Одна дома и Фанфикшн

21 Ноября 2019, 13:18:55
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Не получили письмо с кодом активации?
Loginza

Одна дома и Фанфикшн » Фанфикшн » Фанфики по миру Гарри Поттера » Гет (Модератор: naira) » [G] [Макси] Я - оборотень, ГГ/С,ГП/АГ,РЛ/НТ,ФГ/НЖП,ДГ/БЗ, AU/Humor/Rom/Adv +8-9 гл. 06.08.14

АвторТема: [G] [Макси] Я - оборотень, ГГ/С,ГП/АГ,РЛ/НТ,ФГ/НЖП,ДГ/БЗ, AU/Humor/Rom/Adv +8-9 гл. 06.08.14  (Прочитано 7478 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Название: Я - оборотень
Автор: Скворец
Пэйринг: Гермиона Грейнджер/Струпьяр, Гарри Поттер/Астoрия Гринграсс, Ремус Люпин/Нимфадора Тонкс, Фенрир Грейбек/Новый Женский Персонаж, Дафна Гринграсс/Блейз Забини
Рейтинг: General
Жанр: AU/Humor/Romance/Adventure
Размер: Макси
Статус: В процессе
Саммари: Фанфик об оборотнях. Что тут еще скажешь?
Предуп-ние: Так трагически сложилось, что в моем фике Астория старше своей сестры Дафны. Приношу извинения всем ценителям этих персонажей, канона и т.д.
Разрешение на размещение: есть

Обсуждение

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Я – оборотень
Пролог
День первый
  – Уроды! Заплатили вдвое меньше, чем обещали! Хреновы Пожиратели! – рычала Карли.
  Я едва поспевал за ней и Сивым. Запах мешал мне, как заноза в заднице. Засел в моем носу и щекочет, мешает соображать. А я и так совсем чокнутый, ни к чему мне быть еще и одержимым какой-то вонью.
  Сивый молчит, только ломится напролом через заросли. Плохой знак. Сейчас полетят клочки шкурок. Я пытаюсь пригладить жесткие лохмы. Меня, пожалуйста, не трогайте, хаер Волдеморта меня не прельщает. У, как я крут – думаю о нем, как о Волдеморте. Трепещите, шавки, вот кто настоящий волк! Но вслух я буду называть его… Воланд. От такой охренительно гениальной идеи меня не по-детски прет, и я начинаю хихикать. Может, этот лысый дьявол – рьяный поклонник Булгакова? И «Лысой певицы»(1) заодно.
  – Че ржешь, Скабиор? – Карли все воспринимает на свой счет.
  – Размышляю над теорией модернизма и ее практическом воплощении в пьесах Ионеско, – люблю отмочить подобную муть. Факультет Рейвенкло серьезно повредил мою психику в детские годы.
  – Мудак, – брезгливо поморщилась Карли.
  По ее мнению, самец homosapiensдолжен быть тупым и сильным, а не гибридом нюхлера и ботана в упаковке бомжа. Но, в свою защиту скажу, что бомжа стильного. И на первый взгляд даже кажется, что я тупой и сильный. Ну, в смысле, самец.
  Сивый внезапно развернулся и схватил меня за горло. Я подавился смешком, воздухом и своей дерзостью.
  – Ты, щенок, чаще держи нос по ветру, – посоветовал он.
  Я всем своим видом попытался отобразить состояние поджатого хвоста. У меня в последнее время проблемы с человеческой мимикой: можно решить, будто я вовсе не наложил в штаны от страха, а плевать хотел на угрозы альфы. Нет, я, конечно, отморозок, но боюсь, что после смерти меня ждет экзистенциальное Ничто. Типа сдыхать я не хочу.
  – Сегодня ночью будешь брать след, – Сивый отпустил мое нежное и горячо любимое горло.
  – А какой след? – с надеждой спросил я.
  – Тот самый, – бросил через плечо Сивый.

 
   
* * *
   
  … Молодой волк черной масти с красным пятном на ухе был не так уж силен, но достаточно быстр, чтобы занимать значимое место в стае. И он был ищейкой, что делало его действительно незаменимым.
  Стая бежала за ищейкой, следуя за запахом, щекочущим ему нос. Это был запах человека, но пока ни один волк не мог уловить его настолько четко. Чтобы идти уверенно. Ни один, кроме ищейки. А он хорошо знал этот запах, он ждал, когда вновь его почувствует, искал его и теперь не собирался отпускать. Он найдет человека.
  Полная луна бежала вместе со стаей, но всегда на несколько шагов впереди, словно дразнясь, и из-за этого хотелось выть на нее. Чтобы не спешила, чтобы позволила наконец обогнать себя, победить хоть раз.
  Стая взвыла, повинуясь единому порыву…
   
  (1)                        – пьеса Ионеско «Лысая певица» является одним из первых произведений модернизма.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
1 глава
День второй
  Завтракали в молчании, только звенели столовые приборы.
  – Хорошо спал? – спросила Гермиона, чтобы прервать молчание.
  – Под утро волки выли так, словно конец света настал, – хмуро ответил Гарри. – Вот я и проснулся.
  – Я не слышала. – после паузы ответила Гермиона.
  Ей вспомнились егеря, с которыми они чуть не столкнулись, и Гермиону вновь охватило беспокойство: один из егерей учуял ее запах. Гермиона много читала об оборотнях и их способность запоминать запахи была ей хорошо известна. Источнику запаха внимание оборотня ничего хорошего не сулило.
   Но ведь у того оборотня не было причин запоминать ее запах, верно? И они с Гарри давно убрались из Глосширского леса, даже оборотню ее не отыскать. Наверное.
  После завтрака они решили, что пора  в очередной раз сменить локацию. Пока Гарри утрамбовывал палатку в ее сумочке, Гермиона снимала Защитные чары – так, по крайней мере, случайно наткнуться на их магический след никому не удастся. Теперь Гермиону не удивляло, почему Грюм был таким параноиком – наоборот, ей казалось, что она очень скоро станет его второй копией. При воспоминании о Грюме в голову полезли самые скверные мысли. Скольким еще людям предстоит погибнуть прежде, чем эта война закончится? И когда, когда же она кончится? Впрочем, возможно, ее настроением сегодня распоряжается крестраж, висящий на шее…
     – Гермиона! – вдруг предупреждающе выкрикнул Гарри.
  Гермиона чудом успела увернуться от заклятья и тут же ощутила, как вокруг смыкается антиаппарационный щит. Их нашли!
  – Петрификус тоталус! – воскликнул Гарри, но двое мужчин словно играючи уклонились от заклятья.
  С нечеловеческой скоростью они бросились вперед. Гермиона крепче сжала волшебную палочку и огрела их заклятьем, когда они приблизились почти вплотную.
  Позади раздалось похлопывание в ладони. Гермиона оглянулась и с ужасом узнала того оборотня в клетчатых штанах.
  – Браво! – широко ухмыльнулся он, обнажив по-волчьи острые клыки.
  У Гермионы мороз пошел по спине и ей подумалось, что это уже конец и сопротивление бесполезно.
  – Бежим! – Гарри схватил ее за руку и потянул прочь.

 
   
* * *
   
  Я зевнул. Ну и чего убегать? Мы их давным-давно окружили. Я не спеша поплелся за шлейфом запаха, который оставляла испуганная девчонка. Я был разочарован: хотелось бы увидеть красоту неписанную, а не пигалицу лет пятнадцати.
  Стенли и Джон со стонами пришли в себя. Я легонько пнул Джона ногой.
  – Подъем, лузеры, вас школьница уделала! – насмешливо сказал я.
  – Скабиор, сука, я тебя сейчас… – Джон попытался схватить меня за ногу, но я со смехом припустил вперед.
  Соперничество между молодыми волками – вечная тема в стае. Я тоже не могу не возрадоваться неудаче ближнего своего: Акела промахнулся, гип-гип-ура, гиены хохочут. Хотя мое положение привилегированное, и мне не приходится сражаться за место в стае: я – ищейка, нахожусь под покровительством вожака, выше всех остальных и, в то же время, в стороне, ибо не клыками заслужил свой статус и лучше лишний раз не высовываться. Но в полнолуние природа зовет, аж надрывается.
  Поэтому я с быстрой ходьбы перехожу на бег, следуя за запахом страха и отчаяния, источаемого нашей добычей. Во мне пробуждается охотничий азарт, и горло щекочет глухое рычание. Стенли и Джон тяжело топочут где-то позади, но я значительно быстрее, им меня не догнать, как бы они ни старались.
  Между деревьев показались наши беглецы, и мне открылась странная картина: девчонка направила волшебную палочку на своего спутника, и тот упал, закрыв лицо руками. Секундой позже я выхватил у девчонки палочку и сунул в карман френча.
  – Ну, и зачем было убегать? – голос получился хриплый, рычащий. После преследования кровь еще бурлила в моих жилах, а от запаха девчонки туманилось сознание. Я крепко схватил ее за локти и уткнулся носом в пышные волосы, втягивая столь желанный аромат. Мне захотелось слизнуть этот запах с ее кожи, почувствовать, как учащенно пульсирует артерия на шее, заставляя кожу увлажняться и сильнее источать сводящий с ума аромат, на сей не упрятанный за слоем духов. Ее запах вызывал одновременно желание овладеть ею и впиться зубами в нежную кожу.
  Я мгновенно опомнился и отстранился. Хочу укусить ее даже в своем якобы трезво мыслящем облике? Я повнимательней присмотрелся к девчонке. На вид лет пятнадцать, не больше, невинное полудетское личико, непослушные волосы собраны в неопрятный хвост. Но по какой-то причине она попала в число тех, из кого получится превосходный оборотень. Об этом говорит особая нота ее запаха – оборотни не могут как следует ее определить (я – исключение, разумеется), но хотят укусить ее во что бы то ни стало.
  – Фу, блядь! Что у него с рожей?! – подала голос наша утонченная Карли.
  – Я… меня ужалило что-то, – промычал парнишка с красным пузырем вместо лица, оскорбляющим эстетическое чутье Карли.
  Я с ухмылкой покосился на свою сладкую добычу. Она поджала губы и гневно сверкнула на меня глазами. Чуть ли не с угрозой, будто это я у нее в плену. Интересно, зачем ей уродовать своего дружка? Его лицо настолько узнаваемо, что его желательно скрыть от егерей любым доступным способом? Кажется, удача широко улыбается нам.
  – Что у нас тут? – деловито осведомилась Натали.
  Оборотни учтиво расступились перед парой Сивого. Хотя они расступились бы в любом случае – все уважали Натали. Еще будучи человеком, целителем с частной практикой, она не брезговала помогать «животным». Правда, кое-кто все равно отплатил ей по-свински, а точнее, чисто по-людски: зависть взяла, что Натали счастливее, и оборотень укусил ее во имя торжества справедливости.
  Натали закурила сигарету – это у нее даже не человеческая вредная привычка, а чисто профессиональная, – и осторожно ощупала тонкими пальчиками опухоль на лице паренька. Затем обвела нас изумленным взглядом.
  – Вы спятили? – она даже дымом поперхнулась. – Это же Жалящее заклятье!
  Да, товар мы должны доставлять в Министерство в самом «приглядном» виде, а тут такой дефект получается.
  – Это все Скабиор! – ткнул в мою сторону пальцем мстительный Джон. – Он тут первым был!
  Брови Натали поползли вверх – от меня таких дебильных выходок она не ожидала.
  – Девчонка сама его заколдовала, – уведомил я и прошептал крошке на ушко: – Правда, моя сладкая?
  Она тряхнула головой, хлестнув меня волосами по лицу. Зря – мне это понравилось.
  – Неужели? – хмыкнула Карли. – Решила выяснить отношения аккурат во время погони?
  – Не-е-ет, – ухмыльнулся я. – Хотела скрыть один любопытный шрам у него на лбу.
  Повисло ошеломленное молчание. Девчонка никак не отреагировала на мое заявление. Натали прищурилась, сквозь дым своей смердящей сигареты изучая лицо мальчишки.
  – Фенрира позови, – кивнула она Карли.
  Карли бросилась выполнять приказ – Натали была ее кумиром, ради нее Карли готова стать цирковой собачкой.
  – Думаешь, это – Поттер? – Стенли не мог поверить в нашу удачу.
  Я притянул девчонку поближе к себе. Мое. Не знаю, правда, что мне с ней делать. Не насильно же удерживать? Это противоречит постулатам гуманизма и Биллю о правах человека. Но отвести ее в Министерство еще менее гуманно. Вот мы и договорились, совесть.
  – Вы – Натали Суон? – вдруг подала голос моя добыча. – автор книги «Целебные настои»?
  Я удивился таким глубоким познаниям в сфере колдомедицины.
  – Да, – Натали затянулась сигаретой. – Была в прошлой жизни.
  – Пожалуйста, не отдавайте нас Пожирателям, – вдруг попросила ее девчонка. – Вы же когда-то помогали людям!
  Наши заулюлюкали.
  – Мне нравится это выражение – «когда-то», – усмехнулась Натали. – То есть сейчас перед тобой не люди стоят, да? Животные?
  – Вовсе нет! – ничуть не смутилась юная шовинистка. – Я о том, что вы служите Пожирателям! Вы – егеря! А потом вас всех точно так же убьют! Для Пожирателей вы как раз животные!
  Мне нравилась сообразительность этой девчонки.
  – Как-нибудь без тебя разберемся, – недовольно прорычал Сивый, приближаясь к пленникам.
  К моему удовольствию, девчонка инстинктивно вжалась спиной мне в грудь, ища защиты, и даже не заметила странности своего жеста.
  Вожаку хватило одного взгляда на нее, чтобы определить то, что я нахожу в запахе.
  – Скабиор считает, что это Поттер, – хмуро сказала Карли.
  Мальчишка все это время молчал: кажется, опухшие губы мешали ему говорить.
  Крылья носа Сивого задрожали, он несколько мгновений сосредоточенно принюхивался, затем скомандовал:
  – Берите пленников, возвращаемся в Логово.
  Наши почти по-волчьи взвыли: кто от радости долгожданного возвращения, кто от невиданного новшества – приволочь пленников домой.
   

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
2 глава
  Гарри не мог понять, откуда взялось такое убеждение, но он был уверен, что Сивый узнал его. Но как? Единственный раз Гарри видел его на Астрономической башне, но тогда сам он был под мантией-невидимкой. Впрочем, неизвестно, насколько заклятье Гермионы деформировало черты лица, возможно, Гарри вполне можно признать по министерскому портрету с подписью «Разыскивается за вознаграждение».
  Вместе с оравой воющих и хохочущих оборотней они перенеслись в заброшенное магловское селение. Огромный темнокожий оборотень чуть ли не волочил Гарри за собой, Гермиону вел тот лохматый парень с красной прядью в черных волосах.
  – Ведите их к Натали в медпункт, – распорядился Сивый.
  Остальные оборотни начали расходиться по небольшим деревянным домикам. Сквозь их смех и болтовню пробивался рокот океана, а ветер доносил запах морской соли – где-то недалеко находилось побережье.
  Две девушки со смехом боролись за право первой войти в дверь одного из домиков, и одна из них, проскользнув внутрь, захлопнула дверь. Вторая девушка, недолго думая, оттолкнулась от земли и вспрыгнула на подоконник во втором этаже дома. Гарри опешил. Почему-то ему казалось, что на такое способны только оборотни из магловских фильмов. Люпин никогда не проделывал ничего подобного, да и выглядел не блестяще – Гарри решил, наблюдая за ним, что лекантропия в самом деле имеет только негативные стороны, как всякая болезнь. Но если все эти люди – оборотни, то здесь все не так-то просто.
  – Вернулись наконец, – на пороге одного из домиков появилась седовласая женщина с удивительно гладким лицом.
  Из-за ее юбки выглянул черноволосый мальчик лет семи и застенчиво помахал рукой.
  – Не сейчас, – Сивый взъерошил ему волосы, проходя мимо.
  Гарри удивился еще больше. Он оглянулся на мальчика еще раз, и тот улыбнулся, продемонстрировав отсутствие некоторых молочных зубов.
  Наконец Гарри и Гермиону привели в местный травмпункт, насколько он мог судить по обстановке. Чернокожий увалень отпустил Гарри и, низко поклонившись, вышел. Лохматый оборотень с куда меньшей охотой распрощался с   Гермионой, бросив на нее собственнический взгляд.
  В помещении, кроме пленников, остались только Сивый и Натали Суон. Женщина еще раз ощупала опухоль на лице Гарри аккуратными пальцами целителя.
  – Неслабо тебя огрела твоя подружка, – она подмигнула Гермионе. – Было за что?
  Внезапное добродушие вселяло смутную надежду.
  – Что вы с нами сделаете? – выпалила Гермиона, опять подчеркнуто обращаясь только к Суон.
  Суон не менее подчеркнуто отступила за спину Сивого, всем видом демонстрируя уважение к нему. Для Гарри это было тем более странно, что он был невысокого мнения об умственных способностях Сивого. Или тут тоже не все так просто?
  – Зависит от вас, – сказал оборотень.
  – Нам не о чем говорить с вами! – ощетинилась Гермиона. – Мы вообще не понимаем, по какому праву вы нас схватили! Мы полукровки и просто гуляли на пикнике!
  – Силенцио! – Сивый неуловимым движением извлек из кармана волшебную палочку и Гермиона потеряла способность говорить. – Я не собираюсь тратить время на пустую болтовню! Я помню запах Мальчишки-Который-Выжил.
  Гарри моргнул. Нет, это наверняка уловка. Чтобы Гарри возразил что-нибудь вроде «Вы не встречались» и тем самым выдал себя. Однако он ошибся.
  – Я запомнил этот запах на Астрономической башне, когда Снейп прикончил старика, – сказал Сивый. – Кто еще мог ошиваться там? Ведь у тебя есть мантия-невидимка, верно, парень?
  Гарри медленно присел на край стула. Если Сивый знал о его присутствии, почему же не схватил его? И почему сейчас не отвел прямиком к Малфоям?
  – Что вам от меня нужно? – враждебно осведомился Гарри.
  Суон протянула ему стакан с густо-синим зельем. Гарри немного поколебался, но все же выпил зелье, оказавшееся мятным на вкус. Саднящим щекам сразу стало легче.
  – Я могу подготовить тебя к сражению с Волдемортом, – заявил Сивый. – А моя стая посодействует тебе.
  Гарри изумленно молчал. Более неожиданного поворота он и придумать не мог.
  –Зачем вам это? – растерянно спросил он.
  Суон насмешливо хмыкнула и закурила очередную сигарету. Курила она как-то по-мужски: небрежно, делая глубокие затяжки.
  – Простой, как полено, – покачал головой Сивый. – Твоя подружка права: Пожирателям мы нужны лишь как средство достижения цели. Я не собираюсь ждать, пока нас всех перережут, как бездомных псов. А из тебя можно сделать отличного джокера в этой игре.
  Ладно, теперь Сивый больше не казался Гарри тупым. Скорее уж он был достаточно умен, чтобы претворятся непроходимым тупицей и тем самым не привлекать к себе лишнего внимания со стороны Волдеморта. Которого он, кстати, назвал не «Темным Лордом».
  – И что требуется от меня? – осторожно спросил Гарри. Он не горел желанием стать «джокером» в чьей-то игре.
  Суон внимательно изучала его сквозь дым своей сигареты.
  – Это просто, – недобро усмехнулся Сивый. – Стать оборотнем.
  Гермиона вскочила и замахала руками в знак протеста.
  – Что-о-о?! – опешил Гарри.
  Он – оборотнем?! Да никогда!
  – Во всяком случае, посообразительней станешь, – проворчала Суон.
  Сивый покосился на Гермиону, и она неохотно опустилась на стул, перестав размахивать руками.
  – Мы уже давно не склоны верить людям, – саркастично поведал Сивый. – Моя стая поддержит только одного из нас. И, кстати, это будет залогом наших дружеских отношений – ведь своих мы не подставляем. Это в природе людей, а не оборотней. Мы поступим с тобой куда лучше, чем старый паук Дамблдор.
  Гарри вскинул голову.
  – Я неплохо знал этого фанатика, – усмехнулся Сивый. – Он был похож на магловского священника, готового принести в жертву вселенскому добру пару сотен невинных жертв. Его отлично оправдывала в собственных глазах некая высшая цель.
  – А у вас такой цели нет? – скептично спросил Гарри.
  – Моя цель – выживание стаи, – ответил Сивый без тени улыбки. – И ничего больше. Но всякий оборотень в стае – часть семьи, и мы готовы перегрызть глотки друг за друга. Если станешь оборотнем – поймешь, что я имею в виду. Это на уровне магии, – он помолчал. – Ну, а если нет, то мы сейчас же отправим тебя к Малфоям.
  Гарри опустил голову. Самое странное, что слова Сивого звучали довольно привлекательно. Не факт, конечно, что им можно доверять, но окажись они правдой… Эх, вечно эти «если бы» да «кабы».
  –  Отпустите ее, –  Гарри кивнул на Гермиону. –  И по рукам.
  Гермиона опять попыталась вскочить, но Суон положила ладонь ей на плечо.
  – Девушку? –  Сивый взглянул на Гермиону. –  Она по праву наша.

 
   
* * *
   
  – От вас страхом за милю несет, –  загудел темнокожий верзила. –  Но бояться на самом деле нечего…
  –  Ага, ты еще скажи, что оборотни не кусаются! –  захохотал второй, с красной прядью в черных волосах, таких же лохматых, как у Гермионы.
   Двое оборотней вели пленников в подвал, где ночью их должны были добровольно-принудительно укусить. Гермиона молчала и не смотрела на Гарри, а у него было такое ощущение, будто он предал ее.
  – Почему Сивый сказал, будто Гермиона по праву принадлежит стае? – не выдержал он.
  Темнокожий оборотень собрался было ответить, но его опередил второй:
  – Это как в сказке про злого дракона, которому в жертву приносят юных дев.
  Гермиона хмуро уставилась на него.
  – И кто этот дракон, в таком случае? – язвительно осведомилась она.
  – Не знаю, – лохматый окинул взглядом безоблачное небо. – Летает где-то.
  У него все сводилось к шуткам. Гарри повернулся к темнокожему.
  – И все же? – спросил он, смекнув, что тот большой добряк вроде Хагрида.
  – Длинная история, – опять встрял лохматый. – Расскажем после полнолуния, да, Сэм?
  – Точно, док, – покладисто согласился верзила.
  Лохматый распахнул дверь подвала и указал Гермионе на темную лестницу:
  – Давайте, мисс, полезайте первой.
  Гермиона как-то странно взглянула на него и глухо произнесла:
  – Шарф мой отдай.
  – Чего, простите? – ухмыльнулся оборотень.
  – Шарф мой отдай! У тебя на шее висит!
  Оборотень поднес к носу край фиолетового шарфика, и Гарри в самом деле узнал шарф, который Гермиона оставляла для Рона.
  – А, этот… – с ухмылкой протянул оборотень. Клыки у него выделялись сильнее, чем у большинства людей.
  Гермиона попыталась сорвать шарф с его шеи, но оборотень легко отскочил в сторону.
  – Обойдешься, киса, – насмешливо сказал он. – Лезь в подвал.
  Темнокожий оборотень живо затолкал Гарри и Гермиону в подвал и громко грюкнул дверью. Ребята осторожно спустились по темной лестнице в сырое захламленное помещение.
  – Прости, – выдавил Гарри, глядя, как Гермиона пытается сесть поудобней на перевернутом деревянном ящике.
  Она сокрушенно вздохнула.
  – Ты действительно считаешь это лучшим выходом? – грустно спросила она.
  – Лучше, чем отправиться к Малфоям, – уклончиво ответил Гарри, сам толком не зная ответа на этот вопрос. – Но, клянусь, я не дам тебя в обиду, – решительно добавил он.
  Гермиона опустила голову.
  – Вряд ли они меня обидеть хотят… – протянула она. – Я давно знаю, что со мной что-то не так.
  – О чем ты? – обеспокоился Гарри.
  Гермиона неопределенно пожала плечами.
  – Оборотни все же немного помнят свои ночные скитания, – начала она. – На третьем курсе Люпин сказал мне, что в ту ночь он погнался за нами не потому, что я так уж правдоподобно выла, а потому, что мой запах неожиданно… позвал его. Он сказал, что именно таких, как я оборотни стремятся обратить и оборотнями вообще редко становятся случайные люди. После встречи с вервольфом выживают неспроста.
  – Что? – изумился Гарри. – Никогда не слышал о подобном.
  – Этого в книгах не пишут, – Гермиона шмыгнула носом. – Кажется, я действительно должна стать оборотнем, понимаешь?

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
3 глава
День третий
  Следующим утром, чуть забрезжил рассвет, за пленниками явились уже привычные провожатые.
  После ночного посещения оборотнем у Гарри ныло все тело и жгло укушенную руку. На лбу выступил холодный пот, а уши словно заложило – симптомы напоминали самую обыкновенную простуду.
  – Как жизнь молодая? – весело осведомился лохматый.
  Гарри промолчал, Гермиона – тем более, однако лохматого это ничуть не смутило.
  – Идем к Натали, – кивнул головой он. – Надо заштопать ваши лапки, плюшевые песики.
  Темнокожий парень шагнул к Гермионе, намереваясь помочь, но она с неожиданной прытью вскочила. Гарри не чувствовал за собой такой силы в это утро и с радостью оперся на плечо темнокожего парня.
  – Отлично выглядите, как для новообращенной, – видно, темнокожий оборотень решил, будто Гермиона воспримет это, как комплимент.
  – Разумеется! – огрызнулась она. – Я рождена быть оборотнем, забыл? Вот обращусь и всем вам надеру задницы!
  Темнокожий засмеялся, опрометчиво восприняв ее слова, как шутку.
  – Детка, мы в этом не сомневаемся, – отвлеченно бросил лохматый.
  –  Я тебе не детка! – отчеканила Гермиона.
  –  Как скажешь, суперволк, – ухмыльнулся тот. –  Кстати, это – Сэм, а я – Скабиор.
  – Гарри, –  отозвался Гарри. – И Гермиона.
  –  Гермиона, – задумчиво протянул Скабиор. –  Так звали дочь Елены Троянской, которую эта дамочка бросила, смывшись с Парисом.
  –  Надо же, я не знал, – вырвалось у Гарри и Гермиона метнула на него испепеляющий взгляд.
  Затем повернулась к Скабиору.
  – Умный, да? – такого надменного тона Гарри от нее никогда не слышал.
  – Ага, – осклабился Скабиор. – Поумней тебя буду.
  «Очень сомнительно», – подумал Гарри, а вслух сказал:
  – Гермиона давно догнала по уровню хогвартских профессоров.
  – Аплодисменты в студию, – саркастично отозвался Скабиор.
  –  Поосторожней, –  добродушно улыбнулся Сэм. – Наш Скабиор учился в Рейвенкло и в девятнадцать лет получил степень доктора наук.
  У Гарри челюсть отпала и он ляпнул:
  – Никогда бы не подумал.
  – Секрет в том, что я не сноб, в отличие от некоторых, – фраза предназначалась старательно разглядывающей виды Гермионе.
  Они вошли в травмпункт, где уже вовсю хозяйничала Натали Суон, и Гарри вдруг обратил внимание, что никто из троицы не выглядит усталым или потрепанным после обращения.
  – Значит так, ребятки, – подбоченилась Натали Суон. –  Укус придется залатать, чтобы к вечеру затянулся и раны не открылись во время обращения. Как самочувствие? Жарко?
  – Очень, – кивнул Гарри.
  Суон поморщилась.
  – Плоховато. Боюсь, Обезболивающее зелье и магловские лекарства уже не помогут. Наша маленькая отрицательная черта. Но, на всякий случай, выпейте, – она вручила им с Гермионой по стакану с густым зельем.
  –  А что, есть положительные черты? – язвительно поинтересовалась Гермиона.
  – Больше, чем принято считать, – Натали бросила на нее неодобрительный взгляд. – Уж у тебя, поверь, были причины стать оборотнем.
  Она жестом пригласила Гарри присесть за столом и вооружилась устрашающего вида кривой иглой.
  – Какие, например? – хмуро спросила Гермиона.
  – Не знаю, – прищурилась Натали. – Может, ты слабый маг?
  – Обращение что-то меняет? – поднял брови Гарри.
  Сэм крепко прижал его руку к столу: вырваться он смог бы, только оставив свою руку в качестве сувенира.
  – Разумеется, – Суон сосредоточенно впивалась иглой в кожу. – Если маг был слабым – его сила прилично возрастает, а если сильным, то тут уж впору петь себе дифирамбы. А для сквибов укус оборотня – единственная возможность стать волшебником.
  Гарри удивился, почему Ремус ничего такого не рассказывал.
  – А Люпин? –  спросил он.
  Натали поморщилась.
  – Люпин мог бы быть равным Дамблдору, если бы не занимался самоуничтожением.
  –  Неужели? –  скептично фыркнула Гермиона. –  Почему же о ваших чудоспособностях не пишут в книгах?
  Скабиор хохотнул.
  – Ты серьезно считаешь, что книги пишут обо всем? – насмешливо произнес он. –  К твоему сведению, литературу для вас, олухов, тщательно цензурирует наше славное Министерство. А мы, оборотни, слишком опасны именно своей силой. Вот почему Министерство неохотно выдает нам волшебные палочки. Мою, вот, забрали, когда я стал вервольфом, потому что я и без того был силен. Я, конечно, получше себе раздобыл, но главный смысл в том, – он напустил на себя напыщенный вид, – что мы, оборотни, прямо-таки сверхлюди.
  Гермиона сузила глаза.
  – И вам позволительно стоять выше законов морали, не так ли? – вкрадчиво осведомилась она.
  Скабиор приблизил свое лицо к ее лицу и тихо сказал:
  –  Совершенно верно. Все, как у Ницше.
  – Ницше нацисты увлекались, – еще мрачнее поведала Гермиона.
  – Философов часто понимают превратно, – усмехнулся Скабиор.
  Гарри понятия не имел, о чем они толкуют, сам он никогда не читал Ницше, только слышал о нем краем уха.
  – Но не в вашем случае? – глаза Гермионы постепенно темнели от злости.
  – Верно, – Скабиор легкомысленно подмигнул ей и, насвистывая, вышел за дверь.
  Гермиона перевела осуждающий взгляд на Натали.
  – Вы тут все так считаете? – гневно вопросила она.
  Натали как раз закончила с укусами Гарри и бросила иглу в ванночку с зельем.
  – Да ладно тебе, глупышка, – лукаво улыбнулась она. – Он просто выделывается. Док у нас пацифист и уж точно не считает себя выше других.
  – «Док», «Скабиор»… Имя-то у него есть? – спросила Гермиона, тщетно стараясь напустить на себя равнодушный вид, на Гарри видел, что ей до чертиков любопытно.
  Суон опять улыбнулась.
  – Его имя так просто не узнаешь. В его семье чтят древнюю традицию и свое имя называют только самым близким людям.
  – А как же на распределении в Хогвартсе? – засомневалась Гермиона. – Не называли?
  – Нет, – отрицательно покачал головой Сэм. – Я там был, могу засвидетельствовать.
  – А кто же…ААААААААААА! – завопила Гермиона, когда игла вонзилась ей в руку.

 
   
* * *
   
  Я опрокинул стакан дрянного пойла и подумал, что стоило аппарировать в «Кабанью голову» – в старой доброй Ирландии в такой ранний час не сыщешь хорошего виски. Нет, я решительно не понимаю, как полицейский час для пабов мог бы помочь возносить хвалу Господу и его пресвятой Матушке. Наоборот ведь, пьяный человек – это добрый человек, готовый возлюбить весь мир да еще и преисподнюю благословить. А пьяный ирландец может ошибочно принять англичанина за хорошего человека. Вот как старый пьяница Джонни О’Шонесси, которого я непременно угощаю виски, когда у меня водятся денежки. Но сегодня слишком рано, чтобы встретить Джонни, да и денег у меня негусто.
  Солнце уже наполовину закатилось за горизонт, я взглянул на свои стремительно чернеющие ногти и расплатился с хозяином паба. «Бьет полночь, и Золушка покидает бал, оставив вместо туфельки горстку монет», –  подумал я очередную чушь, затем поднес к носу край шарфика, пахнущего уже больше мной самим, чем девчонкой.
  – «Шарф мой отдай», –  перекривил я. – Тьху ты!
  И аппарировал домой. Логово располагалось в одной из заброшенных магловских деревушек, которых в Ирландии великое множество. Одни из них пустуют двести лет, другие –  двадцать, а выглядят одинаково дико, почти сразу обрастая зеленью и налетом времени. Стая облюбовала особо дремучую местность: на много миль вокруг торфяные болота, привычные для ирландского ландшафта, единственная дорога, ведущая в деревню, обвалились в голодную пасть Атлантического океана, яростно ревущего у подножия скал, среди которых схоронилась деревушка. Сейчас, правда, океан мурчал, как домашний кот –  большая редкость для поздней осени, –  но я уже уловил в воздухе запах надвигающегося шторма, который обещает затянуться на несколько недель.
  Я шмыгнул носом и поплелся к своему дому. Просторный дом в викторианском стиле выглядел неуместно и довольно высокомерно среди суровых каменных домиков, мрачно взирающих на пришельца маленькими окошками. Я перенес его из Англии с помощью сложного комплекса чар. Бросить своего старичка я просто не мог.
  В гостиной моего чудо-дома сидел Сивый.
  –  Вечно ты где-то волочишься, – недовольно сказал вожак. – Я уже собирался отправляться на поиски. Очень не вовремя, ты не находишь?
  –  Но я же пришел, –  пожал плечами я. –  Я еще не совсем придурок, загрызть человека не мечтаю.
  Я, насвистывая, стянул кожаный френч и взялся за треклятый шарф.
  – Новички поживут у тебя, – объявил Сивый.
  «Охренеть», – подумал я, медленно повернувшись к нему. В стае есть традиция на время ремонта очередного домика для новобранцев подселять их к кому-нибудь. От хозяина требовалось быть гостеприимным очаровашкой, чтобы новички раз и навсегда уяснили для себя, как им повезло в этой жизни.
  – Почему бы не поручить это Сэму? – скучающим тоном спросил я, уставившись в потолок. – Он мило позаботится о них.
  – Я хочу, чтобы о них мило позаботился ты, – категорично оборвал меня Сивый и  чтобы у меня не осталось надежды, отчеканил: – Морган.
  Кажется, из-за него я скоро возненавижу свое имя. Я устало стянул с шеи шарф и аккуратно повесил на спинку стула. Сивый внимательно следил за мной, его глаза уже пожелтели.
  – Иногда мне кажется, что я не вожак стаи хищников, а нянечка в детском саду, – покачал головой он. – Чем ты недоволен? Эта девчонка – твоя пара, мы оба это знаем. Рано или поздно она все равно окажется в этом доме и тебе придется попрощаться со своей холостяцкой жизнью. Я обратил ее только ради тебя, малец, ясно? Поэтому и ответственность за свою малышку, будь добр, возьми на себя.
  – По-моему, у нее синдром Люпина, – хмыкнул я.
  – Чушь, – отмахнулся Сивый. – Таким, как Люпин может быть только Люпин.
  – Ну а… – я немного замялся, чувствуя себя сентиментальным сопляком. – Не может быть такого, что… твоя пара… как бы не ответит тебе… взаимностью?
  Фух, я это сказал. Остается заавадить себя со стыда.
  – Если человек – может не ответить, если оборотень – нет, – уверенно сказал Сивый. –  К тому же, Натали считает, что дело уже в шляпе.
  – Угу, –  кивнул я.
  Сентиментальный сопляк!

 
   
* * *
   
  … Я делаю глубокий вдох, но сердце продолжает биться с бешеной скоростью и его удары отдаются в ушах, как эхо шагов. Мне кажется, будто я вот-вот услышу звук, с которым кровь врывается в клапаны и глухое чавканье, когда клапаны сердца закрываются. Сердце стучит у меня в голове, пульсирует где-то за глазами, заливая голову кровью и все вокруг окрашивается в оттенки красного.
  Лицо горит огнем, жжет так, что я хочу содрать кожу и дать лишней крови вылиться. Ее во мне слишком много и вот горячая волна хлынула по всему телу.
  Я разрываю футболку, мне так жарко, что не хватает терпения, чтобы раздеться, мне невыносимо жарко, я хочу снять и кожу тоже, если это возможно, но ведь должно быть возможно, когда так жарко. Я смотрю на свои длинные черные ногти, они созданы в самый раз для таких целей, и я впиваюсь ими себе в грудь и тяну в разные стороны, словно снимая рубашку. Кожа подается неожиданно легко, но все тело пронизывает адская боль и я кричу до тех пор. Пока в легких не заканчивается воздух. Куски кожи тают в руках, просыпаются порохом сквозь пальцы, а там, где появилась густая длинная шерсть, жар больше не обжигает. Я хватаюсь за лоскут кожи, свисающий с плеча и с криком срываю его. Так вот почему так жарко, ведь под кожей у меня шерсть! Нужно содрать всю кожу, каждый кусочек, каждый дюйм, и неважно, что так больно, боль быстро проходит.
  Но, не успеваю я ободрать ненавистную шелуху хотя бы с туловища, как раздается хруст и ноги у меня подкашиваются. Я падаю на бок и кричу от боли, но мне кажется, что этот хруст заглушает мои крики. Я качаюсь по полу, пытаясь избавиться от боли, не в силах неподвижно выносить ее. И кричу, кричу, кричу, чувствуя, как мои суставы изгибаются под неестественным углом. Мои кости хрустят и ломаются, и одна эта мысль сводит с ума.
  Голос мой хрипнет от крика, и я глухо рычу, стараясь с воздухом вытолкнуть из себя боль. За болью я уже не слышу ударов сердца, оно провалилось обратно в грудную клетку и больше не превращает кровь в пламя.
  Внезапно боль прекращается…

 
   
* * *
   
  Молодой волк лежал на боку, прислушиваясь к шорохам, принюхиваясь к запахам, доносящимся до него. Внезапно неподалеку хрустнула веточка, волк поднял голову и навострил уши. Кто-то подошел с подветренной стороны и волк не мог учуять его запах. Шерсть на загривке встала дыбом: кто-то мог подкрадываться, чтобы напасть.
  Волк подобрал лапы под себя и поднялся, глухо зарычав. «Покажись». Из тени вышла молодая волчица. Она не собиралась нападать. Волки в нерешительности замерли друг напротив друга, затем он приблизился и почти ткнулся носом в нос волчицы. Они принюхались, и запах показался обоим знакомым, даже родным, будто их выкормила одна волчица. Волк радостно заворчал и припал передними лапами к земле, приглашая поиграть.
  Но тут между деревьев появилась другая волчица, по сравнению с которой они были почти волчатами. Они замерли под пристальным взглядом светящихся глаз. Волчица внимательно принюхалась, затем повернулась, сделала пару шагов и оглянулась – звала их за собой. Молодые волки покорно последовали за ней, она была взрослой и ее полагалось слушаться. И она их защитит, это чувствовалось.
  Волчица привела их туда, где им и полагалось быть – она привела их к Стае. Волки сидели в два ряда друг напротив друга. Они ждали новеньких и теперь из темноты на них смотрело множество светящихся глаз. Вслед за волчицей новички двинулись сквозь живой коридор. Их обнюхивали и рассматривали, некоторые приветливо махали хвостами. Один из волков недоброжелательно зарычал, но их проводница оскалилась в ответ и волк испуганно и покорно опустил голову.
  Наконец волчица подвела их к вожаку и заняла место чуть позади него. Альфа был матерым пепельно-серым волком и новички в благоговении припали животами к земле, покорно прижав уши. Альфа принюхался. Он мог по желанию разорвать им глотки и они не защищались бы. Помедлив, вожак по очереди коснулся носом их морд, демонстрируя свое расположение – их приняли.
  Новички сели на задние лапы и остальные волки тут же бросились обнюхивать их, тыкаясь мокрыми носами в густой мех, некоторые норовили лизнуть в морду, приветствуя в Стае.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
4 глава
  Гарри пришел в себя от звука приближающихся шагов — кто-то почти неслышно ступал по ковру опавших листьев.
  — Эй, красавчик, очнись!
  Гарри чуть не оглох от звонкого голоса. Он резко сел и это движение отозвалось болью во всем теле. Перед ним стояла девушка, которая ругалась как сапожник, и плотоядно улыбалась. В волосах у нее запутались листья, черная мантия мешком висела на тщедушном тельце.
  — А ты ниче так без очков, — сказала она. — И без одежды.
  Гарри растерянно взглянул на себя. В первый момент его посетило глубокое сомнение, что это мускулистое тело принадлежит ему, а в следующую секунду он вспыхнул, осознав, что сидит абсолютно голый перед девушкой и попытался прикрыться.
  Девушку это позабавило.
  — Да ты не волнуйся, я не стеснительная, — она нахально подмигнула ему. — Меня Карли зовут. Заходи, если заскучаешь.
  Гарри сконфуженно замер, не в силах выдавить хоть звук.
  — Карли, ты вроде девчонку искала? — из-за деревьев показался Скабиор, облаченный в магловские джинсы и рубашку навыпуск. Он неслышно ступал босыми ногами по земле.
  — Я не лесбиянка, чтобы девчонок искать, — Карли продолжала бесстыдно пялиться на Гарри.
  — Держи, — Скабиор бросил ему мантию и Гарри поспешно завернулся в нее. — Вы свою одежку изодрали — так всегда бывает.
  — Угу, — подхватила Карли. — Лучше заранее раздеваться, — кажется, ей пришлась по вкусу такая мысль.
  — Иди отыщи девчонку, — отчеканил Скабиор.
  — Сам ищи, — лениво отозвалась Карли.
  — Будет намного лучше, если ее отыщет существо ее пола, — продолжал настаивать Скабиор.
  — Мерлин, Скабиор, да ты джентльмен, — насмешливо протянула Карли.
  И тут совсем близко раздался истошный вопль:
  — Отвернись, свинья!
  — Извините, девушка, — прохрипел в ответ незнакомый голос. — Чего так вопить?
  Карли хихикнула.
  — Кажется, ее Джон нашел.
  — Кто бы сомневался, — недовольно проворчал Скабиор, помогая Гарри подняться.
  Они направились туда, откуда доносился разъяренный визг Гермионы. Гарри никогда не слышал, чтобы она так ругалась. Гермиона стояла за жиденьким кустом и кричала на здоровенного оборотня, щеголяющего в одних джинсах.
  — Мог бы пойти поискать для нее одежду, — проворчал Скабиор, исподлобья глядя на здоровяка.
  — Так она ее сама всю изорвала ночью, — пожал плечами тот. — И чего она такая зашуганная? — он повернулся к Гермионе и самодовольно поведал: — Знаешь, сколько я девок видел? И покраше тебя.
  У этого оборотня определенно было много общего с Карли. Они дружно загоготали.
  — Иди в задницу вместе со своими «девками»! — огрызнулась Гермиона и перевела пылающий взгляд на Скабиора: — Наколдуй мне одежду!
  — Мы волшебные палочки с собой не берем, — злорадно поведала Карли. — Но ничего, такое бывает, что кто-то остается совсем без одежды. Выходи, не стесняйся.
  Они с Джоном опять захохотали.
  — Очень смешно, — прошипел Скабиор. — Поржали, и довольно! — он почесал макушку, оглядываясь по сторонам в тщетной надежде отыскать уцелевший предмет одежды среди разбросанных повсюду лоскутов, затем тяжко вздохнул, снял рубашку и протянул Гермионе под завывающий хохот Карли и Джона.
  Гермиона без колебаний выхватила у него рубашку и пробубнила:
  — Спасибо.
  — На здоровье, — проворчал Скабиор, впившись взглядом в Карли и Джона.
  На левом плече у него была огромная татуировка, представляющая собой сумбурное сплетение красных и черных линий.
  — Ладно, идем искать портал, — скомандовал он. — Мы их оставляем накануне и таким образом возвращаемся в Логово по утрам.
  — Не боитесь, что кто-нибудь другой найдет их? — спросил Гарри.
  Гермиона неохотно вышла из-за куста. Рубашка Скабиора висела на ней, доходя почти до середины бедра.
  — Мы их зачаровываем по-особому, — ответил Скабиор, скользнув быстрым взглядом по ногам Гермионы, которая была всецело поглощена возмущенным сопением. — На оборотня.
  — А почему мы в лесу? — Гарри огляделся по сторонам.
  — Ты еще не скоро будешь помнить, что происходит во время обращения и непосредственно перед ним, — отозвался Скабиор. — Мы сюда каждый раз перемещаемся.
  С ближайшего дерева на голову Гарри опустился желтый листочек, он смахнул его и только тут осознал, что на нем нет очков.
  — Я отлично вижу! — ошеломленно выпалил он.
  — Чудесное исцеление! — Карли воздела руки к небесам.
  Гарри огляделся по сторонам. Ему казалось, что в очках он никогда не видел так четко. Он мог разглядеть мельчайшие детали предметов — даже крохотного воробья, раскачивающегося на ветке высоко у него над головой. Гарри прищурился и воробей внезапно  оказался прямо у него перед носом.
  — Ой! — Гарри инстинктивно пригнулся, но воробей коварно прыгнул  на свое прежнее место.
  — Ничего! — засмеялся Скабиор. — Со временем научишься регулировать остроту зрения и привыкнешь к своей зоркости.
  Гарри перевел дыхание.
  — Потрясно, — улыбнулся он.
  — Добро пожаловать в Небывалию! — Скабиор раскинул руки в стороны.
  Они бродили по лесу довольно долго, но другие оборотни уже успели растащить все имеющиеся в наличии порталы, и пришлось ждать на поляне, пока кто-нибудь за ними явится.
   — Некоторые особо умные особи используют портал в одиночку, никого не дожидаясь, — пояснил Скабиор.
  — Жлобы, — вздохнула Карли. — Но я тоже часто делаю так.
  — Зачем? — спросил Гарри.
  Карли ухмыльнулась.
  — Чтоб другие потом локти кусали. Весело.
  — Вообще-то, не очень, — хмуро сказала Гермиона.
  — Тебя забыла спросить, — хмыкнула Карли и они с Гермионой обменялись враждебными взглядами.
  Когда за ними наконец пришли, Гарри чувствовал себя усталым и голодным как… волк. Да уж, теперь это сравнение приобрело абсолютно новое значение. Гарри поймал себя на мысли, что хотел бы повидаться с Люпином. Интересно, как бы он отреагировал на обращение Гарри? Вряд ли  обрадовался бы. А Джинни? Ее реакцию представить было еще сложнее, но Гарри был почти уверен, что она от него не отвернулась бы. Сложно даже представить, чтобы Джинни испугалась того, что он теперь оборотень. «Однако нет никакой разницы», — строго напомнил себе Гарри. Он не мог вернуться к Джинни и стать постоянным источником проблем для нее. Да, теперь Гарри лучше понимал Люпина.
  Скабиор повел их с Гермионой не к деревушке, а вверх по склону, на котором возвышался красивый особняк, как-то не вписывающийся в местную архитектуру.
  Гарри обменялся с Гермионой тревожным взглядом: они оставили крестраж в том подвале, где их заперли в первую ночь, чтобы тайно вернуться позже. Пока что это не представлялось возможным. К тому же, Гарри не мог определиться, стоит ли рассказать все Сивому. С одной стороны, Дамблдор запретил посвящать в тайну бессмертия Волдеморта кого-либо, кроме Гермионы и Рона. Но, с другой стороны, как им удастся охотиться на крестраж тайком от стаи?
  — Нам можно уходить отсюда? Аппарировать куда-нибудь? — безмятежным тоном поинтересовался Гарри.
  Скабиор оглянулся на него с каким-то непонятным выражением лица: то ли недоверчивым, то ли просто рассеянным.
  — Не сейчас точно, — после паузы отозвался он. — Сейчас вы должны поесть и выспаться. Первая трансформация сильно изматывает.
  Гарри кивнул, но, не дождавшись продолжения, спросил:
  — Ну, а потом?
  Скабиор опять оглянулся на него.
  — Спешишь куда-нибудь? По моему скромному мнению, Гарри Поттеру пока лучше не высовываться. И, поверь, укрытия безопасней тебе не найти. Кто в здравом — и даже не здравом — уме может представить, будто Поттер скрывается у верных псов Волдеморта, да еще стал одним из них?
  — Никто, — тихо согласился Гарри.
  Чем выше по склону они поднимались, тем лучше был виден океан, мурчащий  и лениво перебирающий пенными лапами. Деревню оборотней захлестывали волны яркой зелени, и Гарри вспомнился Чемпионат по квиддичу, в котором победила Ирландия, и где Гарри впервые увидел Пожирателей. Казалось, это было в прошлой жизни.
  В доме кто-то был: из кухни доносился запах жаренного мяса и шипение масла на сковороде.
  — Пора уже накладывать Запирающие чары! — воскликнул Скабиор с напускным негодованием. — Вечно кто-то шарится в моем доме!
  Из-за косяка двери показалась голова Натали Суон.
  — Сегодня мы завтракаем с вами, — объявила она. — А то ты новичков голодом заморишь! Кстати, бездонная сумочка мисс, — она бросила сумочку Гермионе.
  Крохотный аксессуар с грохотом камнепада кувыркнулся в воздухе и оказался в руке у владелицы.
  — Где можно переодеться? — тут же выпалила Гермиона.
  — За мной, — махнул рукой Скабиор.
  Гарри и Гермиона двинулись за ним. Дом был огромным и напоминал огромное книгохранилище. Судя по количеству книг и их вездесущему присутствию, это они были хозяевами дома, а Скабиор снимал у них комнату.
  — Ужасный беспорядок, — прокомментировала Гермиона. — Как ты здесь что-нибудь находишь?
  — Это — логово настоящего гения, милашка, — без лишней скромности объявил Скабиор. — К твоему сведению, творческие люди создают вокруг себя хаос, в котором легко ориентируются. Психологи считают, что это является внешним проявлением постоянного внутреннего поиска и самосовершенствования.
  — Уверена, эти «психологи» просто искали оправдание собственной неряшливости, — скептично парировала Гермиона.
  — Знаешь, я знаком с тобой два дня, но уже хочу применить все существующие Непростительные и выдумать парочку новых, — вкрадчиво уведомил Скабиор.
  Переодевшись в магловские свитера и джинсы, Гарри и Гермиона спустились в кухню, где вовсю орудовала Натали. За столом сидели Сэм и черноволосый мальчик, которого Гарри видел в день прибытия в деревню.
  — Привет, я Свейн, — улыбнулся он и зачерпнул ложкой манную кашу.
  — Свейн не ест мясо, — сообщил Сэм, перехватив взгляд Гарри.
  — Да, а еще он сын Натали и Фенрира, — добавил Скабиор.
  — Разве такое возможно? — удивленно спросила Гермиона.
  — Тонкс ведь беременна, — озадаченно напомнил Гарри.
  Гермиона посмотрела на Гарри, как на идиота. Ясно, он чего-то не дочитал.
  — У оборотней очень редко бывают дети, — пояснил Скабиор. — Считается, что дети могут появится только в паре с человеком, но это не так, как вы видите, — он посмотрел на Свейна. — В принципе, логично. Популяция оборотней, если позволите так выразиться, увеличивается через заражение, тут ни к чему потомство.
  — Фу! Ненавижу, когда ты так выражаешься, — запротестовал Сэм.
  Скабиор ухмыльнулся, осклабив волчьи клыки.
  — Ваш сын тоже оборотень? — спросила Гермиона у Натали.
  — Нет, — улыбнулась Натали. — Но у него много необычных способностей.
  — Его слушаются животные, — вставил Сэм.
  — Мы дружим, — деловито поправил его Свейн. — Иногда я их о чем-нибудь прошу. Ведь если вежливо попросить, кто угодно согласится выполнить просьбу.
  Гарри живо представил, как он просит Волдеморта отойти от дел и оставить мир в покое. Жаль, что Риддл не «кто угодно».
  — А еще для него безобидны оборотни и он все о нас знает, — добавил Сэм.
  — Все? — обеспокоился Гарри, надеясь, что это дитя не умеет читать мысли.
  — Например, он, прямо как вожак, всегда знает, кто чья пара, — произнес Скабиор, заговорщически подмигнув мальчику.
  Свейн улыбнулся ему не менее загадочно.
  — Пара? — переспросил Гарри. — Что имеется в виду?
  — Волки — моногамные млекопитающие, — с видом педантичного зоолога поведал Скабиор. —  Ты себе мирно существуешь, ешь мясо, воешь на луну, но в один не прекрасный день жизнь ставит тебе подножку в стиле «И да воздастся вам по грехам вашим».
  Натали мрачно взглянула на него.
  — Очень приятно слышать, — иронично бросила она.
  — Натали, я имел в виду, что вы с Сивым совершенно безгрешны, — живо сориентировался Скабиор.
  Натали отмахнулась от него и повернулась к Гарри и Гермионе.
  — Просто однажды находится человек, созданный именно для тебя, — сказала она. — Или ты создан именно для него, ощущение разное бывает.
  — Как это определить? — заинтересованно спросила Гермиона.
  Натали призадумалась.
  — Как бы объяснить? Ты видишь человека и чувствуешь, что он твой, что он должен быть с тобой. Это чем-то напоминает… — она помолчала, подбирая слова, — поначалу это напоминает ревнивое чувство собственничества.
  Гермиона разочарованно скривилась.
  — Значит, это не любовь?
  Натали понимающе улыбнулась, а Скабиор внезапно закашлялся.
  — Сначала нет, — продолжила Натали, неслабо хлопнув оборотня по спине. — Сначала ты просто понимаешь, что перед тобой именно твоя пара, твои инстинкты говорят тебе, что этого человека нельзя отпускать. Потом ты бываешь ошеломлен, потому что каждый почему-то не ожидает, что с ним тоже случится такое, а потом… надо получше узнать друг друга, и вы поймете, что природа не ошиблась.
  Гермиона мечтательно улыбнулась.
  — И никого другого уже не полюбишь? — чуть ли не с восхищением спросила она.
  — Грустно, правда? — ехидно отозвался Скабиор.
  Натали отрицательно покачала головой, улыбаясь так же безумно, как Гермиона. Реплика Скабиора не достигла их ушей.
   Как-то все слишком сказочно получается.
  — А если твоя пара погибнет? — настороженно спросил Гарри. — А она может не ответить взаимностью?
  — Если твоя пара не оборотень, то может и не ответить, — подтвердила Натали. — Или со временем переключиться на кого-то другого.
  — И что тогда? — пожал плечами Гарри.
  — Сто лет одиночества, — трагическим шепотом выдохнул Скабиор. — Автор: Габриель Гарсиа Маркес.
  Гермиона бросила на него полный презрения взгляд.
  — Ну, ладно, — протянул Скабиор, а потом опять ехидно улыбнулся. — Это в случае смерти твоей пары. А если она не ответила взаимностью, будучи всего-навсего человечком, чьих силенок хватает только на любовь к себе, тогда тебя ожидает два сценария в духе классиков. Один из них описал в своей пьесе «Отелло» гениальный Шекспир. Второй… — он увернулся от полотенца, которым Натали попыталась ударить его, — второй сценарий: Петрарка и Лаура. Тебе суждено лишь издалека наблюдать возлюбленную и находить утешение в объятиях нелюбимых женщин.
  — Скабиор! — возмущенно воскликнула Натали.
  — Что? — с невинным видом хмыкнул он. — Зато сонеты удались на славу.
  — Свинья, — вынесла вердикт Гермиона. — Сочувствую твоей паре.
  — А я твоей, — ухмыльнулся Скабиор. — Бедный человек, неужто так много грешил?

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
5 глава   
… Черный волк сидел посреди поляны и сосредоточенно ел травинки с шершавой поверхностью – время от времени волки нуждались в этом безвкусном, терпко пахнущем растении. Неожиданно из травы выпрыгнул большой кузнечик и приземлился волку на ухо. Волк недовольно смахнул насекомое лапой, заодно почесав нос. На ухе у него было красное, совсем не волчьей окраски, пятно.
  Ветер резко переменился, и чувствительного волчьего носа коснулся запах. Он поднял голову и волчице, следящей за ним с тех пор, как луна трижды спряталась за тучами, пришлось выйти из укрытия ( откуда ей было знать, что волку давно известно о ее присутствии).
  Волк высунул язык, растянув пасть в улыбке, но волчица не стала менее настороженной. Она начала медленно двигаться по кромке поляны, чтобы ветер вновь скрыл ее запах. Она совсем не была уверена, что волк ей это позволит, но он продолжал сидеть, поворачивая голову вслед за незваной гостьей. Волк знал что-то, недоступное пониманию новичка.
  Волчица продолжала огибать поляну, и вся ее мохнатая шубка стояла дыбом. Волк беспокоил ее. От его вида и запаха шкура на спине так и плясала, словно по ней гуляли стаи блох. Он вовсе не был таким могучим, как Вожак, и не вызывал благоговейного восторга, но волчица следовала за его запахом, как завороженная. Она опять втянула с ветром этот запах, и ее вдруг пронизало блаженное чувство удачной охоты. Но прежде, чем волчица поняла, что к чему, где-то совсем рядом свернула по-змеиному тонкая полоса света, и небо злобно и громко рыкнуло.
  Волчица взвизгнула и, поджав хвост, бросилась в чащу…
  Гермиона неохотно разлепила веки. Ощущение было такое, словно ей снилось нечто важное, но растворилось вместе с остатками дремы. Гермиона потянулась, с удовольствием обнаружив, что тело больше не ноет.
  В комнате царил серый полумрак, и было невозможно определить, что за время суток сейчас: осеннее утро или вечер. Гермиона пошарила взглядом по комнате в поисках часов и наткнулась на свою палочку, лежащую на прикроватном столике. «Надеюсь, ее не этот отвратительный тип принес», – мимоходом подумалось  ей.
  Гермиона наспех оделась в чистые джинсы и свитер, вытянула из сумки рюкзак Рона и поставила на пол. Ощущение было такое, будто этот рюкзак принадлежит незнакомому человеку, и ее попросили при случае вернуть ему потерю, побыть кем-то вроде посыльного. Да и вообще было сложно представить, что где-то вне деревни оборотней существуют другие люди, люди, которые не знают, как это – быть волком.
  Гермиона обернулась и вскрикнула, увидев светящиеся глаза. Она вскинула палочку, далеко не сразу осознав, что два сияющих белых круга – ее собственные глаза, отраженные в зеркале.
  – Глупо, – облегченно выдохнула Гермиона.
  Можно подумать, на нее теперь нападет кто-нибудь из стаи. Непонятно только, почему глаза светятся белым. Не могут же оборотни видеть все черно-белым? Потерю цветного зрения она точно не переживет! Внезапно Гермиону посетила любопытная догадка. Она распахнула дверь и вышла в коридор. Она точно помнила, что в коридоре даже днем стоял непроглядный мрак, но сейчас здесь царил тот же светло-серый сумрак, что и в комнате с отдернутыми шторами.
  – Ночь, конечно же, ночь, – кивнула Гермиона и еще раз с любопытством огляделась.
  Все предметы она видела отчетливо, как при дневном свете, но само отсутствие каких-либо цветов дезориентировало. Гермиона закусила губу, чтобы не завизжать от восторга. Она видит в темноте!
  – Гарри! – Гермиона распахнула ближайшую дверь, но комната оказалась пуста. – Гарри!
  Она принялась заглядывать во все комнаты подряд – ей не терпелось поделиться своей радостью. Распахнув очередную дверь, Гермиона застыла от нахлынувшего на нее странного чувства. Кажется, все дело в запахе: так умиротворяющее действует на человека только запах родного дома. Не в силах расстаться с блаженным чувством, Гермиона осторожно вошла в комнату, готовая броситься прочь, стоит раздаться малейшему шороху. Ее охватила целая буря эмоций: радость, облегчение и совсем уж нелепое чувство благодарности – казалось, она нашла что-то такое, что искала всю жизнь, и должна быть благодарна небу за существование этого чего-то… или кого-то. Гермионе безумно захотелось свернуться калачиком на небрежно убранной кровати и уткнуться носом в брошенную поверх покрывала рубашку.
  Внизу хлопнула входная дверь, и Гермиона пулей вылетела из спальни, только сейчас осознав, что комната принадлежит Скабиору.
  – А я как раз иду тебя будить, – объявил Гарри, поднимаясь по лестнице. Его глаза тоже сияли двумя белыми кругами – зримый отпечаток власти луны.
  Гермиона повисла у него на шее: ей было необходимо хоть как-то выплеснуть нахлынувшие эмоции.
  – Герм, ты чего? – обеспокоенно спросил Гарри.
  Она прикрыла глаза. Окажись на месте Гарри хозяин дома, и она точно повисла бы на шее у него. Это пугало, особенно после рассказов Натали о парах. «Но ведь Скабиор не может быть моей парой, – подумала Гермиона. – Он несносный и доставляет маглорожденных в Министерство». Она все еще не могла понять, как можно отдать другого человека на верную смерть, и чувствовать себя вполне спокойно. Очевидно, «докторам наук» известна некая непостижимая уму простых смертных истина.
  Гарри осторожно высвободился из ее объятий и заговорил:
  – Слушай, Скабиора и Сэма нет в селении. Отличный шанс, а то они от меня ни на шаг не отступают. Оборотни собрались в закусочной, они часто едят вместе, а я сказал, что пойду разбужу тебя. Понимаешь? Это возможность забрать крестраж.
  – Идем скорее, – решительно кивнула Гермиона.
  Они выскочили из дома и припустили к заветному подвалу, воровато озираясь по сторонам. Гермионе очень не хотелось попасться кому-нибудь на глаза. Она живо представила последствия: придется объясняться с Сивым, а этого Гермиона хотела меньше всего. Ей казалось, стоит только Сивому полюбопытствовать, что они забыли в подвале,   и она выложит все как на духу. К тому же, неожиданно примешалась боязнь разочаровать сурового оборотня, очень напоминающая то чувство, которое испытывают перед родителями неисправимо шкодливые дети.
  Они с Гарри, стараясь шуметь как можно меньше, отперли дверь в подвал, и спустились вниз. Гермиона бросилась к маленькой расщелине в стене, куда они припрятали крестраж, прикрыв тайник старой коробкой.
  Сердце пропустило удар. Пусто.
  – Что такое? – тревожно спросил Гарри.
  Этого. Не. Может. Быть.
  – Гарри, его здесь нет! – воскликнула Гермиона.
  – Как нет?!
   Гарри бесцеремонно оттолкнул ее в сторону, и обшарил расщелину, будто это что-то меняло.
  – Мерлин, что же это?! – Гермиона беспомощно топнула ногой и принялась расхаживать по подвалу, лихорадочно соображая. «Крестраж пропал, крестраж пропал», – билось у нее в голове, мешая трезво мыслить. Может, хозяин дома нашел его и принял за старинное украшение, покоящееся здесь с незапамятных времен? Пожалуй, это самое логичное объяснение. Только бы находку не снесли к какому-нибудь торговцу антиквариатом! Хватило с нее и дерзкого проникновения в Министерство.
  Гарри тем временем бросился обшаривать все углы.
  –  Ты не перепутала трещины? –  спросил он таким тоном, будто Гермиона была непроходимой тупицей.
  –  Нет, –  недовольно проворчала Гермиона и едва сдержалась, чтобы не высказаться насчет бессмысленности его поисков.
  –  Уверена? –  еще раз переспросил Гарри.
  –  Да! –  огрызнулась Гермиона. –  Ты мешаешь мне…
  –  Я могу это подтвердить, –  раздался голос у них над головами.
  Гарри и Гермиона подскочили от испуга.

 
   
* * *
   
  Поттер с моей худшей половиной разве что на руки друг другу не запрыгнули от страха. Трепетные лани, а не волки. Разумеется, нашего с Сивым появления новоиспеченное зверье, неприученное слушаться инстинктов, не учуяло, и реплика Фенрира стала для них полной неожиданностью.
  Вожак продемонстрировал им медальон, зажатый в руке. Волосы у меня на затылке зашевелились от мерзкого душка, который источало украшеньице. Как только Сивый умудряется держать его в руке и при этом не блевать, недоступно моему пониманию.
  И где, мне интересно, наши юные бойцы британского подполья раздобыли сей дивный медальон? Я приблизительно догадываюсь, что это за вещица, хотя очень надеюсь, что в кои-то веки ошибся. Иначе всем нам будет очень невесело в ближайшее время.
     – Думаю, нас ожидает серьезный разговор, – беспрекословным тоном заявил Сивый и направился к моему дому, даже не взглянув, следуют ли за ним мелкие нарушители.
  Разумеется, они мгновенно ринулись следом с таким глубоким раскаянием на лицах, что я очень пожалел об отсутствии фотоаппарата под рукой: черта с два я еще когда-нибудь увижу Гермиону в образе кроткой овечки.
  Пока мы шли к дому, они успели немного прийти в себя и даже попробовали обсудить план действий, но живо сообразили, что не у них одних чуткие уши.
  – Ты странно выглядишь как для доктора наук, – внезапно подала голос моя худшая половина.
  Я невинно моргнул.
  – Не понимаю, о чем ты.
  Гермиона сердито сверкнула глазами.
  – О красной пряди у тебя в волосах и об этой… – она неопределенно мотнула головой. – О татуировке.
  Судя по робкому тону, слово «татуировка» в ее понятии было верхом нецензурной ругани.
  – Понимаешь, – я доверительно склонился к ее лицу и прошептал: – меня в свое время настолько впечатлила книга Стендаля «Красное и черное», что я решил увековечить ее символ на своем офигенном торсе.
  Гермиона покраснела до кончиков ушей, и мне на миг показалось, будто она сейчас влепит мне пощечину за вторжение в зону ее личного пространства, но она лишь недовольно засопела и ускорила шаг, обгоняя меня. Все ясно, как Божий день: она тоже считает мой торс «офигенным».
  Мрачный взгляд вожака мгновенно стер с моего лица самодовольную ухмылку и я сделал «лицо кирпичом». Все-таки новичкам не стоит забывать, что мы очень суровы и шутки тут не шутим. Мы их «отмачиваем».
  Когда мы принесли мерзкое ожерелье в мой чудесный дом, Фенрир уселся в мое любимое кресло – о, беспредел власть имущих! – и осведомился:
  – Ну? Где вы это раздобыли?
  Гарри и Гермиона молчали с таким глупым видом, словно внезапно перестали понимать человеческую речь. Если, конечно, предположить, будто они ее когда-либо понимали.
  – Давайте, мы вам поможем, – предложил Сивый, подавшись чуть вперед.
  Гермиона и Гарри машинально отклонились – в общем, прижали уши, поджали хвосты и покорно попадали под ноги вожаку. Но, при этом, упорно молчали.
  – У вас есть крестраж, – Фенрир положил медальон на столик перед собой. – Учитывая то, кем вы являетесь, я позволю себе предположить, что здесь заключена часть души Тома Риддла, – Сивый оторвал взгляд от крестража и впился льдисто-голубыми глазами в Гарри. – Вам его дал Дамблдор?
  Гарри отрицательно покачал головой.
  – То есть… почти, – наконец хрипло сказал он и вздохнул. – Этот крестраж когда-то выкрал один из бывших приспешников Волдеморта. Нам стоило огромных усилий раздобыть его. Теперь мы ищем способ уничтожить его.
  – И как успехи? – не сдержал любопытства я. Мне был известен только один способ уничтожить крестраж: вызвать Адское пламя, заодно устроив себе жаркие выходные.
  – Надеюсь, вы хоть не выращиваете где-нибудь василиска, – скептично произнес Фенрир.
  – Василиск может… – начал было я.
  – Яд василиска, – уточнил Сивый.
  – Мы ищем меч Гриффиндора, – ни с того ни с сего заявила Гермиона.
  Я недоуменно воззрился на нее и она неохотно продолжила:
  – Меч Гриффиндора принимает только то, что закаляет его. Однажды он вобрал в себя яд василиска и теперь им можно уничтожить крестраж.
  – И он находится в Хогвартсе? – предположил Сивый.
  Гермиона с Гарри переглянулись.
  – Нет, – покачал головой Поттер. – Дамблдор где-то спрятал его.
  Сивый несколько мгновений помолчал.
  – Мы думаем, он в Годриковой впадине, – добавила Гермиона.
  – Что? – Фенрир перевел взгляд на нее. – С чего вы взяли?
  – Там… – Гарри немного замялся. – Там дом моих родителей, они погибли там… И… Годрик Гриффиндор жил…
  Сивый поднял ладонь:
  – Звучит не очень-то убедительно. Дамблдор увлекался символическими жестами далеко не в такой степени.
  – Но он пытался оставить нам подсказки, – встряла Гермиона. – Чтобы мы их поняли.
  – Подсказки, – перекривил ее Сивый. – Ты себя слышишь, девочка? Вы что, рыцари Ордена тамплиеров? Почему бы старому засранцу просто не сказать «Я положил меч там-то там-то, идите, возьмите его». Почему вы, школьники, вообще суете свой нос в это дело?
  – Дамблдор поручил его нам! – взвилась  Гермиона. – И приказал никому не рассказывать! В крестражах и заключается тайна бессмертия Волдеморта. Пока мы не уничтожим их все, он будет возвращаться снова и снова!
  – Что значит «все»? – опешил я. – Крестраж не один, что ли?
  Я уже хотел было вскричать «Но разве такое возможно», но вовремя вспомнил, о ком идет речь, и понял – конечно, возможно.
  Гермиона виновато глянула на меня.
  – Шесть, наверно.
  Воцарилось глубокомысленное молчание. Что ж, по крайней мере, теперь неудивительно, почему Риддл такой помешанный. Разорвать свою душу на шесть кусков… Кажется, словосочетание «щедрая душа» только что приобрело для меня новое значение.
  – И кроме вас двоих о крестражах не знает больше никто? – прищурился Сивый. – Я так понимаю, если бы вы погибли до нашего разговора, Волдеморт стал бы окончательно бессмертным?
  Гермиона опустила глаза и передернула плечами.
  – Еще знает наш… друг Рон, он одно время помогал нам, – она странно скривилась, будто вспоминая нечто неприятное.
  Мы с Сивым переглянулись, безмолвно согласившись, что Дамблдор был законченным придурком.
  – Где остальные крестражы, вы, разумеется, не знаете, – констатировал Фенрир.
  Гарри и Гермиона виновато покачали головами. Сивый раздраженно вздохнул.
  – Чокнутый старикашка, – проворчал он, а потом уведомил Поттера: – Не хочу тебя расстраивать, мальчик, но свое возвращение к родным пенатам тебе придется отложить до лучших времен. Я отправлю проверить Годрикову впадину кого-нибудь другого.
  – Но… – заикнулся Гарри.
  – Я почти уверен, что тебя будут ждать там, – оборвал его Сивый и властно повторил: – Ты будешь сидеть здесь и готовиться к решающему сражению. Мы же постараемся узнать, где находятся другие крестражы. Вам хотя бы известно, как они должны выглядеть?
  Парочка без особого энтузиазма поделилась своей скудной информацией. Можно подумать, они нам одолжение делают. О да, мы всегда мечтали гоняться за ошметками чужих душ. Сивый внимательно выслушал их и выпроводил на ужин в закусочную Вильмы.
  – Что ты об этом думаешь? – спросил я, когда мелкота исчезла из виду.
  Вожак долгое время молчал, и я уж было решил, что он не в настроении делиться со мной своими мыслями.
  –Я начну тренировать мальчишку, – наконец протянул он, – заодно определю, каких знаний ему недостает. Ты его подтянешь. А потом, когда он свыкнется и убедится во многочисленных преимуществах оборотней, я отправлю его поговорить с Люпином. Он же вроде любит мальчишку.
  – Не могу понять, зачем тебе Люпин сдался? – в который уже раз полюбопытствовал я. – И кто пойдет в Годрикову впадину? Если мы там засветимся…
  – Это еще одна причина, по которой мне нужен Люпин, – задумчиво протянул Сивый, глядя в окно на убывающую луну. 
     

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
6 глава   
Гермиона сидела за столиком в закусочной, где оборотни зачастую ели все вместе. Правда, это была не совсем закусочная – денег тут ни с кого не брали, запасы пополнял каждый, кто мог, а с немалым количеством заказов местному шеф-повару Вильме помогали справляться дежурные.
  – Внесем-ка и вас в график дежурств, – Карли уставилась на Гермиону с каким-то ожиданием, словно рассчитывала на бурный протест.
  Отсутствие реакции со стороны Гермионы ее явно разочаровало. Гермиона мило улыбнулась, мысленно нарекая Карли самыми нелестными словечками, которые приходили ей в голову. Жаль только, что Карли этих словечек знает куда больше. Эта худосочная девчонка, постоянно выдающая какие-нибудь пошлости, жутко раздражала Гермиону.
  Со стороны кухни донесся взрыв хохота и оттуда выскочил один из сегодняшних дежурных – Вили, сын той самой Вильмы, которая заправляла закусочной. Гермиона уже знала их историю: когда-то их обоих, мать и сына, покусал оборотень. У Вильмы был свой небольшой ресторанчик в Хогсмиде, но после неожиданной встречи с оборотнем ей пришлось собрать вещички и продать дело всей своей жизни. Это случилось еще в первую войну, и ее сын, Вили, был оборотнем с детства, как Люпин. Однако по его цветущему виду этого не скажешь. Или наоборот? По измученному виду Люпина не скажешь, будто он оборотень? Гермиона начинала склоняться ко второй точке зрения.
  Дежурные, воспользовавшись отлучкой Вильмы, начали дурачиться, швыряясь друг в друга тряпками. Вили и Стенли схватили швабры и принялись орудовать ими, словно мечами, а сидящий на столике Свейн весело смеялся и щедро раздавал им советы.
  Гермиона опять поморщилась от непривычных ощущений – эмоции жизнерадостных мальчишек отдавались эхом у нее в груди. Натали сказала, что теперь так будет всегда, потому что каждый оборотень является неотъемлемой частичкой единого целого – Стаи. Два дня назад, когда Гермиона с Гарри впервые ужинали вместе с остальными оборотнями, Гермионе то и дело казалось, что она вот-вот растворится в одном большом любопытстве – уж слишком многие в закусочной испытывали одинаковые чувства. Чужие эмоции тогда нахлынули на нее совершенно неожиданно и безудержно, рискуя смыть ее собственное Я.
  После такого шока Гермиона с Гарри два дня не решались показаться в деревне. Натали приходила в дом Скабиора, чтобы приготовить им с Гарри еду – сам Скабиор отправился с Сивым ловить маглорожденных, о чем Гермиона старалась не думать. К счастью, эмоции отдельных представителей стаи мог считывать только Сивый и Гермиона, сидя рядом с Карли, была спокойна, что та не ощутит ее неприязни. Общее чувство и так немало усложняло жизнь, подхватывало и несло, лишая всякой способности мыслить самостоятельно и оставляя неприятный осадок. Натали утверждала, что это еще одна причина, по которой каждому оборотню нужна пара, желательно из стаи, – пара служит своеобразным якорем в море чужих чувств.
   
  … Стая – это Мы. Мы бежим вместе, дышим в такт, одновременно отталкиваемся лапами от земли, Мы – единое целое. Только молодой волк черной масти словно немного отдельно, всегда на краю моего зрения и в моей голове. Мое Я отделяет его от остальных и само становится отдельным. Мы – самое главное и, одновременно, за черного волка я готова пойти против Стаи, готова вонзить зубы в своих собратьев и мне не будет жаль. Я буду в своем праве, потому что черный волк – Мой…
   
  Гермиона тряхнула головой. Опять это ощущение, будто она забыла нечто важное и теперь оно ускользает прямо у нее из-под носа. Кажется: вот-вот вспомнишь, еще чуть-чуть, и поймаешь воспоминание за кончик хвоста… Но нет. В последнюю секунду оно прячется среди вороха беспорядочных мыслей.
  Гермиона вздохнула и завела прядь волос за ухо. Интересно, когда же вернутся Сивый со Скабиором? Не то чтобы в доме на холме кого-то не доставало, вовсе нет! Просто Сивый обещал отправить человека на разведку в Годрикову впадину, и Гермиона очень ждала, когда же он это сделает. Ведь каждый день погибают люди, она была уверена в этом, хоть сюда никакие новости не доходили. Деревня оборотней, пожалуй, была самым безопасным местом на всех британских островах, вместе взятых.
  Колокольчик на двери звякнул, Гермиона порывисто обернулась, и у нее вырвался разочарованный вздох – в закусочную вошла миссис Джонс, самая древняя обитательница деревни: тощая дама с седой копной волос, но безукоризненно гладкой кожей. Она утверждала, что, случись ей прожить жизнь заново, она бы выбрала ликантропию в качестве средства от морщин.
  – Начинается треклятый шторм, – скрипучим голосом поведала миссис Джонс. – Пора мне сменить мазь для рухляди, а то мои кости вновь предсказывают погоду, – она взобралась на высокий табурет рядом с Гермионой  и окинула их с Карли прищуренным взором. – Мой вам совет, девицы, умирайте молодыми, лет эдак под пятьдесят. И помните, лучшее, что есть в нашей жизни – это? – она выразительно посмотрела на Гермиону в ожидании предположений.
  – Молодость? – выходя из выше сказанного, заключила Гермиона.
  – Секс! – выпалила Карли.
  Гермиона закатила глаза, но, к ее изумлению, миссис Джонс похлопала Карли по плечу и сказала:
  – Вот человек с правильным взглядом на жизнь.
  – Миссис Джонс, вы старая проказница, – шутливо пригрозил пальцем Вили.
  Старушка кокетливо поправила волосы.
  – Я знаю, что говорю, детишки, – заверила она и вновь повернулась к Гермионе. – А ты, милочка, не делай такое лицо, будто лимон съела. В жизни слишком много удовольствий, которых нас лишает воспитание. Поверь моему опыту.
  – Несомненно, – проворчала Гермиона под гадкий смешок Карли.
  Утро было безнадежно испорчено стараниями Карли и миссис Джонс, и Гермиона вернулась в дом на холме злая как дракон и с четким намерением разбудить сладко спящего Гарри Поттера. Она решительно распахнула дверь его комнаты и недоуменно замерла на пороге. Комната была пуста.
  Гермиона с очень нехорошим предчувствием подошла к кровати и взяла в руки записку.
  Не могу ждать, пока Сивый соизволит отправить кого-нибудь в Годрикову впадину. К тому же, мне просто необходимо там побывать. Знаю, ты мою затею не одобришь, поэтому отправляюсь сам.
Гарри
  Гермионе стало нечем дышать. В первое мгновение все в голове смешалось, и, опомнившись, Гермиона обнаружила себя бегущей по лестнице вниз. Она не ожидала от Гарри настолько опрометчивого поступка, но теперь ей не оставалось ничего другого, кроме как последовать за другом. Звать кого-нибудь бессмысленно – оборотни без Сивого и шагу не ступят, а пока ему сообщат, может быть уже поздно. Гермиона надеялась, что успеет забрать Гарри до того, как произойдет нечто ужасное.

 
   
* * *
   
  Гарри вышел из дому, как только Гермиона отправилась на завтрак, и теперь следовал за Батильдой Бегшот к ее дому. От старухи жутко воняло ( или Гарри казалось так из-за обостренного обоняния), и передвигалась она медленней черепахи, но он терпеливо шагал чуть позади нее. Гарри как раз рассматривал вывеску на доме Поттеров, когда старуха подошла и, невзирая на мантию-невидимку, заговорила с ним. Она сказала, что у нее есть «кое-что для Гарри Поттера».
   Гари справедливо рассудил, что, даже если это не меч, то определенно поможет ему в поисках, потому что на Сивого рассчитывать не приходится. Свое обещание отправить кого-нибудь в Годрикову впадину он выполнять не спешил, да и вообще Гарри немало жалел о том, что распустил язык. Ведь Дамблдор ясно сказал: «Никому ни слова». А оборотень, кажется, размышляет, как бы извлечь большую пользу от полученных данных, и еще неизвестно, до чего он додумается.
  Батильда привела его к обветшалому дому и толкнула оказавшуюся незапертой дверь.
  – Грабителей не боитесь? – полюбопытствовал Гарри.
  – Нечего красть, – отрывисто проскрипела старуха.
  Говорила она как-то странно, с шипящим придыханием, и, казалось, тщательно подбирала каждое слово, словно давно разучилась говорить связно. Впрочем, неудивительно – судя по запущенности дома, ее давненько никто не навещал. Гарри с некоторой толикой брезгливости оглядел гостиную и, от нечего делать, подул на запыленные рамки для фотографий, стоящие на каминной полке, и принялся праздно рассматривать черно-белые снимки. Праздный интерес в мгновение ока сменился ошеломлением: на одной из фотографий был изображен веселый вор, который похозяйничал в мастерской Грегоровича.
  – Миссис Бегшот! – воскликнул Гарри. – А кто это у вас на фотографии?
  Не получив ответа, он оглянулся на старуху, которая вдруг потеряла равновесие и начала падать.
  – Миссис Бегшот! – Гарри хотел было подхватить ее, но тут из ворота ее платья начала выползать огромная змея.

 
   
* * *
   
  Гермиона очутилась на широкой проселочной дороге.
  – Гарри! – тут же выкрикнула она, не представляя, как ей отыскать друга.
  Она уже жалела о своей затее – ее панические метания не принесут совершенно никакой пользы. Не зная, как ей быть, Гермиона в отчаянии бросилась бежать по дороге, пытаясь придумать что-нибудь дельное. И вдруг ей в нос ударил отвратительный смрад, и, словно вспышка, в голове пронеслось воспоминание, когда Скабиор учуял ее запах, проходя мимо возведенного ею барьера. Конечно, запах!
  Гермиона остановилась и, попытавшись успокоиться, принюхалась. Ее окружала неразборчивая смесь запахов, среди которых резко выделялась лишь эта невыносимая вонь. Чертыхнувшись, Гермиона последовала за мерзким запахом, скользящим вдоль улицы.
  Смрад становился все отчетливее и удушливей по мере продвижения вперед, и вот уже ей начало казаться, будто именно такой душок, уловимый только для носа оборотня, распространял вокруг себя крестраж. Гермиона ускорила шаг, стараясь не замечать нарастающую панику. Может, здесь просто хранится еще один крестраж? Волдеморт оставил его где-нибудь в доме своих главных жертв, это было бы в его духе…
  Гермиона остановилась у двери обветшалого дома, и тотчас до нее донеслись звуки борьбы. Гарри! Она толкнула дверь и оказалась в гостиной как раз в тот миг, когда огромная змея кольцами обвилась вокруг Гарри.
  Гермиона заклятьем отшвырнула змею в сторону и с опаской огляделась – кажется, здоровенная тварь была той самой змеей Волдеморта, – но, к счастью, ее хозяина поблизости не было. По крайней мере, пока.
  – Гарри! –  Гермиона бросилась к пытающемуся отдышаться другу, но чудовищный хвост метнулся ей навстречу из-под рассыпавшейся лестницы, вознамерившись нанести удар.
  Гермиона инстинктивно прыгнула, хоть и знала, что не способна прыгнуть достаточно высоко… И вдруг ее словно толкнула вверх невидимая сила. Она буквально взмыла в воздух, на долю секунды ощутив невесомость, а потом больно стукнулась о стену – прыжок получился совсем неуклюжим, и теперь ей предстояло рухнуть на пол. Гермиона неосознанно попыталась ухватиться за стену, и ее падение неожиданно резко замедлилось, сопровождаемое жутким скрежетом. Она ошеломлено уставилась на свои ногти, ставшие длинными и черными; они крепко вонзились в стену, оставляя в ней глубокие полосы и существенно замедляя падение.
  Гермиона плавно съехала вниз при помощи своих… когтей. Все это длилось всего несколько секунд, но ей казалось, словно время остановилось, а теперь снова пошло.
  И хвост рептилии метко опустился зазевавшемуся оборотню на голову.

 
   
* * *
   
  Я споткнулся. В глазах на мгновение потемнело, а в голове стрельнула мимолетная боль.
  – Что-то не так? – спросил Сивый.
  – Не знаю, – протянул я.
  Меня уже некоторое время одолевала смутная тревога, и от внимания вожака она меньше не стала.
  – А должно быть? – предположил я.
  Сивый хмуро взирал на меня.
  – Ты скажи, – наконец произнес он. – Что-то почувствовал?
  – В голове стрельнуло, будто больной зуб задел, а так ничего, – я был уверен, что он запахи имеет в виду.
  Сивый вздохнул.
  – Зуб, говоришь, – он задумчиво посмотрел вдаль, в направлении нашего Логова. – Я твоему зубу всю эмаль обдеру. Возвращаемся.
  Я в некотором недоумении аппарировал вслед за ним. Беспокойство сразу возросло раз эдак в десять – без весомой причины мы бы не вернулись раньше срока. Более того, я мгновенно почувствовал, что моя худшая половина смылась из селения. Ясно, что за зубы у меня болят.
  – Тупицы, – прорычал вожак. – В Годрикову впадину, живо!
  Перед аппарацией я отстраненно подумал, что крошка-Гермиошка, очевидно, лихо по голове получила, раз даже я ощутил.
  В Годриковой впадине уже чувствовалось приближение Волдеморта, в чем мы не сомневались, потому что с момента побега наших малявок прошло уже предостаточно времени. А Пожиратели действуют оперативно.
  Мы с Сивым наложили друг на друга Дезиллюминационное заклятье – для нашего гениального плана оно послужит блестящей маскировкой. Лишнего времени мы не тратили, ибо у нас имеются планы на все случаи жизни. Быстро проследовав за запахом моей ненаглядной – Мерлин, за ее запах я готов простить ей почти все, надо носить прищепку на носу! – мы вычислили нужный дом и подожгли крышу.
  Как известно, маглы в маленьких городках только и ждут, чтобы у кого-нибудь загорелась, или, на худой конец, поехала крыша. Они, как по команде, высыпали на улицу, и в толпе зевак наши с Сивым неподвижные фигуры стали практически незаметны. Подстраховка никогда не помешает.
  Волдеморт должен был появиться с минуты на минуту.
  – Там же живет старуха Бегшот! – вспомнил кто-то.
  Несколько мужчин бросились в дом с благим намерением спасти старушку, которой там уже явно нет, и очень скоро улицу огласили их крики. Я перевел дыхание, повторяя себе, что почувствовал бы, если бы глупая Гермиона погибла.
  Внезапно из окон дома вылетели все стекла, вспыхнуло пламя и маглов разметало в стороны – Волдеморт объявился. Началась суматоха. Я в мгновение ока оказался у окна. Нагайна извивалась и шипела, целиком поглощенная визжащими маглами, а ее хозяин был в шаге от корчащегося от боли Гарри – наверно, наложил на него Круциатус. Я бросил в комнату щепотку Порошка мгновенной тьмы – отличного изобретения двух раздолбаев, – и живо призвал наших нерадивых новичков заклятьем.
  Мы аппарировали до того, как тьма развеялась, и мне не посчастливилось услышать эпохальный вопль Волдеморта.
  Когда мы приземлились посреди Глосширского леса – подстраховка важна в любой ситуации, – Гарри тут же стошнило. Я отпустил его ворот и бережно опустил на траву безжизненное тело своей худшей половины. Пока Сивый разбирался с Поттером, я убедился, что рана Гермионы не опасна для жизни оборотня и вскоре затянется сама, и уже успел вновь разозлиться на нее. Это ж надо быть такой тупицей! Нет, она меня недостойна и я не вижу, чем мог бы заслужить такую убогую пару! Может, все это чудовищная ошибка? Или, все же, волчий бог самый жестокий среди всех?
  Я раздраженно вздохнул.
  – Скабиор, – проблеяла она сквозь сон. Наверно, почувствовала, что я намерен ее придушить.
  Эх, и почему со мной нет диктофона? Записать – и дразнить ее до конца дней своих.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
7 глава   
— ... настолько тупыми!
  Гермиона не могла понять, во сне звучат эти слова или наяву. Вязкая полудрема не отпускала ее. Тело налилось свинцовой тяжестью и отказывалось слушаться, а тут еще кто-то приподнял ее голову, хоть и бережно, однако в затылке тут же зашелся маленький молоточек боли. Гермиона жалобно замычала.
  — Пей, — и мягко и строго потребовал голос Натали.
  Гермиона послушно приоткрыла рот, и обжигающе мятное зелье полилось в горло. Она закашлялась и резко отстранилась.
  — Гадость какая!
  — Под стать тебе, — раздался насмешливый голос Скабиора.
  Свинцовая тяжесть медленно, но верно отступала, и Гермиона разлепила веки. Натали сидела на краю кушетки со стаканом пунцового зелья в руке и доброжелательно улыбалась. Скабиор оперся локтями на спинку кушетки, осклабил свои волчьи клыки и радостно уведомил:
  — Я же говорил — не беда. Мозгов-то у нее нет, повредить толком нечего.
  Гермиона одарила его презрительным взглядом, игнорируя глупое желание улыбнуться.
  — Много маглорожденных наловил? — подчеркнуто вежливым тоном поинтересовалась она.
  — Пятьдесят, — живо отозвался  Скабиор. — И все в возрасте одиннадцати лет. Лестрейндж особенно ценит именно таких жертв.
  — Ты мерзкий! — возмутилась Гермиона.
  — А те маглы! Вы представляете, что с ними случилось?! — донесся из соседней комнаты возглас Гарри.
  Гермиона приподнялась на локте.
  — Что еще за маглы? — обеспокоилась она.
  Натали поставила зелье на столик и прохладно сказала:
  — Ваша вылазка стоила жизней целого селения маглов.
  Гермиона нахмурилась, пытаясь сообразить, о чем она говорит. Жизней целого селения маглов?
  — Что за чушь? — вырвалось у нее. — Мы ничего такого... — она осеклась, догадавшись, что Волдеморт все-таки появился в Годриковой впадине. И как им с Гарри вообще удалось выбраться?
  — Как мы вернулись?
  — Вы? — хмыкнул Скабиор. — Это мы с Сивым вас вернули.
  Гермиона осторожно села, молоточек в затылке превратился в легкое покалывание, и соображать стало значительно легче.
  — А как вы догадались? — озадаченно спросила она.
  Скабиор странно взглянул на нее и неохотно ответил:
  — Шестое чувство плюс логическое мышление. Непобедимое сочетание.
  — Но ведь Волдеморт вас не видел? — тревожно спросила Гермиона.
  Она живо представила последствия, ожидающие Стаю в таком случае. Ох, как же опрометчиво поступил Гарри, как глупо! Ведь он подставил под удар всех оборотней.
  — Не видел, конечно, — усмехнулся Скабиор.
  Но воображение Гермионы тут же нарисовало жуткую картину: на самом деле Волдеморт видел их, и, как только Скабиор и Сивый предстанут пред его очи, выведает, где находится Гарри, а потом медленно убьет предателей, чтоб другим неповадно было. 
  — Ты уверен в этом? — Гермиона машинально вцепилась в рукав Скабиора, не в силах совладать с собственной тревогой.
  Он ухмыльнулся еще шире.
  — Без паники, крошка, мы с Сивым профессионалы.
  Гермиона отдернула руку. Этот идиот не может быть серьезным, даже когда речь идет о его шкуре!
  В дверях появился Сивый. Вслед за ним шел насупившийся Гарри, похожий на воинственного воробья из-за своей взъерошенной шевелюры. Гермиона невольно улыбнулась. Если бы Гарри погиб, она бы этого не вынесла.
  — Юноша утверждает, будто ты в сто раз умнее его, — произнес Сивый с неподражаемым сарказмом, — и просто отправилась его спасать.
  — Я знаю, что было бы куда лучше сообщить вам, — смиренно промолвила Гермиона, опустив голову. — Но я боялась не успеть...
  — А в итоге чуть было не успели мы со Скабиором, — раздраженно прорычал вожак.
  Гермиона сглотнула, не зная, что еще сказать. Конечно, она поступила не умнее Гарри, но если бы он погиб, она бы себе не простила.
  — Простите, сэр, — пробормотала она. — И... спасибо вам. Обоим.
  Воцарилось молчание, и дождь за окном начал лить с удвоенной силой, словно давно дожидался возможности вставить словечко.
  Натали сжала ладонь Сивого и одарила его обезоруживающе умоляющим взглядом, одновременно пнув Скабиора ногой.
   — Ого, Гермиона и меня поблагодарила, что ли? — тут же отозвался тот. — Ну, ее надо простить. Детеныш учится вежливости.
  Гермионе тоже захотелось как следует пнуть его ногой. Какой она ему «детеныш»! Ему самому, небось... интересно, а сколько ему лет?
  — Ладно, раз уж у тебя аж трое защитников, то на первый раз прощаю, — Сивый сделал особое ударение на словах «на первый раз».
  Гермиона покладисто закивала.
  — А Гарри? — все же осмелилась спросить она.
  Сивый покосился на Поттера. Тот только крепче стиснул челюсти и отвернулся.
  — Накажем его в хогвартских традициях, — недобро усмехнулся Сивый. — Что-нибудь вроде отработки до конца месяца без применения магии. Как тебе, Гарри? По-моему, я сегодня чересчур добрый, учитывая тот факт, что ты подставил под удар всю стаю.
  — Поверь, если бы Фенрир рассказал это стае, они бы в следующее полнолуние от тебя места живого не оставили, — уведомила Натали.
  — И все равно, те маглы... — начал Гарри.
  — По твоей милости мне пришлось выбирать между ними и стаей! — резко оборвал его Сивый и указал на Гермиону. — Можешь посмотреть на это с другой стороны. Кого бы ты выбрал? Ее или незнакомых маглов?
  Очень жестоко было спрашивать такое. Гарри несколько мгновений смотрел в глаза Сивому, потом покосился на Гермиону и неохотно бросил:
  — Хорошо, вы правы.
  — Да уж без тебя знаю, — проворчал Сивый, затем дернул его за руку. — Пойдем, я уже придумал кое-что для тебя.
  Гарри медленно поднялся и вышел вслед за вожаком под проливной дождь.
  Натали вздохнула.
  — Гарри еще многому предстоит научиться, — поделилась она. — Пока что он не боец, а очень легкая мишень.
  — Он благородный, — заступилась за друга Гермиона.
  — Не лучшее качество для войны, — произнес Скабиор. — С таким противником невозможно играть честно.
  — Но чем тогда мы будем отличаться от него? — возмутилась Гермиона.
  — Какая разница? — иронично усмехнулся он. — Историю пишут победители. Если сторонникам Дамблдора удастся победить, они в любом случае останутся благородными и незапятнанными. И даже если победит Волдеморт — со временем его начнут прославлять на каждом углу.
  Гермиона терпеть не могла вот таких прописных истин, уж больно цинично они звучали. А главное, с ними было сложно спорить, все возможные доводы выглядели бы, словно лепет наивного дитяти. Может, конечно, Гермиона такая и есть, но ей хотелось верить, что цинизм — не обязательный атрибут зрелости.
  — А оборотни? — спросила она. — Чего хотят они?
  Скабиор едва заметно улыбнулся.
  — Выжить, конечно, — улыбка стала шире. — А если повезет, переписать историю на свой лад. Но это вряд ли получится. Меня вполне устроит просто выжить.
  Он весело подмигнул Гермионе, и она почувствовала, как на лице расплывается предательская улыбка. Есть в этом несносном парне что-то непреодолимо притягательное... или все непреодолимо притягательное.
  Гермиона вздохнула, когда он ушел вслед за Сивым, и машинально завела прядь волос за ухо, пытаясь припомнить, не говорил ли кто о паре Скабиора. Он ведь еще «одиночка», не так ли?
   
 
   
* * *
   
   
  Дафна Гринграс опустилась на кушетку перед камином и уставилась в огонь. Этот день, наконец, закончился. Сегодня ее отец был погребен рядом с матерью, и отныне сестры Гринграс сироты.
  — Ненавижу тебя! — зло прошипела она сквозь зубы. — Как ты мог нас оставить!
  Она переплела пальцы рук и сжала до боли. Хотелось выть. Он сам виноват в своей смерти! Зачем он всегда, всю жизнь лез на рожон, когда у него были они с Тори?? Он должен был думать только о них, а не о своих «убеждениях». А теперь с ним «произошел несчастный случай», и она вынуждена с овечьей кротостью принимать соболезнования от его убийц. Потому что, в отличие от него, она думает о Тори. А он, видите ли, не мог просто придержать язык за зубами и улыбаться — нет, ему обязательно было встать на защиту всех угнетенных и обиженных. Лорд Гринграс не мог молчать — ему было проще бросить своих дочек одних в окружении нажитых врагов.
  «Как хорошо, что у вас есть Мадлен», — прохныкала сегодня на кладбище старушка Астрид Флинт, едва ли не единственная, кто искренне соболезновал сестрам. Дафна раздраженно фыркнула и, вскочив, заметалась по комнате. Мадлен, их мачеху, Дафна возненавидела с первого дня, как та переступила порог дома Гринграсов. Этой ушлой дамочке из обнищалого рода удалось окрутить отца за какие-то пару месяцев, и Дафне не раз приходила в голову мысль, что здесь не обошлось без магии. Ведь бабушкой Мадлен была нимфа, и наверняка она умела что-нибудь эдакое! Она же даже не разделяет этих папиных «убеждений»! По ней сразу видно, что она всецело на стороне Пожирателей! И теперь, согласно завещанию отца, эта мегера оказалась единоличным опекуном сестер Гринграс, и ей в наследство лорд Гринграс оставил треть всего имущества, поделив его ПОРОВНУ! Дафна в сердцах пнула кресло, когда в глубине коридора распахнулась дверь кабинета. Эхо усилило неприятный скрип черкнувшего по паркету дерева.
  «Наконец-то!» — зло подумала Дафна, уселась обратно на кушетку и приняла покорно-скорбный вид. Мадлен и профессор Снейп вошли одновременно — у обоих была стремительная походка, отчего мантии вечно развевались за спинами, как крылья каких-то хищных птиц. И это придавало им некое сходство, хотя в их внешности не было ничего общего.
  — Еще раз мои соболезнования, мисс Гринграс, — деловито промолвил директор Хогвартса, и в его голосе не было ни капли сочувствия.
  Дафна вежливо поблагодарила его. Насчет профессора Снейпа она не обольщалась — он остался после траурного ужина вовсе не для того, чтобы как-то поддержать безутешную вдову. Он передавал сообщение — или угрозы, или «советы», — от своего «патрона».
  — На этой неделе вы с сестрой освобождены от занятий, мисс Гринграс, — великодушно распорядился директор. — Можете побыть дома, — с этими словами он откланялся.
  — Что он говорил тебе? — тут же потребовала ответа Дафна.
  Мадлен приблизилась к камину, на ходу выуживая из кармана мантии пачку сигарет.
  — Ничего обнадеживающего, — сухо бросила она, зажав сигарету в зубах и рыская по карманам в поисках зажигалки: почему-то она всегда пользовалась этим магловским приспособлением.
  — Но что именно? — упорствовала Дафна.
  Она — старшая дочь лорда Гринграса, и Мадлен просто не имеет права не ставить ее в известность!
  — Мерлин, — Мадлен поморщилась, будто от зубной боли, затем вытянула-таки свою золотую зажигалку со стесанным, неразличимым гербом и закурила. Дафна терпеливо ждала, пока она сделает затяжку и, запрокинув голову, медленно выдохнет дым.
  — Что он сказал? — опять повторила она, вперив взгляд в веснушчатое лицо мачехи.
  — Ничего нового, разве не ясно? — Мадлен посмотрела на нее, как идиотку, и опять затянулась.
  Курила она всегда как-то нервно: делала частые затяжки, быстро приканчивая сигарету, умудряясь помять ее зубами. Да и вообще, Мадлен отличалась редкостной небрежностью, даже неряшливостью в повадках и одежде — исключение составляли только светские приемы и помпезные мероприятия, на которых она выглядела безупречно. Дома же она носила мантии на пару размеров больше ее тщедушного тельца, могла забыть расчесаться и разводила ужасный беспорядок в своем кабинете и покоях. Дафна поражалась тому, как она умеет преображаться для публики — в свете Мадлен становится воплощением грации и женственности, бесследно исчезают ее неряшливость, резкость движений и нервозность, она производит впечатление безмятежной и довольно бездумной красотки.
  — В сложившейся ситуации нам остается только одно, — хрипло произнесла Мадлен, выкурив полсигареты.
  — Что? — с подозрением спросила Дафна. Она бы не отказалась как-то обезопасить себя и Тори. Поэтому приходилось взять себя в руки и прислушаться к ненавистной мачехе.
  — Придется искать покровителей, — Мадлен бросила окурок в огонь и взяла следующую сигарету.
  Дафна несколько секунд обдумывала ее слова, вникая в их смысл.
  — Ты выйдешь замуж? — понадеялась она.
  Мадлен чуть презрительно усмехнулась.
  — Как раз у меня есть защитники, — насмешливо заявила она и опять затянулась. — Но вас защитить они не смогут, вот в чем наша проблема.
  Дафна едва удержалась от смешка — черта с два она поверит, что Мадлен волнует... впрочем, иногда ей казалось, будто мачеха, как и все окружающие, не устояла перед обаянием Тори.
  — Я должна выйти замуж? — передернула плечами Дафна.
  Мадлен коротко засмеялась и почесала лоб большим пальцем, все еще держа в руке дымящуюся сигарету.
  — А ты сможешь? — поинтересовалась она.
  — Сказать «Да» перед алтарем? — язвительно уточнила Дафна, немного задетая ее тоном.
  Мадлен опять хохотнула, а затем посмотрела на Дафну так, будто приценивалась.
  — Сделать так, чтобы ради тебя были готовы на все, — с присвистом прошептала она. — Даже забыть свой страх перед Хозяином. Сможешь?
  Дафна, как это часто бывало в разговоре с Мадлен, почувствовала себя более глупой и зеленой, чем могла признать.
  — А почему нет? — с апломбом спросила она.
  Мадлен затянулась и выбросила второй окурок в камин.
  — Во-первых, у тебя нет женской хитрости, — ответила она. — Ты считаешь себя очень хитрой, но на деле один твой взгляд часто выдает тебя с головой. И ты гордячка. Ты не можешь позволить мужчинам думать, будто они умнее или сильнее тебя. Таких, как ты, часто недолюбливают, — она пожала плечами, окидывая Дафну уничижительным взглядом. — Сама знаешь.
  Дафна попыталась возразить, но Мадлен продолжила:
  — И тебе не досталась прорва харизмы, как Тори. Назови мне хотя бы одного человека, который, зная ее, не любит ее.
  Дафна уставилась в огонь. Она старалась быть благоразумной, поэтому было бессмысленно отрицать правоту Мадлен. По крайней мере, перед самой собой. Хотя внутри все кипело от этой мерзостной правоты.
  — Значит, выйти замуж должна Тори? — дрожащим голосом осведомилась она. — За Пожирателя?
  — Обручиться, — поправила Мадлен и тоже повернулась к огню. — А там посмотрим, — медленно протянула она.
  Дафна сглотнула. «Обручиться». Ладно, положим. Но главный вопрос остается прежним — можно ли верить этой Мадлен? И кому, собственно, теперь верить вообще?
  ___________________________________________________________________________________
  в шапке фика можно узреть ссылки на фотки актрис, чью внешность я "одолжила" для девушек Гринграс)))

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
8 глава   
Гермиона согнула пальцы и даже не смогла уловить ту долю секунды, когда ее ухоженные аккуратные ноготки превратились в хищные черные когти. Она с любопытством и легкой примесью брезгливости принялась изучать их. Выглядели когти ужасно: длинные, твердые как сталь и, казалось, состоящие из нескольких слоев... Гермиона разогнула пальцы, пока ее вконец не замутило от нового приобретеньица — на ее руке вновь красовались ухоженные ноготки. Полюбовавшись своим маникюром, она блаженно вздохнула: как же прекрасно, что им с Гарри сейчас не приходится таскаться по холодным, продуваемым всеми ветрами холмам со своей тоненькой палаткой, стены которой хлопают на ветру, словно ребенок в ладоши. Вместо этого они сидят в теплом красивом особняке с целой библиотекой книг. Точнее, она сидит.
  Гермиона поднялась из-за стола и подошла к окну. На улице бушевал ветер и дождь с таким остервенением бил по стеклам, словно в самом деле задался целью разбить их. Океан с рычанием бросался на скалы, и Гермиона видела долетающие снизу брызги.
  Однако шторм вовсе не помешал Сивому устроить первую тренировку для Гарри. Сам-то он наложил на себя Водоотталкивающие чары и был практически неуязвим для стихии, а вот Гарри такое благо не заслужил. Гермиона сочувственно поморщилась, глядя, как вымокший до нитки Поттер раз за разом падает в грязь, то сбитый с ног очередным заклятьем, то просто оскользнувшись на мокрой траве. Он был зол как черт и думал не так про дуэль, как про жажду мести и несправедливость издевательств — в этом Гермиона не сомневалась. Она подумала, что Сивому можно было бы уже и ослабить режим для провинившегося — Гарри достаточно намучился за прошедшую неделю, — но поди ему скажи! Каждый раз, когда Гермиона набиралась смелости и аргументов для протеста, вся ее решимость улетучивалась от одного взгляда Сивого. Сразу казалось, что всякие уговоры и даже мольбы бессмысленны.
  — Доброоооооооое утроооооо, — взвыл за спиной хозяин дома, одновременно зевая и потягиваясь.
  — Доброе, — кивнула Гермиона. — Манеры у тебя отменные.
  Каждое утро, когда Скабиор бывал дома, начиналось с приветствия-зевка-потягивания. А еще, он был ужасной соней: засиживался за книгами до утра и потом спал до двух часов дня.
  Скабиор прошлепал голыми ступнями по холодному полу, еще раз сладенько потянулся и приступил к ответственной миссии стряпания завтрака. Гермионе в голову закралась крамольная мысль, что она могла бы всю жизнь любоваться, как он потягивается — как красивый и довольный зверь. Волк, разумеется.
  — В такую погодку расстояние до закусочной Вильмы кажется непреодолимым, верно? — улыбнулся он, осклабив свои волчьи клыки, и вдруг округлил глаза. — Ого! Это Гарри там?
  — Ага, — вздохнула Гермиона. — Может, ты уговоришь Сивого хоть немного пожалеть его?
  Скабиор тоже подошел к окну и некоторое время взирал на Гарри. Потом сказал:
  — Мне, конечно, приятно, что ты считаешь меня таким крутым оборотнем, способным построить вожака, но я вынужден разочаровать тебя.
  — Ты мог бы попросить его, — резонно заметила Гермиона.
  Ехидная улыбка Скабиора не сулила ничего хорошего.
  — Разве что если ты продемонстрируешь, как это делается, — заявил он.
  — Ты о чем? — растерялась Гермиона.
  Скабиор скрестил руки на груди.
  — Попробуй уговорить меня поговорить с Сивым, — ухмыльнулся он. — Вдруг твои методы окажутся такими инновационными и эффективными, что я воспользуюсь ими в разговоре с вожаком.
  Гермиона сглотнула, причем, на ее взгляд, сделала это оглушительно громко. Ее вдруг бросило в жар. Скабиор стоял в шаге от нее, и она бессмысленно уставилась на его руки — благо, майка позволяла разглядеть всю красоту крепких мужских рук в мельчайших подробностях. Гермиона мысленно проследовала за изгибом мышц плеча и случайно встретилась взглядом с его обладателем. В синих глазах Скабиора промелькнуло понимание, и лицо сделалось особенно ехидным.
  — Учти, что есть такие способы убеждения, которые я не могу применить к Сивому в виду своей гетеросексуальности, — уведомил он.
  Гермиона опешила и разозлилась практически одновременно. Потом, к некоторому своему удивлению, смутилась.
  — Упф, — только и смогла выдавить она и отдалилась на безопасное расстояние, с которого можно было опять взирать на собеседника с холодным достоинством.
  Скабиор наблюдал за ее маневрами с насмешливой ухмылкой.
  — Так в какой сфере ты получил докторскую степень? — перешла на нейтральную тему Гермиона, чувствуя себя вполне уверенно, когда между ними находился стол. Тон, правда, получился какой-то искусственный, но она с пренебрежением отмахнулась от этой мысли.
  Скабиор помрачнел и вернулся к приготовлению завтрака.
  — Заклятья, — ответил он. — Был одним из любимцев Флитвика. Все схватывал на лету, — он назидательно поднял ложку. — И это я не хвастаюсь. В моем семействе все были потомственными ботаниками.
  Гермиона улыбнулась уголками губ. Скабиор вздохнул.
  — А потом я увлекся психоанализом, — продолжил он, ковыряя в сковородке. — Некоторые маглорожденные ученые разрабатывают теорию Фрейда с оглядкой на оборотней. Мол, оборотни — это блестящий пример того, как «Оно» выходит из-под контроля альтер-эго. Эти ученые утверждают, что именно при помощи психологии можно решить все проблемы оборотней — если научить нас обуздывать свое подсознание. Я тоже увлекся их теорией и решил поближе познакомиться с потенциальными объектами для наблюдений, — он посмотрел на Гермиону и развел руками. — И вот я здесь.
  Улыбка сползла с ее лица.
  Скабиор снял с плиты сковородку и принялся накрывать на стол.
  Гермиона перекатилась с носков на пятки и обратно.
  — Ты жалеешь? — после паузы поинтересовалась она.
  — В Стае я чувствую себя отлично, — ответил он. — Но отношение людей особо не радует, — он презрительно скривился. — Они ничем не лучше. Не имеют права смотреть на нас сверху вниз. Мы — другие, да. Но не второй сорт.
  Гермиона тоскливо вздохнула. Грязнокровке, конечно, не впервой чувствовать себя «вторым сортом», но, с другой стороны, от оборотней отворачиваются не только чистокровные волшебники, они живут в полной изоляции.
  — Девушку, во всяком случае, должна утешать перспектива, что она получит гарантию незыблемости чувств своего избранника, — с нескрываемым сарказмом изрек Скабиор и ухмыльнулся. — Это ведь то, о чем мечтает большинство девушек?
  — Да, мечтают! — мгновенно вспыхнула Гермиона. — Что в этом такого уж ужасного?
  Скабиор скорчил гримасу — с деланным уважением кивая головой, округлил глаза и выгнул губы подковкой. Будто говорил: «У, какая грозная».
  — Понятное дело, что ничего, — после многозначительно насмешливой паузы снисходительно произнес он.
  Гермиона поджала губы, буравя его сердитым взглядом. Должно быть, она прямо-таки излучала волны негодования, но Скабиор чувствовал себя вполне комфортно, совсем не замечая ее попыток испепелить его взглядом. В конце концов, ей ничего не осталось, кроме как презрительно фыркнуть и покинуть кухню.
  На пороге дома в луже грязной воды стоял мокрый черный Гарри.
  — Гарри! — просияла Гермиона.
  — А вот и ты! — Скабиор выглянул из кухни вслед за ней.
  — Ни слова, — прошипел Поттер, ткнув пальцем в его сторону, — иначе я убью вас обоих голыми руками.
  Выглядел он зловеще. Скабиор покосился на Гермиону и поднял руки.
  — Ну, раз обоих, тогда я молчу. Как я могу распоряжаться жизнью другого оборотня?
  — Отправляйся в душ, — обратилась Гермиона к Гарри, игнорируя его. — А я пока приготовлю тебе обед.
  Гарри не стал отказываться от заботы и пошлепал наверх. Проведя его сочувственным взглядом, Гермиона повернулась и чуть не врезалась зубами в предплечье Скабиора — тот вольготно расположился, опершись рукой о косяк двери и тем самым преграждая ей вход.
  — Интересно, — протянул он, согнув руку и опершись о косяк двери локтем, внаглую нависая над Гермионой: кажется, ему нравилось наблюдать, как на нее действует беззастенчивое нарушение личного пространства.
  Гермиона непроизвольно неловко повела плечами и уставилась куда-то мимо лица Скабиора, не выдержав прямого взгляда в насмешливо прищуренные синие глаза.
  — Нет, чтобы предложить приготовить обед хозяину этой, с позволения сказать, гостиницы...
  — Гости не готовят в гостинице еду для хозяев, — напомнила Гермиона, все-таки проскользнув в кухню.
  — А вы мне не платите, — пропел Скабиор.
  Гермиона фыркнула и ехидно усмехнулась:
  — Мы из одной стаи.
  С расстояния было значительно легче смотреть ему в глаза и находиться с ответами. «Обычно люди на меня так не действуют», — недовольно подумала Гермиона. Она справедливо считала себя вполне уверенной в себе особой, однако с этим оборотнем привычная уверенность лихо подводила ее. От Скабиора это не укрылось.
  Он оперся на кухонный стол и принялся бесцеремонно глазеть на нее, будто выжидая, когда у Гермионы сдадут нервы. Долго ждать не пришлось: она больно стукнулась локтем, доставая сковородку, и не выдержала:
  — Невежливо пялиться!
  — Я не претендую на звание вежливого человека, — ухмыльнулся он.
  Гермиона устало вздохнула.
  — О да, я ожидала именно такого ответа.
  Скабиор скорчил опечаленную гримасу.
  — Неужели я настолько предсказуем?
  Гермиона искоса взглянула на него — он победоносно ухмылялся, довольный, судя по всему, тем, что вогнал ее в краску.
  — Более чем, — серьезным тоном подтвердила она в надежде взять реванш, хотя щеки предательски пылали.
  — Так, значит? — прищурился он. — В таком случае я буду не сводить с тебя глаз, пока ты не перебьешь тут всю посуду.
  Гермиона попыталась безразлично фыркнуть. Получилось не очень убедительно.
  — С чего ты взял, что я разобью всю посуду?
  Скабиор придвинулся поближе и заговорщическим тоном поведал:
  — Ну, ты же смущаешься, когда я на тебя смотрю.
  — У тебя мания величия, — пропела Гермиона, стараясь сдержать улыбку. В животе порхали гигантские бабочки, а в горле щекотало — словом, с ней творилось полнейшее безобразие.
  — Детка, — обворожительно улыбнулся Скабиор и изогнул бровь, — просто признайся себе, что ты от меня без ума.
  Гермиона звенящим от сдерживаемого глупого хихиканья голосом произнесла:
  — Какой же ты самоуверенный!
  Она попыталась заставить его отвернуться, но Скабиор легко увернулся от ее руки.
  — Я просто реалистично смотрю на вещи, — нахально заявил он.
  — А вот и нет! — посмеиваясь, возразила Гермиона.
  — А вот и да!
  — Нет!
  — Да!
  В этот миг в коридоре послышались шаги Гарри, и Гермиона, опомнившись, принялась готовить обед для друга. Скабиор разочарованно вздохнул.
  За столом Гарри вел себя совсем тихо и как-то вяло ковырялся в тарелке.
  — Все нормально? — осторожно поинтересовалась Гермиона, хоть и знала, что с такими тренировками ничего нормально быть не может.
  Гарри задумчиво посмотрел на нее.
  — Дома у Батильды Бегшот я видел фотографию того светловолосого парня, который изображен на одной из фотографий в книге про Дамблдора.
  Гермиона сразу поняла, о чем он умолчал: светловолосый парень украл у Грегоровича то, что ищет Волдеморт.
  — Логично, — отозвался Скабиор. — Он ведь был внуком Батильды Бегшот.
  Гарри и Гермиона повернулись к нему.
  — Ты знаешь, что это за человек? — спросил Гарри.
  — Конечно, — пожал плечами Скабиор. — У меня где-то валяется экземпляр книги Скитер. А светловолосый парень — это великий Темный маг Геллерт Гриндевальд, предшественник Волдеморта. Только он прославился в основном на континенте, терроризировал славянские страны. А потом Дамблдор победил его, вызвав на дуэль, — он взглянул на Гермиону. — Стыдно не знать о Гриндевальде, мисс отличница.
  Гермиона покраснела до ушей и впервые в жизни произнесла:
  — Я не обязана знать все на свете!
  — Поэтому тебе никогда не стать доктором наук, — вздернул нос Скабиор.
  Гермиона еще раз предприняла отчаянную попытку уничтожить его взглядом — такой ВЗГЛЯД всегда безотказно действовал в Хогвартсе. Но, увы, она была не в школе — Скабиор лишь весело хмыкнул и издевательски подмигнул ей.
  — Не расстраивайся, на должность вечного ассистента ты можешь смело рассчитывать, — ехидно бросил он.
  — Ты — наглая самоуверенная задница, — преспокойным тоном уведомила Гермиона, ибо приличные аргументы у нее закончились.
  Скабиор скорчил изумленную мину.
  — Гермиона, ты же отличница! — полным благоговейного ужаса тоном выдохнул он.
  — Да хватит уже! — не вытерпела она и как следует стукнула его в плечо.
  — Могла бы найти другой повод, чтобы прикоснуться ко мне, — у Скабиора находились остроты на все случаи жизни. — И вообще, это мой дом, нечего тут распускать руки матриархата, — он повернулся к Гарри и доверительно сообщил ему: — Я бы назвал это нанесением легких телесных повреждений в попытке обрести надо мной власть.
  Гермиона воздела глаза к потолку, но все же прыснула со смеху — серьезный вид, с каким Скабиор выдавал свои бредовые комментарии, создавал комичный эффект. Это приходилось признать.
  Правда, Гарри остался невозмутим — погруженный в свои мысли, он, кажется, вообще на время забыл об их существовании.
  — Можно мне почитать книгу Скитер? — поинтересовался он.
  — Без проблем, — ответил Скабиор.
  Гермиона отвернулась к окну. В последнее время эта одержимость Гарри все больше мучила ее. С одной стороны, его можно понять — наверняка ему хочется как можно быстрее со всем этим покончить, да и ей самой тоже. Но с другой... между ними словно вырастала — на время, но все же, — невидимая стена. И она чувствовала себя одинокой.
   
 
   
* * *
   
  Сразу после обеда Скабиор отправился отвоевывать книгу Скитер у Сэма, да так у него и застрял. Гарри отправился наверх досыпать отнятые Сивым часы, и Гермиона практически весь день прослонялась без дела. После полнолуния она вообще стала какой-то неусидчивой — иногда ее охватывало страстное желание просто пуститься бежать куда глаза глядят. Бежать, бежать, бежать — пока не выдохнется. И в доме она буквально на стену лезла. «Ну, «буквально» я лажу по стенам несколько иначе», — с усмешкой подумала она, в очередной раз выпустив когти.
  В общем, когда к ужину Скабиор не вернулся, Гермиона решила-таки пройтись до заведения Вильмы, чтобы немного развеяться. Гарри присоединился к ней без особого энтузиазма, затянув себя в кокон водоотталкивающих чар, но ей пришлась по вкусу прогулка под хлесткими струями ледяного ливня — это остужало горячую голову.
  Когда они вошли в закусочную, внутри показалось на удивление тихо, уютно и светло после ночи, наполненной ревом стихии. Оборотни разбились на небольшие группки, и в закусочной стоял мерный гул голосов. На мгновение все обернулись на звук дверного колокольчика, но почти тут же возобновили свои разговоры. Гермиона немного скисла — возникшее в первый миг чувство единства исчезло, уступив место неприятному ощущению, которое Сивый окрестил как «Стая вас пока не приняла — вы еще не нашли свое место в иерархии». Ей, в общем-то, не очень хотелось это самое место искать. Это было как-то «по-животному».
  — О, а вот и наши отшельники, — осклабилась какая-то белобрысая девица.
  — Мы уж было решили, что вы претендуете на лавры одиночки, — подключилась сидящая рядом с ней за стойкой девчонка — насколько могла судить Гермиона, они всегда держались парой.
  — Девки, не гоните, — Стэнли, как всегда, изъяснялся с поразительной изящностью. — Одиночка у нас только один, — он поучительно воздел перст: — Долбоебы — редчайший экземпляр.
  Девчонки у стойки захихикали, а Гермиона скривилась — неотесанность оборотней ее совсем не устраивала. Белобрысая девчонка сузила глаза, глядя на нее из-под светлых ресниц.
  — Эй, Стэнли, не смущай интеллигенцию, — подала свой противный писклявый голос Карли, и они со Стэнли традиционно загоготали. И не они одни.
  Гермиона взгромоздилась на стул у стойки, чувствуя, как пышут жаром щеки. Удивительно, что Карли со Стэнли не пара — они друг друга стоят.
  — Это о ком вы так нежно? Я о редчайшем экземпляре, — мрачно поинтересовался Гарри.
  — Известное дело, — пожал плечами Стэнли. — О Люпине.
  Кто-то опять прыснул со смеху. Гермиона порывисто обернулась, ощутив в желудке что-то холодное, и ей даже показалось, будто она увидела, как у Гарри волосы на затылке ощетинились, словно шерсть на загривке волка. Да нет, почудилось, должно быть.
  — Что ж так нелестно? — тихо спросил Гарри.
  Судя по воцарившемуся в закусочной молчанию, угрозу в его голосе уловила не она одна. Стэнли перестал ухмыляться и посмотрел на Поттера как-то оценивающе. Атмосфера накалилась — Гермиона чувствовала это кожей. Она медленно, будто находясь в клетке с дикими зверями, соскользнула со стула, приготовившись в случае необходимости прийти на помощь другу.
  Стэнли расслабился, очевидно, не узрев в Гарри серьезного противника, и с ленцой бросил:
  — Вы поглядите-ка, как школяры своего учителя защищают. Любо-дорого смотреть.
  Его дружки загоготали, а Гарри вдруг ринулся на него, да так неожиданно, что Гермиона не успела его перехватить. Стэнли тут же вскочил, перевернув стол; в закусочной поднялся восторженный галдеж и одобрительный свист.
  — Гарри! — Гермиона метнулась вслед за другом, но чья-то ручонка стальной хваткой вцепилась в ее предплечье, больно впившись ногтями — Гермионе пришлось описать полукруг, и она чуть не врезалась в белобрысую девицу.
  — Полегче, дорогая, дай им самим разобраться.
  Чуткий нос против желания Гермионы уловил запах белобрысой, и внутри поднялась волна чего-то очень похожего на ненависть — в ее запахе сквозила нота, на которую имела право только она, Гермиона.
  «Мое».
  Волчица оскалилась.
  Ее светлые ресницы показались Гермионе самым отвратительным зрелищем на свете.
  — Пошла ты! — Гермиона вывернулась из захвата и толкнула ее с такой силой, что та шлепнулась на пол.
  На долю секунды удивление смыло самодовольное выражение с ее лица, а затем белобрысая как-то растерянно оглядела пол по обе стороны от себя, впилась вмиг пожелтевшими зрачками в Гермиону и, осклабив зубы, с утробным рыком бросилась на нее. Окружающие их девчонки восторженно заверещали.
  — Первый бой!
  — Давай, Лотта!
  Гермиона никогда в жизни не дралась с другими девчонками. Почему-то ей и в голову не пришло воспользоваться волшебной палочкой. В первый миг она опешила от зверского выражения лица этой Лотты, и белобрысая вполне успешно повалила ее на пол. Гермиона больно приложилась лопатками об пол, но инстинктивно поджала ноги, уперлась в живот противнице, намеревавшейся, судя по всему, выцарапать ей глаза, и изо всех сил толкнула ее, перебросив через себя. Оборотни загудели — кто одобрительно, кто недовольно.
  Слабым в Стае не место.
  Гермиона живо вскочила на ноги, стараясь держаться спиной к стойке, а не к остальным волкам. Лотта отстала всего на секунду и отменно зарядила ей в скулу — Гермиона сполна ощутила значение слов «искры посыпались из глаз». Она ухватилась за стойку, чтобы устоять на ногах.
  — Считаешь, будто сильнее меня, новенькая? — насмешливо выкрикнула белобрысая, возбужденно припрыгивая на месте.
  Гермиона прижала ладонь к лицу и зажмурилась, превозмогая боль и краем уха улавливая грохот ломающейся мебели.
  Волчица подобралась, готовясь к битве за свое место в Стае.
  Стоило боли немного поутихнуть, как ее место тут же заняла ярость. Она, почти не контролируя себя, резко развернулась и врезала противнице кулаком в живот. Лотта согнулась пополам, но вряд ли Гермионе удалось попасть в солнечное сплетение, потому что в следующее мгновение она оказалась на полу, едва сумев захватить с собой и обидчицу. И тут уж они совсем неподобающим настоящим оборотням образом вцепились друг другу в волосы и начали качаться по полу. Гермиону переполняла ярость — хотелось просто вырвать ей эти белые ресницы!
  — НЕ В МОЕЙ ЗАКУСОЧНОЙ!!
  Гермиону вдруг мощной волной магии отбросило от соперницы. Она не успела ничего понять, как кто-то схватил ее за шкирку и рывком поставил на ноги.
  — Пусти! — ощетинилась она, но тут же прикусила язык, обнаружив у себя за спиной Вожака.
  Из-за его спины сверкала глазами возмущенная Вильма. Сивый обвел притихшую стаю свирепым взором — оборотни дружно опустили глаза, боясь встретиться взглядом с альфой. Гермиону же он все еще держал за шкирку, и ей пришлось привстать на цыпочки, чтобы ворот собственной куртки не мешал дышать. Лотта испытывала те же неудобства, балансируя по левую сторону от Сивого.
  — Мы уже не раз это обсуждали, — процедил Фенрир, глухо рыча. — Мы. Не. Устраиваем. Бои. В закусочной.
  — Она первая начала! — не выдержала Лотта, за что вожак немедленно встряхнул ее. Белобрысая закашлялась — он поднял руку чуть выше, натягивая ее ворот.
  — Из вас двоих именно ты знаешь все правила, — отчеканил Сивый, исподлобья глядя на непокорную.
  — Прости, — испуганно пискнула она, отводя глаза.
  Фенрир еще несколько мгновений пронизывал ее холодным взглядом, затем криво усмехнулся и оттолкнул от себя. Лотта едва удержалась на ногах и поспешила затесаться в толпу. Гермионе тоже была предоставлена свобода, и она чуть ли не одним прыжком оказалась рядом со Скабиором и Гарри. Лицо Поттера превратилось в распухшее нечто, однако, как показалось Гермионе, он был собой доволен. Она отыскала глазами Стэнли — тот, разукрашенный не менее броско, сидел на полу с надутым видом. Он казался крупнее Гарри, но, наверно, не был достаточно расторопным.
  — Что ж, — Сивый вдруг ухмыльнулся вполне приветливо. — С первым боевым крещением, новички.
  Брови Гермионы в очередной раз поползли вверх, когда вся стая вдруг радостно зааплодировала, и со всех сторон на нее и Гарри посыпались дружественные удары по плечам. Стэнли поднялся с помощью своих дружков, подковылял к Гарри и как ни в чем не бывало протянул ему руку.
  — Уважаю. Мужик.
  Гарри пару секунд поколебался, но все-таки пожал протянутую лапищу. Карли гулко шлепнула Гермиону по заднице.
  — А ты молоток, крошка, — одобрило это чудовище.
  Гермиона лишь возмущенно фыркнула, отметив про себя, что Лотта ее поздравлять не спешит. Белобрысая бросила на нее злобный взгляд и вышла из закусочной.
  — Не обращай внимания, — отмахнулась Карли, проследив за взглядом Гермионы. — Просто она бывшая подружка Скабиора — и все дела. Ну, ты понимаешь.
  Гермиона резко повернулась к ней.
  — Причем здесь Скабиор?!
  Улыбка сползла с лица Карли.
  — Э, — озадаченно выдавила она.
  — Действительно, Карли, что ты мелешь? — Скабиор с удивленным видом покрутил пальцем у виска.
  Карли потерянно хлопала ресницами.
  — Ладненько, ребятки, — Скабиор обнял за плечи Гарри и Гермиону и повел к двери. — Всем спасибо, все свободны.
  Вили остановился в дверях, упершись руками в косяки.
  — Э, нет, док, — ухмыльнулся он. — Кто насрал, тот и убирает.
  — Вили! — одернула его Вильма, а потом согласилась: — Ну, вообще-то, да.
  Так что всего за пару минут всех как ветром сдуло из закусочной — остались только Гермиона с Гарри, Стэнли, а Скабиор, Сэм и Карли решили, судя по всему, полюбоваться, как другие работают. После того, как вся мебель была восстановлена заклятьями, Сивый посчитал, что нелишним для дебоширов будет отдраить закусочную по-магловски. Лотта к трудотерапии привлечена не была, чему Гермиона только порадовалась. Вяло елозя шваброй, она размышляла над тем, что это такое имела в виду Карли и почему вообще эта Лотта вызвала у нее столь бурную реакцию. Гарри, Сэм и Стэнли тем временем вовсю обсуждали таланты Поттера в вольной борьбе.
  — Мы теперь всегда будем на кого-нибудь кидаться без причины? — не выдержала Гермиона.
  — Нет, что ты, — беззаботно отмахнулся Скабиор. — Вы же новенькие. Вам надо людей посмотреть, себя, так сказать, показать.
  — Но это же ненормально! — воскликнула Гермиона. — Я себя не контролировала!
  — Тут никто не обижается, — пожал плечами Скабиор. — Новеньким надо занять в стае определенную нишу, а доказать свое право на нее можно только продемонстрировав силу. Но это не значит, что вы будете со всеми грызться. Внутри нас эдакая гремучая смесь человеческого и волчьего. Друзей вы непременно найдете.
  Гермиона хмыкнула и продолжила тереть пол. Не очень-то она хотела сдружиться с этим не выбирающим выражения хулиганьем.
  — Да, Грейнджер, — подхватила Карли, усевшись на стойку. — Я бы тоже могла с тобой поцапаться, но ты мне понравилась чисто по-человечески. Поэтому живи, — она весело подмигнула Стэнли, и они, как всегда, заржали.
  — Я растрогана, — буркнула Гермиона.
  — Да у нее совсем плохо с чувством юмора, — предосудительным тоном поделился Стэнли со Скабиором, будто жалуясь отцу на непослушного ребенка. Да что происходит вообще?
  — Ага, зануда редкостная, — согласилась Карли. — Что ж, на улице ураган — прекрасное время для того, чтобы залезть в теплую постельку и с чьей-нибудь помощью согреться.
  Они со Стэнли опять захихикали, затем Карли взгромоздилась ему на спину, Стэнли подхватил ее под коленки, и они отправились восвояси.
  — Так они пара все-таки? — поинтересовалась Гермиона.
  Сэм со Скабиором как-то опечаленно переглянулись, будто констатируя ее неизлечимость.
  — Что?! — нахмурилась Гермиона.
  Скабиор тяжко вздохнул.
  — Не хочу травмировать твою нежную психику, но они просто спят вместе.
  — А, — после паузы выдавила Гермиона, чувствуя, что покраснела до корней волос, и принялась усердно мыть полы. «Кошмар», — праведно рассудила она про себя.
  — Почему Люпина называют одиночкой? — поинтересовался Гарри.
  — Он одиночка и есть, — пожал плечами Скабиор. — В смысле, есть, конечно, и другие оборотни, живущие вне Стаи, но они все равно чувствуют с ней связь. И если бы Сивый захотел на них повлиять, то без труда сделал бы это.
  — А на Люпина не может? — поднял брови Гарри.
  Скабиор отрицательно покачал головой.
  — Люпин каким-то образом разорвал эту связь еще будучи ребенком.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
9 глава   
Я проснулся от крика, раздавшегося из комнаты Гарри. Кажется, кому-то снятся кошмары. Я не спеша вылез из постели, потянулся и отправился будить Поттера.
  — Нет! Ты не смеешь... не смей... — доносились из его комнаты злые вскрики.
  — Гарри! Проснись! Проснись, слышишь? — Гермиона оказалась рядом куда проворнее меня.
  Не знаю, какая паранойя заставила меня остановиться, но я не стал входить в комнату, а замер под дверью, прислушавшись к их разговору.
  — Гарри, все нормально? Что ты видел? — через несколько мгновений обеспокоенно спросила Гермиона.
  — Он... он проник в гробницу Дамблдора, — дрожащим голосом произнес Гарри.
  — Что? — изумленно ахнула Гермиона.
  Мне тоже очень хотелось спросить что-нибудь в этом духе. Только поводом послужил бы сам их разговор. О чем это они треплются? Очевидно, предыдущие приключения ничему их не научили. Опять какие-то тайны! Зря я попросил Сивого сжалиться над Поттером. Последнее обстоятельство особенно взбесило меня.
  — Он был в гробнице Дамблдора, — повторил Гарри окрепшим голосом. — Что-то искал.
  В жизни каждого человека — даже если он матерый оборотень, — бывают такие моменты, когда по спине продирает мороз и хочется оглянуться через плечо, чтобы убедиться, что там не стоит что-то невообразимо ужасное. Примерно такой эффект у меня вызвали слова Гарри. Потом я заставил себя мыслить рационально, как и полагается доктору наук. Судя по всему «он» — это Волдеморт. Гарри ни о ком другом и не думает. Но как он знает, где Волдеморт проводит свои ночи?
  — А что он искал, ты знаешь? — благоговейно прошептала Гермиона.
  — Нет... — вздохнул Гарри.
  Повисла пауза, во время которой я усердно размышлял над тем, каким образом Гарри удается быть в курсе дел Волдеморта.
  — Нехорошо это, Гарри, — наконец печально сказала Гермиона. — Тебе нужно делать упражнения перед сном. Ты же знаешь, Дамблдор не одобрял...
  — Я ведь не нарочно, Герм, — с отчаянием произнес Гарри.
  — Я знаю, но все же постарайся...
  — По крайней мере, мы знаем, что он делает.
  — Разве? Что могло понадобиться Волдеморту в гробнице Дамблдора? — в голосе Гермионы зазвучали испуганные нотки. — Ужас какой! Залезть в чужую гробницу... Может, он еще раз решил удостовериться, что... ну... что Дамблдор умер?
  — Говорю же, он искал что-то, — возразил Гарри.
  Опять повисла пауза. Я решил пока ничего не говорить Сивому, а попытаться выяснить еще что-нибудь.
  — Господи, когда же все это закончится? — вздохнула Гермиона.
  Я вернулся в свою комнату и бесшумно прикрыл дверь.
   
 
   
* * *
   
  Цок-цок-цок-цок...
  Было уже без пяти восемь, а Дафна Гринграс, вопреки своему обыкновению, все еще лежала в постели, апатично уставившись на секундную стрелку часов. Лежала она так уже довольно долго. Раньше она никогда себе такого не позволяла: всегда вставала вовремя, никаких «еще пять минуточек». Будильник прозвенел — открыла глаза и вперед приводить себя в порядок. Никакой жалости к себе, хотя такой сове, как она, ранние подъемы давались с огромнейшим трудом. В летние каникулы Дафна ложилась с рассветом — первая птичья трель непременно заставала ее за книгой или шитьем. Но когда было нужно, она вставала спозаранку, долго наводила перед зеркалом красоту, чтобы не было и намека на усталость или недосып, а потом отправлялась будить Асторию — эта соня без чужой помощи решительно не могла подняться. В Хогвартсе они нередко пропускали завтрак, и школьные эльфы (они тоже были в числе поклонников Тори) приносили им бутерброды, которые приходилось на ходу запихивать в рот, пока они неслись на уроки под заразительное хихиканье Астории. Вспомнив про сестру, Дафна не удержалась от улыбки, но тут же тяжело вздохнула и покрепче обняла подушку. Асторию пришлось оставить дома — Тори не отличалась крепким здоровьем, и, как все домашние ни берегли ее, после смерти отца она подхватила очередную волшебную простуду. Бежняжку лихорадило, и пришлось оставить ее дома, хотя Дафну коробило от одной мысли, что присматривать за ней будет Мадлен.
  — Мадлен, — едва слышно прошептала она, будто произнесенное вслух имя мачехи могло развязать эту сложную дилемму — можно ли ей доверять вообще, а если да, то в какой мере. Не до конца — только в этом Дафна была уверена.
  Она почувствовала, как горячая волна опять приливает к щекам. Она крепко стиснула зубы и со всей силы стукнула кулаком по подушке. «Ты нас бросил! Бросил! Бросил! Бросил! БРОСИЛ!» Дафна, будто обезумев, лупила по подушке все сильней, затем перевернулась на живот, поджала под себя ноги и, уткнувшись лицом в подушку, издала отчаянный крик. Ткань заглушила его, но с этим диким воплем из нее будто вышел очередной тугой тяжелый ком, несколько дней подряд нараставший в груди. Дафна бессильно обмякла, и какое-то время лежала, уткнувшись в подушку и тяжело дыша. Злость, которая не находила выхода, изматывала ее. Когда же это прекратиться? Она злилась на отца за то, что так бездумно жил и так не вовремя их оставил — и это выбивало ее из колеи, а затем она злилась на себя за то, что не может взять себя в руки; но она должна быть сильнее, чем когда-либо до этого, ведь теперь, когда отца больше нет... Замкнутый круг.
  Дафна поймала себя на том, что монотонно качает головой из стороны в сторону, упираясь лбом в подушку. И тут же представила, какой жалкой выглядит со стороны. Многие бы порадовались — глухая неприязнь к ее отцу всегда распространялась и на нее тоже, как бы она ни старалась быть такой, как все. «Не дождутся», — вот он, самый верный рецепт Дафны Гринграс от всех ее горестей. Она никогда и никому не покажет слабость. Тут Мадлен права — она гордячка, каких мало. Именно ее гордость — гордыня? — заставила Дафну подняться с постели и отправиться в холодный душ. Она будет безупречна, как всегда.
  В восемь двадцать пять, за пять минут до урока, Дафна Гринграс уверенной целеустремленной походкой шла по коридору — каблуки не сбивались с четкого ритма, спина прямая, выражение лица скорее сосредоточенное, чем грустное. Светлые вьющиеся волосы были собраны в тугой узел на затылке, макияж надежно скрывал темные круги под глазами, а красноту самих глаз Дафна устранила с помощью нехитрого зелья. За неделю она вполне оправилась — об этом говорил весь ее вид. Разумеется, черная траурная лента была прикреплена к школьному свитеру.
  Паркинсон заметила ее еще издалека — точнее, высматривала ее еще издалека. И тут же шепнула остальным девчонкам, полагая, что ее вытянутая шея не могла выдать ее любопытства и нетерпения.
  — Гринграс, — когда Дафна приблизилась, Панси надула губки, будто сейчас разревется, что в ее понимании должно было изображать искреннее сочувствие. Глаза ее при этом бесстыдно смеялись и жадно осматривали Дафну в поисках хоть малейшего намека на горе.
  Дафна улыбнулась ей уголками губ и склонила голову, подставляя низкорослой Паркинсон щеки для поцелуев. Точнее, никаких поцелуев не было — они произвели обычный в их кругу ритуал, заключавшийся в том, чтобы вытянуть губы трубочкой и с характерным причмокиванием почти коснуться щек друг друга. При настоящем поцелуе имелся риск повредить многоярусное наслоение тонального крема, чего ни одна чистокровная мисс вовек не простила бы своей заклятой подруге. Сама Дафна не злоупотребляла тоналкой и ей, в сущности, поцелуи ничем не грозили, однако «ритуал» уберегал ее, так сказать, от ежедневного употребления чужой косметики в пищу. И она вовсе не считала «ритуал» глупым — так делали все взрослые дамы их круга, и Дафна с одногодками еще играючи в куколки повторяли за своими красивыми мамами и их не менее красивыми подругами сие таинство. А когда ты сама уже запросто воспроизводишь «ритуал» на публике — это сродни эдакой инициации. Почетно, одним словом.
  — Дорогая, — Панси грустно изогнула брови, вконец став похожей на обиженного мопса. — Еще раз мои соболезнования, — а глазенки так и ищут в ее лице какую-то слабину.
  Дафна опять улыбнулась уголками рта и печально вздохнула.
  — Рано или поздно родители уходят от нас, — философски отметила она (фраза, как и вся реакция в целом, была заготовлена заранее).
  Паркинсон вцепилась ей в плечи и встряхнула, продолжая буравить взглядом.
  — Милая, — Панси с достоинством вздернула подбородок и медленно, напирая на каждом слове, провозгласила: — Я восхищаюсь твоей храбростью. Рано потерять маму, а теперь еще и отца... — она опять встряхнула Дафну за плечи, будто надеясь вытрясти из нее слезы. — Знай: ты самая отважная девушка, которую я встречала в своей жизни, — и тут Панси сама пустила слезу, уверовав в собственное великодушие.
  — О, Панс, — умилились остальные подружки.
  — Панси, ну, что ты, — Дафна лучезарно улыбнулась — «не дождешься» — и пожала ей руки. Крепче, чем следовало. Паркинсон даже пискнула. — Спасибо за поддержку, дорогая, — с тем же лучезарным оскалом добавила она, не отрывая колкого взгляда от лица Панси.
  — Вот именно, Панси, «ну, что ты».
  У Дафны на мгновение перехватило дыхание от звука этого голоса. Нотт ленивой походкой обошел их, чуть не задев Дафну плечом.
  — «Самая отважная», — перекривил он. — «Самым отважным» нет места на Слизерине, — Нотт остановился рядом с Паркинсон, отчего та съежилась, непроизвольно втянув голову в плечи, но Тео и не думал обращать на нее внимание, впившись взглядом в лицо Дафны с той же жадностью, что и Панси за секунду до того.
  — Но Дафс это хорошо знает, так ведь? — он хищно прищурился.
  Дафна нашла в себе силы усмехнуться.
  — Теодор, мне кажется, или ты проверяешь, насколько хорошо я помню смысл песенок Распределительной шляпы?
  По ее мнению, она Нотту вовсе не дерзила, однако Панси воззрилась на нее с такой миной, словно Дафна хладнокровно сунула голову в пасть дракону. Впрочем, возможно, она действительно совершила ошибку — она-то плохо разбиралась во внутренней иерархии Пожирателей смерти и только предполагала, какую роль в ней играют Нотты. Она даже не знала, у кого из ее однокурсников, кроме Малфоя, имеются Метки. Но, в самом-то деле, что такого она сказала? Может, это просто природная трусость Панси стала причиной такой реакции? Дафна украдкой покосилась на других девчонок — естественно, на их лицах уже были непроницаемые маски скуки.
  — Хм, — Нотт скривил губы в намеке на усмешку. — Гринграс как Гринграс, — медленно протянул он — ядовитый тон не оставлял надежды на то, что это похвала.
  Дафна промолчала с самым невинным видом. «Гордячка». «Таких, как ты, часто недолюбливают».
  Из-за поворота показался профессор Флитвик. У Дафны отлегло от сердца.
  — Передавай привет очаровательной Астории, — сказал Нотт совсем другим тоном, с легким намеком на искренность. — Мы все желаем ей скорейшего выздоровления.
  — Ага, — вдруг встрял Мальсибер, проходя мимо спиной вперед и насмешливо ухмыляясь. — Она благотворно влияет на тебя. Твое общество становится почти терпимым.
  Дафне понадобилась вся сила воли, чтобы не ответить этому расхрабрившемуся подпевале какой-нибудь резкостью. Нотт оглянулся, бросив на нее уничижительный взгляд, а Мальсибер так и продолжал идти спиной вперед и глазеть на нее со злорадным оскалом. Мальсибер держал на нее зуб еще с тех пор, как она отказалась встречаться с ним на четвертом курсе и бездумно высмеяла его перед Панси и остальными девчонками. В общем, если ему до сих пор хочется отомстить ей, то теперь наверняка получится. Потому что огрызаться для Дафны нынче опасно. Вот такое ее положение — каждому позволено ее унижать, а она должна молча терпеть.
  Она вдруг кожей ощутила, как сама атмосфера вокруг нее изменилась. Панси бросила на нее не менее красноречивый взгляд. Раньше все подружки держались по отношению к ней более-менее уважительно, но, кажется, и они уже предвкушают открывшиеся возможности. Без лорда Гринграса она не имеет никакого веса. Полный ноль.
  Дафна вздохнула поглубже и вошла в класс с таким ощущением, словно попала в клетку, обитатели которой давно мечтали ее сожрать.
   
 
   
* * *
   
  Утром Гарри отправился помогать в закусочной Вильмы. Жертва, то бишь, Гермиона сидела в моем любимом кресле и читала какую-то тонкую потрепанную книгу.
  — Как спалось? — поинтересовался я.
  Она подняла на меня глаза и неубедительно произнесла:
  — Гарри приснился кошмар, но ничего страшного.
  Ага, «ничего страшного», значит.
  — Что-то вроде гробницы Дамблдора, в которую забрался Волдеморт? — подсказал я.
  Гермиона сокрушенно вздохнула.
  — С ним такое бывает, — неохотно сказала она.
  — Что с ним бывает? У него что, ментальная связь с Волдемортом?
  Она потрепала корешок книжки.
  — Ну да.
  — Ну да, — повторил я.
  Надо признать, у этих двоих талант выводить людей из себя.
  — И как же Гарри угораздило-то? — скептично осведомился я. — Нет, даже не так. Как он смог влезть в голову Волдеморту, если никому еще этого не удавалось? Даже Дамблдору?
  Гермиона пожала плечами.
  — У них особая связь, Гарри ведь Избранный, — ответила она. — У них даже палочки по-особому реагируют друг на друга.
  — Да слышал я, — раздраженно проворчал я, все равно не понимая, как такое возможно. — Гарри учился легилеменции?
  — Нет, но он же Мальчик-Который-Выжил.
  Кажется, у Гермионы на все один ответ.
  — Статус Избранного сам по себе не дает ему никакой силы, — заметил я.
  — Но...
  — Извини, Гермиона, но твой друг вовсе не похож на человека, способного убить самого сильного волшебника современности.
  Эх, надо было поубавить иронии в голосе. Гермиона упрямо поджала губы.
  — Гарри сильный!
  — Особенно, если сравнивать с Волдемортом, — опять не удержался я.
  Она скрестила руки на груди.
  — Прекрасно! И откуда, по-твоему, эта связь?
  — Понятия не имею, — фыркнул я. — Дамблдор, разумеется, ничего на этот счет не говорил?
  — Нет, он только пытался оградить сознание Гарри от Волдеморта, — проворчала Гермиона.
  Я промолчал. Еще неизвестно, чего хотел Дамблдор, и что он вытворял на самом деле.
  — Но у Гарри не получилось, верно?
  — Он старается, — упрямо продолжала заступаться за друга Гермиона.
  — Он постоянно связан с сознанием Волдеморта?
  — Нет, только когда Волдеморт испытывает сильные чувства: радость или гнев. Что-то вроде того, — ответила Гермиона.
  Мне все это решительно не нравилось. Ментальная связь между Гарри и Волдемортом могла стать угрозой безопасности Стаи. Кто знает, что с ее помощью может вытворить Волдеморт.
  — Когда эта связь появилась?
  — После возрождения Волдеморта, — сказала Гермиона.
  В принципе, эта информация мне ничем не помогла, и я решил, что полезнее всего сейчас будет просмотреть все книги о ментальной магии, имеющиеся в моей библиотеке. Решив не откладывать в долгий ящик, я тут же принялся искать среди литературных залежей то, что мне нужно, чувствуя на себе взгляд Гермионы. Это несколько раздражало, поскольку кое в чем она была права — мне пора хоть чуть-чуть разобрать весь этот срач, раз я уже приличную книгу найти не могу.
  — Что, хочешь помочь? — предположил я, когда ощутил, что молчание как-то неестественно затянулось, и оглянулся на нее, тут же по воинственной мине моей худшей половины уяснив, что она готовится опять выносить мне мозг.
  Гермиона хищно так сузила глаза.
  — Судя по тому, что у тебя тут настоящее логово холостяка, пары у тебя нет, — враждебно-утвердительным тоном констатировала она.
  Я опять покосился на нее через плечо. С чего бы вдруг такая заинтересованность?
  — Типа того, — с непроницаемым видом ответил я и вернулся к поискам.
  К счастью, волчье чутье заставило меня пригнуться — диванная подушка шмякнулась об стеллаж.
  — Так вот почему твоя экс-подружка на меня набросилась! — завопила Гермиона.
  — Она набросилась? — изумился я: информация в Стае распространяется с бешеной скоростью, у нас ничто не остается в тайне долго, поэтому пропущенные мной подробности потасовки в закусочной я знал от и до.
  — И все ведут себя так, будто ты за меня в каком-то особом ответе! — Гермиона подняла указательный палец. — Хотя этого я, конечно, не понимаю, потому что ты мне не отец, в конце концов, но дело, в общем-то, не в этом!
  Честно говоря, я не понял ни слова из этого монолога.
  — Так в чем я виноват? — решил сразу прояснить ситуацию я.
  — Какого черта ты мне сразу не сказал?! — возмущенно проорала Гермиона.
  — Сразу, да?! — гаркнул я в ответ. — Ты как себе это представляешь? — понятное дело, мои исключительные интеллектуальные способности позволили мне догадаться, что имелось в виду под ее истеричными воплями. — Значит, говорю я такой: «Здравствуй, детка, судьбу заказывала? Извини, что немного небрит». Да? — я раздраженно одернул отвороты кожаной куртки.
  Гермиона несколько мгновений буравила меня гневным взором, яростно пыхтя, затем закатила глаза и рухнула на диван, буркнув:
  — Нет.
  И надулась.
  М-да, если девушка четко решила, что ты должен остаться виноватым, то ты им и останешься, что бы ты там ни лепетал в свою защиту. Я тоже надулся и продолжил свои поиски, тоскливо думая о том, какая идеальная Лотта. Она никогда не устраивает истерик, с ней легко и не надо отвечать каким-то завышенным ожиданиям восемнадцатилетней пигалицы. Почему не Лотта оказалась моей парой? Мы с Грейнджер друг другу не подходим.
  Некоторое время спустя Гермиона подобралась ко мне со своей книжонкой в руках. Я, понятное дело, насторожился.
  — Можно спросить тебя кое о чем? — робко поинтересовалась она. — Это «Сказки барда Бидля». Дамблдор оставил мне их в наследство.
  — Серьезно? — опешил я. — Его планом было компенсировать Волдеморту несчастливое детство, и таким образом сделать его хорошим?
  Гермиона пропустила мою реплику мимо ушей. Она ткнула пальцем в нарисованный чернилами знак.
  — Ты знаешь, что это такое?
  Я присмотрелся к знаку с таким видом, словно делаю немыслимое одолжение. Пусть знает, что меня глубоко оскорбило ее поведение вкупе с сокрытием важных сведений о Гарри и Волдеморте.
  — Это знак Гриндевальда.
  — А помимо этого? — не унималась Гермиона. — Ты еще когда-нибудь видел его? Может, Гриндевальд его не сам выдумал, а позаимствовал где-нибудь? Вот, — она положила на стол книгу Скитер, раскрытую на фотографии письма Дамблдора и указала на букву «А» в его имени, которая на самом деле оказалась тем же значком. — Мне очень надо знать, что это значит.
  Я мог бы рассказать ей и о легенде про братьев Певерелл, но, честно говоря, душа моя жаждала любой, даже самой жалкой, мести.
  — Если тебе так интересно, спроси у Сивого, — не без злорадства сказал я, прекрасно понимая, что ей не понравится такая идея. — Он вполне может знать, что это за символ.
  Глаза Гермионы опять потемнели от злости.
  — Почему ты не можешь помочь? — возмутилась она. — Ты же знаешь, я вижу!
  Я нахмурился. Мое терпение определенно подошло к концу. Надо ее проучить. Я подошел к ней вплотную, прекрасно зная, что это ее смутит — Гермиона тут же инстинктивно отступила на шаг и отвела глаза, уставившись на мой подбородок. Вообще-то, я собирался только сбить с нее таким образом спесь, но вид у нее получился такой беззащитный, что мое волчье нутро просто не могло не отреагировать. Я продолжал наступать на нее, плотоядно усмехаясь, а она все пятилась, пряча глаза.
  — Эй, ты чего? — наконец, с нотками паники в голосе осведомилась она, робко, почти неощутимо упершись ладонью мне в грудь в жалкой попытке отстранить, но смущение практически сковало ее движения. Уткнувшись спиной в стену, она окончательно перепугалась, отчего ее сиреневый запах стал еще более ощутимым и пьянящим. Я уперся локтем в стену рядом с ее головой и вкрадчиво, полушепотом уведомил:
  — Если ты моя пара, это не значит, что ты можешь безнаказанно качать мне права.
  Прозвучало как-то чересчур двусмысленно — впрочем, ее запах уже настолько затопил мое сознание, что смысла в нем практически не осталось, одно желание.
  — Ясно? — шепнул я ей в ухо, на мгновение прижавшись к ней всем телом: она так дрожала, что волк во мне вовсю завыл, требуя добычу здесь и сейчас. Мягкое-теплое-мое. Аккуратное ушко, похожее на только что сотворенную океаном ракушку, сделалось пунцовым. Не удержавшись от соблазна, я лизнул это самое ушко, получил-таки заслуженную пощечину и отпустил ее. Гермиона дернулась в сторону, затем треснула мня своей книгой и с оскорбленным «Сволочь» понеслась прочь.
  Я постоял минутку, честно пытаясь раскаяться, затем хохотнул и уткнулся лбом в стену (если не сказать ударился). Да, секс с такой парой мне в ближайшее время не светит.
   
 
   
* * *
   
  Гермиона выскочила из дома, оглушительно хлопнув дверью, и понеслась вниз к селению. Щеки горели огнем. Она то и дело склоняла голову набок и терла ухо о приподнятое плечо. «Сволочь, мерзавец, хам, как это нагло, фу! — в голове вихрем кружились односложные мысли. — Вот ведь... ухо мое лизнул...» Гермиона резко затормозила, совершенно дико подпрыгнула на месте, встряхнув руками, и разъяренно рыкнула. Как он посмел! Больше всего хотелось вернуться и придушить его, но она боялась, как бы чего не вышло. Скрестив руки на груди и сунув книгу под мышку, она сердито запыхтела, рассеянно уставившись на серый рокочущий океан, сливающийся на горизонте с таким же серым небосводом. Больше всего она злилась даже не на эту свинью, а на себя — за тот стыд, который испытала. Что она как барышня какая-то кисейная себя ведет?! Надо относиться к людям — оборотням — проще. А то по ее поведению можно сделать вывод, что она совсем уж деревня — не догадывалась раньше, что мужчинам надо. То есть, она должна была просто уверенным, спокойным тоном осадить его, а повела себя, как трепетная лань. Гермиона сузила глаза, полыхая от гнева при одной мысли о том, как сейчас злорадствует Скабиор. Что-то подсказывало ей, что его целью было именно напугать ее, вывести из равновесия, смутить — да как угодно, и ему это сполна удалось. Он, наверно, сейчас помирает от смеха. Вот что самое ужасное.
  Она еще долго стояла, как истукан, в красках живописуя в воображении торжество негодяя, пока не ощутила, что мороз добрался и до ее волчьего нутра. Гермиона поежилась, спрятала руки в карманы и зашагала вниз. В воздухе закружились редкие хлопья снега. «Сказки барда Бидля» она крепко зажала под мышкой, но книга так и норовила выскочить, заставляя ее то и дело вытягивать руки из теплых карманов. Однако возвращаться она не собиралась. По крайней мере, она сходит к вожаку и все разузнает, не дав таким образом Скабиору нового повода для веселья.
  Дом вожака внешне ничем не отличался от других в селении: приземистая насупленная хижина из дикого камня, такая же суровая, как ирландские зимы. Гермиона поднялась по единственной ступеньке на крыльцо и громко постучала. Через несколько мгновений массивная дверь приоткрылась, и на нее пахнуло духом свежего хлеба.
  — Привет, можно мне поговорить с Сивым? — спросила она, улыбнувшись Натали.
  — Проходи, — деловито кивнула та, и скрылась в кухне, уже оттуда прокричав: — Фенрир, к тебе Гермиона!
  Гермиона в нерешительности замерла в крохотной прихожей. Над головой у нее угрожающе покачивались детские санки, а где-то в глубине дома играла музыкальная шкатулка.
  На лестнице показался Сивый.
  — Чего встала? Сильно кусать не буду, не бойся, — недобро так усмехнулся он.
  Только знание того, что Скабиор еще не рассказал ему о ментальной связи Гарри с Волдемортом, помогло Гермионе сохранить относительное хладнокровие. Она прошла вслед за Сивым в гостиную, небольшую, но уютную. В камине весело потрескивал огонь, разведенный на кусках торфа, и поэтому в нем то и дело проскальзывали синие искры.
  — Что случилось? — осведомился вожак, когда Гермиона уселась в предложенное кресло. — Опять провинились?
  — Нет, — выдавила улыбку она и, неловко кашлянув, вымолвила: — Скабиор сказал, я могу спросить вас кое о чем.
  — Скабиор, — протянул Сивый. — А что, он тебе свое имя так и не сказал? Ты его чем-то обидела?
  — Обидела? — Гермиона едва удержалась от презрительного фырканья. — Да нет.
  — Так да или нет? — склонил голову набок Сивый, кажется, подтрунивая над ней.
  Гермиона промолчала, сохраняя самый мрачный вид.
  — Что спросить-то хотела? — смилостивился над ней вожак.
  Она открыла книгу и протянула ему.
  — Я бы хотела узнать что-нибудь об этом знаке.
  Сивый внимательно посмотрел на нарисованный символ, потом хмыкнул.
  — Старая сказка для вечных мальчишек. Что-то вроде ненайденного клада. Имеет прямое отношение к сказке о трех братьях. А тебе, собственно, зачем?
  Гермиона передернула плечами.
  — Мне эту книгу оставил в наследство Дамблдор.
  Сивый опять усмехнулся.
  — Да, он в эту историю верил.
  — В какую историю? — все еще недоумевала Гермиона.
  — Ты ведь прочитала сказку о трех братьях?
  Она озадаченно кивнула. Сивый повернул книгу рисунком к Гермионе.
  — Считается, что этот знак символизирует Дары смерти, — вожак провел пальцем по палочке в центре рисунка. — Это — Бузинная палочка, самый сильный из Даров, это, — он указал на круг, — Воскрешающий камень, ну а треугольник — это мантия-невидимка.
  Гермиона несколько секунд смотрела на рисунок, затем пожала плечами.
  — Но не мог же Дамблдор всерьез хотеть, чтобы мы взялись за поиски этих... Даров смерти? — даже звучало это по-идиотски. — В смысле, ведь их существование не доказано, или я чего-то не знаю?
  Сивый захлопнул книгу и покрутил в руках.
  — Не могу быть таким же скептичным, — ответил он. — Я тоже имею в запасе пару легенд, в которые другие не верят, а мне очень хочется. Но я, по крайней мере, убедился в правдивости одной из них.
  Он протянул книгу Гермионе.
  — Но... — растерянно выдавила она. — А вы как думаете?
  — Стоит ли искать Дары смерти? — уточнил Сивый.
  Гермиона кивнула. Сивый еще раз покрутил книгу в руках.
  — Это мир магии, Гермиона, — сказал он после паузы. — Хочешь или нет, но с легендами тут приходится считаться, потому что любая из них может оказаться правдивой, а выиграет тот, кто раньше воспримет ее всерьез.
  Гермиона опять кивнула и невольно поежилась: комнату тихо заполнили сумерки, а с ними пришла необъяснимая тревога.
  — Скоро полнолуние, — заметив ее волнение, сказал Сивый. — Мы всегда ждем его, затаив дыхание.
  — Верно, — пробормотала она.
  От слов Сивого ей стало еще неспокойнее.
  — Я пойду, — она поднялась с места.
  — Конечно, — усмехнулся вожак. — Кстати, — отозвался он, когда Гермиона уже была в дверях, — считается, будто теми братьями были некие Певереллы. Они похоронены в Годриковой впадине.
  Гермиона выскочила из дома и припустила вверх по склону, с трудом преодолевая желание поминутно оглядываться. Ветер завывал, как дикий зверь, и яростно трепал волосы. Она ускорила шаг, почти переходя на бег. В голове крутилась сказка о трех братьях и уговорах с самой смертью. Певереллы, похороненные в Годриковой впадине, там, где родился Гарри... а до него жили Дамблдор и Гриндевальд.
  Гермиона резко остановилась и пробормотала:
  — Выигрывает тот, кто раньше воспримет легенду всерьез...
  Она раскрыла книгу, игнорируя обжигающий пальцы ветер, и еще раз взглянула на символ Даров смерти, затем провела ногтем по линии в центре. А что, если Волдеморт искал в гробнице Дамблдора Бузинную палочку? Звучит, как бред, но вдруг все же... Ведь Дамблдор зачем-то оставил ей эту книгу...
  Гермиона бросилась к дому на холме.
  — Может, Волдеморт искал в гробнице Дамблдора Бузинную палочку?! — выпалила она с порога, позабыв про свою злость на Скабиора.
  Он поперхнулся бутербродом.
  — Какую палочку? — недоуменно спросил Гарри.
  — Бузинную! — повторила Гермиона и коротко пересказала ему легенду о братьях Певереллах.
  Повисла пауза. Гермиона уставилась на Скабиора в надежде на поддержку или, на худой конец, конструктивную критику, но он со скучающим видом повел плечами:
  — Все возможно в подлунном мире.
  Гермиона поджала губы. Ну и прекрасно! Она и без его помощи обойдется!
  — Певереллы были предками Волдеморта, — вдруг заявил Гарри.
  — Чего? — дружно поморщились Гермиона со Скабиором.
  — Дамблдор показывал мне воспоминание, в котором дед Волдеморта, Марволо Мракс, утверждал, будто он наследник Певереллов, — ответил Гарри.
  — Мать моя волчица, — протянул Скабиор после паузы.
  Гермиона плюхнулась в кресло.
  — Он тогда показывал кольцо, — добавил Гарри. — Тот крестраж, который уничтожил Дамблдор... и у кольца был точно такой же знак, символ Даров смерти!
  Гермиона посмотрела на Скабиора: его брови медленно ползли вверх.
  — На кольце был символ Даров смерти? — переспросил он и повернулся к Гермионе. — Этот юноша, случайно, не пытается сказать, что кольцо было...
  — Внутри был Воскрешающий камень! — воскликнул Гарри так громко, что Гермиона подпрыгнула.
  Уж тут-то ее вера в чудеса дала трещину.
  — Никакая магия не может воскрешать мертвых! — запротестовала она. — И вообще, забудьте, что я сказала, просто скоро полнолуние, настроение немного мистическое...
  — Но в легенде девушка тоже не совсем воскресла, — возразил Гарри.
  Гермиона мрачно покосилась на него.
  — Зачем тогда Дамблдор оставил тебе эту книжку? — заговорил он ее собственными словами.
  — В существование Бузинной палочки я, может, еще и поверила бы, — раздраженно сказала Гермиона. — Но чтобы Воскрешающий камень...
  — Может, этот камень просто может вызывать духов? — вдруг вмешался Скабиор. — Или даже насильно удерживает их в нашем мире? Знаешь, Черная магия вуду такое может. Поэтому говорить о том, что никакая магия не способна воскресить мертвых, тоже не совсем верно. Если очень захотеть, можно найти способы. Другое дело, что цену за это платят непомерную.
  Гермиона сердито нахмурилась.
  — Вы оба с ума сошли, что ли? Не верю я в это, и точка!
  — Сама начала говорить про Бузинную палочку, — поднял ладони Скабиор.
  — Кстати, о Бузинной палочке, — подхватил Гарри. — Выходит, она теперь у Волдеморта? Если он именно ее искал в гробнице?
  Гермиона решила, что лучше не верить в ее существование, чем предполагать, что она досталась Волдеморту.
  — Надо было лучше за ним подглядывать, Гарри, — бодро заметил Скабиор.
  Повисло молчание. Гермиона вертела в руках книгу, исподтишка посматривая на Скабиора. Она совсем не так себе это представляла. Наверно, надо было в двенадцать лет меньше читать сопливые романы для домохозяек. Это вовсе не было похоже на «настоящую любовь», какую она рисовала в своем воображении. Правда, и оборотнем в своем воображении она тоже не была. Гермиона тяжело вздохнула. Она точно не знала, чем хотела бы заниматься после Хогвартса, однако теперь одно было ясно — обо всех возможных вариантах можно смело забыть. Да что там, ей не удастся даже доучиться в школе — это не место для оборотней. Она теперь навсегда привязана к Стае, к этому дому и этому парню. И, Мерлин, это даже не похоже на любовь! Может, пара оборотня определяется какими-то чисто физическими данными? И как это получается? Что за сила это решает? Не спросив саму Гермиону. И оборотнем ее сделали, не спросив, хочет ли она поставить крест на своей жизни. Она крепко сжала книгу, чувствуя, что вот-вот начнет орать и бросаться во все стороны предметами.
  Входная дверь громко хлопнула, и в комнату влетел Свейн.
  — Скабиор, Скабиор, скорей идем, я тебе ТАКОЕ покажу!!
  Худое личико мальчишки сияло от восторга.
  — СКОРЕЙ!!
  — Ладно, не пищи только, — закатил глаза Скабиор.
  — И вы тоже! — скомандовал Свейн Гарри и Гермионе, и припустил по коридору.
  Дверь сама распахнулась ему навстречу: как и всякий ребенок, Свейн не контролировал выбросы магии. Гермиона неохотно поплелась вслед за ним.
  — Так что произошло? — полюбопытствовал Скабиор, и они с Гарри тут же замерли на пороге дома.
  Гермиона приподнялась на цыпочки и выглянула из-за плеча Поттера. И раскрыла рот от изумления: из посеребренной инеем земли торчал меч, на котором чинно восседал... феникс Дамблдора.
  — Это мой новый друг! — принялся взахлеб вещать Свейн. — Он сказал, что его зовут Фоукс, и что он теперь будет всегда дружить со мной, и что он голодный, и что меч надо отдать Гарри Поттеру лично в руки!
  Феникс прищелкнул клювом и кивнул Гарри, как старому знакомому.
  — Это же феникс Дамблдора, — пробормотала Гермиона.
  Свейн с благоговением воззрился на своего «друга» и очень осторожно погладил его по переливающейся разными оттенками красного спине. Фоукс скосил на него большой блестящий глаз.
  — Меч Гриффиндора, Герм, это же меч Гриффиндора! — наконец пришел в себя Гарри и бросился к мечу.
  Феникс перелетел на плечо Свейну, неуклюже покачнувшись на столь узкой опоре. Гарри выдернул меч из земли.
  — Меч Гриффиндора, — еще раз повторил он, словно никак не мог осознать этот факт.
  Гермиона удивленно переглянулась со Скабиором, чтобы убедиться, что не только она одна видит феникса и меч.

 


SMF 2.0 | SMF © 2011, Simple Machines
Manuscript © Blocweb .