Одна дома и Фанфикшн

16 Ноября 2018, 10:37:31
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Не получили письмо с кодом активации?
Loginza

Одна дома и Фанфикшн » Фанфикшн » Фанфики по миру Гарри Поттера » Гет (Модератор: naira) » [G] [Макси] Вальпургиев рассвет, ББ,АБ,НМ,ЛМ,СБ,СС,ЛВ, AU/General +101-105 гл. 18.10.14

АвторТема: [G] [Макси] Вальпургиев рассвет, ББ,АБ,НМ,ЛМ,СБ,СС,ЛВ, AU/General +101-105 гл. 18.10.14  (Прочитано 18985 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
XCIX. Паладин и предатель   
В марте случилось то, что вполне могло произойти еще осенью. Амбридж удалось раскрыть кружок Поттера и Малфоя. Можно было что угодно говорить им про конспирацию, но подростки — не те люди, кто будут относиться к этому по-настоящему серьезно. С другой стороны, для подростков цена провала обычно ниже.
  Обычно, но не сейчас. Амбридж после серии жалоб в министерство вела себя как конь, которому кое-куда попала вожжа. Если бы не директор, взявший все на себя, Поттер, а с ним и Малфой, не отделались бы строгим внушением. При всех своих особенностях Амбридж чудесно понимала, что такое пиетет перед начальством и мерила всех по себе.
  Беллатрикс и Сириус слышали эту историю лично от Дамблдора. Старый волшебник сидел у окна в гостиной и медленно рассказывал о том, что происходило в кабинете директора.
  — Куда же вы теперь, Альбус? — спросил Сириус.
  — Значит, Амбридж теперь директор? — спросила Беллатрикс.
  — Теперь? — директор улыбнулся и посмотрел поверх очков на Сириуса. — У меня есть дела и вне школы. Придется немного поработать лопатой и проверить одну свою гипотезу. Что касается Амбридж, то министерство может считать ее директором, — со слов Дамблдора явно выходило, что считать так будет только министерство. — Больше всего мне жаль Хагрида, конечно.
  — А меня волнуют наши дети. Что будет с ними? — резко спросила Беллатрикс.
  Дамблдор помолчал, смотря на Беллу поверх очков. «Наши дети? Похвально», — читалось во взгляде старика.
  — Из школы их не отчислят, мадам Блэк, — наконец, сказал он. — Но, боюсь, некоторые действия им придется свернуть.
  «Черный легион Хогвартса». Именно так называлась статья в «Пророке, появившаяся на следующий день на первой полосе газеты.
  «Господа, все это время "Пророк" обращался к обществу с предупреждениями. Имея тяжким трудом заработанный доступ к информации из самого Министерства, мы неуклонно призывали вас задуматься об истинной подоплеке происходящих событий, найти их истинного виновника и ни в коем случае более не доверять ему.
  Взрослые, знающие жизнь маги все как один вняли нам, сплотившись вокруг фигуры Министра, и коварный враг, разумеется, протянул лапы к детям, которых мы с вами так опрометчиво отдали ему.
  Вчера в результате долгой, кропотливой оперативной и агентурной работы Аврорат сумел раскрыть террористическую ячейку прямо в Хогвартсе. Министерство проявило похвальную оперативность, и юные экстремисты были задержаны уже на стадии обучения личного состава — до того, как на их ладонях оказалась кровь невинных жертв.
  Вы спросите — как это вообще возможно? Там, в школе, где дети находятся под неусыпным надзором преподавателей и чар замка?
  И преподаватели, и чары, как мы знаем, контролируются одним человеком — директором Хогвартса Альбусом Дамблдором. Что тем более интересно, если учесть, что по показаниям внедренных агентов и в захваченных документах малолетние террористы именуют себя "Отрядом Дамблдора".
  Впрочем, некоторые доказательства и свидетельства, переданные "Пророку" человеком, не желающим разглашать свое имя и прямо относящееся к делу служебное положение, указывают, что с некоторых пор эти милые детишки — некоторые из них, наиболее пострадавшие от злонамеренной промывки мозгов — были представлены одиозной госпоже Блэк. И, скорее всего, должны были занять подобающее место в ее — казалось бы — совершенно противоположных декларируемым целям Дамблдора планах.
  Под гнетом неопровержимых доказательств Дамблдор сразу же во всем сознался, однако, пользуясь знанием здания, сбежал из-под ареста, временно помешав окончанию следствия.
  В Аврорате нас заверили, что не винят несчастных обманутых детей — считая, что Министерству нужно наконец усилить воспитательный, патриотический компонент в образовании. Но скрывающегося Дамблдора будет ждать заслуженное возмездие по всей строгости закона.
  В Министерстве же нас заверили, что новый директор Хогвартса уже назначен. Им стала уважаемая преподавательница школы Долорес Амбридж».
   
 
   
* * *
   
  Дамблдор оказался в своем репертуаре. Наметить цель, но при этом не сказать ничего сверх необходимого. Впрочем, трудно было обижаться на директора — они с Беллатрикс друг другу не доверяли и вряд ли когда-то будут доверять. Старик сказал, что он займется поиском крестражей. Два уже уничтожены, но где остальные и есть ли они вообще? Никто пока что этого не знал, если, конечно, не считать Волдеморта.
  Дом на Гриммо сидел в осаде. С середины января на площади постоянно дежурил аврор. Без толку, конечно: старый дом был окружен множеством защитных чар, для взлома которых потребовалось бы согнать Отдел Тайн и дать им поковыряться неделю или две. Блэки не пользовались камином — вместо этого они просто аппарировали с крыльца. У них не было проблем с доставкой продуктов. Все родственники и соратники Блэков, как один, заверяли, что нигде их не видели. К дому на Гриммо не вело никаких видимых ниточек, и поэтому каждый день очередной аврор стоял у стыка домов номер одиннадцать и тринадцать, рассчитывая непонятно на что.
  Родители Пенелопы в самом начале февраля уехали в Новую Зеландию к родственникам. После побега все, не сговариваясь, решили, что Британия для Кристалов — крайне опасное место; планируй Белла операции Упивающихся, она бы обязательно наведалась в гости к тестю и теще Сириуса. Пенелопа с мужем проводила родителей; это была единственная вылазка Блэков, совершенная без необходимости.
   
 
   
* * *
   
  — По-моему, это Долиш, — Беллатрикс отвернулась от окна.
  — Определенно, — согласился Руквуд.
  Аврор стоял и мерз возле крыльца блэковского дома.
  — Так все же, — Белла прошла к дальнему углу и уселась в кресло-качалку. — Августус, что ты думаешь по поводу крестражей?
  — Я по-прежнему не вижу точек соприкосновения, — поморщился невыразимец. — Допустим, что у нас есть личный дневник Темного Лорда и медальон Слизерина. И что? Сколько еще может быть крестражей? Один? Два? Мы точно знаем, что даже один крестраж — уже чрезвычайно рискованная операция. По меньшей мере, во всей той периодике, которую нашли мы и Снейп, не отмечено случаев, когда создавали больше одного. Мы идем по зыбкой дорожке домыслов.
  — Допустим, что медальон — это или артефакт основателей, или собственность Гонтов, — Беллатрикс потерла подбородок. — Просто допустим, что в создании крестражей есть система и, например, Волдеморт обращал в них артефакты основателей…
  — Тогда встает вопрос — почему меч Гриффиндора не обращен? — пожал плечами Руквуд. — Или диадема, которую искали с одиннадцатого века? И где чаша, куда она пропала в середине двадцатого?
  — Чаша? — Белла покачнулась. — Знала бы, куда она пропала — сказала бы. Может, лежит тихо-мирно у кого-то в сейфе, а мы тут ломаем голову.
  — Аналогично с Гонтами. Что такого удивительного у них было? Медальон, который уничтожен, и кольцо, которое делось неизвестно куда. Да, безусловно, крестраж делать, за неимением лучшего слова, лучше всего из артефакта. Но артефактов много.
  — И есть вещи, которых мы не знаем.
  — Именно, — согласился Руквуд.
  Волшебник прекратил любоваться на страдания Долиша и уселся на диван напротив Беллатрикс.
  — Сириус и Пенелопа подали мысль, — Беллатрикс посмотрела под потолок, — опросить тех, кто учился с Волдемортом или учил его. Он не мог просто так взять и из ниоткуда додуматься до крестражей. Если дневник был создан в сорок третьем, то он узнал все еще в школе.
  — Любопытно поискать того, кто с ним учился, — хмыкнул Руквуд. — Кто поговорит с портретом вашей тетушки, например?
  — Мальсибер поговорит. Тетка всегда нежно его любила и ставила в пример Сириусу. Пусть выползет из лаборатории, оторвется от своих ядов и займется этим делом.
  — Все равно если спрашивать, то лучше всего начать со Слагхорна, — сказал Руквуд. — Декан точно знает больше остальных. Я не уверен, что это что-то даст, но за неимением лучших идей можно сделать вылазку к нему.
  — Можно, — согласилась Белла. — И вот что еще… змея.
  — А что змея? — приподнял бровь невыразимец. — Магическая змея. Если речь идет о крестраже, то… это просто исключено. Живой объект не годится.
  — И тем не менее, — возразила Беллатрикс, — тот же Поттер постоянно видит сны, несмотря на все занятия окклюменцией.
  — Я видел мало окклюментов, способных защищать ум во сне, — Руквуд напоминал отца, который объясняет сыну, что вода сухой не бывает. — Поттер отбил лбом аваду, это феномен. Я много чего видел, я много чего знаю, начиная взломом проклятий и заканчивая принципами работы маггловского реактора, но Поттер — это уникум. У меня нет рациональных объяснений такому…
  …Мальсибер, как и ожидалось, не добился ничего. У Слагхорна их ждала закрытая дверь. Старик Гораций сбежал неведомо куда; по всей видимости, он тоже понял, что в Британии стало небезопасно.
  В самом начале мая на связь вышли близнецы Уизли. Сириус на полдня выбрался в Нору и вернулся оттуда с ворохом новостей про политику Амбридж и ситуацию в Хогвартсе. По большому счету, Бродяга не рассказал ничего нового. Разве что близнецы бросили Хогвартс и собираются, наконец, открывать магазин; чек на предъявителя уже выписан.
  Беллу куда сильнее волновало то, что племянник пока еще не успел починить Исчезательный шкаф в Выручай-комнате. У них с Драко, начиная с января, был свой секрет — Малфой обещал восстановить шкаф и получить средство связи между Хогвартсом и Гриммо.
   
 
   
* * *
   
  В дверь молотили так, что проснулась Вальбурга. Белла и Тонкс даже из гостиной услышали истерические вопли тетки. Женщины, не сговариваясь, подскочили с мест и быстро зашагали к двери; уже на лестнице они столкнулись с Сириусом и Люпином — оборотень с утра нагрянул на Гриммо. Где-то пролетом выше маячил Руквуд; из-за его спины высовывалась голова Мальсибера.
  Вальбурга замолчала, увидев злобные, напряженные лица Блэков. Беллатрикс успела представить себе все, что угодно, вплоть до бреши в защитных чарах дома. Но все оказалось прозаичнее и гораздо страшнее. В дверь яростно барабанила Нарцисса; свободной рукой она крепко держала под локоть Панси Паркинсон. Девушка кривилась от боли, но боялась даже пискнуть. За ними обоими стоял Флинт и всем своим видом показывал, что все еще более серьезно, чем кажется.
  Бледная — бледная по сравнению с обычным своим видом — Нарцисса буквально втащила Паркинсон в прихожую.
  — Говори! — резко, почти крича, приказала Нарцисса. — Говори им все!
  — Они в Отделе Тайн, — чуть не плача, заговорила Паркинсон. — Они все пошли в Отдел Тайн!
  Беллатрикс беззвучно выругалась, уже зная, что она услышит.
  Поттер лег поспать после экзамена и почти сразу же проснулся. Он увидел во сне, как фальшивый Волдеморт пытает Люпина и тут же собрал отряд школьников. Они попробовали выбраться в Лондон через камин, но Амбридж их поймала в самый последний момент. Тогда им удалось заманить инспекторшу в лес, к спрятанному фордику, и уже там надежно обездвижить.
  Панси высадила у Министерства семерых — Поттера, брата и сестру Уизли, Грейнджер, Малфоя, Нотта и Лонгботтома. Но в старый фордик, который мог увезти всю семью Уизли, влезло девять учеников. Сама Панси и Сьюзен Боунс тут же рванули к лондонской квартире Флинта. Оттуда уже Сьюзи отправилась к тете, а Паркинсон — прямиком в Малфой-мэнор.
  Произошло то, что должно было произойти рано или поздно. Подростковая самоуверенность, смешанная с нежеланием думать хотя бы на два хода вперед, потащила Поттера и компанию прямо в змеиную пасть. Можно было бы понять, что за несколько часов случится одно из двух: или Люпин будет мертв, или его специально держат в живых до прихода Поттера. Можно было бы понять, что если он жив в течение нескольких часов, то десяток минут уже ничего не поменяет. Можно было — но для этого нужно быть человеком если не с боевым, то хотя бы с жизненным опытом. У подростков, поверивших в убедительную и страшную картинку, такого опыта не было.
  Попытка вырастить в детях самостоятельность сыграла сейчас с ними всеми злую шутку — у Поттера был бездарно потраченный запас времени, у остальных — нет.
  — Сириус! — Мерлин, хорошо еще, что Нарцисса не впадает в истерику! — Срочно запроси своих о помощи. Мы не можем их дожидаться, пусть догоняют. Руквуд! Мальсибер!
  — Готовы, — эти двое даже говорили одинаковым голосом.
  Беллатрикс поискала взглядом Пенелопу — младшая Блэк пришла на шум и стояла в дверном проеме, рассматривая все это столпотворение.
  — Пенелопа, Нарцисса, останьтесь на Гриммо. Свяжитесь с Тонксами, пусть срочно прибудут сюда, готовьтесь к приему раненых. Мы отправимся через гостевой вход в Министерство. Камины должны быть закрыты, или я чего-то не понимаю. Где Люциус?
  — Уже собирает людей в Мэноре, — Нарцисса держала себя в руках.
  Меньше чем через три минуты из Малфой-мэнора аппарировал десяток волшебников.
   
 
   
* * *
   
  Когда Беллатрикс набрала последнюю цифру, в будке зазвучал приятный женский голос:
  — Добро пожаловать в Министерство магии. Назовите, пожалуйста, ваше имя и цель посещения.
  — Беллатрикс Блэк и десять волшебников — родственники и коллеги, — резко выдохнула ведьма. — Идем по душу министра.
  Прошла секунда, потом другая. Белла успела подумать, что аппарат просто проигнорирует ее слова, но в этот же самый момент голос заговорил вновь:
  — Благодарю вас. Посетители, возьмите, пожалуйста, значки и прикрепите их к мантии спереди.
  В углубление для возврата монет высыпался десяток значков. Беллатрикс сгребла их и, не глядя, протянула остальным.
  — Уважаемые посетители, — продолжил приятный, но уже надоевший женский голос, — вам необходимо пройти досмотр и зарегистрировать ваши палочки у дежурного колдуна, чей пост находится в дальнем конце атриума.
  Пол вздрогнул и начал медленно опускаться — расширенная будка поползла вниз. Беллатрикс всматривалась сквозь стекло и золотистый экран «Протего». Нет, в атриуме царила полная пустота — Упивающихся не так много, чтобы держать под контролем все. Надо одновременно смотреть за каминами и гостевым входом, но любой нормальный волшебник будет вываливаться через камин.
  Дверца распахнулась; в тишине ее лязг напоминал грохот лавины. Беллатрикс шагнула вперед, перехватив поудобнее палочку. Цепочка волшебников двинулась вглубь Министерства; на полу сиротливо остался лежать значок, на котором автомат вывел: «Беллатрикс Блэк — визит вежливости».
   
 
   
* * *
   
  Дежурный колдун лежал под столом. Кто-то надежно оглушил его и спеленал хорошим, качественным «Инкарцеро». Приводить дежурного в чувство никто не стал. Даже если старенький волшебник и успел запомнить что-то важное, это не стоило нескольких минут.
  Белла больше всего опасалась засады. Но лифт проехал ровно, гигантская змея не выскочила из темного угла, а за очередным поворотом их не ждал пяток волшебников с палочками наизготовку. Похоже, что все Упивающиеся собрались в Отделе Тайн.
  — Руквуд?
  — Секунду, мадам Блэк, — невыразимец аккуратно осматривал двери.
  Где-то там, в глубине Отдела, что-то вскрикнуло и прошумело. За спиной Беллатрикс зашелестели, засобирались Вальпургиевы рыцари и примкнувшие к ним родные и знакомые Беллы. Прошла секунда перед тем, как Руквуд обнаружил дверь и приготовился ее открыть.
  Они пришли вовремя. Там, внизу, на платформе возле арки смерти, копошились школьники и полтора десятка волшебников, как один, одетых в длинные черные мантии и маски. Белла различала их по силуэтам даже в полумраке. Вот Лестрейндж и Крауч стоят перед Поттером; вот Макнейр держит Лонгботтома; вот Долохов целится в племянника; вот Треверс поворачивается от лежащих на полу Уизли.
  И за мгновение до того, как Треверс развернулся на еле слышный за воплями и руганью хлопок двери, Беллатрикс рявкнула во всю мощь легких:
  — Смерть фальшивому Волдеморту!
  — Смерть фальшивому Волдеморту! — проорал десяток глоток.
   
 
   
* * *
   
  — Ты!!! — взвыл Крауч.
  Упивающиеся очень быстро среагировали, но когда они еще вскидывали палочки, на них уже обрушился град заклинаний. Сполохи простых чар, змеистые искры проклятий и мерцающие серебряные стрелы растекались по наспех выставленным щитам. Беллатрикс и не рассчитывала свалить всех одним махом — не тот противник; но от школьников Упивающиеся отвлеклись. Крик сверху сразу показал им, кто тут опаснее и на кого надо обратить все свое внимание.
  Краем глаза Белла увидела, как племянник совершенно не волшебным образом ударил коленом кого-то долговязого; Малфой и Поттер отскочили прочь от свалки. Треверс, уже стоявший лицом к Вальпургиевым рыцарям, снова развернулся к школьникам.
  Беллатрикс, не снижая темпа, вскинула палочку — с ее кончика сорвалась струя пламени. Розовые и синие языки переплетались вместе в совершенно неестественные, кричащие, причудливые комбинации. Жидкий огонь перетек через край чужого «Протего» и обнял Треверса, как удав кролика. Левый рукав волшебника моментально обратился в облако густого черного дыма. Треверс заорал не от боли и не от жара — «Пламя перемен» превращало его руку в какое-то щупальце. Вихрь чистого, безумного хаоса вился вокруг него — с пугающей быстротой исчез всякий намек на кости; сросшиеся пальцы бессильно обмякли. Белла уже отпустило заклинание, но волшебное пламя жило своей, хаотической жизнью.
  Уже Беллатрикс выставила «Протего», уже Тонкс перехватила защитные чары на себя, пока тетушка колдует, уже полетело проклятие в МакНейра, а Треверс, упав на землю, все еще визжал от ужаса на одной высокой ноте. Из-под его подмышки полезли наружу разноцветные перья. Когда пламя перемен угасло, Упивающемуся мог позавидовать иной галльский петух.
  Волны заклинаний накатывались одна за другой вниз, к постаменту арки, и разбивались о барьеры, выставленные цепочкой бойцов Волдеморта. Упивающихся было чуть больше, но они пока еще отбивались под постоянным натиском.
  Беллатрикс спускалась вниз — вечно держать этот вал они не смогут, пройдет минута, другая, и численный перевес Упивающихся заиграет. Крауч и Долохов уже командовали внизу. Кто-то, вроде как Эйвери, уже сбил пламя с Треверса — он уже вставал, помятый, шокированный, но на что-то еще способный.
  Крэбб вертелся, как уж на сковородке — Сириус и Люпин окучивали его и его соседей не хуже швейной машинки, не давая даже убрать щиты. Эйвери изредка огрызался из-за щита проклятиями, которые тут же таяли на «Протего» Селвина. Они все научились воевать за семидесятые годы — мирное время могло отразиться на четкости исполнения, но не на знаниях о том, что и как надо делать. Ряды сходились — еще чуть-чуть, и уже точно не будет никаких залпов Авадами, бой разобьется на несколько пар, где все решит личное мастерство.
  Краем глаза Белла увидела, что трое школьников осторожно, по краю комнаты пробираются к цепочке своих. Поттер, Малфой и Лонгботтом держали «Протего» и отстреливались от Джагсона простыми чарами.
  Арка манила ее, как золото гоблина. Сквозь крики, шум заклятий, топот и ругань Беллатрикс слышала шепот. Или ей казалось, что она его слышала — с этим чудовищным сооружением нельзя быть ни в чем уверенным. Волшебница шла к ней — на Упивающихся, но к ней, к невидимому пологу. Она еще раз сотворила «пламя перемен» — и шепот стал громче. Уже сине-розовый поток разбился о щиты, которые сразу подяли Лестрейндж и Крауч, но шепот не унимался. Арка будто жила своей жизнью — она чувствовала, она предвкушала подношение.
  Беллатрикс не услышала, скорее почувствовала, как кто-то произнес два заветных слова:
  — Авада Кедавра! — рявкнул молодой голос.
  Ведьма рефлекторно присела на полусогнутых ногах — зеленая молния прошла над ее головой, в дюйме от волос, и ударилась куда-то об потолок. Не глядя и не целясь, Белла выпустила «Редукто» и рванулась вниз. В барьер людей Волдеморта врезался клин Вальпургиевых рыцарей и перестрелка закончилась в тот же миг, став рукопашной.
  Она увидела, как Сириус и Люпин прорываются к школьникам, но через секунду Белле стало не до остальных; перед ней вырос до ужаса знакомый тощий человек. Антонин, Антон Михайлович Долохов, уже без маски, с холодной злой улыбкой.
  — Блэк.
  Беллатрикс не разменивалась на формальные приветствия — она сразу же выкинула вперед «Ступефай» — заклинание прошло рядом с Долоховым. Антонин, не раздумывая, наколдовал проклятие, которое растеклось по золотому щиту «Протего». На «Силенцио» никто из них даже не разменивался — они знали, что оба владеют невербальной магией.
  Блэк и Долохов бились, не обращая ни малейшего внимания на все, происходящее вокруг. Беллатрикс отбивала проклятия, резко огрызалась своими и медленно дожимала противника. Долохов был опытнее, но Беллатрикс — моложе, быстрее и просто в лучшей форме. Ведьма медленно, но верно его дожимала — Антонин уже защищался, а не нападал.
  Что-то, прилетевшее со стороны, ударило Долохова в бок. Старый боевик успел среагировать и прикрыться «Протего», но вот от удара Беллатрикс он защититься не успел; ведьма тут же приложила его мощным «Петрификусом». Долохов упал, и только тогда Белла вернулась в окружающий мир.
  Сначала перед ней очутилась Тонкс. Племянница наседала на Эйвери, не давая ему ни мгновения на отдых. Краем сознания Белла отметила, что неожиданный подарок Долохову прилетел оттуда. Потом она увидела Сириуса с Люпином, которые бились с Краучем и Рабастаном у самой Арки — их палочки мелькали, как шпаги.
  Беллатрикс сделала шаг к свояку и племяннику, на которых наседали двое Упивающихся, но тут двери наверху распахнулись еще раз, пропуская команду Ордена Феникса. Не теряя ни секунды, шестеро волшебников бросились вниз. Белла швырнула проклятие в Эйвери и, не сдерживаясь, расхохоталась безумным высоким смехом. Сейчас все кончится — кончится так, что лучше и быть не может.
  Она рванулась к Малфоям, прямо на ходу выпуская режущее заклятие. Макнейр и Крэбб кое-как смогли закрыться от дружного залпа — вместе с Беллой на них набросились сразу четверо волшебников. Ведьма, не снижая темпа, бросила еще одно проклятие. И еще одно. Упивающиеся упали один за другим — Макнейр от ее проклятия, Крэбба ударил «Петрификусом» Люциус.
  — Все! — выдохнула Беллатрикс. Ведьма развернулась на пятках, подыскивая новую цель.
  Она не заметила момент, в который это произошло. Только когда оказавшийся рядом с ней Поттер заорал что-то нечленораздельное, Белла увидела, как Люпин валится за Арку. Рядом с Сириусом упал на пол Рабастан, но Крауч бежал куда-то к выходу, отбив удар Блэка.
  Крауч выскочил из зала, и Поттер бежал прямо за ним.
  — Вернись! Вернись, идиот! — закричала Белла и понеслась следом.
  Впереди раздавался издевательский хохот Крауча. Барти уходил прочь — Беллатрикс не знала, кто еще бежит следом за ней. Она промчалась мимо аквариумов — Крауч и Поттер уже скрылись в дверном проеме. Ведьма не увидела их, зато очень хорошо увидела длинную змеистую нить Финдфайра. Крауч выпустил адский огонь, чтобы задержать любую погоню. У волшебницы был один миг на размышления, и она бросилась не назад, а вперед, пока тонкая нить не превратилась в сплошную завесу.
   
 
   
* * *
   
  Беллатрикс не нажала, а просто стукнула кулаком в кнопку с надписью «Атриум». Лифт поехал вперед — невыносимо медленно, чуть ли не с черепашьей скоростью. Белла даже не дождалась, когда разъедутся створки — она выскочила в Атриум.
  — Наверное, ты в первый раз применяешь Непростительное, Поттер?! — до нее донесся голос Крауча. — Ты должен хотеть, чтобы они работали! Ты должен хотеть причинять боль и наслаждаться ей! Сейчас я тебе покажу, как это делается…
  Барти пошел к фонтану; Беллатрикс его видела, он ее — еще нет.
  — Правильно! Смотри, как надо, Поттер! — выкрикнула волшебница, целясь в Крауча. — Круцио!!!
  …Шепот Арки, казалось, достал до Атриума. Крауч повалился на землю, корчась и извиваясь; каким-то чудом он закатился за камин. Белла сделала пару шагов.
  — Ба-арти! Выходи! — позвала она и чуть ли не сорвалась на визг. — Куда ты спрятался?!
  Он еще собирался привезти ее к фальшивому Волдеморту в железной клетке! Беллатрикс едва не крикнула, что отучит его давать такие обещания; только проблеск разума удержал ее от того, чтобы сдать с потрохами Снейпа. Ведьма шагнула ближе к каминам. Даже Поттер, прятавшийся за фонтаном, судорожно сглотнул, увидев лицо Беллатрикс — бледное, оскаленное, с горящими глазами.
  — Крауч, я говорила уже — тебе со мной не сладить! Выходи, обещаю без дементоров — честно досидишь срок, от которого тебя спас папочка!
  Белла хохотнула и собралась искать новое оскорбление, но Крауч выкатился сам — помятый, побитый, но яростный.
  — Предательница! — крикнул он. — Иди сюда!
  Барти выпустил проклятие — оно отразилось от выставленного «Протего», расцветило лучи-стрелы на пряжке Беллы и улетело куда-то в потолок. Белла даже не стала уворачиваться — она просто выбросила «Инкарцеро», которое продавило чужой щит чуть ли не до самого корпуса.
  Сейчас Крауч не был ей соперником — не после пыточного проклятия и выматывающего боя. Его еле хватало, чтобы держать чудовищный натиск Беллатрикс и робко огрызаться. Белла поймала его на очередной контратаке — ее «Экспульсо» с силой бросило Крауча на ступени возле каминов. Мощь заклятия была такова, что застежка, державшая плащ Упивающегося, разлетелась вдребезги — полы плаща разметались по полу, как крылья поверженного ангела.
  Барти не успел поднять руку — Беллатрикс ударила еще раз и для верности приложила его «Петрификусом». Боковым зрением она видела, что где-то там Поттер стонет от горя или от боли — парень держался за голову.
  — Вот и все, Крауч, — прошипела Белла, нависая над ним. — Финдфайр не продержится долго, это Отдел Тайн. Еще пять минут — и все будет кончено. Пророчество вы так и не взяли.
  Стоны Поттера, шум крови в ушах… Беллатрикс глубоко вдохнула, стараясь хоть как-то прийти в себя. Она переложила палочку в левую руку и начала разминать уставшие пальцы.
  — Все, Барти. Вы позорно провалились. Вас просто бросили. Фальшивого Волдеморта тут нет…
  Даже сквозь шум и стоны Белла услышала хлопок посреди Атриума и резко развернулась на звук.
  — Ты в этом настолько уверена, Беллатрикс?

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
C. Минута длиной в жизнь   
Мужчина и девушка сидели в беседке в дальнем углу сада — там, где нет чужих глаз и ушей. Белла просила о разговоре наедине; Волдеморт ее услышал. Белла много говорила о его величии и могуществе; но это он уже слышал не раз. Он не раз это слышал, но продолжал слушать, пока девушка говорила, аккуратно подбираясь к тому, ради чего она рискнула позвать Волдеморта прямо с приема.
  — И… мой Лорд, — Белла замолчала на минуту и заговорила очень тихо. — Я люблю вас. Пожалуйста, позвольте мне быть с вами.
  Волдеморт молчал. Он отвернулся в сторону от Беллатрикс; Темный Лорд смотрел куда-то вдаль, на летний закат, и Белла поедала взглядом его непроницаемый профиль.
  — А как к этому отнесется ваша семья, мисс Блэк? — наконец, спросил Волдеморт.
  — Я не думаю, что сильно расстроится, — Беллатрикс посмотрела на свои туфельки.
  — Вы думаете, или вы знаете?
  — Знаю, — выдохнула Белла. — Знаю, что моим сестрам уже ищут мужей. Знаю, что все равно на это не гожусь, — нужные слова неожиданно нашлись, и Беллатрикс привела неоспоримый, на ее взгляд, аргумент, — я совершеннолетняя, мой Лорд. Вы не совращаете школьницу. Скажите хоть слово — я встану и уйду следом за вами хоть кем…
  — Помедленнее, — Волдеморт снова повернулся к девушке. — Во-первых, вам еще год учиться. Если вы сейчас бросите Хогвартс, это будет совсем плохая история.
  — Но я готова даже и на это, — Беллатрикс подняла взгляд и уставилась на Темного Лорда.
  — Даже… — Волдеморт сделал паузу, — благословенный возраст, когда самые важные события жизни связаны со школой.
  — Так скажите — и я приеду к вам сразу после школы. Я понимаю, что Дамблдор может увидеть что-то лишнее, но можно и подождать.
  — Подождать, — повторил Волдеморт. — Даже не надо говорить, чего именно подождать. Я и так знаю, о чем идет речь. Что бы вы сказали, если бы, например, узнали, что мой отец маггл, мисс Блэк?
  — А мне наплевать, мой Лорд, — Беллатрикс подалась вперед. — Я люблю вас.
  — Вы плохо понимаете, что сейчас говорите, мисс Блэк, — он грустно покачал головой. — Вы предлагаете мне себя целиком и без остатка…
  — Да, мой Лорд, именно так, — прошептала Белла. — Пожалуйста, заберите меня...
  — …И пойти на это я не могу, — закончил Волдеморт.
  Девушка отдернулась назад, как будто ей влепили пощечину. Пару секунд они смотрели друг на друга — юная ведьма с дрожащими губами и немолодой мужчина с красными глазами и совершенно холодным взглядом.
  — Я… никому не нужна, — Беллатрикс всхлипнула, — Никому! Даже в семье никому не нужна! Если бы я ушла — все бы только порадовались, что от меня избавились! Я думала, что есть кто-то, кому я буду хоть как-то полезна!
  Девушка вскочила с места и бросилась к выходу — она успела сделать шаг, когда Волдеморт с силой схватил ее за руку.
  — Сядь! — резко бросил он.
  Беллатрикс, еще не понимая до конца, что она делает, села на скамеечку. Села и тут же уткнулась лицом в ладони.
  — Подними лицо и посмотри на меня, — Волдеморт увидел физиономию, по которой уже бежали два ручья; он вытянул из нагрудного кармана платок и протянул его девушке. — Вытри слезы.
  Он подождал еще полминуты, пока Беллатрикс перестанет всхлипывать.
  — И деду с бабкой ты тоже не нужна? — поинтересовался он. — Белла… ты меня слышишь?
  — Да, мой Лорд, — девушка прекратила вытирать слезы и снова посмотрела на него.
  — Глупая девочка, — чуть ли не ласково произнес Волдеморт и протянул ей обе руки. В ладонях Волдеморта тут же оказались узкие и дрожащие девичьи ладошки. — Ты действительно глупая, но не из-за того, о чем тебе говорит твоя мать. Ты просто не понимаешь, кто ты такая — и поэтому готова бежать куда угодно с мужчиной, который годится тебе в отцы. Просто потому, что этот мужчина тебя внимательно слушает. И не перебивай меня, — он увидел, что волшебница открыла рот.
  Белла виновато улыбнулась.
  — Ты старшая дочка Блэков, рожденная в законном браке. Что бы ни говорили за твоей спиной, это так. Ты сильная волшебница. Ты привлекательная девушка. Красивее сестер, — специально выделил он. — И то, что ты не понимаешь этого, не означает, что этого нет. Ты говоришь, что мне не нужна, даже не задумываясь: стал бы Темный Лорд разговаривать с ненужной ему школьницей? Разве стал бы?
  Беллатрикс помотала головой.
  — Вот видишь — не стал бы. Я достаточно говорил с тобой, чтобы понять и уяснить: ты влюблена в мои идеи. В мое видение мира. Но не в меня. Пройдет несколько лет, девочка моя, ты повзрослеешь и все это осознаешь. Ты, хотя и совершеннолетняя, пока что этого не понимаешь. А я уже понимаю, потому что многое видел и многое знаю, Белла. И именно поэтому я не могу так поступить с тобой — мне не безразлично, что с тобой будет.
  Волдеморт помолчал, глядя, как девушка переваривает информацию.
  — Пройдет несколько лет, — повторил он. — Ты поймешь все то, что сейчас понимаю я. Мне не нужна рядом со мной женщина. Потомки Слизерина кончатся на мне — а моим наследством будет мир, который построим мы. Все то, что ты мне сейчас предложила, пропадет впустую, если я соглашусь. Понимаешь это, девочка моя? Ты Блэк, ты рождена от Блэка, и кому ты хочешь отдать всю себя без остатка? Нет, Белла, это не для тебя. Ты понимаешь? Если и не сейчас, то потом поймешь. Этот разговор останется нашей с тобой тайной.
  — Слово Темного Лорда? — прошептала Беллатрикс, дрожа от собственной наглости.
  — Слово Темного Лорда, глупая и нахальная девочка, — улыбнулся Волдеморт.
   
 
   
* * *
   
  — Ты в этом настолько уверена, Беллатрикс? — сказал холодный и высокий голос.
  Волдеморт стоял посреди Атриума. Он не поднимал палочку; два красных уголька глаз уставились на Беллатрикс. Потом — на миг   на Поттера. Потом, не мигая, снова на Беллатрикс. В более-менее приличном освещении Атриума ведьма могла рассмотреть Волдеморта во всех подробностях.
  Белла видела иссушенное, почти змеиное лицо под черным капюшоном — лишь отдаленно похожее на человеческое лицо Темного Лорда. Видела, что Волдеморт вернулся из-за грани еще более худым и высоким, чем был при жизни. Видела глаза со змеиными зрачками, горящие красным огнем.
  Фальшивый Волдеморт стоял посреди Атриума и был спокоен, как удав.
  — Ты ничего не хочешь мне сказать, Белла? — вкрадчиво спросил он, сделав полшага вперед.
  Беллатрикс молча отодвинулась назад на те же самые полшага. Немигающий взгляд двух красных углей давил на нее, ведьма ощущала себя мухой в паутине. Фальшивый Волдеморт медленно двинулся вперед, все так же не поднимая палочки; он не обращал внимания на оцепеневшего Поттера.
  — Ну так что же, Беллатрикс-с? — в его голосе прозвучали шипящие, по-настоящему змеиные нотки. — Каково это — быть предательницей? Поделишься?
  Он медленно двигался вперед, и с каждым его мелким шагом Беллатрикс все выше и выше приподнимала палочку.
  — Понятия не имею, — отрезала Беллатрикс. — Как можно предать того, кто сам нас всех предал?
  Белла хорошо знала, что такое Волдеморт. Белла хорошо представляла свои шансы; это осознание буквально холодило ее, сдавливая сердце ледяными пальцами. Но ей нужно было продержаться несколько минут. Всего несколько минут… Целых несколько минут…
  — Ах, — вздохнул фальшивый Волдеморт. — Белла, Белла, Белла… чего я от тебя не ожидал, так это вот такого. Значит, вы разбили мое пророчество… я это ясно увидел в никчемном разуме Поттера. Месяцы подготовки, стараний, и все впустую. Пожалуй, Барти еще немного полежит. Я не хочу слушать его оправдания.
  Он подошел еще ближе; Беллатрикс видела чешуйки на его лице.
  — Я напомню тебе, Белла, что когда-то протянул тебе руку и вытащил тебя из грязи, — произнес Волдеморт. — Тебя — слабое, забитое существо. И за это я получил твое предательство. Ты должна была гордиться, что я позвал тебя первой из всех, нежившихся на свободе.
  Волдеморт медленно начал поднимать палочку. Белла тут же, ничего не дожидаясь, ударила и рванулась в сторону. Волдеморт отбил ее проклятие; ворох красных искр разлетелся по залу.
  Волдеморт огрызнулся одновременно со вторым ударом Беллы. Красный луч промчался совсем рядом с ведьмой; за спиной Беллатрикс что-то громыхнуло.
  — Плохо, Белла, — фальшивый Волдеморт заговорил скучающим голосом; он стоял, Беллатрикс торопливо отходила подальше и вбок, — совсем плохо…
  — Экспеллиармус!!!
  Поттер, про которого они почти забыли, вложил все силы в заклинание. Он не был соперником Волдеморту, он не знал и десятой доли того, что знал Темный Лорд. Но он был здесь, и он был готов биться.
  Фальшивый Волдеморт в мгновение ока развернулся к Поттеру, отразил его заклинание и отправил подростка в нокаут «Петрификусом»; это заняло меньше секунды, но Белле этого хватило. Вереница жгучих серебряных стрел рванулась к фальшивому Лорду, часть из них растеклась на его щите, часть улетела в стороны, но несколько вонзились Волдеморту в левое плечо — рукав мантии истлел, открыв обожженную кожу.
  Вот теперь Белла понимала — Волдеморт способен испытывать эмоции. Красные глаза полыхнули такой злобой, что Беллатрикс поспешно сделала шаг назад.
  — Авада Кедавра! — выкрикнул Волдеморт.
  Белла успела пригнуться и наклониться. Прямо над ее левым плечом пролетела смерть — холодная и зеленая молния. Убивающее проклятие дохнуло на нее не слабым запахом озона, а стылым могильным холодом.
  — Финдфайр! — рявкнули оба.
  Два огненных потока сплелись посреди Атриума, как сражающиеся змеи. Языки буйного рыжего огня переплетались и исчезали в толще пламени. Где-то внутри адский огонь играл другими красками — синие и зеленые сполохи вырывались наружу. Хаос, первозданный и неразделимый, ожил в темном зале.
  Вал шел в сторону Беллатрикс. Но она и не надеялась мериться силами с Волдемортом. Все, на что рассчитывала волшебница — сделать так, чтобы Темный Лорд влил слишком много силы в Финдфайр. Тогда погасить его будет проще, чем пытаться контролировать. Белла отступала; когда вал двинулся быстрее, она отпустила заклинание, и, не теряя ни секунды, выстрелила.
  Осепительная разноцветная молния пронзила ревущую стену огня. За Финдфайром что-то зазвенело. Ответа не последовало; вместо этого вал пламени пошел на убыль, и Белла снова увидела фальшивого Волдеморта.
  Он не выглядел уставшим, утомленным, запыхавшимся. Больше всего он напоминал того робота из фильма, который Белла смотрела со Снейпом. Внешне похожий на человека, но неумолимый, неутомимый и безжалостный. Вот только пресса в Атриуме нет.
  Первый выпад Белла отбила. От второго — увернулась. Фальшивый Волдеморт посылал проклятия чуть ли не лениво, не особо целясь; но чтобы не попасть под них, Беллатрикс была вынуждена напрячь все свои силы.
  Они описали круг — за путем Беллы тянулся след выбоин и подпалин. Хорошо, если у нее получалось ответить хоть на один удар из четырех — Волдеморт почти не давал ей передышки. Исход был предрешен заранее. Единственным, что не было ясно с самого начала — сколько времени Беллатрикс сможет продержаться один на один с Волдемортом.
  Еще одно проклятие высекло каменную крошку из ограды фонтана. Второе ведьма поймала на «Протего». Красная клякса расползлась по ее щиту и продавила его почти до вытянутой руки с палочкой. Беллатрикс дернулась в сторону, и почувствовала, как земля уходит из-под ног — ее достал «Вариари Вигрис». Волшебница растянулась на полу.
  — Попалась, — равнодушно заметил Волдеморт; невербальное «Экспульсо» с силой придавило ее к ограде. — Круцио!
   
 
   
* * *
   
  Волна жара и боли потекла от кончиков пальцев к самому сердцу. Ведьма пронзительно закричала, извиваясь в судорогах. Она почти не чувствовала ни рук, ни ног — каким-то чудом Беллатрикс не сломала палочку, когда ее рука ударилась об ограду фонтана. Через несколько долгих секунд заклятие закончилось, оставив Беллатрикс на полу, с поджатыми к животу коленями. Фальшивый Волдеморт поцокал языком, наблюдая, как ведьма, тяжело дыша, пытается поднять палочку непослушной рукой.
  — Круцио.
  Вторая волна ударила еще сильнее. Беллатрикс уже не вопила и не билась в конвульсиях — только повизгивала и вздрагивала от уколов пыточного проклятия. Ноги перестали ее слушаться первыми. Руки держались на секунду дольше, но и они обмякли и разжали пальцы. Она почти ничего не видела; предметы расплывались перед глазами.
  Фальшивый Волдеморт отвел палочку. Волшебница лежала на полу; она не могла даже стонать — только хрипеть, отчаянно стараясь набрать воздуха. Еще одно «Круцио» — и что-то одно откажет: или мозг, или сердце.
  — Ну так скажи мне что-нибудь, Белла.
  Фальшивый Волдеморт взмахнул палочкой; обмякшее, безвольное тело ведьмы приподнялось в воздухе и прислонилось спиной к фонтану. Беллатрикс медленно подняла взгляд.
  — Ну? — поинтересовался Волдеморт — расплывчатое черное пятно посреди темно-серого зала.
  Беллатрикс судорожно сглотнула.
  — Вальгалла… — просипела ведьма. — Я иду.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
CI. Золотой трон   
— Вальгалла… — медленно произнес фальшивый Волдеморт. — В моем ближнем круге было двадцать волшебников. Сейчас осталось девять. Из-за тебя, Беллатрикс… я считал тебя самой лучшей, самой достойной из своих слуг. От тебя я ждал предательства в самую последнюю очередь. И все, что ты можешь сейчас мне сказать — то, что тебя ждут в выдуманном языческом мирке?
  Беллатрикс судорожно втянула воздух. Она не увидела — скорее почувствовала, как Волдеморт поднимает палочку. Черное пятно в темном Атриуме зашевелилось, что-то белое нацелилось на нее. Точнее она разглядеть не могла.
  Белла хотела сказать, что в семидесятых настоящий Волдеморт ни разу не назвал их слугами. Но ей было трудно произнести даже простую фразу. В голове билась дурацкая мысль: пустят ли в Вальгаллу, если умереть без оружия в руках? Палочка лежала в паре футов от ведьмы, но Беллатрикс не могла даже протянуть к ней руку — тело не слушалось ее, она сидела прямо на полу у фонтана и могла только с трудом держать голову прямо.
  — Мне практически нечего сказать тебе, Белла, — фальшивый Волдеморт шагнул вперед. — Не будь тут Поттера, я бы растянул твою агонию на годы, если не на десятилетия. Благодари судьбу, что мы в Министерстве. Авада Кедавра!
  Но статуя ведьмы из фонтана вдруг ожила — Волдеморт еще произносил заклинание, когда она спрыгнула со своего постамента и с грохотом приземлилась между Беллатрикс и Темным Лордом. Белла не видела, что произошло — она только услышала, как проклятие ударило в металл.
  — Что?! — крикнул Волдеморт, — Дамблдор?!
  Беллатрикс пошевелила головой, но директора нигде не было. Что-то разорвалось в дальнем конце зала, и на секунду в ее поле зрения появился Дамблдор. Он очутился совсем близко, так, что Белла могла его нормально видеть, и тут же указал палочкой на фонтан. За спиной Беллатрикс затопотало целое отделение.
  Беллатрикс услышала, как орет Крауч и цокает копытами кентавр — отличить четвероногое существо от двуногого она еще могла. Гоблин и эльф промелькнули рядом — они неслись к каминам. Затем ведьма развернулась к ней и обхватила ее руками. Фальшивый Волдеморт возник рядом с фонтаном, но статуя уже бесцеремонно схватила Беллатрикс и развернулась спиной к опасности. Золотая ведьма понесла живую ведьму подальше от боя.
  — Зря ты сюда пришел, Том, — очень спокойно произнес Дамблдор. Беллатрикс не видела, что происходит за спиной статуи, но она слышала обоих. — Авроры уже в пути.
  — Когда они явятся, меня и след простынет, а ты умрешь! — рявкнул Волдеморт.
  Что-то зазвенело на весь Атриум, как гонг; сила заклинаний была такой, что у Беллатрикс зашевелились волосы. Статуя отнесла волшебницу к стене и разжала руки. Белла даже не заметила, как ее ноги касаются пола. Живые руки — Поттер, больше некому — обхватили ее за плечи и не дали свалиться.
  После «Круцио» и золотых тисков ребра болели так, будто их долго и старательно лупили. Наверное, ногам тоже не поздоровилось, но их она не ощущала. То, что у Беллатрикс не болело, она просто не чувствовала. Поттер медленно, аккуратно опускал ее на пол и, неожиданно для себя, Белла смогла нормально вдохнуть.
  Из-за золотого занавеса сквозь шум в ушах доносились звуки.
  — Считаешь себя выше этого, Дамблдор?
  — Мы оба знаем, что есть масса способов уничтожить человека, — до ушей ведьмы донессы неожиданно спокойный голос директора. — Признаюсь, что просто забрать твою жизнь мне недостаточно.
  Беллатрикс пошевелилась. Статуя закрывала их с Поттером от дуэли, парню же почти не было до нее дела — он усадил Беллу на пол и замер, ловя каждое слово.
  Что-то разорвалось пореди Атриума, послышалось шипение, грохот воды, крик феникса. На миг повисла тишина. Поттер собрался выглядуть за статую, и тут в Атриуме прогремел голос Дамблдора:
  — Стой, где стоишь, Гарри! — Беллатрикс вздрогнула, поняв, что директор чего-то боится.
  Поттер действительно стоял — но он выглядел оцепеневшим. Чужой разум говорил его устами.
  — Убей меня, Дамблдор… — проговорил Гарри. — Если смерть — не самое страшное, убей мальчика, Дамблдор…
  Белла попробовала отодвинуться от этого существа; она рванулась и завалилась на бок.
  — Ну так что же, Дамблдор? — донесся неестественный, чужой шепот; волшебница отчаянно пыталась поднять голову, чтобы увидеть, что там происходит.
  По полу загрохотали тяжелые ботинки и сапоги. Чьи — Беллатрикс было непонятно ровно до того момента, как крепкие руки подхватили ее за плечи и усадили у стены. Перед ней возникло встревоженное лицо Сириуса; за плечом Бродяги стояли Малфой и Мальсибер.
  — Беллс! — позвал ее кузен. — Беллс, ты в порядке?
  — Бродяга… — простонала Белла. — Я… ох… я совершенно не в порядке… но это не важно.
  — Он был здесь! — закричал кто-то. — Клянусь, это был Сами-Знаете-Кто! Он схватил мужчину и дезаппарировал!
   
 
   
* * *
   
  — Я… да, я сам его видел, — послышалось чье-то жалкое бормотание. — Он… ох, Мерлинова борода, здесь… в Министерстве…
  Сириус аккуратно вытирал лицо сестры от слез и пота. Первым, что она нормально увидела, был Гарри, обнявший Люпина. Рядом с ними двумя стоял Дамблдор.
  — Лунатик упал за арку, а не сквозь арку, Беллс. С вашего места было почти не разобрать, — произнес Сириус, не переставая орудовать платком. — Все, потерь нет. Мы их повязали. Сейчас мы тебя отвезем домой.
  — Не надейся, — поморщилась Беллатрикс.
  Сириус ее даже не слушал. Он протянул назад руку, не оглядываясь. Тонкс вложила в нее фляжку.
  — Я рук и ног не чувствую, — пожаловалась Беллатрикс.
  — У тебя они на месте, — успокоил ее Сириус и приставил горлышко к губам сестры, — Пей.
  Волшебница на миг прикрыла глаза; зелье приятно согрело ее. Стало не так больно. Перестало першить в горле.
  — Тебя надо увезти в Мунго или хотя бы в дом, — повторил Сириус.
  — Мальсибер? — проскрипела Беллатрикс, нашарив взглядом медика.
  Джордж колдовал, практически ни на что не отвлекаясь; его даже не волновало, что рядом находятся авроры. Он был их лекарем, и он был занят своей работой. Только поэтому Беллатрикс не могла исчезнуть, не доделав своей.
  — Вижу неполный перелом ребра. Смещения нет, — выдал Мальсибер и тут же перевел на обывательский. — Ребро треснуло, повреждений органов не заметил. Сильно поражена нервная система…
  — Я сдохну или стану сквибом? — перебила Беллатрикс, морщась от боли.
  — Нет, но нужно за вас браться уже сейчас.
  — Зелья, — скомандовала Белла; Сириус снова поднес ей фляжку, и Беллатрикс прервалась на глоток. — Я в состоянии говорить и думать. Лекари могут подождать.
  — Если промедлить, восстановиться будет труднее. Я должен вас предупредить.
  — Предупредил, — кивнула ведьма. — Поднимите меня, я остаюсь.
  — Очень хорошо, — Дамблдор отвлекся от Гарри и посмотрел на Беллатрикс. Что-то для себя решив, он повернулся к толпе людей, стекавшихся в Атриум. — Корнелиус! Если вы соблаговолите спуститься в Комнату смерти, вы увидите нескольких Упивающихся под надежной охраной, связанных антиаппарационным заклятьем.
  Дамблдор говорил громко, отчетливо, как хороший лектор. Он говорил, не отводя палочки от золотой ведьмы. Часть подола и волос стекла на пол — статуя, оказавшаяся не золотой, а позолоченной, осталась в юбке до колена и с короткой стрижкой. Жидкий металл собрался на полу рядом  Беллой и сформировался в кресло с высокой спинкой и подголовником. Не раздумывая, кузен со свояком подхватили Беллатрикс и усадили ее на этот золотой трон.
  — Дамблдор! — воскликнул Фадж. Теперь Белла видела министра, одетого в пижаму и домашние шлепанцы. Он заозирался по сторонам, наконец, он увидел, кто сел в кресло. — Блэк!
  — Госпожа Блэк! — отрезал молодой голос. — Проявите подобающее уважение, мистер Фадж.
  Драко Малфой шествовал от фонтана, держа обеими руками изогнутую палочку Беллатрикс. Он подошел к трону чуть ли не парадным шагом и бережно уложил ее на колени волшебницы.
  — Как вы, тетушка? — прошептал он одними губами; Беллатрикс еле заметно улыбнулась и кивнула.
  Фадж выглядел так, как будто на него вылили ведро холодной воды. Он повернулся к Скримджеру. К Амелии Боунс. Стало ясно, что еще секунда — и он закричит: «Хватайте их!». Но авроры стояли молча. Даже при виде Руквуда и Мальсибера они просто стояли и ждали.
  — Корнелиус! — прогремел Дамблдор. — Вы и собравшиеся в этом зале несколько минут назад увидели подтверждение того, что весь последний год вам с разных сторон разные люди говорили правду. Волдеморт явился вновь и вам пора, наконец, внять голосу рассудка!
  — Я… — Фадж опять осмотрелся по сторонам, ожидая подсказок и советов. Но все вокруг молчали, и он был вынужден продолжить. — Хорошо, Долиш, возьмите двух человек и сходите, проверьте, — он, наконец, обратил внимание на статуи. — Фонтан Волшебного братства… да что здесь случилось?! Откуда здесь школьник? Что здесь делает Беллатрикс Блэк? Вы должны мне рассказать во всех подробностях!
  В наступившей тишине отчетливо прозвучал смешок Беллы.
  — Должны? — удивилась Беллатрикс. — Когда я успела вам столько задолжать?
  — Мы обсудим это после того, как я отправлю в Хогвартс детей, — сказал Дамблдор.
  — Детей? — удивился Фадж. Он, наконец, увидел Гарри Поттера и еще нескольких школьников. — Они… но почему? Что это значит?
  — Вам все объяснят, когда дети окажутся в школе, — очень терпеливо повторил Дамблдор.
  Директор подошел к одному из осколков и тихо произнес: «Портус». Кусок статуи — кажется, кентавра — замерцал синим светом.
  — Знаете что, Дамблдор! — зашумел Фадж, когда директор поднял осколок и понес его куда-то за спину Беллатрикс. — У вас нет разрешения на создание портключа! Делать такие вещи на глазах министра — это… это…
  — Да помолчите уже! — повысила голос Беллатрикс, и Фадж — неожиданно для всех — затих. — Вы уже наговорились!
  Волшебница закрыла глаза; как только она громко заговорила, заныли ребра, и все ее тело подхватило это нытье. За ту секунду, которую она ничего не видела, никто ничего не произнес. Сириус встревоженно коснулся ее плеча, и Беллатрикс открыла глаза, показывая, что все еще в порядке.
  — И тем не менее, — заговорил Скримджер; Белла покосилась на голос и увидела главного аврора в окружении целой команды. — Господин Дамблдор, мы бы хотели получить объяснения немедленно. В данный момент только то, что мы увидели в Атриуме и ваше присутствие удерживает меня от того, чтобы приказать задержать людей, среди которых разгуливает двое беглецов из Азкабана. И я присоединюсь к вопросу — что здесь делает Беллатрикс Блэк в такой компании?
  — Сонорус, — за плечом Беллы прозвучал голос Малфоя, и ее горла коснулась палочка.
  — Я сражалась с фальшивым Волдемортом, мистер Скримджер, — голос ведьмы прогремел на весь зал и, как волны от брошенного камня, по залу побежал шепот.
  — Итак, — величественно произнес Дамблдор. За спиной Беллы сработал портключ. — Министр! Мы готовы уделить вам полчаса нашего времени, чтобы обсудить важнейшие аспекты происходящего. Со своей стороны, прошу присутствовать при этом разговоре господина Скримджера и мадам Боунс.
  — А я настаиваю на том, чтобы Руквуд и Мальсибер сдали палочки, — негромко, но четко заметил Скримджер. — И никто никуда не уйдет, пока я не скажу обратного.
  Он уже командовал, не обращая внимания на Фаджа.
  — Мадам Блэк? — поинтересовался Руквуд.
  — Сдайте, — кивнула Белла. — Скоро мы вернемся.
  Небольшая группа волшебников двинулась в кабинет Скримджера.
   
 
   
* * *
   
  По большей части говорил Дамблдор. Директор излагал факты скупо, без капли эмоций, начиная от того момента, когда к нему вломился Сириус с рассказом о младенце. Беллатрикс лишь изредка вставляла реплику. Да, предупреждали, господин Малфой этому свидетель. Да, говорили еще прошлой весной. Да, обращались. Вы не слушали.
  Кресло волшебницы стояло у стены, рядом со столом Скримджера, напротив министерских чиновников. Пока Дамблдор говорил, Беллатрикс разглядывала Фаджа. Круглое лицо министра налилось румянцем — когда Белла на последнем году заключения отказалась каяться, министр выглядел так же. Но сейчас он молчал; Дамблдор тыкал его носом во все промахи, а Фадж опасался вставить хотя бы слово.
  Время от времени за ее плечом шевелился Сириус. В отличие от монументального Дамблдора, спокойного Малфоя и внимательных силовиков, Бродяга был немного не в своей тарелке. Факты, которые излагал Дамблдор, были ему давно известны. Он не столько слушал директора, сколько наблюдал за сестрой. Белла время от времени морщилась; Мальсибер наложил обезболивающее на ребра, но было проще усыпить ведьму, чем обезболивать все тело. Торс ныл и разве что не жаловался на пыточное проклятие. В конце концов, Белла перестала кривиться; боль и беспомощность были рядом, они никуда не уходили, но они уйдут — надо просто подождать.
  Дамблдор закончил, и Беллатрикс продолжила его рассказ — уже про то, как группа волшебников пробралась в Отдел Тайн. Скримджер с Боунс слушали, даже не задавая вопросов. Беллатрикс умела говорить по делу, они умели слушать.
  — …Вот, в общем-то, и все, — подвела итог Беллатрикс. — Остальное — мелкие детали.
  — А что случилось с вашим другом-оборотнем? — мадам Боунс посмотрела на Сириуса через монокль.
  — Ремус ударился спиной об столб арки. Стой он чуть ближе ко мне — упал бы сквозь нее, но его толкнуло в другую сторону. В темноте и с того ракурса, где стоял Гарри и моя кузина, разницы не было, — пояснил Сириус. Белла кивнула в знак подтверждения. — Поэтому Гарри и побежал. А сам Ремус отделался легким ушибом.
  — В итоге безвозвратных потерь у вас нет.
  — Нам нужно браться за эту проблему, — Фадж, наконец, заговорил. С каждым словом его голос становился все размереннее, увереннее. Он повернулся к Скримджеру и Боунс. — Вам, господа, надо заняться своими прямыми обязанностями. Но, я думаю, мы должны выслушать предложения…
  …Беллатрикс расхохоталась. В боку закололо даже сквозь обезболивающее, но Фадж замолчал и чуть ли не втянул голову в плечи.
  — Что-что, простите? — оскалилась Беллатрикс. — Предложения? Мистер Фадж, мы делали предложения прошлой весной. Сейчас, господин министр, пока еще господин министр, — Беллатрикс прожигала его взглядом, — мы не просим и не предлагаем. Мы — требуем.
  — Требуете? — переспросил Фадж.
  — Требуем, — повторила Беллатрикс. — У вас был целый год, чтобы подготовиться к тому, что случилось этой ночью. То, что никто сегодня не погиб — это не ваша заслуга, а только и исключительно наша. Целый год вы потратили на вранье. Да, именно на вранье и преследования тех, кто пытался до вас достучаться. Вы могли проверить метки. Убедиться в том, что забеспокоилось множесто людей. Сделать выводы после Бэгмена и Крауча, наконец! Нет, вы предпочли убеждать себя и остальных в том, что все в порядке. Теперь ваша страусиная политика привела к тому, что ваши силовики все равно будут воевать. Но  в худших условиях, потому что целый год они, образно выражаясь, простояли под моими окнами. Вы обрекли своих людей на долгую и сложную войну. Вы, мистер Фадж. Вы добились этого своим бездействием.
  Министр открыл и закрыл рот, как рыба, выброшенная на берег. Он снова обернулся к Скримджеру. К Боунс. Но силовики молчали.
  — Уходите, пока сами можете, — припечатала Беллатрикс. — Сделайте хоть один правильный поступок. Или завтра вас вынесет все министерство вперед ногами. Они боятся Волдеморта больше, чем ваших выговоров.
  — Я… — произнес Фадж. Беллатрикс прикрыла глаза; она не видела, куда министр смотрит и от кого ждет хоть какой-то поддержки. — Я подам в отставку.
  Кто-то — кажется, Скримджер — облегченно вздохнул.
  — Как окажетесь дома, напишите меморандум, — сказала Боунс.
  — Мистер Фадж, будьте так любезны, пожалуйста, освободите помещение, — Сириус вежливо попросил Фаджа выйти.
   
 
   
* * *
   
  — Ну что же, — Скримджер заговорил, когда за еще действующим министром закрылась дверь. — Мы все принимаем, что война неизбежна. Мы, — быстрый взгляд на Амеию Боунс, — допускаем, что вы можете что-то требовать. Но хотелось бы услышать эти требования.
  — Их всего два, — произнесла Беллатрикс. — Первое. Вы подпишете помилование двух моих людей. Руквуда и Мальсибера. Второе. Вы оставите в покое моих соратников. Моего кузена, моего свояка — вы всех их знаете, вы всех их уже срисовали сегодня в Министерстве. За эти требования уплачена цена. Мы рисковали жизнями и делали работу, к которой вас не подпускали, мистер Скримджер.
  — Хорошо, — очень легко согласился главный аврор. — Визенгамот рассмотрит помилование, формальных причин им отказать не будет. Мы не будем их преследовать за побег — формально это квалифицируют как похищение ваших людей из Азкабана. Но мы требуем вашего содействия и поддержки. Господин Дамблдор, госпожа Блэк, я настаиваю на том, чтобы вы сделали заявление для прессы.
  — Сразу после моего выздоровления.
  — Господин директор? — Скримджер посмотрел на Дамблдора.
  — Я готов выступить послезавтра, — произнес директор, — к сожалению, дела школы требуют моего присутствия в течение всего следующего дня. Полагаю, что завтрашний день можно потратить на обнародование отставки Фаджа и ваши заявления. Кроме того, господин Скримджер, я вынужден присоединиться к заявлению мадам Блэк. Вы немедленно удалите из школы Долорес Амбридж. И вы прикажете аврорам прекратить преследование моего преподавателя по уходу за магическими существами, чтобы он мог нормально вернуться к работе. Как меня найти и как со мной связаться — вы уже знаете.
  Скримджер спокойно кивнул.
  — Мадам Блэк, — поинтересовался Дамблдор. — Вам сделать портключ?
  Беллатрикс размышляла примерно полсекунды.
  — Благодарю, но не стоит, господин директор. Сначала мне нужно в Атриум.
  Волшебница величественно вплыла в зал; ее золотой трон аккуратно левитировали Сириус и свояк. Толпа поредела. От нее остались только авроры и две группы бойцов. Белла удовлетворено кивнула, когда Скримджер подошел к своим людям и начал распоряжаться.
  — Люциус, — попросила Беллатрикс, — будь добр, приведи ко мне наших. Сириус, наклонись ко мне, — она зашептала в подставленное ухо. — Я не хочу лететь домой порталом или камином. Слишком неприятно. Отправляйся домой, успокой всех, пригони ко входу машину. Пиковый час… час пик закончился, мы доедем быстро.
  Сириус отошел, и Белла еле заметно улыбнулась. Пока Бродяга едет, она успеет поговорить со своими людьми.
  — Коллеги, — заговорила Беллатрикс, когда вокруг нее собрался кружок Вальпургиевых рыцарей. — Фадж подал в отставку. Руквуд, Мальсибер, вас помилуют. Это уже оговорено. Министерство прозрело. Джордж, — ведьма посмотрела на Мальсибера, который снова возился с палочкой, — когда меня поставят на ноги?
  — В лучшем случае через неделю, — покачал головой он, сосредточенно водя палочкой над рукой Беллы. — Если бы я мог вами заняться на полчаса раньше, вы бы сэкономили пару дней.
  — Эти полчаса стоили пары дней.
  Беллатрикс расслабилась и прикрыла глаза.
   
 
   
* * *
   
  — Ну? — спросила ведьма. — Что со мной?
  Тед Тонкс и Мальсибер колдовали над ней уже с десяток минут. Сначала она поднимала голову и смотрела, как вокруг нее ходят лекари. Потом ей это надоело и она просто лежала на столе, который растянула и подняла чья-то добрая душа. Журнальный столик из гостиной превратился в подобие операционного.
  — Жить будете, — сказал Тонкс.
  — А улыбаться — нет, — мрачно добавила ведьма.
  — Примерно с неделю, — вмешался Мальсибер. — Чувствовать руки начнете на вторые сутки. Раньше — не обещаю. Пробы положительные, колдовать сможете.
  — Долго еще?
  — Пыточное проклятие нельзя оставлять без тщательного осмотра, — заговорил Тонкс. Справа от Беллы зашумело волшебное перо. — Сейчас мы все проверим и вас уложат спать.
  — Стол не забудьте назад превратить, — напомнила Белла, но лекари не отреагировали. Они были слишком заняты.
   
 
   
* * *
   
  Белье с самоочисткой оказалось первой вещью в доме, о которой знала Пенелопа, но не знала Беллатрикс. Как оказалось, невестка вскрыла запасы Кассиопеи Блэк. Купать Беллу они не рискнули; сестры обошлись чистящими заклятьями, но и без ванной Беллатрикс была на седьмом небе.
  К Мерлину всех. И к его бабушке. У нее все получилось. Министерство пришло в движение. Авроры оставят их в покое. Пророчество так и не досталось фальшивому Волдеморту. И главное — они все живы. Можно лежать и выздоравливать. Можно смотреть, как Андромеда с Нарциссой надевают на нее любимую пижаму и белые носки. Можно фыркать, когда Пенелопа приносит бутылку костероста и мерную ложечку. И, выпив эту ложечку зелья, можно подурачиться и сказать: «Невкусно!»
  — А ей жарко не будет? — спросила Нарцисса, когда Андромеда собралась укрыть Беллу вторым одеялом.
  — Белле? Жарко? — хмыкнула Андромеда. — Смешная шутка.
  Беллатрикс фыркнула. Ей было тепло и удобно; хотелось поскорее уснуть и, наконец, выспаться. Все дела могли подождать до утра.
  — Тебе удобно лежать? — деловито спросила Андромеда. — Одеяло подоткнуть?
  Белла помотала головой, не открывая глаз. Через пару минут она уже спала.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
CII. Соколиные сны   
Во сне она была соколом. Крупным сапсаном, который несся над Англией. Беллатрикс видела с высоты каждый лист — солнце уже начинало садиться, но света было более чем достаточно. Ей нравилось так лететь. Гораздо больше, чем мчаться верхом на метле. Может, это и есть ее анимагическая форма? Сириус научился превращаться в пса — чем она хуже? Секунды полета складывались в минуты. Когда минуты собрались в час, соколица начала снижаться. Белла плохо узнавала местность, но знала — как можно знать только во сне — что она летит к родительскому дому. Высоко над ней пролетел еще один сокол, чуть меньше. Беллатрикс не успела его рассмотреть — она начала снижаться в своем птичьем облике.
  Она превратилась в человека, не долетев фута до дорожки. Превратилась и выпрямилась так, как будто всю жизнь умела превращаться. Блэковский сад выглядел так же, как в ее юности. Путаные тропки, деревья и далекая беседка, в которой виднелась неясная фигура. Белла откуда-то знала, что сейчас она пойдет именно туда; будто кто-то уже рассказал ей весь сон, и сейчас она вспоминала, что будет дальше по ходу рассказа. Как в кино. Ведьма шагнула в беседку и на мгновение застыла от удивления. На скамеечке сидела… Беллатрикс.
  Это совершенно точно была копия Беллатрикс. Копия была одета в черное открытое платье. У копии была другая прическа; Беллатрикс привыкла заплетать волосы в косу или хотя бы собирать их заколкой, у ее копии творился на голове невообразимый хаос. Копия, в отличие от Беллы, носила не туфли, а сапоги на высоком каблуке. Но это была Беллатрикс. Та же палочка, которой она постукивает по перилам, та же фигура, те же черты лица — только это лицо заметно сильнее иссушено.
  — О, явилась, — копия подняла голову и с интересом осмотрела Беллу.
  Теперь Беллатрикс видела главное различие между двумя волшебницами. В глазах у ее копии плескалась темная водица безумия. Настоящего безумия, не вспыльчивости.
  — Допустим, — Беллатрикс на всякий случай нащупала палочку. — А ты — это я?
  — За неимением лучшего слова, да, — копия ухмыльнулась, показав плохие зубы. — Тебя угрызения совести не мучают?
  — А должны? — удивилась Белла.
  — Меня всегда занимало, как одна деталь может так изменить судьбу человека, — копия, похоже, ее и не слушала. — Тебя не взяли к Лонгботтомам, потому что ты не сдержалась в нужный момент. Ты провела в Азкабане десять лет — и какая разница… Ты завела дружбу с предателями крови. Ты не искала Темного Лорда. Ты отвернулась от него!
  — От него ли?
  Белла не задавалась вопросом, откуда ее копия все это знает? Она знает — и все, это сон, здесь может быть возможно что угодно. Но соглашаться с копией Беллатрикс не могла и не хотела. Они обе присягали великому волшебнику, а не его тени, извалявшей в грязи то, во что они верили. Они клялись воевать за будущее, которое очертил Волдеморт, а не за то, чтобы сменить министра. Беллатрикс сделала свой выбор, не жалела о нем и не пожалеет никогда.
  — От него! — копия уставилась на нее. — Я ждала его четырнадцать лет и дождалась!
  — Значит, ты пошла к Лонгботтомам, — сказала Беллатрикс. — И, судя по твоему виду, тебя осудили на пожизненное. Вместе со всеми. Руди умер?
  — Нет, — покачала головой копия. — Руди жив, мы оба выжили, чтобы вернуться к Темному Лорду.
  — Неудивительно, — согласилась Белла. — У заключенных нет особого выбора. Фальшивый Волдеморт это хорошо понимает.
  — Что-о?! — копия вскочила с места. — Ты осмеливаешься называть его фальшивым?!
  — Я осмеливаюсь с ним воевать! — рявкнула Беллатрикс. — Тебе сьели мозги в Азкабане? Или память? Или твой Лорд называл тебя слугой? Или он тебе сказал про крестражи еще в семидесятых? А может быть, ты принимала метку, чтобы только лишь посадить его на трон? Ты. Пришла. К фальшивому. Волдеморту. Вы ведь не победили, так?
  — Мы были близки! — глаза копии сияли лихорадочным, нездоровым блеском. — Мы были близки. Я могу утешить себя тем, что поставила достойную точку в истории Блэков.
  — Прежде всего вы проиграли. В первую войну мы тоже были близки, но чем это кончилось? — Беллатрикс осеклась.
  Если ее копия уже мертва, то она… что она тогда делает в этом саду? Она посмотрела на саму себя. На себя, пошедшую к Лонгботтомам, оказавшуюся в другом блоке Азкабана, и — уже очевидно — сошедшую с ума. Она живо представила себя в Отделе Тайн в роли Крауча. Образ визгливой истерички с раболепным взглядом вызвал у нее настоящий спазм отвращения. Волдеморт, каким она его помнила, презирал подхалимство.
  — Если бы вы были моими дочерьми, я бы расставила вас по углам и заставила извиняться друг перед другом, — со стороны входа раздался еще один женский голос, мягкий, не сорванный воплями.
  Белла машинально сдвинулась левее, и в беседку вошла третья Беллатрикс.
   
 
   
* * *
   
  Третья волшебница чем-то неуловимо напоминала Нарциссу: то ли спокойствием, то ли осанкой, то ли характерным выражением лица. Мадам Малфой легко было принять за милую недалекую домохозяйку, для которой самая серьезная проблема — цвет занавесок в спальне. Вот только для того, чтобы выглядеть такой дурой, надо быть по-настоящему умной.
  Белла знала, что Нарцисса в семидесятых вела массу дел Люциуса. Именно поэтому Темный Лорд и не предлагал младшей сестре Беллы метку. Всех устраивало, что Малфой мог целиком посвящать свое время Организации.
  Вторая копия Беллатрикс выглядела ухоженной и какой-то… домашней. Ее лица не коснулся Азкабан. Именно не коснулся; Белла хорошо отличала тех, кто там не был, от тех, кто отъелся после нескольких лет в камере. Эта копия была чуть-чуть полнее двух волшебниц, уже стоявших в беседке. Она спокойно уселась и поправила широкие рукава мантии. Беллатрикс увидела чистое запястье без следов от кандалов.
  — Сядьте уже обе, — сказала вторая копия. — Все, что сделано, уже сделано.
  — Слушаюсь, мамочка, — презрительно произнесла первая копия и села на лавочку. — Тем более, что у нее все сделано в вашем вкусе…
  — Тебе простительно так говорить, — заметила вторая копия.
  Первая хмыкнула.
  — Слушайте, объясните мне уже, что тут происходит? — заговорила Белла. Сформулировать свой вопрос по-другому она просто не могла.
  — Объясняй, мамочка, — первая копия поднялась и направилась к выходу. — А мне пора по своим делам.
  — Иди, — ответила Мамочка. Она говорила с извечным женским «ну делай, как знаешь, сама же виновата будешь».
  Обе Беллатрикс проводили взглядом третью. Та медленно шла к дому. Белла на мгновение отвернулась; когда она снова посмотрела на дорожку, на ней уже никого не было.
  — Вообще, она прошла свой путь до конца, — сказала копия. — Не ее вина в том, что выбирать особо не приходилось. В другое время, в другом месте, с другой ставкой все могло выйти иначе. Да ты и сама живое тому подтверждение.
  — Думаешь? — спросила Белла.
  — Знаю, — копия, которую называли Мамочкой, устроилась поудобнее. — Мы часто говорили про то, что было и то, чем все у нее закончилось. Но уж извини, тебе это знать пока нельзя. Ты спрашиваешь, что это? Это наш сон. А мы… уместнее всего сказать, что мы все — ты, я, она — один и тот же человек, некоторые моменты жизни которого сложились по-разному. Например, ты, когда сорвалась на Крауча, осталась в имении. Тебя осудили на десять лет. Посадили напротив Сириуса. А она пошла к Лонгботтомам со всеми и села пожизненно. Со всеми остальными. А дальше ты и сама догадаешься.
  — А что же тогда представляешь собой ты? — прищурилась Белла. — Ты не приняла метку?
  Копия молча подняла рукав мантии и показала черный знак.
  — Кто я? Я — это ты. По меньшей мере, до свадьбы. Детство и юность у нас совпадают. Сходится и место работы, и свадьба. Не у всех так — у остальных, кого еще тут не было, жизненные пути разошлись с твоим гораздо раньше. Но у нас с тобой до семьдесят четвертого все одинаковое…
  — Погоди-погоди, — перебила ее Белла, — сколько вас, остальных? И почему про меня тебе все известно?
  — От нее, — Мамочка показала на дорожку, куда ушла копия. — Посмертие в сочетании со скачками по реальностям дает свои плюсы. Всего нас семеро, включая тебя. Но одна не придет — выпускнице Дурмстранга до наших британских событий дела нет. Еще одна… она совсем далеко от нас.
  Белла помолчала и наклонилась к своей копии, подперев подбородок руками. Она приготовилась слушать.
  — А наши с тобой пути разошлись в Канаде. Помнишь, когда Руди бросал на пол одеяло и строил из себя варвара? Конечно, помнишь, — обе Беллы ухмыльнулись. — Ты тогда выпила зелье, так?
  — Ну да, — пожала плечами Беллатрикс. — Тетка Вальбурга еще долго удивлялась, почему я вернулась из медового месяца не беременной.
  — Тетка Вальбурга родила сына в тридцать пять, после двух неудачных беременностей, — назидательно сказала копия. — Поверь, она слышала от семьи очень многое, особенно, когда родилась Нарцисска. Родить Сириуса ей было очень трудно. Так что я бы отнеслась к этому со снисхождением; для нее это крайне серьезный вопрос. Не то, что для нас, — копия хмыкнула. — Знаешь, я тоже сначала думала, что мы заведем детей после войны. Но потом задалась вопросом: «А почему бы и нет?»
  — Я тоже им задалась, — сказала Беллатрикс.
  — Но ты выпила зелье, а я нет. Я вернулась в Англию уже беременной, так что мне никаких вопросов никто не задавал. Но вся моя жизнь в Организации пошла не так, ты это чудесно понимаешь.
  — Вот поэтому она тебя звала Мамочкой.
  — Нет, не поэтому, — копия засмеялась, почти как Андромеда. — У меня пятеро детей.
  — Сколько?! — Беллатрикс судорожно сглотнула.
  — Пятеро, — повторила копия.
   
 
   
* * *
   
  — Страшно только первый раз и немного во второй. Потом привыкаешь. Мы с Руди не настолько близкие родственники, чтобы родить одного ребенка и облегченно выдохнуть, что это мальчик и он здоров.
  Я родила Джастина весной семьдесят пятого. И это перечеркнуло все мое шасны попасть в боевое крыло организации. Ты ведь пришла к Долохову сразу после медового месяца? Руди воевал, Рабастан от него не отставал.
  Что делала я? Работала вместе с Ноттом и Малфоем. Вела дела семьи. Воспитывала детей. В семьдесят шестом я еще нервничала; в семьдесят восьмом я сама хотела третьего сына. Темный Лорд еще говорил, что я приумножаю долю чистой крови.
  Может, поэтому я и не оказалась в Азкабане вместе с мужем. У меня было пятеро детей и не было крови на руках. Двум моим младшим дочкам не исполнилось и трех лет. Может, поэтому мы не пошли по миру. Я была в курсе дел семьи. Я знала, как остаться на плаву.
  О следующих пяти годах я бы не хотела рассказывать подробно. Ты знаешь, что такое аврорский надзор. Ты знаешь, как выбивают в Министерстве разрешение на свидание и посылки. Я хотела отправить Джастина в Дурмстранг — у меня не вышло. У Люциуса тоже. Наши дети пошли в Хогвартс. На Слизерин, конечно. Куда им еще идти? Кое-как мы смогли вздохнуть только тогда, когда ушел Крауч и часть старого министерства. С теми, кто пришел им на смену, можно было договариваться.
  В свое время меня очень удивляло, как быстро министерство оказалось у нас на балансе. Мы делали деньгами то, что не могли раньше сделать силой. У тебя не было такого ощущения? Наверное, нет. Ты вышла из тюрьмы в девяносто втором и пришла на уже отлаженные Люциусом схемы. В моей реальности эти схемы построили мы с Люциусом.
  Знаешь, иногда мне кажется, что два льва минус лев будет не лев, а сто опарышей. Все министерские принципы, вся их система чем дальше, тем больше шла по троллю. Даже не знаю, как это описать. Все было в порядке до лета девяносто четвертого.
  — Фальшивый Волдеморт? — спросила Беллатрикс.
  — Да, именно он, — сказала копия. — В твоей реальности, я знаю, они сидели дома у Крауча. В моей же — пришли ко мне.
  — Они чем думали? — Белла отшатнулась.
  Ее копия помолчала и поправила подол — типичным жестом Андромеды.
  — Они и не думали, — сказала, наконец, Мамочка. — Скажи, когда ты поговорила с этим существом, что ты подумала? Что он сошел с ума? Что он показал свое лицо? Я тоже так думала. Но я была готова прятать их у себя дома. Женская привычка — думать «Он изменится». В конце концов, он обещал сломать Азкабан. Но ты права. Я не знаю, чем они думали, придя в дом, где кроме меня живет трое любопытных детей.
  Белла помолчала.
  — Я не очень доверяла Петтигрю и этой змее. И поставила эльфов последить за ними, — копия помолчала, собираясь с мыслями. — Когда мне донесли, что они обсуждают, не стоит ли наколдовать Обливейт на моих девочек… вот этот вот Петтигрю обсуждает, после того, как они мне рассказали, что стало с Бертой Джоркинс, — копия облизнула губы. — Ты знаешь, что сделает любая нормальная мать.
  — Позовет помощь?
  — Спрячет дочек и позовет сыновей. Я пришла к Джастину и Уолтеру. К моему второму сыну.
  — И как же у вас получилось?
  — Не спрашивай. Это все-таки было в моем доме и доме моих детей. К тому же, мы были не одни. Страшнее всего было со змеей, — Мамочка помолчала. — Знаешь, мне даже иногда неудобно. Я ощущаю, что очень легко отделалась — вы обе отсидели, я нет. Одна мертва, у тебя все еще не ясно, а я сплю дома, рядом со мной сопит Рудольфус, и завтра я опять буду вязать для него носки. Ты-то понимаешь.
  — Руди выпустили?
  — Мы этого добились. Нам это было можно после того, как мы предъявили Крауча.
  — А что со змеей? — спросила Белла.
  — Я не могу сказать, — копия поскучнела и отвела взгляд. — Мы не можем влиять на чужую реальность. Я просто не смогу это сказать, прости. Даже намеком.
  — Ну скажи тогда, что с Сириусом? — вздохнула Беллтрикс.
  — Жив и оправдан. Больше, уж прости, не знаю. Вроде женился на ком-то из своих. Подробнее я не знаю, — копия пожала плечами. — Я давно Лестрейндж, не Блэк. И с Сириусом мы почти не общались, так что его дела мне неинтересны. Хотя это не самое худшее, что может быть. Та, — кивок в сторону выхода, — его убила.
  Беллатрикс скривилась от омерзения.
  — Знаешь, иногда я думаю — что может настолько изменить человека? Волдеморт все-таки не был таким, каким вернулся…
  — …Или притворялся.
  Третьей своей копии Белла уже не удивилась.
   
 
   
* * *
   
  Эта Беллатрикс выглядела, как бедная родственница. Вместо роскошной мантии на ней было платье с коротким рукавом. Не вызывающее. Просто платье до колена, отчетливо маггловское. Белла посмотрела на копию; волосы пучком, туфли на босу ногу — эта женщина будто только что выбралась с кухни. Разве что передника не хватало. Белла покосилась на ее руку — метки не было.
  — Или притворялся, тебе виднее, — сказала Мамочка.
  — Безусловно, — новенькая повернулась к Беллатрикс. — В конце концов, я с ним жила двенадцать с лишним лет.
  Белла почувствовала, что скамейка плавно покачнулась. Она увидела себя обезумевшей в тюрьме. Увидела себя матерью пятерых детей, почти что Нарциссой Малфой. Кем она сейчас себя увидит? Андромедой?!
  — Тринадцать… — Беллатрикс прикинула в уме год. — Так это что получается?
  — Знаете, дамы, — Мамочка поднялась с места. — Я лучше вас оставлю. Эта история мне знакома.
  — …А еще ты будешь переживать, что ощущаешь себя везунчиком, — прокомментировала новенькая. — Это тоже известно.
  — Ну да, — леди Беллатрикс Лестрейндж вышла из беседки. Белла не стала провожать ее взглядом — и так понятно, что она исчезнет.
  Вместо этого она посмотрела на ту свою копию, что жила с Волдемортом.
  — Ты тоже все знаешь про меня? — спросила она.
  — Ну да, — пожала плечами копия. — Знаю. И знаю, что твой следующий вопрос будет таким: «Расскажи про себя». Ведь так? Каждая из нас, едва услышав, что я жила с Волдемортом, начинает представлять себя его супругой, — копия закинула руки за голову и откинулась назад, на край беседки. — Хотя, как видишь, ни кольца, ни метки у меня нет.
  — Я вижу, — согласилась Белла. — Хотя ты должна была переехать к нему в шестьдесят девятом, то есть сразу после Хогвартса, если я ничего не путаю… он что, согласился?
  — Не совсем, — покачала головой копия. — Но ты верно все поняла, он исчез в восемьдесят первом, в Хеллоуин. Это всегда повторяется, в какой бы реальности ни было дело. Даже не знаю, что менялось в том самом разговоре; может, я сильнее просила, может, что-то еще, но я была готова перебраться к нему в восемнадцать, и он не возражал, правда, все равно все пошло не так.
  Белла внимательно слушала, но ее копия ненадолго сделала паузу.
  — Ты ведь была хорошей девочкой и не попадала ни в какие истории? — дождавшись кивка Беллы, копия продолжила со смешком. — Не то, что я. Так что летом после Хогвартса я просто сбежала из дома с чемоданом. Как сейчас помню вечер, дождь, двухэтажный дом и лицо Волдеморта, когда он открыл дверь.
   
 
   
* * *
   
  — …Наверное, я была счастливой. Первый год так точно. Без ложной скромности, я превратила берлогу в человеческое жилье. Начала нормально его кормить. Помогала ему. Ты сама все это знаешь и делала в свое время. Все-таки ты была замужем. А я — нет. Ни метки, ни кольца у меня не было. Но я была влюбленной, глупой и счастливой. Мне хватало чувствовать себя его женой.
  Ты же успела поработать взломщиком заклятий? Я тоже. Он приносил на дом интересные вещи. Не могу сказать, что была домохозяйкой. Я ломала проклятия на артефактах, переводила периодику, иногда конспектировала для него. Но я слишком поздно поняла, что не стану ни его женой, ни полноценным членом его организации. Забавно, но ты, не жившая с ним в одном доме, стала к нему ближе. Наверное.
  Потом я долго пыталась понять, что меня держало в том доме. Может, страх — трудно просто так взять и уйти от Волдеморта. Трудно остаться одной. Ты знаешь это по Андромеде — ей пришлось не так просто даже с мужем. В моей реальности, правда, Андромеда — леди Лестрейндж. Может, меня держала эта женская вера в то, что он изменится. Не знаю. Мне хочется верить, что это все-таки была любовь.
  В семьдесят четвертом я снова была счастливой. У меня накопилось, наболело, я набралась смелости и откровенно поговорила с ним.
  — Смело, — сказала Белла.
  — Наверное, — пожала плечами ее копия. — Но быть домовиком, пусть и выдающимся — так просто не могло продолжаться.
  — И что же стало?
  — Мы решили завести ребенка, — улыбнулась копия. — Наследника Темного Лорда.
  — Погоди… — Беллатрикс потерла виски. — Вы же… вы же так и не поженились. Как вообще ты согласилась?
  Ее копия рассмеялась и посмотрела на Беллу, как на девочку.
  — Милая моя! Ты в самом деле думаешь, что мне было куда портить репутацию?
  — Если тебя вообще это волновало.
  Беллатрикс немного помолчала, и копия продолжила свой рассказ:
  — Меня волновало то, что, родив сына, я стала нужнее. Хотя бы в своих глазах нужнее. Не сожительницей, не любовницей, а все-таки женой, хотя и фактической.
  — Странно, — задумчиво сказала Белла. — Мне он в свое время сказал, что не хочет наследников и не хочет детей. Зачем он сделал тебе сына, если не хотел ребенка?
  — Не хотел бы — не захотел бы и второго, — ее копия подалась вперед, — А он захотел. В семьдесят девятом у меня родилась дочь.
  — А в восемьдесят первом...— очень тихо сказала Белла.
  — ...Он исчез.
   
 
   
* * *
   
  Копия Беллы повторила, будто специально для закрепления:
  — Он исчез в Хеллоуин. Ничего мне не сказал. Я уже потом узнала про Поттеров, когда все посыпалось.
  Беллатрикс помолчала. Она представила себе, через что прошла эта женщина и как ей приходилось жить. Белла захотела обнять ее, но вовремя поняла, что для ее копии что-то большее, чем сдержанное сочувствие, будет унизительным или даже оскорбительным. Ей не нужны ни чужая жалость, ни плечо, на котором можно поплакать.
  — И как же ты справилась?
  — Как-то, — пожала плечами копия Беллы. — У меня были знания и опыт, была возможность работать и зарабатывать деньги. Не очень много, конечно, но мы были одеты, обуты и не голодны. Сложнее всего было с домом — если бы у меня была возможность снимать другой дом, поменьше, не пришлось бы столько платить за жилье. Но ты сама понимаешь, с переездом были проблемы. В восемьдесят пятом, когда Билли пошел в школу, стало полегче.
  — Я даже не знаю, что тебе сказать, — честно призналась Беллатрикс.
  — А тебе и не надо, — другая Белла посмотрела на нее. — Жалость мне не нужна, а помочь мне ты не могла и не сможешь, если бы и хотела. Как и я тебе, к сожалению. Все наши разговоры — это обмен опытом и хорошие истории. Знаешь, как на меня смотрит сейчас портрет Вальбурги?
  — Семья что-то сделала?
  — Иногда я думаю, что лучше бы не делала, — криво улыбнулась копия. — Первая война для нас была катастрофой. Регулус пропал, Сириус сидел в Азкабане. А меня месяц держали в изоляторе, хотя у меня и метки не было. Андромеда уговорила тетку на время приютить детей. Они тогда жили вместе на Гриммо.
  — И что Вальбурга?
  — Тетка Вальбурга тогда при мне же выжгла меня с гобелена. Знаешь, они до последнего с этим тянули. Вдруг Темный Лорд победит, — поморщилась копия. — Сказала, чтобы я забирала своих ублюдков и проваливала из ее дома. По-моему, они мне до сих пор не простили, что мы дали детям мою фамилию. Хотя сейчас у тетки Вальбурги точно истерика.
  — Погоди, — помотала головой Белла. — Ты живешь на Гриммо?
  — Сириус пригласил. Мы с дочерью у него живем с лета девяносто пятого. Челюсть подбери, — копия с интересом посмотрела на Беллу. — Так уж вышло, что моя Дори часто и много общается с Гарри Поттером. Их как будто тянет друг к другу. Они нашли Сириуса и Петтигрю, правда, упустили крысу. Ты эту историю знаешь, разве что у тебя это было зимой, а не весной. Поэтому теперь мы живем у него дома.
  Копия Беллы помолчала.
  — Волдеморт появился весной того года. Но так вышло, что я знаю, какой дневник Малфой подсунул моей дочери. И у меня есть очень серьезное предоложение, зачем Волдеморту понадобилась дочь от меня.
  — Слушай, а она что, на Гриффиндоре? — ляпнула Белла.
  — Смешная шутка. Оба попали на Слизерин. И Билл, и Дори. Даже странно, что девочка дружит с Поттером. Им даже сны снятся похожие.
  — И как вы там живете? Уж прости, если я говорю что не так.
  — У нас с тобой сегодня был Отдел Тайн, — улыбнулась Белла. — Это сейчас я сплю и болтаю с тобой во сне. А когда мы ложились спать, я была счастлива, что мы с Сириусом живы и Дори тоже. Она ведь пошла туда, — женщина поежилась. — Сейчас, я думаю, мирно спит в Хогвартсе. Или ты про Сириуса? Даже не знаю, как сказать, — она помедлила и погладила живот. — Его оправдают. И мы поженимся, как только его выпустят из-под домашнего ареста. Я беременна. Чуть меньше месяца.
  Вот теперь Белла почувствовала, что самое время подобрать челюсть. Она вспомнила, что произошло одним вечером возле гобелена. Тогда они с Сириусом остановились. Но и Сириус был уже оправдан. У той, другой, Сириус был затворником, обреченным сидеть в доме; да и она была не лучше.
  — Как такое могло случиться, ты и сама догадаешься, — сказала копия.
  — И догадываться нечего, — очень спокойно ответила Белла. — Главное, чтобы у вас все прошло нормально.
  — Сама надеюсь.
  — А Уильям что говорит?
  — Билл сейчас в Индокитае. Он уехал туда сразу после окончания Хогвартса, — в голосе другой Беллы смешались гордость за сына и волнение. — Подался в «странствующие рыцари», если ты понимаешь, что это значит. Водится с французами. Не удивлюсь, если он из Уильяма превратится в Гийома.
  — Гийом Нуар… — Белла попробовала имя на вкус, — а ведь звучит.
  — Наверное. Помню, как он прислал двести галлеонов. Я ему, правда, ответила, что сейчас мы не бедствуем. Я ведь на самом деле могу прокормить одну дочь, а ему деньги будут нужнее. Если же ты про мою свадьбу — вроде отнесся спокойно. Ему хватило того, что Дори начала звать Сириуса папой.
  — Ну да, Сириус все-таки неплохой человек, — согласилась Белла.
  — Пойду я, наверное, — другая Белла поднялась. — Ночь не такая длинная.
  Белла пожелала своей копии удачи и осталась сидеть в беседке. Ей говорили про то, что их пятеро. Три уже ушли, осталась четвертая ее копия. Ведьма развернулась к выходу и принялась наблюдать за дорожкой. Может, сейчас ей удастся поймать момент, когда появляется очередная Белла.
  — Тук-тук, — ее же собственный голос заговорил за ее плечом.
  Беллатрикс резко развернулась и увидела четвертую свою копию, которая складывала плащ-невидимку.
   
 
   
* * *
   
  Пожалуй, эта Белла удивила ее сильнее всего. Беллатрикс видела себя в облике леди. Видела себя обезумевшей. Видела себя побитой жизнью. Все это могло произойти и было понятно, что ее жизнь вполне могла сложиться именно так. Но вот эта Беллатрикс в ряду копий смотрелась как бантик на Хагриде.
  Она носила плотные штаны защитного цвета. Не синие джинсы, но что-то подобное и отчетливо маггловское. На ней была черная футболка. Она была обута в берцы. Наконец, на голове у нее царил не хаос и не строгая прическа — свои волосы эта Белла собрала в длинный хвост, который приподнимался над ее головой, как султан шлема. Тонкс. Она очень напоминала Тонкс, только чуть более раскованную и существенно старше.
  — Пойдем бродить по саду? — спросила копия.
   
 
   
* * *
   
  — Кто-то умнеет в Азкабане; по мне, так это не лучшее место, но лучше там и поздно, чем в гробу и никогда. Кто-то идет со всеми в налет и потом получает пожизняк. Кто-то рожает детей для мужика, перед свадьбой с которым хныкала полночи; кстати, это я не очень понимаю. Кто-то сбегает к другому мужику, который годится ей в отцы. Все мы разные. Я вот послушалась Шляпу.
  — О-о, теперь мне сразу все понятно, — Белла остановилась на мгновение. — Гриффиндор, значит.
  — Нет, ты что? — искренне удивилась копия. — Хафлпафф.
  Обе ведьмы постояли секунду, глядя друг на друга. И, не сговариваясь, расхохотались.
  — Если честно, тебе сильно за это досталось? — спросила Белла.
  — Ну как тебе сказать? — посерьезнела ее копия. — С одной стороны, досталось крепко. Я сломала семейную традицию, мама разродилась зимой многочасовой нотацией, все это тебе хорошо знакомо, верно? Наверное, я получала чуть больше нервотрепки и наказывали меня почаще. Но в долгосрочной перспективе это ерунда. Догадываешься, почему?
  — У кузенов и сестер все поменялось?
  — Примерно. Во-первых, Сириуса не так сильно пилили за факультет, все успели откричаться, пока училась я. Из этого сразу следует во-вторых. У шайки Сириуса были хоть какие-то моральные ценности и авторитеты. В-третьих, мне сделали шикарный подарок на пятнадцатилетие. Я переехала к дяде Альфарду. Иногда мне кажется, что я просто раньше научилась отстаивать себя. Не стараться быть хорошей девочкой, а просто быть собой. Иногда это помогает.
  Белле постоянно казалось, что гриффиндорка вот-вот что-то выкинет. Но та вела себя исключительно спокойно. Они неспешно дошли до особняка, и гриффиндорка распахнула перед ней дверцу. Беллатрикс вошла в дом; старый особняк Поллукса и Сигнуса Блэков почти не отличался от того, каким она его помнила. Пока гриффиндорка переобувалась из своих берцев во что-то более подходящее для дома, Белла прошла к столику. Ее взгляд зацепился за колдографию.
  В той же самой беседке на скамейке сидела Беллатрикс. Она была одета не как маггла; на ней красовалось приличное платье. Гриффиндорка выглядела даже аристократично. По бокам от нее сидели два мальчика; любой бы сказал, что это сыновья при любящей матери. Тот, кто сидел слева, был очень похож на маму. Белла перевела взгляд на того, кто сидел по правую руку. Вгляделась в черные прямые волосы. В крючковатый нос. В черты лица.
  На нее смотрел маленький, вымытый и любимый мамой Снейп.
  — Это мои сыновья, — шепнула ей на ухо гриффиндорка. — Гарри Снейп и Пауль Блэк.
   
 
   
* * *
   
  — Кто такой дядюшка Альфард на самом деле, ты знаешь. Хорошо, что я у него оказалась. Ты ведь тоже таскала на веранду черешню? Я — нет. Мне хотелось взять целую миску этой ягоды и просто размазать ее по лицу Волдеморта. А у дядюшки, к моему счастью, не появлялся ни он, ни его компания. Нет-нет, — гриффиндорка помотала головой, — меня трудно назвать предательницей крови и все такое прочее, но вы сами смотрите на полукровок, как на грязь, а потом удивляетесь: ой, а почему это они так к нам относятся? Я была лучшей ученицей на курсе, я знала многое, у меня получалось многое — превосходство девочки из семьи Блэк просто не нуждалось в доказательствах.
  Когда стало ясно, что из меня растет, моим воспитанием занялся дед. Это он показал меня Аластору Муди. Да, ты все верно понимаешь — аврорат. Да, Орден Феникса. Может, Волдеморт тогда и говорил что-то умное, я не буду спорить с дедом и отцом. Но то, что человек говорит что-то умное — еще не повод с ним соглашаться во всем.
  Выжгли с гобелена? Вальбурга долго собиралась это сделать, когда, наконец, собралась — пришлось бы спалить все наше поколение, даже Нарциссу. Но о ней потом. Ты ведь знаешь Северуса Снейпа и Лили Эванс? Гарри — их сын и наш с Бродягой крестник, это от него отразилась Авада. Дамблдор хотел отдать мальчика к магглам, к его тетке.
  Его отговорила Минерва. В конце концов, как сказал Дамблдор, он знает только одну женщину, которая могла бы воспитать мальчика как своего сына и при этом не разбаловать. Так что Гарри живет у меня и только на пару недель в году приезжает в гости к тетке.
  — А Пауль?
  — Не только тебя тянет на взрослых, умных и сильных магов, — вздохнула Белла. — Когда была юной, думала, что выйду за Фабиана Прюэтта. Потом, уже в конце учебки, влюбилась в Аластора, как девочка. Знаешь, он не особо возражал. Мы подали заявление сразу после Хеллоуина, а я выкинула запасы зелья, — гриффиндорка помолчала. — Крауч его достал, когда они брали Лестрейнджей. Аластора нет, а Пауль от него остался. Вообще он Поллукс в честь прадеда, но его чаще зовут Паулем. Погляди.
  Гриффиндорка раскрыла старый фотоальбом, который она принесла с собой. Беллатрикс всмотрелась в другую жизнь, в других людей. На большой фотографии в одном ряду стояли члены Ордена Феникса. Белла с Гриффиндора, Сириус, Джеймс, Люпин. С удивлением Беллатрикс увидела рядом с ними Снейпа с Лили и Регулуса.
  — Если я и сделала что-то хорошее вне работы, то это пинок Сириусу и Поттеру, — произнесла гриффиндорка. — Я им как-то раз объяснила, что думаю насчет издевательств над людьми.
  — И что получилось?
  — Как видишь, получилось, — ухмыльнулась копия. — Они все крепко сдружились. Правда, крыса везде крыса.
  Беллатрикс перевернула страницу. Регулус на какой-то конференции. Сириус в парадной мантии. Андромеда с Тонксом, дочерью и двумя сыновьями. Белла рядом с автомобилем…
  Беллатрикс перевернула страницу. Это совершенно точно были Нарцисса и Драко: их просто невозможно с кем-то перепутать. Но на ее памяти Цисси никогда не носила брючных костюмов. Белла не видела Драко Малфоя в детстве, но крепко подозревала, что в ее родной реальности мальчик не выглядел взрослее своих лет.
  — Это кто?
  — Это Блэк. Нарцисса Блэк.
   
 
   
* * *
   
  — Дядюшка завербовал нашу малышку Цисси сразу после ее СОВ. Так что, пожалуй, единственной нормальной девушкой из нас троих осталась только Андромеда. Как полагается, вышла замуж, хотя бы за маггленка, нарожала детей, работает на сидячей спокойной работе. Не как мы с Нарси. Я, как ты сама понимаешь, не особо в курсе ее дел. Знаю, где она работает, знаю, кто ее туда привел, но о большем я сама никогда ее не спрашивала.
  Нарцисса переехала ко мне в семьдесят девятом. У всех вас она связалась с Малфоем, в моей реальности Цисси не стала исключением. У них был роман еще в школе, но ты сама понимаешь, что замуж за чистокровного — это не с ее работой. Особенно, если этот чистокровный носит метку.
  Они встретились осенью в Париже, когда Нарцисса была в командировке, если ты понимаешь, о чем я. После этой встречи она вернулась в Британию со стопкой компромата на Упивающихся и Драко в животе. Она пересняла документы Малфоя, пока тот отсыпался. Правда, оказалось, что некоторые сорта зелий с вином несовместимы. Естественно, она решила оставить ребенка, хотя вся семья и лорд Малфой буквально стояли на головах. Он был ей симпатичен, с хорошей наследственностью, замуж Нарциссе не грозило; а то, что Малфой уже женат и сделал двух дочек — это уже не ее проблемы.
  В любом случае, из Драко растет нормальный парень.
   
 
   
* * *
   
  Беллатрикс смотрела на фотографии. Вот маленький Драко летит на игрушечной метле. Вот он, серьезный и важный, примеряет школьную мантию. Вот они с Гарри Снейпом стоят на Астрономической башне. Гарри в гриффиндорской мантии, Драко   в слизеринской. Вот они…
  Белла поморгала, думая, что у нее обман зрения. Но Драко в камуфляжном костюме и тяжелых ботинках никуда не исчез. Как и девица, которую он приобнимал за плечо. Беллатрикс не без усилий узнала Грейнджер. Грязнокровка оделась почти как Драко; ее воронье гнездо было схвачено банданой.
  — Это девушка Драко, — охотно пояснила гриффиндорка. — Они с моими прошлым летом пошли на три дня в поход с палаткой в Динский лес. Иногда мне кажется, что племянник неправильно влияет на девочку; я помню, что при первой встрече увидела ее в платье и туфельках, а не в берцах и камуфляже.
  Беллатрикс перелистнула страницу. На следующей колдографии Драко Блэк на глазах смеющегося Гарри Снейпа показывал Гермионе Грейнджер, как правильно делать прямой удар. Белла предпочла ничего не комментировать.
  Она перелистнула еще одну страницу и увидела семейную фотографию. Шестеро расположились на веранде; Драко выделывался и тут, разлегшись на переднем плане. Но Белла не обратила почти никакого внимания на пятерых — посередине, между Беллой и Нарциссой, сидела Друэлла Блэк. Спокойная и теплая.
   
 
   
* * *
   
  — …Мои отношения с матерью были еще хуже ваших. Это потом я поняла, что она сама жила под постоянным давлением: она вышла за моего отца из-за обстоятельств, она не родила сына, она, наконец, испортила себе диплом. Она боялась и свой страх переносила на нас — и на меня в первую очередь. Она хотела меня переделать, я отстаивала себя.
  Мы почти не виделись после моего переезда к Альфарду, и оно, если честно, к лучшему. Я помню, что было летом после моего четвертого курса и откровенно боюсь, что могло бы произойти, останься я еще на месяц дома.
  Друэлла пришла к нам с Нарциссой в декабре восемьдесят первого. Я не хочу вспоминать, что и как мы говорили друг другу. Нарцисса вообще на время разговора заперлась в своей комнате. Просто не хочу это вспоминать. Но мы с сестрами вернулись домой. Даже Андромеда нормально общается с семьей..
  Может, Друэлла и была отвратительной матерью — она сама так мне сказала — но стала хорошей бабушкой. Я не знаю, как бы мы управились с тремя детьми вдвоем с Нарциссой.
   
 
   
* * *
   
  …Белла шла к калитке. В ее памяти вертелась фраза; гриффиндорка процитировала дядюшку Ориона, который и не думал умирать в этой реальности: «Они выиграли гражанскую войну. Им можно все». Ей и в самом деле можно будет все. Надо победить — и тогда Британия будет такой, какой ее захотят видеть победители.
  Ведьма остановилась у калитки, вспоминая старый фотоальбом и тех, кто был перед ним. Она не услышала — почувствовала, как рядом с ней на ограду приземляется сокол; такой же сапсан, каким была она сама в начале сна. Птица тщательно осмотрела ведьму почти человеческим взглядом и соскочила с изгороди, превращаясь на лету.
  Перед Беллой стояла девочка лет двенадцати, очень на нее похожая — разве что подбородок еще более острый и глаза не карие, а серые. В таких глазах может сиять тепло весеннего неба, как у Сириуса — но глаза этого ребенка напоминали две льдинки, холодные и бесстрастные.
  Девочка была одета в старомодный наряд, пришедший даже не из времен принятия Статута, а из седой средневековой древности. Это был не европейский наряд — кафтан и сапоги чем-то напоминали старые мантии Дурмстранга. Но девочка не испытывала ни капли стеснения — видимо, такая одежда была для нее нормальной и обычной.
  — Ты тоже я? — спросила Беллатрикс.
  — Нет, Белла, — сказала девочка. — Я твоя кузина. Но моя история пока только начинается.
  Беллатрикс взялась за ручку калитки и очнулась. За окном спальни стоял день.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
CIII. Светлый образ   
Первым, что увидела Белла, оказался светлый потолок. Солнце не светило в окна; значит, время уже дневное, далеко не утреннее. Перед тем, как двигаться, Беллатрикс чуть полежала, прислушиваясь к ощущениям. Ног она пока еще не чувствовала. Руки еле-еле ощущали тяжесть одеяла и гораздо лучше чувствовали тепло. Конечности медленно начинали возвращаться к жизни.
  Беллатрикс попробовала пошевелить рукой; на ткани одеяла обозначился маленький, почти незаметный бугорок. Ведьма тоскливо посмотрела наверх. Она может думать и говорить, но в остальном она по-прежнему беспомощна, как младенец.
  — Ты как? — сбоку, от окна, прозвучал голос Андромеды.
  Белла повернула голову. Сестра сидела в кресле; ведьма заметила чашку из-под кофе и неаккуратно положенную на стол газету. Раз неаккуратно — значит, Дромеда отложила ее только что, когда Белла проснулась.
  — Не очень хорошо, — честно призналась волшебница.
  — Ребро не болит?
  — Вроде нет, — Белла помолчала. — Странно, почти ничего не хочется. Меди, я все еще не могу шевелиться.
  Андромеда поднялась и села на кровать рядом с сестрой.
  — Белла, — очень мягко сказал она. — Тебе можно немножко побыть беспомощной. Ты уже всем все показала. Сейчас придут муж и Мальсибер. Мы тебя усадим, будем кормить. Я или Нарцисса тебе почитаем вслух. Хочешь?
  — Что пишут? — Белла ненадолго прикрыла глаза.
  — На, погляди, — Андромеда показала ей первую полосу «Пророка».
  Сначала Беллатрикс увидела написанный аршинными буквами заголовок: «Сами-Знаете-Кто вернулся». Чуть ниже шла другая строчка, буквами помельче: «И получил урок хороших манер». Прямо под ней размещалась внушительная фотография: разрушенный фонтан и несколько хмурых волшебников, ставящих статуи на место.
  — Странный подзаголовок, — сказала Беллатрикс.
  — Ты дальше читай, все поймешь, — Андромеда еле заметно ухмыльнулась; у Беллы появилось странное предчувствие.
   
 
   
* * *
   
  Андромеда повесила экстренный выпуск «Пророка» прямо в воздухе. Беллатрикс спокойно могла его читать, полулежа на подушках.
  «Многочисленные свидетели подтверждают появление Сами-Знаете-Кого в Министерстве Магии прошедшей ночью. В Отделе Тайн задержана группа злоумышленников, состоящая из волшебников, сбежавших в январе из Азкабана. Пока что результаты допросов не обнародованы, но не вызывает сомнений, что некоторые события в этом году происходили несколько не так, как нам казалось…»
  — Происходили совсем не так, но ладно, — пробурчала Беллатрикс и продолжила читать.
  «Теперь уже очевидно, что побег из Азкабана связан с Сами-Знаете-Кем. Поступила информация, что дементоры подняли открытый бунт против Министерства и получают приказы от вышеупомянутого волшебника.
  Министерство предпринимает срочные меры для обеспечения безопасности граждан. В течение ближайшего месяца всем волшебникам Великобритании будет разослан справочник «Как защитить себя и семью: элементарные методы обороны». Начальник Аврората Руфус Скримджер, с сегодняшнего утра исполняющий обязанности министра магии, уже объявил об ужесточении пропускного режима в Министерство и усилении патрулей авроров».
  Беллатрикс бегло просмотрела абзац. Патрули, брошюры — все это интересно и познавательно, но проблемы не решает. Британия большая, волшебники по ней равномерно размазаны. Никаких сил не хватит, чтобы быстро перехватить ударную группу. В свое время Упивающиеся ходили почти куда угодно, как в гости. Арестовать счет в Гринготтсе тоже просто так не выйдет. Гоблины ревностно берегут свои вековые права.
  «В восемьдесят первом году мы радовались первым мирным дням и надеялись, что подобного не повторится. Мы слишком сильно в это верили и поэтому оставили без внимания предупреждения Дамблдора. Мы решили, что Беллатрикс Блэк, чье прошлое хорошо всем известно — не заслуживающий доверия источник. Теперь видно, что мы просчитались…»
  — Удивительно, — прокомментировала Белла. — Каждый раз, когда читаю о себе в газете, удивляюсь: есть ли хоть что-то, что может еще сильнее испортить мою репутацию в глазах общества?
  — Твои попытки эту репутацию исправить, — заметила Андромеда.
  Белла хохотнула и повернулась к сестре.
  — Переверни страницу, — попросила она.
  Андромеда дернула палочкой. Белла снова вернулась к «Пророку» и на миг лишилась дара речи. Посреди полосы красовался снятый крупным планом значок, тот самый, который она выкинула на пол. На круглом жетоне сияла гордая надпись: «Беллатрикс Блэк — визит вежливости». Чуть ниже размещалась еще одна колдография. Спокойный и внушительный Фредерик Нотт сидел в своем кабинете. Правее — еще один кадр. Сириус и Люпин с важным видом стоят в коридоре Хогвартса.
  Надо всем этим нависал многообещающий заголовок: «Вежливые волшебники. Хронология событий».
   
 
   
* * *
   
  «Сейчас можно утверждать с полной уверенностью — еще в сентябре Альбус Дамблдор и Беллатрикс Блэк начали задумываться о мерах предосторожности. Некоторые из этих мер уже всплывали в прессе раньше. Так, например, разоблаченный кружок боевой подготовки был выставлен и.о. директора Долорес Амбридж как организация, ориентированная ни много ни мало на свержение министра.
  Господин Нотт любезно согласился прокомментировать прошедшие события.
  — Меры, безусловно, были приняты заранее, — говорит он, сидя в своем кабинете. Он как будто не уходил оттуда. О недавнем бое напоминает только след мази на кисти немолодого волшебника. — Подробно говорить об этом, простите, я сейчас не стану. В ближайшее время состоится пресс-конференция, на ней, как я могу судить, будет подробно освещен ряд вопросов. Могу сказать, что, действительно, мадам Блэк и ее родственники занимались обучением наших детей. Битва в Отделе Тайн не превратилась благодаря этому в трагедию.
  Господин Нотт не говорит о том, что мы все и так знаем. Действительно, ситуация с преподаванием ЗОТИ в Хогвартсе далеко не безоблачная. Дамблдор уже был в центре скандала после того, как он принял на работу Гилдероя Локхарта. Теперь же он вовлечен во второй скандал, но уже с другой стороны баррикад — из Хогвартса уходит Долорес Амбридж, навязанная министерством.
  Господин Нотт пересказал нам хронологию событий. Богатый на новости четверг начался с того, что прямо на экзамене Гарри Поттер увидел наяву Отдел Тайн, в котором Сами-Знаете-Кто пытает Римуса Люпина, оборотня, преподававшего ЗОТИ в школе в 1993/94 учебном году. Можно упрекнуть детей за неосмотрительность. Можно восхититься их храбростью. Но факт остается фактом. Чуть больше дюжины подростков смогли заблокировать и.о. директора в собственном кабинете и направить целый отряд в Лондон, угнав учебное пособие по маггловедению. О настроениях в школе и авторитете Долорес Амбридж лучше всего говорит тот факт, что за целые сутки никто не сделал даже попытки освободить и.о. директора.
  Дети без особого труда проникли в Отдел Тайн. Как и следовало ожидать, их уже караулили в засаде волшебники, сбежавшие из Азкабана. Ко всеобщему счастью, школьники догадались послать гонца к госпоже Боунс и в Малфой-мэнор. Фредерик Нотт уточняет:
  — Мы ожидали всякого развития событий и еще осенью предполагали, что нам, возможно, потребуется быстро собраться вместе.
  Так или иначе, соратников мадам Блэк не пришлось уверять в том, что Сами-Знаете-Кто появился в Отделе Тайн. Когда группа волшебников получала в гостевом входе столь впечатляющие значки, авроры еще не отправлялись в Министерство.
  Неизвестно, как именно школьникам это удалось. То ли они уже сейчас были как следует подготовлены, то ли полгода — недостаточный срок для восстановления после тюрьмы, но семеро детей смогли продержаться несколько минут против десятка террористов — ровно до того момента, когда известные нам люди пришли к Министерству, чтобы нанести визит.
  Прибытие вежливых волшебников моментально изменило ситуацию. Еще до появления сотрудников Министерства почти все террористы были обезврежены. Все, кроме одного — Барти Крауч младший (нам еще предстоит подробно разобраться в деталях его побега) смог выманить Поттера за собой в Атриум. Поттера и Беллатрикс Блэк, проследовавшую за подростком. Мадам Блэк смогла быстро справиться с Краучем. Но стоило ей одолеть его, как возле фонтана разыгрался финальный акт сегодняшней драмы.
  Сами-Знаете-Кто явился лично. И между ним и Мальчиком-Который-Выжил, стояла только одна волшебница. Убегая, Крауч закрыл проход Финдфайром; понадобилось несколько минут, чтобы расчистить проход. Но Беллатрикс Блэк продержалась эти несколько минут — ровно до того момента, как в Атриум явился Дамблдор и обратил Сами-Знаете-Кого в бегство».
  — Обратил в бегство… — пробормотала Беллатрикс. — У меня от пафоса зубы сводит.
  — Ты дальше читай, — посоветовала Андромеда.
  «Авроры и министр магии явились только к концу боя. Корнелиус Фадж был вынужден под гнетом неопровержимых фактов признать возвращение Сами-Знаете-Кого. Вероятно, мы услышим впоследствие объяснение его мотивов, но пока что очевидно одно — Корнелиус Фадж больше не министр магии. Это стало ясно в тот момент, когда его вежливо попросили выйти посередине многосторонней встречи между министерскими силовиками, Дамблдором и мадам Блэк (вежливые волшебники по-другому просто не просят).
  Неизвестно, насколько легко нашли общий язык Беллатрикс Блэк и Альбус Дамблдор, но школу с самого утра патрулируют не только авроры, но и соратники директора Хогвартса, среди которых легко узнать родственников Беллатрикс Блэк…»
  Белла тяжело вздохнула и принялась изучать фотографии на соседней полосе. Тонкс со школьниками. Аластор Муди у кабинета директора. Еще раз Сириус с Люпином — уже на стене замка. Спокойные, уверенные, обманчиво расслабленные.
   
 
   
* * *
   
  — Здравствуйте, госпожа Блэк. Как вы себя чувствуете? — Пенелопа говорила чуть мягче и ласковее, чем обычно.
  — Так, — Белла сразу взяла быка за рога. — Ты уже читала?
  Ведьме уже хватило довольных и чрезвычайно обходительных Нарциссы и Теда Тонкса — за завтраком и осмотром.
  — Конечно же, читала! — Пенелопа даже оскорбилась. — Мадам Блэк, дайте только указание — и вкладыш в «Придиру» пойдет в тираж. У нас уже готов макет. Всю ночь и утро не спали, — чуть не пожаловалась она. — Пришлось строчно рисовать логотип.
  — Показывай, — Беллатрикс уже догадывалась, что она увидит.
  Над текстом с кратким коммюнике красовался силуэт ведьмы. При некоторой фантазии в ведьме опознавалась Беллатрикс.
  — «Вежливые волшебники сообщают», — зачитала вслух Белла. — Ме-е-ерлин, и ты туда же?!
  — Мы все туда же, мадам Блэк… — мягко начала Пенелопа.
  — Я даже не думала, когда отвечала этому дурацкому автомату, — Беллатрикс начала потихоньку закипать. — Я выкинула к троллям этот значок и из него раздули целую историю!
  — Но хорошую историю, — возразила Пенелопа. — На месте журналистов я бы сделала точно так же.
   
 
   
* * *
   
  — Здравствуйте, моя любезная праправнучка, — справа от Беллы зазвучал знакомый голос. — Как вы изволили почивать?
  — Лорд Блэк, — устало произнесла Беллатрикс. — Хотя бы вы не начинайте, пожалуйста.
  — Не начинайте что? — судя по звукам, Финеас Найджелус Блэк уселся в кресло.
  Портрет принесли в спальню еще утром. Но старый Блэк заглянул в эту раму только под вечер, когда Беллу успели накормить, осмотреть и спросить по самым разным вопросам.
  — Не начинайте вот это вот… про вежливость, — ведьма вздохнула. — Она меня преследует целый день.
  — О да, — раздосадованно произнес старик. Белла повернула к нему голову; лорд Блэк отчетливо сердился. — Конечно же! Какой ужас — вы создали отличный образ для пропаганды! Как вы могли? Нет же, надо бегать на четвереньках и повторять клише полувековой давности.
  Беллатрикс предпочла просто помолчать.
  — Только вашим плохим самочувствием я объясняю такую болезненную реакцию. Вы что, всерьез собирались написать «Вальпургиевы рыцари» в… «Придире»? Может, вы еще корову седлать собираетесь? — крыть было нечем; репутацию «Придиры» знали все, даже портреты. — И вообще я задал вопрос — как вы себя чувствуете?
  — Нормально, — тихо вздохнула ведьма. — Ребра почти не болят, руки немного шевелятся. Самое противное — это чувство беспомощности. Даже кричать не могу.
  Старик, подавшись вперед, внимательно ее слушал; с его лица исчезло придирчивое и склочное выражение. Белла поймала себя на мысли, что ей действительно приятно ощущать внимание и беспокойство предка.
  — Кричать и не надо, — Блэк откинулся назад на спинку кресла. — С меня хватит шума в школе. Как только праправнук со своей компанией появился в замке, половина учеников забегала с флагами факультетов и воплями: «Хогвартс наш!»
  — Прямо так и бегали? — удивилась Белла.
  — Бегали. Общая нелюбовь к этой пародии на директора сплотила всех. Даже грязнокровок. Я в очередной раз повторю вам, Беллатрикс: необходимо учитывать изменившиеся обстоятельства.
  — Странно слышать это от человека, который несколько десятков лет не давал принимать в Хогвартс грязнокровок, — улыбнулась Белла. — Я помню, что сторонники приема тоже упирали на обстоятельства.
  — Верден, — коротко бросил Блэк.
  — Кажется, я что-то помню на этот счет… — Беллатрикс добросовестно пыталась припомнить, когда именно было крупное сражение. Пятнадцатый год? Или шестнадцатый? Вроде до семнадцатого, но она точно не знала.
  — Вот именно, что что-то помните! — отчеканил Блэк. — Я сто раз говорил и скажу в сто первый: я был самым непопулярным директором, но не самым бестолковым! Миллионы магглов четыре года убивали друг друга по всему миру — и мы почти это не помним, это почти нас не коснулось. Остался бы Статут цел, если бы сотни грязнокровок старались его поломать во время войны? Остался бы он цел во время войны с Гриндевальдом, когда у магглов шла еще одна мировая война? Нет, никто из прекраснодушных идеалистов об этом не думал. Они не знали ничего о маггловском мире. А я вот знал — и понимал, что такое пустить к нам людей из мира, который четверть века шагает к мировой войне! — директор нервно разгладил бороду. — после Гриндевальда, когда у магглов кончилась Вторая Мировая и их конфликты стали локальными, можно стало принимать их детей. Но не раньше. Так-то, праправнучка. У всего есть рациональное объяснение.
  Они оба чуть помолчали.
  — Для меня было очевидно, что мы не можем замыкаться внутри нашего мирка, — подал голос директор. — Все-таки нас в Британии наберется на средних размеров город, не больше. Время, когда можно было вытолкать грязнокровок вон, упущено — после войны с Гриндевальдом упущено совершенно точно. Признаюсь, когда я увидел Нобби Лича, я стал считать, что идеи вашего Волдеморта во многом верны.
  — Не вы один так считаете.
  — Не я один, да… — пробормотал Финеас Найджелус Блэк. — Но Волдеморт хуже, чем мертв, и если вы собрались стать его политической наследницей, вам придется адаптироваться и дальше. Пробовать себя в новой роли. Хотите умную фразу?
  — Не откажусь, — Беллатрикс чуть прикрыла глаза.
  — Не спрашивайте себя, как Слизерин поступал в десятом веке. Спросите себя, как Слизерин поступал бы сейчас.
   
 
   
* * *
   
  На восстановление ушло несколько дней. Беллатрикс снова чувствовала конечности и уже могла недолго и недалеко ходить. Мальсибер с Тонксом хором обещали, что еще пара-тройка дней — и она начнет нормально перемещаться. Через еще два дня — колдовать без опасений. Пока что Белле хватало ощущения, что магия есть и никуда от нее не делась. Ей хватило прошлых уроков. Если нет неотложных дел, то лучше потерпеть пару дней, чем рисковать упадком сил.
  Но заявленная пресс-конференция не относилась к колдовству. Ее нужно было провести как можно скорее — кто знает, как изменится ситуация за эти дни?
  — Дамблдор и Скримджер сдержали слово, — рассказывала ведьма невестке. — Руквуд и Мальсибер помилованы. Но на конференцию я их не возьму — с ними сейчас будет возиться Яксли. Поедут я, Нотт, свояк и семья, — Беллатрикс поглядела на Пенелопу. — Хочу, чтобы ты тоже ехала.
  — А Регулус? — Пенни бросила быстрый взгляд на дверь.
  Они сидели в спальне Беллатрикс. Молодая Блэк расположилась на стуле, Белла в пижаме и носках сидела прямо на кровати, свесив ноги.
  — С Регулусом может посидеть Андромеда; поверь, она справится. Попроси ее. Или, если хочешь, я сама с ней поговорю. Но думаю, что она тебе не откажет. Ты — часть нашей семьи и ты просто должна там быть. Ты меня понимаешь?
   
 
   
* * *
   
  — Дамы, карета уже подана, — Сириус нарисовался на пороге комнаты.
  — Так. Мы нормально выглядим? — спросила Беллатрикс.
  — Нормально, — хором ответствовали Андромеда, Нарцисса и Дора.
  Делегация семьи Блэк двинулась к гаражу. В Министерстве уже ждали, что им расскажут Вальпургиевы рыцари, семейство Блэк и Орден Феникса.

  Конец третьей части.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
Часть четвертая. Жертва качества. Глава CIV. Высокое давление   


Атриум гудел. Днем он всегда гудел; смесь из шума ног, голосов и каминов била по ушам любого, кто входил в Министерство. Но сейчас Беллатрикс чувствовала изменение тональности — человеческий улей гудел не рассерженно, а тревожно. Их узнавали — перед Сириусом, Беллой и Пенелопой образовывался коридор.
  Возле фонтана их ждали те, кто прибыл через камины. Блэки приехали на машине; Белла всерьез опасалась, что после камина ей может стать дурно. Малфой и Нотт делали вид, что Муди и Кингсли рядом нет. И соратники Беллатрикс, и авроры любовались развороченным фонтаном. Белла и Сириус с женой разошлись по разные стороны — к своим соратникам.
  Пока две группки выбирались к малому залу, Белла время от времени бросала взгляды на Аластора. Она пыталась понять, как вообще в другой реальности она смогла захотеть от него детей? Даже если представить его с двумя глазами и на двух ногах — старый параноик все равно выглядел отталкивающе. Хотя — разве она в юности любила Волдеморта за внешность? Может, в другой реальности и Муди был не таким? Все могло быть.
  У лифтов она столкнулась с племянницей. Нимфадора ради такого случая оделась даже не в свои невозможные костюмы, а в строгую мамину мантию. Беллатрикс первый раз видела, чтобы племянница явилась куда-то с дамской сумочкой. Но первый же взгляд на эту сумочку развеял робкие надежды на то, что Дора остепенилась. К основанию ручки был аккуратно приколот значок с надписью «вежливая ведьма».
  — Откуда? — очень тихо спросила Беллатрикс и показала взглядом на значок; неделю спустя она уже смирилась с почетным прозвищем.
  — От кузена, — не менее тихо ответила Тонкс.
  Ведьма еле заметно покачала головой и двинулась к лифту. Отчего-то ей казалось, что она идет к визенгамотскому креслу подсудимых.
   
 
   
* * *
   
  На подступах их встретила какая-то чиновница; Белла ее не знала. Она держалась спокойно, даже доброжелательно — ведьме было этого достаточно. Зал неуловимо напоминал квартиру Каффа. Эстрада по пояс человеку, стол президиума, за которым можно устроить небольшой банкет — все это могло даже впечатлять, если бы не отсутствие чувства меры. Наверняка строили при Фадже.
  В президиуме было четыре места — стулья с высокими спинками, почти как в Визенгамоте. Белла уселась посередине — между Сириусом и Малфоем. Перед ними появились кубки и звукоусилители. Муди тут же наколдовал «Эванеско» и вновь наполнил кубок чистой водой — уже из своей палочки.
  Сейчас, сидя в президиуме и наблюдая за собравшимися, Беллатрикс смогла выразить словами, чем эта конференция отличалась от ее предыдущего опыта. На нее смотрели с любопытством. Ей уже приходилось быть в центре внимания, но в Визенгамоте она была скорее хищным зверем, посаженным на цепь. Здесь же… Беллатрикс почувствовала себя породистым книззлом на выставке.
  Чиновница представила их и села подальше — за маленький столик в стороне от президиума. Первых вопросов Белла ждала даже с интересом; как-никак, ее тут будут не допрашивать, а расспрашивать.
  Первым поднялся представительный волшебник, по виду — ровесник Люциуса.
  — Отто Шульце, Der Loreleispiegel, — представился журналист. — Госпожа Блэк, позволю себе начать с отвлеченного вопроса. Как вы себя чувствуете после дуэли с Волдемортом?
  — Не могу сказать, что очень хорошо, — Беллатрикс подалась вперед. — Но, как говорят лекари, скоро я вернусь в форму. Фальшивый Волдеморт, как видите, меня не искалечил. Благодарю за беспокойство, герр Шульце.
  В зале повисла недолгая пауза — за десять секунд услышать имя Волдеморта два раза для британского зала было слишком. И в эту паузу вклинился еще один журналист.
  — Эжен Готье, «Rite rectifie». Мадам Блэк, поясните, пожалуйста, ваше высказывание: фальшивый… Сами-Знаете-Кто? Что дает вам основания отрицать подлинность этого волшебника и какой именно смысл вы вкладываете в это отрицание?
  — Вероятно, что вам за пределами Азкабана будет трудно найти человека, который знал бы его лучше, — Беллатрикс ответила непринужденно, без единой паузы. — Мой кузен и господин Муди видели Темного Лорда, скажем так, с другого конца волшебной палочки. Господин Малфой все это время провел под «Империо», так что, я боюсь, вам придется принимать мою оценку, как экспертную. Я имею основания считать, что это — Волдеморт, вернувшийся из-за грани, но его разум сильно поврежден, что делает его только опаснее. Такой вывод я делаю, опираясь на расхождения политики того, настоящего Темного Лорда и его нынешней подделки.
  — Тем не менее, мадам Блэк, я бы хотел уточнить два момента и заранее прошу простить меня за нескромность, — продолжил француз. — Во-первых, хотелось бы более подробно услышать вашу точку зрения на эти расхождения. И, во-вторых, скажите, с каким ощущением вы сейчас говорите о политике вашего бывшего лидера в этом зале?
  — Я начну с конца. Месье Готье, в этом зале, наверное, нет человека, который бы не удосужился узнать, где я была в семидесятых и кого поддерживала. То, что я добровольно и осознанно вступила в организацию Темного Лорда, всем известно. За это я провела в Азкабане десять лет; думаю, это достаточная цена за возможность здесь совершенно спокойно откровенничать. У нас все-таки сажают в Азкабан не за взгляды, а за нарушение статей закона.
  Беллатрикс отпила из кубка и оглядела журналистов. Они записывали — это определенно не напоминало Визенгамот с прожигающими взглядами с трех сторон. Ведьма понимала, что есть вещи, о которых не стоит болтать, но твердо решила пройти по тонкому льду.
  — Что касается политики… вам всем уже знакомы детали моей встречи с фальшивым Волдемортом. Они освещались в двух интервью, которые давали господин Блэк и господин Малфой соответственно. Видите ли, когда я принимала метку, я это делала не для того, чтобы привести к власти определнного волшебника. Тот имел политическую программу. Нынешнее его подобие никакой политической программы не имеет. Я категорически против того, чтобы устроить гражданскую войну ради смены одного министра на другого.
  — Простите, но тогда напрашивается резонный вопрос, — Рита Скитер не представлялась. Ее и так все знали. — Во имя чего лично вы готовы вести гражданскую войну?
  Чиновница вызверилась, будто хотела укусить как журналистку, так и Беллу.
  — Она уже идет, — пожала плечами Беллатрикс. — Боюсь, что этот вопрос сейчас стал неактуален.
  — Как вы себя чувствуете, оказавшись в одном лагере с магглорожденными? — вклинился еще один репортер.
  — Малфой, Нотт, Селвин, Яксли, Роули… какие-то интересные, хм… магглорожденные. Надо всерьез осмотреться, в какой компании я оказалась, — по залу прокатился смешок. — Вообще говоря, считать происходящее войной только и исключительно из-за статуса крови — очень опасное упрощение.
  — Давайте обратимся к более приземленным вопросом, — снова заговорила Скитер. — Как вы оцениваете инициативы Министерства по защите граждан? Не кажется ли вам, что это не поможет обычному волшебнику защититься от террористов?
  — Видите ли, соблюдение техники противопожарной безопасности в мастерской ничем не поможет вам, если в ней кто-то наколдует «Финдфайр», — Белла сделала паузу. — Но обычно мастерские горят не от «Финдфайра». Поэтому, действительно, есть меры предосторожности, которые могут сохранить вам жизнь. Или хотя бы подарить время на спасение этой жизни.
  — Мистер Муди, а что вы скажете по поводу мер предосторожности?
  — В условиях террористической войны главной вещью для любого мирного жителя должна быть абсолютная бдительность! — резко заявил старый аврор. — Безусловно, лучше прослыть параноиком, чем оказаться мертвым из-за своей неосторожности. Соблюдать эти меры для обывателя просто обязательно.
  С места поднялся молодой волшебник.
  — Эндрю МакКласки, «Салемский вестник». Как вы можете прокомментировать недавние успехи школьников в Отделе Тайн?
  — Как следствие обучения самозащите. И, что важнее, как следствие того, что их пытались взять живыми. Я бы не советовала кричать на всех углах, что с Упивающимися могут справиться даже школьники. Увы, проблема Хогварта с ЗОТИ — системная, и хорошего способа решения пока не существует.
  — Вы бы хотели преподавать ЗОТИ в Хогвартсе?
  — Для этого вам придется меня реабилитировать, — фыркнула Беллатрикс. — Вы готовы похлопотать перед министром? Вот видите.
  — Как вы относитесь к своей популярности в прессе? — спросил Шульце.
  — Индифферентно, — покачала головой ведьма. — Хотя не могу сказать, что я в восторге от такого интереса. Но меня больше волнует жизнь и здоровье моих родственников и моих единомышленников, а не выяснение, кто самая вежливая ведьма в Британии.
  — Мадам Блэк, — снова вмешался француз, — всем известно, что вы происходите из старой семьи, ревностно относящейся к традициям. С каким чувством ломаете эти традиции всю свою жизнь, занимаясь, прямо скажем, не ведением хозяйства и воспитанием детей?
  — Проблема старых традиций в том, что их обуждают и к ним апеллируют люди, которые очень часто их не знают, — Белла откинулась на спинку кресла и неприкрыто ухмыльнулась. — Действительно, еще не так давно главными интересами для чистокровной волшебницы считались дом и дети. Но если копнуть глубже, то, например, моя двоюродная бабушка, Кассиопея Блэк, работала в Отделе Тайн, и это считалось нормальным еще в первой половине нашего века. А если копнуть еще глубже, в Средние века с их жестким расслоением, то становится понятным, что женщина могла заниматься мужским делом — ее просто тогда начинали воспринимать, как мужчину. Так что если вас волнует соблюдение традиций — просто считайте меня мужчиной.
   
 
   
* * *
   
  — Я думала, они от меня никогда не отвяжутся, — сказала Беллатрикс.
  — Можно подумать, ты была сильно против, — бросил Сириус.
  — С определенного момента — очень даже. И ты знаешь, с какого.
  — Беллс… — протянул Бродяга. — Что плохого в том, что ты им интересна?
  — В самом деле, мадам Блэк, у вас получился очень удачный образ, — вмешалась Пенелопа. — Он только играет нам всем на пользу. И вам, и Сириусу.
  — Милые мои, я вас поздравляю, вы окончательно спелись, — пробормотала Белла и отвернулась к окну.
  За окном неспешно проплывал маггловский Лондон. Беллатрикс рассматривала улицу через тонированное стекло и почти не слушала, о чем болтали Сириус с женой, которые сидели спереди. Большую часть внимания на конференции собрали Белла и кузен. Сначала журналисты допытывались только до нее, потом переключили свое внимание на Сириуса.
  Гораздо больше, чем вопросы журналистов, ее волновало мнение Скримджера. Это для обывателя Руфус Скримджер — мрачный непоколебимый аврор. Для людей, минимально владеющих информацией, Скримджер — друг Фаджа. Руфус Скримджер. Руфус Фадж, племянник уже бывшего министра. Понимающему — достаточно.
  Именно поэтому ни Белла, ни Люциус не говорили о политике. Слишком рано, слишком неясен расклад и слишком сильно может осложнить жизнь Скримджер. Может быть, и будет момент, когда сейчас будет рано, а завтра уже будет поздно. Но Беллатрикс была совершенно точно уверена, что этот момент наступит не сегодня. Пока фальшивого Волдеморта не одолеют, расклад сил в британской политике можно будет пересматривать.
  Дамблдор поднялся на вершину после войны с Гриндевальдом. Чем они все хуже?
   
 
   
* * *
   
  — И все-таки признайтесь, Беллатрикс, вам понравилось, — Финеас Найджелус Блэк прошелся с одного края рамы до другого. — Я в свое время забавлялся на пресс-конференциях.
  — Не удивлена, — Белла пожала плечами и потянулась за сигаретами. — У вас язык, как бритва.
  — Я слушал по радио, — продолжил старый Блэк. — Неплохо, должен сказать. Кое-что вы, конечно, приукрасили, кое-что недосказали, но это как раз нормально. Лавры самой вежливой ведьмы в Британии теперь ваши.
  — Пусть будут, — Беллатрикс выпустила колечко дыма под потолок. — Все равно уже от них не отделаться.
  — Хотите умную фразу?
  — Пожалуйста.
  — Блэки бывают разными. Великими, безумными, бывали и откровенные чудовища. Но Блэки никогда не бывают никакими. Хотите, я пооткровенничаю? — дождавшись кивка Беллатрикс, старика продолжил. — Давно ходит фраза, что когда рождается Блэк, Мерлин подбрасывает галлеон. Я смотрю на вас с моим праправнуком, Белла и понимаю — ваш галлеон очень долго катился на ребре. Но вроде бы упал на нужную сторону.
  — Приятно слышать, — улыбнулась волшебница. — Знаете, я тоже пооткровенничаю. Приятно ощущать себя главой большой семьи.
  Финеас Найджелус Блэк помолчал.
  — Дамблдор попросил меня передать вам приглашение в Хогвартс, — сказал он. — Если возможно, то он хотел бы вас видеть завтра вечером. Каким будет ваш ответ?
   
 
   
* * *
   
  Фоукс спал. Феникс поднял взгляд на вошедших и снова засунул голову под крыло. Всего в кабинете директора собрались трое: Дамблдор, Беллатрикс и Снейп.
  — Темный Лорд в ярости, — сухо говорил профессор. — Когда я видел его последний раз, он отделывал Крауча. За бестолковость. Каких-то серьезных операций он пока что не планирует.
  — Пока что, — выделил голосом Дамблдор.
  — На месте фальшивого Волдеморта я бы планировала убийство Амелии Боунс, — Белла задумчиво покрутила глобус. Она так и не садилась; все они стояли. — Это актуальная для него задача.
  — Поясните, мадам Блэк, — Дамблдор отвернулся от окна.
  — Силовиков возглавляют два человека. Боунс явно адекватнее и при этом хуже охраняется. Умрет она — умрет альтернатива Скримджеру при том, что наш главный аврор, прямо скажем, продолжит линию Фаджа с поправками. На слом системы он не пойдет. Это не Крауч с его военным положением. Что еще интереснее, Азкабан и так дырявый, а когда начнется путаница в ведомстве, побег из него превращается в детскую задачу.
  — Логично, — произнес Дамблдор. — Северус?
  — Он даже почти не говорит о Поттере, — Снейп отлип от стены и подошел к глобусу. — Не исключаю, что именно об этом он и думает.
  — Кстати, а где он сейчас засел? — Беллатрикс приподняла бровь.
  — Он не говорит, — Снейп пожал плечами. — наши встречи происходят на пустыре и координаты я узнаю только в последний момент. Засада технически неосуществима.
  — Я бы хотел обратить внимание на другое, — Дамблдор разгладил бороду. — Мы все знаем, что у Волдеморта были крестражи. Более того, именно этим артефактам он обязан своим изменениям в личности.
  — Так, — Беллатрикс повернулас голову к директору.
  — Уже известно, что крестражей было больше одного. Дневник и медальон Слизерина благополучно уничтожены. Но обстоятельства с дневником наводят меня на мысль, что техника изготовления крестражей была известна еще школьнику Тому Реддлу.
  Дамблдор помолчал.
  — Мы все понимаем, что без уничтожения всех крестражей вопрос не решается, — продолжил он. — И поэтому нам надо установить хотя бы количество таких артефактов. Мадам Блэк, я хочу обратиться к вам с просьбой. Я уверен, что Волдеморт утрачивал часть личности, создавая очередной крестраж. Вы очень хорошо его знаете; возможно, лучше всех в Британии. Поэтому я и прошу вас вдумчиво проанализировать свои воспоминания — возможно, вы сумеете заметить что-то подозрительное.
   
 
   
* * *
   
  — Долго думать придется. Навскидку — ничего не вижу.
  Беллатрикс посмотрела вниз, туда, где неспешно поворачивалась лестница. Школьников нигде не было видно; шли экзамены.
  — Ты сейчас куда? — спросил Снейп.
  — Наверное, за купол и домой, — вздохнула ведьма. — Хотя не хочется. Там холодно и темно.
  Профессор помолчал и покосился на совершенно спокойную ведьму.
  — В принципе, тебя никто и не заметит, — наконец, произнес он. — Мои комнаты не так близко к гостиной Слизерина.
  — О как, — удивилась Белла. — Ты предлагаешь мне заночевать у тебя в покоях?
  — Только если ты будешь себя хорошо вести.
  — Северус, — ведьма приподнялась на цыпочки и зашептала профессору в ухо. — Я могу вести себя очень плохо. Но тебе понравится.
   
 
   
* * *
   
  Беллатрикс заворочалась и приоткрыла глаза. Рядом с ней было пусто. Откуда-то издали доносился шум воды. Снейп уже проснулся и оставил ее смотреть утренние сны. Ведьма потянулась и села в кровати. В кои-то веки она себя ощущала выспавшейся и отдохнувшей.
  Белла не привыкла залеживаться. Она встала, накинула халат и пошла к ванной. Сделав несколько шагов, ведьма остановилась от странного ощущения. Беллатрикс медленно опустила взгляд; на ней не было носков. Белла осмотрелась, разыскивая взглядом тапочки.
  Тапочки не находились. Беллатрикс постояла еще полсекунды, прислушиваясь к своим ощущениям; потом она махнула рукой и пошла в ванную босиком.
  Ей больше не было холодно.

Оффлайн mealmori

  • Редактор
  • *
  • Сообщений: 908
  • Карма: +150/-0
  • Пол: Женский
CV. Головокружение   


Пару часов назад рядом гремело так, будто целая бригада рабочих колотила молотками. Ночной лес не спал — его разбудила артиллерия и бегущие волшебники. Здесь еще со времен Речи Посполитой были закрытые для магглов уголки. Снаряды туда не падали — просто туда никто никогда не целился — но вот слышно их было хорошо. Три года назад Долохову казалось, что он на прогулке. Сейчас это был бег под грохот маггловских снарядов. Шел июль тысяча девятьсот сорок четвертого.
  Герхарт лежал в пяти метрах от Долохова и мелко вздрагивал. От него прежнего уже ничего не осталось; вместо молодого уверенного мужчины, ржущего над сгоревшими грязнокровками, остался запуганный волшебник, старавшийся закопаться. Долохов старался не смотреть в сторону немца.
  Труп Ивана — еще одного «кощея», одногодки Долохова, лежал как раз рядом с Герхартом. Сразу два невербальных «Редукто» ударили его в сердце — с такими дырами в теле не живут, тут даже и думать нечего. Антон попробовал аккуратно посмотреть из-за ствола; он не лежал, он стоял — лежачему труднее колдовать.
  Лес молчал. Сколько Долохов ни смотрел, в темноте он не мог кого-то разглядеть. Только показалось пару раз, что между деревьев скользнули неясные фигуры. Антон просто не видел целей; только своих, попрятавшихся за деревьями. Смерть пришла откуда-то сбоку; багровая молния пронеслась в трех метрах сзади и свалила Отто. Строго говоря, невербальная «Авада» не убивает, только лишает чувств на сутки; но здесь и сейчас это было почти одно и то же. Антон поглядел в ту сторону, откуда прилетело заклинание. Там уже никого не было.
  И тогда Долохов услышал этот звук. Тихий, еле слышный, но отчетливый шелест пронесся между деревьями. Страшное шипение сплелось с каким-то стоном. Звук проникал под кожу, ввинчивался в уши, заставлял ежиться — Антон почувствовал холод, как будто посреди июля настал декабрь.
  Как только стон утих, в них начали стрелять.
   
 
   
* * *
   
  — Нет! Нет! Не отдавайте меня им!!! — Герхарт визжал, как недорезанная свинья.
  Долохов увидел, как правую руку немца обвило черное щупальце. Оно натянулось и потащило волшебника прочь, за деревья. Кто-то наколдовал «Диффиндо» — змееподобный хлыст порвался. Герхарт отдернул руку к себе, но тут же два других кнута обвили его плечи и потащили дальше.
  Куда волокли немца, Долохов не видел. Он колдовал наугад, целясь туда, где мелькали бесформенные фигуры.
  — Долохов! Долохов! Там русские! — проорал Дитрих, показывая куда-то влево от Антона. — Отходим прочь!
  Кто-то от большого ума решил подсветить чащу. Волшебник успел наколдовать шарик света — и тут же в него впилась целая очередь мерцающих серебряных стрел. Долохов уже понимал, что надо бежать, не останавливаясь. Кто бы ни был по ту сторону, они ясно видели их ночью и могли переговариваться.
  — Не надо!!!
  Герхарт крикнул последний раз — и заорал страшно, пронзительно, на одной ноте. Дитрих выстрелил на звук. Вспышка вырвала из темноты разорванное тело немца и край темно-синего плаща, который тут же исчез за деревьями. Рядом тут же громыхнуло так, что у Долохова заложило уши. Он кое-как отполз к ближайшему дереву и прислонился к нему спиной.
  И тогда Долохов не только услышал, но и увидел. Кусок ели зашевелился. Антон не сразу понял, что это не иллюзия, а реальность. То, что он принял за густые ветви, оказалось человеком, который медленно шагнул к другому дереву. Длинный темный плащ скрадывал фигуру и менял цвет, подстраиваясь под лес. Советский волшебник повернул голову; Долохов не видел его лица под глубоким капюшоном, но он знал — человек смотрит прямо туда, где прижался к дереву Антон.
  Долохов проснулся и затравленно осмотрелся. Он увидел вокруг себя знакомые серые стены и вздохнул с облегчением. Тогда они чудом унесли ноги; не сработавшийся вместе смешанный состав пытался хоть как-то вырваться из Белоруссии. За ту ночь из двадцати волшебников осталось пятеро. Трое из них дожили до сорок пятого. До семидесятых дожил только один — Антонин Долохов.
  Он сел на топчане и поглядел в коридор. Дементора не было. Тварь не появлялась целых несколько минут. Когда, наконец, дежурный дементор спустился из своей ниши, он покосился на заключенного, будто спрашивая: «Ты закончил вспоминать Белоруссию?»
   
 
   
* * *
   
  — Так что фальшивый Лорд?
  — Он в ярости.
  Снейп сложил на груди руки и посмотрел на Беллу, будто спрашивая: какими, мол, словами еще тебе передать состояние Волдеморта?
  Волшебники сидели в комнате профессора. Покои Снейпа мало чем напоминали его дом; они гораздо больше напоминали обстановку на Гриммо. Отдельная спальня, отдельный кабинет, отдельная ванная — по логике вещей, рядом должна быть еще и лаборатория.
  — Неплохое у тебя жилье, Северус, — сказала Белла.
  — Да, вполне, — проговорил профессор, — у Слагхорна были другие покои, но эти мне нравятся больше.
  Ведьма не могла отделаться от навязчивой ассоциации с футляром. Нет никаких сомнений, что Снейп редко покидал эти комнаты. Тут он спал, тут он писал статьи и ставил эксперименты. Сейчас Белле казалось, что само ее присутствие не очень уместно. Сразу после душа Снейп переоделся в свой неизменный костюм. Они так и сидели в комнате друг напротив друга; застегнутый на все пуговицы Снейп и Беллатрикс в халате и носках — Беллатрикс все-таки надела их после душа.
  — Скоро завтрак, — Белла глянула на часы. — Думаю, что мне не стоит появляться в большом зале. Проводишь меня?
  Когда-то давно еще настоящий Волдеморт пообещал ей Хогвартс. Наверное, такие же покои превратились бы в ее дом. Сюда бы регулярно приезжал Рудольфус. По этим коридорам носились бы их дети. Все это могло бы быть. Но не произошло.
  Вместо воспоминаний о несбывшемся у нее была своя реальность и свои дела, которые надо решать.
   
 
   
* * *
   
  Сначала Беллатрикс хотела собрать людей у себя. Потом, чуть подумав, она отказалась от этой затеи. Хватит и того, что на Гриммо постоянно живут Руквуд с Мальсбиером; и будут жить, пока не кончится война. В конце концов, Дамблдор тоже не собирал Орден у себя в Хогвартсе.
  — …Господа, — Беллатрикс обвела взглядом собравшихся. — У меня создается стойкое ощущение, что нас держат за идиотов.
  Ведьма выразительно посмотрела на газету, лежавшую на столе. Свежий выпуск «Пророка» информировал о кадровых перестановках в Министерстве. Советником Руфуса Скримджера неожиданно оказался Фадж. В газете уделили целый абзац объясняли, что бывший Главный Аврор нуждается в советах и консультациях по вопросам, связанным с работой «мирных» отделов Министерства.
  — Фадж в любом случае постарался бы остаться при власти, — заметил Малфой. — Конечно, я не ожидал, что это произойдет настолько прямо, но…
  — …Но, по-моему, Фаджа уже проще убить, чем удалить от политики, — резко сказала Беллатрикс.
  — Технически это не так сложно сделать, — вмешался Селвин. — Сложнее сделать так, чтобы не подумали на нас.
  Мужчины обменялись понимающими взглядами и усмешками. Сама идея о том, что кого-то можно просто устранить, еще в начале семидесятых для них перестала быть запретной. Белла пошевелилась в кресле.
  Гостиная Нотта мало напоминала зал в Малфой-мэноре. У Люциуса помещение было обставлено в лучших традициях — длинный стол, большой зал, который можно было как залить светом, так и утопить в полумраке. У Нотта все выглядело как типичный английский клуб девятнадцатого века. Кресла, журнальные столики, камин. Хороший табак, который Нотту прислали «единомышленники из Салема». Полное отсутствие домовиков — после истории с медальоном эльфам на собрании делать было нечего. И отсутствие леди Нотт — Фредерик, как и Люциус, держал жену подальше от этих дел.
  — Безусловно, сложнее, — продолжила Белла. — Но я думаю, что это не нужно. Сейчас точно не стоит выводить из строя Фаджа. Слишком рано для этого. И самое главное — это не решает никаких наших проблем.
  — Полностью согласен, — Руквуд, тихо-мирно сидевший в уголке, подал голос.
  — Давайте подумаем вот о чем, — Беллатрикс заговорила снова. — На кого сейчас сможет опереться фальшивый Волдеморт? Все серьезные люди Организации или тут, или в Азкабане. Остаются Керроу, которых не взяли в Отдел Тайн. Кто еще?
  — Дементоры.
  — Люди под «Империо».
  — Оборотни.
  — Гигантов тоже можно доставить в Британию.
  — Именно, — Беллатрикс согласилась со всеми предположениями. — Фальшивый Волдеморт точно не будет разборчив в средствах. Это в первую войну у него были мы, были спонсоры и была позитивная политическая программа. Сейчас этого нет. Кстати, рассчитывать на ручного оборотня Дамблдора я бы не стала. И как я понимаю, Министерство к такому не готовится. Коллеги, вхожие туда, вы подтвердите эту мысль?
  — Полностью подтверждаю, — сказал Яксли. — Ничего хорошего нам ждать не придется. Если не было даже попыток обыскать дом Керроу, то… вы меня понимаете.
  — Министерство даже рассчитывает на дементоров, — добавил Малфой. — Будет хорошо, если власти просто не будут нам противодействовать.
  — И именно поэтому нам требуется побеспокоиться о безопасности тех, кто нам хотя бы не мешает, — Беллатрикс потерла подбородок. — Полагаю, что мы все заинтересованы в сохранении жизни Амелии Боунс как очень вменяемого человека…
   
 
   
* * *
   
  — У Крауча могло получиться, у Скримджера — не думаю, — Руквуд был пессимистичен.
  Они остались вдвоем в гостиной. Мальсибер отправился к себе в комнату, едва только оказался на Гриммо. Белла медленно прошла к креслу и опустилась в него с преувеличенной осторожностью; сразу после совещания на ведьму навалилась противная слабость. Она будто шла не по полу, а по палубе корабля.
  — Крауч сразу исходил из того, что у него в подчинении идиоты, склонные к предательству, — поморщилась Белла. — Истерика в обществе есть, как и тогда. А вот внутри руководства кроме заявлений, что все под контролем, ничего не было и нет.
  Волшебница, не глядя, нащупала пачку сигарет, даже приоткрыла ее и тут же положила на журнальный столик. Курить расхотелось.
  — Поэтому я пессимист, — невыразимец сел на диван.
  Руквуд в такие моменты напоминал горгулью. Он мог сидеть неподвижно, почти не меняя позы и думать. Белла даже не пробовала его отвлекать.
  — Год, — сказал Руквуд.
  — Если Амелию Боунс убьют, то примерно год, — согласилась ведьма.
   
 
   
* * *
   
  — Раздавай, — сказала Пенелопа.
  Люди, обитавшие на Гриммо, делились на две почти не пересекавшиеся друг с другом группы. Руквуд и Мальсибер редко показывались на глаза Сириусу с Пенни. Они даже есть старались раздельно. Старые счеты никуда не делись. Все это чудесно понимали. Единственной, кто нормально мог общаться со всеми, была Беллатрикс. Волшебница молча смотрела, как Сириус раздает перетасованные карты. Ей почему-то казалось, что Пенелопа пахнет как-то иначе.
  Регулус спал, Тонкс сегодня была на дежурстве, Руквуд с Мальсибером скрылись. Блэки играли в преферанс. То, что Пенелопа умеет в него играть, Белла и так знала. Не знала, что умеет хорошо, на уровне Сириуса. Пока что самая маленькая Блэк оставалась в самом большом выигрыше.
  — Мадам Блэк, можно кое-что спросить? — поинтересовалась Пенелопа после очередной раздачи. — У нас в библиотеке множество книг по шахматам, но ни разу не видела, чтобы кто-то в них играл. Это от прошлых поколений.
  Белла с Сириусом, не сговариваясь, заржали в два голоса.
  — Мы почти десять лет в них играли, — Беллатрикс откинулась на спинку стула и с ухмылкой посмотрела на Сириуса. — Сейчас как-то не очень тянет; явление того же порядка, что и моя любовь к носкам.
  — В конце концов, мы научились играть вслепую, — добавил Сириус.
  Беллатрикс потерла подбородок. Вопрос Пенелопы навел ведьму на интересные мысли. Она действительно почти выкинула из головы Азкабан. Холод и мрак отступили; Белла уже не боялась стать сквибом. Она сама не поняла, в какой именно момент Азкабан стал именно что прошлым, чем-то пережитым, а не суровой реальностью.
  Тюрьма оставила ей на память шрамы, необходимость сидеть на диете и регулярные недомогания. Но Беллатрикс смогла жить полноценной жизнью.
   
 
   
* * *
   
  Тонкс появилась на Гриммо за четыре дня до конца семестра. Племянница привезла не самые приятные новости из Министерства магии. Фадж не выглядел расстроенным или потерянным. Кому-то уже дали понять, что министр очень внимательно прислушивается к своему советнику.
  — …В общем, новая вывеска старой фирмы, — Беллатрикс уселась в кресло-качалку.
  Голова опять кружилась. Это начинало происходить уже часто. Беллатрикс помолчала несколько секунд, собираясь с мыслями.
  С Фаджем и Скримджером все становится уже ясно. Неясно вот только что делать с этой полукровной племянницей, которая рассматривает гобелен. Наверное, именно из-за девицы-метаморфа Белла начала спокойнее относиться к полукровкам и побегу Андромеды. Нимфадора, конечно, мало напоминала женщину из семьи Блэк, но это было явно связано с воспитанием. Не с кровью — Тонкси выросла сильной и умелой ведьмой.
  — Даже удивительно, — подала голос племянница. — Я никак не привыкну к тому, что тут у меня двойная фамилия.
  — Так бывает, — пояснила Белла. — В некоторых альманахах долго сохраняются другие фамилии. Например, семья давно носит одиночную, а в геральдике помнят про вкрапление другой крови. Так бывает, например, когда семья продолжается по женской линии.
  — Мама начала многое мне рассказывать, когда вы восстановили гобелен, — продолжила Тонкс. — Когда я была маленькой, она говорила в основном о членах семьи. Сейчас о семье в целом.
  — Потому что ты часть нашей семьи.
  — Хотя я не очень похожа на нормальную чистокровную ведьму, — Беллатрикс никак не могла понять, племянница огорчена или просто констатирует факт.
  — Члены нашей семьи могут позволить себе такую роскошь, как отступление от общепринятых правил. Тебе достаточно поглядеть на тетушек, — Беллатрикс указала взглядом на гобелен. — Но если хочешь более воодушевляющие примеры, то поищи сестру прадеда, Кассиопею Блэк. Вот уж кто плевал на нормы, так это она — сотрудница из Отдела Тайн. Так что ты не слишком сильно выбиваешься из общей колеи.
  Тонкси еле заметно улыбнулась.
  — Мама очень рада, что все так получилось, — еле заметно улыбнулась Тонкс.
  — А ты сама? — в лоб спросила Белалтрикс. — Как смотришь на вот это вот «все»?
  Дора помолчала; ее волосы перекрасились в красный, потом в розовый. Наконец, они снова стали черными и девушка заговорила.
  — Мне, конечно, сложнее понять то, что понимает и думает мама. Но если во мне кровь Блэков, и я делаю то, что одобряли Блэки, то… наверное, все правильно?
  Девушка снова замолчала, ожидая, что скажет тетка. Белла и без всякой легилименции понимала, что Тонкс вполне резонно опасается любым своим ответом разозлить Беллу.
  — Вот давай теперь поговорим о правильном, — Беллатрикс указала взглядом на диван рядом с собой. — У меня есть к тебе очень откровенный разговор.
  Ведьма дождалась, когда племянница присядет и прямо в лоб, без предисловий и расшаркиваний, спросила ее:
  — Насколько серьезны твои отношения с Гарри Поттером? Это разговор между нами, я даю тебе слово.
  — Они серьезные, — Дора покраснела и насупилась. — Он мне нравится, я ему тоже. Но я понимаю…
  — Не понимаешь, — перебила Беллатрикс. — Или не до конца понимаешь. Дай-ка я кое-что тебе объясню.
  Белла помолчала секунду.
  — Что в твоем понимании «нормальная чистокровная ведьма»? Такая же, как Нарцисса Малфой? Это только внешнее проявление принципа. Видишь ли, за каждым нормальным чистокровным магом стоит семья. Причем не просто отец, мать и братья с сестрами, а множество других родственников. Семья — это не просто компания, это, если так можно сказать, команда. Брак для старых семей — что-то вроде военно-политического союза между государствами. Именно поэтому достойный волшебник из старого рода всегда готов сделать многое для процветания своей семьи. Как и Андромеда, кстати. Она могла сбежать с твоим отцом, но она вытащила меня во второй раз из Азкабана, и я благодарна ей за это.
  Ведьма посмотрела на племянницу. Тонкс открыла было рот, но так ничего и не сказала. Она поняла, о чем речь.
  — Война кончится. Останется политика. И в этой политике будет так или иначе Поттер. И если у вас все взаимно и серьезно, то я не могу этого не приветствовать.
  — Мама еще два года назад сказала, что вы, тетушка, во второй раз вышли замуж. За клан Блэков, — сказала Дора с непонятным выражением лица.
  — Именно поэтому она прислала мне в подарок портрет Елизаветы Тюдор, — Белла хмыкнула. — Я хорошо понимаю, что в таких вопросах принуждать дочь Андромеды бесполезно. Поэтому и интересуюсь.
  — У нас все серьезно, — повторила Тонкс. — Конечно, он младше и все остальное, что положено говорить в таких случаях, но скоро ему семнадцать.
  — Семь лет, кажется, — протянула Беллатрикс. — Не такая большая между вами разница, особенно если ты метаморф. Как думаешь, у вас может получиться, если уж совсем серьезно?
  — Ну… — Тонкс поглядела на тетю, как прихожанин на пастора. — Наверное, да, получится. Мне кажется, что ему нужен кто-то, кто вылечит парня от комплексов. Но говорить сейчас об этом все-таки рано. К тому же непонятно, как еще ко всему этому отнесется хотя бы мама.
  — С Андромедой я тебе помогу. У меня есть политические виды на Поттера, в конце концов, ты имеешь право знать, племянница, — если бы у Беллатрикс были очки-половинки, она бы сейчас посмотрела поверх них на Тонкс. — В любом случае семья обеспечит тебя приданым и всем, что полагается. Нормальной ведьме полагается, — добавила она.
  — То есть я все делаю правильно? — улыбнулась Нимфадора.
   
 
   
* * *
   
  Белла зачем-то посмотрела на календарь. До прибытия «Хогвартс-экспресса» оставался день. Ведьма медленно осмотрела кабинет; ее взгляд зацепился за раму портрета. Она смотрела на нее, разглядывая мелкие детали. Ей упорно не хотелось возвращаться к двум бумажкам, лежавшим на столе.
  У Беллатрикс в последние недели иногда кружилась голова. Так бывало — ее давление и раньше могло выкинуть фокус. Трудно было ожидать иного после поединка с Волдемортом и чудовищной дозы пыточного проклятия. Само по себе головокружение не особо пугало.
  Когда Белла беседовала с племянницей, задержка длилась второй день. Само по себе это не пугало — волшебнице было не двадцать лет, чтобы ее организм работал, как часы. Пугало сочетание факторов; с того разговора прошло три дня и задержка никуда не делась.
  В конце концов, Беллатрикс забрала у Мальсибера список всех лекарств, которыми ее пичкали в ту неделю и тщательно его перечитала. Среди внушительного перечня оказался препарат, который не совмещался с противозачаточным зельем. В доме не было нужного лекарства, и Мальсибер просто заменил одно укрепляющее зелье другим. Тем самым, несовместимым; у Джорджа была куча проблем кроме забега по аптекам, Тонкс просто не был в курсе личной жизни Беллатрикс.
  — Ну и что теперь делать? — спросила ведьма у пустого портрета; старый директор, к всеобщему счастью, отсутствовал.
  Белла с тяжелым вздохом уселась в кресло и подперла подбородок руками. Сейчас она очень хорошо понимала, что чувствовала Друэлла Розье в свои шестнадцать лет. Через полминуты ведьма кое-как пришла в себя и отправила Кричера за кузеном.
  — Бродяга, — сказала Беллатрикс, когда Сириус явился и сел в кресло, — похоже, произошла задница. Надо серьезно поговорить.

 


SMF 2.0 | SMF © 2011, Simple Machines
Manuscript © Blocweb .