением лучшего слова, разногласия вновь станут важными после победы, — Дамблдор говорил спокойно, без эмоций, он просто излагал факт. — Но если я вас правильно понял, вы хотите обсудить их сейчас? Заранее?
  — Чтобы не обесценить победу, господин директор. Братства и любви между нами быть не может. Но мы допускаем, что между нами возможно взаимопонимание и компромисс.
  — Вы думаете, что мы сможем принять ваши взгляды на кровь?
  — А чем наши взгляды отличаются от нынешних? — рассмеялась Беллатрикс. — У грязнокровок не отбирают палочки? Так и Темный Лорд не собирался так делать. Гр…хорошо, магглорожденные, — Белла откровенно забавлялась, — могут сделать карьеру? Покажите мне хоть кого-то, не считая Крессвелла. В глазах Министерства все равны, но вот беда: некоторые гораздо равнее. Разве вы будете спорить с тем, что мы просто честнее?
  — И что же вы предлагаете обговорить сейчас? Поделить шкуру неубитого медведя? — Дамблдор то ли признал, что спорить бессмысленно, то ли пропустил вопрос мимо ушей.
  — Фадж показал свое лицо. Он теперь наш враг и мы вряд ли сможем быть спокойны, пока он сидит в кресле министра. У нас есть реальный шанс сбросить Фаджа и когда это случится, так или иначе, нам всем достанется большая доля власти и ответсвенности. А что до шкуры неубитого медведя… вы читали истории про пиратов?
  — Нет, — покачал головой Дамблдор.
  — А я вот много такого прочитала в детстве. Почти всегда они отправлялись за кладом, и когда они его выкапывали, начинался дележ. Те, кто не договаривался ни о чем заранее, обычно заканчивали очень и очень плохо. Поэтому я думаю, что нам стоит попытаться найти компромисс сейчас. Клад уже перед нами, господин директор.
  Дамблдор помолчал. Беллатрикс сейчас вспомнила, что говорит с человеком, который несколько раз отказывался от поста министра. Дамблдор о чем-то задумался, едва лишь услышал слово «власть». Наконец, он посмотрел на Беллу поверх очков.
  — Хорошо, что вы увязываете власть с ответственностью, — из уст старика это выглядело похвалой за выученный урок. — Я свяжусь с Эммелиной, и мы попробуем посмотреть, могут ли у нас быть хоть какие-то точки соприкосновения. Мисс Грейнджер вам нужна для проверки именно таких предположений?
  — Да, — сухо ответила Беллатрикс. — Я хочу поглядеть, что в ней от крови, а что — от воспитания, раз уж так сложилось.
   
 
   
* * *
   
  От Дамблдора Белла вышла в смешанных чувствах. Уже и эльф сбегал за профессором, уже они со Снейпом прошли пару коридоров, а Беллатрикс обдумывала прошедший разговор. Дамблдор очень легко согласился. Она ожидала, что придется уговаривать, настаивать, чуть ли не требовать. Но реальность выкинула очередной фортель. Почему все прошло так быстро и гладко? Ее замыслы не мешали планам Дамблдора или вообще оказались их частью?
  — Знаешь, Северус, — произнесла Белла, когда они дождались лестницу, — похоже, нам стоит встретиться не в Хогвартсе, чтобы ты не стал ассоциироваться у меня с лимонными дольками и головоломкой.
  Снейп помолчал. Белла не была в курсе, знал ли он про грядущее обучение Поттера или нет. Но говорить она в любом случае не собиралась. Даже если оставить в стороне предупреждение Снейпа — вокруг находилась школа с кучей детей и взрослых с большими любопытными ушами.
  Снейп потер подбородок и поглядел по сторонам. Белла тоже осмотрелась и прислушалась. Вроде никого рядом нет, даже портретов.
  — Есть еще один хороший фильм, — сказал он. — Старый, но интересный. Можем посмотреть его на пасхальных каникулах.
  — Только днем, а не вечером, — ухмыльнулась Беллатрикс. — Я ночевать у тебя не планирую.
  Они прошли по лестнице, еще по нескольким коридорам и выбрались к мосту. Школьники развлекались в гостиных, преподаватели тоже не показывались навстречу. Белла уже подумала, что они скроются незамеченными, но, по закону подлости, на мосту на них вынесло того, кого ведьма ждала меньше всего.
  Навстречу Снейпу и Беллатрикс шел Каркаров. Игорь заметил их, но так получилось, что волшебники стояли как раз на его пути. Разворачиваться и уходить Каркаров не спешил, обойти по дуге тоже не собирался.
  — Здравствуй, Игорь, — голос Беллатрикс можно было намазывать на хлеб вместо варенья.
  — Блэк. Снейп, — Северус только кивнул головой в ответ на приветствие Каркарова.
  — Ты не подумал о предложении Дамблдора? — вопрос буквально пригвоздил Игоря к месту.
  — Я не буду вести с вами диалог в присутствии Снейпа, — отрезал Каркаров и сделал шаг в сторону, с дорожки в траву.
  — Хорошьо, — размеренно произнесла Беллатрикс. — Северус не умеет говорить на русском языке. Вы можьете говорить по-русски, но медленно.
  — Пусть будет так, — заговорил Каркаров. — Я сомневаюсь, что вы можете предложить вариант, который мог бы меня заинтересовать.
  Снейп совершенно невоспитанным образом прислонился к опоре мостика и смотрел на Игоря. Судя по его взгляду и движению уголков губ, профессор забавлялся. Он действительно не знал русского языка, но понимал, что Игорь демонстрирует обширный словарный запас и богатство образов. Проще говоря — выделывается.
  — Поэтому сожалею, но я вынужден отклонить любые приглашения к сотрудничеству, — медленно и отчетливо произнес Каркаров.
  Беллатрикс покивала головой, осмысливая словесную эквилибристику Игоря.
  — Я могу стереть твою Черную метку, Каркаров, — Беллатрикс медленно, отчетливо произнесла эту фразу, и с лица Игоря слетело все его самодовольство.
  — Что? — спросил он.
  — Я повторю целиком эту фразу, чтобы ты понял, Каркаров, — Белла со стороны могла бы показаться большой черной вороной. — Я. Могу. Стереть. Твою. Черную. Метку.
  — Как? — выдохнул Каркаров.
  — О, я вижу, что теперь ты не вы… вы-де-лы-ва-ешь-ся, — Беллатрикс с довольным видом сложила руки на груди. — Итак. Я хочу, чтобы ты подтвердил появление фальшивого Волдеморта.
   
 
   
* * *
   
  Каркаров, конечно же, не сказал ничего определенного. Впрочем, Беллатрикс и не ждала от него каких-то решительных шагов. Она просто показала сочную, вкусную морковку. А пойдет ли за ней ослик — его дело. Заявление Каркарова может служить лишним доказательством, в подкопе под Фаджа или в мобилизации — не суть важно. Уже не суть важно.
  Это Белла и изложила Снейпу у самой границы антиаппарационного купола.
  — …Проблема Каркарова в том, что он нас боится меньше, чем фальшивого Волдеморта. Инсендио, — Беллатрикс подожгла сигарету, и Снейп демонстративно создал воздушный пузырь вокруг носа. — А пугать его в Хогвартсе некому. Но вот такое предложение может на него повлиять.
  — Не исключено, — согласился Снейп.
  — Каркаров трус, но не дурак. Он должен хотя бы попробовать уцепиться за соломинку.
  Снейп кивнул. Они простояли в тишине еще минуту.
  — Северус, — Белла затоптала окурок в траве, — И все же, я с удовольствием приду смотреть кино во второй раз.
  — В третий, — поправил Снейп.
  — Да, точно, в третий.
  Беллатрикс аппарировала на крыльцо дома. Она специально не стала перемещаться через камин. Министерским незачем знать, когда и из какой точки он покинула Хогвартс. Ведьма открыла дверь и вошла в прихожую. Кричер уже ждал ее; старый эльф принялся вешать ее пальто на крючок. Беллатрикс почти не вслушивалась в его болтовню — да, младшие хозяева уже вернулись, да хозяин Сириус уже ее ждет, да, хозяйка Пенелопа довольна… это все Беллатрикс знала, а если и не знала, то догадывалась. Она переобулась в домашние туфли, поправила хвост волос и уже собралась подниматься, когда в прихожую свалился Сириус.
  — Ну как? — с ходу спросил Бродяга.
  — Ты не поверишь, — покачала головой Белла. — Дамблдор совершенно не против.
  Белла предполагала, что Сириус будет рад. Она даже предполагала, что он будет очень рад. Но она не догадывалась, что Сириус будет бурно радоваться перед портретом Вальбурги. От громкого, совершенно мальчишеского клича Бродяги шторки распахнулись. Вальбурга Блэк посмотрела перекошенным лицом на сына и племянницу… и мгновенно завелась.
  — Ты-ы?! Опять от полукровки?!
  — Мама, я женат, — назидательно произнес Сириус, уже примеряясь к шторкам.
  Но Вальбурга его и не слышала.
  — Ладно этот… позор моей плоти, но ты?!
  Шторки закрылись, и в прихожей повисла звенящая тишина.
  — Беллс? — Сириус говорил негромко, но его слова казались чуть ли не криком.
  Беллатрикс зачем-то поправила волосы.
  — Она про Снейпа, — сказала Белла обычным, будничным голосом.
  Сириус открыл и закрыл рот, как рыба, выброшенная на берег. Неизвестно, что бы он сказал и в каких выражениях, но к ним двоим пришло спасение. Спасение остановилось наверху и заговорило голосом Пенелопы.
  — Сириус? Она успокоилась? Что случилось? Мадам Блэк пришла?
  — Иди, жену успокаивай, — грустно произнесла Белла. — Потом поговорим.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
LXXXII. Погода в семье   
Беллатрикс и Сириус сидели за кухонным столом. Они оттянули неприятный разговор до позднего вечера. Они поужинали, Белла написала письма Нотту и Малфою, Пенелопа легла спать. И только после этого двоюродные брат с сестрой, не сговариваясь, спустились вниз.
  Блэки уселись за стол. Не напротив, рядом. Включили на полную мощность свет. Сириус откуда-то достал початую бутылку огневиски и пару стаканов. Он разлил напиток, и Белла молча взяла свой стакан в руки.
  — Беллс, — Блэк говорил раздосадованным, совершенно убитым тоном, — Но как? Почему?
  Беллатрикс пригубила виски и чуть посмаковала крошечную порцию.
  — Так вышло, — ответила она и в паре предложений описала, как такое вышло.
  — Значит, кино? — Сириус, как никогда, напоминал грустного пса.
  — Да, — Беллатрикс сделала еще один маленький глоток огневиски.
  Бродяга подержал в руке стакан и выпил его залпом, без всякого уважения к напитку. Сириус поморщился, вытер несуществующие слезы и поднял взгляд на Беллу.
  — Беллс, ты понимаешь, что Сопливус поимел весь род Блэков?
  — Да? — удивилась Беллатрикс. — А тебе он какое кино показывал?
  Сириус сердито уставился на кузину, но его рот против воли скривился в усмешке.
  — Или ты в переносном смысле? — Белла сделала третий глоток. — Тогда у меня встречный вопрос. А тебя это настолько сильно волнует? По-моему, я уже не маленькая девочка.
  Сириус помолчал. Потянулся к бутылке, даже схватил ее за горлышко, но остановился. Блэк тихонько подергал себя за патлы, будто собрался рвать на себе волосы.
  — Безусловно, — наконец, произнес он и с силой отодвинул стакан.
  — Тогда какие могут быть проблемы? — Белла опять пригубила огневиски.
  Блэк опять замолчал.
  — Глупо это все, — наконец, заговорил он. — Я понимаю, что ты старше, и все прочее, и запрещать тебе что-то я не вправе…
  Беллатрикс молча кивнула. Похоже, Бродяге нужно было выговориться.
  — Нет, ты на самом деле в своем праве, — продолжил Сириус; похоже, стакан без закуски на него уже подействовал. — Но мне неприятно, что вот этот вот — и тебя…
  — Без подробностей, — тихо, но твердо произнесла Беллатрикс.
  — Угу, — Бродяга подпер руками подбородок. — Пусть будет без подробностей. Знаешь, мне сейчас хочется орать, возмущаться и просто… взвыть. А не получается. Вроде уже готов, а так думаю: «Зачем?» И сразу все желание шуметь пропадает.
  Сириус притянул бутылку и начал ее пристально рассматривать.
  — Мы просто уже откричали свое друг на друга, — Беллатрикс аккуратно коснулась пальцами плеча кузена.
  — Думаешь? — фыркнул Блэк и наполнил свой стакан. — Да нет, все проще. Ты помнишь, как ты кричала, когда пришла ко мне? И что, мне орать так же из-за какого-то… Сопливуса? — Сириус собрался выпить, но передумал и поставил стакан. — Ты думаешь, что я буду орать из-за Снейпа, когда не орал из-за Волдеморта? Я не моя матушка.
  Блэки, не сговариваясь, чокнулись стаканами и сделали по глотку огневиски.
  — Знаешь, я подумал сейчас, — продолжал Бродяга. — Кажется, я понял, отчего матушка так себя вела. У нее просто в жизни не было ничего серьезного. Гриндевальдовскую войну она застала еще школьницей, Волдеморта застала под самый закат… вот и орала одинаково, что из-за незастеленной кровати, что когда я в девять лет полез на чердак и чуть не убился.
  — Я знаю, — кивнула Белла.
  Сириус осмотрелся. Нашел взглядом флакон отрезвителя и успокоился; даже в самом пиковом случае можно быстро прийти в себя.
  — Вот и получилось то, что получилось. Мне никогда не нравилось в этом доме. Каждое лето возвращался, как… даже не знаю куда. Мне было десять, и мама гордо говорила, что я настоящий Блэк. А потом попал на Гриффиндор и меня стали ругать, — Сириус ухмыльнулся, — за то, что веду себя как настоящий Блэк.
  Беллатрикс еще раз пригубила огневиски.
  — А самый противный момент — когда вьезжаешь в Лондон.
  — Именно, — очень серьезно согласился Бродяга. — А сейчас мне тут хорошо. Тут мой дом. Семья, жена…
  — А жена как? — поинтересовалась Беллатрикс. — Ты с ней больше общаешься, чем я.
  Сириус огляделся и пару секунд прислушивался. Наконец, он склонился к уху кузины и жарко зашептал, обдав ведьму запахом перегара.
  — Пенни тебя опасается.
  — С чего ей меня опасаться? — удивилась Белла.
  — В самом деле, с чего полукровной волшебнице опасаться тебя? — Сириус чуть отстранился и заржал. — Покажи хоть кого-то, кто тебя не опасается.
  — Ты, — Беллатрикс без церемоний показала пальцем на Бродягу; то ли алкоголь сделал свое дело, то ли еще что.
  — Может быть. По меньшей мере, запри нас двоих в одной камере — остался бы только кто-то один, — Сириус помрачнел и сделал глоток огневиски.
  — А потом я бы сошла с ума. Или ты.
  — Наверное, да, — очень медленно проговорил Бродяга; его язык еще не заплетался, но Блэк смело шагал к опьянению. — И не было бы ничего этого. Знаешь, я часто удивляюсь, как так получилось, что мы вообще стали разговаривать. Ты ведь все знаешь про нас до восемьдесят первого.
  Беллатрикс помолчала пару секунд, собираясь с мыслями. Бродяга нависал рядом и тоскливо рассматривал полупустой стакан. Повисла неприятная, тяжелая тишина, будто оба думали, что делать с чемоданом без ручки — нести тяжело, а выбросить жалко.
  — Знаю, — односложно ответила Белла.
  — А знаешь, когда я понял, что буду с тобой говорить? — Сириус бросил взгляд на огнвиски и уставился на кузину. — Когда тебя притащили из карцера. Ты еле ворочалась, и я понял — если ты будешь буйствовать, тебя выпьют досуха. И тогда мне стало страшно, Беллс. Своими подколками и шутками я мог бы тебя убить. Тогда мне жалко не было, — Блэк посмотрел прямо в глаза Беллатрикс. Он дождался еле заметного кивка и продолжил. — Но убить вот так… нет, я такого сделать не мог. Сошлись бы мы в бою — тогда да, но не там, в Азкабане.
  — Там забывают старые дела… — медленно произнесла Беллатрикс. — Нет, не забывают, просто откладывают в сторону. А я побоялась сойти с ума. Я чувствовала, что меня там надолго не хватит. Вот с этого все и началось. Знаешь, даже странно. Мы оба — Блэки, оба, прямо скажем, не любимые дети, оба похожи. И так все по-разному сложилось, — ведьма помолчала. — Хорошо, что мы осознали себя братом и сестрой.
  Не сговариваясь, Белла и Сириус стукнулись кулачками и залпом выпили свои стаканы.
  — Слушай, — Беллатрикс поморщилась от выпитого, — объясни хоть ты: зачем она покрасилась?
  — А ты почему носки снимаешь только в ванной? Вот то-то же. Ты знаешь, что на Пенни наорала матушка, а она побоялась закрыть шторки?
  — Что? — вот теперь Беллатрикс удивилась по-настоящему.
  — То, Беллс, то. Пенни — полукровка, хорошая, милая, но она все равно еще не до конца освоилась с этой ролью. К тому же прапрабабка чудесно с ней возилась, но внушила ей, что до первенца… в общем, ты все понимаешь.
  Беллатрикс кивнула.
  — Надо поговорить с теткой, — сказала она после небольшой паузы. — Но утром. На трезвую голову. Сириус, — Белла потерла лоб, — Пойдем по кроватям, пока я могу ходить нормально.
  Обычно Беллатрикс почти не пила спиртного. Неожиданно большая доза огневиски уже действовала на нее; Белла вроде как еще могла думать, говорила не заплетающимся языком, могла спокойно ходить… и при всем этом понимала — еще немного алкоголя, и она окажется в насквозь омерзительном состоянии.
   
 
   
* * *
   
  …Взрослые — очень странные люди. В их жизни столько интересного и серьезного, а они обсуждают какую-то ерунду. Белла никак не могла понять, почему они так себя ведут. Она тихонько прокралась к дверям комнаты, чтобы подслушаь дедушек и папу. У них была магия, интересная работа, даже война с Гриндевальдом. В представлении маленькой девочки, они могли хоть всю ночь обсуждать разные важные дела… а они слушают дедушку Арктуруса, который рассказывает про своего книззла.
  Обидно.
  Белла разработала целую операцию. Когда дети легли спать, а мама отправилась к мелкой Нарцисске, Беллатрикс выбралась из кровати. Она тихо прокралась к дверям комнаты. Девочка думала, что трое дедушек и папа будут говорить о чем-то очень интересном. Когда тебе еще долго до Хогвартса, начинаешь внимательно слушать всякие рассказы о колдовстве.
  Но ни папа, ни дедушка Поллукс, ни дедушка Арктурус не рассказывали ничего такого, что Белла бы хотела послушать. Она надеялась, что о чем-то скажет дедушка Регулус, который видел вживую самого Гриндевальда. Но Регулус Блэк, старый и сухой, почти все время молчал.
  И это тоже обидно. Дедушка Регулус появлялся в гостях очень редко. Он казался очень старым, на войне он потерял глаз, и Белла никак не могла поверить, что он младше дедушки Арктуруса. Но дедушка Регулус даже ранил Гриндевальда! И он про это никогда ничего не рассказывал, а сама Беллатрикс хотела его спросить, но не решалась.
  -…Как она? — спросил из-за двери Регулус своим скрипучим голосом.
  — Боггарт жены, — Белла удивилась, услышав грустный голос; папа никогда не казался настолько… младшим.
  — Об этом стоило думать раньше, сын, — Белла узнала деда. — Теперь с этим надо работать.
  Повисла противная, тяжелая пауза. Девочка за дверью не до конца понимала, но догадывалась, о чем папе надо было думать раньше.
  — Неудивительно, — проскрипел Регулус Блэк. — Но эта девочка — какая надо девочка. Я считаю, что ее стоило узаконить. Такой девочке ни к чему судьба бастарда…
  Что такое боггарт, Белла знала, а что такое бастард — нет. Но узнать она не успела; девочка настолько увлеклась подслушиванием, что не услышала бабушку. Бабушка цапнула ее за ухо — крепко, но не больно — и увела спать. Так бы никто и не узнал о том, что Беллатрикс подслушивала поздние беседы взрослых, если бы не ее неуемное любопытство…
  — …Папа, а что такое бастард? — спросила шестилетняя Белла на следующее утро, не слишком понизив голос.
  …Госпожа Беллатрикс Блэк проснулась и села в кровати. Она часто просыпалась по ночам. Белла с ее привычкой к теплу и попытками натянуть одеяло до самого носа регулярно оставляла открытыми ноги. Чаще всего она сама во сне поправляла одеяло. Но иногда ногам, несмотря на носки, становилось холодно, и ведьма просыпалась.
  Беллатрикс, не глядя, нащупала палочку и наколдовала неяркий огонек. По опыту она знала, что снова заснет, стоит ей согреться. При свете «Люмоса» ведьма поправила одеяло и закуталась поудобнее, так, чтобы не раскрыться из-за неосторожного движения. Уже улегшись в коконе и погасив свет, она вспомнила тот вопрос шестилетней девочки.
  Она спросила отца после завтрака. Белла говорила не так уж и громко, но вся семья это расслышала. И каждый из них отреагировал по-своему. Девочка действительно не знала, что значит это слово; но оно было сказано про нее, про судьбу, которой она избежала. И она хотела узнать. Но отец даже покраснел. Отвел взгляд дедушка Регулус. Белла тогда поняла, что сказала что-то очень неприличное, такое, что говорят только взрослые и только тогда, когда думают, что дети их не слышат. По меньшей мере, дедушка и лорд Блэк мрачно переглянулись.
  А еще она расстроила бабушку. И маму. Но маму больше. Друэлла своим взглядом чуть не прожгла на дочери дырку. Уже позже, чуть повзрослев, Беллатрикс поняла, что этот взгляд означал простую мысль: «Бастард — это ты!»
  Беллатрикс негромко рассмеялась. Даже забавно, что сейчас судьбу дома решают она и Сириус. Нет других Блэков. Только эти двое. И Пенни, но она не урожденная Блэк. И ее будущий ребенок. Нет Друэллы, нет по-настоящему сильных внуков директора Блэка, а вот Вальбурга еще есть в облике портрета. И вопрос с ней надо бы решить.
  Беллатрикс согрелась и заснула: утро надо будет начать с тетушки.
   
 
   
* * *
   
  За завтраком она больше всего опасалась, что Сириус каким-либо образом взбрыкнет и начнет свежевать прошлое. Но Бродяга ни словом не упомянул Снейпа. Они спокойно поели, болтая одновременно обо всем и ни о чем. Сейчас Белла присмотрелась к супруге Сириуса и обратила внимание на некоторую скованность невестки. Если бы не замечание Сириуса и не внимание к мелочам, она бы и не увидела мелких деталей.
  Сейчас она заметила, как Пенелопа аккуратно берет столовые приборы и еле заметно поправляет хват. «Она все еще не считает себя молодой госпожой Блэк, — подытожила Белла. — Будем над этим работать».
  После завтрака, Сириус и Беллатрикс, стараясь не шуметь, спустились в прихожую. Портрет был закрыт шторками: Вальбурга безмятежно спала. Блэки встали по разные стороны от портрета. На первом этаже они были одни. Пенни эти двое вообще заботливо отправили на третий этаж и попросили не высовываться полчасика.
  — Ну? — тихо спросила Белла.
  Сириус молча кивнул, и брат с сестрой одновременно взялись за шторки и резко их дернули. Нарисованная Вальбурга дернулась и захлопала глазами.
  — Мы вас разбудили, тетушка? — невинным тоном спросила Беллатрикс. — Просим прощения. А у нас к вам разговор.
  — Серьезный разговор, — добавил Сириус.
  Вальбурга молчала, приоткрыв рот. Она привыкла орать; она привыкла поднимать шум из-за любого звука. Но вот к тому, что кто-то внезапно заявится для разговора — к этому слепок личности Вальбурги Блэк оказался не готов.
  — Итак, тетушка, — Беллатрикс приблизилась к портрету. — Нам пора всерьез обсудить ваше поведение.
  — Ч… что-о?! — Вальбурга открыла рот от изумления.
  — Нам. Пора. Обсудить. Ваше. Поведение, — отчетливо и по слогам повторила Белла.
  Старуха открыла и закрыла рот. Потом снова открыла. Она опешила от такого начала разговора и как никогда напоминала рыбу, выброшенную на берег.
  — Хотя «обсудить» — в корне неверное слово, — продолжила Беллатрикс.
  — Предупредить, — Сириус предложил свой вариант.
  — Да, пожалуй. Так вот, тетушка. Я вас предупреждаю. Жена моего кузена носит наследника нашей семьи, — Беллатрикс не повышала голоса, но от ее тихих слов отчетливо веяло железом и холодом Азкабана. — И если мы узнаем, что вы решили сорвать на ней свою злость или просто на нее покричали. Или даже хоть как-то обидели…
  — …То клянусь Мерлином, — подхватил Сириус. — Я раздолблю эту стенку, матушка, и перевешу ваш портрет в гараж прямо перед маггловским мотоциклом. Я-то привык к вашим воплям, но вот портить жизнь семье я не дам.
  — Что ты знаешь о семье… — Вальбурга зашипела, не заорала. Первый шок еще действовал на нее.
  — То, что семья Блэк — это я! — отрезала Беллатрикс. — И те, на кого я укажу. Я укажу, а не вы. В животе у этой девочки наследник нашей семьи и ваш внук. Хотя уже мой, как уверяет Сириус.
  — С вас хватит одного Регулуса, — добавил Сириус.
  Белла покосилась на Бродягу. Куда пропал младший Блэк, Беллатрикс не знала. Сириус утверждал, что его убили сами же Упивающиеся, Белла была уверена, что его убили орденцы и скрыли от Блэка правду.
  — Регулуса? — Вальбурга впервые на памяти Беллы выглядела не истеричной старой женщиной, а отчаявшейся матерью. — Если бы ты хоть что-то знал. Орион окружил дом всеми защитными чарами, какие только знал. Я ему помогала. Мы превратили дом в самое безопасное место, чтобы спрятать сына… и все пошло прахом. Он исчез. Я даже не знаю, где он лежит. Когда на гобелене появился череп, муж слег. Ты это понимаешь? Орион прожил неделю. Ты это понимаешь?! Мы хотели спасти сына, нашего наследника, а… а все пошло прахом.
  Вальбурга заплакала. Беллатрикс и Сириус мрачно переглянулись. Белла ждала, что тетка будет орать, угрожать, да что угодно делать — но не беззвучно и страшно плакать.
  — Тетушка, — Белла набрала в грудь воздуха и заговорила. — Вы меня поняли?
  — Уйдите оба, — старуха не подняла взгляда. — Уйдите оба сейчас же. Делайте, что хотите, только оставьте меня в покое.
  — Мне нужен ответ, — что-то шевельнулось в душе Беллатрикс, но тут же затихло. — Тетушка?
  — Мама?
  — Да, — покачала головой Вальбурга. — Пусть будет так, как вы хотите.
  — Вот и хорошо, — Сириус резко захлопнул обе шторки.
   
 
   
* * *
   
  Беллатрикс ни разу не была в комнате Регулуса. Отчего-то так вышло, что она обходила эту комнату стороной. Сириус поселился подальше от своего старого угла и — так вышло — подальше от брата. Даже во время большой уборки Блэки туда не заглядывали. А вот сейчас, не сговариваясь, зашли и осмотрели полное запустение.
  У Регулуса было пыльно и грустно. Пахло запустением и чем-то еще. Все указывало, что хозяин давно ушел и ни разу не возвращался. Отчего-то находиться тут не хотелось, но Беллатрикс прошлась по комнате. Ведьме казалось, что она что-то упускала из виду, но что? Пока это не было понятно. Возможно, потом стоит навести порядок и тут. Но не сейчас.
  Блэки закрыли дверь со стороны коридора. На носу были пасхальные каникулы. А значит, на носу был и визит Уизли.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
LXXXIII. В любви и на войне   


— Он что, астматик? — удивилась Беллатрикс.
  — Нет, там просто фильтр такой, — пояснил Снейп.
  — Ну ладно.
  Беллатрикс поерзала и продолжила смотреть фильм. Почему магглы вообразили, что в космосе слышны звуки? Может, чисто ради зрелищности? Белла отпила чай и попыталась представить, как выглядела бы погоня за корабликом без единого звука. Получилось, в самом деле, бледнее.
  «Но тем не менее», — мысленно заключила ведьма.
  Беллатрикс восседала на разложенном диване. Под ней и за ней были подушки, рядом с ней стояла чашечка чая с молоком, перед ней разворачивалось действо. Еще в самом начале Белла поняла — будет что-то эпичное. Хотя этот фильм был интересен тем, что и магглы, и чистокровная ведьма одинаково не имели представления о том, как будет устроена техника будущего.
  — Понятно, что форм жизни там не было. Голем, то есть дроид, не живой, — глубокомысленно заметила Беллатрикс. — Вообще, интересно, что они даже не обращают внимания на этих механических слуг. Они для них как предметы быта… стоп, что это?
  Картинка на экране остановилась.
  — Это пауза, — пояснил Снейп.
  — В смысле пауза? Как в биноклях, что ли?
  — Ну да, примерно так.
  Профессор сидел не в кресле, как в прошлый раз, а рядом на диване. Снейп поигрывал черной коробочкой с кучей кнопок. По всей видимости, этот прибор управлял машиной для просмотра.
  — Включи, — потребовала ведьма. На экране снова появилась картинка.
  Пустыня, два робота, диковинная машина… Белле казалось, что и магглы, делавшие этот фильм, не особо верили в реальность таких механизмов. Как у них вообще получились роботы? Белла решила для себя, что это фокусы типа цирковых и успокоилась…
  — О, а это Дамблдор-неудачник, — Белла прокомментировала явление старика Бена.
  Снейп чуть не поперхнулся.
  — Нет, ну серьезно, — Беллатрикс сделала широкий жест. — Ну ты сам погляди. Избранный, просьба о помощи, только Хогвартса нет.
  Профессор закатил глаза…
  — …О, вылитый Сириус, — ведьма кивнула на экран, полюбовашись на экипаж «Тысячелетнего сокола».
  — Мохнатый, что ли? Да, похож, — согласился Снейп. — Даже поведением.
  — Да нет же, который контрабандист!
  — Я думал, что это Люпин, — невозмутимо ответил профессор. — Ну ладно, пусть Блэк будет Соло, а Люпин — Чубаккой...
  …— Все-таки подорвал, — задумчиво сказала Белла, когда пошли финальные кадры. — Знаешь, мне кажется, что все вот эти вещи — просто классический сюжет в стиле «Давид против Голиафа»
  — Не исключено, — Снейп приподнялся и взял палочку.
  — Да, Северус, — ухмыльнулась Беллатрикс, — ты все правильно понял. Опусти шторы.
   
 
   
* * *
   
  Рон приподнялся на метле и в очередной раз оглядел командирским взглядом лес. Под кронами было пусто. Если что-то там и пряталось, то точно не металлический автомобиль.
  — Пусто, — Панси подлетела к Уизли; они оба продолжили свой неспешный полет.
  — Куда он мог деться? — в сердцах спросил Рон.
  — В чащу?
  — Вряд ли, он там не проедет.
  — Тебе виднее, — Паркинсон своим видом выражала извечное женское «нет, я буду рядом, и даже не буду действовать тебе на уши, но только и исключительно из-за компании».
  Школьники продолжили свой полет. Запретный Лес большой, но они примерно понимали, где нужно искать фордик. Сами они знали, где он не может проехать. От Хагрида они знали, где машину не встречали. Район поисков был очерчен достаточно хорошо. На поиски машины вылетело семь человек. Никто не знал, что Гарри еще до того, как все завертелось, пообещал тренироваться с Тонкс. Но вместо Поттера к их компании прибилась Джинни.
  Вообще, трезво рассуждая, во всей этой авантюре виноват Малфой. Белобрысый твердо решил, что маггловскую машину трясет еще сильнее, чем «Ночного рыцаря». В конце концов, в автомобилях есть ремни, которые намертво прихватывают пассажира. А в «Ночном рыцаре» простые кровати. Ясно же Малфою, что болтанка в волшебном автобусе меньше. Сравнение скоростей и впечатления Грейнджер, которая наездилась в отцовской машине, его не особо убеждали. Так, слово за слово, школьники договорились до дикой авантюры — выловить фордик и проверить на практике.
  — Слушай, Панси, — заговорил Рон минут через пять, когда деревья успели ему опять поднадоесть. — А что со Снейпом происходит?
  — С профессором Снейпом, Рон, — заметила Паркинсон. — Я же не зову профессора МакГонагалл МакКошкой.
  — Хорошо, с профессором Снейпом, — Рон закатил глаза. — Хоть ты скажи, с чего он подобрел и стал иногда мыть голову? Может, бабу нашел?
  — Рон!
  — Нет, ну а что? — Уизли не понял, чем Паркинсон возмущается. — Смотри сама: если человек за собой следит и прихорашивается, то он хочет кому-то нравиться. Нравиться, например, женщине. Все логично, нет? Я, правда, не понимаю, кто на него мог позариться, но…
  — Знаешь, что?! — Панси начала закипать. — Знаешь, что, Рональд Уизли?! Вот теперь вечером возьми и вымой голову!
  Рон не успел придумать, что ответить на такое, но его спасла металлическая крыша, мелькнувшая между кронами деревьев.
  — Нашел! — выдохнул Рон. — Нашел!
  — Где?
  — Да вот же! — Уизли показал на фордик. — Надо свистеть остальным.
  — Дай я свистну, — Панси прищурилась.
  Рон снял с шеи тренерский свисток и осторожно, как величайшую ценность, передал его девушке.
   
 
   
* * *
   
  — По-моему, он на нас сердит, — Панси держалась поодаль от машины, вместе с остальными девочками.
  Даже после того, как школьники ступефаями и хворостиной пригнали фордик к хижине Хагрида, вид автомобиля не внушал доверия. Машина пофыркивала двигателем и изредка хлопала дверцами; если бы фары фордика были глазами, он бы косился на Рона и Гарри.
  — Ты бы тоже сердилась, если бы на тебе врезались в Иву, — прокомментировал Малфой, обходя фордик.
  Вплотную к автомобилю приблизились только двое: Гарри и Рон. Гермиона, для которой такая техника была не в новинку, о чем-то беседовала со Сьюзи. Похоже, им двоим было уже не до фордика. Джинни сидела рядышком с Панси, пила хагридовский чай из огромной кружки и наблюдала больше не за машиной, а за Малфоем и Ноттом. Зрелище было по-настоящему забавным. В обоих слизеринцах боролись природный интерес к любой сложной вещи и впитанные с рождения предрассудки про маггловскую технику.
  — Слушай, Уизли, — подал голос Малфой. — Ты сам не в курсе — это твой отец его так заколдовал или это злится какой-то маггловский машинный дух?
  — Малфой, — Гермиона отвлеклась от беседы и произнесла с какой-то укоризной, — у магглов нет никаких духов, ты что?
  — Расслабься, — Малфой махнул рукой, — я называю вещи всем понятным языком.
  — Да, похоже, что папа перестарался, — грустно сказал Рон; парень коснулся приоткрытой дверцы, и фордик тут же ее захлопнул.
  — Может, его как-то успокоить, что ли? — неуверенно предложила Сьюзан. — Ведь за машиной как-то ухаживают…
  — Заправить, залить масло вроде можно… — начала Гермиона — Но я не знаю…
  — То есть как это не знаешь? — удивился Нотт.
  — Не все маги умеют делать метлы, — пояснила Грейнджер.
  — А по-моему, его надо просто почистить, — вмешалась Джинни. — Поглядите, какой он грязный. И краска кое-где облупилась. Его бы еще покрасить.
  — И перекрасить, — оживилась Панси. — Например, в красный цвет.
  — Зачем в красный? — хором спросил Малфой и Рон.
  — Гриффиндорский же, — пожал плечами Нотт.
  — Зато красиво, — Джинни, судя по выражению лица, уже представила красный фордик.
  — Да нет, — Панси помотала головой. — Ведь красная машина должна ехать быстрее.
  Грейнджер и Поттер посмотрели на Паркинсон со смесью изумления и непонимания.
  — Как от цвета может зависеть скорость машины? — Гермиона чуть не захлопала глазами. — Так не бывает, ведь внутри у нее ничего не меняется.
  — А я видела, как едут маггловские машины, — парировала Панси. — И красные машины чаще обгоняли остальные.
  — Паркинсон, — устало сказала Грейнджер. — Это от того, что обычно на красных машинах ездят лихачи. Вот они и гоняют…
  — …Но все равно же она едет быстрее! — вздернула нос Панси.
  И не поспоришь.
   
 
   
* * *
   
  Визит Уизли меньше всего напоминал приход гостей. Скорее это вылядело приходом делегации на переговоры. Фред и Джордж напялили костюмы: Беллатрикс опытным взглядом заметила, что близнецы немного скованы. Непривычная одежда, непривычный формат встречи, непривычная обстановка. Даже сопровождавшего их Перси эти двое воспринимали не как занудную обязаловку, а как ценного советника. Уизли были одеты небогато, но аккуратно.
  И это Белле понравилось.
  Высокие договаривающиеся стороны собрались в одном из кабинетов. Всего беседовали пятеро. Фред, Джордж и Сириус имели общий интерес, Перси и Андромеда оказались в роли экспертов. Беллатрикс во всем этом не участвовала: она догадывалась, что это обсуждение должно проходить между теми, кто не связался с Упивающимися.
  По-хорошему, ей и нечего было делать на этой встрече. Цинично выражаясь, Сириус уже большой мальчик, и ему пора заняться чем-то самостоятельно. В финансовых вопросах Андромеда соображает очень хорошо: средняя из сестер Блэк долго и успешно трудилась бухгалтером.
  Нет, пусть эти вопросы они решают без участия госпожи Блэк.
   
 
   
* * *
   
  — Мадам Блэк, — Перси остановился на входе в кабинет Ориона Блэка.
  — Садитесь, — Беллатрикс указала взглядом на кресло перед собой. — Я так понимаю, решение уже принято?
  — Да, уже, — Уизли улыбнулся; со своей рыжей шевелюрой он напоминал лиса. — Остались некоторые технические детали, не более того. Я пришел сообщить вам новости из министерства.
  «Сообщить мне? — подумала Беллатрикс, — Или передать что-то, что уже сказал Дамблдору?» Ведьма не доверяла людям; вряд ли Перси решил помочь ей без ведома директора. Но уже в следующую минуту она забыла обо всех мотивах Перси.
  — Фадж надавил на Боунс и Скримджера, — вкрадчиво произнес Уизли, подавшись вперед. — Мне стало известно, что возможности дементоров по охране Азкабана расширены.
  — Что? — Беллатрикс на секунду не справилась с собой.
  Если и существовало что-то, что вызывало у Беллатрикс настоящее, бескомпромиссное, пробирающее до мозга костей отвращение, так это дементоры.
  — Он что, совсем не дружит с головой? — процедила ведьма.
  — Как я понимаю, — Перси прищурился, — министр видит все как политическую интригу, которую силовики разыгрывают против него. Что-то вроде догадок о том, что Боунс и Скримджер хотят чрезвычайного положения, чтобы усилить свое влияние и пошатнуть кресло министра. В этих рамках все действия Фаджа выглядят донельзя логично.
  — Если бы все было так, — Беллатрикс поморщилась.
  — Увы, — серьезно кивнул Перси. — Но боюсь, что министра сейчас больше волнует не проблема Сами-Знаете-Кого, а как замостить плиткой Косой переулок.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
LXXXIV. Пакт Дамблдора-Блэк   
Нотт зачитывал проект пакта медленно, тщательно выговаривая слова, так, чтобы у всех собравшихся было время обдумать сказанное. Со своими роговыми очками и галстуком-бабочкой старый волшебник выглядел очень торжественно. Беллатрикс никак не могла отделаться от ощущения, что Фредерик Нотт весьма горд собой. Идеи подавали и Малфой, и Яксли, и сама Белла, но именно Нотт выразил все эти мысли на бумаге. Беллатрикс уже знала содержание документа. До того, как зачитывать его в Малфой-мэноре на общем собрании, Нотт дал ознакомиться с ним госпоже Блэк. Беллатрикс знала содержание и могла себе позволить немного отвлекаться.
  Вот сидит мрачный и очень серьезный Флинт. Ведьме казалось, что Маркус до самого появления в Малфой-мэноре не понимал до конца, в какую игру ввязывается. Парень очень внимательно слушал, стараясь не упустить ни слова.
  Первое явление Беллатрикс на собрании Упивающихся было, конечно, зрелищнее. Маски, плащи с глубокими капюшонами, глушь, величественный, даже царственный Волдеморт — единственный, кто стоял с открытым лицом — все это, конечно, надолго запомнилось молодой ведьме. Сейчас Беллатрикс повзрослела, если не постарела, и ее куда сильнее впечатляло то, что они замахиваются на решение судьбы целой страны, просто сидя за столом и попивая чай. Может быть, Флинт это поймет раньше. Может, чуть позже. Но, скорее всего, поймет, раз не удивляется, а старается вникнуть.
  Яксли слушал, помаленьку отпивая чай и делая пометки на бумаге. Юрист принимал живое участие в обсуждении тезисов, но работу Нотта целиком слышал только сейчас. Яксли всегда отличался непроницаемым выражением лица, но, насколько Беллатрикс его знала, маг был скорее доволен, чем нет. Видимо, он пишет замечания, а не разгромную критику.
  Малфой внешне мало чем отличался от Яксли. Люциус сидел неподвижно, время от времени кивая. Если юрист конспектировал неочевидные моменты, то казначей организации, по всей видимости, прикидывал, как распорядиться финансами.
  Пакт был полем деятельности для Беллы и этой троицы. Роули и Селвин при всех их достоинствах не обладали познаниями Яксли, Нотта и Малфоя.
  — Вот и все, — Нотт дочитал и отложил пергамент. — Что скажете, господа?
  Беллатрикс пристально посмотрела на Флинта, Селвина и Роули. Первыми, по логике, должны говорить они, пока на них еще не давит авторитет более опытных в таких играх соратников.
  — Это раздел сфер влияния с Дамблдором, — произнес Роули.
  — Если не союз, — мрачно добавил Селвин. — Но фальшивый Лорд все равно опаснее.
  — Интереснее, — Беллатрикс ухмыльнулась и подперла подобродок руками. — Гораздо интереснее. Неужели вы еще не видите?
  Теперь все внимание досталось ей.
  — Подумайте сами, — тихо произнесла Беллатрикс. — Мы стоим там же, где стояла Организация перед войной. Мы осознаем опасности, которые подстерегают наш мир, мы имеем богатство, влияние, знания и силу. У нас есть все то, с чего начинал Темный Лорд. И у нас есть нечто большее. У нас есть опыт, — Беллатрикс сделала паузу. — У нас есть отрицательный опыт, но он — самый ценный.
  Малфой потер подбородок и пристально посмотрел Беллатрикс прямо в глаза. «У тебя его больше, безусловно», — показывал его взгляд.
  — Сама судьба дает нам второй шанс, — голос Беллатрикс стал громче, — мы можем добиться своих целей другим путем. Можно, конечно, попробовать по-старому, попытаться взять власть силой или через министра — но вот только потом нам придется опять бороться с оппозицией и пройти тем же путем.
  Роули еле заметно кивнул.
  — Наша кровь — не вода, ей нельзя разбрасываться! — припечатала Беллатрикс. — Нас и так стало слишком мало. Победа будет пиррова. Но вот с этим, — она показала взглядом на листы пакта, — мы не противопоставим себе Дамблдора, а уступим в малом, чтобы выиграть в большем. Да, мы признаем грязнокровок социальной, решаемой проблемой, дадим им теоретическую возможность встать с нами на одну доску. Но этим мы платим за то, что против нас не будет играть Орден. Лорд Малфой при желании расскажет, сколько крови попортили ему Венс и Джонс.
  Люциус кивнул.
  — Мы не смиримся с маггловским засильем, и все это знают, — заметил Селвин, и Флинт еле заметно кивнул.
  — Нет и никогда, — оскалилась Беллатрикс. — Они, будут знать, что пришли в мир, который живет по другим правилам. Они будут осознавать, что им надо многое понять и постичь. Именно этого мы добьемся от Хогвартса, вместо лицемерного кудахтанья. Мы не сделаем грязнокровок трупами или рабами. Мы сделаем их нашими вассалами, потому что учиться они будут прежде всего у нас. Увы, время, когда можно было отгородиться от грязнокровок, прошло. Последний шанс уже упущен пятнадцать лет назад.
  — Осмелюсь заметить, госпожа Блэк, — Селвин чуть склонил голову, — что еще ваш почтенный прапрадед не подпускал грязнокровок к Хогвартсу на выстрел.
  — Я говорила с его портретом. Он до последнего момента не хотел пускать к нам людей из мира, где гремела мировая война. Но вторая мировая пришла и в наш мир, — пояснила Беллатрикс. — Диппет уже сдался, и моему прапрадеду трудно его винить.
  — Я понял, госпожа Блэк.
  — Этот пакт — наш второй шанс. Шанс получить через Визенгамот то, что не удалось взять силой. Это не союз, и не раздел сфер влияния. Это воля Темного Лорда, — Белла помолчала. — Не фальшивого гомункула, а настоящего Темного Лорда, которому мы остались верны.
  Вальпургиевы рыцари молчали, но их молчание было не настороженно-недоверчивым. Беллатрикс только сейчас начала осознавать, что эти люди, после того, как их свяжет пакт, будут принадлежать ей так, как принадлежали только Волдеморту.
  — Если у нас нет возражений по идее документа, давайте обсудим технические детали…
   
 
   
* * *
   
  — Я им не доверяю, — сказала Эммелина Венс, прохаживаясь по кабинету директора.
  Фоукс поворачивал голову вслед за волшебницей. Получался настоящий маятник. Феникс ничего не говорил, но по настороженноу курлыканью можно было понять: умная птица соглашается.
  — Я тоже, — буднично заметил Дамблдор, как будто речь шла о просьбе подать чаю.
  — Но тогда… почему?
  В одно короткое «почему» Вэнс вложила целое множество подтекстов. Но директор молчал.
  — Она не исправилась и не раскаялась, — добавила Эммелина после небольшой паузы. — Она не раскается, я слишком хорошо ее знаю.
  — Не раскается, — согласился директор. — Я очень хорошо знаю, кто такая Беллатрикс Блэк.
  — Но тогда почему, Альбус? — не унималась Венс. — Зачем нам иметь с ней дело?
  — Потому что сейчас с ней можно иметь дело, — спокойно ответил Дамблдор.
  — Но…
  — Не так давно, еще до того, как я говорил с Гестией, здесь сидела Беллатрикс Блэк. И она просто рассмеялась мне в лицо, сказав, что Волдеморт просто честно выразил то, что делает Министерство. Она права не везде и не во всем, но… Эммелина, скажи мне: с кем еще сейчас остается иметь дело? С Фаджем? Это бесполезно, — Венс мрачно кивнула. — С Боунс? Со Скримджером? Они министерские люди и стеснены в возможностях. У нас нет другого выбора.
  — Этот союз недолговечен и опасен. Он не переживет войну, — тихо произнесла Венс.
  — Я не думаю, что союз будет так уж необходим после войны, — улыбнулся Дамблдор в бороду, и Венс удивленно приподняла брови. — Эммелина, вы с Гестией очень многое понимаете, но упускаете из виду серьезную деталь. Это не союзнический договор. Это пакт о ненападении, или, что вернее, об ограничении средств борьбы. Я не хочу, чтобы после победы началась третья война.
  — Но разногласия никуда не денутся.
  — Никуда. Но решать их мы будем не силой. Увы, при нынешнем курсе Фадж никак не удержит ситуацию. Так или иначе, но у власти окажутся те, кто одолеет Волдеморта. Именно поэтому нам нужен пакт. Чтобы решать наши проблемы не войной, а переговорами. Если компания Блэк признает, что проблема магглорожденных не в крови, а в знаниях — все это признают. Если Блэк будет готова к диалогу — к диалогу будут готовы все те, кто не имел с нами дела.
  — Я опасаюсь другого, — покачала головой Эммелина. — Она предаст нас.
  — Тогда ей останется только посочувствовать, — холодно заметил Дамблдор. — Блэк и так оказалась наверху из-за проблемы Волдеморта. Еще неизвестно, что с ней будет после победы.
  Альбус и Эммелина выразительно промолчали.
  — К тому же, ты права, — Дамблдор прикрыл глаза, — Она не исправилась и не раскаивается, но она поумнела и это делает ее более предсказуемой. И перед нами история с Сириусом.
  — При всем уважении, один хороший поступок не исправляет множество плохих.
  — Безусловно, — глаза Альбуса блеснули за очками-половинками. — И именно поэтому я прошу вас с Гестией проработать наши предложения по пакту как следует. Беллатрикс будет исполнять это соглашение, если не захочет в третий раз оказаться в Азкабане.
  Эммелина Венс еле заметно кивнула. Фоукс, все это время следивший за ведьмой, успокоился и начал чистить перья.
  — Итак, я могу надеяться, что к концу каникул все будет готово? — мягко спросил Дамблдор.
  — Разумеется, мой Лорд.
   
 
   
* * *
   
  — Так, — Беллатрикс открыла полки. — Сириус любит цукаты. Уже знаешь? Умница. Но сегодня обойдемся без них.
  Белла и Пенелопа наведались на кухню незадолго до полудня, почти сразу же после того, как Сириус ушел в Косой переулок осматривать здание под магазин.
  — Кроме этого, Сириус любит мясо. Вообще, — Беллатрикс развивала мысль дальше, — на свете есть мало вещей вкуснее хорошо приготовленного ростбифа и мы его будем готовить сами, не полагаясь на эльфов.
  — А… — неуверенно начала Пенни.
  Белла повернулась и оглядела с ног до головы невестку. Да, похоже, именно невестку.
  — Я могу предположить, что ты задаешься одним из трех вопросов, — мадам Блэк снова повернулась к полкам. — Отвечаю на все три сразу. Сириус может есть жареное без последствий и его стоит кормить мясом почаще. Мне ростбиф нельзя, как и все жареное, но это не причина его не готовить. Что же до третьего…
  Белла вытянула нож и машинально взяла его в руку так, будто держала орудие убийства, а не кухонный инструмент. Чтобы осознать это и взять нож нормально, ей потребовалось полсекунды.
  — Да, так вот, что касается третьего вопроса. Приготовление по-настоящему вкусной еды — это по-своему очень увлекательный и интересный процесс. За готовкой, кстати, хорошо думается. И именно поэтому любая чистокровная леди время от времени должна выгонять эльфов с кухни и творить что-то сама. Вот помню, я… впрочем, ладно, тебе это пока незачем слушать.
  Белла вовремя осеклась. Рассказывать про свой опыт семейной жизни и откармливание Рудольфуса ей не хотелось.
  — Кричер, фартуки для нас! — скомандовала Беллатрикс в пустоту. — У меня, конечно, не доходят руки, но любимые семейные блюда я тебе покажу. И начнем мы как раз с ростбифа, который любил дедушка…
  — …И как твои успехи? — поинтересовалась Белла, когда мясо отправилось в духовку.
  — Я прочитала черновик и ваши заметки, — Пенелопа перевернула большие песочные часы и присела рядом. — Сейчас я пробую изложить все в виде тезисов.
  — Хорошо.
  — Когда все будет готово, я намерена показать это лорду Нотту, но хотела бы согласовать с вами.
  — Лучше сначала Нотту, — Беллатрикс понизила голос. — В старые времена, — она выделила голосом слово «старые», — Нотт был главным пропагандистом. И очень хорошим пропагандистом, как ты можешь оценить по количеству людей с меткой. Поэтому лучше сразу к нему.
  — Ясно, мадам Блэк, — Пенелопа кивнула с очень серьезным видом.
  — То, что ты хочешь заниматься полезным делом, я всецело одобряю. И то, что ты обратила внимание Нотта на то, что нас уже сейчас должны понимать не только в узких кругах, но и вообще во всей Британии — одобряю отдельно. Вот и занимай это поле, раз у остальных не доходили руки. Согласовывай сразу с Ноттом, не надо решать такие вопросы через его голову.
  — Мне приятно это знать, — тихо, но твердо заговорила младшая Блэк. — Но все же, хотя я согласна с тем, что проблема социальная, я считаю, что ее должно решать государство, и не только через Хогвартс.
  — Запиши и покажи, — Беллатрикс потерла подбородок. — Я не хочу слушать обрывки идей, я хочу их читать целиком.
   
 
   
* * *
   
  Они чинно вышли из камина. Дамблдор, Венс, Гестия Джонс и Муди, глаз которого завертелся, как волчок, едва аврор ступил на пол Малфой-мэнора. Зал очень сильно изменился за сутки. Нарцисса потрудилась на славу — орда малфойских домовиков вынесла большую часть мебели и все зеркала. Остались лишь стол и восемь кресел — по сиденью на каждого из делегатов.
  Помещение обставили до предела минималистично. Убрали все, что могло бы спровоцировать волшебников. Такой уж была ситуация: не стоило делать резких телодвижений. Все заранее решили, что совместного банкета не будет. Люди Дамблдора сделают свое дело, скрепят контракт и уйдут. Это выглядело логичным: между Орденом и Вальпургиевыми рыцарями не могло быть дружбы. Но могла быть общая цель.
  Школьники готовятся к учебному дню — заканчиваются пасхальные каникулы.
  Фадж думает, как сохранить свой пост и задавить то, что ему кажется интригой силовиков.
  Фальшивый Волдеморт скрывается где-то в Британии.
  Дементоры кружат вокруг Азкабана — вахты человеческого персонала сокращены, чтобы урезать зарплаты кому-то из ведомства Боунс и намекнуть Амелии на линию Министерства.
  В Малфой-мэноре Альбус Дамблдор и Беллатрикс Блэк вдумчиво изучают два экземпляра пакта, перед тем как скрепить магический контракт.
  Они вдумчиво перечитали то, что им было давно известно. Все согласовано. Все обозначено. Медленно, не сговариваясь, Беллатрикс и Дамблдор взяли перья и вывели свои подписи. Обменялись папками и подписали вторые экземпляры.
  — Дело сделано? — спросила Беллатрикс; они с директором сидели друг напротив друга.
  — Да, — медленно произнес Дамблдор. — Дело сделано.
  По залу пронесся еле слышный вздох облегчения. Волшебники встали с мест.
   
 
   
* * *
   
  — Не могу отделаться от противного предчувствия, — сказал Малфой, когда пламя снова стало оранжевым.
  — Какого же? — хмыкнула Беллатрикс.
  — Пройдет лет двадцать. А может, тридцать. А то и все шестьдесят, и тогда, — Люциус показал взглядом на папку с пактом, которую Белла до сих пор держала в руках, — найдутся идиоты, которые скажут: «С этого пакта началась вторая магическая война».
  Беллатрикс фыркнула.
  — С каких пор нам интересно мнение идиотов?
  Конец второй части.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
Часть третья. Путь над мрачной бездной. LXXXV. Последние приготовления   
— Как? — тихо спросила Гермиона. — Вот почему? Перси, я не понимаю. Я в самом деле не могу понять.
  — Это политика, — пожал плечами Перси.
  Уизли и Грейнджер сидели в «Трех метлах». Перси сразу обратил внимание, что Гермиона, когда он ее встретил, шла одна. Рядом с ней не было гриффиндорской компании, и это его насторожило.
  — Политика? — Герми то ли кривилась от боли, то ли шипела, как выдра, то ли и то и другое сразу. — Что же это за политика, если она позволяет миловаться с такими, как…
  — …Как кто? — Перси улыбнулся своей лисьей улыбочкой. — Как Блэк, которой вы искали преценденты?
  — Это другое, — сразу парировала Грейнджер.
  — Почему? — Перси удивился по-настоящему.
  — Потому что одно дело — не дать отправить в Азкабан человека за то, чего он не совершал, — девушка даже наставила палец на Уизли. — А совсем другое — договариваться о союзе с такой, как Беллатрикс Блэк.
  Перси демонстративно подпер ладонью подбородок.
  — Гермиона, — примирительно начал он, — во-первых, и вы, и директор не союзничают, а сотрудничают. Во-вторых, Сама-Знаешь-Кто гораздо хуже, чем мадам Блэк. Нет? Ты разве не знаешь случаев, когда двое врагов вступали в союз против третьего?
  — Знаю, — неохотно согласилась гриффиндорка.
  — К тому же, как я знаю, вы даже общаетесь хоть с тем же Малфоем.
  — Все равно эти союзы долго не живут. И одно дело — общаться, а другое — союзничать.
  — Гермиона, — Перси грустно назвал ее по имени. — Беда в том, что тут нет выбора между хорошим и плохим. Есть выбор между плохим и худшим. Неужели хоть одна смерть, которой можно избежать, будет лучше, чем такой договор?
  Гермиона сосредоточенно отпила из кружки свое сливочное пиво. Девушка держала ее двумя руками, почти не отрывая от лица. Грейнджер смотрела только на напиток. Прошло несколько секунд перед тем, как Гермиона поставила кружку на стол и заговорила, глядя прямо на Перси.
  — Нет, не будет лучше, — ответила гриффиндорка.
  — Слушай, откуда тебе известно про соглашение? — Перси прищурился.
  — Гарри говорил, — бесхитростно сказала Гермиона. — Ему писал Сириус, Малфою и Нотту написали отцы. Так что вот. А сегодня узнала от Малфоя, что пакт подписали.
  — А где все остальные-то? — осторожно спросил Уизли.
  Он не сказал это открыто, но вопрос прозвучал как: «Почему ты одна?», и Гермиона это поняла.
  — Гарри с Тонкс что-то опять отрабатывает, со слизеринцами мне делать нечего, а Рон… Рон вообще в Хогсмид не пошел. Думаю, что сейчас он учит Паркинсон водить машину. Мистер Уизли ее заберет назад?
  — Фордик? Наверное, нет. оставит в Хогвартсе, а то ты сама знаешь…
  — А, — Гермиона опять отпила сливочное пиво. — Ты в курсе, что выкинул Малфой?
  — Нет, — Перси подобрался.
  — Он приглашает в мэнор на пару дней всю нашу компанию. Всю — это не только Нотта и Паркинсон, но и Гарри, Рона, меня и Джинни.
  «О как, — подумал Перси. — Надеюсь, ты не стала отказываться сразу же…»
  Гермиона помолчала, собираясь с мыслями.
  — Это будет формальный, до ужаса официальный прием, если я хоть что-то знаю о Малфое. Даже не знаю, как на него идти… ведь отказываться — это не просто невежливо, это оскорбительно. А Малфой такого не заслуживает.
   
 
   
* * *
   
  Тапочки остались на полу. Беллатрикс устроилась в кресле, скрестив по-турецки ноги; длинная и широкая юбка закрыла ее светлые носки, которые ведьма все равно надевала даже поверх чулков. Любой пол — холодный. Это после десяти лет Азкабана воспринималось как аксиома. Поэтому Белла, придя в гостиную, первым делом сбросила шлепанцы и устроилась в кресле с ногами. Так ей было гораздо уютнее и удобнее. Даже ее любимое домашнее кресло-качалка отличалось важным достоинством: у него была подставка для ног, чтобы не касаться пола.
  — Северус, — сказала ведьма. — Я все же хочу понять. Слизерин совершенно спокойно отнесся к такому поступку Малфоя?
  — Я бы больше волновался за реакцию старших Малфоев, — пожал плечами профессор.
  Они сидели рядом в креслах. Их разделял небольшой столик, на котором уже стояли чашечки чая. Белла до сих пор не могла понять, как в Снейпе сочетается такая неряшливость в повседневной жизни и пунктуальность в самых разных мелочах. Ее любимый чай, заранее поставленная с другой стороны пепельница, темно-зеленые, а не абы какие тапочки — и все это в сочетании с кое-как почищенными от пыли полками.
  Беллатрикс достала сигареты и откинула крышку зажигалки: как всегда, ведьма избегала пользоваться палочкой возле маггловской техники. Снейп молчал. Ведьма затянулась и выпустила под потолок кольцо дыма. Снейп молчал. Ведьма покосилась влево. Вот он, сидит, мрачный, как ворон и неподвижный, как статуя.
  — Реакцию старших Малфоев я могу узнать и от них самих, — Белла сделала паузу. — А вот про дела племянника в школе надо спрашивать у декана, разве нет?
  — На Слизерине тишина, — медленно произнес Снейп. — Дети уже слышали, что вы с Дамблдором заключили договор, но именно что слышали. Возможно, что факультет скоро… разделится на два лагеря, и у меня появится нешуточная головная боль.
  — Скорее всего, — Беллатрикс затянулась еще раз.
  Слизерин расколется, как пить дать. Крэбб и Гойл, Керроу… найдется немало детей, чьи родители примкнут к фальшивому Волдеморту. И немало идиотов. Но это, действительно, пока проблема Северуса. Возможно, когда у Пенелопы выйдет что-то интересное, можно будет прийти на помощь профессору.
  — Да не скорее всего, — поморщился Снейп. — Если ты про реакцию на приглашения грязнокровки, то у всех рыльце в пушку. Того же Крессвелла принимали у себя Гринграссы, так что прецеденты приглашения грязнокровок есть.
  — Понятно.
  — Ну да, — согласилась Беллатрикс. — Но тем не менее…
  — В нынешних реалиях возмущаться из-за магглорожденной ученицы означает пытаться быть святее папы Римского. Насколько я могу судить, это сочли допустимым уровнем общения с магглами.
  «Магглорожденная, а не грязнокровка», — мысленно отметила Белла.
  — Кстати, о магглах, — Беллатрикс резкосменила тему разговора. — Знаешь, Северус, мне кажется, что с этими фильмами есть подвох. Ты показывал только то, что похоже на настоящее искусство. Но ведь на одну хорошую книгу есть тонна бульварного чтива, разве нет?
  — И?
  — Я думаю, что сейчас я могу попросить показать мне тот фильм, который я выберу. Хочу сама составить мнение, а не смотреть через шоры. Вот та… кассета, правильно? Да, так вот, хочу посмотреть… да, во-от ту, черно-красную.
  — Эту? — Снейп подошел к полке и вытянул кассету.
  — Именно, — Беллатрикс прищурилась, — Название подходящее, красавица на обложке… все признаки налицо. В конце концов, могу же я узнать, что соответствует Локхарту? Или у тебя коллекция искусства?
  — Беллатрикс, — Снейп приподнял бровь. — Там ругаются матом.
  — Напугал гоблина галлеоном, — ведьма пожала плечами.
   
 
   
* * *
   
  — Слушай, Северус, будь так любезен, дай чем писать и на чем писать, — попросила Беллатрикс; от избытка чувств ведьма облокотилась на подлокотник. — И перемотай назад, когда он начал говорить…
  — Белла? — Снейп приподнял бровь, но паузу уже включил и подался вперед.
  — Я запишу, — Беллатрикс прищурилась.
  — …Путь праведника труден… — волшебница быстро записывала пафосный монолог. — …и совершу над ними свое великое мщение и наказание яростное…
  — …А где их костюмы? — удивилась Беллатрикс.
  — Скоро увидишь, — протянул Снейп.
  Профессор ожидал чего угодно, но не такой реакции. Беллатрикс, глядя на происходящее действо, посмеивалась.
  — Нет, вот приемы давления правдоподобные, — поделилась она мыслями, когда маггл с серьгой в ухе гнал красную машину по ночному городу. — Но, Мерлин мой, какие же они идиоты… они даже помещение не проверили.
  — Белла, это простительно в кино.
  Ведьма просто пожала плечами и продолжила смотреть фильм.
  — Отличная комедия, — высказалась Беллатрикс, когда пошли финальные титры. — Бедняга Марселлас!
   
 
   
* * *
   
  Вальбурга, услышав шаги в прихожей, почла за лучшее не высовываться. Беллатрикс с довольным видом прошлась по коридору, проворачивая в пальцах палочку.
  — Путь праведника труден, ибо препятствуют ему себялюбивые и тираны из злых людей, — Белла чуть ли не мурлыкала. — Блажен тот пастырь, кто во имя милосердия и доброты ведет слабых за собой над бездной тьмы, ибо именно он и есть тот самый, кто воистину печется о ближних своих…
  Вальбурга открыла шторки и с безграничным удивлением уставилась на племянницу.
  — И совершу над ними великое мщение и наказание яростное, — повысила голос Беллатрикс, и Вальбурга тут же скрылась за шторками, — над всеми теми, кто задумал отравить братьев моих, и узнаешь ты, что имя мое — Господь, когда совершу над ними свое мщение, — Белла фыркнула, — А дальше полагается что-то непростительное…
  Пара смутных мыслей, наконец, окончательно оформилась во что-то дельное.
   
 
   
* * *
   
  Она нашла Сириуса в кабинете. Кроме рабочей комнаты Ориона Блэка, на Гриммо располагалось несколько кабинетов. Сириус облюбовал себе место подальше от спальни матери. Бродяга уже начал обживать помещение. Белла увидела стопку книг и пергаменты с расчетами.
  — Привет, — Белла не стала наглеть и дождалась ответного кивка перед тем, как пройти и сесть на стул. — Сириус, знаешь, у меня неожиданно появилась идея.
  — Насчет? — Бродяга отложил перо и поднял взгляд.
  — Насчет крестника, — Беллатрикс закинула ногу на ногу. — Помнишь, мы долго и усердно обсуждали, как нам его забрать?
  — Помню. И? — Сириус сделал приглашающий жест.
  — Только сейчас до меня дошло. Ты хочешь забрать парня так, чтобы он отыгрался за годы унижений, — Сириус кивнул. — Но вот в чем беда. То, что ты хотел, по сути — хулиганство.
  — Я это уже слышал, — кивнул Блэк.
  — Это будет недостойно нас, — пожала плечами Беллатрикс. — Но и наш визит в рамках Статута тоже не произведет впечатления по двум причинам. Во-первых, Статут — явиться тайком означает испортить впечатление. А во-вторых, вряд ли эти магглы оценят всю ситуацию.
  — Я это уже слышал, — прищурился Бродяга.
  — А я тебе напоминаю, чтобы ты оценил мою мысль. Чтобы Гарри Поттер ощутил себя отомщенным, мы должны забрать его так, чтобы Дурсли лопнули от зависти. Значит, они должны оценить, чему завидовать. Мы должны приехать на машине лучше, чем у них, мы должны прислать мальчику костюм, тем более, что он едет в гости к Драко этим летом… улавливаешь?
  Сириус осклабился.
  — Улавливаю ли я?
  — Да-да, улавливаешь ли ты. Пиши крестнику. Он должен уехать из своего Прайвет-драйва так, чтобы каждая собака понимала — едет воспитанник древнейшего и благороднейшего дома. Пусть пришлет свои размеры, а если не знает — пусть его обмерят. И еще — нам нужно подобрать автомобиль.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
LXXXVI. Рейд   
Кубок Турнира Трех Волшебников выиграл Виктор Крам. Болгарин опередил Диггори и Поттера на считанные секунды — когда они вбежали на поляну, Виктор уже схватил кубок и мгновенно оказался у точки старта.
  Газеты изощрялись по-разному. Кто-то писал про «большой снитч», кто-то писал, что Крам взял реванш за поражение сборной на кубке, кто-то вообще воспринимал весь Турнир как декорацию для шекспировских страстей. Финал соревнования вообще превратился в звездный час Риты Скитер.
  Белла бегло просматривала газеты, не особо вчитываясь в дела школьников. Ее волновало другое. Фальшивый Волдеморт залег на дно — его точно не было ни у Макнейра, ни у Кребба, ни у Гойла. Что-то готовилось, Беллатрикс всерьез предполагала, что готовится побег из Азкабана, но когда он планируется — она не знала.
  Особых иллюзий Белла не испытывала. Будь Волдеморт хоть трижды фальшивым, покажи он всю свою неадекватность в первые три секунды — приговоренные к пожизненному заключению останутся с ним. Просто потому что деваться им особо некуда. Была бы Беллатрикс не у себя дома, а в одной камере с Рудольфусом — встала бы и пошла к фальшивому Лорду, стараясь не думать и не сравнивать. Долохов четко обозначил ситуацию — Блэк не может ему ничего предложить.
  А вот фальшивый Волдеморт может предложить ему свободу. А кому-то еще он может обеспечить шанс отвести душу. Нет, иллюзии — крайне вредная вещь и стоит послушаться совета Долохова. И попробовать найти запасное решение, пока ставки еще не выросли.
  На неделю все затихло. Министерство помпезно отмечало окончание Турнира. Дамблдор заканчивал учебный год. Дурмштранговцы уезжали домой без Каркарова; Игорь все-таки не внял голосу разума и сбежал, едва подвели итоги и наградили победителя. С точки зрения Беллатрикс, выйдет даже забавно, если Каркаров попробует найти помощь у «красных».
  О делах Поттера Беллатрикс узнала от Сириуса — Бродяга встречал парня на вокзале и провожал его до машины Дурслей. Со слов Блэка, парень не особо подавлен — он не взял Кубок, но и не ощущает себя проигравшим. Даже когда речь зашла про Виктора, Гарри и его друзья вспоминали прежде всего беседу после товарищеского матча по квиддичу.
   
 
   
* * *
   
  Беллатрикс привыкла считать, что у них на Гриммо огромный гараж. По меньшей мере, мотоцикл Сириуса выглядел в нем, как маленькая корочка в пустой хлебнице. Но теперь, когда посреди помещения встало это маггловское чудовище, Белла решила немножко пересмотреть свои представления о размерах.
  Автомобиль появился в гараже за день до отправки в Литтл-Уининг. До этого Сириус с Флинтом долго обсуждали что-то непонятное, Бродяга даже попробовал расспросить жену, но Пенелопа сразу сказала, что с детства жила по волшебную сторону Статута и в машинах понимает только то, что им нужен бензин и уход.
  Обходя большой черный автомобиль, Беллатрикс не могла отделаться от ощущения, что Блэк с Флинтом что-то напутали. Конечно, эта машина выглядела прилично, но все, что Белла видела в кино или за окном, было просто меньше по размерам. Железное брюхо чудовища высоко поднималось над полом — как могла судить волшебница, это было сделано для проходимости. Ведь маггловские машины не умеют летать.
  Беллатрикс еще раз обошла машину. Рассмотрела тонированные задние стекла. Острожно потрогала носком туфли внушительные колеса. Увидела трехлучевую звезду впереди. Наконец, она решила задать вопрос, не покидавший ее с того самого момента, когда она вошла в гараж.
  — Сириус, — настороженно спросила волшебница. — Ты точно уверен, что это машина для людей, а не для грузов?
  Бродяга заржал в голос.
  — Беллс, прости, — Блэк ухмылялся, привалившись к стене, — у тебя был просто уморительный вид, когда ты ее осматривала. Это совершенно точно легковая машина, то есть, для людей.
  — Слушай, я в них не разбираюсь! — Белла сердито сложила руки на груди. — И знаешь ли, я точно вижу, что она не похожа на обычную.
  — Это внедорожник, — пояснил Сириус. — Автомобиль с повышенной проходимостью. Это очень хорошая машина и да, статусная.
  — Потому что может ездить без дорог? — удивилась Беллатрикс.
  — Точно может ездить по плохой дороге, — пояснил Сириус. — Если очень подробно объяснять, то на нем можно не только ехать на работу, но и выбираться за город, например, что и предполагает…
  — Погоди-погоди-погоди, — Беллатрикс приподняла палец. — То есть это легковая машина?
  — Да.
  — На ней можно приехать в… ну, например Малфой-мэнор? Там грунтовая дорога.
  — Совершенно верно.
  — И это та машина, которая нужна для поездки к Гарри Поттеру?
  — Абсолютно.
  — А это интересно… — чуть рассеянно протянула Белла. — А что это у нее за звезда?
  — Это? — Сириус кивнул на мерседесовскую звезду. — Это знак производителя. Она сделана в Германии.
  — В Германии? — Беллатрикс подошла поближе к кузену и посмотрела на машину спереди. — Ну, если автомобиль считается точным прибором, то, наверное, немецкие автомобили хорошие. А как его зовут?
  — «Гелендваген» его зовут, — откликнулся Сириус.
  Беллатрикс обошла машину еще раз. Все-таки этот «Гелендваген» выглядел куда внушительнее красного фордика, который она вдоволь видела на фотографиях. И удобнее — например, Белла с трудом представляла, как пролезть на заднее сиденье машины, когда у нее с каждого боку только одна дверь.
  Накладки начались, как только ведьма решила поглядеть автомобиль изнутри. Она подергала ручку, чтобы открыть дверь. Дверь не открывалась. Сириус терпеливо объяснил, что на двери есть фиксатор и открыл ей дверцу. Беллатрикс забралась на заднее сиденье и принялась осматриваться. Наверное, точно так же ощущал бы себя маггл, попади он в Хогвартс: много странных вещей, назначение которых совершенно непонятно. Беллатрикс достаточно быстро разобралась со стеклоподъемниками и ремнями безопасности. Сириус старательно сдерживался, но все же рассмеялся от недоуменного: «Так это что — тут трясет сильнее, чем в Ночном рыцаре?! Надо привязываться к креслам?!»
  — Беллс? — тихо позвал Сириус, когда ведьма молча просидела пару минут, о чем-то раздумывая.
  — А? Что? — Белла настолько ушла в себя, что даже вздрогнула от вопроса.
  — Все в порядке?
  — Да… — Беллатрикс еще раз осмотрелась и решительно взялась за ручку. — Вот что, пойдем отсюда.
   
 
   
* * *
   
  Брат с сестрой тихо поднялись на третий этаж. Волшебники старались не шуметь: неподалеку спала Пенелопа. Маленькая Блэк сразу после обеда сказала, что машину смотреть не пойдет, потому что не выносит запахи гаража. Конечно, не так давно она спокойно туда заходила, но беременной женщине положены разные причуды. Хорошо еще, что Пенелопу не тянет на странное. Люциус в свое время замучился, пока Нарцисса носила Драко.
  Блэки прошли в небольшую комнатку, и Беллатрикс очень тщательно закрыла дверь и даже наложила на помещение «Квиетус». Только после этого ведьма уселась напротив сосредоточенного Сириуса.
  — Значит, так, — начала Белла. — Сейчас у нас будет очень серьезный разговор. Во-первых, ты сказал Гарри дату нашего приезда, но не время, как я просила?
  — Да.
  — Хорошо. Я сказала Флинту при тебе, что мы поедем утром. Но это не так. Мы поедем после обеда и по другой дороге.
  Сириус медленно кивнул с очень… понимающим видом.
  — Я ничего не смыслю в автомобилях, — Беллатрикс поднялась и начала мерить шагами комнату. — Поэтому ты аккуратно просчитаешь маршрут.
  Сириус кивнул еще раз.
  — Теперь вот что, — Белла потерла подбородок. — Мы оба понимаем, почему машину надо было арендовать, а не покупать. У нас хватает золота, но не настолько, чтобы им разбрасываться.
  — Будем сорить деньгами — не хватит на уплату долгов, — ухмыльнулся Сириус.
  — Именно. Но есть еще кое-что. Я бы назвала это инерцией мышления. Никто не ждет от нас того, что мы будем пользоваться маггловской машиной. У Министерства есть автомобили, даже у кого-то из чистокровных они есть, но Блэк и внедорожник вместе не связываются. И это, если подумать — преимущество. Я хочу понять для себя, насколько это удобный транспорт и задействовать его.
  — Тайно, — добавил Сириус.
  — Именно. — Беллатрикс снова опустилась в кресло. — Если такая машина окажется для нас удобной и полезной, то я хочу иметь в гараже средство, которое может тайно отвезти боевую пятерку в любую точку Британии так же быстро, как приличная метла. Как минимум один раз никто не свяжет маггловскую машину и нашу компанию — будут искать людей на метлах, теребить каминную сеть или аппарацию. Но не искать автомобиль. Поэтому, если нам понравится машина, мы должны приобрести такую же. Это возможно?
  Сириус задумался.
  — Так, — начал он, явно отсчитывая что-то в уме. — У меня есть чистые маггловские документы. Всю процедуру я могу проделать без участия Флинта или кого еще, в одиночку. Но нужно будет обменять приличную сумму галлеонов. Такой внедорожник в пересчете на наше золото стоит, как десяток «Молний».
  — Это уже будет моя проблема, — Белла помедлила. — И да, если ты сейчас задашь вопрос в стиле Вальбурги — это будет самый идиотский вопрос, который можно придумать.
  — Да и не подумаю, — пожал плечами Блэк. — Все и так ездили в Хогвартс на маггловском поезде, в чем проблема с машиной?
  — Кстати, — добавила Беллатрикс. — Если окажется, что у этого «Гелендвагена» плавный ход, можно свозить на нем Пенелопу в Мунго. Сам знаешь, как ей не нравится камин.
   
 
   
* * *
   
  Драко Малфой появился на Гриммо на следующее утро. Племянник твердо вознамерился тренироваться всерьез и без скидок — желание, в котором трудно отказать.
  Наблюдая за тем, как Малфой дуэлирует с Сириусом, Беллатрикс не могла не отметить, как своевременная взбучка и личный пример делают из избалованного мальчика толкового юношу. Племянник был однозначно неплох. Конечно, тягаться с Блэком у него еще не выходило, но и легкой прогулкой дуэль с Сириусом уже не выглядела.
  — Вот что, племянник, — тихонько спросила Беллатрикс, когда они с Драко остались наедине. — Позволь полюбопытствовать — к тебе в августе приедет вся ваша компания?
  — Да, госпожа Блэк, — Малфой посмотрел на нее — спокойно, открыто, с уверенностью. — Конечно, пришлось объясняться с мамой и папой, но все одобрено.
  — Это хорошо, — кивнула Белла. — Я догадываюсь, с кем возникла основная проблема.
  — Если взрослые договорились о пакте, то и нам надо сейчас собраться вместе, — пожал плечами Драко. — К тому же, я гарантировал, что Грейнджер не опозорится.
  Беллатрикс задумалась, машинально потирая подбородок.
  — Собираешь Организацию? — спросила она.
  — Только молодежную часть, госпожа Блэк, — ответил Малфой.
  — Хорошо, — кивнула Белла и потерла подбородок еще раз. Происходящее требовало некоторого обдумывания.
  — Госпожа Блэк? — заговорил Драко, когда пауза стала неприличной.
  — Нет, — покачала головой ведьма. — Теперь — тетя Беллатрикс.
   
 
   
* * *
   
  — Так, я прилично выгляжу? — в очередной раз спросила Белла.
  — Вроде как да… — Тонкс обошла тетушку.
  — Вроде или точно?
  — Точно.
  Беллатрикс погляделась в зеркало и поправила пару еле заметных складок. Жакет и длинная юбка весьма консервативно смотрелись на фоне брючного костюма Тонкс. Хотя с их разницей в возрасте подобного можно было ожидать — племянница выглядела сейчас самое большее на двадцать лет.
  Нимфадора подошла к делу творчески. Кого-то она Белле очень сильно напоминала — разве что угольно-черные волосы вместо аккуратного каре доставали Тонкс до плеч. Дора оставила типично блэковские черты лица. Любой, лишь поглядев на нее рядом с Беллой, сказал бы, что эти двое — тетя и племянница, если не мать и дочь.
  — Все в порядке, тетушка, — добавила Тонкс, — вам даже положено быть консервативной. Все в рамках Статута.
  — Ну да, — поморщилась Беллатрикс. — самое волшебное маггловское платье.
  Ведьма еще раз посмотрелась в зеркало. Может, расплести косу? Или не стоит? Беллатрикс представила себя с вороньим гнездом на голове. Нет, все-таки не стоит, лучше все оставить так, как она уже привыкла — тяжелую и длинную косу.
  — Поехали, племяшка, — Белла вложила палочку в плечевую кобуру и взяла тонкие перчатки.
  «Хорошо, что на улице не так жарко», — мысленно отметила Беллатрикс. Не показывать же посторонним людям, к тому же магглам, шрамы на запястьях.
   
 
   
* * *
   
  Дадли Дурсль, в общем-то, не был идиотом. Мальчику вредило в жизни не отсутствие мозгов, а крайняя избалованность. Он привык с детства, что все проблемы можно решить нытьем. Он привык с детства, что для родителей милый Дадличек никогда и ни в чем не виноват. С тех пор так и повелось — Дадли так и не научился напрягаться для решения своих проблем. Читать он тоже не любил — для этого тоже надо напрягаться. Книжки ему заменял телевизор и комиксы — младший Дурсль мыслил категориями боевиков.
  Именно поэтому его не привыкший к нагрузкам разум мог воспринять визит Блэков одним-единственным образом. В прошлом году его ненормального кузена забирал чудаковатый мужик с кучей рыжих детей. Дадли ждал чего-то похожего, скорее всего, вечером — не будут же волшебники позориться днем. Дурсль уже почти было собрался пойти погулять с пацанами, когда увидел паркующийся «Гелендваген».
  Сначала он добросовестно попытался вспомнить, кто мог приехать к папе на такой машине. Потом он не менее добросовестно таращился на девицу в костюме и солнечных очках. Девица выбралась с переднего сиденья и подошла к задней двери. Когда она уже взялась за ручку, Дадлик увидел, что ее левый локоть как-то очень интересно оттопыривается.
  — Пушка, — прошептал Дадли одними губами. — Точно, пушка.
  За рулем машины оказался высокий черноволосый мужик. Он тоже носил дорогой костюм. У него, когда он вышел из машины, тоже оттопыривался левый локоть. Дадлик затаил дыхание. Целую секунду он боялся пошевелиться. Дурсль даже с каким-то облегчением выдохнул, когда наверху что-то засуетилось и забегало. «Это что — к Гарри?» — Дадли похолодел от страха. А ну как кузен им пожалуется? Одно дело — те чудаки, и совсем другое — крутые люди в дорогих костюмах. Вот как этот мужик осматривается — сразу видно, что побывал в чем-то серьезном.
  Девушка открыла заднюю дверь. Дадлик таращился во все глаза, даже не представляя, кто оттуда появится. Из внедорожника вышла женщина в старомодном, но элегантном костюме. Кто это такая — Дадли даже побоялся предполагать. Она точно не выглядела юной, но и не старухой.
  — …Так, племяшка, побудь на улице, — тихонько сказала Беллатрикс, шагая к дверям. — Обрушишь что-то — убьешь очарование момента.
  Белла и Сириус подошли к входной двери. Ведьма помедлила полсекунды, высматривая звонок. С другой стороны их уже ждали; дверь открылась сразу же, как ведьма прикоснулась к кнопке. Им открыл толстый маггл: его взгляд бегал с Беллатрикс на Сириуса и обратно
  — Вы… мистер Вернон Дурсль, так? — Беллатрикс умела так говорить: вежливо, но холодно, показывая свое превосходство, но строго в рамках вежливости.
  — Он самый… — медленно произнес Вернон.
  Толстый маггл, по-видимому, был удивлен и озадачен. Он явно ждал чего-то другого. Не людей, которые по любым меркам будут выглядеть солидно.
  — Я Беллатрикс Блэк, — представилась ведьма. — Моего кузена вы уже знаете. Вас должен был предупредить директор, что мы сегодня забираем Гарри. Я могу войти?
  — А… да-да, конечно, — толстяк посторонился и даже сделал приглашающий жест.
  Беллатрикс, подняв очки, вошла в маггловское жилище и остановилась посреди прихожей. В зеркало она видела, как Сириус встал в шаге позади нее со скучающим видом. Чем-то это жилье напоминало Белле домик Тонксов. Но именно что напоминало: Андромеда отличалась аккуратностью, но не доводила это до фанатизма. Казалось, что кто-то здесь постоянно наводит порядок.
  В доме оказалась маггла, которая могла быть только Петунией Дурсль. Худая женщина с длинной шеей и лошадиными зубами идеально подходила под описание. Белла отметила, что тетка Поттера смотрит на Сириуса с изумлением. Складывалось ощущение, что таким она Бродягу не видела никогда.
  — Может… вам лучше пройти в гостиную, не ждать в прихожей? — маггла обратилась к Беллатрикс.
  — Нет-нет, — покачала головой волшебница. — Мы не будем задерживаться.
  — Вы его забираете? — вмешался маггл.
  — Сейчас мы решаем вопрос с опекой, — пояснил Сириус. — Но даже если он приедет следующим летом сюда — вряд ли он задержится. О, а вот и Гарри.
  — Крестный! — на лестнице появился мелкий Поттер в совершенно невозможной толстовке и джинсах. — Мадам Блэк!
  — Юный Поттер… — Белла поцокала языком. — Вы едете к нам в дом, а не на пикник. Отдайте чемодан крестному, переоденьтесь в костюм и переобуйтесь. И спускайтесь к нам, мы подождем у машины…
  — …Ну вот, теперь вы похожи на нормального человека, — еле заметно улыбнулась Беллатрикс, когда Поттер вышел к машине. — Поедем?
  — Не совсем, — покачала головой Тонкс.
  Девушка быстрым движением сдернула с Гарри его старые очки и вытянула из кармана футляр.
  — Вот теперь — совсем похож, — сказала Нимфадора, когда Гарри примерил новые очки.
   
 
   
* * *
   
  Горескоп, который Сириус подвесил на лобовое стекло, не крутился. Ничего подозрительного они так и не заметили. Беллатрикс устроилась на заднем сиденье рядом с Гарри и старательно пристегнулась ремнем безопасности. Она никак не могла отделаться от ощущения, что за ними наблюдает весь городок и, как только "Гелендваген" двинется с места, толпа девиц сбежится целовать его следы на асфальте.
  — Ну что? — ведьма покосилась на сидящего рядом Поттера. — Едем домой?
  Сириус завел двигатель, и огромный внедорожник тронулся с места. Дадли Дурсль печально смотрел, как «Гелендваген» уезжает от дома. В его голове уже звучала подходящая музыка, но Дадлик понимал, что играет она совсем не ему.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
LXXXVII. Спецкурс   
Сириус ускорился, едва они выбрались из города. Беллатрикс даже подалась вправо и глянула на спидометр. Прибор показывал, что они движутся даже медленнее, чем можно выжать на хорошей метле, но ведьма никак не могла избавиться от ощущения, что они едут слишком быстро. Наверное, дело было в том, что она привыкла к большой высоте, и все это мельтешение за окном создавало неправильное ощущение.
  Похоже, такое ощущение было только у нее. Гарри сидел рядом и с довольным видом таращился в окно. Тонкс со спокойным видом следила за тем, что происходит справа. Дора почти не обращала внимания на дорогу. Беллатрикс снова повернулась к обочине. Вообще говоря, они сделали все, чтобы свести риск к минимуму. Внезапно изменили маршрут. Внезапно изменили время отъезда. Предупредили Гарри только перед самым выездом.
  И все равно риск оставался. Технически машину можно догнать на метлах. У Беллатрикс в свое время получилось догнать Фенвика, правда, Сириусу знать это незачем. Другое дело, что Белла, которая тогда была еще Лестрейндж, ждала машину орденца в засаде и в несусветную рань, когда на дороге пусто. Засада и погоня без минимальной подготовки — вещи совершенно разные. Надо не дружить с головой, чтобы устраивать средь бела дня погоню за машиной. Вот только там имелись люди, не дружащие с головой. И поэтому риск оставался, а Белла и Тонкс держали руку на палочках.
  Больше всего Беллу удивляло поведение Сириуса. На таких скоростях надо крепко держать метлу. Да и руль мотоцикла Блэк держал крепко: ту поездку на чемпионат Беллатрикс никак не могла забыть. Сейчас за рулем большого «Гелендвагена» Сириус чуть только не развалился в водительском кресле. Бродяга небрежно держал руль одной рукой, и внедорожник его слушался. «Наверное, здесь какая-то другая система управления», — мысленно отметила ведьма. Сириус не выглядел напряженным — он явно получал удовольствие от управления мощной машиной. Интересно, где и когда он научился водить автомобиль? Беллатрикс могла ничего не смыслить в маггловской технике, но вот в том, что такая расслабленность говорит об опыте, она была уверена.
  То ли Гарри прочитал ее мысли, то ли сам он думал о том же, но парень задал тот вопрос, который у самой Беллы уже вертелся на языке:
  — Сириус, — заинтересованно спросил Поттер. — А откуда ты умеешь водить машину?
  — Я? Умею? — Блэк хохотнул. — Да ты что?
  Внедорожник поехал чуть быстрее.
  — На самом деле, если бы не дядя Альфард, я бы так и летал на метле, — разглагольствовал Сириус. Видимых усилий для управления ему не требовалось. — Но метлу давно и прочно занял за собой Джейми, а ты сам понимаешь, Гарри, парням всегда охота хоть как-то повыделываться. Небось, самому-то нравится не просто летать, но и ловить снитчи?
  — Есть такое, — Гарри подался вперед.
  — Ну так вот, — продолжил Блэк. — Дядюшка заметил, что я даже немного переживаю по этому поводу и предложил мне научиться водить не метлу, а мотоцикл или автомобиль.
  — Ого! Ты мне не рассказывал.
  — Ну и ты не спрашивал. Тот мотоцикл, на котором я ездил — дядюшкин подарок мне на шестнадцать лет, летом после СОВ. Дядя меня заставил сдать на права, — Блэк помолчал.
  — А сам дедушка Альфард умел? — удивилась Тонкс.
  — Сам — умел. У него даже была маггловская машина... как ее… БМВ, вот. Беллатрикс не даст соврать, дядюшка был тем еще человеком.
  — Факт, — Беллатрикс отвлеклась и первым делом поглядела на горескоп. Прибор висел неподвижно. — Дядя Альфард всегда был на отшибе от семьи. Редко приходил на семейные сборы, — ведьма повернулась к окну. — И хобби у него были, конечно, те еще — чего стоит макет корабля, который он склеил и покрасил без магии. Я его почти не помню. Даже дома у него до девяностых не была. Помню, что работал он в отделе по связям с кентаврами. Даже странно. Дед говорил, что Альфард сдал ТРИТОН исключительно на «Превосходно»…
   
 
   
* * *
   
  Дадли выскочил из комнаты, как только «Гелендваген» скрылся из виду. Парень на всякий случай осмотрелся. Нет, вроде никаких сюрпризов. Снизу доносился тихий голос отца.
  — Даже странно, с виду очень приличная женщина, — говорил Вернон. — Ты видела, как он себя вел? Стоит такой, как статуя.
  — Да, я тоже удивилась, что кто-то даже Блэка приструнил…
  «Да вы что, не понимаете?» — Дадли хотелось взвыть в голос. Мать с отцом кормили его идиотскими сказками целых пятнадцать лет. Алкоголики, конечно же! Ага, разбились на машине! Дадлик увидел вживую Сириуса Блэка и представлял себе, на кого похожи лучшие друзья вот такого дяденьки.
  Парень присел на корточки у стены и прикрыл глаза. Он как наяву представил тетю Лили — веселую, смеющуюся, такую же, как на фотографии, которую он видел у Гарри. Тетя Лили и Джеймс Поттер сидели в машине с открытым верхом и мчались по ночной трассе.
  Дадли открыл глаза. Вот каким надо было быть придурком, чтобы верить во всю эту чушь про алкоголиков? Не бывает алкоголиков с такими лицами.
  Снизу доносилось бормотание про приличный вид и умение себя держать. Дадли, не в силах это больше слушать, прошмыгнул к выходу.
  — Мам, я к Полкису, — сказал он, уже стоя в дверях, и, не слушая ответа, зашагал на площадку.
  Дадлик, наверное, впервые в своей жизни почувствовал настоящую опасность. Все прошлые встречи с волшебниками заканчивались хвостиком или конфеткой с сюрпризом — в сущности, мелочами, которые не несли никаких последствий. Но вот эта вот компания, похоже, не разменивалась на хвостики. Мозг парня пронзила страшная догадка: а что, если вот этот вот визит — последнее предупреждение от Директора? Или вообще — недвусмысленный намек на то, что шутки кончились?
  Дадли Дурсль не был придурком от рождения. Но воспринимал информацию очень специфически.
  …— Ну типа я понял, что тетя Лили выскочила замуж за кого-то из ихних, — объяснял Дадли. — Поттер особо не болтал, но типа его крестный — какой-то там его папке дальний родственник, а та дама — кузина крестного.
  — Ага… — Полкис разразился смачной матершиной, — знаем мы этих родственников. Семья называются.
  — Во-во, — Малкольм посмотрел на Дадли, напрягая немногочисленные извилины. — И чо они сделали?
  — Да просто забрали… — неуверенно начал Дадли, но тут Гордон просто взорвался.
  — Что? Большой Ди, ты что нам тут втираешь?! — завопил парень. — Что к твоей хате на танке приехали дядя и тетя с пушками, и просто забрали этого очкарика? Вот так, типа, пришли, забрали? Какого хрена, Ди? Какого хрена ты тут нам втирал, что этот пацан нам вместо груши? Ты вообще… — Гордон выругался, — вообще понимаешь, что будет, если он припомнит все наши хохмочки?!
  — Да какого ты из меня крайнего делаешь? — взвыл Дадли, но Гордон его не слушал.
  — Волшебники, говоришь, их зовут? А что, если эта мадам послушает, как мы лупцевали ее родственника и пришлет сюда пару крутых… волшебников? Ну, чисто, чтобы поговорить о том, как плохо бить маленьких? Чем ты вообще думал?!
  — Да… — протянул Полкис. — По ходу, если нам просто набьют морды, мы будем еще рады, что дешево отделались.
  — Хуже будет, если заставят отработать… — прошептал Деннис.
  Дадли огляделся. Они сидели на детской площадке. Никого из мелкоты не было: все привыкли держаться подальше от места, где гуляет Большой Ди с пацанами. Вот только сейчас Дадли почувствовал себя таким же младшеклассником, к которому не спеша, с предвкушением, приближается хулиган — бить еще не начали, но что будет, уже понятно. Почему-то Дурслю казалось, что их разговор слышит весь Литтл-Уининг…
  …К вечеру Дадлик ощутил совершенно неожиданный побочный эффект. Девчонки, с которыми он пересекался, как одна, задавались вопросом: кто приезжал за Гарри? После пятого допроса за день Дадли Дурсль осозналл, что девчонкам Литтл-Уининга он стал неинтересен отдельно от своего кузена.
   
 
   
* * *
   
  Они приехали на Гриммо достаточно быстро. Конечно, в городе пришлось сбавить скорость. Как объяснил Сириус, этого требуют правила дорожного движения. Белла сделала из этого простой вывод — хорошо, что они ехали в выходной. Раз у магглов для машин столько правил, столько знаков и столько разметок дороги, то машин в будние дни там не просто много, а очень много. Разумеется, каждый захочет ехать на своем автомобиле, а не на автобусе. Сириус не стал никого высаживать — Блэки въехали в гараж и уже оттуда прошли в дом. Конечно, горескоп не крутился, но техника безопасности сейчас была важнее правил приличия.
  Беллатрикс выбралась из машины и прошлась, разминая ноги. Она не хотела сама себе признаваться, но поездка ей даже понравилась. Они приехали, Поттер на Гриммо, все хорошо.
  Бродяга, едва заглушив мотор, отправился в коридор.
  — Сириус, — донеслось оттуда, — как все прошло? Я за вас волновалась…
  Когда вся компания вышла в коридор, их встречали Сириус и Пенни. Бродяга с нахальным видом обнимал жену за плечи.
  — Беллс, ну как поездка? — спросил Сириус, как только все обменялись приветствиями.
  — Неплохо, — пожала плечами Беллатрикс. — Почти не трясет, ощущения лучше, чем от камина. Но метла маневреннее.
  — Обрати внимание, крестник, — Бродяга громко прошептал заговорщическим тоном, — если бы «Гелендваген» делали маги, а метлу магглы, то госпожа Блэк отметила бы удобство сиденья и плавность хода.
  — Естественно, — Белла ответила с совершенно серьезным видом.
  — Может, стоит тогда свозить завтра Пенелопу в Мунго на машине? — уточнил Сириус.
   
 
   
* * *
   
  — Гарри, — сказала Беллатрикс, — ты ведь в курсе, о чем меня попросил директор?
  Поттер чуть помедлил. Вопрос Беллы застал его в дверях, когда Блэки, Тонкс и Гарри расходились после ужина. Сириус остановился.
  — Окклюменцией? — Гарри повернулся и посмотрел на волшебницу.
  — Именно. Идем со мной, — Беллатрикс прошла в коридор и очень тихо зашептала на ухо кузену. — Удели Пенелопе внимание.
  Белла шагала к библиотеке, и Гарри держался за ней, как привязанный. Ведьма почти не смотрела на мальчика. Он рядом и этого достаточно. Хватает и того, что Сириус не отходил от него весь день. Беллатрикс все понимала, но как на это отреагирует Пенелопа? От беременной женщины можно ожидать чего угодно; Люциус в свое время приходил на собрания с нервным тиком. До рассказов Финеаса Найджелуса Блэка Белла вообще была уверена, что у Малфоев один ребенок из-за тяжелой беременности сестры.
  У Пенелопы начал обозначаться живот — самое время для капризов и перепадов настроения. Тут не угадаешь, как она себя поведет.
  Гарри помалкивал: мадам Блэк явно была не в духе. Впрочем, сколько раз мальчик ее видел — столько раз она была не в духе. Гарри удивился лишь тогда, когда они прошли библиотеку и остановились перед еще одной дверью.
  — Ого, — сказал парень, войдя внутрь.
  Он и Беллатрикс оказались бок о бок в прохладном и просторном помещении. Вокруг в полумраке стояли стеллажи, от которых пахло книгами и временем — эти ароматы смешивались и превращались в запах Запретной секции Хогвартса. Поттер мало что мог разобрать при таком освещении, но он увидел знак. На противоположной входу стене красовались две звезды — серебряные диски, раскинувшие хищные лучи-стрелы. Вокруг них ползли руны, которых Гарри не знал.
  — Нравится? — спросила Беллатрикс и, не дожидаясь ответа, продолжила. — Это семейное хранилище. Там, где ты занимался, у нас читальный зал. Серв, сюда.
  Гарри обернулся на движение. Из темноты к ним выплыл череп — самый обыковенный человеческий череп, если не считать красноватого сияния в глазницах. Парень от неожиданности даже не сказал ни слова.
  — Найди нам «Введение в окклюменцию», — распорядилась Белла.
  — Что это? — еле слышно спросил Поттер.
  — Это серв. Ты же видел бладжеры. Они летят к ближайшему игроку. Этот ищет подходящие под вопрос книги. Он так заколдован, — Беллатрикс двинулась к стеллажам. — Почему тебя это удивляет?
  — А… это настоящий череп?
  — Нет, конечно, — хмыкнула ведьма. — Но выглядит похоже. Такие есть во многих старых домах с большими библиотеками.
  — А… а в Хогвартсе такого не было.
  — Дай мне колонию в сотню эльфов, и тут тоже будут работать домовики. Кстати, мы пришли.
  Беллатрикс повернула в проход между стеллажами. Череп парил перед какой-то толстой книгой; на ее корешок падал красный свет.
  — Свободен, — распорядилась волшебница. — Если бы мы не пошли, он бы отправился за нами, показывать дорогу. Умный… Что такое окклюменция? — резко спросила Белла.
  — Ну… — помялся Поттер. — Окклюменция — это искусство защиты разума.
  — От чего? — отрывисто спросила Беллатрикс.
  Ведьма взяла с полки книгу и сдула с обложки пару невидимых пылинок.
  — От чтения мыслей, вообще от нежелательного проникновения. А… а книга новая?
  — Разумеется, — фыркнула Беллатрикс. — А что? А-а-а… не вяжется с обстановкой. Так это дом у нас старый. А книги — новые, хотя нет, не совсем новые, шестидесятых годов. Даже классические вещи можно преподать по-новому, гораздо лучше.
  Гарри кивнул. Беллатрикс отследила взгляд парня; Поттер смотрел на книгу, которую Белла прижимала к груди. Ведьма тут же опустила «Введение в окклюменцию» к поясу, чтобы длинные и широкие рукава платья оставили открытыми только ладони. Но Поттер стал смотреть ей в лицо, ожидая, что скажет ведьма.
  — Дед и бабка Кассиопея говорили, что окклюменция — одна из нескольких вещей, которые должен знать каждый серьезный волшебник.
  — Что же это за вещи? — тихо спросил Поттер.
  — Шесть приемов окклюменции. Семь смертельных ядов. Восемь боевых стоек. И девять основных движений палочкой. Помню слова двоюродной бабушки, как сейчас. Здесь, Поттер, основные приемы, которые мы будем изучать этим летом…
   
 
   
* * *
   
  Целитель размешивал зелье очень медленно, но с исключительной аккуратностью. Снейп бы оценил и остался доволен. В большой стеклянной колбе плескалось бледно-зеленое варево — судя по его виду, ведьме предстояло терпеть еще около минуты.
  Волшебники из старых семей имеют множество стойких предубеждений насчет крови. Именно из-за этой причудливой смеси наблюдений и предрассудков в Мунго не переливают кровь, а используют кроветворные зелья. По этой же причине анализы крови делают редко и на пятом этаже, всецело посвященном магическим травмам. И, наконец, образцы анализа сливаются в специальное зелье, а пробирка с остатками крови уничтожается в присутствии пациента. Маги не разбрасываются кровью — это правило. Для тех, кто знает, сколько зелий и обрядов делается на капле крови, это правило безупречно обосновано.
  Беллатрикс поехала в больницу вместе с Сириусом и Пенни. Конечно, последнюю пару лет она чувствовала себя в полной силе. Те дни, когда она ощущала себя сквибом, давно прошли. Но здоровье и волшебная сила — это те вещи, к которым нельзя относиться с пренебрежением. В конце концов, Поттер дома, изучает книгу, за ним приглядывает Тонкс. А Беллатрикс нужно знать, что происходит с ее волшебной силой. В прошлом году все было в порядке. В этом — еще надо смотреть.
  Наконец, целитель вылил в колбу пробу крови. Беллатрикс еле заметно кивнула — зелье связало ее кровь и окрасилось в синий цвет. Точные результаты придут не сразу, но уже видно, что патологий нет. Пробирка, в которой остались частицы крови, вспыхнула.
  Белла вышла в коридор. Сириус, наверное, сидит внизу и ждет, когда Пенелопу закончат обмерять, взвешивать, брать анализы и что там еще полагается. Ведьма сделала пару шагов и внезапно остановилась. В другом конце коридора стояла старушка в шляпе с птицей. Августа Лонгботтом пришла вместе с внуком навестить сына и невестку.
  Прямо из палаты к ним вышла растрепанная женщина, в которой с огромным трудом можно было узнать Алису Лонгботтом. Она медленно приблизилась к парню. В вытянутой руке женщина держала какую-то ерунду — фантик или что-то наподобие. Беллатрикс не видела. Зато Алиса Лонгботтом увидела ее.
  Едва повернув голову, женщина замычала что-то нечленораздельное. Алиса впилась своими худыми руками в нподвижно стоящего Невилла и попыталась втащить сына себе за спину.
  — М-мать моя Розье… — прошептала Беллатрикс и быстро зашагала на лестницу.
  В коридоре зашумели, послышался топот ног, сбивчивая речь. Но это все перекрывал вопль до ужаса перепуганной матери. Даже сойдя с ума, Алиса узнала Беллу. Блэк остановилась на клетке. Громкие вопли и топот почти стихли.
  — Значит, Блэки всегда платят свои долги? — кто-то произнес за спиной Беллатрикс.
  Белла медленно обернулась. Пролетом выше стоял бледный, как смерть Невилл.
  — А вы уже готовы выставить мне счет, юноша? — прищурилась ведьма.
  — Нет, — очень серьезно сказал парень. — Пока не готов.
  Беллатрикс и Невилл целую секунду стояли, буравя друг друга взглядами.
  — Если я правильно догадываюсь, то скоро на свободе окажется человек, которому можно предъявить ваши счеты, юноша.
  Беллатрикс медленно пошла вниз по лестнице.
   
 
   
* * *
   
  Гарри, может, и не все понимал, но человеческие эмоции он чувствовал хорошо. То, что в Мунго что-то случилось, он понял сразу. Но парень добросовестно помалкивал весь вечер, пока они отрабатывали приемы защиты. И только после того, как Беллатрикс закончила занятие, Поттер, наконец, решился.
  — Мадам Блэк, — очень острожно произнес мальчик. — Скажите, что-то случилось?
  — Лонгботтом случился, — просто и бесхитростно ответила Беллатрикс.
  — Лонгботтом? — Гарри удивился.
  — А ты не знаешь? — Поттер помотал головой; Белла поставила думосброс на полку и уселась на стул. — С Лонгботтомами очень давняя история. Если коротко, то после того самого Хеллоуина мы не поверили, что Темного Лорда одолел годовалый ребенок. Мы решили, что об его исчезновении могут знать Френк и Алиса Лонгботтомы, авроры, члены дамблдоровского Ордена. Мы предположили, что Темный Лорд мог после твоих родителей пойти к ним и… это давало хоть какое-то объяснение.
  — Их убили? — очень тихо спросил Гарри.
  — Хуже. К ним пришли муж, деверь и Крауч-младший, ты его видел. Их пытали, стараясь добиться хоть какого-то ответа, но так ничего и не вышло. Они лишились рассудка и до сих пор в Мунго. Мог бы подумать, отчего твой одноклассник живет с бабушкой.
  — А…
  — А почему меня с ними не было? — Беллатрикс горько усмехнулась. — Потому что в самый последний момент Рудольфус пытался запретить мне идти с ними. Акваменти, — ведьма наполнила водой стакан и тут же осушила его залпом. — Ты вряд ли поймешь до конца, что тогда со мной было. Рабастан утверждал, что я сошла с ума. В конце концов, они просто скрутили меня и оставили в поместье. А дальше ты уже догадываешься.
  Гарри поерзал на своем стуле и осмотрелся, будто раздумывал, куда бы спрятаться.
  — Дай я угадаю. Твой следующий вопрос будет таким: «А если бы вы пошли с ними?». Я бы сделала все то, что делали они трое. Это война. На ней убивают, Поттер, и делают такие вещи, от которых мирные люди приходят в ужас. Нет?
  — Я не могу понять одного, — Гарри потер виски. — Вы дружите с Сириусом. Вы пытались его спасти. Почему вы вообще пришли к Волдеморту? Кем он таким был, что вы делали такие вещи?
  — А кем для тебя был Дамблдор? — пожала плечами Беллатрикс. — Ответишь на этот вопрос? Ты ведь понимаешь сейчас своим умом, что тебя отправили к Дурслям, чтобы работала защита твой матери. И для того, чтобы ты не стал марионеткой в политике Министерства. Но все равно тебя отправили к людям, которые тебя, мягко выражаясь, недолюбливали. Но ты готов простить Дамблдору это решение. Ты можешь возразить, что это совсем другие вещи, но и я была далеко не ребенком, когда принимала Метку.
  — Каким он был? — очень серьезно спросил Гарри.
  — Могущественным. Умным. Человеком, который знает, чего хочет, и может вести других за собой. Когда он исчез… — Беллатрикс поглядела Гарри в глаза. — Да, когда он исчез, мне показалось, что рухнул весь мир. Я долго не верила в то, что он умер. И в то, что увижу его фальшивую тень, я тоже не верила.
  — Я до сих пор не могу понять, как вас простил Сириус.
  — Он не прощал, — Беллатрикс покачала головой. — А я не каялась. Потому что я не представляю, в чем мне надо покаяться. Но мы десять лет провели напротив друг друга в Азкабане и не дали друг другу умереть. Это тоже не забывается.
  Белла помолчала.
  — Десять лет, Поттер. И каждый вечер в коридор приходили дементоры. Можешь представить, что это такое? Вижу, что можешь. Там за столько-то времени научишься терпеть друг друга. К тому же ты сам знаешь, что у нас двоих общий враг.
  — Жалко Невилла, — невпопад сказал Гарри.
  — Жалость — глупое чувство, — Беллатрикс заговорила тише. — Оно ничего нам не стоит, ни к чему нас не обязывает, и ничем не помогает тому, кого мы жалеем. Хороший совет или помощь стоят гораздо больше. А теперь иди. Я хочу побыть одна.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
LXXXVIII. Новые шарады   
— Меня начинает волновать Нимфадора, — Андромеда уселась на диван рядом с мужем и машинально разгладила складки на юбке.
  — Меня тоже беспокоит ее круг общения.
  — Она много и часто говорит о Поттере. В Хогсмид — учить Поттера. На Гриммо — забирать Поттера. Наше согласие пустить к себе мальчика превратилось в какую-то опеку.
  Тонкс помолчал пару секунд и засмеялся мерным тихим смехом.
  — Боже мой, — он утер слезу. — Боже мой, это самое последнее, что вообще меня беспокоит в Доре. Если вообще беспокоит.
  — Тогда какой круг ее общения тебя беспокоит? — спросила Андромеда деланно спокойным голосом.
  Супруги помолчали.
  — Твоя сестра, — наконец, произнес Тед, когда пауза затянулась.
  — Я очень рада, что ты не сказал «мадам Блэк». Ты совершенно правильно понимаешь ситуацию.
  — Принцесса, я не хочу, чтобы Дора стала такой же, как ее тетка, — Тед подался вперед, к жене. — Ты это понимаешь? Я не хочу видеть ее с какой-нибудь меткой. Я не хочу, чтобы она считала нас грязнокровкой и предательницей крови. Мы оба знаем, что из себя представляет Беллатрикс.
  — Нельзя уважать кровь, не уважая родителей. Ты это слышал, — голос Андромеды похолодел. — Если она попробует так сделать — Белла будет первой, от кого она получит по шее.
  — И тем не менее….
  — Она. Моя. Сестра, — отчеканила миссис Тонкс.
  — Кажется, она готова была тебя убить, — заметил Теодор.
  — И она же поверила Сириусу там, где ему не поверил даже Дамблдор. Это дает ей некоторый кредит доверия.
  — Послушай, я понимаю, что… — Тед сделал паузу, в которую тут же вклинилась Андромеда.
  — Ты сам не можешь сформулировать, что именно ты понимаешь, Тед. Ты не понимаешь, и это нормально. Для тебя семья — это мы с тобой и наша дочь, но для меня семья — это еще и все, кто носит или носил мою девичью фамилию. Какой бы она ни была — это семья. Даже если родня ошибалась — это семья. Это клан.
  — Она-то может и твоя сестра, Принцесса, но вот я не ее свояк.
  — Ты отец моей дочери и мой муж. Этого достаточно. Кроме того, догадайся сам, зачем я тебя привела на Гриммо.
  — Вот это я могу понять, — кивнул Тонкс. — Но я не верю, что она пересмотрела свои взгляды.
  — Я тоже. Она не исправилась и не раскаялась. Но она определенно поумнела, Тедди. Если я в чем-то и уверена насчет Беллы, так это в том, что она из всех нас — самая Блэк. Со всем семейным кодексом. Помнишь, как к нам пришел дедушка в восемьдесят втором?
  — Такое не забудешь, — ухмыльнулся Тонкс. — Все успел себе представить.
  — Больше впечатлений было только от знакомства с твоими родителями, — покачала головой Андромеда. — «Мам, пап, ко мне сбежала жить девочка из самой старой семьи в волшебной Британии». Зато теперь я не путаю тостер с кофемолкой.
  Ведьма придвинулась к мужу, обняла его и положила голову ему на плечо.
  — Тед, — очень тихо сказала миссис Тонкс. — Все будет хорошо, поверь. Раньше было страшнее. Война. Маленькая дочка на руках. Моя злая родня. Все будет очень, очень хорошо. Главное, что есть мы и Дора.
  — Тебе виднее, Принцесса, — Теодор погладил жену по пышным волосам.
   
 
   
* * *
   
  Обучение окклюменции шло медленно и тяжко. Поттер добросовестно читал учебники, пробовал закрываться, но выходило это у него с трудом. Беллатрикс не была знающим легилиментом. Ей были известны качественные тесты на окклюменцию, и Поттер пока их не проходил.
  Но ладно бы он их просто не проходил. Результаты оказывались… аномальными. Парень вроде бы работал в нужном направлении; не до конца правильно, но без грубых ошибок. Но казалось, что в пробы вкрадываются сильные помехи. Гарри в очередной раз оказывался полон сюрпризов. Он мог вызвать Патронуса, но плавал с трансфигурацией. Поначалу Белла решила связать проблемы Поттера с проблемами в знаниях. Это типично для детей магглов, а Поттер был воспитан именно магглами. Но результаты реакций ее убедили в обратном.
  Ведьма начала крепко подозревать, что затея с обучением — очередная шарада от Дамблдора с двойным дном. Старый директор не просто хотел научить парня окклюменции, но и дать Белле что-то понять. Вот только что? Волшебница собиралась спросить совета у предка, но Финеас Найджелус Блэк, как назло, шатался по портретам в Хогвартсе уже две недели.
  В конце концов, после третьего занятия Белла начала вести журнал наблюдений. Волшебница рассудила очень просто: если Поттер отличается от нормального юноши связью с Волдемортом, то эти отклонения как раз и вызваны такой связью. Вывести какую-то систематику у нее пока не получалось. Это только в дурных фантазиях достаточно озарения и пары наблюдений. Обычно же даже правильная идея приводит к результату далеко не сразу.
  Беллатрикс отложила заметки и выбралась из кабинета. В доме в этот час было тихо: Пенелопа спала после обеда, Сириус сбежал в Косой переулок. Шагая к читальному залу, ведьма довольно отметила, что Пенелопа осваивается все лучше и лучше — последний раз Белле приходилось что-то советовать невестке чуть ли не неделю назад. Поправлять ее не приходилось вообще. Да и директор Блэк, как ни странно, ни разу не съязвил про жену Сириуса.
  Поттер, как и следовало ожидать, оказался в читальном зале. Парень сидел над свитком и страдал. Беллатрикс мельком глянула на каракули Поттера; бумага была исчеркана. Гарри переписывал одно и то же несколько раз.
  — Над чем ты мучаешься, Поттер? — поинтересовалась ведьма.
  — Над чарами, мадам Блэк, — вздохнул парень. — Я вообще не понимаю.
  — Чего ты не понимаешь? — удивилась Беллатрикс.
  — Вообще не понимаю, зачем это все, — пробурчал Гарри. — Все эти формулы, уравнения… мы же волшебники! Зачем вся эта теплоемкость на трансфигурации?
  Ведьма остановилась и повернулась к Поттеру всем корпусом.
  — Зачем нам это надо? — передразнила Беллатрикс. — Это типичное заблуждение тех, кто пришел с другой стороны Статута. Зачем нам надо знать законы природы, ведь мы же волшебники? Мы взяли кусок дерева в руки и научились им кое-как махать — и мы уже волшебники! Даже не представляя, что такое волшебство, они уже, видите ли, волшебники. Встань и подойди к двери.
  Поттер осторожно поднялся и подошел к выходу.
  — А теперь попробуй открыть дверь не за ручку, а нажав возле петель. Что, не получается? Сил не хватает, так? А с чего ты вообразил, что волшебства хватает на все?
  — А разве его не должно хватать? — Поттер удивился по-настоящему.
  — Гарри, — Беллатрикс, не глядя, нащупала стул и придвинула его к столу. — Послушай внимательно, что я тебе сейчас скажу. Магия позволяет преодолевать законы природы. Преодолевать, но не отменять. Ты осознаешь разницу? — Поттер неуверенно кивнул. — Именно поэтому сильный волшебник не просто открывает дверь, а берется за ручку. Он идет по более легкому пути. Тратит меньше сил, чтобы получить нужный результат. Или тратит столько же, чтобы получить результат получше. Слушай, у тебя десяток летних заданий по трансфигурации должен быть на что? На построение цепи промежуточных превращений. Мог бы сам догадаться, зачем тебе… теплоемкость. Так с чем там у тебя проблема?
  Белла пробежалась взглядом по пергаменту и посмотрела на Поттера.
  — Ты вот здесь зачем сокращал? — ведьма ткнула пальцем в уравнение.
  — Так… они же одинаковые.
  — Поттер. У тебя каждая часть уравнения умножается на икс минус пять. Ты сократил. Одно из решений уже потерял, потому что если икс равен пяти, у тебя обе части обращаются в ноль. А ты просто их зачеркнул. Надо не сокращать, а переносить в одну часть. Делай. Потом за скобки вынесешь…
  Поттер заскрипел пером.
  — Так, вот твое потерянное решение, — кивнула Беллатрикс, когда парень переписал уравнение по-нормальному. — Где еще два? Второй множитель приравниваешь к нулю, упрощаешь и решаешь… стоп, ты что творишь?
  — А что не так? — Гарри оторвался от свитка.
  — Ты вообще чем слушал Флитвика, когда он объяснял формулы сокращенного умножения? Ты забыл в квадрат суммы внести еще вот это слагаемое. Удвоенное же произведение идет, ты что?
  — Я всегда путаюсь, — похоже, Гарри сконфузился.
  — Потому что ты всегда списываешь у Грейнджер. Показать старый, но простой способ запомнить эти формулы?
  Поттер закивал.
  — Смотри, — волшебница взяла лист бумаги и перо. — Вот я рисую квадрат. Его сторона равна А. Вот я его достраиваю — теперь есть квадрат со стороной А+B.
  На листе появился большой квадрат, в углу которого расположился второй — чуть поменьше.
  — Вот второй квадрат со стороной B, — в противоположном углу появился третий квадрат, касавшийся уголком второго. — Посмотри на площади. Что получается?
  Поттер задумался, смешно потерев лоб.
  — Ну… площадь большого квадрата — это сумма площадей среднего, маленького и двух вот этих прямоугольников.
  — Правильно, — вздохнула Беллатрикс. — Площади считать умеешь? Отсюда и берется формула. А формулу квадрата разности выведешь сам.
   
 
   
* * *
   
  Заклинание с шумом ударилось в стену и рассыпалось пучком ярких красных искр. Аластор почти попал в Беллатрикс. Но «почти» не считается. Ведьма прижалась спиной к деревянной перегородке и с шумом выдохнула. Пока что ее никто даже не задел. Сириусу повезло меньше. Две минуты назад он выскочил на кузину, когда Белла быстро шла по коридору. Блэки столкнулись нос к носу, и Беллатрикс успела раньше. Обмотанный веревками Сириус свалился в дверную арку, как фонарный столб. Блэк выругался без всяких подвываний и стонов — значит, жив и даже не сильно ударился.
  Муди и Селвин независимо друг от друга пришли к идее тренировки смешанными составами. Ценность этой мысли быстро поняли все, сложнее было разделиться. Но здесь уже подала пример родня Беллатрикс: Сириус и Тонкс просто кинули жребий. А вот с местом для тренировки проблем у них не было. Огромный склад в Ньюпорте и множество деревянных панелей позволяло создать обстановку на любой вкус. Эммелина Вэнс поработала архитектором, устроив натуральное подземелье.
  Беллатрикс прислушалась. Пять минут назад было еще шумно. Сейчас она слышала, как ступает по полу протез Аластора. Белла не рискнула делить группу — ее отряд шел одним целым. А вот старик-аврор рискнул и половину его команды повел Кингсли. Получился встречный бой с фланговым ударом. Когда Беллатрикс с племянницей отступали в коридор, на ногах из всего состава остались только они вдвоем. У Муди — трое.
  Потом Сириус попал на Беллу, и их снова стало двое против двоих.
  Ведьма покосилась вправо. Племянница рядом с ней прижималась к стене.
  — Сейчас, — еле слышно прошептала ведьма. Муди видел их сквозь стену, но вот движения губ он различить не мог: Беллатрикс стояла к нему затылком. — Идем вместе.
  Муди, конечно, их видел. У них обеих был единственный шанс — навалиться вместе и обездвижить Аластора до тех пор как Кингсли продерется через лабиринт. Тетя и племянница выскочили из-за угла одна за другой. Дора моментально приняла выпад Аластора на «Протего» и ушла правее, открыв дорогу тетушке. Коридор расчертило сразу два луча простых заклятий — Муди принял оба удара на щиты и сделал шаг назад.
  Еще удар! Яркая золотая преграда, которую держал аврор, задергалась. Еще момент, и Аластор свалится. Беллатрикс занесла палочку для третьего заклинания, и ее тут же опутало «Инкарцеро». Кингсли все-таки успел.
  Единственное, что могло быть слабым утешением — в индивидуальном зачете Беллатрикс так никто и не догнал.
   
 
   
* * *
   
  Белла шла по вечерней улице и раздумывала о вчерашней тренировке. Можно было, конечно, придумать множество оправданий. Они бились на условиях аврората, без проклятий и черной магии. Они бились, еще толком не сработавшись. Команде Муди чуть больше повезло с составом. Наконец, им просто не хватило пары секунд, чтобы закончить возиться с Аластором. Но результат оставался. Да и если трезво смотреть на вещи — Сириусу вообще не хватило полсекунды. Победа в оправданиях не нуждается. Поражение оправдано быть не может. Мысли Беллатрикс крутились вокруг простого и незатейливого вопроса.
  Делать-то уже чего?
  Надо больше и лучше отрабатывать взаимодействие. Надо активнее использовать это чудесное помещение. И надо всерьез задуматься о будущем. От Ордена не было Дамблдора. Уже одного этого хватало. От Вальпургиевых рыцарей не было Нотта и Флинта. Неравноценная замена, если быть откровенной хотя бы с самой собой.
  Белла увидела фениксовцев в деле. Тех самых своих ровесников, кого она запомнила молодыми фанатичными ребятами. Если предположить — всего лишь предположить! — что после войны Пакт затрещит по швам, то…
  …каковы ее шансы, если дело дойдет до мерянья силой?
  У ее круга есть богатство, есть влияние, есть нужные связи, но эти вещи решают далеко не все. Темный Лорд тряхнул всю Британию не столько благодаря связям, сколько благодаря боевому крылу Организации. Вот только сейчас это крыло в Азкабане.
  Волшебница посмотрела на уже знакомые ветхие дома. В таком месте по всем законам жанра полагалось встретить злобных юных магглов. Но никаких стаек Белле не попадалось. Тупик Прядильщиков выглядел заброшенным. Казалось, что оставшиеся здесь люди живут только по привычке.
  Беллатрикс вздохнула и прошла к профессорскому дому. Дверь открылась где-то через полминуты после того, как она постучала, явив вечно спокойного и хмурого профессора Снейпа.
  — Здравствуй, Белла.
  — Здравствуй, профессор.
   
 
   
* * *
   
  Чем Снейп всегда отличался, так это тем, что мог одновременно думать, говорить и что-то делать. Ведьме оставалось только спокойно сидеть, слушать, что рассказывает профессор, и делать выводы. И нежиться от массажа плеч.
  — Видел недавно Эйвери, — сверху-сзади доносился голос Северуса. — У него затравленный до предела вид. Но фальшивый Лорд явно не у него.
  — Откуда такая уверенность? — поинтересовалась ведьма. Если Снейп умел делать сразу несколько дел, то Белла умела не отвлекаться от главного. — Ты был у него дома? Или только с его слов?
  — У него дома были министерские. Информацию подтверждает Дамблдор. Они не могли не заметить Лорда и Крауча, если бы он там был.
  Беллатрикс поерзала на стуле и запрокинула голову, посмотрев на сосредоточенное лицо Снейпа.
  — Не мешай, — с легким неудовольствием сказал профессор.
  — А все же, где они тогда могут прятаться? — спросила ведьма, но снова уселась ровно.
  — Я не имею представления, — неожиданно теплые руки Снейпа снова задвигались. — Каждый раз, когда меня вызывали, я аппарировал в один из парков. Ни Крауч, ни его хозяин не доверяют никому из нас. Впрочем, после твоего поступка это неудивительно.
  Беллатрикс прикрыла глаза.
  — Не удивлена, — протянула ведьма. — Се-еверус, что же тогда с остальными?
  — А то же самое, — ответил профессор. — Крэбб выглядит не лучше. Разве Люциус тебе не рассказывал?
  — Я не помню, — такая наглая ложь могла выглядеть только приличной заменой фразы «не скажу».
  — Утешает, что мне еще больше полутора месяцев отдыхать от пары этих троллей.
  — Кстати, о троллях…
  — …Поттер? — участливо спросил Снейп и даже приостановился.
  — Я тебе вроде не мешаю, — заметила Беллатрикс. Массаж возобновился. — Но да, Поттер. Как всегда, воспитывает его школа, а учить приходится мне. Северус, можно ли прибегнуть к твоему педагогическому опыту?
   
 
   
* * *
   
  Снейп проснулся ранним утром. За окном уже встало солнце, но все равно, в такое время постоянно встают только магглы, которым надо через пробки ехать на работу в первую смену. Профессор аккуратно протянул руку к тумбочке и выключил будильник, до звонка которого оставался час.
  Беллатрикс даже не пошевелилась. Она крепко спала, еле слышно посапывая. Из-под теплого одеяла высовывалась только ее голова и правая рука. Во сне ведьма нащупала плечо Снейпа и сейчас прикасалась к нему кончиками пальцев.
  Профессор повернул голову. Женщина лежала неподвижно — только одеяло приподнималось и опускалось от дыхания. Беллатрикс буквально свила себе гнездо, поджав ноги и прикрыв все, что можно. Снейп машинально отметил, что даже под таким толстым покровом заметно — у Беллы очень неплохая фигура.
  Взгляд профессора скользнул выше, к голове ведьмы и копне черных волос, казавшейся продолжением одеяла. Лицо ведьмы выглядело безмятежным. Она крепко спала, и ей не снились кошмары. Снейп задержал взгляд на полуулыбке. Покосился на руку Беллатрикс. Даже после обработки мазью на запястье ведьмы остался заметный след от кандалов. Снейп снова перевел взгляд на полуулыбку и почесал нос той рукой, которой не касались тонкие пальцы.
  Тихо тикали часы. Мирно посапывала мадам Блэк. А профессор Снейп основательно задумался. Где-то пару минут он лежал, разглядывая спящую женщину. Затем очень аккуратно отодвинулся и поднялся с кровати.
  Уже уходя на кухню, он заметил, как Беллатрикс машинально спрятала руку под одеяло и продолжила сопеть и досматривать сны. С ее лица никуда не пропала еле обозначившаяся улыбка.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
LXXXIX. В пределах допустимого   
— Ты хочешь задать вопрос, — Беллатрикс не спрашивала; она утверждала, едва взглянув на Поттера.
  Ведьма свернула в трубочку свои записи. У Гарри наконец хоть что-то стало получаться. Он уже мог держаться против грубых попыток проникновения. Но все равно, Белле было достаточно беглого взгляда на тесты, чтобы снова увидеть ту же систематику. Волшебница по-старому засунула свиток в рукав мантии и подняла взгляд на парня. Поттер беспокойно ерзал на стуле.
  — Ну так? — Беллатрикс приподняла бровь.
  — Да, мадам Блэк, — Гарри зачем-то поглядел на дверь, будто за ней кто-то мог подслушивать. — Я хочу понять. Вы говорили, что Волдеморт для вас был тем же, чем для меня Дамблдор. Расскажите мне о Волдеморте.
  Беллатрикс потерла подбородок.
  — Расскажите мне о Темном Лорде… — медленно произнесла она, собираясь с мыслями. — Мне хочется кое-что уточнить. Тебя интересует сам Темный Лорд, его ближний круг или то, как я его воспринимала?
  Поттер задумался.
  — Наверное, третье.
  Беллатрикс поднялась со стула и подошла к окну. Она постояла несколько секунд и только после этого заговорила.
  — Каким я его помню… — ведьма смотрела на деревья, не опуская взгляд вниз, туда, где едут маггловские машины. — Я уже говорила. Всезнающим и мудрым. Когда мне было столько, сколько тебе, я задавалась вопросом — есть ли вообще хоть что-то, что ему неизвестно?
  — А это правда, что вы сами заявили, что служили Волдеморту? — неожиданно спросил Гарри.
  — Правда, но лишь наполовину.
  Беллатрикс не могла внятно сформулировать, зачем она рассказывает обо всем этом пятнадцатилетнему парню. Может, дело было просто в том, что Поттер спрашивал. Может, дело было в том, что он имел право знать, кем был убийца его родителей. Может, еще в чем-то — в реинкарнацию Темного Лорда Белла давно не верила. Но она чувствовала, что этот разговор не стоит сворачивать. Поттер хочет знать, что она думает — пусть слушает. А выводы, которые он сделает — это уже его личное дело.
  С некоторыми гриффиндорцами стоит или играть честно, или не играть вообще.
  — Так вот, — продолжала Беллатрикс, не поворачиваясь. — Да, я призналась сама. Когда дело дошло до веритасерума и легилименции. Все равно бы это вскрылось.
  Поттер не видел ее лица. Волшебница стояла к нему спиной. На улице еще хватало света, чтобы на оконном стекле не было видно отражения лица мадам Блэк. Гарри скорее догадывался, что ведьма не хочет показывать ему эмоции.
  — Найти его я все равно уже не могла, — ведьма вздохнула.
  — Вы говорите о нем, как… — Гарри замялся, подбирая нужное выражение.
  — Как о ком? Дай угадаю: как о любимом человеке, — Белла сложила руки на груди. — Иначе ты бы не подбирал нужных слов.
  — Да, — с каким-то облегчением произнес Поттер.
  Волшебница перевела взгляд вниз и покачала головой. Гарри показалось, что мадам Блэк нахохлилась, как птица на холоде.
  — Когда была молодой и глупой — да, — очень медленно произнесла ведьма. — Потом… потом я поумнела, вышла замуж, и моя влюбленность превратилась в уважение.
  Беллатрикс, наконец, повернулась, и Поттер увидел ее лицо: задумчивое и печальное.
  — Хочешь — верь, хочешь — нет, но он был настоящим вождем, — Беллатрикс смотрела на парня, но как будто видела что-то другое, давнее. — Он знал нас, даже молодежь. Помнил все про своих лучших соратников. У него как-то получалось быть для нас командиром и при этом… не бронзоветь, если ты понимаешь, о чем я.
  — Наверное, да, — кивнул Поттер.
  — Он увлекался нумерологией. В ближнем круге нас было три семерки. Он сам и двадцать… особ, приближенных к императору, — Беллатрикс хмыкнула. — Он полагался на нас, обсуждал с нами свои планы…
  Ведьма помолчала, и в эту паузу вклинился Гарри.
  — Он совсем не похож на того, о ком вы говорите…
  — …Потому что он мертв. Он умер в ту ночь, когда его же Авада отразилась от тебя, Поттер. Темного Лорда больше нет. И не заставляй меня повторять это еще раз.
   
 
   
* * *
   
  Белла остановилась на лестнице. Откуда-то с кухни донесся звон. Ведьма постояла и прислушалась. Звон повторился. Беллатрикс начала осторожно спускаться вниз. Вообще говоря, в это время все уже должны были спать. Это мадам Блэк привыкла засиживаться допоздна над очередной задачей. Кому пришло в голову так поздно отправиться на кухню?
  Ведьма очень аккуратно приоткрыла дверь. Прямо у стола, спиной к выходу стояла Пенелопа: простоволосая и в ночной рубашке.
  — Репаро, — младшая Блэк ее не замечала; почти сразу же раздалось «Бздынь!». — Акцио осколки. Репаро.
  Пенелопа снова кинула тарелку на пол. Тарелка снова сказала: «Бздынь!» Снова на стол прилетела кучка осколков. Поняв, что ничего нового она тут не увидит, Белла решительно шагнула вперед. То ли заскрипела дверь, то ли Беллатрикс шагнула слишком громко, но Пенелопа тут же обернулась.
  Маленькая Блэк посмотрела на нее с каким-то затравленным видом. Так смотрит на человека голодный котенок, которого застукали у разлитого горшка сметаны. Даже в слабом свете было видно, что Пенелопа плакала. Она попыталась было открыть рот, но Беллатрикс приложила палец к губам.
  — Тише, — еле слышно прошептала она. — Не надо никого будить.
  «Не стоило все перекладывать на портреты», — подумала ведьма, приближаясь к невестке. Похоже, Беллатрикс слишком долго обманывалась и не разговаривала толком с Пенелопой. Все выглядело нормальным, но вот что скрывалось под внешним благополучием?
  Ей надо было следить за ситуацией. В конце концов, это она — глава семьи и хозяйка на Гриммо. Не окажись Белла на лестнице, ведущей на первый этаж — так осталась бы в неведении.
  Беллатрикс подошла вплотную к невестке и очень тихо заговорила:
  — Ты зачем бьешь только одну тарелку? Если дошла до такого — кидай хоть все, что есть на полках. Что случилось?
  Белла никогда не была в такой ситуации. Очередной разнос от матери надо было просто переждать. Обнаглевшего и избалованного племянника можно было поставить на место. Но успокаивать беременную женщину ей не приходилось. Единственное, в чем Белла была уверена, так это в том, что ситуацию надо решать сейчас.
  — Так, — ведьма аккуратно взяла невестку под руку. Пенелопа отчетливо вздрогнула. — Пойдем-ка, пошепчемся… как девчонка с девчонкой.
  Тащить маленькую Блэк не пришлось. Отойдя от первого шока, Пенелопа зашагала за Беллой наверх, в гостиную. Беллатрикс буквально усадила невестку на диван и обвела комнату «Квиетусом». «Делать-то что?», — волшебница помнила главнейший принцип: не навредить. Белла осознавала, что лезет грубыми лапами в душу к беременной женщине, не имея ни малейшего представления о том, как это сделать правильно. Но она уже понимала, что, не устроив бесцеременного допроса, навредит гарантированно.
  — Говори, — ведьма уселась рядом с Пенелопой и обняла ее за плечи.
  Пенни пару раз шмыгнула носом и неожиданно уткнулась лицом прямо в грудь Беллатрикс. Младшая Блэк долго ревела, как маленькая девочка. Беллатрикс даже не поняла, когда Пенелопа перестала всхлипывать и начала говорить.
  Белла узнала, что это страшно — жить на виду множества неуживчивых и надменных людей, пусть даже эти люди всего лишь на портретах. Что она постоянно волнуется, когда Сириус и Беллатрикс уходят из дома, потому что неизвестно, что может случиться; а она старается не лезть к мужу еще и со своими проблемами. Что она постоянно чувствует себя чужой из-за крови. Что Сириус, стоило появиться на Гриммо Гарри Поттеру, проводит с крестником кучу времени. Что она боится даже родить дочь вместо сына. И свекрови — что Вальбурги, что Беллатрикс, которая, по сути, и есть ее свекровь, она тоже боится.
  Чем дальше, тем лучше Белла понимала, что у Пенелопы сдали нервы под не самым сильным, но постоянным напряжением. И что тут скажешь? Логические доводы бесполезны; они уже пали под натиском эмоций.
  Беллатрикс, продолжая поглаживать Пенни по голове, посмотрела прямо перед собой. Вот что теперь с ней делать? Не пощечину давать же. То ли ей показалось в темноте, то ли в самом деле картина была с сюрпризом, но Елизавета Тюдор ободряюще улыбнулась с портрета.
  Белла набрала в грудь воздуха и чисто бабушкиным жестом поцеловала Пенелопу в макушку. Точно так же, как Ирма Блэк в свое время успокаивала маленькую внучку.
  — Вот что, девочка, — Беллатрикс пристально посмотрела невестке в глаза. — Давай-ка начистоту. Что ты знаешь о Блэках?
  — Ну… — Пенелопа замялась, — Блэки очень старые… они входят в «священные двадцать восемь» по-настоящему чистокровных фамилий, так написано в Списке.
  — Еще! — резко потребовала Беллатрикс, пока Пенни не начала опять реветь из-за статуса крови.
  — Богатые… надменные. Сильные.
  — А теперь скажи-ка мне: Блэки долго копят злость?
  Пенелопа покачала головой.
  — Правильно. Блэки всегда были скоры на гнев. Но при этом и отходчивы. Так что уж поверь: если бы мне что-то не нравилось, ты бы об этом узнала сразу.
  — А как же поговорка, что Блэк всегда платит свои долги? — тихо спросила Пенелопа.
  — Не надо путать долги семьи и эмоции одного волшебника, — Белла тихо провела по волосам невестки. — Кроме того, ты даже в теории не могла сделать ничего такого, чтобы я ощутила себя в долгу.
  — А… — рассеянно сказала Пенни.
  Беллатрикс поднялась и потянула молодую женщину за руку. Кажется, она нащупала верное решение. Теперь главное — не дать Пенелопе кукситься и заниматься самоедством.
  — Идем к гобелену! — потребовала ведьма.
   
 
   
* * *
   
  — Посмотри, — Беллатрикс указала взглядом на узел Финеаса Найджелуса Блэка. — Ты говорила, что ощущаешь себя чужой. Это не исправить душеспасительными разговорами и знаками внимания. Тогда позволь, я объясню тебе это с позиции… — ведьма задумалась. — С позиции заводчицы.
  Волшебница покосилась на невестку. Пенелопа смотрела на гобелен — они обе стояли рядом, и Белла обнимала молодую женщину за плечи. Интересно, сколько раз Пенни смотрела на древо, которое начиналось еще до Мерлина? Вряд ли всего один или два раза. Даже на Беллу, видевшую этот гобелен с детства, вид родового древа производил впечатление.
  Пенелопа повернула голову и еле заметно кивнула.
  — Погляди на родителей Сириуса, — продожила Беллатрикс. — Они троюродные брат и сестра. Вальбурга Блэк очень долго не могла забеременеть и выносить ребенка. Теперь смотри на директора Блэка. Он женат на кузине. Ты должна догадываться, чем это чревато.
  — Я понимаю, — очень тихо сказала Пенелопа.
  — Тогда слушай дальше и наматывай информацию на свои роскошные локоны, за неимением усов. Наше наследство уже отягощено. Мы не можем рисковать еще больше. У нас уже был сквиб, — Белла показала взглядом на Мариуса Блэка. — И родила его женщина из тех самых «двадцати восьми».
  Беллатрикс помолчала. Ей внезапно захотелось просто ткнуть Пенелопу носом в Эллу Макс и сказать: «Вот эта женщина — полукровка». Просто взять и сказать, пусть сама проводит параллели и думает. Останавливало только одно — если ты говоришь, что у тебя есть друг-грязнокровка, то это означает только то, что ты очень щепетилен в вопросах крови. Белла не была уверена, что добьется нужного эффекта.
  — Вот еще посмотри на мою бабушку, в девичестве Крэбб. Когда-то Крэббы карабкались на стены с мечом в зубах и прямо на плахе посылали королей по матушке. Но вся надлежащая кровь ушла на нее. Я помню бабушку и просто ужасаюсь от того, на кого похожи нынешние Крэббы.
  — Я его видела, — кивнула Пенелопа. — Полный идиот.
  — Тогда ты можешь меня понять. Вы сошлись с Сириусом, у вас все было нормально, ты здорова, ты можешь родить, твоя кровь свежая. И ты родишь детей, которые считаются чистокровными. Это полностью меня устраивает. Так понятнее? Ты подходишь по любым меркам. Тебе это ясно, Пенелопа Блэк?
  — Да, — Пенни часто закивала. — Мне ясно.
  Беллатрикс помолчала, прижав к себе женщину с уже обозначившимся животом.
  — В свое время мы очень долго спорили с Сириусом, — Пенелопа молча слушала Беллу; до нее моментально дошло, где именно спорили брат с сестрой. — Если я что-то и вынесла для себя, так это то, что вырождение — самое омерзительное, что может случиться с фамилией. Посмотри на Гонтов — какими они были, богатыми, могучими, сильными, и во что они превратились. Что толку от того, что в тридцатых их включили в те «священные двадцать восемь» — их, нищих и больных? Какая насмешка над именем Слизерина!
  Беллатрикс застыла. В ее памяти всплыло лицо Сириуса. Бродяга тщательно и со смаком перечислял вымершие чистокровные семьи. Он описывал последние поколения безумных и больных волшебников. Рассказывал, сколько у них рождалось сквибов. Беллатрикс кричала на него и сжимала прутья так, что белели костяшки пальцев, а Бродяга только скалился и подыскивал очередной пример. «Я очень доверяю твоему авторитету в вопросах крови, — сказал Сириус. — Как ты думаешь, Слизерин гордился бы Марволо Гонтом?»
  — Ты должна понять одну вещь, — сказала Беллатрикс, когда Пенелопа с опаской покосилась на нее. — Ты здесь уместна.
  — Я поняла.
  — Ну раз ты это поняла, давай уже поговорим о Сириусе и твоей ревности. Ты ведь знаешь всю историю с Поттерами?
  — Конечно, я знаю. Сириус мне рассказывал, еще когда мы только познакомились.
  — А теперь послушай. Он с этим жил двенадцать лет. Представляешь себе, что это такое — сидеть в Азкабане и знать, что Петтигрю ходит по земле, и ему еще присвоен орден Мерлина. Пенелопа, для него Поттер — оживший друг, его лучший друг. Не его приемный сын, это точно. Может, брат, который сильно младше. Но Бродяга точно все понимает.
  Беллатрикс очень аккуратно и бережно погладила живот Пенелопы.
  — Ты бы видела, с какой физиономией он пришел говорить мне о том, что ты беременна, — Пенни еле заметно улыбнулась. — Не ревнуй. Так бывает, что супруги не всегда понимают друг друга. Я вообще… кто здесь?
  За дверью что-то отчетливо прошуршало, и в проеме появился черный пес.
  — О, появился, — Белла приподняла бровь. — Ты что, подслушивал?
  Пес помотал головой и уставился на Пенелопу с виноватым видом.
  — Знаете что… дети, — произнесла ведьма. — Пожалуй, я оставлю вас наедине, и поговорите сами.
   
 
   
* * *
   
  — Давайте выпьем за скорое чистокровное пополнение в семье Блэков! — вот уж у кого всегда был командный голос, так это у Селвина.
  Волшебники радостно подхватили тост. Беллатрикс пригубила вино. Вот они, все вместе. Селвин, Нотт с супругой, Яксли, Роули. Люциус и Нарцисса, которые без слов понимают друг друга.
  Собрание в Малфой-мэноре не могло не превратиться в отмечание дня рождения Беллатрикс Блэк. Это предполагалось с самого начала — тихий праздник в семейном кругу и на следующий день собрание Организации. Сидя за длинным столом, Белла никак не могла отделаться от странного ощущения. Она сидит на месте Лорда. Дни рождения Волдеморта отмечали именно так — совмещая собрание с праздником.
  Беллатрикс улыбнулась. «Чистокровное пополнение. Это стоит сказать девочке», — подумала она и выпила свое вино.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
XC. Новые земли   
Белла вернулась домой, когда большие напольные часы показывали одиннадцать вечера. По своему распорядку дня Беллатрикс примерно в это время отрывалась от книг и бумаг и задумывалась над тем, что пора бы уже пойти спать. Поздний отход ко сну занимал в жизни Беллы место где-то рядом с носками и теплой постелью.
  Дементоры появлялись в коридорах Азкабана между девятью и десятью часами вечера. После их прохода Беллатрикс практически мгновенно отключалась; чудища оставляли ее выжатой, как лимон. Один раз в порядке эксперимента Белла рискнула заснуть до прибытия дементоров. Это закончилось тем, что ведьма посреди ночи перебудила половину коридора своими воплями. От одной твари могли просто остаться неприятные ощущения. Но несколько дементоров превратили сон заключенной в сплошной кошмар.
  Едва лишь придя в себя после Азкабана, Беллатрикс заметила, что не может нормально засыпать до десяти вечера, а сразу после этого часа ее начинает клонить в сон. Ведьма ломала эту привычку точно так же, как с силой разводила в стороны уже не скованные цепью руки. Она стала ложиться спать поздно вечером и вставать в восемь утра. На полчаса позже того момента, когда в коридоре Азкабана слышался скрип тележки, на которой везли бачок с завтраком.
  Остальные домочадцы укладывались раньше, особенно беременная Пенелопа. Беллатрикс и не удивилась тому, что дома темно и тихо. Ведьма сделала пару шагов и услышала странный звук из коридора. Опять Пенелопа? Беллатрикс остановилась. Она явственно различила тихий смешок и возню. Нет, это явно не Пенелопа. Это может быть только Тонкс; племянница стала часто появляться и ночевать на Гриммо. Она тренировалась с Беллатрикс, она делилась известиями из министерства, наконец, она общалась с Гарри — последнее Белла особенно ценила после истории с Пенни.
  «Изумительно», — подумала Беллатрикс. Если племяннице не спится, то не спится явно с кем-то еще. Этот кто-то — явно не Сириус, так что выбор невелик. Белла с шумом набрала воздух, стараясь не злиться. Она подошла к двери, демонстративно шумя каблуками и чуть громче, чем надо, потянула за ручку. Там, в коридоре, все поняли сразу — когда Беллатрикс вышла из гостиной, в коридоре оказалась только Тонкс.
  Белла даже не сразу поняла, что эта девица, удивительно похожая на шестнадцатилетнюю Андромеду — ее племянница. Нимфадора предстала перед тетушкой в джинсах и криво застегнутой блузе. Даже в слабом свете «Люмоса» Белла увидела, что под блузой ничего нет.
  — Так, ты одна? — без предисловий спросила Беллатрикс.
  Тонкс только кивнула.
  — Пойдем-ка в гостиную, — Белла взяла племянницу за руку и чуть не потащила ее к камину.
  Едва волшебницы зашли в гостиную, Беллатрикс плотно закрыла дверь.
  — Поттер? — быстро спросила ведьма.
  — Да, — кивнула Тонкс.
  — Вы уже? — Белла чуть наклонила голову, разглядывая племяшку.
  — Нет еще, я...
  — Хорошо, — Беллатрикс будто не видела, как Дора покраснела и возмущенно замотала головой. — Я тебе кое-что сейчас скажу, в конце концов, ты у меня дома. Милая моя, я более чем уверена, что мама тебе рассказала, как меня сделали папа с мамой. И поэтому…
  — Тетушка, я… — Тонкс попыталась вставить слово.
  — И поэтому! — Белла повысила голос моментально, без всякой увертюры. — Я тебе ничего не скажу про твой выбор и про возраст — ты большая девочка, в конце концов. Пороть уже поздно. Но вот одно я тебе скажу.
  Беллатрикс подошла ближе к Тонкс и чуть ли не нависла над ней.
  — Если ты решишь… поразвлекаться, — Белла стояла нос к носу с Дорой, — не будь дурой и тщательно думай о последствиях.
  — Послушайте, тетушка, — Нимфадора вклинилась в паузу. — Да, мама мне говорила, но у Гарри было свое детство…
  — Похоже, ты ему уже не подруга и не старшая сестренка, — заключила Беллатрикс.
  — И это тоже, — прищурилась Тонкс; ее волосы стали из каштановых темно-рыжими. — Но я знаю границы. В конце концов, он еще несовершеннолетний.
  — Моему отцу это не помешало, — Беллатрикс отошла к окну. Ведьма выудила сигарету и прикурила от палочки. — Все-таки это… неожиданно.
  — Вы ведь не расскажете? — в голосе Доры впервые прозвучало что-то похожее на беспокойство.
  — А зачем мне это делать? — Беллатрикс выпустила колечко дыма и чуть приоткрыла окно. — Это просто нецелесообразно — докладывать Андромеде о твоем увлечении. В конце концов, ты поступаешь в ее стиле. Главное, чтобы ты потом не прибежала к матери со слезами и воплями, что ты беременна, что ты не знаешь, что тебе делать, и что отцу… ну ладно, тут ему скоро будет пятнадцать. Кстати, этот твой облик — я угадала, что это твои шестнадцать лет?
  — Вообще-то да, — Тонкс улыбнулась. — Профессор Спраут страшно злилась, когда я ходила с каким-нибудь экзотическим цветом волос.
  Белла помолчала. А стоило ли вообще их пугать и высказывать все это племяннице? С другой стороны — не ждать же, пока этим двоим надоест обжиматься в темном коридоре? Она очень хорошо знала, чем все это может кончиться — Сигнус с Друэллой тоже «ни о чем таком не думали».
  — Вот что, — Беллатрикс помедлила. — Племянница моя, я тебе скажу только одно. Будь поосторожнее.
  — Я буду.
  Тонкс чуть помедлила и скрылась в коридоре. Дверь закрылась, оставив Беллу наедине со своими мыслями. Ведьма, еще раз подумав, решила, что это дело Нимфадоры. Пусть девочка разбирается сама. Спустя пять минут Беллатрикс в носках и пижаме нырнула под одеяло. Пока она шла до спальни, в доме стояла тишина.
   
 
   
* * *
   
  — Милая моя, у двух нормальных людей не может быть все и всегда безоблачно, — Беллатрикс покачивалась в кресле. — Особенно, если ты имеешь дело с нами. Так что то, что у тебя были какие-то недопонимания с Сириусом — скорее норма.
  Пенелопа слабо улыбнулась. Женщины сидели одни в гостиной и, как выражалась Беллатрикс, «шушукались».
  — Ну, наверное, да, — сказала маленькая Блэк. — Но я надеюсь, что со временем все будет лучше. Хотя вам виднее.
  — Не в плане материнства, — Белла сделала неопределенный жест. — Но да, со временем начинаешь лучше понимать мужа. А он тебя. Кстати, результаты анализа уже пришли? Кого ты ждешь?
  — Мальчика, — Пенелопа погладила себя по животу. — Сова прилетела только четверть часа назад.
  Беллатрикс прищурилась от удовольствия и закачалась в кресле.
  — Это очень хорошо, — наконец, произнесла она и снова замолчала.
  Волшебница хотела растянуть подольше этот момент и все, что с ним связано. Приятное тепло, Пенелопу на диване, мерный скрип своего любимого кресла — эти вещи сейчас накрепко привязывались к одному, самому важному. У семьи будет наследник.
  — Ваша с Сириусом история чем-то напоминает сказку, — перед тем, как Беллатрикс заговорила, прошло полминуты. — Встреча, роман и свадьба. Это действительно не так часто случается.
  — А как это бывает обычно? Все длится дольше? — Пенелопа подалась вбок, к Белле и приготовилась слушать.
  — Обычно, милая моя, старые семьи, говоря «брак», подразумевают союз, — назидательно произнесла Беллатрикс. — Сама ведь догадываешься, почему. Слишком много вопросов связаны с деньгами, долями в предприятиях и связями в Министерстве. Так что дольше длится только планирование. Нет, если тебя это вдруг расстроило, то могу тебе сказать, что с моей стороны тоже был расчет — можешь ощутить себя нормальной чистокровной леди. В этом плане ты не хуже любой чистокровной невесты.
  — Любопытно знать, каков был расчет, мадам Блэк, — Пенелопа приняла подачу.
  — Ну как же, — пожала плечами ведьма. — Здоровая, симпатичная, неглупая волшебница, которая готова рожать и чьи дети могут считаться чистокровными. Если учесть, что вы друг другу понравились, то это окончательно склонило чашу весов в твою пользу.
  Не сговариваясь, Пенелопа и Белла засмеялись.
  — С такой логикой трудно спорить, — согласилась маленькая Блэк. — Но я понимала свою основную ценность. Я же немного начитанная.
  — У любой начитанной девицы создается ощущение, что главная ее характеристика в глазах семьи — ширина бедер. Это, конечно, немного не так, но одну вещь хорошо бы понимать: чистокровная леди — комендант семейной крепости. Даже если она вдруг полукровка. Кстати, поэтому бабушка Кассиопея так и не вышла замуж. И даже я в браке возилась с… семейной крепостью. Можешь себе представить меня пекущей блинчики? Нет? А я иногда пекла.
  — Вообще-то могу, — прищурилась Пенелопа. — Вы же показывали мне.
  — Если только, — Беллатрикс прикрыла глаза. — Знаешь, отношения строят долго и старательно. В этом смысле у вас с Сириусом действительно вышла сказка — вам обоим хотелось пожениться. Я в свое время проревела всю ночь перед свадьбой. Лезло в голову столько всякой ерунды… ты даже не представишь, да и я не хочу сейчас это рассказывать. А потом, спустя годы, мне одной совой пришло разрешение на свидание и извещение о смерти. И я снова ревела, еще сильнее, чем перед свадьбой.
  — Вот этого я точно себе не представляю, — очень тихо сказала Пенни.
  — И не стоит, милая моя. Рожай, воспитывай ребенка, занимайся умным делом, потом война кончится… и я подскажу тебе пару хороших мест, куда можно съездить с Сириусом.
   
 
   
* * *
   
  Поттера собирали к Малфоям тщательно и со вкусом. Сириус поначалу высказался в стиле, что парень отправляется не на Северный полюс и не на смотрины невесты, но Беллатрикс была неумолима. Это к Уизли можно отправляться в джинсах и толстовке, чтобы отметить день рождения — там очень неформальная обстановка. Это заниматься можно не при параде. Если парень собрался к Малфоям — то некоторые условности соблюдать все же стоит. Гарри отбыл в Малфой-мэнор в костюме, причесанный и начищенный. Парень выглядел прилично по любым меркам.
  — Ну, будем надеяться, что он не опозорится, — произнесла Беллатрикс, когда Поттер скрылся в камине.
  — Мне кажется, Беллс, что ты чересчур серьезно к этому относишься, — Сириус плюхнулся на диван. — Я еще понимаю, если бы…
  — Если бы что? — Беллатрикс выразительно сложила руки на груди. — У Уизли он жил. Малфоев он не знает, кроме моего племянника. Поэтому пусть лучше выглядит не как только что из Норы.
  — Допустим, — Бродяга принялся разглядывать потолок. — У тебя опыта больше.
  — Безусловно, — кивнула Беллатрикс. — Поттер — не ты и не его папа. Это закомплексованный и нервный ребенок. Поверь, я хорошо это понимаю; сама была такой лет до шестнадцати. Ему еще только придется вырабатывать самоиронию и повышать самооценку.
  «Правда, этим уже занялась племяшка», — мысленно добавила Белла.
  — По меньшей мере, это уже воспитание, а не обучение, — хохотнул Блэк.
  — Не могу с этим поспорить. Что бы ты ни говорил, в Хогвартсе его должны учить, а воспитывать его должен ты. Кстати, я рада, что Пенелопа успокоилась.
  — Ну да, раз вместе с нами собирала Гарри, то, значит, не ревнует, — Сириус перестал смотреть в потолок и уставился на кузину. — Но я, честно, даже представить такого не мог.
  — Привыкай, — пожала плечами ведьма. — Беременные женщины — они такие. Непредсказуемые. Это еще ей не хочется странного. И твое счастье, что она любит поспать.
  Блэки помолчали несколько секунд перед тем, как Белла перескочила на другую тему.
  — Скоро опять осень, скоро опять Хогвартс, и, кстати, скоро очередная бестолочь будет вести ЗОТИ. И опять нам придется учить детей.
  — А ты попросись профессором в Хогвартс, — с очень серьезным видом сказал Сириус.
  — А в глаз? — прищурилась ведьма.
  — А за что? — парировал Блэк.
   
 
   
* * *
   
  Гермиона Грейнджер не жила тем, чем обычно живут девушки в ее возрасте. Все то, что начинает делать девочка, которой хочется повзрослеть, как-то прошло мимо нее. Даже на Святочный бал она пошла с Крамом не потому, что Виктор был всемирно известным ловцом, а просто потому, что ей было с ним интересно. Впрочем, болгарин в этом вопросе полностью ее понимал.
  Даже визит к Малфою Гермиона воспринимала как возможность узнать что-то новое и выяснить, наконец, ответ на интересующие ее вопросы. Все-таки она всегда была умной девушкой и понимала, что старое поместье древнего рода — целая кладовая знаний. Достаточно было послушать, что говорил Гарри о своей жизни у Сириуса. Он описывал огромную библиотеку, сумрачный зал, думосброс и приемы окклюменции — Гермиона догадывалась, что за пределами программы Хогвартса скрывается очень и очень многое, но только после рассказов Гарри и Малфоя она хотя бы примерно начала представлять, сколько и чего она еще не видела в магическом мире.
  «Нора» напоминала обычный деревенский дом, но даже там, если приглядеться, постоянно всплывали необычные вещи вроде часов семьи Уизли. Что могло быть в Малфой-мэноре — она пока и представить не могла. Их разговоры с Драко напоминали диалог слепого и глухого. Одна не понимала, о чем спрашивать, другой не знал, о чем говорить. Да и возможностей нормально побеседовать у них не было.
  Гермиона всегда была умной девушкой, и могла разложить по полочкам свои мысли и идеи. На отмечание дня рождения Поттера прибыла делегация слизеринцев. Малфой, Нотт и Паркинсон, может, и не очень уместно смотрелись в «Норе», но они там смотрелись своими. Чистокровными у чистокровных. Им все было понятно, они не путались в помещениях, они гоняли квоффл всей толпой, и они ни капли не напоминали чопорных и надменных поганцев. Поэтому Гермиона собиралась в мэнор тщательно, посоветовавшись с Джинни.
  Главное, что она терпеть не могла в чистокровных — их отношение к одаренной магглорожденной девочке как к экзотическому животному. Поначалу ей даже хотелось прийти в Малфой-мэнор в нормальной маггловской одежде, но от этой идеи она отказалась. Гермиона всегда была умной девушкой, и понимала, что добьется этим только того, что сама посадит себя в клетку в зоопарке. Она явилась вместе с Роном и Джинни, в приличной мантии и под нее подобрала дома одежду, похожую на школьную форму. Судя по всему, она сделала все правильно — леди Малфой, которая встречала их вместе с Драко, никак не показала неудовольствия или брезгливости.
  — Так, смотри, — объяснял ей Малфой. — Как ты и хотела, пока мы гоняем квоффл, я тебя усажу в библиотеке. На всякий случай, говорю еще раз: о книжках спрашивай домовика, если что-то надо, тоже попроси эльфа. Они проинструктированы.
  Гермиона слушала вполуха, рассматривая стены усадьбы. Портреты со спящими людьми, необычные вещи, странные символы — все это впечатляло ее по-настоящему. Как Хогвартс, только другой Хогвартс — маленький и только слизеринский.
  — Слушай, Малфой, — неожиданно спросила Грейнджер. — Ты обещал мне рассказать про традиции именования детей.
  — Ну, тебе уже говорили, что каждая семья имеет свои традиции, — начал Драко, не особо снижая темп шага. — Например, Блэки очень часто называли детей в честь небесных тел. Интересно, кстати, что мальчиков — почти всегда, а девочек — просто регулярно, но это не суть важно. Много кто дает имена в честь античных мифов. Чаще всего имена чистокровных — это обычные английские имена, только достатутные.
  — Ну да, традиции…
  — Именно. У нас, например, часто давали французские имена, потому что корни рода Малфоев во Франции.
  — А почему тебя тогда назвали Драко? Дракон?
  Малфой негромко рассмеялся.
  — Я бы не хотел, чтобы моя мама была матерью дракона. Но вообще-то да, дракон. Только созвездие. Когда дядюшка Регулус пропал без вести, единственным потомком Блэков остался я, и моя мама назвала меня в их традициях. Хотя дедушка Абраксас не хотел.
  — А дедушка как хотел?
  — Ты не поверишь, — усмехнулся Малфой. — Он хотел, чтобы меня назвали Джеффри. Ну сама представь, как бы это звучало — Джеффри Малфой!
  Драко принял надменную и горделивую позу. Гермиона не удержалась и фыркнула.
  — Да, Драко, действительно лучше, — согласилась она. — Ой, а это что?
  — Это? — Малфой отследил ее взгляд. — Это наше генеалогическое древо. Можем посмотреть, если хочешь, только не очень долго — мне еще тебя вести до библиотеки.
  Гермиона с интересом поглядела на древо. Про некоторых из указанных там людей она даже читала в учебнике истории. От Септимуса Малфоя вниз вели три линии. Но из трех его сыновей женился лишь один. После него Малфои всегда заводили одного наследника. Только пару раз в семье было больше одного ребенка, когда первернцем рождалась девочка.
  — А вот и дедушка Абраксас, который хотел назвать меня Джеффри, — показал Драко.
  Гермиона увидела небольшой портрет весьма привлекательного и надменного мужчины. Правее от него располагались Люциус Малфой и Нарцисса Блэк, и уже от них, соединенных двойной линией, тянулась ниточка с именем Драко.
  Гермиона всегда была не просто умной, но и очень внимательной девушкой. Еще при беглом просмотре ей показалось что-то странное. Она даже сделала шаг вперед, чтобы поближе рассмотреть ткань. Полотно выглядело так, как будто кто-то его прожег или порвал на месте между Люциусом, Нарциссой и Абраксасом. Прожег и потом залатал очень и очень тщательно — цвета ткани почти не отличались.
  Гермиона всегда была бестактной, но при этом все-таки умной девушкой. И поэтому она не сказала ничего.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
XCI. Педагог дополнительного образования   
— У вас хватило ума не вмешивать в это дело Сьюзен Боунс? — резко спросила Беллатрикс и пристально поглядела на обоих парней. — Ясно… не хватило.
  Поттер и Малфой стояли перед Беллой с виноватым видом.
  — Нет, хорошо, — ведьма отошла к окну. — Я согласна, что вам нужно учиться ЗОТИ как следует. И я, и Сириус согласны вас учить, но все же. Чем вы думали, когда обсуждали это в присутствии племянницы главы Департамента Магического правопорядка?
  — Головами, мадам Блэк, — очень спокойно ответил Малфой.
  — Беллс, — Сириус, который все это время молча сидел на диване, вмешался в разговор. — Амелия Боунс серьезно относится к ситуации. Ты это знаешь.
  — Сириус, — Беллатрикс резко развернулась на каблуках. — То, что мадам Боунс знает о наличии фальшивого Волдеморта, еще не означает, что она одобрит и спокойно воспримет такие занятия ее племянницы.
  — Но это будет проблема племянницы, а не наша, — возразил Блэк. — Мы не делаем ничего противозаконного.
  — Не делаем, — нехотя согласилась Белла. — Но тем не менее… хорошо, сколько вас? Восемь?
  — Да, мадам Блэк, — отозвался Гарри. — Мистер и миссис Уизли отпустили Рона и Джинни.
  — Если вы разрешите, то они будут вместе с нами, — добавил Малфой.
  Беллатрикс и Сириус переглянулись. «Ну?» — спросила ведьма взглядом. «Ну а что еще?» — пожал плечами Бродяга.
  — Восемь… хорошее число. Ладно, — Белла села в кресло и осмотрела обоих подростков. — Мерлин с вами. Завтра вечером мы с Сириусом ждем вас здесь.
  Поттер и Малфой облегченно вздохнули. Беллатрикс видела, как они расслабились, получив ответ на свой вопрос.
  — Идите уже, — Беллатрикс устало повернулась к Сириусу…
  …Когда гостиная оказалась достаточно далеко, оба парня остановились и повернулись друг к другу.
  — Видишь, Поттер, — Малфой ухмыльнулся не хуже Фреда и Джорджа. — Тетушка Белла, как услышала про Сьюзи, даже и не вспомнила про Грейнджер.
  Гриффиндорец и слизеринец дали друг другу пять.
   
 
   
* * *
   
  Беллатрикс еще раз внимательно прочитала извещение. Затейливый канцелярский язык, как это за ним водилось, имел множество нюансов и скрытых смыслов. Министерство собиралось провести проверку пожарной безопасности на том предприятии, которое они купили с Люциусом два года назад.
  Ведьма подняла взгляд. Сириус сидел у окошка и разглядывал какой-то чертеж. Бродяга напоминал ребенка, который рисует, пока мама стоит в очереди. Каким-то шестым чувством Блэк понял, что на него смотрят и оторвался от чертежа.
  — Ну и что пишут? — поинересовался Бродяга.
  — Пишут, что в первую неделю сентября будет проверка пожарной безопасности.
  — Пишут, что хотят денежек, — закивал Сириус, — Это так переводится.
  — По своей прошлой жизни я помню, — Беллатрикс положила бумагу на стол и откинулась на спинку стула, — что проверяющий всегда найдет, к чему придраться. Все это в стиле Фаджа — надавить и поинтересоваться, правильно ли понимают мелкие неприятности.
  — Я бы вообще подумал, не озаботился ли он крупными неприятностями.
  Белла помолчала. Да, с Министерства сейчас станется раздуть любую муху до размеров дракона. Даже формальные требования могут оказаться таким же формальным поводом, вот только для чего? Вариантов много, от самых безобидных и до неприятных.
  «Пожалуй, проще решать вопрос на месте», — подумала ведьма. Доверенные лица Фаджа работали за деньги, воспринимая свои должности как кормушку. Доверенные лица Фаджа работали из страха. Но вот за идею, пожалуй, у него никто не работал, даже Амбридж.
  С безыдейным человеком проще договориться.
  — В конце концов, твои тоже что-нибудь придумают, — сказал Сириус, когда молчание затянулось. — У Малфоя есть выходы.
  — У всех есть выходы, — раздраженно отметила Беллатрикс. — Это в принципе не самая большая наша проблема.
  — Но все-таки наша, — Сириус примирительно приподнял ладони. — Не хочешь говорить — ладно. Нам еще толпу детей учить послезавтра и комнату расчищать.
  — В боевой зал никого не пущу, — отрезала Беллатрикс, роясь в ящике. — Кстати, посмотри.
  Ведьма протянула брату внушительный свиток. Пока Бродяга, как и подобает джентльмену, поднимался и шел к столу, на портрете ожил директор Блэк.
  — Ого, — Сириус пробежался взглядом. — Это целая учебная программа.
  — Примерно так, — Беллатрикс вытянула сигарету и протянула брату пачку. — План, испытанная методика нашего дедушки, упор на самозащиту… в общем, все то, чему должны учить в Хогвартсе.
  Финеас Найджелус Блэк деликатно закашлял.
  — Сидите, сидите, — директор уселся в кресло и закинул ногу на ногу. — Праправнук, будьте любезны, покажите мне записи. О, — Финеас Найджелус прищурился, разглядывая лист, который Сириус развернул прямо перед портретом. — Мне нравится.
  — Правда? — Белла щелкнула зажигалкой.
  — Безусловно, — старик потер нос. — Хороший календарный план, вы даже наметили цели и описали предполагаемый результат. Неплохо. В том смысле неплохо, что вы составили программу занятий для школьников, а не для боевиков. У вас все-таки есть способности к преподаванию.
  — Я польщена, — Беллатрикс пожала плечами. — Сейчас, очевидно, будет сказано что-то неприятное.
  — Похоже на то, — Сириус свернул бумагу и уселся рядом с Беллой.
  — А как же, — улыбнулся Блэк. — Я имел несчастье ознакомиться с учебником Слинкхарда, который начисто лишен практических занятий. Жалкое и печальное зрелище, как и новый преподаватель. Я очень сочувствую Дамблдору, что ему приходится решать такие проблемы. Особенно сейчас, оценив вашу работу — вы прямо заменяете профессора ЗОТИ.
  — Мне уже говорил об этом Сириус, — беззлобно сказала Беллатрикс. — В такой ситуации, директор, взяли бы и намекнули, что ли, Дамблдору, что мне придется платить полставки.
  — Хорошо, — неожиданно серьезно произнес Финеас Найджелус и, прежде чем Блэки вставили хоть одно слово, портрет застыл.
   
 
   
* * *
   
  Сова из Хогвартса прилетела через два с половиной часа.
  После тщательной проверки письма и конверта Белла медленно вынула послание.
  «Уважаемая госпожа Блэк!
  С большим прискорбием вынужден сообщить, что отдельной ставки методиста в данный момент у нас нет. Оформить Вас в Хогвартс я не могу в связи с известными вам нормами законодательства и настоятельной инициативой Министерства. Тем не менее, понимая и разделяя Ваше справедливое возмущение, я обдумаю возникшую ситуацию.
  Пользуясь случаем, хочу попросить Вас о личной встрече, чтобы обсудить этот и некоторые другие вопросы. Буду признателен, если у Вас найдется время до Вашего первого занятия.
  С пожеланиями всего наилучшего, Альбус Дамблдор»
  Беллатрикс очень медленно подняла взгляд.
  — Беллс? — Бродяга прищурился, поймав взгляд, который не сулил ничего хорошего.
  — На, полюбуйся, — Беллатрикс резко передала ему письмо и зашагала из гостиной в кабинет.
  Финеас Найджелус Блэк, директор Хогвартса, почтенный предок, талантливый волшебник и просто вредный старик, с наглым видом развалился в кресле. Беллатрикс буквально влетела в кабинет, но предок с демонстративным спокойствием достал сигару.
  — Лорд Блэк, как вы прикажете это понимать? — прямо с порога выдохнула Белла.
  Финеас Найджелус Блэк молча достал гильотинку, отрезал кончик сигары и зажег ее от палочки. Беллатрикс уже подошла вплотную к портрету и открыла рот для повторного вопроса, но старик буквально на долю секунды опередил ее.
  — Понимать что? Оперативность ответа Дамблдора на вашу заявку? — старый директор с видимым удовольствием выпустил колечко дыма.
  Нарисованные струйки поднялись по холсту и исчезли за его краем.
  — Именно так, — Белла начала закипать. — Я не верю, что вы не имеете представления о чувстве юмора.
  — Требуется более ясно формулировать свои желания, — пожал плечами Блэк. — Вот знаете, я недавно слышал интересное обсуждение о маггловских думающих машинах и языках общения с ними. Очень занимательно, знаете ли, сопоставлять средства научных вычислений по обе стороны Статута.
  — Я не хочу ни слова слышать о маггловских думающих машинах! — прорычала Беллатрикс. — Зачем вы сразу же отправились к Дамблдору?
  — Только и исключительно в ваших интересах, — устало произнес директор. — Сядьте.
  Было в этом голосе что-то такое, что заставило Беллу молча сесть.
  — Когда я был молод и глуп, — начал Блэк, — я часто брался за разные дела сверх своего функционала. Сначала меня за эти дела благодарили. Потом принимали как должное. Потом были близки к тому, чтобы требовать. Вы оказываете директору услугу, закрывая брешь в ЗОТИ, и будет лучше, если это будет позиционироваться как ваше одолжение, а не что-то должное. Понимаете?
  — Я сердита не столько за это, сколько за то, что вы даже не переспросили!
  — О-о-о… — протянул директор. — Зная вас двоих и зная вашу привычку искать черных кошек в темной комнате, я уверен, что вы бы долго думали и в итоге просто помолчали бы. Разве нет? Беллатрикс, вы, конечно, не безнадежны, как я думал еще в девяностом году, но все же — у меня побольше жизненного и педагогического опыта. И Дамблдора я знал еще студентом. Так что поверьте, я знаю, что и как ему сказать, чтобы это не выглядело грубостью.
  — И зачем же вам это?
  — Затем, что рассмотрение вашей кандидатуры в качестве профессора Хогвартса, пусть и гипотетическое, для Дамблдора будет первым шагом к нормализации ваших отношений. Вы играете с директором, — Блэк слабо улыбнулся, — так что вам еще предстоит иметь с ним дело. Послушайте моего совета: ответьте ему быстро и пригласите на Гриммо.
  — Я не доверю это сове, лорд Блэк, — уголки губ Беллатрикс чуть приподнялись. — Могу ли я попросить вас поговорить с директором Дамблдором?
   
 
   
* * *
   
  — Профессор Дамблдор!
  Гарри радостно вскочил, когда из камина в гостиную вышел директор. Старый Альбус улыбнулся Поттеру, поприветствовал дам, пожал руку Сириусу — все это он сделал с той непринужденностью, на которую способны старые учителя. Спокойные, доброжелательные, умеющие избегать формальностей и при этом оставаться на той дистанции, где неформальное общение не превращается в панибратство. Впрочем, особо долго они и не разговаривали. Через пару минут Беллатрикс и Дамблдор уже поднимались в кабинет.
  — Я догадываюсь, что вас, мадам Блэк, интересует не материальное вознаграждение, — мягко произнес Дамблдор, усаживаясь в кресло. — Думаю, что сохранение или восстановление навыков для вас важнее.
  — Безусловно, — согласилась Беллатрикс. — Блэки не бедствуют. Но есть и еще один момент.
  Блэк и Дамблдор сидели рядом, в креслах у окна. Их разделял журнальный столик. Орион Блэк был серьезным и обстоятельным человеком, и кабинет был таким же внушительным. «Интересно, — подумала Беллатрикс, — сидела ли тут тетка Вальбурга, когда Орион работал?» Хоть убей, Белла не могла представить Вальбургу, сидящую с ногами в кресле.
  — Я догадываюсь, какой, — мягко произнес Дамблдор. — Если я правильно понял вашего почтенного предка, то он возмущен тем, что вы берете на себя дополнительные обязательства.
  — Я, к сожалению, не слышала, что говорил директор Блэк, — Белла чуть поерзала в кресле. — Но, пожалуй, да. Я думаю, вы не обидитесь на прямоту, если я скажу, что ЗОТИ в Хогвартсе почти не преподается.
  — Даже не буду с вами спорить, — согласился Дамблдор. — Вы оказываете этим молодым людям и — косвенно — мне огромную услугу. Предлагать за такое деньги несколько… неправильно. Но, я думаю, что могу предложить что-то серьезное взамен.
  — Я вас внимательно слушаю.
  — Амбридж, — негромко произнес Дамблдор.
  — Амбридж?! — переспросила Беллатрикс.
  Белла научилась владеть собой. За десять безумных лет напротив кузена она основательно привыкла к постоянным подначкам, подколкам и шуточкам. Наверное, если бы сейчас Поттер громко сказал ей в лицо, что Волдеморт — полукровка, Беллатрикс бы смогла сдержаться. Но от одного слова Дамблдора Белла едва не подскочила на месте. Волшебница оскалилась. Беллатрикс почувствовала, как в ней поднимается настоящая, черная злоба.
  — Именно так. Я обещаю вам примерно наказать Долорес Амбридж. Конечно, я не говорю о ваших любимых методах, — директор прикрыл глаза. — Но вы, я думаю, понимаете, зачем Фадж направил ее в Хогвартс и к чему это может привести.
  — Насколько я понимаю, Фадж воспринимает все это как игру против него, — Белла взяла себя в руки. — И он хочет отправить свое доверенное лицо в Хогвартс, чтобы отслеживать ситуацию в школе. Вот только беда: доверенные лица у него тупы, а умным он не доверяет.
  — Это недостаток любого чиновника его склада. Исполнительность и лояльность они ценят выше профпригодности. В любом случае, я считаю, что этот год не будет спокойным. В какой-то момент Том явится миру, и тогда Фаджу не удержаться.
  — Побег из Азкабана, — сухо произнесла Блэк. — Фальшивый Волдеморт просто обязан начать с этого. Только там он найдет лояльных боевиков.
  — Боюсь, что побег из Азкабана сразу же свяжут с вами. Это лишь прелюдия к настоящему действу, но где и когда оно состоится — мы не знаем. У меня есть предположения, но они пока основаны на зыбком фундаменте. Но независимо от того, что будет дальше, нам надо собирать факты. Фадж не должен остаться министром, когда начнется открытая война…
  — …Всегда пыталась понять, господин директор, — сказала Белла после того, как они обсудили программу и решили расходиться. — Вы возглавляете орден, но не политическую партию. Вы имеете огромное влияние, но почти им не пользуетесь. Я не помню вашего деятельного участия в интригах…
  — …И ваш вопрос — в чьих интересах я действую? — прямо спросил Дамблдор.
  — Да, — кивнула Беллатрикс. — Именно так, прямо и грубо.
  — В интересах Британии, разумеется, — очень печально произнес директор. Беллатрикс только сейчас увидела, насколько Дамблдор стар: по глазам, по выражению лица, по осанке. — Кто-то же должен, разве нет?
   
 
   
* * *
   
  Белла лежала в кровати под теплым одеялом и смотрела в потолок. Придется вызывать к Пенелопе целителя — возить ее в Мунго стало слишком рискованно. Бродерика Боуда чуть не задушили дьявольские силки, которые ему прислали якобы на день рождения. Если кто-то сумел наложить «Империо» на целителя один раз, то сможет и в другой. Сразу после ухода Дамблдора Белла говорила с Сириусом. Бродяга тут же предложил позвать на помощь Тонкса.
  Тонкса так Тонкса. Гораздо больше ее занимала ситуация с Боудом. Сторудник Отдела Тайн слег в Мунго и через неделю его попытались убить. С ответом на вопрос «Кто?» проблем не было. Проблема была с ответом на вопрос «Зачем?». Как назло, Тонкс пребывал в отпуске, и у Беллы не было хотя бы намека на свои уши в больнице.
  Беллатрикс прикрыла глаза. Кроме Боуда, были еще странности в окклюменции. Ведьма смогла зафиксировать эти странности, смогла их обработать, но уверенности в своих выводах у нее не было ни на кнат. Что-то мешало Поттеру, но вот что? Не врожденные же болезни. Беллатрикс видела систематику в своих наблюдениях, но не представляла, что такая систематика может означать. У кого спросить совета?
  Уже засыпая, Белла решила, что начнет со Слагхорна.
   
 
   
* * *
   
  Они выбрались из камина двумя порциями. Сначала — трое слизеринцев и Сьюзен Боунс. Потом — двое Уизли и Грейнджер. Белла, неспешно покачиваясь в кресле, еле заметно улыбнулась. Даже не знай она их, она бы безошибочно указала, кто из восьми подростков грязнокровка. Для всех, кроме Гермионы, обстановка была естественной. Даже для Уизли — Рон и Джинни видели не необычный дом, а богатый дом. Большая разница, если вдуматься.
  Беллатрикс подождала, пока восемь шумных школьников поздороваются друг с другом, и резко поднялась из кресла. Разговоры стихли. Краем глаза она увидела, как с дивана поднимаются Тонкс и Сириус.
  — Итак, — Белла посмотрела на них всех, от Поттера и Грейнджер до Боунс и Малфоя. На сосредоточенных, тихих и внимательных. — Поскольку ситуация того требует, вас необходимо обучить основам самозащиты, и заниматься с вами будем мы. Всех нас вы уже знаете.
  Для занятий Блэки расчистили большую комнату на втором этаже. Когда-то там могло с комфортом собраться все многочисленное семейство. Теперь там трое взрослых собирались учить восьмерых школьников неполный месяц.
  — Очевидно, что у нас с вами очень мало времени, — Беллатрикс прохаживалась перед строем; дети сами, без подсказок, образовали линию. Это плюс. — Поэтому по большей части я покажу вам направление движения. Целью наших с вами занятий является, как я уже говорила, самозащита. Поэтому первым, что мы с вами отработаем как следует, будет «Протего».
  Так и есть — по лицам школьников пробежало легкое недоумение.
  — Конечно, вы можете сказать и, скорее всего, подумали, что вы уже это знаете, — сказала Беллатрикс. — Но, тем не менее, это важная часть… Экспеллиармус!
  Белла внезапно развернулась на месте. Только что она говорила — и уже стояла со вскинутой палочкой: школьники не успели даже напрячься, когда с изогнутой палочки Беллатрикс сорвалось заклинание и тут же растеклось по медному щиту, который выставила Тонкс.
  — Вот она знает «Протего», — Беллатрикс хлопнула в ладоши, снова притягивая к себе внимание. — Думаю, вы поняли все, что я хотела вам сейчас объяснить.
   
 
   
* * *
   
  Беллатрикс подошла к машине и распахнула дверцу. Огромный черный внедорожник, точная копия того, на котором они ездили за Гарри, уже урчал двигателем. Вещи собраны, машина готова, все уже внутри. Ведьма не смогла сдержать улыбки — Кричер пробежал к дверям гаража, сжимая в ручонках старые светящиеся палочки. Белла уже привычным движением забралась на заднее сиденье и захлопнула дверь. Все внутри, все готовы, горескоп ведет себя тихо.
  — Поехали, — сказал Сириус и «Гелендваген» стронулся с места.
  Школа ждала.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
XCII. Могила Регулуса Блэка   
Все-таки автомобиль комфортнее мотоцикла. Беллатрикс сидела наискосок от водителя — Тонкс занимала меньше места, и за ней сидеть было удобнее. Они ехали не очень быстро — в оживленном потоке Сириус никуда не спешил. «Похоже, для магглов машина как метла для волшебника», — подумала Белла. Такое же средство передвижения. Их машина, конечно, выделялась среди легковушек. Но не настолько сильно, чтобы любой волшебник сразу мог сказать — вот тут едут Блэки.
  Поттера провожали на поезд как полагается. Свита из Блэков, бдительные орденцы в толпе и ватага товарищей уже на перроне.
  — Знаешь, Беллс, — сказал Сириус, когда Поттер с друзьями скрылся в вагоне. — У этих ребят есть одно серьезное преимущество перед нами всеми: их не разделяет пролитая кровь. Я не смогу нормально воспринимать твоих Селвина или Нотта, а вот Гарри сможет подружиться с Малфоем.
  Беллатрикс покосилась на место рядом с водителем. Тонкс гордо восседала в своем уже привычном облике — типичная блэковская девица. «Интересно, что знает Андромеда?» — подумала Белла. Вряд ли миссис Тонкс знает об увлечении дочери. Но, скорее всего, догадывается — Андромеда в ряде вопросов сообразительнее старшей сестры. И, скорее всего, не одобряет. Но в этом вопросе Беллатрикс с ней совершенно не согласна.
  — Это интересно, — ведьма настолько увлеклась, что заговорила вслух.
  — Что такое, Беллс? — спросил Сириус.
  — Я… о своем, — Беллатрикс потерла подбородок. — Вот что, Сириус. Перед тем, как ехать на Гриммо, отвези меня к ближайшему парку. У меня есть дело к Слагхорну.
  — Слагхорну? — переспросил Сириус.
  — Когда я занималась с Поттером окклюменцией, я заметила некоторые странности. Поэтому я хочу их как следует осмыслить. Мне нужен совет специалиста, — Беллатрикс машинально нащупала стопку листов с записями.
  Сириус помолчал секунду.
  — К Слагхорну… — произнес он, явно проглатывая «А почему не к Дамблдору?» — Хорошо, но я могу тебя просто отвезти. Тонкси, ты как на это смотришь?
  — Да в принципе можем, — пожала плечами Тонкс.
  — Не стоит, — покачала головой Беллатрикс. — До старика Горация ехать далековато. Я его предупредила заранее, а у тебя, Сириус, есть беременная жена. У тебя, племянница, есть еще мама. Так что — просто до парка.
   
 
   
* * *
   
  Беллатрикс никогда не была дома у Слагхорна, но не особо удивилась обстановке. Жилище профессора выглядело как его покои в Хогвартсе — только побольше и комфортнее. Даже обивка дивана была такая же. Белла молча сидела в кресле и разглядывала комнату. Над камином стройными рядами стояли фотографии клуба. Ведьма видела молодого Малфоя, мужа, нескольких гриффиндорцев. Не без удивления она нашла там Шеклболта. С еще большим удивлением она там увидела себя.
  Белла появлялась в клубе от силы пару раз. Она была чистокровной, она была способной ученицей… но она же тогда была зашуганной нервной девочкой, которая постоянно опасалась сделать что-нибудь не так. В конце концов, она перестала там появляться — пятнадцатилетняя Беллатрикс гораздо комфортнее чувствовала себя в библиотеке.
  Гораций возился долго. Белла тайком надеялась, что Слагхорн, как в ее юности, моментально найдет ошибку. Но старый декан сидел и тщательно проверял ее выкладки.
  — Я могу только сказать, что явно виден след от черной магии, — наконец, сказал Слагхорн, когда пауза затянулась. — Ошибок я не вижу, но точно… вот что, я попробую сейчас посчитать численно, — старик поднялся с дивана. — Подождите, пока я схожу, настрою вычислитель. Кстати, полюбуйтесь, — Слагхорн указал на колоду карт на столике возле кресла. — Их мне прислал мой ученик, который сейчас работает в Египте. Если хотите, посмотрите, я быстро.
  Беллатрикс минуту сидела спокойно, пока профессор шуршал в соседней комнате бумагами и щелкал клавишами. У Слагхорна, который до сих пор выступал рецензентом и соавтором многих статей, дома был полноценный вычислительный комплекс — волшебный прибор, который умел решать системы дифференциальных уравнений.
  Ведьма протянула руку и взяла колоду. Рубашка карт выглядела очень просто — россыпь звезд на черном поле. Это явно были не игральные карты — слишком тяжелая колода. Скорее всего, гадальные — Беллатрикс перевернула одну из них и увидела грифона. Действительно, гадальные. «Вытянуть одну наугад?» — подумала ведьма. Слагхорн все не шел, и Белла решила попробовать.
  Она перемешала колоду и постепенно откладывала карты рубашкой вверх. Ни одна из них ей почему-то не нравилась. Беллатрикс сама не заметила, как затаила дыхание, будто эта колода могла сказать ей что-то важное. Наконец, она решилась, увидев рубашку с одинокой крупной звездой. Светило было бело-голубого цвета, такое же, как звезда Беллатрикс. Ведьма решилась и вытянула карту. Она еще мгновение держала ее двумя пальцами и только потом резко развернула. На нее смотрел Уаджет — глаз Гора.
  Беллатрикс беззвучно выматерилась. Знак бога, отомстившего красноглазому Сету — что может быть ближе к ее ситуации?..
  …Слагхорн появился так же тихо, как ушел. Старик сначала уселся на диван, аккуратно сложил стопку листов и только после этого заговорил, глядя прямо в глаза Белле.
  — Беллатрикс, — очень тихо начал он. — Я понимаю, что вопрос звучит странно, но скажите мне: вы уверены, что мальчик не находился длительное время под «Империо»?
  — Абсолютно, — подобралась Беллатрикс.
  — Тогда посмотрите, — Гораций развернул большой лист на столике перед собой. Белла не стала всматриваться из своего кресла — она просто встала и подошла, нависнув над бумагой и старичком. — Вот таблица, а вот гармоники, на которые я разложил ваши вычисления.
  — Так, — Белла пробежалась взглядом по графику.
  — Это не «Конфундус», иначе у нас бы ничего не было в области больших времен, — пояснил Гораций. — И не «Империо» — графики сигнатур у них отдаленно похожи, но то, что вы мне принесли, в доверительный интервал не ложится. Это что-то совершенно мне непонятное.
  — В общем-то, поэтому я вам это и принесла, — Беллатрикс потерла подбородок. — Я всегда знала, профессор, что вы любите комфорт и интересные задачи.
  — Это действительно очень интересная задача, — покачал головой старик. — Даже слишком. Я не видел похожих вещей. Может быть, если бы человек проходил под «Империо» несколько лет… тогда, наверное, да, отклонения были бы еле заметны. Но я с трудом представляю, чтобы мальчика держали под такими чарами десяток лет.
  — Я тоже, — сухо согласилась Беллатрикс.
  — Одно я могу сказать точно, — Слагхорн свернул лист. — Это долговременное влияние, и очень сильное. Я такого не видел, но и Поттер — уникальный ребенок. Возможно, со временем я смогу найти решение, тем более, у меня есть некоторые… предположения.
  — Какие, профессор? — резко спросила Белла.
  — Я пока предпочту не говорить, — покачал головой Слагхорн.
  Беллатрикс вздохнула и подошла к камину. Она и не ждала, что Слагхорн с ходу решит ее проблему. В конце концов, она что-то смыслила в черной магии. Но все равно оставалась надежда, что старый профессор увидит что-то, чего не заметит она сама. С одной из фотографий на нее смотрели двое Лестрейнджей. Рудольфус и Рабастан, еще молодые, времен шестого курса Беллы, сидели во втором ряду членов клуба. Не узнать их Белла просто не могла — такой же мелкий Рабастан и крупный, массивный Рудольфус, который разве что не успел отрастить бороду.
  — Простите, Белла, — негромко сказал Слагхорн. — Но я в самом деле не могу вам сейчас помочь.
  — Было бы за что обижаться, профессор, — Белла слабо улыбнулась.
  В конце концов, Слагхорн был хорошим деканом. Лучше него Беллу понимали только дед и Рудольфус.
   
 
   
* * *
   
  Свой медовый месяц супруги Лестрейндж провели в глуши. Подальше от всех. Рудольфус выдал идею сразу же после свадьбы.
  — Мы поедем на месяц в Канаду, — говорил он утром. — Темный Лорд уже дал нам отпуск. Подальше от Рабастана, подальше от твоей мамы. Подальше от всех. Снимем коттедж на берегу Великих озер и просто отдохнем…
  …Они жили в домике почти возле воды. Они гуляли по лесу. Они катались на лодке по озеру, холодному даже на взгляд. Они много говорили и спорили. И целую неделю засыпали под разными одеялами. Лестрейндж никуда не спешил — он терпеливо, как настоящий змей, ждал, когда Беллатрикс придет в себя и освоится в новой роли.
  Его терпения хватило на неделю и еще один день.
  — Пусти! Поставь меня на землю! — визжала Беллатрикс.
  — Нет! — свирепо ответил Лестрейндж.
  Когда лодка причалила к берегу и супруги выбрались на сушу, Рудольфус просто закинул жену на плечо и потащил домой.
  — Рудольфус, чтоб тебя! — взвизгнула ведьма и замолотила по широкой спине шляпой. — Хватит!
  — Нет!
  Рудольфус, огромный и бородатый, громыхал как носорог. Ни дать, ни взять — гигантский варвар тащит женщину в свое логово.
  — Руди, у тебя совесть есть?! — Беллу начал пробирать смех.
  — Нет! — совсем свирепо ответил муж.
  — Ты хоть что-то еще по-английски знаешь? — взвизгнула ведьма.
  — Нет.
  Он так и внес ее в дом на своем плече — Лестрейдж ухитрился сделать так, что Белла ни обо что не стукнулась. Подошел к кровати и, не выпуская Беллатрикс, сдернул второе одеяло на пол.
  — Нет, — очень серьезно сказал Рудольфус и показал взглядом на распластанное по полу одеяло…
  Беллатрикс вспоминает свой медовый месяц.
  Гремит колесами «Хогвартс-экспресс».
  Где-то скрывается Волдеморт.
  В Хогвартс прибывает Долорес Амбридж — последняя пешка встает на свое поле. Странные шахматы, в которые играют минимум четверо, расставлены на доске и застыли в ожидании первого хода.
   
 
   
* * *
   
  — Ну? — без всяких предисловий спросила Беллатрикс на следующее утро, сразу после того, как Тонкс закончил осмотр Пенелопы и скрылся в камине.
  — Все хорошо, — Сириус сидел рядом и сосредоточенно рассматривал ладони. — Будет мальчик, будет здоровый.
  — Тогда почему ты нервничаешь?
  Блэк фыркнул.
  — Можно подумать, ты не понимаешь, почему, — заговорил Сириус. — Даже если забыть, что у нас война — я буду сидеть как на иголках до первого выброса магии.
  Белла помолчала. Ведьма очень живо представила себе, что происходило бы в доме Лестрейнджей, жди она ребенка. Если даже Сириус нервничает от перспективы стать отцом, то что бы было с ней? Пока шла война, ей не стоило об этом даже задумываться. Решение подождать до конца войны было правильным и логичным, вот только сейчас от вида Пенелопы с животом ей иногда становилось грустно.
  Это вряд ли можно было назвать завистью — трудно завидовать тому, к чему ты сама приложила руку. Скорее это было понимание — маленькая полукровная девочка делает то, что могла бы сделать сама Белла.
  — Беллс, — Сириус, увидев, что кузина основательно задумалась, подошел к гобелену. — Ну серьезно. Разве у тебя не было такого, что все вроде получается, но нервничаешь?
  — Было, — согласилась ведьма. — Кстати, — она поглядела на древо, — до сих пор не понимаю, почему твоя жена здесь покрасилась в черный?
  — Он вообще чудит, — отозвался Сириус. — На нем даже дата смерти дяди Альфарда не стоит.
  — Потому что я его восстановила уже посмертно. У нас были такие прецеденты. Можешь поискать в пятнадцатом веке Адрастею Блэк.
  Сириус вздохнул.
  — А мне хотелось, чтобы гобелен чудил. Вот ты представь себе, если бы он ошибся с Регулусом.
  — Сириус… — Беллатрикс приложила ладонь к лицу. — Мы оба знаем.
  — Знаем. Только все равно я хотел бы видеть брата живым. Или хотя бы знать, куда он исчез.
  — Я тебе уже говорила.
  — И я тебе говорил, — заметил Сириус. — Но он пропал без вести.
  — Я не знаю, куда он пропал, — Беллатрикс нервно закурила. — Я была в курсе почти всего, что делал Темный Лорд. И он ни разу, ни словом не упомянул, что он что-то сделал с Регулусом. Он не мог не сказать, — Белла помолчала и повторила, будто убеждая саму себя. — Он не мог.
  — Но и мои не могли. Кто тогда, Беллс?
  — Ты задаешь этот вопрос десять лет.
  — Ты десять лет отвечаешь, что не знаешь.
   
 
   
* * *
   
  Дверь в комнату Регулуса была заперта, но открылась от простой «Аллохоморы». Беллатрикс громко чихнула от поднявшегося облака пыли. Ни она, ни Сириус, ни тем более Пенелопа, не входили в эту спальню. Они, не сговариваясь, считали эту комнату могилой Регулуса Блэка.
  Сзади зашумел Сириус. Бродягу, похоже, это все угнетало еще сильнее — и слизеринские флаги, и фотография школьной команды, и газетные вырезки с Темным Лордом были для него напоминанием о том мире, куда его насильно пытались затащить. Брат с сестрой прошлись по комнате, стараясь не шуметь — пока Пенелопа спала после обеда, у них было время разбираться, не ставя беременную женщину в известность.
  — Пусто и глухо, — прошептал Сириус, сев на кровать и подняв облачко пыли.
  Белла осмотрелась по сторонам. А что, собственно, они рассчитывали найти? Предсмертную записку? Послание? Они шли, не зная куда, и искали незнамо что. Спальня выглядела так, как и должна была выглядеть комната, которую не посещали десяток с лишним лет. Последней туда заходила разве что тетка Вальбурга.
  Неизвестно, сколько бы они провели в этой комнате, но Сириус, за счет того, что он сидел, а не стоял, увидел свежие дорожки на хлопьях пыли. Увидел их тогда, когда Блэки еще не успели наследить.
  — Смотри, — Сириус показал на тумбочку. — Вот здесь недавно что-то было. Видишь развод?
  — Вижу, — Беллатрикс наклонилась и тут же заметила след на тумбочке, стоявшей под письменным столом.
  — Это было что-то мелкое. И оно было тут недавно.
  — Вот оно, — Беллатрикс указала палочкой на след почти у задней стенки тумбочки. — Сириус, аккуратно отодвинь ее.
  На пыльном полу лежал медальон.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
XCIII. Тайна домового эльфа   
— Любопытно знать, был ли хоть один день, в который ты вела себя со мной как мать с дочерью.
  — Тот день, в который я поняла, что беременна тобой, — тихо, отчетливо и страшно произнесла Друэлла. — Брат говорил мне, что все можно исправить. Что все можно сделать тихо так, что никто об этом никогда не узнает. Что даже последствий для здоровья можно избежать. Твой отец даже не знал о тебе, когда мы с братом решали, что делать. И я сказала ему, что я не убью своего ребенка. Я выносила тебя, я вышла замуж за твоего отца, чтобы ты родилась в законном браке. Я смирилась с тем, что в тебе нет ни капли от меня — все только от Блэка. Я смирилась с тем, что каждая собака будет пенять мне, что я вышла замуж в широком платье. И у тебя хватает наглости еще заявить, что у тебя нет матери.
  Размытый образ Друэллы продолжал повторять то, что мать в сердцах говорила шестнадцатилетней Белле. Но Беллатрикс уже ничего не слышала.
  — Ты ведь все это помнишь, — заговорил знакомый голос. — Хорошо помнишь, Белла?
  Волшебница подняла взгляд. Прямо на столе сидел и участливо смотрел на нее Темный Лорд. Такой, каким она его помнила по семидесятым: спокойный, властный, уже холодный, но еще человек. Не мерзкое существо со склизкой кожей цвета сырого мяса.
  — Как ты могла, Беллатрикс? — красные глаза уставились на нее. — Ты клялась мне в верности. Ты признавалась мне в любви, когда была юной наивной девушкой. И ты предала меня. Разве я дурно с тобой обходился? Во имя чего ты перебежала к Дамблдору? Будто ты не знаешь, чем это для тебя кончится?
  Беллатрикс, как наяву, увидела беседующих Малфоя и Дамблдора. Оба волшебника улыбались и выглядели довольными. Образ продержался перед ее глазами лишь долю секунды — и тут же сменился до ужаса знакомыми серыми стенами и ощущением холода.
  — Ты ведь знаешь, что это тебя ждет, — продолжал Волдеморт. — Тебя лишь терпят, пока в тебе есть надобность. Одумайс-ся…
  Волдеморт прошипел последнее слово, и Беллатрикс отчаянно замотала головой, стараясь согнать наваждение. Она услышала то, что ей было нужно — шипящие нотки мерзкого младенца, сидевшего в доме Риддлов.
  — Одумайс-ся, — повторил Волдеморт. — Ты кладешь жизнь и силы на семью, в которой даже твоя мать заявила тебе, что лучше бы сделала аборт. Ты помогаешь любителю грязнокровок…
  — Бред, — прошептала ведьма. — Бред. Прочь, фальшивка.
  Теперь взгляд Волдеморта ничем не отличался от взгляда младенца. Холодные, змеиные глаза равнодушно смотрели на Беллу. «Мое. Не трожь. Молчи. Повинуйся», — тварь, сидевшая на столе, глядела, как кролик на удава. Медленно, через силу, Беллатрикс попыталась поднять непослушную руку, чтобы снять с онемевших пальцев цепочку. Ее ладонь еле-еле пошевелилась, когда что-то большое и черное бросилось к ее правой руке и с силой вырвало медальон.
  Морок исчез.
   
 
   
* * *
   
  — Беллс, — Сириус навис над кузиной. — Беллс, ты цела?
  — А? — Беллатрикс огляделась по сторонам. Секунду назад она наклонилась к медальону и взяла его за цепочку. Сейчас она сидела прямо на полу, опираясь спиной на кровать Регулуса. — Сириус?
  — Сириус, Сириус, — Блэк покосился на отброшенный в угол медальон. — Ты в порядке?
  Бродяга пощелкал перед ее лицом пальцами.
  — Вроде да, — Беллатрикс пошевелилась. Противная слабость исчезла так же внезапно, как и наступила.
  — Ты же проверила его, — тихо произнес Сириус. — Ты же проверила его на проклятия, перед тем, как коснуться.
  — Там нет проклятий, — Беллатрикс, наконец, поднялась и уселась на пыльную кровать. — Это не просто проклятый предмет. Это кое-что похуже, — дождавшись внимательного взгляда, она продолжила. — Это крестраж. Как только я до него дотронулась, я себя почувствовала так, как будто меня касается дементор.
  Сириус еле заметно кивнул.
  — Я видела свою ссору с матерью, когда мне было лет шестнадцать. И я видела Темного Лорда. Он сидел на столе и говорил со мной. Требовал… не предавать его, — Беллатрикс сморщилась. — Расписывал, что я не переживу эту войну.
  — Значит, это точно крестраж, — понизил голос Бродяга.
  — Как он сюда попал?
  — Какая разница, как он сюда попал?! — шепотом закричал Сириус. — У нас в доме крестраж! Сожжем его — и все дела.
  — Я бы предпочла на него посмотреть, — очень осторожно сказала Белла, но Сириус тут же ее перебил.
  — Беллс! Каждая секунда — это риск. А если ты его опять коснешься? А если его коснется жена?! Давай решаться, пока Пенелопа еще спит.
  Беллатрикс помолчала несколько секунд. Медальон лежал на полу, тихий, ядовитый и пугающий.
  — Понесли, — ведьма решилась и резко встала с кровати.
   
 
   
* * *
   
  — Даже через дерево пробирает, — пробормотала Беллатрикс.
  Они положили медальон в деревянный ящик, выдернутый из стола. Сдернули покрывало с кровати, уложили на него этот ящик и понесли осколок души Волдеморта в дуэльный зал.
  — Как жабу потрогал, — поделился впечатлениями Сириус. — Ты всерьез собралась это изучать? Как я — так сразу понял, почему про крестражи так мало экспериментальных данных.
  — Устами младенца глаголет истина, — Беллатрикс обошла ящик так же, как акула нарезает круги вокруг жертвы.
  Блэки синхронно фыркнули. Они находили силы смеяться в Азкабане — что им до медальона, лежащего в ящике, как в клетке?
  — Кто? — спросил Сириус.
  — Я.
  Беллатрикс сделала несколько шагов назад. Она, наконец, вспомнила, что это за изделие. Медальон Слизерина, реликвия основателя Хогвартса и — теперь — крестраж Темного Лорда. Сейчас она уже догадывалась, из-за чего мог погибнуть Регулус.
  Вокруг наступила тишина — такая звонкая и оглушительная, что, казалось, слышно было, как на втором этаже поворачивается на другой бок Пенелопа. Кто-то тихий и невидимый стоял в этой комнате, но кто? Страх, боль, ненависть причудливым образом смешивались и растекались по всему боевому залу.
  Бродяга начал было поворачиваться к кузине, когда Беллатрикс, наконец, пришла в движение. Миг назад она стояла едва ли не по стойке «смирно» — и, не меняясь в лице, вскинула палочку.
  — Смерть фальшивому Волдеморту! — выкрикнула она. — Финд-фа-а-а-айр!!
  Из ее изогнутой палочки вырвался ослепительный клубок пламени. Какой-то миг, почти неуловимый для человеческого глаза, он висел в воздухе — и сорвался прямо к медальону. И только тогда Беллатрикс дала волю эмоциям.
  Сириус отпрянул в сторону от клубка огня, размотавшегося в нить. Беллатрикс стояла, оскалившись, в ее глазах кипел тот самый хаос, что намертво связан с черной магией. Адское пламя ревело и билось, у самого медальона оно раздулось, как капюшон кобры. Дерево и ткань сгорели почти мгновенно — яркий голубой огонь превратил их в пыль. Чуть дольше держалось колдовское золото — но и оно обратилось в кипящую лужицу. Пламя ревело и билось об пол, но магия дуэльного зала и Беллатрикс еще держали его в узде — ведьма оборвала заклятие за долю секунды до того, как огонь коснулся бы пола.
   
 
   
* * *
   
  — Откуда в моем доме этот медальон? — спросила Беллатрикс.
  Винки растерянно мяла край простынки.
  — Винки не понимает, о чем говорит хозяйка, — пролопотала она. — Винки не понимает, какой медальон.
  — Обыкновенный, червленого золота, со змейкой и одним изумрудным глазком, — Белла начала терять терпение. — Ну? Откуда в моем доме взялась эта вещь?!
  — Винки не знает, — домовуха долго терпела и, наконец, разревелась. — Винки не знает, госпожа!
  — Беллс, она, похоже, в самом деле не знает, — подал голос Сириус. — Ты приказала говорить ей правду, она говорит, что не знает.
  Беллатрикс забарабанила пальцами по подлокотнику. Она перевела взгляд с хмурого Сириуса на хнычущую Винки.
  — Пошла прочь, — вяло сказала Белла и повернулась к кузену. — То есть ты предлагаешь считать, что это было в доме с самого моего первого появления?
  — Это логично.
  — Это только одна из версий, — отрезала ведьма. — Как тогда ты объяснишь, что я его ни разу не видела за несколько уборок и несколько лет жизни в этом доме?
  — Тем, что ты не заходила в комнату Регулуса?
  — Я там появлялась, — возразила Белла.
  — И когда это было в последний раз? Три года назад? Или ты осматривалась и наводила порядок в этой комнате? Беллс, он был здесь. И ты знаешь, кто его мог прятать.
  — Эльф…— прошептала Беллатрикс. — Эльф, если получил приказ от хозяина. Все сходится.
  Беллатрикс негромко рассмеялась и согнулась пополам. На нее было больно смотреть. Сириус аккуратно придвинулся к сестре и погладил ее по спине.
  — Белла, — очень тихо позвал ее Бродяга.
  — Отстань, — Беллатрикс истерически хохотнула. Ее плечи подрагивали. — Четыре года жить с крестражем…
  Сириус отпрянул, как от Финдфайра.
  — А если нашла бы? — спросил он, и этот вопрос заставил их обоих замолчать.
  — Он все равно умер еще в восемьдесят первом, — прошептала Беллатрикс. — Какая разница, из какого крестража выполз бы фальшивый Волдеморт. Я слишком хорошо его знала. Слишком, — Беллатрикс сидела, ссутулившись, будто она сразу постарела на несколько лет. — Вот только если бы я на него набрела в первый год… я была тогда слишком слабой. И вот это вот, кузен, стало бы плохой историей.
  — Кричер, — позвал Сириус.
  — Хозяин звал Кричера, и Кричер пришел, — эльф появился на ковре, скаля свои зубки. — Чего желает хозяин?
  Беллатрикс подняла взгляд. Домовик не выглядел раздраженным или ленивым. Обычно Кричер недолюбливал Сириуса Блэка. Он подчинялся, но он никогда не подчинялся так же быстро, как Белле. Даже Пенелопу он слушался с большей охотой. Сейчас Кричер выглядел чуть ли не довольным.
  — Как в этом доме оказался медальон? — Сириус спросил на полсекунды раньше, чем Белла открыла рот.
  Они оба ожидали от эльфа любой реакции — но не жуткой смеси счастья и горечи. Кричер долго, очень долго рассказывал свою историю, иногда сбиваясь на всхлипы. Домовик рассказал про озеро, на дне которого дремлют инферналы. Он рассказал про страшный напиток, который будит самые черные воспоминания. Он рассказал про то, как его позвал назад Регулус и, услышав рассказ о крестраже, оставил свою последнюю волю. Наконец, он рассказал, как Регулус Блэк выпил эту чашу и, подменив медальоны, оказался под водой.
  — Хозяин Регулус запретил Кричеру говорить хозяйке о медальоне и показывать его, — посетовал домовик. — Но хозяин Сириус — не хозяйка. Кричер думает, что не нарушил приказ хозяина Регулуса.
   
 
   
* * *
   
  — Господа, — спросила Пенелопа за обедом. — Я хочу понять, отчего моя домовуха сегодня ходила зареванная.
  Повисла пауза, в которой отчетливо были слышны хлопки. Беллатрикс размеренно, с непроницаемым видом, захлопала в ладоши.
  — Наконец-то, — произнесла она. — Наконец я слышу от тебя слова «моя домовуха». Растешь над собой, все дальше и дальше.
  Пенелопа посмотрела на Сириуса. Бродяга очень выразительно молчал.
  — Правда, я никогда не думала, что ты будешь настолько тщательно за ними следить, — Беллатрикс откровенно тянула время. Как говорить беременной женщине про крестраж? Чем это может кончиться?
  — Даже за домашними животными ухаживают, — пожала плечами Пенелопа. — Тогда они лучше служат. А домовые эльфы — это, все-таки, не домашние животные. Они, как минимум, разумны.
  Пенни договорила, но в ее глазах явственно был виден вопрос: «Так все же — почему?». Положение спас Сириус. Бродяга, может, и не отличался выдержкой, но свою женщину он знал гораздо лучше Беллатрикс.
  — Пойдем, — Блэк поднялся, оглядел оустевшие тарелки и аккуратно взял жену под руку. — Пойдем, милая, я тебе кое-что с глазу на глаз расскажу…
   
 
   
* * *
   
  Эльфы мыслят совсем не так, как люди. Было даже странно — видеть пещеру, четко понимать, что вот тут, скорее всего, другой цвет стен, тут — другие камни, а Регулус в то время все же выглядел иначе. Человек видел воспоминания эльфа будто через цветную линзу. Понятно, что именно ты видишь, но форма и восприятие другое. Будь у Блэков больше времени и желания — они бы попробовали вывести нужное преобразование. Но сейчас им хватало и такой картины. Беллатрикс смотрела первой и сейчас ждала, пока Сириус высунет голову из думособроса.
  Прошло три минуты перед тем, как Сириус вернулся в реальный мир и первым же делом полез за табаком.
  — Вот, значит, где оно все произошло, — заговорил, наконец, Бродяга. — Пещеру можно открыть свежей кровью, а там уже все становится ясно.
  — Ясно то, что там мог скрываться фальшивый Волдеморт, пока не возродился. И ясно то, что туда соваться, скорее всего, стоит только после войны. Можно послать домового эльфа на разведку, но если он что-то и найдет, то только следы маленького лагеря.
  — Поясни.
  — Все хитрее, чем казалось. Он говорил про крестраж, но не про крестражи. Он всего лишь открыл кусочек тайны, чтобы получше спрятать все остальное, — Беллатрикс закурила следом за Сириусом. — Чтобы все, кто задастся вопросом о его возрождении, получили ответ, который их устроит — а о том, что могут быть и другие крестражи, никто бы и не подумал. Фальшивый Волдеморт сошел с ума, но не надо считать его полным идиотом. Сейчас, когда он возродился, к этому месту никого не подпустят просто так. Краучу некуда податься, а в моем случае… думаю, что я с его точки зрения, про эту пещеру не знаю и знать не могу. Если мы туда придем и откроем пещеру кровью Блэков, он просто перепрячет остальные крестражи, вот и все.
  — Пусть думает, что никто ничего не знает, — процедил Сириус и неожиданно взорвался. — Какого черта Регулус сделал именно так? Почему он не пришел ко мне, к Дамблдору, наконец, к Слагхорну?
  — Потому что вы его могли убить. И, что важнее…
  — …Снейпа же не убили! — оскалился Бродяга.
  — И что важнее! — повысила голос Беллатрикс. — Регулусу было просто некуда идти. Он верил в идеи Темного Лорда. Думаешь, он бы пошел к вам и стал бы сражаться на вашей стороне? У нас он остаться не мог, Темный Лорд мог узнать, что видел Регулус. К вам он прийти тоже не мог. А третьей стороны тогда просто не было. Вот он и выбрал то, что выбрал. Нашел свой мир, а нам предстоит это теперь расхлебывать.
  Блэки помолчали.
  — Назови сына в его честь, — сказала Беллатркис через пару минут.
  — Пенелопа сказала мне то же самое.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
XCIV. Верность мертвым   
Эта пара выглядела странно. Дело было не в одежде и не в речи — мужчина и женщина были вполне прилично одеты и говорили на английском, как настоящие коренные англичане. Дело было в какой-то инаковости. Трудно было сказать, что конкретно их отличало от остальных посетителей паба, но из мелких деталей складывалось общее впечатление.
  Мужчина и женщина сидели вдвоем за столиком в глубине зала. Китти видела многих посетителей и считала, что хорошо разбирается в людских типажах, но эту пару классифицировать не выходило. Мужчине на вид было лет сорок, а может, даже и хорошо за сорок. Его ощутимо старили не очень здоровая кожа и волосы — такое ощущение, что сколько их ни отмывай, они все равно останутся сальными. Хоть самую капельку.
  Женщина притягивала к себе заметно больше внимания. Выглядела она ощутимо младше спутника, но вела себя именно как старшая. К ней очень подходило слово «леди» — достаточно было поглядеть, как она сидит и как она ест. Правда, Китти плохо представляла себе леди, пьющую пиво. В какой-то момент девушке показалось, что именно так и должны выглядеть настоящие ведьмы. Строго и чуть старомодно. Китти не удержалась и представила эту женщину в широкополой остроконечной шляпе. Представила и сама удивилась тому, насколько подошел такой головной убор.
  -…Не вижу принципиальной разницы с «Дырявым котлом», — пожала плечами Беллатрикс. — Хотя должна признать, что пиво очень хорошее.
  — В отличие от «Дырявого котла», нас здесь не знают, — заметил Снейп.
  — Это свойство круга общения, а не заведения.
  Беллатрикс дождалась, когда официантка сменила пепельницу, и продолжила развивать мысль.
  — Забавно, что внешней разницы с нашими пабами почти нет. Та же еда, те же специи, разве что на кухне у них не магия, а электричество. Но тем не менее, поужинать в «Дырявом котле» — нормально, а поужинать в маггловском пабе — экстравагантно. Почему?
  — Потому что ужинаешь ты не только в заведении, но и с людьми.
  — Именно, — указательный палец Беллы назидательно наклонился в сторону Снейпа. — В «Дырявом котле» нет магглов.
  — Тебя не трясет от отвращения? — губы профессора изогнулись в подобии улыбки.
  — Нет, почему? — Беллатрикс полезла было за палочкой, но вовремя опомнилась и щелкнула зажигалкой. — Приятная компания, хорошая еда, как я уже сказала, отличное темное пиво. Чего еще мне не хватает? Эта идея мне нравится куда больше, чем чайники мадам Паддифут и мы под обороткой. Все-таки мы не в том возрасте, чтобы налегать на сладкое.
  Ведьма выпустила к потолоку струю дыма.
  — К тому же, школьников все знают. Мы просто привлекли бы к себе больше внимания.
  — Возможно, — согласился Снейп.
  — Хотя я хочу попробовать и этот вариант, — мысли Беллатрикс скакнули в совершенно неожиданную сторону.
  — Белла, ты сумасшедшая… — протянул Снейп.
  — А ты только сейчас это понял? — фыркнула ведьма. — Вроде бы ты не первый день меня видишь и даже не первый год.
  Пару минут они молчали. Беллатрикс поедала салат и искоса поглядывала на профессора. Лицо Снейпа оставалось бесстрастным. Если он и испытывал эмоции, то под этой маской их не было видно. Еще одно напоминание, что Снейп — отличный окклюмент и то, что он думает, по нему не видно.
  — Кстати, еще одно отличие от «Дырявого котла» — это музыка, — Беллатрикс посмотрела за спину профессора, туда, где танцевали несколько пар. — Кажется, под это танцевали те двое в «Криминальном чтиве»?
  Северус молча кивнул.
  — Потанцуем, Снейп? — прищурилась Беллатрикс.
  — Нет, ты точно сошла с ума…
  Профессор сделал неуверенное движение, будто собрался подняться и в самый последний момент остановился. Белла негромко засямеялась, глядя за тем, как дернулся Снейп — ей нравилось видеть, как Северус на миг выходит из равновесия, ей нравилось видеть, как он обескуражен, ей просто нравилось видеть на его лице живые человеческие эмоции.
  — Я уже было подумал, что ты всерьез, — на лицо Снейпа вернулось обычное бесстрастное выражение.
  — Ты вроде бы должен помнить, что я люблю только бальные танцы, — Беллатрикс все еще улыбалась. — К тому же, без ложной скромности, посмотреть на нас сбежится полпаба.
  — Намекаешь на то, что мы привлечем к себе много ненужного внимания?
  — На то, что мы сами по себе будем смотреться эффектнее этих магглов, — ведьма назидательно подняла палец.
  — Знаешь, Беллатрикс, — Снейп смотрел куда-то сквозь нее и тщательно подбирал слова. — Иногда меня удивляет твое… даже не знаю, как назвать. Отношение к жизни?
  — Жизнерадостность? — уточнила ведьма.
  — Можно и так сказать.
  Беллатрикс помолчала несколько секунд, рассматривая на свет бокал с темным пивом. Наконец, она медленно поставила бокал на стол и пристально посмотрела на Снейпа.
  — А чем тебя это удивляет, Снейп? — волшебница заговорила неожиданно тихо; ее речь напоминала змеиное шипение. — Или может быть, с твоей точки зрения я должна сидеть и тихо страдать, смакуя все свои переживания? Нет, Северус, не дождешься. Я дважды вышла из Азкабана не для того, чтобы похоронить себя живьем. Нет, у меня осталось слишком много дел, которые надо доделать.
  — Я имел в виду…
  — Молчи уже, раз поднял этот вопрос. Все они мертвы. Мой лорд, мой муж, мой дед — их уже нет на этом свете. Рудольфус задержался дольше всех, и тот ушел три года назад. Ты думаешь, что ванна выплаканных слез хоть кого-то из них вернет к жизни? Или что позерское мрачное молчание, — Беллатрикс чуть не выплюнула эту фразу, — лучший способ их почтить? Это не так.
  Беллатрикс непроизвольно дернула плечами, вспомнив темно-серые коридоры и рубища дементоров.
  — Десять лет, изо дня в день, мне надо было бороться за свой разум. И вот я здесь, и я жива. Знаешь, Северус, это непередаваемое ощущение, когда ты просыпаешься и вдыхаешь майский воздух — и этот запах городского дома кажется тебе самой прекрасной вещью, которую ты нюхал в жизни? Конечно же, не знаешь. Ты не был в том месте, после которого хочется просто жить, жить и ловить каждый момент этой жизни. Замкнуться в себе и всхлипывать, что жизнь кончена? — Беллатрикс чуть не сплюнула. — Это значит сдаться Азкабану. Но я не для этого продержалась там десяток лет. Так-то, Снейп. И если тебя это поражает — уж извини, при ком еще мне радоваться жизни?
   
 
   
* * *
   
  — Слушай, а вообще есть хоть что-то, что ее бы не бесило? — поинтересовалась Беллатрикс.
  — Если только портрет Фаджа на ее столе.
  Ведьма завозилась, устраиваясь поудбнее. Она сидела на кровати, закутавшись в одеяло, ее спину подпирала подушка и грела рука Снейпа. Белла куснула губу и поглядела в окошко — за окнами стояла темнота, в которой тускло светили фонари. Их бледные огоньки напоминали редкие зубы во рту старика. Спальню в доме Снейпа освещал один ночник — он давал ровно столько света, чтобы можно было различать мебель и видеть Снейпа, который валялся рядом и приобнимал ведьму за талию.
  — Правдоподобно, — Беллатрикс вытянула руку из-под одеяла и взяла чашку чая с тумбочки.
  — И это ведет мой любимый предмет, — заметил Снейп. — И пытается вести себя, аки директор.
  — Что, настолько бесцеремонно?
  — Умным людям стало все ясно сразу после того, как она перебила Дамблдора во время приветственного слова…
  — Ого! — удивилась Белла и на всякий случай поставила чашку назад на тумбочку.
  — А полным идиотам, то есть трем четвертям школы, все стало ясно после случая с Макмилланом.
  — Макмиллан, Макмиллан, Макмиллан… это должен быть парень с Хафлпаффа, ровесник племянника, так?
  — Именно. Юноша, оказывается, любит и вроде даже умеет играть на гитаре. Ему не повезло продемонстрировать это при Амбридж, — в голосе Снейпа проскользнуло что-то, отдаленно напоминающее сочувствие. — Госпожа инспектор сделала ему замечание.
  — Интересно, какое…
  — Госпожа инспектор, — Снейп вложил столько язвительности, что стало ясно — для него этот титул не больше, чем пустой звук, — пояснила, что любителям маггловских песен надо собирать чемоданы и жить с магглами.
  — Ого, — присвистнула Беллатрикс. — Этак она бы к магглам выкинула половину Хогвартса и четверть Слизерина. Даже в моей юности слушали всякое. И что же Дамблдор?
  — Дамблдор написал докладную записку на имя министра, но, я думаю, ее проигнорируют. Хотя у нас было нечто, отчего про Макмиллана можно ненадолго забыть. После него Амбридж наткнулась на твоего племянника.
  — Что, тоже с гитарой? — съехидничала Белла.
  — Да.
  Беллатрикс резко повернулась к Снейпу. На ее памяти племянник никогда такими вещами не интересовался… хотя знала ли она, чем именно интересуется Малфой? Племянник не особенно болтал с ней.
  — Именно с гитарой, с маггловскими песнями и с Джинни Уизли, — продолжил Снейп.
  — Что?!
   
 
   
* * *
   
  — Панс, там тихо?
  Слизеринка выглянула в коридор и осмотрелась. Потом она аккуратно прикрыла дверь — пару секунд она еще чего-то ждала.
  — Ну? — шепотом повторил Рон.
  — Тихо, тихо, — Панси шагнула к парте, на которой уселся Уизли. — Никого нет, давай уже, доставай!
  Девушка уселась на парту рядом с Роном и Уизли аккуратно, как величайшее сокровище, достал из портфеля целую стопку листов.
  — Вот, — Рон протянул бумаги Панси; на первом листе гордо значилось: «Форд Англия. Руководство по ремонту и эксплуатации»…
  …-А Джинни сильно досталось? — спросила Панси через пять минут, когда они с Роном успели просмотреть книжку, которую Уизли переснял в отцовском гараже.
  — Да не знаю, — пожал плечами Рон. — Вопиллера не присылали, точно, но ходит грустная. Я попробовал спросить, так она сказала, чтоб не лез не в свое дело. И вообще, взяла бы и спросила сама.
  — Не злись, — Панси очень быстро, почти неуловимым движением, коснулась щеки парня губами. — Я даже не понимаю, от чего именно ты сердишься. Из-за Малфоя, что ли?
  — Ну… — Рон обнял Паркинсон за плечи и притянул к себе. — Понимаешь, как-то неправильно — злиться на сестру за то, что она дружит с Малфоем, когда мы тут сидим, да? Вроде как долой двойные стандарты, но я за нее все равно боюсь. И вообще, лучше расскажи, как ты летом водила машину.
  — Ой, это долгая история, — Панси положила голову на плечо и начала рассказывать. — Во-первых, меня прикрыл Флинт, так что самым сложным было не раскрыться перед родителями, а во-вторых… вообще, я не просто водила фордик, как твой, а еще и насмотрелась на разные. Вырасту — заведу себе БМВ.
  — Не надо БМВ, — Рон чуть пошевелился. — Сириус говорил, что его дядя как раз на такой машине разбился в семьдесят седьмом.
   
 
   
* * *
   
  Малфои отреагировали на новость одинаково — с нарастающим беспокойством. Беллатрикс смотрела на обоих супругов — до ужаса похожих буквально во всем: от цвета волос до выражения лиц. Они втроем встретились в Малфой-мэноре утром в понедельник — инициатором встречи оказался Люциус, который получил сову из Хогвартса. Амбридж не удержалась и отписалась лорду Малфою о том, что юный Драко позволяет себе играть на маггловской гитаре маггловские же песни.
  — Суть дела имеет не такое значение, как его обстоятельства, — подытожил Люциус.
  — Если она позволяет себе подобные послания, — вмешалась Нарцисса, — то из этого можно сделать далеко идущие выводы об изменившейся позиции Фаджа. Возможно, что его вооруженный нейтралитет перерастает во что-то более неприятное.
  Люциус кивнул, соглашаясь с женой. Беллатрикс ощутила легкий укол белой зависти — эти двое настолько ужились вместе, что понимали друг друга без всяких слов. Люциус распространялся не особенно долго. Надо будет написать Амбридж. Надо будет попробовать встретиться с министром и протянуть время. Рано или поздно фальшивый Волдеморт явится на свет — чем больше министр медлит, тем меньше потеряют Вальпургиевы рыцари.
  Про Драко и Уизли они вспомнили лишь когда Беллатрикс собралась уходить и они с Нарциссой остались наедине.
  — Я беспокоюсь из-за того, с кем общается Драко, — сказала Нарцисса.
  — Вокруг Поттера крутятся Уизли, так что невозможно оставаться рядом с Поттером, и не контактировать с Уизли, разве нет?
  — По-моему, девочка Уизли контактирует с Драко, а не крутится вокруг Поттера, и это мне не нравится, — Нарцисса поджала губы. — Я знаю, к чему это может привести. Как бы эта девочка не начала его соблазнять.
  «Ну да, Сигнус Блэк в этом возрасте был уже папой, — отметила Беллатрикс. — Прецедент уже есть».
  — Я все же не такого плохого мнения о племяннике, — возразила Белла. — По меньшей мере, я думаю, что это он в случае чего проявит инициативу. Но не могу не отметить, что Уизли, конечно, ему не пара, хоть и чистокровная.
   
 
   
* * *
   
  Беллатрикс отшвырнула газету и грязно выругалась. Выпуск «Пророка» спланировал на пол — люди на колдографиях разбежались по углам, и на полу остался лежать только текст с несколькими пустыми рамками.
  «…В этот момент мы должны задать себе простой вопрос: как именно организация, побежденная десяток лет назад, смогла воскреснуть именно теперь? И тут же задать и второй: почему организация воскресла именно теперь?
  Нам будут рассказывать о "возвращении Сами-Знаете-Кого". Господа, мы все еще в детстве видели тех, кто и вправду вернулся, вот только Толстый Монах вряд ли смог бы сейчас исполнять обязанности аббата. Но часть правды в этом действительно есть: кое-кто действительно вернулся в оборот прямо перед тем, как организация начала оперировать снова.
  Это не ТКНН. Все гораздо проще. Из тюрьмы вышла Беллатрикс, тогда еще Лестрейндж. Та самая, которая, еще четырнадцати лет от роду, запечатлена нашим светским хроникёром вот на этой фотографии из дома Блэков. Посмотрите на этот танец, посмотрите на руки на ее талии. Вы знаете, кому они принадлежат. И вы знаете, где еще эти руки были.
  Разумеется, женскую верность просто обеспечить — и мы должны спросить себя, как далеко во времени она простирается? И как далеко в пространстве. Возможно — что и строго на север, к самому центру Северного моря...»

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
XCV. Брат и сестра   
— Беллс, Беллс, спокойно! — твердил Сириус. — Я тебя прошу, спокойно!
  Газета со злополучной статьей так и осталась лежать на полу. Винки попробовала было сунуться в гостиную, но, лишь услышав «хозяйку Беллатрикс», скрылась в коридоре. Медуза Горгона рядом с Беллой сейчас выглядела жалкой дилетанткой. Мадам Блэк могла бы обратить какого-нибудь журналиста взглядом в пепел, а не в камень.
  — Беллс!
  — Что «Беллс»?! — Беллатрикс выдала такую тираду, от которой даже Сириус пришел в легкое изумление. — С-с-гною уродцев…
  — Послушай, — Бродяга протянул к ней руки; видимо, для того, чтобы в случае чего схватить. — Беллс, не надо необдуманных поступков. Я тебя прошу.
  Белла несколько раз открыла и закрыла рот, как рыба, выброшенная на берег.
  — Я в своем уме, — наконец, произнесла она.
  — Я очень хорошо тебя знаю, — невозмутимо сказал Сириус.
  — Нет, ну только подумать… — ведьма села на диван. — Я понимаю, что они сами привыкли все получать через постель, но!
  — Но ты заявляешь протест.
  — Нет, я планирую этому сопротивляться, — Беллатрикс села в кресло и потянулась за сигаретами.
  — А разница?
  — Протест, — Белла чуть наклонила голову, — это когда я говорю: «Мне это не нравится. Мне это не подходит». Сопротивление — это когда я делаю так, чтобы то, что мне не подходит, больше не происходило.
  Сириус присел на диван и прищурился.
  — Протест — это когда я говорю, что в чем-то не участвую. А сопротивление — это когда я делаю так, что и другие в этом не участвуют. Улавливаешь разницу, Бродяга?
  — О да, кажется, я улавливаю.
   
 
   
* * *
   
  Дом на Гриммо исчез. Еще пять минут назад любой волшебник мог увидеть, как он нависает над площадью, будто мстительный дух — но теперь он растворился, словно его никогда и не существовало. Фиделиус накрыл гнездо Блэков. Беллатрикс, Сириус и Пенелопа скрыли дом в тот же вечер, в который прочитали эту злополучную газету. Для них было очевидно, что статья готовит общественное мнение к аресту мадам Блэк. Опыт такого уже был. И этот опыт подсказывал, что соблюдение формальностей для Фаджа дело необязательное.
  «Придется оставить денежные дела на откуп Люциусу», — думала Беллатрикс, разглядывая улицу через окно. Она специально молчала, чтобы Пенелопа могла спокойно подумать и вспомнить, кто же мог написать такой текст.
  — Мадам Блэк, — Пенелопа, наконец, заговорила, — мне кажется, что я знаю автора.
  — Ну-ка, ну-ка, — Беллатрикс моментально повернулась к невестке.
  Пенни с огромным животом возлежала на диване. Она уже отложила газету и смотрела в потолок. «Дирижабль», — подумала Белла, подходя к невестке.
  — Я не уверена точно, но по стилю вроде Кафф, — Пенелопа чуть приподнялась и устроилась удобнее на подушках. — Точно не Скитер, и у нас говорили, что у Каффа хорошие отношения с Фаджем — точно знаю, что он писал несколько статей по прямому указанию министра.
  — Интересно, — Беллатрикс потерла подбородок.
  — Я просто не знаю, кто еще мог бы за это взяться и писать в похожем стиле.
  — Хорошо, — согласилась мадам Блэк. У нее оставалась еще одна, не менее важная тема для беседы. — Теперь о более серьезном, моя милая. Ты ведь понимаешь, что рожать ты будешь не в Мунго?
  — Ну… я ожидала такого, — как-то не очень уверенно произнесла Пенни. — Сначала потому что традиция, теперь из-за... Сами-Знаете-Кого.
  — Мы найдем нормального целителя, — Беллатрикс аккуратно взяла невестку за руку.
   
 
   
* * *
   
  Драко осмотрелся по сторонам. Вообще, вечером на верхнем этаже Астрономической башни обычно никого не бывает, но осторожность никогда не лишняя. Особенно с Амбридж, которая даже во сне ищет, из чего бы раздуть скандал. Малфой поморщился: ему показалось, что кто-то тихо идет по ступенькам. Вместо того, чтобы выскакивать и смотреть, кто там идет, парень прижался к стене. Шаги чуть стихли. Парень прищурился. Вроде бы никого нет. Тогда кто крался по лестнице?
  — А вот и я, — девичья ладошка вынырнула откуда-то сбоку и накрыла глаза Малфоя.
  — Джинни, ну вот зачем, а? — Драко аккуратно отвел ее руку. — И так обстановка неприятная.
  — Вот за этим я и одолжила мантию у Гарри, — Уизли уселась на подоконник и хлопнула по камню рядом с собой.
  Они скрылись под плащом. Им двоим хватало места ровно на столько, чтобы сидеть рядом и не очень сильно прижиматься друг к другу. Малфой даже прикрыл глаза; возле Джинни было тепло и спокойно. Там, за тканью, осталась дура-инспекторша, фальшивый Темный Лорд и весь Хогвартс. Умом Драко понимал, что Волдеморт — самое серьезное, что может быть сейчас в волшебной Британии, но вот Амбридж была тут, рядом, в одном здании. А Волдеморт — далеко.
  — На тебя не сильно ругались? — спросила Джинни.
  — А за что? — пожал плечами Малфой. — Маггловские песни сейчас волнуют только идиотов. И пусть только попробует сказать, что я не настоящий чистокровный волшебник.
  — Ой, — произнесла Джинни с непередаваемой интонацией. — Даже если тебя не знать, достаточно просто посмотреть и сразу ясно — самый малфойский Малфой.
  — Да? — Драко немного удивился. — Мне всегда говорили, что я очень похож на маму.
  — Не знаю. Как по мне, так у тебя типичная малфоевская внешность, но давай лучше сменим тему.
  — Давай. Тебе-то ничего родители не сказали из-за меня? — аккуратно спросил Драко.
  — А за что? — Джинни повторила вопрос Малфоя. — Что я послушала, как парень поет песню? Я девочка приличная, ничего того, за что маме с папой надо ругаться, я не делаю. Ага?
  Девушка легонько коснулась пальцем носа Малфоя.
  — Послушай, наши родители и так стараются оградить нас от всего на свете. Давай лучше думать о том, что делать нам самим, а не о том, что еще про нас всех скажет родня?
   
 
   
* * *
   
  — Похоже, что мы хорошо заметны, — сказала Беллатрикс.
  — Не исключено, но только для магглов. Волшебники не так хорошо разбираются в машинах.
  — Найдутся те, которые разбираются. Припаркуйся подальше, пешая прогулка еще никому не мешала.
  Кафф жил в квартире неподалеку от Косого переулка. Жил один и без каминной сети. Главред «Пророка» ходил с работы пешком, благо занимало у него это минут пятнадцать. В тех же пятнадцати минутах ходьбы, в переулочке, в противоположной стороне от «Дырявого котла» припарковался блэковский «Гелендваген».
  — Главное, чтобы сразу пошел домой, — Беллатрикс проверила сквозное зеркало и потеребила крышку от флакона.
  — Куда он денется? — хмыкнул Сириус. — То, что он отлеживается по вечерам пятницы — доказанный факт.
  — Может быть всякое, но надеяться будем на лучшее. Терпеть не могу эти маггловские тряпки.
  — А тебе идет, — заржал Сириус.
  — Иди ты, — ведьма сняла с фляги крышку и отпила зелье.
  Оборотку надо готовить месяц. Но у Блэков был подходящий запас такого зелья. Бродяга потратил сутки на то, чтобы добыть волосок молодой магглы, похожей комплекцией на Беллатрикс.
  — Пошли, — Сириус, приняв свою порцию, открыл дверцу…
  …Варнава Кафф возвращался домой в приподнятом настроении. Закончился еще один трудовой день, ушел в тираж еще один номер, впереди был законный выходной, когда можно оставить дела на заместителя. Он не спеша прошел через «Дырявый котел». Прошелся по маггловскому Лондону. Открыл дверь в подъезд. На лестничной клетке стояла и скучала женщина, по виду — обычная маггла, но молодая и симпатичная. Варнава скользнул по ней взглядом. Пожалуй даже весьма симпатичная, хотя на вкус волшеника сочетание нормальной кожаной куртки и голубых штанов, джинсов, смотрелось неприятно. Волшебницы очень редко носили брючные костюмы.
  Варнава скользнул по ней взглядом и собрался пройти мимо, когда женщина подняла на него взгляд.
  — Здравствуйте, мистер Кафф.
  Это оказалось для главреда настолько неожиданно, что он остановился на секунду и только после этого выдал:
  — Я не общаюсь с незнакомыми людьми…
  — Увы, со мной вам поговорить придется, — Кафф не успел моргнуть, как из рукава куртки выглянуло жало волшебной палочки.
  Снизу послышался звук шагов. Варнава затравленно оглянулся и увидел мускулистого человека, поднимавшегося по лестнице.
  — Только не надо орать, мистер Кафф, — улыбнулась женщина. — Или мой друг Джулс сделает вам кляп из своего носка. Позвольте мы напросимся к вам в гости.
  Квартира оказалась без сюрпризов. Только маггловский замок с простой защитой от «Аллохоморы». Кафф, видимо, не ожидал, что к нему могут вот так вот взять и зайти очень недобрые люди. Кроме ловушек, у хозяина квартиры отсуствовало и чувство вкуса. Белла скривилась, едва только войдя в прихожую. На том месте, где у нормальных людей находится зеркало, у Каффа висел его же портрет — Варнава был изображен в виде пэра.
  — Что ж так мелко, мистер Кафф? — засмеялась ведьма, обозрев портрет и кучу украшений. — Вы бы еще изобразили себя в виде патриция или вообще Зевса. Не хотите? Надеюсь, в уборной у вас не позолоченный унитаз?
  — У… у Фаджа… — промямлил Кафф.
  — Что у Фаджа? Золотой унитаз?
  — Нет. Портрет в виде патриция.
  — Мило, — хмыкнула Белла. — Джулс, прикрой дверь, а вы, мистер Кафф, сделайте одолжение, бросьте на пол палочку… молодец. Пойдемте в гостиную, побеседуем.
  Кафф уныло поплелся в гостиную. Только оказавшись в глубоком кресле, таком же аляповатом, как и все в этой квартире, он смог более-менее нормально заговорить.
  — Послушайте, — начал он, не сводя взгляда с черной прямой палочки, смотревшей прямо на него, — Я хотя бы хочу понять, с кем имею дело…
  — Какая разница, откуда мы?
  — Нет, я имею в виду, я даже по имени вас не знаю, — когда в комнату вошел Сириус, взгляд Каффа метнулся к нему и тут же вернулся к палочке, — вот вашего друга я знаю, а вас нет.
  Редактор попробовал обаятельно улыбнуться, но его улыбка получилась жалкой.
  — Меня зовут Сьюзан, — ведьма еле заметно улыбнулась. — Но из этой ситуации вам просто так не выбраться. Видите ли, мы — сотрудники мадам Блэк. Вы ведь помните, кто такая мадам Блэк?
  — Я… — Кафф, кажется, сообразил, из-за чего к нему пришли. — Послушайте, я… мне очень неудобно, что так вышло с мадам Блэк. Я приношу извинения, я ведь сильно завишу от министра…
  — Инсендио, — язык пламени остановился в шести дюймах от лба Каффа; редактор моментально замолчал. — Я прошу извинить, кажется, я вас перебила? Продолжайте, мистер Кафф. А, вы уже закончили. Тогда позвольте мне кое-что вам возразить. Вот опишите мне мадам Блэк.
  — Я…
  — Беллатрикс Блэк, — отчетливо произнесла ведьма, — какая она?
  — Ну… она черноволосая… — Кафф мелко дрожал.
  — Еще!
  — Она… худая.
  — А она на гулящую девку похожа?
  — Нет, — выдохнул редактор.
  — Так за что же вы ее так ославили на всю страну?
  — Я… я не ославил…
  — Нет, мистер Кафф, давайте будем серьезными, — Белла начала терять терпение. — Вы написали в «Пророке», что все знают, где были руки… Сами-Знаете-Кого, — Беллатрикс чуть не сказала «Темного Лорда». — А мадам Блэк очень не любит, когда молва запускает чьи-то ручонки туда, где бывал только ее супруг. Впрочем, у вас есть шанс скомпенсировать моральный ущерб и мы тихо-мирно уйдем.
  — Как? — Кафф чуть подался вперед.
  — Насколько нам известно, у вас, мистер Кафф, есть превосходная коллекция компромата. Где она? Если вы ее передадите в наше пользование, для вас все закончится хорошо.
  — Да, она здесь, в моем доме. Я отдам…
  — Империо!
   
 
   
* * *
   
  — Ну все, — Беллатрикс, уже переодевшись, начала развязывать внушительную папку. — Можно ехать, пакет с нашими шмотками кинем в речку и пусть доказывают, что мы там были.
  — А что Кафф? — Сириус завел мотор.
  — Уже спит сном младенца. Утром проснется в мотеле, будет помнить только то, что решил загулять. Что ему? Номер на ночь он снимал, администратор помнит, что к нему приходила женщина, «Конфундус» сбоев не дает. Так что наш милашка-редактор основательно напился.
  — Я опасаюсь за память.
  — Меня учил Руквуд, — отрезала Беллатрикс. — Все должно быть чисто.
  Внедорожник набрал скорость и помчался по трассе. Белла, сидевшая на заднем сиденье, наколдовала «Люмос» и принялась читать — у нее был еще минимум час до того, как они окажутся в окрестностях Лондона. Кафф мог быть наивным человеком, мог не понимать некоторых реалий, но вот свою работу он знал по-настоящему хорошо.
  Списки людей, плативших Фаджу — фамилии, предположения о том, за что платили, даже суммы. Дела Люциуса Малфоя в конце шестидесятых — еще холостой юный лорд Малфой, оказывается, перепродавал маггловское оружие. Делишки Эджкомб, которая пришла Фаджу на смену. Целая тетрадь с наблюдениями и анализом действий Миллисенты Багнолд и Фаджа — нынешний министр старательно помогал прошлому министру скинуть Крауча.
  В этой дьявольской папке, казалось, было все и на всех. Даже про страсть Уайтхорна к маггловским безделушкам, которые он выкупал у музеев. Все рассортировано, все в хронологическом порядке…
  …Сириус остановился через пятнадцать минут недалеко от местной речки-вонючки. Блэки вышли с парой тяжелых пакетов.
  — Бродяга, — очень тихо спросила Беллатрикс, когда вещи, в которых они были у Каффа, ушли на дно. — А ты в курсе, что наш дядя Альфард имел хорошие отношения с судмедэкспертами?
  — Нет, — подобрался Сириус.
  — У Каффа написано, что он в самом начале шестидесятых зачастил к тамошним девицам, работавшим с кровью. Я бы не обратила внимания, если бы не один нюанс — в семьдесят седьмом, за пару месяев до смерти, он тоже там побывал. Как это узнал Кафф, я не представляю, но склонна в это поверить. Дядюшка вообще был полон сюрпризов.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
XCVI. Рутина   
Андромеда оставалась единственным спокойным человеком на Гриммо. Сириус нервно прохаживался по комнате. Беллатрикс постоянно смотрела на часы, будто от ее взгляда время пойдет быстрее. Одна только миссис Тонкс сидела на диванчике, наблюдала за Сириусом и время от времени косилась на кочергу, плававшую под потолком. Ее — за неимением топора — повесили час назад ради успокоения нервов, но она все еще держалась. Наверху было столько густого дыма, что кочерга вполне могла держаться и без всякой магии.
  — Сириус, — мягко произнесла Андромеда. — Это надолго, поверь. Не надо вести себя, как маятник.
  — Слушай, Меди… — Бродяга повернулся.
  — Что? — все-таки Андромеда сильно отличалась от старшей сестры характером; Белла бы уже давно метала взглядом молнии и искала бы только повод для взрыва. — Идет третий час, роды длятся не два и не три часа. Дору я вообще рожала полсуток — моя милая дочка даже на свет пошла вперед ногами, а не вперед головой.
  Сириус сел на диван и принялся сосредоточенно изучать туфли.
  — Сидите лучше смирно, — пожала плечами Тонкс. — Я все понимаю, но самое умное, что вы можете сделать — это ждать.
   
 
   
* * *
   
  — Правильно тебе сказала Андромеда. Девочке нужен покой, а не пляски бешеных папуасов.
  Сириус оскалился во все тридцать два зуба. Регулус Альфард Блэк родился только под самый вечер и тут же поставил весь дом на уши. Закончилось все это тем, что смертельно уставший Тед Тонкс ушел спать в гостевую спальню, а счастливого Сириуса и довольную Беллатрикс сослали заняться чем-нибудь полезным. У Андромеды действительно хватало опыта в таких делах, и Беллатрикс сочла за лучшее ее послушать.
  Как только стало ясно, что все в порядке и Сириус стал счастливым отцом, они с Беллатрикс отправились в гараж, переоблачились в комбинезоны, загнали «Гелендваген» на эстакаду и принялись за обработку машины. Сириус, в отличие от кузины, точно знал, чего надо добиться и что для этого потребуется. Первые полчаса он просто объяснял, чего делать нельзя.
  Нельзя просто так взять и обработать днище чарами полета.
  Нельзя даже касаться палочкой карданного вала и осей.
  Нельзя усиливать только подножки — отвалятся, не выдержав тяжести машины.
  — …Короче, с мотоциклом была просто детская задача, — подытожил Сириус.
  — Да уж, — хмыкнула Беллатрикс. — Я думала, что все будет гораздо проще.
  — Если хочешь превратить автомобиль в гору хлама, то да…
  …Через час с небольшим они выбрались из-под машины и устроились на скамеечке. Как объяснил Сириус, осталась сущая ерунда — поставить вместо магнитолы пульт управления. Магнитолой назывался маггловский приемник, который стоял внутри машины. Беллатрикс усмехнулась; все происходившее выглядело настолько нормальным, естественным и мирным, что даже не верилось в дом под Фиделиусом и назревающую войну.
  — Дамблдоровские скоро явится? — спросила Белла, когда Сириус вытер лоб и с довольной физиономией уставился в потолок.
  — Ага, — кивнул Блэк. — На днях. Знаешь, даже не верится.
  — Во что именно? — Беллатрикс закинула ногу на ногу. — В то, что стал отцом на четвертом десятке?
  — Нет, Беллс. Скорее в то, что все вообще случилось вот так.
  — Вот так — это как?
  — Хотя бы свадьба и Андромеда, — пожал плечами Сириус.
  — Блэк всегда платит свои долги, — Беллатрикс прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. — Ты все знаешь про Андромеду и отца Доры. И я уже говорила, что других родственников и других невест у нас нет.
  Сириус помолчал; Белла вспомнила, как старый директор Блэк возил ее лицом по столу. Десяток лет назад она бы не поверила, что все сложится вот так. В хрупкий мир с Сириусом уже тогда бы поверила, в остальное — нет.
  — Лучше так, чем по пути Гонтов, — продолжила Беллатрикс.
  — Ничего, Регулус вырастет человеком, — Блэк улыбался совершенно по-детски.
   
 
   
* * *
   
  — Вроде чисто, — Рон снова спрятался за углом.
  Уизли и Паркинсон прислушались. Вроде бы тихо — никто даже не приближается к этой части школы. Они подождали еще полминуты и тихо скользнули прочь от замка — туда, где располагалась хижина Хагрида.
  — Ключи не забыл? — прошептала Панси на ходу.
  — Не забыл, не забыл, — пробормотал Рон, на всякий случай похлопав по карману.
  Хеллоуин прошел скучно. Да и вообще вся жизнь в Хогвартсе с приходом розовой жабы стала серой и одновременно слащавой до омерзения. Еще год назад Гарри с Роном думали, что нет человека омерзительнее Снейпа. Теперь Амбридж наглядно показала, что Снейп — просто строгий и немного язвительный человек. Но, как это бывает со всеми подростками — чем сильнее их прижимать к ногтю, тем более диким будет их бунт.
  Хагрид все равно спал — полувеликан ложился рано, а с нынешним суматошным темпом занятий он вообще храпел без задних ног, едва лишь темнело. Клык хорошо знал Рона. Никто их не видел, никто их не слышал; пара минут — и Рон с Панси оказались в незапертом сарайчике, посреди которого стоял красный фордик.
  — А маггловские машины трудно водить? — спросил Рон.
  — Нет, почти так же, как метлу, — Паркинсон захлопнула дверцу и пристегнулась. — Давай ключи.
  — Держи. У тебя точно проблем со Снейпом не будет?
  — У декана другие заботы: как бы на Слизерине не передрались между собой. Рон, мне правда приятно, что ты за меня беспокоишься, но в конце концов, кто из нас гриффиндорец?
  Панси еще раз поправила зеркало заднего вида и провернула ключ. Фордик завелся и двинулся вперед, как хорошая лошадь. Машина не фыркала и не дергалась — ровный, плавный ход фордика ничем не напоминал кульбиты, которые он выделывал под управлением Рона три года назад.
  — Круто, — сказал Рон. — Это ты за лето так научилась?
  — Я же говорила, — Панси быстро взглянула на Рона, — летом по знакомству с Флинтом.
  Девушка быстро нажала кнопку невидимости. Фордик вздрогнул; кроме недолгого гудения, ничего не говорило о том, что машина растворилась в воздухе.
  — Слу-ушай, — Рон покосился на Паркинсон; девушка сидела, прижавшись к спинке сиденья. Она держала руль обеими руками, но как-то расслабленно, так, как сам Рон держался бы за метлу: крепко, но не сильно. — Панси, ты права: после того, как мы его покрасили в красный, он стал ездить гораздо быстрее!
  Они подняли фордик в воздух и помчались над Запретным лесом. Панси держала машину высоко; от верхушек деревьев до колес был не меньше полусотни футов. Когда машина полетела, Паркинсон впервые подалась вперед и сжала покрепче руль. Она уже водила маггловские автомобили за земле, она уже летала на метле, но управлялть летающей машиной с помощью руля и педалей для нее будо в новинку.
  — В Хогсмид не улетим? — резко спросила Паркинсон.
  — Нет, — Рон посмотрел на карту и компас. — Еще полчаса с такой же скоростью — и мы будем по другую сторону леса. Там развернуться можно.
  — Ага, я не хочу поворачивать в воздухе над лесом.
  Уизли и Паркинсон замолчали. Под ними проплывал зимний лес. В слабом лунном свете он казался призрачным. Почти нереальным. Над ними нависали зимние слоистые облака. И посреди всего этого летел маленький красный автомобиль, в котором горел свет — единственное цветное и теплое пятнышко посреди зимы.
  — Будешь? — Рон протянул девушке открытую бутылку тыквенного сока.
  — Буду, — Панси, наконец, справилась с собой и спокойно убрала одну руку с руля.
  Паркинсон заглушила двигатель через час, когда они описали круг над самой опушкой и приехали назад, к хижине Хагрида. Рон и Панси, не сговариваясь, отстегнули ремни и поцеловались, не выходя из машины.
   
 
   
* * *
   
  С рождением Регулуса Блэка все только начиналось. Дело было даже не в том, что за маленьким ребенком нужен тщательный уход — у Пенелопы все в порядке с материнским инстинктом, а два эльфа в свое время нянчили младенцев. Дело было даже не в том, что на Гриммо ночевал Тед Тонкс — он в свое время уже осматривал Беллатрикс.
  Проблемы начинались с оформления документов. Никто не будет идти в министерство и брать справки из Мунго. Не после статей в «Пророке». Сириус смог связаться со своими и попросить Дамблдора о помощи. Старый директор обещал приехать сам и привести своих людей, чтобы оформить свидетельство о рождении на дому. Закон позволял это проделать.
  Но Беллатрикс четко понимала, что свидетельство — это скорее повод. Нужная процедура, но все равно лишь повод для встречи с Дамблдором. Настоящая причина лежала на поверхности. Чисто теоретически из Азкабана может выйти живым даже тот, кого приговорили к пожизненному заключению. Осужденного могли помиловать по истечении определенного срока.
  Огюст Руквуд, которого все называли Августом, отбывал срок за шпионаж. Мальсибер сидел прежде всего за то, что был колдомедиком боевого состава Упивающихся. Их обоих могли помиловать через десять лет. Яксли уже пробовал вытащить их из Азкабана, пока Беллатрикс отлеживалась на Гриммо в свои первые месяцы на свободе. И, естественно, у него ничего не вышло. Не вышло из-за Дамблдора.
  Сейчас Вальпургиевы рыцари собирались сделать второй подход к снаряду. Понятно, что ни Долохова, ни оставшегося Лестрейнджа никто и никогда не помилует — на суде им поставили планку освобождения в двадцать пять лет. Но вытащить хоть кого-то с соблюдением процедуры можно было уже сейчас.
   
 
   
* * *
   
  Дамблдор явился на Гриммо не один. К довольному Сириусу и мрачой делегации Вальпургиевых рыцарей пришли сразу четверо волшебников. Директора сопровождали Муди, Гестия Джонс и Эммелина Венс.
  К делу они перешли далеко не сразу. Сначала Венс и Джонс улаживали формальности с новорожденным. Потом, когда Беллатрикс уже собралась перейти к делу, Дамблдор огорошил всех новостью.
  — Сириус, мальчик мой, — очень мягко сказал Дамблдор, и Белла сразу поняла: грядут неприятности. — Вчера вечером я выяснил, что Амбридж назначила Гарри взыскание с кровавым пером.
  — То есть?! — спросили Блэки в один голос.
  — То и есть, — директор сел в кресло и посмотрел на Беллу с Сириусом. — Гарри неоднократно говорил о том, что он видел на кладбище. Министерство это отрицает, и Амбридж тоже. В конце концов, после очередного урока ЗОТИ она назначила ему взыскание — писать этим пером фразу «Я не должен лгать».
  — Это переходит все границы, — вмешался Малфой.
  Эммелина наградила Люциуса долгим, проницательным взглядом, в котором ясно читалось: «Кто бы говорил».
  — Почему вы выяснили только вчера? — спросила Беллатрикс.
  — Мы не можем это оставить просто так, — вмешался Сириус.
  — Не можем, — согласился директор. — Гарри считает, что и без того надоедает нам своими проблемами. Если бы не мисс Грейнджер, которая пришла ко мне с рассказом, юноша мог скрывать это еще долго. И да, это действительно переходит все границы, поскольку в данном случае действует чиновник Министерства. Я предлагаю тебе, Сириус, проинструктировать крестника. Пусть зафиксирует след от пера на руке. Надо написать на мое имя заявление.
  — Я напишу, — выражение лица Сириуса не предвещало ничего хорошего.
   
 
   
* * *
   
  — Итак, господин директор, — Беллатрикс взяла слово. — Мы хотим добиться освобождения некоторых из наших соратников. Мальсибера и Руквуда формально могли помиловать еще четыре года назад. К концу года мы можем подать повторное ходатайство.
  Дамблдор обвел взглядом Яксли, Малфоя и Беллатрикс. Посмотрел на Сириуса, который сидел в углу и демонстрировал, что он не при этом деле. Наконец, покосился на Венс, сидевшую прямо, как струна.
  — Вы все понимаете, что фальшивый Волдеморт начнет войну с организации побега, — продолжила Белла. — И у людей, заточенных там, особого выбора не будет. Поэтому свести к минимуму пополнение фальшивого Лорда — наша общая цель. Я рассчитываю на ваше понимание.
  Аластор еле слышно хмыкнул.
  — Госпожа Блэк, — Дамблдор погладил бороду и посмотрел на нее поверх очков. — Я, безусловно, понимаю ваши мотивы, но у нас, — «у нас», очевидно, означало Орден Феникса, — есть один серьезный вопрос. Вы можете гарантировать, что Руквуд и Мальсибер тоже сочтут Волдеморта фальшивым?
  — Любопытно узнать, как должны выглядеть эти гарантии, — вслух, ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Малфой. — Не письменное же обязательство.
  — Безусловно, — хмыкнула Венс. — Но мы не можем быть уверены.
  Обстановка в комнате ощутимо накалилась. Огромный стол, который отделял переговорщиков друг от друга, казалось, сейчас задрожит.
  — Господа, — через пару секунд произнесла Беллатрикс. — Мы можем дать другую гарантию: ни Руквуд, ни Мальсибер не присоединятся к фальшивому Волдеморту. Такое, я думаю, устроит всех.
   
 
   
* * *
   
  «Похоже, Сириуса они любят побольше, чем меня», — отметила Беллатрикс. Очередной номер «Пророка» опубликовал в светской хронике заметку о рождении сына в семье Блэков. Текст за авторством Риты Скитер гласил:
  "Внимательные читатели светской хроники уже замечали, что Сириус Блэк нечасто радует нас новостями — но с избытком восполняет качеством.
  Сначала мы с вами внимательно следили за драматическим оправданием господина Блэка. Окруженное анимагией и преданной дружбой, оно вызвало гораздо больше шуму, чем даже выход на свободу его кузины, мадам Беллатрикс.
  К счастью, господин Блэк охотно раскрыл эту потрясающую историю нашей сотруднице Пенелопе Кристал. Мы в редакции с удовлетворением следили за этим проектом, и я прочила ей большое журналистское будущее, но, как вы знаете, все сложилось по-другому. По счастью, Пенелопа помнила коллег добром, и мою обширную статью о свадьбе господина Блэка и госпожи Кристал внимательные читатели никак не могли пропустить.
  Теперь же нам объявляют о рождении первенца семьи Блэк. "Ежедневный Пророк", разумеется, желает мальчику всего самого доброго, однако давайте задумаемся — о чем нам говорят обнародованные Блэками обстоятельства?
  Во-первых, имя наследника. Мальчика нарекли Регулусом, в честь покойного брата господина Сириуса. Также жертвы первой Войны — но жертвы на другой стороне. Возможно, в результате общения с кузиной господин Блэк пришел к мысли вот таким забавным способом намекнуть на возможность национального примирения? Будет славно, если его жест не уйдет в песок.
  Во-вторых, из конфиденциальных источников мне стало известно, что Блэки не обращались в министерство для регистрации новорожденного. Под документами же, как нам с большим трудом удалось выяснить, стоят подписи министерских служащих, известных своей подчеркнуто продамблдоровской позицией. Что в результате? Господин Блэк, очевидно, предпочел даже такую малость доверить своим знакомым по старым временам, подчеркнуто игнорируя Фаджа.
  Что же, это не оскорбление, а ожидаемый ответ на некоторые высказывания нашего Министра. Будем надеяться, что стороны этим и ограничатся".

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
XCVII. Последнее мирное Рождество   
Регулус Блэк спал. Первенец и наследник семьи Блэков успел всласть накричаться, собрать все внимание и теперь спокойно лежал в своей кроватке. Беллатрикс методично покачивала колыбель; Пенелопа сидела напротив и откровенно наслаждалась отдыхом.
  Белла очень хорошо представила, что было бы, заведи они с Рудольфусом ребенка в семидесятых — достаточно было просто поглядеть на молодую мать. Это на Гриммо с младенцем возилась Пенелопа. В доме Лестрейнджей нянчить детей было некому, если не считать Беллатрикс.
  Она бы не смогла целиком посвятить себя воспитанию ребенка, она бы не смогла сидеть в стороне, пока муж и деверь воюют, наконец, одновременно заниматься детьми и стоять в ближнем круге она бы тоже не смогла. Все было понятно, логично и оговорено между супругами еще в семьдесят четвертом, во время медового месяца.
  Они с Руди знали, что так надо, но сейчас Беллатрикс покачивала колыбель и отчаянно прогоняла мысли о том, какими могли бы быть их дети. Красивые, чистокровные, похожие на родителей — они бы застали другой мир, если бы все получилось так, как хотели Упивающиеся.
  Беллатрикс очень тихо вздохнула и продолжила качать колыбель. Маленький Регулус Блэк спокойно спал. Ребенок был очень похож на Сириуса. И на Беллатрикс.
  — Надо же, так тихо спит, — Пенни присела рядом с Беллой. — У нас так быстро уложить не получается.
  — Это нормально. Я помню, как выглядел Люциус, когда только родился племянник. Там тоже возились они двое и стая домовиков.
  — Если честно, я немного побаиваюсь лорда Малфоя, — призналась Пенелопа. — Мне приходилось читать и слышать про него разное.
  Беллатрикс рассмеялась: негромко, чтобы не разбудить мальчика.
  — Побаиваешься его? — фыркнула ведьма. — А как же тогда я? Мне даже немного обидно.
  — У вас с Сириусом совершенно другие отношения, — ответила Пенелопа и покосилась вниз, на белые носки Беллатрикс, которые чуть приоткрывала длинная юбка. — Я в свое время много чего читала и слушала про семидесятые. Даже не верится, что у вас все так повернулось.
  — Никому не верится. Даже нам самим не верится. Кстати, — Белла поглядела на невестку, продолжая покачивать колыбель. — А Нотта ты тоже побаиваешься?
  — Нотта? Нет, — пожала плечами Пенни. — Он кажется более спокойным, что ли.
  — Внешность очень обманчива. Нотт в свое время мог в чем-то не соглашаться с лордом Волдемортом, Люциус — никогда. Изо всех нас, пожалуй, у Фредерика больше всего ума и меньше всего амбиций. За пределами пропаганды, конечно, но ты это уже могла заметить.
  — Могла. Я все-таки проработала немного в журналистике, — кивнула Пенелопа. — Мы уже разработали план. Если вы его одобрите, у нас будет своя периодика.
  — Изумительно. Так вот, — продолжила Беллатрикс. — Нотт в свое время сотворил изумительные материалы, очень наглядные и действенные. На меня, по меньшей мере, действовали. Зайди в комнату к… брату Сириуса, погляди в верхнем ящике стола.
  — Мадам Блэк, а вы мне расскажете про них про всех то, что можно рассказывать?
  — А ты уверена, что тебе нужно это знать?
  — Я думаю, что должна знать, кто приходит в мой дом, — Пенелопа машинально коснулась своего локона; она так и продолжала красить волосы в черный цвет.
  — В твой дом? — улыбнулась Беллатрикс. — Это хорошо. Эльфы уже зовут тебя хозяйкой, так? — ведьма дождалась кивка и продолжила. — Продолжай в том же духе, и ты окончательно освоишься среди нашего надменного семейства.
  — Я продолжаю, — очень тихо сказала младшая Блэк. — Скажите, такая дама, похожая немного на вас, только седая… это Ликорида или Кассиопея Блэк?
  — Ликорида, — сразу ответила Беллатрикс. — Моя двоюродная бабка ни разу еще не появлялась на Гриммо. А что, она пробовала язвить? На моей памяти это была единственная женщина, способная заткнуть и уязвить тетку Вальбургу.
  — Примерно, — сказала Пенелопа. — Я ее встретила в коридоре и она поинтересовалась — та ли я полукровная девочка, которую нашел Сириус?
  — А ты? — Белла приподняла бровь.
  — Я сказала, что я жена Блэка и мать Блэка и понятия не имею, о какой «девочке» идет речь, — Пенни прищурилась.
  — А что она? — Белла даже перестала качать кроватку с младенцем.
  — Она мне поаплодировала.
  — Я бы тоже, если бы рядом не спал твой сын, — Белла повернулась к невестке. — Все правильно, моя милая. Ты уже родила наследника — это твоя программа-минимум, родить и воспитать наследника семьи. И если бы ты в такой ситуации вела себя как какая-то приживалка, поверь, я бы не смогла тебя уважать. Все правильно, веди себя вежливо, но твердо. Это лучший способ добиться уважения в нашем доме.
   
 
   
* * *
   
  Они все-таки разбудили Регулуса. Через полчаса тихих разговоров обеим женщинам пришлось опять укладывать малыша, а не обсуждать соратников Беллатрикс. Но и получаса им хватило для хорошего ликбеза. Белла очень хорошо помнила их всех — и оставшихся на свободе, и сидевших в Азкабане. Конечно, Пенелопе она рассказала далеко не все.
  Ей ни к чему было слышать давние слова Роули: «Убейте сотню — вам захотят отомстить. Убейте десять тысяч, как Гриндевальд — враги выстроятся в очередь за вашей головой. Но если убить всего лишь нескольких, скрывая свои действия под завесой тайны и безмолвия — вся Британия будет вопить от ужаса, услышав наше имя». Так сказал Роули, и Волдеморт согласился с ним.
  Строго говоря, Пенелопа спрашивала ее про то, что это за люди, а не про дела этих людей. Белла ни о чем не соврала — просто кое о чем не рассказала. Беллатрикс умолчала о делах Селвина и его боевой пятерки. Зато она хорошо описала, каким был валлиец в повседневной жизни: свирепым, опасным, увлекающимся средневековым оружием. Старинный топор и заколдованный кнут из коллекции Себастьяна всегда были предметом зависти Макнейра.
  С Малфоем, Яксли и Ноттом проще. Пенелопа и сама знала, что Малфой хитрый перфекционист, что Яксли — квалифицированный юрист с твердокаменным характером, что Нотт — пропагандист и любитель истории. Она гораздо чаще видела этих людей и уже успела сформировать какое-то свое мнение.
  Беллатрикс завернулась в одеяло. В свое время, году в семьдесят девятом, младший Крауч предлагал Волдеморту перейти к настоящему террору и вместо точечных акций устроить взрыв на атомной электростанции. Барти повторил ту же самую ошибку, которую регулярно совершают молодые, талантливые и амбициозные люди. Он решил, что до него никто таких идей не обдумывал.
  Тогда именно Руквуд быстро и четко объяснил парню, что целью организации является не слом Статута, а взятие власти по одну из его сторон.
  — Нам плевать на магглов, — тяжеловесно говорил невыразимец; Беллатрикс надолго и всерьез запомнила взгляд и интонации уставшего человека, — плевать во всех аспектах, которые не относятся к нашему миру. Мы, конечно, можем устроить взрыв реактора, но что мы получим для решения наших проблем здесь и сейчас? Мы должны держать в страхе грязнокровок, а не место, откуда они берутся.
  Руквуда и Мальсибера еще можно вытащить. С остальными — сложнее. Чтобы добиться свидания с Долоховым, пришлось лезть вон из кожи и нести галлеоны в Министерство. Беллатрикс несколько месяцев ждала свидания с собственным мужем — остальным нельзя было послать даже посылку или письмо.
   
 
   
* * *
   
  — Сын мой, — спокойно произнес Люциус Малфой. — Присядь, у нас будет серьезный разговор.
  — Я весь внимание, папа.
  Драко уселся в кресло. Интересно, о чем хочет говорить отец? О том, что было в конце семестра? Или, наоборот, взрослые решили поручить ему что-то ответственное?
  — Что у вас происходит на Слизерине? — резко спросил Люциус.
  — В каком именно плане? Отношений, настроений, событий?
  Отец и сын пару секунд молчали, сидя друг напротив друга. Люциус думал, Драко ему не мешал.
  — Думаю, что отношений, — негромко сказал старший, — про события я и так наслышан.
  — В любом случае поймали Поттера, а не меня, — пожал плечами Драко. — Слизерин очень интересно поделился. Половина просто ни во что не вмешивается, а другая половина разделилась. Тоже примерно пополам. Могло бы дойти до драки, но декан пообещал, что покарает за любое выяснение отношений внутри факультета.
  — Понятно… то есть тебя на Слизерине слушают?
  — По меньшей мере, я отговорил нескольких людей вступать в Инспекционную дружину, — улыбнулся Драко.
  — Хорошо, — Люциус забарабанил пальцами по подлокотнику. — В мое время у тебя могли бы быть проблемы хотя бы из-за отношений с гриффиндоркой, с этой девочкой Уизли.
  — Отношений? — Малфой уселся в кресле, как на троне. — Папа, не пойми меня неправильно, но это прямо-таки идея!
  — Я даже не знаю, как реагировать на то, что тебе в голову приходят такие идеи, сын.
  — Я могу обосновать.
  Люциус Малфой впервые за все время разговора удивился по-настоящему.
  — Обосновать что? Пользу от того, что ты будешь встречаться с, Мерлин упаси, Уизли? Может, мне еще зайти к старшему Уизли в его каморку на работе и спросить — не поженить ли тебя с его дочерью? — лорд Малфой сочился ядом. — Боюсь, что эта семейка будет просто прыгать от восторга.
  — Папа…
  — Что? — отец поморщился. — Объясни мне, какие могут быть причины для общения с… как ее? Джиневрой Уизли? Рядом мало симпатичных девушек? Рядом мало других чистокровных девушек? Любой нормальный волшебник гордился бы попаданием в Двадцать Восемь, а не опровергал это, как Септимус Уизли.
  — Перспективы, папа, — Драко позволил себе улыбнуться.
  — Я заинтригован. Продолжай.
  — Смотри, пап, — Драко подался вперед. — Сейчас Уизли — очень бедная многодетная семья, их младшая дочь — считай, бесприданница, и все то, о чем ты сказал. Но если с их двумя старшими детьми все более-менее понятно, то вот с младшими все интереснее. Посуди сам: один из них секретарь министра, близнецы заводят общее дело с нашей родней из Блэков, Рон Уизли — лучший друг Гарри Поттера, вокруг которого будут долго водить хороводы. Уизли сейчас бедны, папа. Но в перспективе их дочка — неплохая партия. Но она сама и ее родители пока этого не понимают. Вот и все.
  — Это даже в чем-то логично.
  — Ну, кроме того, Джинни, судя по ее матери, сможет родить несколько новых Малфоев. Не одного. Иногда я жалею, что у меня нет братьев. И да, мне с ней вполне нравится общаться. Мы богаты, папа. Даже без учета тех активов Блэков, которые остались в руках моей тети, мы можем позволить себе не думать о приданом.
  Отец и сын посмотрели друг на друга с пониманием.
  — Мне нравятся твои приоритеты, сын, и нравится то, как ты подаешь свою точку зрения, — кивнул Люциус. — Признаюсь, что я рад тому, как ты превращаешься из избалованного мальчика в молодого мужчину.
  — Я вовремя это осознал, отец.
  — Да, вовремя. Жаль, что в твоем детстве мне пришлось многое делать для семьи, но за пределами семьи. Хорошо, я не буду препятствовать, если твое общение с этой девочкой зайдет дальше. Но, тем не менее, я настоятельно советую тебе подумать еще раз перед тем, как заводить с девушкой разговоры о совместной жизни, — лорд Малфой помолчал. — Что же касается нескольких наследников… сын, у нас с твоей матерью была серьезная причина заводить только одного ребенка. У Малфоев есть один секрет в шкафу, и тебе пока рано его знать.
   
 
   
* * *
   
  Беллатрикс рассмеялась во весь голос. Ведьма схватилась за живот, вытерла слезы и даже не задумалась о том, что на нее сейчас смотрит школьница.
  — Как-как? — Белла всхлипнула. — Родовая магия? Что тебе еще о нас рассказывали? Оргии? Жертвоприношения?
  — Не рассказывали, — Гермиона выглядела не столько оскорбленной, сколько расстроенной. — Я читала.
  — Читала что? — Беллатрикс назидательно приподняла палец.
  — Например, труд из Запретной секции «О старинных династиях Британии», шестнадцатый век. Там написано…
  — …Я знаю, что там написано, — Белла не удержалась и смахнула несуществующую слезу. — Но этот труд представляет интерес только для историка, да и то — как сборник анекдотов.
  Происходил какой-то сюрреализм. Белла спокойно отнеслась к тому, что на Рождество к ним в дом приехал Поттер. Белла спокойно отнеслась к тому, что с Поттером приедут его друзья — в конце концов, после сочельника на Гриммо явились не только Уизли и эта маггловская девочка, но и племянник.
  Но вот к тому, что Грейнджер даже ее начнет воспринимать, как энциклопедию, Беллатрикс все же оказалась не готова. Волшебница посмотрела на школьницу; Гермиона сидела так, как будто вокруг — Хогвартс, а перед ней парта. «Забавный зверек», — подумала Белла. Вопросы и домыслы магглокровки не столько раздражали ее, сколько забавляли.
  — Родовая магия — это выдумка средневековых нуворишей, которым надо было как-то объяснять тотальное превосходство старинных чистокровных семей не только в деньгах, но и в волшебной силе. Средневековый человек не то, что не ищет ответов на вопросы — он и не задается этими вопросами. Или принимает на веру ответ того, кого считает авторитетом. Поэтому в нашем обществе вплоть до Нового времени ходило множество бредовых теорий о крови и наследовании.
  Беллатрикс оглядела покрасневшую собеседницу. Похоже, на Гермиону уличение в собственном незнании действовало сильнее, чем высокомерие.
  — Подумай сама. Допустим, просто допустим, что какие-то способности волшебника передаются по наследству. Не общие способности к магии, а предрасположенность к каким-то ее областям. Но у любого ребенка два родителя. Как быть, если ребенок больше похож на мать? Родовая магия пойдет по женской линии? И как тогда может сохраниться разделение семей на области интересов?
  — Никак, наверное, — пожала плечами Гермиона.
  — Воспитание! — повысила голос Белла. — Только воспитание и происхождение. Чистокровные дети с рождения узнают все то, что вам, — ведьма прищурилась, — только приходится узнавать. Дело не в заклинаниях, которым учат в Хогвартсе. Я думаю, что в школе вас не учат включать… как его? Телевизор?
  Гермиона почему-то решила не спрашивать, откуда Беллатрикс известно про телевизоры.
  — Ну… да, не учат.
  — Вы это узнаете сами, потому что варитесь в этом с рождения, — Беллатрикс поерзала в кресле, устраиваясь удобнее. — Знаешь, это даже забавно. Тебе чудесно известно, кто я, мне чудесно известно, кто ты, — ведьма не меняла интонаций: для нее колоссальная разница между ней и гриффиндоркой была чем-то естественным. — Но мне интересно проверить некоторые свои выводы. Если хочешь — зайди завтра днем после обеда ко мне в кабинет. Пройдемся по дому и посмотрим, насколько ты ориентируешься в нашем быту.
  — Наверное, это будет интересно, мадам Блэк, — Гермиона подалась вперед; обещание новых знаний действовало на нее сильнее, чем снобизм.
  — Очень хорошо, тогда жду тебя завтра днем. А пока что, — Белла фыркнула. — Наша родовая магия — это семья. Что удивительного в том, что дети, которые растут среди авроров, невыразимцев и взломщиков проклятий, отлично разбираются в черной магии?
  Грейнджер ушла, оставив Беллатрикс наедине со своими мыслями. Перси и Флинт вышли на связь с интервалом в два дня. Сначала Маркус прислал сову с шифровкой — в отделе магического транспорта царит нездоровое оживление. Комитету по выработке объяснений спущено новое поручение: проработать положение об объяснениях чрезвычайных происшествий, вызванных колдовством. Даже без комментариев было понятно — речь идет о выработке объяснений в случае теракта магов против магглов.
  Перси появился в поле зрения Беллы за два дня до сочельника. Они увиделись в Лондоне, возле книжного магазина. Беллатрикс заметила, что Уизли был не один — он вышел оттуда с этой маггловской девочкой, Грейнджер, усадил ее на автобус и только после этого отправился к месту встречи.
  Уизли добавил нечто более интересное. Фадж уже прорабатывал варианты введения чрезвычайного положения. Но при этом даже в кулуарах никто не говорил о возвращении Волдеморта.
  Именно после этого у Беллатрикс рухнули последние сомнения. Если бы Беллы Блэк не было — ее стоило бы выдумать, чтобы повесить на нее всех собак. Можно было обращаться в намеченные типографии, начинать информационную войну… и тем самым дать Фаджу повод бить по всей организации.
  Прямое столкновение с Министерством могло или оказаться фатальным, или привести к неприемлемому ущербу для организации. Единственный надежный способ скинуть Фаджа, который видела Беллатрикс, сводился к одной фразе: показать всем фальшивого Волдеморта.
  Они знали, что Поттер постоянно видит в своих снах дверь из Отдела Тайн. Они знали, что чудовищная змея не так давно напала на Артура Уизли — отец семейства жив, но по-прежнему лежит в Мунго. Все ниточки сходились к тому пророчеству, фрагмент которого знал Волдеморт и лишь несколько его доверенных людей.
  Беллатрикс не знала, когда именно фальшивый Волдеморт попробует наступить на те же грабли, но догадывалась, чего именно он хочет — добыть полный текст предсказания. Но почему бы просто его не взять?
  Нужен Руквуд.
   
 
   
* * *
   
  «...Сейчас уже достоверно известно и подтверждено независимыми экспертами, что недавний побег из Азкабана не мог состояться без активной и хорошо организованной помощи извне. Возникает, однако, вопрос, кому вообще в нашей прекрасной стране сдались опасные террористы на свободе?
  Разумеется, вы, наши проницательные читали, скажете, что вывод, в общем-то, напрашивается: в Британии есть только один круг, где людей, чудом и милосердием Министра миновавших Азкабан, привечают. Мы говорим, конечно, о сомнительной компании мадам Блэк и ее кузена. Кажется совершенно предсказуемым, что ее неясные предприятия привели к подобному исходу — к открытому противостоянию Министерству бок о бок с хорошо знакомыми ей бандитами и убийцами.
  Но об этом еще скажет свое веское слово Визенгамот, а мы с вами должны подумать — так ли все просто? Давайте вспомним, как Блэки покидали Азкабан. Нет, первый раз Беллатрикс вышла из него совершенно законно, согласно нашей справедливой судебной системе полностью отбыв свой срок. Но мы достоверно знаем, что она не успокоилась, за что и оказалась в Азкабане второй раз чуть более чем через год. У нас, знаете ли, зря не сажают — это все, что мы пока что можем сказать, не нарушая интересов следствия.
  Но кто же выносил решение о прекращении ее второго срока? Кто же был с ней так солидарен при "пересмотре" дела Блэка? И заодно — кто же по-настоящему заинтересован в раскачивании нашей с вами общей лодки?
  Всплывает, поневоле всплывает монументальная фигура Альбуса Дамблдора. Мы знаем, что ему не впервой вмешиваться в размеренный ход правосудия: так, например, именно он пригрел возле себя мрачного типа по имени Хагрид. На совести полувеликана лежит душа маленькой девочки, но даже когда чудовище было изобличено Министерством, Дамблдор сделал все возможное, чтобы уберечь его от Азкабана.
  Но даже это пока еще ничего не значит. Но, ведя расследование по делу Хагрида, мы обнаружили, что не меньшее влияние Дамблдор как профессор, уделял и еще одному ученику — Т. Реддлу, Тому, Кого Мы В Нашей Приличной Газете Не Хотели Бы Называть. До такой степени, что лично отвозил и забирал его с летних каникул! Опять же интересно, что свои частые переговоры с Г. Слагхорном, деканом Реддла, Дамблдор подчеркнуто не афиширует. До сих пор. Что же знает простой бывший преподаватель такого, что его так часто приходится умасливать?
  Разумеется, если считать Того, Кого Нельзя Называть, чьим-то сторонним проектом, многие неясности предстают в новом свете. И почти открытая работа кружка его молодых почитателей в Хогвартсе, и неизвестно откуда взявшиеся у простого клерка деньги, и неторопливость Визенгамота в осуждении его действий. Кто знает, к каким результатам вела его настоящая работа?
  Представляется очевидным, что Тот, Кого Нельзя Называть, погиб по непредусмотренным своим кукловодом причинам — Министерство нельзя так просто переиграть. Можно, впрочем, попытаться украсть его успех сочинением сказочек о маленьких детишках, но этот вопрос еще ждет своего исследователя.
  Однако сам по себе Тот, Кого Нельзя Называть, ничего не значит. Важна его функция — антиобщественная и человеконенавистническая. Так что не мудрено, что, когда пришло время, его роль просто передали второй по яркости персоне в Упивающихся.
  Кто передал? Тот, кто не поленился достать ее из Азкабана.
  Казалось бы: при чём тут Дамблдор? Конечно, он как всегда ни при чём. Подумайте над этим».
  «Пророк» высказался. Побег произошел. Явление фальшивого Волдеморта стало лишь вопросом времени.
   
 
   
* * *
   
  За окнами квартиры стояла непролазная чернота, которую кое-где разрезали лучи фонарей и светящиеся окна в домах, похожие на редкие зубы. Снег повалил с самого обеда и уже несколько часов даже не думал прекращаться. Снежинки проносились быстрыми белыми тенями и опускались вниз, чтобы слиться с белой массой, покрывшей весь двор.
  Старик стоял у окна и молча созерцал вихрь белых хлопьев. В комнате горел свет, и поэтому, кроме водоворота снежинок, в окне отражалось его лицо: спокойное, мрачное и холодное, как московская зима. Отражение все время подрагивало. Человек за окном стоял в окружении теней — метель породила множество призрачных картин, которые вились вокруг отражения.
  Он простоял так несколько минут, когда в комнате что-то стукнуло. Старик даже не обернулся. Женщина молча поставила телефон на стол и шагнула к окну. Теперь за стеклом стояли двое — разные, но чем-то неуловимо похожие люди; так выглядят супруги, прожившие вместе столько лет, что начинают понимать друг друга без слов. Седые, древние и до сих пор крепкие. Вихрь вытянул их отражения прочь из маггловской квартиры и затянул куда-то вдаль, в другое место, в другое время, туда, где они оба были молодыми.
  — Олег, пойдем ужинать? — спросила женщина.
  — Чуть позже, — ответил Долохов. — Настюш, накладывай, я скоро приду.
  Олег Михайлович снова остался один. Через полминуты он решительно развернулся и сел за стол. Старик аккуратно отодвинул палочку от маггловского телефона и, перед тем, как снять трубку, еще раз пробежался взглядом по полосе сегодняшней газеты. Он уже слышал новость по радио и успел ее прочитать — но что-то заставило его снова просмотреть статью.
  «Британское министерство магии официально подтверждает, что в ночь на 13 января призошел массовый побег из тюрьмы строгого режима Азкабан. Как сейчас стало известно, все восемь сбежавших — осужденные к пожизненному заключению члены неогриндевальдовской организации «Упивающиеся смертью». В их число входят:
  — Рабастан Лестрейндж, один из осужденных по резонансному делу супругов Лонгботтомов;
  — Антон Михайлович Долохов, военный преступник и руководитель боевого состава «Упивающихся смертью»;
  — Осмонд Треверс, осужденный за несколько убийств с особой жестокостью;
  А так же пятеро других волшебников. Все сбежавшие крайне опасны.
  Очевидно, что столь небывалый по дерзости и массовости побег просто невозможен без серьезной помощи извне. Как стало известно редакции, вопрос о введении чрезвычайного положения в данный момент обсуждается британским министерством.
  Официальный Лондон связывает свои подозрения в организации побега с Беллатрикс Блэк, также состоявшей в ядах «Упивающихся смертью» и осужденной в 1982 году к десяти годам заключения в Азкабане. Хотя участие Беллатрикс Блэк в наиболее известных делах «Упивающихся смертью» было не доказано, неофициально мало кто сомневается, что она принимала деятельное участие в делах организации. В пользу этой версии говорит то, что двоюродный брат Беллатрикс, Сириус Блэк, до сего момента был единственным волшебником, сумевшим сбежать из Азкабана. Тем не менее, Сириус Блэк во время конфликта с Волдемортом состоял в рядах сопротивления. Это обстоятельство позволяет сомневаться в том, что Блэки, живущие в одном доме, совместно работали над побегом.
  Председатель британского Визенгамота Альбус Дамблдор неоднократно заявлял, что Волдеморт смог каким-то образом избежать смерти. Эта версия кажется неправдоподобной, но, тем не менее, история внезапного исчезновения Волдеморта содержит много белых пятен, а научный и политический авторитет Дамблдора заставляет серьезно относиться к его заявлениям. Известно, что Игорь Каркаров еще летом сложил с себя полномочия директора Дурмстранга и до текущего момента не появлялся на публике.
  Министерство магии Российской Федерации рекомендует воздержаться от посещения Британии…»
  Старший Долохов отложил газету и снял трубку.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
XCVIII. Побег   
Руквуд старался не поднимать взгляд. Слева от него сидел Мальсибер; невыразимец один раз посмотрел на него и больше не хотел коситься на мрачного, выпрямившегося, как струна, колдомедика. Видимо, Мальсибер думал то же самое, что и сам Руквуд. Макнейра, обосновавшегося справа, волшебник почти не видел: драконья оспа еще в детстве отметилась на лице Августуса и испортила ему правый глаз. Чтобы посмотреть на Макнейра, пришлось бы поворачиваться всем корпусом. В конце концов, он положил обе руки на стол и принялся разглядывать ладони.
  Руквуд старался не поднимать взгляд; во главе стола, совсем близко, сидел Волдеморт, и от него веяло стылым могильным холодом. От этого холода невыразимец хотел поскорее укрыться теплым одеялом и обложиться слоями согревающих чар. Но приходилось сидеть и чувствовать холод, похожий на холод Азкабана.
  — …Долохов, я разве для того вытаскивал тебя из Азкабана, чтобы слушать твои возражения? — неожиданно спросил Темный Лорд.
  — Мой Лорд…
  — Мой Лорд! — передразнил Волдеморт. — Я гляжу, за четырнадцать лет моего отсутствия вы успели подзабыть о субординации. Мне нужны люди, которые проводят в жизнь мои распоряжения, а не спорщики. И когда я говорю — сделать, у вас должен быть один вопрос: как это сделать! А не заседание о том, стоит ли делать то, что я вам говорю. Если я сказал, что пророчество надо добыть, то его надо добыть сразу, как только вы сможете нормально держать палочки.
  — Тем не менее, вы всегда прислушивались к нашим советам, — возразил Долохов. — И для этого вручили мне боевое крыло Организации.
  — Что? — переспросил Волдеморт, и в зале повисла тишина. Руквуд встревоженно повернулся и увидел немигающие красные глаза. Змея, гревшаяся у ног Волдеморта, поднялась на хвосте; ее голова оказалась выше столешницы. — Ваши советы и нерешительность оставили меня без тела на четырнадцать лет. Уже поэтому делать вы будете то, что я вам скажу, и не иначе. Тебе что-то не нравится, Долохов? Ты не ценишь, что тебя вызволили из тюрьмы? Так можешь встать и идти. Ставлю тысячу галеонов против кната, что даже если о тебе забудет вся Британия, самое большее через год ты будешь визжать в московском подвале. Так ты не хочешь пойти на волю, Долохов?
  Волдеморт замолчал и уставился на Антонина долгим змеиным взглядом, окончательно дожимая волшебника.
  — Нет, мой Лорд, — выдохнул Долохов, и Руквуд увидел, что его руки подрагивают.
  — Я ненавижу неблагодарность, дорогие мои, — Темный Лорд улыбнулся одними губами. — Вот Рабастан, я думаю, правильно понимает свою задачу.
  — Да, мой Лорд! — рявкнул Лестрейндж; они с Краучем сидели по обе стороны от Волдеморта.
  — Хорошо, — Темный Лорд откинулся на спинку кресла, как сытая змея. На какой-то миг повисла тишина. — Итак. Первой и главнейшей целью является Поттер как основная угроза нашему благополучию. И для решения этой цели мне нужно знать целиком пророчество. Жаль, что Северус его не дослушал до конца, правда, Северус? Правда. Вот из таких недоработок и складывается ваш оглушительный провал и запах вины, который не выветрился до сих пор.
  С точки зрения Руквуда, здесь пахло не виной, а ощутимым страхом.
  — Поттер. Только Поттер. Я подожду с Министерством. Моя власть никуда не уйдет, просто потому, что волкодавы старшего Крауча уже давно исчезли. Я могу позволить себе подождать хоть пару лет. А пока что — пророчество и Гарри Поттер, даже террор может подождать, хотя я хотел бы наметить пару интересных целей. Давняя идея Барти о подрыве атомной станции мне кажется разумной. Но это все потом. Сначала Поттер, а потом — Министерство.
  Про то, как Волдеморт будет распоряжаться этой властью, Руквуд предпочел даже не задумываться.
  — Хотя, возможно, я слишком строг с вами, — неожиданно сказал Волдеморт. — Трудно ожидать, что вы бы удержали ситуацию, внезапно оставшись без руководства. Инициатива — это хорошо, но вот только иногда она заводит вас не туда, куда следовало бы… Барти, вот скажи мне, зачем ты подговорил Лестрейнджей оставить дома Беллу? У меня было три Лестрейнджа, а теперь один. А Беллатрикс… даже не хочу о ней говорить. Села бы вместе с вами — сидела бы сейчас за нашим столом, а не пряталась бы на Гриммо…
   
 
   
* * *
   
  Руквуд не мог заснуть. Он лежал на мягкой кровати под теплым одеялом, но сон шел к нему хуже, чем на азкабанском топчане. Рядом не было дементоров, но был Темный Лорд. В чем-то это соседство было даже хуже. Весь вечер после собрания Волдеморт наедине допрашивал Руквуда о свойствах пророчеств. Темного Лорда интересовало буквально все, что Августус смог вспомнить. Комната, в которой они разговаривали, была буквально обмазана защитными чарами. В какой-то момент Руквуд испугался, что после этого разговора Волдеморт просто заавадит его, и напряг все свои навыки окклюменции, чтобы, не дай Мерлин, не подать ему идею.
  Руквуд заворочался; сон никак не шел. Все происходило как в сказке: чем дальше, тем страшнее. Начиная от идущего по коридору Волдеморта и заканчивая нынешним собранием. Клетка никуда не делась; просто она стала больше и шире. И находиться в ней стало еще более рискованно — Темный Лорд действовал не хуже дементоров. Его, похоже, не волновало ничего из того, о чем они говорили в первую войну. Почти все, кто там сидел, служат ему не за совесть, а за страх. И сам Руквуд тоже выкладывал все из страха.
  Что-то шевельнулось в комнате на уровне пола. Августус вздрогнул. Он был один, он лег спать один, он, в конце концов, закрыл дверь. Волшебник повернулся на бок, чтобы лушче разглядеть обстановку. Над полом скользнуло что то белесое. Змея?! Нет, совершенно нет, не тот цвет, не те очертания. Невыразимец еле успел понять, что это конверт, когда письмо заговорило; от этого голоса Руквуд буквально подскочил на месте.
  — Руквуд, здравствуй, — в комнате прозвучал голос Беллатрикс; приглушенный, чуть изменившийся, но определенно ее голос. Почти так же она разговаривала в ту неделю, когда оказалась с ними в одном блоке Азкабана. — Я так думаю, что ты уже успел понять, куда ты попал. Как тебе на новом месте работы? Впрочем, я и так знаю. Так уж вышло, что фальшивый Волдеморт встретил меня раньше, чем вас всех. Я успела его послушать.
  Руквуд в панике поглядел на дверь. Потом на конверт. И только потом он сообразил взяться за палочку и быстро проверить чары — оказалось, что кто-то уже набросил на дверь «Квиетус».
  — Ты же умный человек, Руквуд. Мы оба знаем, чего мы хотели тогда и о чем нам всем сказали сейчас. Это существо — не Волдеморт, и не пытайся себя убеждать, что он одумается и образумится, — Беллатрикс сказала открытым текстом то, о чем Руквуд боялся подумать. — Времени у нас не так много, поэтому слушай внимательно. Мы готовы принять тебя и Мальсибера в любой момент. Свяжись со мной старым способом, ты знаешь, каким…
   
 
   
* * *
   
  Идею с письмом целиком и полностью продумывал Сириус. Беллатрикс только наговаривала текст перед самым обычным на вид конвертом. Как Бродяга ухитрился заглушить вопиллер и научить его накладывать «Квиетус» — Белла до конца не понимала; впрочем, на тот момент ее голова была занята другими вещами.
  Доставлял послания для Руквуда и Мальсибера Добби. Нормальный домовик придет в священный трепет от приказа устроить диверсию в доме, где работают чужие эльфы. Но Добби был ненормальным домовиком. Для него эти запреты являлись пустым звуком.
  Пришлось ждать несколько дней перед тем, как Беллатрикс получила ответ. Руквуд, как всегда, сделал все по-своему; по всей видимости, он совершенно резонно опасался провокации. Вместо закладки он исхитрился прислать сову. Как он это сделал — осталось секретом. Неделя ушла на то, чтобы со всеми предосторожностями спланировать выход двух волшебников.
  Сириус спрятал машину чуть поодаль от места встречи. Сразу было понятно, что Руквуд с Мальсибером смогут аппарировать в нужное место, но вот дальше их придется тащить. Беллатрикс очень хорошо помнила свои ощущения: она смогла аппарировать к Малфою, но через несколько часов свалилась без сил. Именно поэтому семеро волшебников поехали на «Гелендвагене» — в обработанном магией салоне места хватало всем.
  Свои места они распределили заранее. Селвин и Роули по очереди доложили: все чисто, засады нет. Поле оказалось пустым — что для нескольких пар глаз, что для спектрального бинокля. Белла опустила прибор и поправила плащ-невидимку. Слева от нее даже не дрожал воздух — племянница стояла под своим плащом неподвижно, как статуя.
  Прошло несколько минут. Белла сама не понимала, как это возможно, но она услышала хлопки аппарации. То ли дело было в неестественной тишине, в которой можно было услышать комара за десяток футов, то ли воображение добавило нужные детали, когда в поле возникли две черые фигурки. Волшебница схватилась за бинокль. Так и есть — Руквуд и Мальсибер, худые и шатающиеся, в мантиях, которые болтаются на них, как тряпка на швабре. К дубу бредут только эти двое и больше никого.
  — Руки вверх! Держите так, чтобы мы их видели! — голос Тонкс под «Сонорусом» загремел на все поле.
  — Не колдуйте! — истошно заорал Руквуд. — Не колдуйте, свои!..
  …Беллатрикс успокоилась только тогда, когда прошло полтора часа. Это точно Руквуд и Мальсибер, а не гости под обороткой. Сириус, умница, спланировал маршрут так, чтобы они добирались до Гриммо дольше, чем действует оборотное зелье.
  Найденыши буквально выползали из внедорожника прямо перед ясные очи Пенелопы.
  — Пенелопа, знакомься, — Беллатрикс указала взглядом на обоих. — Это Августус Руквуд и Джордж Мальсибер, мои коллеги. Они некоторое время будут жить у нас. Коллеги, это леди Пенелопа Блэк, супруга моего кузена и мать нашего наследника.
   
 
   
* * *
   
  Руквуд с Мальсибером рассказывали свою долгую историю. По большей части говорил Мальсибер. Руквуд сидел молча, грел в руках пивную кружку, наполненную горячим чаем и разглядывал выданные ему шерстяные носки из коллекции Беллы. Невыразимец лишь изредка вставлял комментарии и уточнял рассказ Мальсибера о том, как Волдеморт с несколькими Упивающимися пришел в Азкабан, выволок восемь заключенных и повозил их лицами по столу на собрании.
  Кроме них двоих, в комнате у гобелена сидели Сириус, Тонкс, Пенелопа и почти все Вальпургиевы рыцари.
  — Вот, в общем-то, и все, — закончил Мальсибер. — Остальное — мелочи.
  — После первого собрания ему потребовалась вся информация о пророчестве, — добавил Руквуд. — Он разговаривал со мной с глазу на глаз несколько часов.
  — Значит, теперь фальшивый Волдеморт знает о пророчествах все, что ему надо, — протянула Беллатрикс.
  — Я не буду за это извиняться, — Руквуд пристально посмотрел на нее.
  — Я и не требую, — Беллатрикс вставила фразу за миг до того, как невыразимец докончил бы мысль. — Для нас важно другое: что именно интересовало нашего знакомого?
  — Его интересовало, как именно можно взять пророчество. Я сказал, что шарик может взять только тот, кому это предсказание адресовано, — Руквуд сделал большой глоток чая и довольно зажмурился. — Похоже, что… фальшивый Темный Лорд хочет узнать полный текст…
  — …И для этого ему надо как-то затащить в Отдел Тайн Поттера, — резко произнес Селвин.
  — Похоже на то, — согласилась Белла.
  — Напоминаю, что Гарри постоянно видит во сне Отдел Тайн, — вмешался Сириус. — Его уже пытаются туда заманить. Артура Уизли искусала змея и только благодаря этим снам он жив, хотя и провалялся кучу времени в Мунго.
  Бродяга высказался и снова выпрямился, приняв позу «я, так и быть, терплю ваш змеиный гадюшник, но только и исключительно из-за того, что так хочет моя кузина и наши цели совпадают».
  — Значит, мы можем быть твердо уверены, что явление фальшивого Волдеморта народу произойдет в Отделе Тайн… — Беллатрикс подвела итог.
   
 
   
* * *
   
  — И что же будет теперь? — спросил Руквуд, когда последние гости покинули дом Блэков. На Гриммо остались только сами Блэки и двое беглецов.
  — Теперь? — Беллатрикс уселась в кресло и жестом показала на диван. — Теперь, коллеги, вы будете возвращаться в форму. Джордж, за это отвечать будешь ты. Отец моей племянницы, Теодор Тонкс, тебе поможет.
  Рядом прошаркал Кричер, разнося напитки: сок для Блэков и еще по одной монструозной кружке чая для остальных. Дойдя до Пенелопы, эльф что-то торопливо зашептал в подставленное ухо; младшая Блэк тут же извинилась и вышла из комнаты.
  — Кстати, в доме маленький ребенок, так что будьте поаккуратнее, — усмехнулась Белла.
  Руквуд насупился, держа кружку обеими руками. У Беллатрикс сложилось четкое ощущение, что Августус задавал немного другой вопрос, и ответа на него пока не услышал.
  — Только власть, — произнес Руквуд, ни к кому конкретно не обращаясь. — Пятнадцать лет работал на Темного Лорда, четырнадцать лет за это сидел и оказалось, что потратил тридцать лет на то, чтобы сейчас за неделю ни слова не было сказано о старых целях.
  — Волдеморта с самого начала привлекала только власть, — пожал плечами Сириус.
  — Мадам Блэк рассказывала вам, как и почему я пришел к Волдеморту? — неожиданно спросил Руквуд. — Нет? В Отделе я занимался гериатрическими, ну или, проще говоря, омолаживающими зельями. Хотя это было скорее не зелье — в конце у нас получились батончики с пряным вкусом. Десять лет труда, публикации, из которых половина засекречена, практический результат, куча средств потрачена, даже несколько капель фламелевского эликсира. И все это пошло книззлу под хвост, когда по личному распоряжению Нобби Лича была уничтожена документация и опытные образцы. Это называется «разрядка», если вы не в курсе, — если бы Руквуд был змеей, он бы брызгал ядом. — Кто знает, куда оно там делось и на что это обменяли. Может, нашу «пряность» вообще лопали волшебники из КГБ, откуда мне знать?
  Руквуд нервно отпил из кружки, а Беллатрикс вспомнила, как на финале кубка она встретила старшего брата Долохова. Он должен был родиться еще раньше, чем сам Волдеморт — но Олег Долохов не выглядел дряхлым. Может быть, разработки Руквуда и в самом деле утекли за границу.
  — Тогда я задумался, — продолжил Руквуд. — Если первый же магглорожденный министр магии делает такое, то куда мы покатимся дальше? Не знаю, кого там и что интересовало. Я видел перед собой умного человека, и он излагал идеи, которые мне кажутся разумными. Мастер Блэк, вы, конечно, обидитесь, но Фадж — это следствие вашей победы, не наших дел.
  — Ну, во-первых, слова и настоящие желания — дело разное, — возразил Сириус; в голосе Бродяги послышались рычащие нотки. — Во-вторых, следствие ваших дел — это Крауч-старший, а Фадж — это следствие всей клоаки Министерства. А в-третьих, мистер Руквуд, мы воевали не за Фаджа и не за Министерство, а за то, чтобы людей не убивали в своем собственном доме. И вы, кстати, сами же сбежали от Волдеморта.
  — Потому что это фальшивка, — Руквуд вжался в спинку дивана. — Воля ваша, я не в том положении, чтобы с вами интенсивно спорить. У вас своя правда, а я буду с теми, чьи взгляды я разделяю.
  Мальсибер, сидевший рядом с Руквудом, кивнул в знак согласия.
  Какое-то время они сидели в тишине. Наконец, когда поздний вечер потихоньку начал превращаться в ночь, Руквуд допил чай и поднялся с дивана. Невыразимец зачем-то подошел к гобелену.
  — Альфард похож на себя, — медленно произнес он. — Точная копия. Даже здесь выделился и обошелся без даты. До сих пор помню, как мы с ним учились вместе. Работать, правда, вместе не пошли. Меня не взяли из-за зрения. Бред какой-то: одолели черную оспу еще в одиннадцатом веке и никак не нашли лекарства от драконьей.
  — Не взяли в управление по связям с кентаврами? — Беллатрикс чуть не захлопала глазами. Какая-то смутная догадка забрезжила в ее голове, но еще раньше высказался Руквуд.
  — Вы разве не знаете? — невыразимец переглянулся с Мальсибером. — Кому нужно управление, которое пратически ничем не занято?
  — Синекура? — предположил Сириус. — Или они чем-то еще заняты? Вывод напрашивается.
  — Синекура там есть, — кивнул Руквуд и улыбнулся. Улыбка выглядела бы мягкой, если бы не острые зубы волшебника. — В отделе кое-что просачивается. У них, в самом деле, есть несколько человек, которые перекладывают бумажки и пишут положения, которые так никто и не выполняет. А есть то, ради чего и существует управление. Это разведслужба Министерства. Из того, что я слышал, ваш дядюшка занимался не перекладыванием бумажек.
   
 
   
* * *
   
  После того, как волшебники разошлись из гостиной, Беллатрикс не отправилась спать. Вместо этого она провела несколько минут в кабинете, просматривая бумаги, и затем вернулась в гостиную. Руквуд уже сидел там и грел в руках очередную кружку. Теперь он расположился не на диване, а в кресле у окна.
  — Не спится? — Белла улыбнулась. Получилось фальшиво.
  — Не спится, — согласился Руквуд.
  Ведьма оставила включенными только половину светильников — вместо яркого света в гостиной теперь царил полумрак.
  — Будешь? — Беллатрикс опустилась в кресло напротив и достала сигареты.
  — Буду, — флегматично согласился Руквуд.
  Беллатрикс аккуратно подвинула пачку по журнальному столику, отделявшему ее от невыразимца. Медленно, с нарочитой аккуратностью прикурила от зажигалки и выпустила струйку дыма. Все эти действия оттягивали неизбежный и, возможно, не самый приятный разговор.
  — Августус, — очень медленно произнесла Белла, когда пауза чуть затянулась. — Я догадываюсь, что ты получил ответ немного не на тот вопрос.
  — Да, это так, — Руквуд не ломал комедию. — Беллатрикс, я все равно не с фальшивым Лордом, но все же я хочу понять некоторые вещи для себя. Я же могу задать этот вопрос?
  — Можешь, — согласилась ведьма. — Я не фальшивый Волдеморт, я на него тебе отвечу.
  — Так что же будет дальше, Беллатрикс? — Руквуд подался вперед. — Что ты хочешь получить и что вы вообще затеяли?
  — Тебе кратко или подробно?
  — Хоть как, — невыразимец откинулся назад.
  — Я хочу изменить все, чтобы оставить все как есть, — Белла жадно затянулась. — Или пожертвовать многим, чтобы спасти все. Выбирай, как больше нравится.
  — Остроумно, — согласился Руквуд.
  Беллатрикс помолчала. Неожиданно ведьма поняла, что до этого момента она ни с кем не могла пооткровенничать. Ни с Малфоем и его соратниками, ни с Сириусом. Одни до самого появления фальшивого Волдеморта смотрели на нее, как на непредсказуемую бедную родственницу. Сириус со всем их прошлым был и оставался боевиком Ордена Феникса и некоторые вещи они негласно затолкали в дальние уголки памяти. Может, оно и к лучшему; наконец, она может с кем-то говорить начистоту.
  — Знаешь, когда я все окончательно осознала? — Руквуд, конечно, не знал, но вопрос был риторическим. — Когда мы подбирали невесту для Сириуса. Угадаешь, сколько мы нашли чистокровных незамужних женщин?
  — Тебя одну, — Руквуд приподял бровь. — И, может быть, несколько девчонок или отъявленных предательниц крови.
  — В точку.
  — Ну да, я бы на месте тебя и твоего кузена не рискнул, — Руквуд не выражал никаких эмоций; он просто констатировал факты. — Его жена ведь полукровка, так? Прости за откровенность, она хороша, но ее происхождение еще немного заметно.
  — Да, бабка Регулуса по матери рождена от магглов, — кивнула Беллатрикс. — Но ты понимаешь, к чему я веду.
  — К тому, что обстоятельства меняются, — начал невыразимец. — К тому, что нас после войн стало слишком мало. Или к тому, что надо ассимилировать тех, в ком есть маггловская кровь, пока они не сьели нас. И все это сделать для того, чтобы мы все по-прежнему остались на своих местах. Ведь так?
  — Примерно так, — согласилась Беллатрикс.
  — Хорошо. Значит, мы с Мальсибером выбирали из хорошего и плохого, а не из двух зол.

 


SMF 2.0 | SMF © 2011, Simple Machines
Manuscript © Blocweb .