Одна дома и Фанфикшн

13 Ноября 2019, 07:04:37
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Не получили письмо с кодом активации?
Loginza

Одна дома и Фанфикшн » Фанфикшн » Фанфики по миру Гарри Поттера » Гет (Модератор: naira) » [PG-13] [Макси] Tempus Colligendi, ГП,ЛВ,АД,ГГ,РУ,ДМ, AU/General/Drama/Adv +62 гл 30.07.14

АвторТема: [PG-13] [Макси] Tempus Colligendi, ГП,ЛВ,АД,ГГ,РУ,ДМ, AU/General/Drama/Adv +62 гл 30.07.14  (Прочитано 13632 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
LX. Лугнасад   
Пришло тридцать первое июля, и наступил год шестнадцатый от рождества поттерова.
  На самом-то деле уже очень, очень не шестнадцатый, но Гарри уже знал, что попытки помирить два временных потока кончатся для него просто раскалывающейся головой. Так что старый Поттер просто встречал свое шестнадцатилетие — тем более что это должна была быть не просто подростковая вечеринка.
  Сириус и Рита, уже отошедшие от свадебного переполоха, отнеслись к делу с пониманием и удалились к Тонксам до завтрашнего вечера. Как сказал Сириус, крепить те узы, что остались. Гарри взамен пообещал, что особняк они не сожгут, а чего и сожгут — так потушат.
  Трое домовиков еще хлопотали вокруг стола в дальней столовой, доделывая последнее, когда гости начали являться, поднимая полами мантий каминную пыль. Разумеется, народ Гарри созывал с большим разбором — почти исключительно состав ФОБ, и то не весь, два с половиной десятка самых проверенных людей, изредка — со спутниками.
  Офицерский состав.
  Первой завалилась самая большая компания. Стая парней — трое штук Уизли, Дин с Шимусом и Ли Джордан — проволокли через камин нечто массивное, похоже, сильно увеличенную картонную коробку. Что за снаряд, отвечать до времени они отказались, и задрапированный в аляповатую оберточную бумагу подарок отлевитировали в дальний угол.
  Затем господа стали являться в компании дам — Тони Голдстейн с Падмой, Седрик с Чжоу и Эрни Макмиллан с гитарой за спиной. Падма и сама честь по чести заслужила приглашение, а вот Чжоу — ну, не отказывать же Диггори в ответ на просьбу прийти с невестой?
  Явился одетый в замечательный маггловский костюм Джастин, вызвав у Гарри приступ ностальгии. Явилась Луна все в том же жестоко желтом платье. Вывалилась из камина, держа в руках палочку и дико озираясь, Диана Картер, на две минуты опередив с достоинством шагнувшего в дом Майлза с небольшим чемоданчиком.
  Через дверь ввела Виктора Гермиона, а за ними густой тенью просочилась Ульяна, прикрывшая волосы шалью от дождя. Эти трое добирались на такси от Грейнджеров, и Виктор еще сохранял чуточку напуганное выражение.
  Домовики уже обнесли людей холодным соком и первыми невыразительными закусками, когда из зеленого пламени явилась Сьюзи. Гарри поднял брови — юная Боунс, как он сначала решил, оделась в точности как на Святочный Бал. Но нет, платье было другое, несколько менее строгое, но намек был ясен. Едва девушка пристроила к стене нечто плоское и прямоугольное, Гарри усадил ее рядом, не дав как следует извиниться за задержку. В конце концов, ему вроде как сегодня все можно!
  Явилась Флер. Одна и в синем. Народ чисто автоматически начал истекать слюною, но Гарри стоило один раз посмотреть на мисс Делакур, чтобы девушка прекратила свои шуточки и притушила чары. Успеет еще сегодня.
  И последним явился, деликатно поддерживая Джинни, Невилл. Как выяснилось, юноша решил показать себя с лучшей стороны и зашел за младшей Уизли непосредственно в Нору. Дальше случилось то, чего не могло не случиться. «Знаешь, Гарри, я, наверное, есть сегодня не буду. А то сперва бабушка, потом миссис Уизли... тут некуда уже», — извиняющимся тоном сказал Лонгботтом, и уже явно подросший Фоукс на его плече засунул голову под крыло.
   
 
   
* * *
   
  На этом, в общем-то, список приглашений исчерпывался, кроме, разве что, занемогшей чем-то сезонным Энджи, неудачно подвернувшей лодыжку Ханны и уехавшего к американской родне Кевина Энтвистла. Так что Гарри, все так же бок о бок со Сьюзи выведя народ к широкому столу и рассадив, сел во главе стола в резное кресло. В то самое, которое обычно занимал Дамблдор. Прямо над креслом свисал с потолка перетащенный снизу флаг ФОБ.
  — Итак! — он постучал палочкой в хрустальную вазочку с печеньем. — Мы тут собрались, конечно, отпраздновать меня, но!
  Это «но» уже перекрыли нестройные, но оживленные здравицы, и Гарри привычно выкинул вверх кулак.
  — Но! — повторил он. — Прежде, чем пить и жрать — давайте-ка о делах, — Гарри глотнул случившегося рядом лимонаду и наложил на себя Сонорус. Чтобы услышали все, даже задрапированная шторкой и обложенная Квиетусом Вальбурга.
  — После нашей с вами победы в Отделе Тайн, — народ чуть вздохнул. Да, для них это именно победа, хотя Дамблдора, конечно, жаль, — мы, Фронт Обороны Британии, по сути, вышли из подполья и новым Министром признаны. Официально наша с вами каюк-компания — это группа граждан в помощь аврорату. При этом, — усмехнулся Гарри, — его приказы меня по-прежнему не волнуют и вас не должны, — он подумал, — хотя авроров, если дойдет до такого, советую слушать и учиться.
  — Видели мы тех авроров, — отозвался Финниган, — нормальные мужики вроде.
  — Ага, — кивнул Гарри, — но я не об этом. Раз уж мы с вами теперь официальные — надо это показать. И поэтому у меня для вас подарок, дамы и господа.
  Он хлопнул в ладони, и в столовую вошла гордая собой и совершенно трезвая Винки, за которой летела стопка одинаковых бархатных коробочек, из тех, в какие фасуют обручальные кольца. Перед каждым гостем — кроме Ульяны и Чжоу, но и перед самим Гарри — опустилось по одной.
  Их содержимое в дикой, но щедро оплаченной спешке делали тайно озадаченные через Ромни гоблины. И качество работы впрямую об этом говорило.
  В каждой коробочке лежал небольшой, но массивный значок — молния, прорывающаяся из круга, такая же, как на флаге позади стола. У большинства — благородная бронза, дающая значку узнаваемый цвет винтовочного патрона. Но не у всех.
  — Бронзовые значки получит весь состав ФОБ, — пояснил Гарри. — Это — партийный значок, знак, что вы со мной и первая звездочка на погоны. Скоро мы вернемся в школу, и я буду не я, если через месяц о таком не будет мечтать каждый, кто чего-то стоит.
  Он усмехнулся, глядя на отчего-то подобравшуюся Гермиону.
  — И, возможно, он будет у вас не только для того, чтобы его носить. Но и для того, чтобы его, — Гарри кивнул, видя, как гневный румянец на щеках Гермионы становится гуще, — предъявлять. Они с Протеевыми чарами.
  Поттер откинулся на спинку, глядя, как Грейнджер поднимает свой значок. Серебряный.
  — Серебро — это лейтенантский состав. Те, кто отвечает передо мной, — Гарри сделал паузу, — и перед всеми нами. Пока что их семь. Рональд Уизли, Энтони Голдстейн и Шимус Финниган — старшие боевого состава, Гермиона Грейнджер, Сьюзен Боунс и Падма Патил — планирование. Плюс Седрик Диггори.
  Чжоу вцепилась в плечо жениха — а вот сам Седрик явственно приосанился.
  — Седрик распоряжается теми из нас, кто уже покинул Хогвартс. Ли, Майлз, а также вы, рыжие бандиты — во всем, что не касается денежных дел — вместе с Энджи Джонсон переходите под его команду с первого сентября. Потому, что он вас не угробит.
  — Гарри, я, конечно, польщен, — начал было Диггори, — но, слушай, ты бы...
  — Мне так будет спокойнее, — отрезал Поттер и достал свой. Чистое золото. — И золотой — капитанский. Как в квиддиче! — он засмеялся и хлопнул в ладони снова.
  Появившийся с легким хлопком Добби, вышколенный Люциусом себе на горе, быстро наполнил бокалы пенистым шампанским.
  — Первый тост сегодня будет не за меня, — поднял бокал Гарри. — Я предлагаю нам выпить за Британию.
  — За Британию, — тихо повторила Сьюзи.
  — За Британию, — резко кивнула Гермиона.
  — За Британию! — радостно проорал Рон.
  — За Британию. Хорошая страна, — спокойно кивнул Виктор, выцеживая бокал.
   
 
   
* * *
   
  Когда Добби куда-то унес пустой хрусталь, Гарри откинулся на спинку кресла, закинув руки за голову.
  — А теперь — о будущем. Как думаете, чем нам теперь стоит заняться?
  — Ну, это просто, — пожал плечами Рон. — Мы убьем Волдеморта.
  Кое-кто за столом вздрогнул, но виду не подал. Хорошо. Они уже понимают, что Поттер имени не боится, а значит, и им бояться не надо.
  — Мне нравится ход мыслей этого человека, — хмыкнула со своей стороны Ульяна Долохова. — Но, если я не ошибаюсь, один раз не помогло?
  — Вы оба правы, кстати! — Гарри опять постучал по вазочке, но уже вилкой. Вышло звонче. — И вот тут мы подходим к тому, почему не помогло. Так как я у нас политический наследник Дамблдора..., — он обвел своих взглядом. Большинство даже кивать не стало, именно так они себя и видели. Грейнджер опасливо прищурилась, а вот Сьюзи улыбнулась — легко-легко, уголком рта.
  — Так вот, так как я продолжаю дело директора с его разрешения, — Гарри продолжил, внося ясность, — то кое-какие его записи он мне передал — еще пока мы готовили операцию в Отделе. А покойный Альбус был, как мы знаем, более чем умен.
  Вдох. Выдох. Почти синхронно все за столом подались к Гарри. Всем, хоть Гермионе, хоть Ульяне, хоть развеселому Финнигану, хоть романтику Блечтли, было интересно, что им — именно им — завещал общепризнанно всеблагой директор.
  — Что вы знаете о хоркруксах? — бросил вопрос в середину стола Поттер.
  Гермиона дернулась было, но как-то неуверенно. Сью резко повернулась к Гарри, глаза ее расширились, но девушка молчала. И очень, очень спокойным голосом заговорила Ульяна Долохова.
  — Хоркрукс есть материальное вместилище, обычно, но необязательно, артефакт, к которому привязана часть духовного содержания субъекта. Эта часть существует независимо и может быть в дальнейшем воплощена тем или иным способом. Ритуал привязки прост, но относится к Темным искусствам, так как подразумевает, — девушка остановилась взглядом на Гарри, — человеческую жертву. Считается теоретически доказанным, что создание хоркрукса не копирует, но изымает часть духовного содержания субъекта, отчего крайне не рекомендуется.
  Она перевела дух и привычным, явно привычным жестом протянула руку, в которую появившийся из ниоткуда Кричер сунул бокал все того же лимонада.
  — Таково определение. Итак, этот ваш Волдеморт сделал такой? Да, это многое объяснило бы. Но теперь, когда он его уже использовал...
  — Их было семь, — просто сказал Гарри, и Ульяна осеклась.
  — Семь? — она залпом допила стакан. — Отлично. Если вы проиграете, Британия окажется в руках идиота.
  — О чем я говорю уже не первый год, — резюмировал Поттер. — Итак, это были плохие новости, но есть и хорошие. Мы с покойным Дамблдором и Сириусом неплохо поработали с ними, и часть проблемы уже решена. Джинни, помнишь то дельце с дневником?
  Юная Уизли нахмурилась.
  — Ну да, та тварь пыталась меня высосать, чтобы самой получить тело. Так значит..., — она посмотрела на Гарри, на Улю — девочка снова поняла, что за штуку она таскала.
  — Ага, это был мой номер первый, — кивнул Гарри. — Хоркрукс непросто уничтожить, но я управился, как говорится, методом тыка. В обоих смыслах.
  Долохова задумалась.
  — Так, я точно помню только про драконов огонь. Что, обратился к Чарли Уизли?
  — Яд василиска! — покачала головой Гермиона. — Въедливая вещь, ничем ее не вытравишь. Кстати... если я права, то клинок Годрика Гриффиндора может подействовать. Но это надо проверять.
  — Проверим, было бы отлично, — благодарно кивнул Гарри. Мозг у девочек работал быстро и без подсказок. — А вместо драконова огня еще Финдфайр сгодится — я так на кладбище змею убил.
  — Хоркрукс в живой объект? — Ульяна приподнялась из кресла. — Да как это возможно?
  — Теперь не проверишь, — неискренне отозвался живой объект, продолжая. — Это два моих. Альбус вскрыл еще два — один был в Хогвартсе, диадема Ровены. Ему пришлось расколоть ее клыком василиска.
  — Клыком. Бесценный исторический предмет, — покачала головой Сьюзи. — Мерлин, ну как так можно? Зачем его использовать, если можно было взять еще один, скажем, дневник?
  — Потому, что у нашего друга мания величия, — хихикнул вдруг молчавший Тони. — Идет, значит, на повышение. Вы меч Гриффиндора проверяли?
  — Да, артефакты Основателей, — кивнула Падма, — и нет, не меч. Его бы разрушил василисков яд точно так же.
  — Интересная мысль, — согласился Гарри. — Перед тем, как Дамблдор нашел хоркрукс в доме Гонтов, где жила матушка нашего Тома, какое-то древнее кольцо, был еще один. Сириус сжег в дуэльном зале медальон Салазара Слизерина — его выкрал еще давно покойный Регулус, так-то мы на него и вышли. Так что версия с Основателями неплохо выглядит.
  — Это у нас пять, значит, — покивал Рон. — И вы думаете, еще два?
  — Ну, в юности Волдеморт точно хотел семь, — кивнул Гарри, — я видел в одном воспоминании, которое Дамблдор вытряс из Горация Слагхорна.
  — Из кого? — поднял брови Рон.
  — Он преподавал Зелья в те годы, — быстро сказала Гермиона. — Значит, у Тома Реддла тоже.
  — Так вот, остальные неизвестны, — покачал головой Гарри.
  — Будем искать, — пожал плечами Рон. — Найдем и раздолбаем, время есть. Слушай, это важно, но нам бы сейчас организацию сбить как следует. Война впереди, не дуэль и не поскакушки за артефактами.
  — И Рон прав. Началась война, и раз уж мы тут сейчас сидим, то пойдем в нее армией, а не поодиночке! — Сьюзи повысила голос, щеки ее понемногу начинали гореть. Она встала — и хлопнула в ладони. Ухмыляющийся Кричер снова внес шампанское, полные бокалы, и раздал их народу. — И раз уж мы — армия, со знаками отличия, планом и знаменем — предлагаю выпить хотя бы второй тост за ее капитана, — она подняла бокал выше, к знамени ФОБ.
  — Во-во, — кивнул Рон, — а то сидим у человека на дне рождения и обсуждаем Мерлин знает что. Вместо того, чтобы, — он постучал ногтем по бокалу.
  От взгляда Гермионы сейчас непременно что-нибудь загорелось бы, но, к счастью, стихийная магия для нее осталась в детстве. А вот стихийный сарказм — нет.
  — Как у вас тут все интересно, — совершенно не весело засмеялась она. Так же поднялась, так же схватила бокал. Удержать ее Виктор не успел. — Тогда уж, коли нам уже раздали метки... может, сразу выпьем за Лорда Поттера?
  — За Лорда Поттера! — отсалютовала ей бокалом Сьюзи, улыбнувшись безо всякого раздражения.
  — За Лорда Поттера, — поднял свой Рон, и тут же напротив него с широкой улыбкой подняла бокал Картер.
  Один за одним ребята присоединялись к тосту, только Финч-Флетчли долго смотрел на Гермиону ошарашенными глазами, но потом будто что-то решил и вскинул бокал. Но Гермиона глядела не на него.
  — За Лорда Поттера, — Невилл поднял бокал совершенно без задней мысли, между делом, заговорившись было с Тони о чем-то. С его точки зрения ничего не произошло.
  — За Лорда Поттера, — прошептала Гермиона и залпом выпила шампанское.
   
 
   
* * *
   
  Напряжение, замеченное только Гермионой, самим Поттером и, может быть, Сьюзи, быстро рассеялось — воздав должное еде, народ переполз в гостиную и некоторое время упоенно увеличивал диванные подушки, на которых и расселись прямо на полу. Было самое время вручать дары, болтать и понемногу пить.
  Столовое красное Кричер разливал по бокалам, как казалось, без ограничений. Гарри уже знал, что и он, и Добби сполна владеют умением вовремя обнести того или иного гостя — так, чтобы поддерживать общий небольшой градус. Наклюкиваться в ноль магам приходилось уже самим.
  Поттер, устроившись все в том же заботливо перенесенном глубоком кресле, сразу же усадил себе на колени смущенно ойкнувшую Сьюзи. Какого черта, все про всё в курсе и вполне воспринимают Боунс именно так — женщиной командира.
  Первыми вскрывать подарок выставилась целая делегация. Все те же шесть парней вместе с Джастином вытянули Вингардиум Левиосой на середину комнаты свою циклопическую коробку и быстрыми Диффиндо вскрыли ее. Гарри присвистнул.
  Монстр, явившийся ему, пушился гроздьями опутанных то ли проволокой, то ли изолентой проводов, сверкал каким-то псевдолаковым покрытием и явно неразрывно соединялся с жертвой поменьше. Но назначение все еще было ясно.
  — Ну вот, — пожал плечами Фред. — Мы, конечно, еще давно скинулись и купили, такой, чтобы понормальнее. Но как дело дошло до экранирования — сломали себе последние мозги.
  — И как ты думаешь, кто помог? — спросил Джордж. — Снейп! Он над этим частенько, оказывается, думал. Ну, с электротехникой Дин с Джастином помогли, а с магией уже не вывернулись бы без профессора.
  — Ага, — хмыкнул Фред. — Он, оказывается, тоже завзятый киноман.
  Гарри с восхищением смотрел на то, что, похоже, раньше времени станет дедушкой экранированных от магии телевизоров его времени, потомков магического радио. Телевиденье он, конечно, ловить теперь не будет ни за что, а вот видеомагнитофон с ним в комплекте явно еще послужит. Гарри уже видел заинтересованный вид Сьюзи.
  — Ну и отдельно от меня, — улыбнулся Джастин, доставая из оставленной у камина сумки стопку кассет. — Я подумал, что эти тебе понравятся — тут почти всё последнего года.
  Похоже, Джастин решил действовать перебором. «Фарго», «12 обезьян», «Храброе сердце», старые черно-белые «Семь самураев» и нечто неизвестное Гарри под названием «Опустить перископ». Пересмотрим. Гарри широко улыбнулся и, вскочив с кресла, долго жал народу руки. Раздосадованный Кричер после некоторых уговоров аккуратно поволок конструкцию по воздуху — в зал на втором этаже.
  Тем более что, покуда парни разбирались с машинерией, Сьюзи успела отойти к камину, вернувшись со своим подарком — тем самым тонким прямоугольным свертком, обернутым в простую коричневую бумагу.
  — Я решила, что тебе это все-таки подойдет. Пришлось заказывать, но, я думаю, симпатично получилось, — улыбнулась она, и Гарри прямо у нее в руках невербальным Диффиндо взрезал бумагу.
  Да, он знал эту картину, видел не далее как прошлым летом. И Сьюзи прекрасно знала, что он тогда делал. На портрете — маггловском, недвижном — был вполоборота изображен немолодой уже мужчина, с еще темными волосами, но уже седыми усами. Лицо его было уж точно не красивым, крупный нос и бородавка над ним не придавали ему изящества — но глаза, серые и ясные, смотрели на что-то за гранью рамы с твердостью.
  И, конечно, этот его стиль одежды — стальная кираса и аккуратный белый воротничок. Оливер Кромвель, Лорд-Протектор Содружества.
  — Значит, Лорд, — кивнула Гермиона. Но ее едва услышали.
  — Ну, в своей комнате потом повешу, — кивнул Гарри благодарно. Старый Нол и впрямь заслуживал неплохого места на стене.
  — Показать потом не забудь... дарительнице, — шепотом хмыкнул Рон, но морда у него была такая, что Сью постаралась смотреть на портрет.
  Рыжий, однако, отбежал за вином. А вот Сьюзи никуда не делась, снова усаживаясь рядом с Гарри и наклоняясь к его уху:
  — И еще одно — но это потом поговорим.
  Гарри хотел было поподробнее узнать, что ему еще намерены сообщить, но перед ним уже оказался Тони Гольдстейн. Его — и стоящей рядом Падмы — подарок не был завернут, и Гарри с интересом рассматривал даже на вид старую книгу. Нет, не кожаный переплет в камнях, просто рассохшийся картон и уже не раз прошитые суровой ниткой листы.
  — Эта книга, Гарри, уже много кого спасла, кого надо было, — начал рассказ Гольдстейн. — Наша семейка в Британии осела ой не сразу, и пришлось в сороковые помыкаться по Европе. А там что? Всякий мишигер так и норовит выловить бедного еврея, маг он там или маггл. Вот и..., — он пожал плечами. — Это — собрание старых чар Невидимого Расширения. Было время, словами отсюда и семьи укрывали, и аж целый класс ешиботников.
  — Старые вещи, — задумчиво добавила Падма, — не самые быстрые, не самые вместительные, зато простые, как дважды два, и нынешними поисковыми чарами не вдруг находятся — я, как смогла, проверила. Вынесли их уже из каталогов, что ли.
  — Так что пусть опять хорошему послужит, — Тони почесал уголком переплета затылок и отдал Гарри книгу. Сьюзи зачарованно прошлась пальцами по иссохшему корешку — и аккуратно протянула томик Гермионе.
  Тони с подругой покинули пост жертв и приношений, но он ненадолго остался вакантным. Перед Поттером обнаружились воодушевленная Чжоу, явно радостная, что разговоры за пугающие дела прошли, и до пикси смущенный Седрик.
  — Гарри, — начал он. — Послушай, я тебя поздравляю. В общем, я просто министерский служащий, и я понятия не имею, что бы я мог такое тебе подарить, чего бы у тебя не было...
  — ...Так что, — ничтоже сумняшеся перехватила слово мисс Чанг, — выбирать пришлось мне. На, вскрой, — она сунула Гарри мягкий сверток. Гарри совету последовал.
  Мантия выглядела... мантия выглядела. Гарри не носил парадные мантии вот уже несколько десятков лет — сразу же после учебки он вовсю стал пользоваться привилегией появляться на торжественных сборищах в форме, да и на Святочный бал с радостью надел самодельную вариацию на ту же тему. Но это...
  Оно струилось. Оно явно имело длинные полы и высокий стоячий воротник — но то, что между ними, не поддавалось пониманию Гарри. Например, цвет — Гарри никогда не был против черных мантий, но не тогда, когда в этой темноте, будто давно погибшие звезды, то наливаются красным светом, то тухнут мириады мелких блесток. Скорее всего, имелся в виду гриффиндорский красный, но по факту ему предлагали носить звездное небо, чертовски жаждущее крови.
  — Вот! — кивнула Чжоу. — Твои..., — она покосилась на Падму, — отсутствующие однокурсницы наверняка бы настаивали на орнаментах и, возможно, украшениях, но я всегда была за минимализм. Ты симпатичный парень, Гарри, но носишь Мерлин знает что, — под обалдевшим взглядом Седрика Чжоу осуждающе покачала головой. — Ладно, заниматься твоим гардеробом все-таки не моя обязанность, — взгляд на Сьюзи, которая не обратила на это внимания, — так что просто с Днем Рождения.
  — Примерю позже, — кивнул Гарри благодарно, — а то тут и зеркала нет.
  Наконец вышли вперед Гермиона с Виктором. Гермиона смотрела все еще с легким сомнением, молчание затягивалось, но Виктор как-то очень осторожно положил ладони ей на плечи — и Гермиона тряхнула состриженными волосами и улыбнулась.
  — Прости, что я без короны, нам даже вдвоем не получилось выкрасть ее из Тауэра, — мягко сказала она. — Когда-то мы с Виктором очень много говорили о том, что ты делаешь с нами... я имею в виду, вместе с нами. Какими мы стали, что ли. И..., — она достала очередную книжку, в переплете бордового бархата. Нет, не книжку. — Кое-что пришлось поискать мне, что-то сделал Колин. Посмотри.
  Гарри перелистнул фотоальбом. Люди, которых он хорошо знал — первокурсники по одну сторону, гордые чины ФОБ по другую. Многих он хорошо помнил и такими — вон, Финниган в очередной раз без бровей. Кое-кого помнить не мог — сверкающую белыми зубами на темной коже Энджи, настороженно ступающего с лодки Седрика, серьезного мальчика в большой шубе на стене Дурмстранга. Улыбнулся, глядя на еще нетренированного, нескладного Рона и Гермиону с копной непослушных волос. Показал смущенно хихикнувшей Сьюзи фото пухленькой девочки с толстой косичкой.
  И посмотрел на себя. Долго смотрел. Этому человеку были честные и несомненные одиннадцать, первый и последний раз.
  — Я надеюсь, что тебе не придется наклеивать туда траурные рамки, — сказала Гермиона и просочилась подальше в комнату, не говоря более ничего.
  — А вот про меня не забудьте, — как оказалось, Ульяна тоже вышла в круг с небольшой коробочкой, но дисциплинированно обождала своей очереди. Теперь же она протянула свою ношу Гарри.
  Сняв крышку, Гарри обнаружил там простое пенсне, круглое, как и его очки. С немым вопросом он посмотрел на Долохову.
  — Это не совсем от меня, — пояснила та. — Это тебе гостинец от Олега Михайловича Долохова. Добыт и упакован сразу после письма Вити об Отделе Тайн. Раз уж та дуэль разошлась в твою пользу.
  — Довольно случайно, — покачал головой Гарри. — Долохов... Антонин Долохов куда искуснее, но я пока быстрее. Но что это?
  — А это в пару к твоему ножику. Надень.
  Гарри снял очки, отдал их Сьюз и опустил пенсне на нос. Окна и камины подернулись золотистой пленкой, на фигурах студентов появились серебряные росчерки — там, где он сам же учил их держать палочки — да иногда мелкие искры простых амулетов. Ясно. А взломщики заклятий-то на глазок работают...
  — Дедушке передавай мою искреннюю благодарность. Дорогая штука, — Гарри спрятал пенсне назад в коробку.
  — Ну и лицо у тебя в них, — покачала головой Ульяна. — Но в Англии, пожалуй, никто не поймет. Носи, на горе фашистам.
   
 
   
* * *
   
  Вечеринка уже вполне разошлась, когда Эрни Макмиллан наконец-то вспомнил, что он при гитаре. Сперва его хлопки в ладони не привлекли большого внимания — разве что кое-кто из парней, в том числе и Майлз со своим чемоданчиком, начал смещаться ближе к Эрни. Но потом народ заставил угомониться Седрик — бывший староста клялся, что играет Макмиллан хорошо, а врать Диггори совершенно не умел.
  Извлеченная из чехла гитара оказалась покрыта стикерами с фолк-фестивалей — Эдинбургского, Мидвичского, Уимбурнского. Гарри знал, что последует, и не ошибся. Усевшись посреди затихших каким-то чудом товарищей, Эрни начал наигрывать старую якобитскую песню, которую слыхал даже сам Поттер, но тут же бросил. Ну еще бы, «придите и коронуйте своего короля — кого же, как не Чарли?» сегодня было бы чересчур. Но далеко парень уходить не стал:
  Письмо наш принц швырнул в очаг,
  На карту опустил кулак:
  «Эй, плясуны, нас ждет чудак
  Генерал Джон Коуп на рассвете!»
  Эй, Джонни Коуп, на дворе рассвет,
  Я жду-пожду, а тебя все нет,
  Чисти мундир, заряжай мушкет,
  Обожду тебя до рассвета!
  Быстрая, задиристая мелодия, простой, как валенок, текст... Эту песню писали еще в войну, или по самым горячим следам, в тот самый сорок пятый: для шотландцев «сорок пять» — это совсем не про Вторую Мировую. Но магический народ это волновало меньше: под конец вместе с Эрни они весело пели:
  Эй, Волдеморт, на дворе рассвет,
  Я жду-пожду, а тебя все нет,
  Выйди в круг, появись на свет,
  Обожду тебя до рассвета!
  Песня окончилась и, пока Макмиллан освежал голосовые связки из поданного бдительным Кричером бокала, стайка народу собралась вокруг Блечтли, раскрывшего чемоданчик. Гарри уловил было взмахи палочкой, заметил, как отходит в сторону Тони Голдстейн — но скоро смотрел в другую сторону.
  Почти рядом с ним, в окружении разнокалиберных Уизли, неторопливо рассказывала интересное Ульяна.
  — ...Я вообще не понимаю, — сетовала она, — что у вас за предмет такой — Защита от Темных Искусств. Это как будто бы вы взяли танк, броню оставили, а вот из снарядов выдали одни фугасы. И чем другой танк пробить?
  — Танк? — наклонил голову Рон.
  — Дожились! Англичане — и про танк не знают, — всплеснула руками Долохова. — А вам, товарищ Уизли, я потом расскажу, может, даже понравится. Ну, давайте так: как рыцарю доспехи-то надеть, копье на сшибку дать, а вот меча или булавы не давать совсем. Много на турнире навоюет?
  — Нет, ну в чем-то ты и права, — Рон все упирался, — но это потому, что у нас не профессора, а катастрофа, четыре из пяти.
  — Да даже если учитель хороший! — хлопнула по подушке Ульяна. — Читала я ваши программы, Витя привозил учебники после Турнира. Ну хорошо, в лучшем случае дадут нашему бедному турнирному щит. Ну отклонит он удары. А сам?
  — И что же? — поинтересовалась Гермиона. — Всех Авадами?
  — Зачем? — подняла брови Уля. — Для Авады хватит одного урока — было бы состояние души. Понимаете, английский язык я за что люблю? — улыбнулась она. — Иногда он беспощадно точен, как русский. Темные искусства — это правда искусства, потому что результат зависит не от того, что и как делается, а от того, кто делает. Мы этим не занимаемся.
  — Ну слава Мерлину, — саркастически вроде бы, но явно облегченно проговорила Гермиона — и обняла Крама за плечи успокоено.
  — Ага, — кивнула Уля. — Наше дело — наука. А наука не зла и не добра.
  Гермиона вскинулась было, но тут в центре зала опять началось оживление. Вот, оказывается, что притащил с собой Майлз! Эрни, разумеется, не дал экспериментировать со своей гитарой, скрипка и флейта сами были невелики, а вот Тони с Ли Джорданом оказались куда практичнее.
   
 
   
* * *
   
  Теперь черный парень мягко постукивал по увеличенному обратно джембе, проверяя верблюжью кожу барабана на натяжение. Звук шел гулкий, вкусный, и Ли улыбался. А вот Тони приходилось куда как сложнее. Увеличив наконец пианино до прежнего размера — для чего Голдстейну потребовалась линейка и много неразборчивых ругательств на идиш — теперь он, постукивая палочкой, как камертоном, напряженно его настраивал.
  Прочие же четверо были готовы. Ли уселся на пол, зажав джембе меж колен, Эрни снова приобнял гитару, Шимус вскинул скрипку к плечу, а Майлз, прикрыв глаза, коснулся губами флейты.
  Да, это были не профи, куда как не концертные музыканты. Но каждый кое-что умел и, пока Поттер натужно сдавал экзамены, парни, похоже, нашли время собраться и порепетировать. По крайней мере, Марш О’Нейлов было ни с чем не спутать, и ребята, к чести своей, с самого начала держали его в правильном темпе.
  — Погодите-ка. Кажется, я знаю! — засмеялась Диана и сразу же ступила в круг. Одна, как Луна Лавгуд на свадьбе, лицом к музыкантам. Вскинула руки, развернула плечи — и безо всякой жалости вбила низкий каблук в заслуженный блэков паркет. Шимус тут же поднял темп, но вызов Диана приняла.
  Тактом позже рядом с ней, бросив туфли на Невилла, вышла Джинни. Двигалась она далеко не так точно, но ножки квиддичистки вполне подходили ирландским фокусам. И музыканты, и танцующие девушки хранили молчание, лишь иногда тяжело выдыхала юная Уизли, но упрямо продолжала.
  Гарри смотрел почти что с восхищением. Почти, потому что самого не тянуло, а на плече лежала задумавшаяся Боунс.
  Когда мелодия наконец оборвалась, Джинни почти упала на руки Невилла — но выражение на ее раскрасневшемся личике было самым что ни на есть счастливым. Картер же оказалась куда покрепче — даже нашла себе стул, на который и упала. Тут же рядом объявился Финниган с полным стаканом холодного апельсинового сока — остановил где-то Кричера. Диана глянула на стакан так, будто там держали философский камень.
  — Ну что, раз уже у нас и танцы, — довольно объявил из своего угла Тони, — так пусть для всех. Самое сложное — протащить пианино — позади, а сейчас... вот что, Эрни, Ли, подьте сюда, дайте мне руку вашей помощи, — он призывнопровел пальцами по клавишам — и снял с Джастина очки, на ходу трансфигурируя их в солнечные и водружая на нос.
  — До-диез на куплетах, ре-минор на припевах, вы знаете все сами, — Тони Гольдстейн наклонился к клавишам. Почти неслышно коснулся кожи барабана Ли, задавая ритм больше друзьям, чем слушателям, и осторожно дернул струны Эрни. — И... начали!
  А вот эту песню знали, кажется, все, у кого в доме стояло даже и волшебное радио. Все, кто хоть раз проехался на Ночном Рыцаре. Все, у кого начиная с семидесятого года вообще были уши.
  Где будешь ты — одна в пустыне,
  Без тех, кто рядом был с тобой?
  Ты бежишь все дальше от себя,
  Бежишь из гордости одной,
  Лейла! Но я у твоих ног...
  Тони пел, пожалуй, слишком уж в блюз, а Эрни при всех своих достоинствах никогда не был и не станет Клэптоном, но какая, Мерлина ради, разница? В быстро очистившийся центр сперва вышли Гермиона с Виктором, потом потянула Невилла передохнувшая Джинни, потом с явной гордостью вывел Чжоу Седрик.
  — Мисс Боунс, — Гарри наклонился к уху девушки, привычно отстраняя волосы и открывая шею, но сейчас — просто ради пары слов. Пока что. — Подарите мне танец, или хватит с меня и Старого Нола?
  — А пойдемте, мой Лорд, — девушка тут же с улыбкою поднялась, и спустя десяток секунд и пару шагов они танцевали так же, как под самый конец Святочного бала. Сьюзи так же склонилась ему на плечо, но теперь Гарри и подумать не мог, стоит ли ее останавливать.
   
 
   
* * *
   
  Некоторое время спустя народ, натанцевавшись, снова разобрался по креслам и диванчикам. Дольше всех продержались Джинни с Невиллом, последний танец проделавшие в гордом одиночестве и совершенно этого не заметившие, но утомились и они. Именно утомились — Невилл делал большие успехи и никому ничего не оттоптал.
  Теперь он, забрав у Луны Фоукса и усевшись с девушкой рядом с Гарри, рассказывал за медицину.
  — Короче говоря, господа, ситуация хуже некуда, — объяснял он Ульяне с Виктором, но слушали все, кто рядом. — У вас, конечно, гораздо лучше там с заготовкой препаратов, про это мне профессор Снейп рассказывал раз восемь...
  — Прости, Нев, прерву, — поднял руку Гарри. — Вик, у вас можно будет наладить закупку для нашего лазарета?
  — Были бы деньги, — пожал плечами болгарин. — К кому писать в Берлине, скажу.
  — Есть, — отрезал Гарри. — На своих не экономлю. Продолжай, Невилл.
  — Спасибо, — вежливо кивнул парень, — так вот, у вас с лекарствами получше, у нас — с процедурами, особенно на базе чар, но это как сравнивать, — он подумал, — как сравнивать сорта маргарина, чтобы не думать о масле.
  — И где же у нас масло? — спросила Гермиона заинтересованно.
  — Не у нас, а у вас, — мрачно заявил Невилл. — Мне довелось поговорить с уважаемым господином Тонксом не так давно, и он много интересного рассказал о маггловской медицине. Вы, например, знали, что у нас еще тридцать лет назад не велись истории болезни?
  — Ну, допустим, — вздохнула Гермиона.
  — А теперь представьте, — мрачно понизил голос Невилл, — записи «семейных» врачей для специалистов из Мунго закрыты и ни при каких обстоятельствах не могут быть им переданы.
  — И я знаю, почему, — кивнула Сьюзи. — Чистокровные и их семейные тайны.
  — Ничего, это мы поправим, — усмехнулась Гермиона.
  — Да это мелочи, — досадливо отмахнулся Лонгботтом. — Мы недурно научились управляться с инфекциями, у нас нет никаких проблем с избирательностью действия препаратов, и потому успокоились. Но мы никогда не проводим операций. Например, господин Тонкс негодовал на то, как сейчас в Мунго молодые врачи борются за то, чтобы хотя бы разрешили зашивать раны?
  — Так ведь можно же просто затянуть магией? — Чжоу уже сидела в кресле почти позади Невилла, заинтересовавшись разговором. Тот оглянулся и вздохнул. Вместо него ответила Ульяна.
  — Раны ритуальным оружием и темными артефактами не могут быть так затянуты. Почти никогда.
  — Ага, — кивнул Невилл, — наша проблема первой войны, и в этот раз будет так же. Швы бы помогли, кстати, господин Тонкс пробовал, и профессор Снейп тоже.
  Гарри подумал, кого штопал Снейп, но только кивнул задумчиво. Тони как раз сменил мелодию, играя что-то приятное как раз под беседу. Кажется, Гарри узнал момент.
  — Тони! — позвал он Голдштейна, и тот повернулся, не прекращая мелодии. — «День сурка», да?
  — Рахманинов, — немного удивленно ответил тот, — Рапсодия на тему Паганини, восемнадцатая вариация.
  Больше Гарри ничего не спрашивал — музыка была хороша и безымянной.
  — Мы стоим за Статутом, как в прихожей, не выглядывая, не допуская — и подыхаем от этого! А магглы даже туберкулез ухитряются лечить хирургией в самых запущенных случаях! — Невилл отчетливо начал горячиться, но почувствовал на плече руку. Майлз перегнулся через спинку кресла, глядя ему в глаза.
  — Не надо, ладно? Не сегодня.
  Он отошел от диванчика и встал у пианино, с явным намеком Гольдстейну покачивая флейтой.
  — Эй, Шимус, — крикнул тот. — Давай сюда, и прихвати остальных оболтусов. Этот номер на всех.
  Они сошлись, и Тони перебрал клавиши, а Ли легко, двумя пальцами послал ритм. Шимус с места в карьер заиграл нечто смутно знакомое, а пальцы Эрни забегали по струнам и вовсе со скоростью старой машинистки. Но Гарри все не мог узнать песню, и столь же озадаченным было лицо Джастина.
  И тут Эрни Макмиллан набрал воздуху, закрыл глаза и высоко запел.
  Голос твой тише,
  Огонь в глазах замерз.
  Не вешай нос, малышка,
  Не нужно слез!
  Да, это была чертовски странная версия Don’t Cry— ни единой электрогитары, очень условный барабан, но изумительная скрипка. Да и петь Макмиллан умел.
  Было ли в той песне что-то личное, уже и не доищешься. Каждый увидел свое — пары присели еще теснее друг к другу, Флер иронично усмехнулась, а Диана забралась в кресло с ногами, колени обняв.
  — Кажется, ты говорил мне то же самое, — неслышно за голосом Макмиллана выдохнула Сью. — Помнишь, тогда, в Выручай-комнате осенью?
  — А ты все не могла понять, что мне мешает, — так же шепотом ответил Гарри, сам наклоняя голову к Сьюзи и находя ее ухо, а потом шею губами.
  — До сих пор не поняла, если честно, — ответила девушка. — Но, кажется, это уже не важно.
   
 
   
* * *
   
  Было еще много песен. Народ как-то волнами то пытался танцевать, то оседал на мебели, исправно поддерживая градус. Уже далеко, очень далеко не протокольный прием, но и решительно не школьная попойка. Дела решены, итоги подведены, и можно отдыхать, не думая ни о чем серьезном. Так кажется.
  Пока Шимус, утомившись махать смычком да приняв еще пару глотков дьявольской росы, не обратился к как раз разговорившемуся о первой войне Поттеру.
  — Эй, старшой, сам бы спел, что ли, чего — а уж мы подыграем. А то праздник-то твой, так?
  — Спеть? — переспросил Гарри, поднимаясь с места. С бокалом в руках он прошел до разожженного уже по вечернему времени камина. — Пожалуй, что и можно. Но музыки не понадобится.
  Гарри пригубил последний раз, ставя бокал на каминную полку, произнес про себя «Сонорус» — и низко, медленно начал:
  Во мглу холодных дальних гор, Во тьму пещер и тайных нор, Чуть рассветет, пойдет наш род За златом стародавних пор.
  Он неторопливо тянул первые куплеты в полной тишине, под потрескивание поленьев. Смолк звон бокалов и смех девиц, не слышно было даже Кричера. Старая песня из старой книжки о волшебстве странно звучала в напоенном магией доме — странно, но уместно. А потом вступил еще один голос — звонкий, девичий:
  В подземье огранить могли Чем не владели короли: Созвездий блеск, и мрак небес, И свежесть утренней зари.
  Гарри был совершенно не удивлен. Он знал, что Гермиона знала — она и принесла ему в то послевоенное лето затрепаные томики Толкиена. Вот только тогда у него были совсем другие ассоциации — ввалившись в Нору после первой операции, он сказал тогда Джинни: «Ну, вот я и дома».
  Вздымались кубки в тех горах, Звенели арфы на пирах, Один хорал другой сменял, И был неведом гномам страх.
  А вот это был сюрприз. Ладно, допустим, романтик Майлз и блестяще образованный магглорожденный Джастин действительно не могли не читать хотя бы «Хоббита», но Финниган-то чего? И ведь эти придурки еще и встали, под обалдевшими взглядами магических деток. Те смотрели и слушали так, будто видели привидение — поняли, значит, почему эта песня, теперь уже.
  Шумели сосны на горе, Ветра стонали в вышине. Дракон был ал, огонь пылал И все сгорало в том огне.
  Где-то далеко, южнее и западнее, сейчас зеленеют сорняки на развалинах старой кладки. Там, где стоял некогда дом Поттеров, осталось чистое пепелище, похоронившее под собой все — счастливую молодую пару и всю Первую Магическую войну. Потому что октябрьским вечером, когда выли ветра, через запертую обещанием дверь прошло существо в чешуе, несшее с собою огонь.
  Глухой тропой за далью в даль, Где льется кровь и блещет сталь, Несет наш род, ускорив ход, Месть за тревогу и печаль.*
   
 
   
* * *
   
  Расположиться с удобством удалось не сразу.
  Нет, уйти из гостиной удалось мягко. Когда Добби с Винки принесли по канделябру, потушив люстру, и комната погрузилась в намекающий полумрак, Гарри и Сьюзи тихо растворились в нем. Но стоило дойти до комнаты Гарри, выяснилось, что там уже кто-то есть. Люмос Поттер из конспиративных соображений не зажигал, и слава Мерлину, но звуки торопливых поцелуев, треск ткани и приглушенные извинения юношеским баском как бы намекали. И выбрали же местечко, василисковы дети!
  В поисках утраченного Гарри увел смутившуюся Сьюз на дальний край коридора. Тут все равно полное крыло спален, Блэки одно время были большой семьей. Прошли пыльную комнату Регулуса, полупустую детскую спальню Сириуса, а следующая комната вот порадовала. Кто-то, похоже, содержал ее в относительной чистоте, хотя пустой книжный шкаф и говорил, что хозяева ее покинули.
  Гарри в первую очередь запер дверь: Коллопортус, Квиетус, пошли все к Мерлину подштанники стирать! Только после этого он вытянул из кармана свечку и, запалив, повесил ее повыше в воздухе. Сьюзи же мялась, стоя у неширокой кровати и зачем-то держась за ее столбик. Натюрморт на стене напротив сверкал алыми яблоками — и вот точно такие же были у нее щеки.
  Они стояли, глядели друг на друга и молчали. Оба прекрасно знали, зачем они тут, зачем юная Боунс потянула Поттера «поговорить» — но.
  — Гарри, а что это была за песня? Та, в зале, о драконе? — спросила вдруг Сьюзи, и Гарри почувствовал, что напряжение уходит. Просто еще одни их посиделки в Выручай-комнате. Он подошел к ней, целуя и вместе с ней усаживаясь на кровати — только тапочки скинуть.
  — Это стихи из одной маггловской книжки. Одни говорят — детской, другие — просто хорошей, не знаю, — объяснял Гарри, аккуратно распуская на Сью шнуровку платья. Девушка лишь плечами повела. — О человеке... хотя нет, о короле убитого королевства, который хотел вернуть его, убив дракона. И отобрав у дракона вещь, ради которой тот и разрушил его родину.
  — Где-то я это слышала, — задумчиво проговорила Сьюзи, без суеты занимаясь пуговицами рубашки Поттера. — Дай я угадаю — победив дракона, он сам стал драконом?
  — Нет, он стал королем, — покачал головой Гарри. — А вот человеком быть, пожалуй, и перестал. Хотя не знаю, может, это я уже накручиваю туда своего.
  — Но, заметь, ты об этом думаешь, — Сью,пытаясь успокоить, мягко провела ладонью по щеке Гарри, и вот тут-то в дверь постучали. Настойчиво.
  Гарри высунулся из дверного проема порядком встревоженным, неся с собой свечу — позволяя Сьюзи скрыться в темноте. Он быстро спросил обнаружившегося за дверью Рона.
  — Что случилось, кто напал?
  — Спокойно, никто не напал, — озираясь, уточнил Рон, — но Гарри, будь другом, открой нам с Джулией дуэльный зал, а то она еще передумает! — он глянул на расстегнутый ворот приятеля. — Извини, очень старался успеть пораньше, но пока прибежал, пока Винки спросил, не видела ли...
  «Чертовы саботеры» — подумал Гарри мрачно.
  — Погреб, мадера, самая нижняя бутылка в третьем ряду от земли, тяни ее нежно, — буркнул он и, не прощаясь, запер дверь.
  — Что такое? — тревожно спросила Сьюз, пока он вешал свечу.
  — Да ничего, Рон овладевает военным делом настоящим образом, — Гарри снова уселся с нею рядом, успокоив себя долгим и спокойным поцелуем — и попытался понять, что он, собственно, снимает. Пройдя назад, пальцы Гарри наткнулись на крючки. — И ведь нашел же! Хотя домовики к нему здорово привыкли, это да. Сьюзи, Мерлина ради, а как это вообще...? — крючков на беглый счет оказалось даже не два десятка.
  — Гарри, ты и твои вопросы! — Сьюзи только вздохнула, сама она уже сосредоточенно изучала Поттера наощупь. — Лиф поверх юбки посажен, он отдельно снимается вперед.
  Гарри и впрямь не доводилось иметь дело с платьями подобного рода. К тому времени, пока он смог раздеть хотя бы одну женщину непосредственно из вечернего платья, мода сильно поупростилась в сторону маггловского образца. Политика.
  Однако было рано впадать в отчаяние. После того, как Гарри расстегнул третий крючок, остальные разошлись сами — не поскупились Боунсы на заклинание. Он аккуратно стянул то, что стягивалось — Сьюзи могла помочь, только выправив руки из условных рукавов — и обнаружил, что это не конец.
  На немой вопрос в его глазах Сью растерянно ответила:
  — Это называется «шмиз». А чего ты ожидал?
  Гарри не очень понимал, на кой пикси одевать под платье чертову ночную рубашку — хотя она, белая и тонкая почти до прозрачности, уже о многом ему поведала. О многом весьма волнующем. Правда, он также не понял, что с ней делать, на первый взгляд.
  Второго не состоялось — в окно принялась ломиться сова, и эту сову Гарри где-то видел. Сьюзи как была вскочила и открыла форточку — вот она как раз уверенно опознала птицу. Пока девушка читала небольшое письмо, Гарри оставалось стоять рядом, обнимая ее сзади и борясь с искушением заглянуть через плечо.
  С другим искушением бороться он даже не думал — сомнительное белье, не желая открываться, как нормальные, спереди, однако же совершенно не мешало рукам, ну а шея, теперь совершенно открытая, тоже не осталась без внимания.
  — Гарри, ну дай прочитать, — засмеялась тихонько Сьюзи. — Тут про тебя.
  — И что пишут? — с интересом спросил Поттер, но ладоней с груди девушки не убрал.
  — Послушай! — Сьюзи наконец развернулась к нему. — Тетя хочет, чтобы ты сопроводил ее к нам двадцать первого. Наверное, думает поговорить... ты как?
  — Легко! — заявил Гарри, который сейчас согласился бы взойти на Эверест, лишь бы ему дали выпнуть сову обратно на улицу.
  Усевшись снова на кровать, Гарри с глубочайшим сомнением осмотрел Сьюзи. Честно говоря, он намеревался уже просто разорвать сорочку на девушке, как завещали его норманнские предки — ну хоть один бы нашелся, так? Но, похоже, это благое желание здорово отразилось на его лице, и Сьюзи тихо сказала:
  — Бретельки. Они... ну, не туго.
  — А.
  В результате этого содержательного диалога до Поттера дошло, что сорочку можно просто спустить с плеч девушки. Гарри тут же проверил поразительное открытие, и наконец оказался перед задачей, решать которую умел и любил.
  Не успел Гарри сколько-нибудь вдумчиво попробовать на вкус уже порядком твердые соски девушки, о форме и цвете которых так долго гадал — большие, светлые, был недалек от истины — как услышал неожиданный в запертой комнате звук.
  Кто-то хрустел яблоком.
  Поттер не был бы Поттер, если бы убрал палочку далеко. Он тут же вскочил и развернулся, заслоняя собой тоже изрядно удивленную Сьюзи.
  — А, извините, молодежь, я за фруктами, — сказал Финеас Найджелус Блэк. — У нас тут тоже небольшой праздник на третьем этаже, на пейзаже с опушкой, вот и... Хотя, конечно, и не так весело.
  — Господин директор, — очень спокойно сказал Гарри. — Я вас бесконечно уважаю, но или изыдите, либо я куплю скипидара и буду несдержан. Даже буен.
  — Исхожу, исхожу, — отмахнулся Блэк. — Но какой же интересный выбор помещения, юноша! Счатливо вам.
  Гарри опустился на кровать, привычно укладываясь головой на коленки юной Боунс.
  — Сьюзи, ты у меня прелесть, мне невероятно тебя хочется, но я не хочу, чтобы твой... наш первый раз был Мерлином драным позорищем. Не хочу.
  ___________________________________
   
  * Перевод: Александр Первунин, 20.11.2010. Потому что классический вообще не в тот размер.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
LXI. Смотрины   
Чисто эксперимента ради: яндекс-кошелек этого профиля 410012246630090
  Деньги, сброшенные туда, пойдут на наконец-то уже нормальные иллюстрации, поэтому, переводя, пишите рекомендуемого художника.
  ______________________________________________________________________________
   
  Весь остаток августа, жаркого и сонного, Гарри потратил, готовясь к дню рождения Сьюзи. Точнее, к тому, что перед ним.
  Собственно, логику Упивающихся можно было понять. Госпожа Амелия Боунс тихо живет в маггловском Лондоне под безупречными документами; ее маленькая квартирка закрыта всеми уставными охранными чарами, несколькими дружескими подарками и парой уголовно наказуемых сюрпризов.
  Она мало куда выходит оттуда, предпочитая перемещаться в Министерство или региональные офисы сразу по каминной сети — для чего отдельно подключилась к ней еще при покупке квартиры. Продукты и любые другие товары она заказывает — по телефону либо совой, смотря что — и посылает за ними секретаря, в нашем случае Перси.
  Видно, что многолетнее знакомство с Аластором не прошло для почтенной леди даром.
  Как же волдемортовцы — тоже в отсутствие серьезного боевого состава, заметим — решили проблему? Гарри хорошо это знал, разбирали в учебке, и его эти знания не радовали.
  Трижды в год Амелия появлялась в магазинах самолично — подобрать подарок для брата, невестки или племянницы. И если для господина Этельреда и госпожи Эдит подарок неизменно подбирался в Косой Аллее, где антиаппарационные чары висят на каждой кладовке, то Сьюзи так радуется книгам по маггловской истории...
  Тогда убийство произошло в закрытой изнутри кладовой постоянного букиниста госпожи Боунс — тихого коллекционера, понятия не имевшего о волшебстве и не держащего у себя даже и оккультной литературы. Он оставил любимую клиентку перебрать старые фонды — а когда, обеспокоившись, выломал дверь, на полу было поровну вырванных страниц и крови. Разумеется, хлопков аппарации он не услышал.
  Вот это Гарри и нужно было предотвратить. В принципе, большая часть боевки Упивающихся сейчас смотрела на Северное море через ржавые от того же моря решетки, но на воле оставались серьезные люди. Эйвери, Яксли, могучий оркнеец Роули, людоед-практик Фенрир.
  Кроме того, Люциус, хотя с этим надо было серьезно думать — глупо полагать, что записочку Драко написал сам, от мук совести. То есть, написать-то даже мог — сведения б не успел получить. Нужно было его работать — но как?
   
 
   
* * *
   
  Вместо этого Гарри работал со своими — весь месяц. Собрав всех, кто умел аппарировать — народ неплохо с этим управлялся, благодаря взаимному обучению, а министерские права никто получать и не думал — Гарри показал им три точки: подъезд мадам Амелии, тот самый маленький книжный на Саут-Бэнк и ворота Боунсхолла.
  Заодно сам посмотрел хоть, не привлекая внимания Боунсов. Особняк в северном Эссексе был куда как меньше Малфой-мэнора, но и явно старше. Вместо регулярного парка на французский лад, по которому фланировали белые павлины (некоторые из которых носили фамилию Малфой), его окружал нарочито запущенный английский сад с путаными тропками и обманчиво нестриженными деревьями. Да, обороняться тут было б одно удовольствие.
  В каждый из этих трех пунктов две дежурные пятерки обязаны были аппарировать, бросив все, едва только накалится партийный значок; куда именно — говорила цифра на обороте. Протеевы монеты дали народу неплохую практику, и Гарри, проведя в последнюю неделю три учебные тревоги, остался доволен.
  На второй из них, ночной у Боунсхолла, состоялся, кстати, забавный разговор. Невилл явился по тревоге почти первым, спокойно вышел на позицию, да и после, в отличие от оторванных от проекта близнецов, уходить не торопился, спокойно кормя с руки неизменного Фоукса.
  — Эй, Невилл, — поинтересовался Гарри, — а мадам Августа не нервничает от наших ночных забегов?
  — С отцом свое отнервничала, — поморщился Лонгботтом. — Да и вообще, чего беспокоиться, покуда я не один и не в Мунго?
  — Кстати о спокойствии, — придвинулся Поттер, отводя парня в сторону от затягивающейся тонкой сигареткой Гермионы. И кто ее-то приучил?.. — Слушай, все хотел спросить. Похоже, ни тебя, ни нашего пернатого друга не нервируют все эти заходы с «Лордом» в мою сторону? Только честно.
  — А должны? — с удивлением посмотрел на него Невилл — так, будто ожидал алого дымка в напоминателе. — Я что-то опять пропустил?
  — Ну как же, — поежился Гарри. — Сам понимаешь, Лорд — это же у нас ясно кто, и я как-то не хотел бы на него походить, да и Гермиона нервничает.
  — А, ты вот о чем, — парень кивнул в ответ. — Гермиона умная, но ей просто неоткуда знать. Хотя стой, вы же все, вроде, слышали, что Тот-Который — он по-правильному Темный Лорд?
  — Ну?
  — Ну и вот, — развел руками Невилл. — Ты бы слышал мою бабушку. Она Дамблдора покойного именно вот что Светлым Лордом и полагала. А теперь...
  — Да ну тебя! — отмахнулся Гарри. — Вот уж куда я точно не тяну.
  — Разве? — Невилл методично скармливал фениксу последние зерна. — Ты взял с нас клятвы, хоть и не совсем себе. Ты водишь нас драться за то, что нам всем важно. Ты содержишь это все дело за свои деньги. Ну и ты собираешь нас на пиры, — обстоятельно, как ингредиенты, перечислял он. — Ну и кто ты после этого? Мне не веришь — спроси свою Сьюзи. Она, кажется, так тебя и воспринимает — с ее историей.
  — История — смешная штука, — пожал плечами Поттер. — Помнишь то пророчество из Отдела Тайн? Ничего не показалось странным?
  — Показалось, — кивнул Невилл. — То, зачем вообще Волдеморт за ним пошел. Что оно меняет? Это если не думать, что он сошел с ума, — парень помотал головой. В его мире это было бы слишком даже для врага.
  — Может быть и так, — покачал головой Гарри, — а может, ему просто нравится думать, что он единственный, кто ходит под ручку с судьбой и Смертью, если хочешь. Так или иначе, я о другом. Вспомни дату — «на исходе седьмого месяца».
  — Ну, тридцать первое, — недоуменно начал Лонгботтом, — наш день рождения. Наш... Общий... Погоди, — Фоукс на его плече встревоженно чирикнул. — Ты шутишь.
  — Не-а, мне это объяснил Альбус Дамблдор, и считай этот рассказ подарком на свои шестнадцать, — Гарри вздохнул, вспоминая. — Именно так. Пророчество — про нас обоих. Было, пока Волдеморт его не услышал и не, — он потер лоб, — не отметил меня, как равного себе. Потому, что до меня было проще добраться. Скажи, ваш дом тоже был тогда под Фиделиусом?
  — Ага, — кивнул Невилл, — и хранителем тайны был господин Муди, учитель отца. То есть, если бы не Петтигрю...
  — Ну да, — грустно улыбнулся Гарри. — Если бы мой отец лучше выбирал друзей, это ты бы водил знамена, друг мой. И если что-то случится — как знать.
  В глубокой задумчивости они расстались, а двадцатого августа Поттер, с посильной помощью Джастина подобрав костюм построже, в полном одиночестве стоял и ожидал мадам Амелию Боунс.
   
 
   
* * *
   
  Они шли по набережной. Гарри поддерживал почтенную немолодую леди под руку, чуть наклонившись — ни дать ни взять почтительный внук выгуливает немного эксцентричную бабушку. Довершая впечатление, Амелия иногда чуть наклонялась к Гарри, задавая вопросы — вот только разговор шел совсем не о школьных делах.
  — ...Вы прекрасно понимаете, мистер Поттер, что вам удалось меня удивить, — признала мадам Боунс. — И именно поэтому я хочу быть с вами предельно откровенна. Если же вы попытаетесь сейчас притворяться просто школьником, — она поправила монокль, будто оптический прицел, — то, боюсь, я и отнесусь к вам именно так.
  — Уяснил, — кивнул Гарри, но более ничего не добавил.
  — Итак. Вы понимаете, — начала Амелия, — что наши переговоры в Отделе ничего еще и не начали закрывать? Что война, хотим мы того или нет, идет?
  — Именно так, мадам, — кивнул Гарри. — Я, конечно, тоже наши трофеи пересчитал и с кладбищем Литтл-Хэнглона сравнил. Эйвери. Роул. Да много кто.
  Амелия удовлетворенно кивнула:
  — И скажу вам в сторону: надежность Азкабана не вызывает у меня доверия. Но... к делу. Мы приняли, — требовательно продолжила она, — что война продолжится. И кто же вы в этой войне?
  Гарри помолчал.
  — Еще в мае я бы сказал, что я — человек Дамблдора.
  — А сейчас? — настояла Амелия. — Сейчас, кажется, его структуры унаследовал Кингсли Шеклбот?
  — Не в моем случае, — покачал головой он. — Я — человек Поттера.
  — И вот это, скажу я вам, интересно, — Амелия одобрительно посмотрела на юношу. — Значит ли это, что в случае войны ваш ковен... хотя нет, клан...
  — Фракция, — аккуратно подсказал Гарри. — Это будет лучше всего. И да, я намерен воевать самостоятельно. Но нет, я никогда не был против широких союзов, — улыбнулся он. — Начать с того, что у меня нет своего собственного кандидата на Министра Магии.
  — Значит, Скримджеру вы не верите.
  — Я не верю, что он проживет долго, даже если мы с вами вылезем из кожи вон, — скорбно покачал головой Поттер. — Может, я сгущаю краски, но готовиться лучше к худшему.
  — Простите, мистер Поттер, — улыбнулась Амелия вдруг, — вы ведь общаетесь с Муди?
  — Ага, — кивнул Гарри, — и считаю его мудрым человеком. Так, и который тут магазинчик — ваш?
   
 
   
* * *
   
  Так. Так. Так.
  Гарри оглядел магазинчик, пока Амелия церемоннейше раскланивалась с престарелым владельцем. Улыбнулся очень милой, хотя несколько чересчур худой блондинке у полки с атласами. Снял с полки что-то мелкотиражно-туристское, со стилизованным вигвамом на обложке. «Закон рода Киббо Кифт», значит? Мимо дурно пропечатанных фотографий парней в странной форме он оглядел магазин снова — уже через ульянино пенсне.
  А вот это уже интересно. Блондинка переливалась через собственную фигуру почти в полтора раза — но силуэт был явственно женским. Милейшая мисс Кэрроу под обороткой. Гарри отошел за стеллаж и коснулся золотого значка палочкой. Слетайтесь, слетайтесь, парни. Будет фейерверк.
  Краем глаза он увидел, как Алекто дернулась было за ним, но замерла, глядя через книжку на Амелию. Да, при новом стиле руководства Волдеморта с инициативой и так, не в пример первой войне, было не очень, а это еще и Кэрроу; Гарри только головой покачал. Хозяин повел Амелию к дальней кладовке, и Алекто привстала на цыпочки, поверх стеллажа напряженно следя за ней. О Гарри она забыла и думать, извлеченная из-за пазухи палочка потянулась к предплечью... вот только стоило двери за ними закрыться, Гарри угостил даму невербальным Петрификусом.
  Запаковать ее в Инкарцеро, заткнуть рот и утолкать в древние кулинарные книги много времени не заняло, и вышедшего хозяина Поттер по-тихому усыпил, усаживая под прилавок — а то зацепит еще. Амелия, погруженная в книги, не заметила ни этого, ни открытой двери.
  Помянув Мерлина, Гарри ткнул палочкой в метку Кэрроу через ткань — и понеслось.
  За спиной Амелии тут же материализовался Фенрир — и тут же проломил перегородку тяжелым телом. Гарри вложил в Экспульсо много и от души.
  — Мадам Боунс, за кассу! — крикнул он, и Амелия, дама с интересной работой и долгим стажем, не подвела, рыбкой скользнув за прилавок и вытаскивая палочку.
  — Как же мои суставы потом меня возненавидят, — охнула она. — Сколько их, Поттер?
  — Я вырубил двоих, — Гарри прижался к стене у детского стеллажа, — но...
  Договорить он не успел. Снаружи вынесли обе витрины. В первую, сгруппировавшись, влетел Роули, тут же вставший на одно колено у столика для сумок. Через вторую, ругаясь, упал споткнувшийся Амикус. Разумеется, оба в масках, но и Поттер, и Боунс прекрасно их опознали. Когда оба ввалившихся не получили ответных приветов, в дверь с достоинством вплыли две фигуры в черных балахонах.
  — Мадам Боунс, — вкрадчивым тоном проговорила одна из них. — Вам лучше пойти с нами, если вы... не хотите жертв среди магглов. Вы же не хотите?
  — И отдайте Алекто, ублюдки! — огрызнулся с пола Амикус.
  — Люциус, вы никогда не были хорошим собеседником, — отозвалась Амелия, — да и готовить у вас после уважаемого Добби некому. Не пойду.
  — Ну вы сами этого хотели, — рыкнул четвертый. Гарри попытался узнать голос, но пока не получалось. Кто же еще остался? — Так, обходим. Старуха и щенок всех не выключат... Что за черт?
  Это Гарри надоело. Произнеся «Вингардиум Левиоса» столь чисто, что и Гермиона бы одобрила, он отправил в оратора тушу до сих пор не очухавшегося Грейбека. Когда тот гневно заорал, получив на шею сто пятьдесят кило отложенной волчатины, Поттер узнал Эйвери.
  Упивающиеся разбежались по сторонам, но Амелия резким взмахом повалила им навстречу шкафы. Гарри стал было ждать, кто первый полезет поверху, но услышал характерные крики с той стороны — и влез по стеллажной елочке сам.
  Две пятерки ФОБ, ворвавшись через витрины, атаковали волдемортовцев одновременно — по двое-по трое на человека. В углу, совсем недалеко от засыпанной книгами Кэрроу, в глухую оборону ушел Люциус, которого забрасывали режущими близнецы и Джинни. Рон пытался дотянуться до Эйвери протуберанцами Инсендио, покуда Терри Бут из-под стеллажа держал на нем самом Протего и тушил Агуаменти тлеющие полки. Падма, Майлз и Ли прямо на глазах у Гарри вскрыли щит Амикуса, отбросив его к Малфою — Джинни тут же угостила новоприбывшего Ступефаем. А с Роули прямо посреди зала танцевали, принимая на Фините заклятия друг для друга, Шимус и Диана.
  О, как танцевала Картер! Казалось, она пытается кидать заклятие не рукой с палочкой, но всем телом, каблучок гневно бьет в пожилой паркет. Попеременно, будто мячиком перекидываясь, они с Финниганом пробуют и пробуют Роули на прочность, пропуская его удары, полновесные и страшные, сбоку от себя, над собой, между собой. Оба двигаются в одном ритме, который когда-то видели не у магов — и Гарри опять понимает, что нужно искать инструктора-рукопашника. Но уже сейчас это почти красиво. Картер подхватывает Роула под опорную ногу Вариари Виргис — и роняет его об пол.
  Откатившись, оркнеец поднял Протего и только потом заговорил:
  — Эй, старшой, валить надо! Это подстава.
  — Где Кэрроу!? — прохрипел Люциус из своего угла.
  — Возле тебя лежит! — огрызнулся Эйвери — и Гарри тут же с высоты положения уважил его Петрификусом в окапюшоненную маковку.
  — Я про девку, — начал было Люциус, но поднял глаза от щита. — Чтоб меня. Роули, хватай их и идем! — Малфой быстро, широким веером поджег заваленные стеллажи перед собой. Уизли отшатнулись от жара всего на секунду, но этого хватило, чтобы Люциус, ухватив Амикуса, аппарировал.
  Торфинн, один из немногих непойманных в Отделе ветеранов, был хорош — слишком хорош. Взвалив на плечо Эйвери, он догадался прикрыться им сразу от четырех парализующих, прыгнул почти через весь зал движением хорошего регбиста — и, накрыв Фенрира собой, исчез вместе с ним.
  — Гарри! — заорал Рон. — Гарри, ты как?
  — Что «Гарри»? — взревел Поттер. — Где, мать твою, антиаппарационное!?
  — Извини, — Рон набычился, опуская палочку. За его спиной Терри и близнецы уже тушили огонь. — Торопились к тебе. У нас, — он развернул плечи, — задача не этих висельников прибрать, а тебя с мадам прикрыть.
  — О, — Гарри еле удержался от того, чтоб хлопнуть себя по лбу. — Амелия, как вы там?
  — Глубоко впечатлена, — заметила из-за кассы мадам Боунс.
   
 
   
* * *
   
  Им все равно пришлось немного обождать, пока Амелия по Патронусу вызывала бригаду обливиаторов. Не сказать, чтобы сегодняшняя Англия была готова к гражданской войне прямо на улицах, даже не считая магии — не иммигрантский квартал поди!
  Гарри построил свое воинство — ну как построил, добился, чтобы разгоряченные после драки подростки уселись на асфальте более-менее в кучку. Падма поливала жмурящихся он удовольствия близнецов холодной водой из палочки, Джинни пустила по рукам бутылку торопливо охлажденной — почти до ледяной корочки — воды же.
  Диана, о чем-то весело спорящая с Финниганом, тоже явно пострадала от летней жары — клетчатая рубашка, в которой ее выдернули на место, теперь была подвязана под поясом, а белая маечка мало что скрывала. Гарри сперва вспомнилась Тонкс тогда, в дуэльном зале, но потом девушка повернулась к нему спиной.
  По ее плечу вниз к локтю аккуратным черным силуэтом змеилась молния. Гарри сейчас был чертовски рад, что Сьюзи, праздничная, разодетая и радостная, сейчас далеко отсюда. Но каково вообще?
  Чтобы отвлечься, он повернулся к сидящему впереди всех и медитативно чистящему палочку Рону.
  — Так, я вижу, без раненых?
  — Ага, — кивнул рыжий, — да и собрались все по-быстрому. Быстрее проверок.
  — А ты? — хмыкнул Гарри. — Ты принес, что я просил?
  — Ну да, — Рон даже вставать поленился, достав из-за пазухи небольшую коробочку, одетую бархатом. — Билл принес сегодня утром, говорит, все нормально, застежку гоблины починили, денег не надо. Неслабые же штучки у Сириуса остались.
  — Рита такое все равно не носит, недостаточно ярко. Считай, вклад в войну, — пожал плечами Гарри, принял вещицу и отвернулся к дверям.
  — Так, Гарри, мы готовы? — мадам Боунс провела в магазин двух молчаливых мужчин в черных костюмах и темных очках и вернулась. В руках она сжимала книгу, и Гарри мог только подивиться ее выдержке. Выбрала все-таки! — Кэрроу они доставят в мой Департамент, люди проверенные.
  — Будьте добры, пройдитесь по мне Эванеско, — Гарри отлип от стены, — Вот теперь мы готовы.
   
 
   
* * *
   
  Оставив народ расходиться, Поттер и Амелия перенеслись в Эссекс, к кованым вратам старого Боунсхолла; изгибы решетки рисовали то ли раковины, то ли морские волны. Вперед, по шуршащим тропкам парка, к широкому классическому крыльцу, через тяжелые резные двери.
  Маленькая, но преисполненная достоинства домовиха приняла у «госпожи Амелии и молодого господина» все лишнее, убрала с плеча Гарри незамеченную им щепотку пепла и провела их обоих в зал.
  Боунсы встретили гостей там же, под взглядами портретов. Господин Этельред в парадной мантии — без излишеств и уж тем более без памятных по Рону кружев. Госпожа Эдит в платье нарочито приглушенных тонов — Гарри бы сказал, что в старомодном, но для магов сейчас все наверняка было иначе. И Сьюзи — черное платье в пол, белые кружева и по-прежнему распущенные темно-рыжие волосы.
  — Сестрица, мистер Поттер, — поклонился господин Боунс, и его дамы повторили приветствие. Гарри, сосредоточенно рассматривавший Сьюз, только тогда спохватился и ответил на поклон.
  — Простите, что немного задержались, — Амелия поддержала светский тон. — Меня попытались убить некоторые наши общие знакомые. Работа, работа.
  — Вот как? — Этельред отменно держал лицо, а вот Эдит неодобрительно сдвинула брови, а Сьюзи встревоженно оглядела тетку и Гарри. — Но, я вижу, все обошлось?
  — Да-да, Гарри и его милые молодые друзья оказались устрашающе эффективны, — Амелия чуть понизила голос. — Лучше чем мы тогда рассчитывали.
  Гарри испытал некое смутное беспокойство, но с ним пришлось повременить — Этельред двинулся было к нему, но Сьюзи, по установившейся привычке, всех опередила, Поттера быстро, решительно обнимая.
  — Сьюзи, — мягко, но с намеком проговорила Эдит.
  — Мам, сегодня можно, — засмеялась девушка, — да и он заслужил. Хороший подарок, правда ведь? — они почти коснулись губ друг друга, но господин Боунс откашлялся.
  — Сьюзи, твой день рождения официально начнется только в полночь. Я понимаю, что господин Поттер не в претензии, но имей совесть.
  Юная Боунс покаянно отстранилась, но не отошла. Дошедший наконец до Гарри Этельред пожал ему руку:
  — Ну что же, мистер Поттер, сдается мне, я у вас в некотором долгу. Поверьте, нашему семейству известно, как являть благодарность.
  — Что вы, сэр, — покачал головой Гарри, — это наша общая с мадам Амелией война, только и всего. Да и я тут не за этим...
  — ...И не ради меня уж точно, — рассмеялась Амелия, и Сью чуть покраснела. Ей шло.
  — Но к столу, к столу, — позвала Эдит, — наша домовиха не может греть все одновременно, да еще и столько времени.
  — Ах, Микки и ее лимонные пирожки, — кивнула Амелия, — правда, Поттер, пойдемте, их нужно есть теплыми.
   
 
   
* * *
   
  Они прошли коридором портретов. Некоторые из них пустовали, но вереница так и так была длинной. Более всего Гарри поразило другое — некоторые, ближе к началу, не двигались. Эдит заметила его взгляд:
  — Ту леди, на которую вы смотрите, мистер Поттер, — она указала на темный старый портрет. У женщины на нем было строгое лицо, напоминавшее об Амелии, но очень знакомый Гарри цвет волос, — зовут Фрэнсис Грэй, герцогиня Саффолк. Та самая.
  На лице Гарри не отразилось понимания. Эдит пояснила:
  — Мать Джейн Грей, мистер Поттер, королевы Англии на девять дней. Вы спросите, как она оказалась здесь? — улыбнулась дама, и Гарри тут же кивнул. — Элизабет Стоукс, ее дочь от второго брака, окончила Хогвартс и вышла замуж за Эдварда Боунса.
  — Да, чудесная она была, — вздохнул с одного из соседних портретов гигант с пшеничными усами, одетый явно по елизаветинской моде.
  — Сами понимаете, то были времена до Статута, — развел руками Этельред. — Все было немного проще. Ах, вот посмотрите сюда.
  С портрета на Гарри с любопытством посмотрела совсем молодая девушка в пышных золотых шелках. Осмотрела его так, что Поттер почувствовал себя раздетым — и подмигнула.
  — Это портрет Эльфриды Боунс, почти что последней фаворитки Карла II. Здесь ей всего шестнадцать, — пояснила Эдит, не замечая поведения писаной маслом девицы, — Знаете, проводив дочь в Хогвартс, Этельред даже на время перевесил этот портрет в свой кабинет, так она напоминает нашу Сьюзен.
  — Мама, ну что ты, — попыталась было воспротивиться Сью, но Эльфрида только покивала:
  — Ну, я и сама так считаю, — после паузы, впрочем, добавив: — Внешне, парень, только внешне.
  Они пошли дальше, пересекая границу Статута Секретности.
  — А вот этот парный портрет, — вдохновенно повествовала миссис Боунс, указывая на церемонно поклонившуюся немолодую пару, — это у нас уже 1832 год. Эдмунд Боунс и Береника Боунс, урожденная Блэк — двоюродная прабабка уже известного вам директора Финеаса Блэка, конечно же. Она довольно надолго пережила Кастора, своего старшего брата.
  — Бедный Кастор..., — вздохнула леди Береника. — Увы, в нашей семье редко когда случается спокойное поколение. Не одно, так другое, не Наполеон, так Волдеморт.
  Следующий портрет также был парным. Но ни широкоплечий и почти облысевший мужчина в красном мундире, ни викторианского вида дама на нем в сторону хозяев даже не посмотрели. Не могли.
  — Каролина, младшая дочь Эдмунда и Береники, — кивнула Эдит, — с мужем.
  — Маггл? — осведомился Гарри с интересом. Он помнил Ислу Блэк, вырезанную с древа к чертям собачьим за то же самое.
  — И какой! Сэр Уильям Денисон, кавалер ордена Бани, — нараспев повествовала хозяйка, — генерал-губернатор Тасмании, потом Нового Южного Уэльса, потом Мадраса, и временный вице-король Индии, кстати, — Эдит улыбнулась. — Ненадолго, но все-таки.
  — И мать не была против? Она же Блэк, все-таки, — спросил было Гарри. Эдит Боунс посмотрела на него немного насмешливо.
  — Против чего? Кстати, обратите внимание: Каролина завещала не делать ее волшебных портретов, раз уж с Уильямом это невозможно
  Последним же, у самой двери, висел вполне себе живой парадный портрет, изображавший довольно молодого еще мужчину в тонких очках. Он не так уж сильно напоминал Этельреда — пониже ростом, куда как покрепче, аккуратно выбритый — но явно походил на Амелию. Эдгар Боунс, боевик Ордена Феникса.
  Эдгар не сказал ничего — лишь отсалютовал Гарри палочкой. Не задумываясь, Гарри ответил.
   
 
   
* * *
   
  — И что же вы об этом думаете? — спросил Этельред, когда они, миновав Галерею, уже расселись за столом. Гарри усадили рядом со Сьюзи, но точно напротив господина Боунса. Прием и перекрестный допрос разом.
  — Две вещи, — аккуратно начал Гарри. — Первая: вы тут серьезно относитесь к своей родословной, конечно, но не так, как Блэки. В смысле, не то что не выжигаете магглов, а гордитесь ими.
  — Естественно, — пожал плечами Этельред. — Именно поэтому мой дорогой брат Эдгар пошел к Дамблдору. Мы гордимся не магами и не магглами — это было бы попросту глупо. Мы гордимся интересными людьми. Но второе?
  — Второе, — продолжил Поттер, — то, что вкус к истории у вас тут наследственный, — он чуть повернулся к Сьюзи, улыбаясь.
  — Ну, мама училась у Батильды Бэгшот, — кивнула Сью явно довольно.
  — Но не истории, мистер Поттер, — так же улыбнулась Эдит, — это я оставила дочери. У меня все куда проще. Генеалогия.
  Гарри вновь испытал нечто странное — мысли на тему даже не куда он попал, а в качестве кого. Но Этельред поманил домовиху Микки к столу.
  — Итак, мистер Поттер, вы желаете гуся? Или утку в апельсинах?
   
 
   
* * *
   
  Ужин прошел немного странно: больше всего говорил Гарри. Когда Амелия кратко, но очень едко рассказала о покушении в книжном, ему пришлось долго объяснять и про ФОБ, и про учебу аппарации. Когда речь зашла о Хогвартсе и Сьюзи рассказала несколько случаев с Амбридж — из Гарри вытянули, как он организовывал хоть какое-то обучение. Немного зацепили Отдел Тайн, помянули добрым словом Дамблдора, потом Эдгара Боунса, а после тоста за Джеймса и Лили Поттеров Гарри аккуратно вывели на тему его детства.
  Нормальный хогвартский студент на месте Гарри уже заполз бы под стол, плакал и ел скатерть. Или подливал бы и подливал себе вина, пока не изобрел бы летающую до Луны метлу. Вот только Боунсы закладывались явно не на обычного подростка: хотя бы перед Амелией, досадливо подумал Гарри, можно было бы не так распускать хвост все эти годы.
  Но никакой экзамен не длится вечно, и Гарри наконец поднялся из-за стола после того, как Амелия Боунс преподнесла племяннице чуть закопченный, но вполне читаемый томик по Реставрации.
  — Ну что же, теперь моя очередь, — Поттер потянулся за пазуху за тяжелой коробочкой. — Сьюзи, милая. Ты — лучшее, что случалось со мной за последние, — он осекся, — за последние полтора десятка лет. У меня в жизни не так много постоянства, — вздохнул он. — Чулан вчера, Гриммо сегодня; квиддич раньше, война сейчас. Но я бы очень хотел, чтобы ты осталась со мной хотя бы дольше, чем Волдеморт. И это — тебе.
  Он отодвинул стул, заходя за спину покрасневшей, как гриффиндорское знамя, девушки. Открыть крышку, пропустить меж пальцев цепочку, подобрать ей густые волосы и застегнуть на шее замок.
  — Однако, молодой человек. Однако, — со значением кивнул Этельред. Амелия протерла монокль, а Эдит внимательно присмотрелась к подвеске на шее дочери. И посмотреть было на что. На убранной мелкими брильянтами основе белого золота в форме веера висела крупной каплей одна барочная жемчужина. Спасибо тебе, Сириус, спасибо, Рита, спасибо, спасибо.
  — Так-так-так, — с явным одобрением проговорила Эдит. — А ведь я это видела. Видела уже сфотографированным, хотя и не очень чисто. Это жемчужина из фамильного ожерелья Гонтов, куплена у них в двадцать первом и оправлена в белое золото Сириусом Блэком II с тем, чтобы подарить Мелании Макмиллан на свадьбу с Арктуром Блэком. Надо полагать, потом она перешла к их внуку и вашему опекуну?
  — Именно так, леди, — Гарри поклонился. — Сириус и Рита Блэк желают вам всего самого доброго, Сьюзи они знают.
  — Мне кажется, нам стоит чуть позже отойти в мой кабинет, мистер Поттер, — буднично и спокойно сказал господин Этельред.
   
 
   
* * *
   
  — ...И что вы хотели сказать, преподнося моей дочери эту вещицу? — осведомился Этельред чуть позже, закрыв дверь кабинета. — Если я правильно подсчитал, то вместе с историей оно весит где-то около пяти тысяч галеонов. Ваш инвестиционный доход за десять лет.
  Кабинет господина Боунса производил некое впечатление. Ряды и ряды стеллажей по стенам, напополам с книгами и папками; огромный глобус в углу — очертания континентов выглядели еще немного неуверенными; монументальнейший дубовый стол, за которым Этельред и устроился. Стол был почти полностью засыпан документами, острова чистого дуба окружали лишь лампу, немолодую пишущую машинку и стоящий в углу стола на подставке начищенный конический шлем с личиной . И ведь где-то Гарри такой видел, еще в полузабытой маггловской школе. А над столом...
  Еще зайдя и уловив эту вещицу боковым зрением, Гарри удивился было, откуда тут вообще флаг ФОБ. Ан нет — те же цвета, да не тот образ. На алом поле стоял, высунув язык, раскинув крылья и подняв когтистые передние лапы, Белый Дракон.
  Гарри все еще смотрел на флаг, но отвечать нужно было быстро.
  — А что я мог сделать, господин Этельред? — пожал плечами он. — Свободных денег у меня слишком мало — и мои скромные капиталы, и доходы с состояния Блэков уходят, — Гарри сделал небольшую паузу, — в дело, так или иначе. Предприятие там, экипировка здесь, газета тут, — Этельред покивал, показывая, что ситуация понятна. — С другой стороны, у нас с Сириусом осталось много чего от старых Блэков, как видите, но! — он рассек рукой воздух. — Начни я их продавать, такие драгоценности сразу же опознают и сделают некоторые выводы. Например, те, кто в курсе, зададутся вопросом, на что мне срочно понадобились такие деньги.
  Боунс только улыбнулся, положив руку на шлем и медленно его поглаживая. Как пресс-папье.
  — А вы не подумали, мистер Поттер, что если Сьюзи ваш подарок куда-то наденет, вопросы тоже возникнут? И прежде всего — о контактах Блэков — вас, я полагаю, считают вместе с ними все, кто, выражаясь вашими словами, не в курсе — со всем нашим добрым семейством. Возможно — зная Амелию — даже о союзе.
  — А зачем еще, по-вашему, я сюда вообще пришел? — улыбнулся точно в тон хозяину Гарри. — Со Сьюзи у нас уже давно все сказано.
  — Интересно, интересно, — Этельред огладил свою бородку — явно задумавшись. — Ладно, что касается политики, я знаю, вы уже имели разговор с моей дорогой сестрой. Но несколько вопросов есть и у меня. Прежде всего — экономических. Вы вообще знаете, чем я занимаюсь?
  — Вы знаете, руки не дошли, — сокрушенно развел руками Гарри.
  — За это — не похвалю, — вздохнул Боунс. — Но что поделать. Магглы называют моих почтенных коллег финансовыми аналитиками, но по факту я за некоторые комиссионные берегу карманы некоторых предприимчивых людей от господ гоблинов.
  Гарри вздохнул. Ситуация начала запутываться.
  — Мистер Поттер, каковы ваши взаимоотношения с банком Гринготтс? — вкрадчиво спросил Боунс.
  — Я сотрудничаю с их политической разведкой, — виновато вздохнул Гарри. — Довольно ограниченно, но у нас есть определенные соглашения на после войны.
  — Какие же?
  — Программа Рагнока. Политические права на экономические.
  — На какие именно экономические? — настойчиво, как на экзамене, продолжил уточнять Боунс.
  — Прежде всего эмиссию, — медленно, осторожно начал Поттер. Они вышли далеко за пределы его образования, очень далеко. — И право конфискации клиентских средств решением Визенгамота. Может, что-то еще...
  — Мистер Поттер! Побойтесь Мерлина! — господин Этельред негодовал. — Никто вам эмиссию не отдаст, это выбьет из-под банка фундамент. Контроль объемов, и то пассивный — еще возможно, но чеканку — никогда! Ну, конфискация еще ладно, для них это просто перемена получателя дивидендов, — проговорил он чуть спокойнее. — Но почему вы не думаете об учетной ставке, я вас спрашиваю? Это же основа основ!
  — Потому, мистер Боунс, что я не знаю, что это такое, — признался Гарри. — Но вы так не волнуйтесь, я с ними еще ничего не подписывал, и если вы захотите этим заняться...
  — Захочу ли? — всплеснул руками Боунс, — Я, как патриот Англии, обязан это сделать. Раз уж вы все равно, похоже, дойдете до таких соглашений, со мной или без меня.
  — Ну, — Гарри почесал затылок, — я рад, что уж. Нам нужны патриоты магической Британии...
  — Англии, — мягко поправил Этельред. — Я сказал — Англии.
   
 
   
* * *
   
  Гарри еще долго говорил то с Этельредом, рассказывая про свои вложения, то с Амелией, рассуждая о подготовке состава, то с сочувственно слушавшей об его детстве у идиотов Эдит. И теперь уже все время рядом была Сью.
  Девушка, что и неудивительно, поняла реакцию своей семьи куда как лучше самого Гарри, и теперь не отходила от него, то и дело подсказывая ему те вещи, которые он сам забыл — об его-то собственной организации!
  Гарри было попробовал узнать, что Сьюзи обо всем этом думает, утащив ее в библиотеку на предмет подобрать книжку на ночь, но вместо этого они сперва, как школьники — стоп, а почему «как»? — целовались у английской классики, а потом явилась Микки, показать мистеру Поттеру гостевую комнату.
  Ну что же, на завтрашнее утро оставался завтрак, решение вопроса об инвестициях Блэков и прогноз по Скримджеру. А пока Гарри уныло следовал за домовихой мимо уже темных окон, прижимая к себе торопливо сдернутый с полки томик Киплинга. Ну что за жизнь?
  Впрочем, парой часов позднее, раздевшись и завернувшись в одеяло, с чашкой чая, что принесла недремлющая Микки, лежа на широкой — видимо, комната для семейной пары — кровати, Гарри отложил все мысли и все задачи назавтра. Он читал Киплинга.
  Кто-то из тех, кого он когда-то знал — хоть Луна, пристрастившая к тому же и его дочь — любил неспокойного Одена; кто-то, как Гермиона, предпочитал цветущую сложность Элиота. Рон на стажировке в Салеме пристрастился к простому и понятному Роберту Фросту, а Драко Малфой, сам того стыдясь, полюбил Йейтса, как он говорил, «почти мага».
  Гарри же всегда был куда приятнее стальной, как штык «красного мундира», идеал Киплинга. За его строчками он видел слишком многое: стоило проговорить «...Вгонял нас в пот Хайберский перевал...» — и пыльные горы Афганистана снова вставали перед глазами. И — может быть, не очень чисто — за его героями, за Экспедиционнным корпусом в Судане ли, за обитателями лагерей Месопотамии, за мертвыми моряками Дрейка, за вечным Томми Аткинсом он видел Гарри Поттера. Такого, каким тот стал после гор и джунглей.
  И вот теперь он сидел над книжкой в спящем доме, чувствуя все ту же сладкую дрожь где-то внутри.
  Смерть сквозь перчатки им леденит пальцы, сплетающие провода.
  Алчно за ними она следит, подстерегает везде и всегда.
  А они на заре покидают жилье, и входят в страшное стойло к ней.
  И дотемна укрощают ее, как, взяв на аркан, укрощают коней.
  Гарри вот только что преисполнился ощущения неясного героизма, в котором был большим экспертом, только намеревался перейти, скажем, к «Мэри Глостер», как дверь отворилась.
  С неизъяснимым удивлением смотрел Поттер, как в комнату входит Сьюзи. Но, Мерлина ради, в каком виде! Белая ночная рубашка в пол, непрозрачная, конечно же, но очерчивающая все, чем девушка богато одарена. Распущенные рыжие волосы. Босые ножки, торопливо вставшие на коврик. Спокойнейшее личико, но явственный румянец на щеках. И палочка в руке — первое, что сказала Сью, было «Коллопортус» и «Квиетус» на дверь.
  Гарри быстро отставил на тумбочку чай, понимая, что еще немного, и чашку он уронит. Ситуация просто не могла быть более понятной.
  — Сьюзи..., — начал было Гарри, но девушка подняла ладонь.
  — Родители и тетушка уже спят, я проверила, — обстоятельно доложила она. — Микки же я приказала почистить все столовое серебро, притом бесшумно, — она откинула с лица прядку, явно красуясь перед Гарри, и он был только за, — Зелье... ты понимаешь, какое... мне достала Энджи Джонсон; я приняла только что, не бойся. Так что, мой Лорд, я ваша.
  Она, казалось, просто повела плечами — разве что сосредоточенное выражение намекало, что юная Боунс тренировалась — и сорочка просто упала с нее. Сьюзи подняла было руки, прикрываясь — но тут же опустила их, стоя перед Гарри в золотом свете свечей. Прекрасная внутри и в профиль.
  Поттера, разумеется, уже не интересовал Киплинг. Время моральных терзаний, отказов от, всех и всяческих духовных кренделей прошло еще месяц назад, так что он просто выпутался из одеяла и улыбнулся.
  — Иди ко мне.
  Они начали снова с поцелуя, долгого и сосредоточенного, просто потому, что впереди — вся ночь, вокруг тихо и все будет хорошо. Гарри наконец-то чувствовал Сьюзи всей кожей, так, как и нужно, и жизнь, в общем-то, была прекрасна.
  — Послушай, — прошептала ему на ухо девушка, — я понятия не имею, что сейчас вообще будет. Так что... может, потушим свечи?
  — Вот как раз поэтому пусть горят, — прошептал Гарри, снимая очки и наощупь устраивая их на той же тумбочке, — И еще потому, что ты прекрасна.
  А потом... потом было хорошо.
   
 
   
* * *
   
  Намного позже они лежали рядом, просто обнявшись.
  — Простыню утром унесет стирать Микки. Не волнуйся, она неболтлива без приказа, — рассказывала Сьюзи. — Я-то уйду еще до того... хотя очень не хочется, — она быстро поцеловала Гарри в губы, тот радостно ответил.
  — Ничего, у нас еще будет время. На Гриммо, да и в школе, — предвкушающе проговорил он. Вот Мерлин, как же зверски ему не хватало хорошего секса с замечательной девушкой! Появись тут сейчас Волдеморт, Гарри бы его голыми руками удавил. — Ну... если ты хочешь.
  — В школе! — закатила глаза Сью. — Ох, сказали бы мне, что там вообще можно... Но хочу! — хихикнула она, и у Гарри отлегло от сердца. Кажется, он все сделал правильно не только для себя. — Но, Гарри, покуда ты отдыхаешь, можно тебя кое о чем спросить?
  — Отдыхаю? Имей совесть, женщина! — возопил Гарри. — Я же не железный.
  — Сам виноват! — отвествовала юная Боунс. — Ну так можно?
  — Тебе — все можно, — проворчал Поттер. — А запретишь, так все равно полезешь Волдеморта воевать.
  — Ну хватит, я за это уже наказана, — отмахнулась Сью и перевернулась на спину. Гарри сделал то же, созерцая потолок. — Слушай, та легенда насчет Золотой Зари — ты же просто выдумал ее в маггловской библиотеке, так?
  — Да, — кивнул Гарри. Сьюз имела полное право на такие вопросы. — Спасибо, что поддержала тогда.
  — Ну, замысел был красивый, — пожала плечами Сьюзи, и ее грудь чуть колыхнулась. Гарри посмотрел было на нее, но, как он как-то сказал Скитер, «крепок дух, но плоть слаба». — Так вот, тогда посмотрим.
  Девушка села над ним, проводя ладонями по его груди и животу. Гарри жмурился и чуть не мурлыкал.
  — Ты опытен, Поттер. В бою, с людьми и, — Сьюзи опустила глаза, — с женщинами. Я не в обиде, не думай, — она опустила палец ему на губы, и Гарри замолчал. — Ты много всякого знаешь далеко за пределами не то что учеников Хогвартса, но и кое-кого из учителей.
  Гарри кивал, отпираться было по факту бесполезно. Сьюзи и ее дедукция. Что же, Рита шла по тому же пути.
  — Далее. Ты знаешь наперечет всех «старых» Упивающихся — чем занимались, каковы в бою, к чему склонны. Ты знаешь все о Хоркруксах, чего, кажется, не знает после Дамблдора никто, — Гарри наконец почувствовал смутное беспокойство. — И ты знаешь кое-что о власти. Ты, похоже, никогда ей не владел, но был достаточно близко, чтобы знать, что это такое, и, — вздох, — и ты ее не хочешь. Но намерен взять. И я спрошу тебя..., — она замерла. Надолго, шумно дыша и стараясь не смотреть ему в глаза
  — Спрашивай, — глухо уронил Гарри, чувствуя, как ладони девушки на нем останавливаются. И дрожат.
   
  — Признавайся, — выдохнула Сьюз. — Признавайся, ты — Том Реддл?

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
LXII. Фундамент   
— Признавайся, — выдохнула Сьюз. — Признавайся, ты — Том Реддл?
  Гарри с усилием выплыл из горячего посткоитального тумана, из желтого света свечей, из женского тепла на коже — выплыл в не менее условную реальность, где поезда ходят строго к твоим дням рождения, а души раскалываются не только от философских кризисов. В реальность, где магия рядом, а дедукция остается в бульварных романах.
  — Зачем тогда? — Гарри нахмурился. Слишком много для попытки достать из него информацию. Он знал девушек, думавших, что их тела чем-то помогут влипшей в политические дела семье — но Сьюзи не может быть такой, не имеет права. Ей шестнадцать, они шли сюда долгих полтора года, с рождественского Бала. — Только не говори, что поэтому.
  — Именно потому, что это неважно! — Сьюзи привычно тряхнула волосами — Гарри смотрел на темно-янтарные пряди и на быстрые тени от них. — Я не знала, каким ты был раньше, до того, как... что-то случилось, — неловко продолжила она. — Я не уверена, что ты сам это помнишь, что это «что-то» — не тот Хэллоуин, про который ты пел без музыки на Гриммо.
  Почти в яблочко, девочка. Почти, думал Поттер. Как счастлив был бы Волдеморт проснуться в нем, какой веер возможностей ему бы открылся. Но осколок уже пять раз расколотой души получился слишком мал, наверное. Душа все-таки не оказалась неразменным пенни.
  — Я не знала Гарри Поттера, — продолжала Сьюзи, — которого послали в Гриффиндор, как ожидали все на свете. Который побеждал бескрылых драконов и изгонял светом прошлого тени ночные из лесного неба. Я увидела тебя под горящим кубком — а это был уже ты. Ты.
  Снова правда. Снова. Гарри не знал Сьюзи Боунс. Он читал ей ЗОТИ в Выручай-комнате, он читал ее учебники — и не знал, пока они не вышли, меж Виктором и Седриком, к чемпионскому столу.
  — И мне, сказать честно, нет дела ни до кого другого, — Сьюзи опустила глаза, чуть румянясь. Самое время — сидя в дезабилье над гипотетическим Волдемортом. — Мне нет дела, кем ты был. А кто ты — я видела, — улыбка. Еле заметная, но Гарри привык. — Я не нашла мальчика, ну так и что? Не я первая влюбленная в мужчину девчонка. Я не увидела темного лорда. Я видела Лорда, от которого приняла бы хоть метку, хоть семя.
  — Сьюзи..., — Гарри как-то даже потерялся. Но чего он еще ожидал, собственно? Он знал, что здесь будут разговоры — как минимум между ними двумя — как жить дальше, и знал, чем они кончатся, если он не подохнет. Но вот так...
  — И я пришла к тебе до того, как спросила, — решительно подвела черту Сьюз. — Потому что что бы ты ни ответил, я останусь с тобой. Но все же ответь. Я прошу вас, мой Лорд.
  Что же делать? Что же делать с девушкой, которой не следует врать? Что делать с девушкой, которая слишком вжилась в твою новую историю — ту, в которой уже никогда не будет квиддичной снаряги у дверей, тыквенного пирога на кухне и искр в спальне? Что делать с жизнью, которую он уже изменил сильнее, чем все ненаписанные учебники истории?
  Жизнью, с которой он уже сделал все возможное.
  Кто ты здесь, Поттер, в этой реальности? Решай. Гость, оперативник на очередной спецкомандировке? Где-то в дальних горячих камнях, где ты дерешься днем, кроя врага уже не на английском, а ночью приходишь к местной девчонке, которую ты в первую неделю подобрал, как котенка, чтобы накормила, вымыла и обласкала. А потом прячешься от нее в аэропорту. Или, в нашем случае, на вокзале?
  Или ты дома? Хозяин в доме, который отстраиваешь под себя, как особняк в Годриковой Лощине, и в который уже, считай, внес и хозяйку?
  Ты играешь или живешь, чертов школьник? А она — живет.
  — Нет, — он дотянулся до губ девушки, прошептав прежде, чем поцеловать. — Нет, тут сложнее. Послушай...
  Долгая то была история. Щерящиеся выбоинами стены Хогвартса. Похороны после похорон и перед похоронами. Младенец на руках меняет цвет волос раз в минуту. Какая-то оборванная инаугурация Кингсли. Строй стажеров на плацу аврорской учебки. Мрачный год, в который пало столько отважных, добрых и прекрасных жертв. Уходящий в болото, умоляющий протянуть руку Трэверс. Селвинн, хохочущий над телами братьев Бостоков. Скабиор, скрипящий коляской перед Визенгамотом. Выпускной Гермионы и Невилла, на который они с Роном вернулись из Шотландии с едва залеченными ожогами. Пыльные тропки Афганистана и сгнившая Камбожда. Мрачные ритуалы Мерлином забытых семей и вполне магглорожденные валлийские террористы. Серые бетонные тела ДОТов проклятого Олдерни и колокольчики бретонских песен.
  — Женился, кстати, — несколько помедлив, рассказал Гарри. — Ну, довольно неплохо, жаловаться не буду. Но сейчас уже неактуально — реальность не та, — вздох. — Да и, наверное, она бы тоже не слишком расстроилась — паршивый я был муж, Сьюзи, паршивый. Такой же, как сейчас парень — работа и кровь, в равных долях.
  А потом — взрыв, вспышка и полет.
  — ...Вот такой она и была, — закончил Гарри. — Обходительная дама Смерть, персонаж сказки, которую мне пришлось слышать совсем не от мамы. Так что в итоге я оказался здесь, — закончил Поттер. — И, знаешь, ни на секунду не жалею. Быть живым, знаешь ли, приятно — и особенно приятно из-за тебя, — рассеяно улыбнулся он. Однако в следующую же секунду улыбка приняла несколько глумливый оттенок.
  — Да, кстати! — пробежавшись пальцами от бедра до подбородка девушки, он сделал ей знак наклониться. А как наклонилась, так сперва поцеловал — и лишь потом задал прямой и явный вопрос:
  — Признавайся, ты — Беллатрикс Лестрейндж?
  — Я?.. — Гарри впервые видел по-настоящему озадаченную Сью. Ее не возмутили временные скачки, общение со сверхъестественными сущностями и сам Поттер во всей некрасивости своей личности — а вот теперь ее предохранители начали угрожающе шипеть. — П-почему это?
  — А чего я-то Волдеморт? — ворчливо отозвался Гарри. — Если ты дашь мне часок, я выдумаю правдоподобное основание, к которому, заметь, на спор подверстаю даже твои шерстяные носки. У тебя же есть шерстяные носки?
  — Да, но..., — Сьюзи натурально потерялась.
  — Ага! — возликовал Гарри. — Что и требовалось доказать. Ладно, ладно, миссис, храните свою тайну, — хохотнул он. — Мне так и так повезло больше, чем Волдеморту, что уже меня от него здорово отличает, а?
  — Ну так какой Лорд, такая и Беллатрикс, — отмахнулась наконец ожившая Сьюзи, хихикнула — и наклонилась к Гарри, прижавшись к нему бюстом, дабы отвлечь от ненадлежащих мыслей. — Это называется адаптацией архетипа. Хотя подожди, — она остановилась, захваченная идеей, что пришла уже ей. — А ты бы... что, стал? С ней?
  — Успокойся, — посоветовал Поттер. — С тобой — стал бы, кем бы эта самая ты ни была! И вообще, — довольный собой Гарри приобнял девушку с полным на то правом, — у нас мало времени.
  — Слушаюсь, мой Лорд! — засмеялась Сьюзи. Разговор пришлось прервать по глубоко техническим причинам.
   
 
   
* * *
   
  Завтрак прошел в обстановке, максимально приближенной к абсурдистской. Именинница светилась, периодически кидая на Гарри многообещающие взгляды — каждый раз, когда речь заходила о скором возвращении в школу. Леди Эдит хирургически и геометрически правильно делила ножом блинчики — при этом тоже глядя на Поттера. Господин Этельред, похоже, Поттером не заинтересовался — вместо этого он отчетливо шептался с сестрой; это было, в общем-то, нормально, да еще и долетавшие до Гарри «в сложившихся обстоятельствах» и «да, немедленно переговорить» полностью отражали ситуацию. Политика, политика. Лишь иногда Амелия поглядывала на Сьюзи и чуть улыбалась.
  Когда блинчики, джем и кофе ушли туда, откуда не возвращаются, Этельред поднялся первым.
  — Господин Поттер, вам удобно сейчас продолжить наши вчерашние разговоры?
  — Отчего же нет? — пожал плечами Гарри, поднимаясь и коротко целуя Сью, прежде чем направиться за господином Боунсом — в тот же осененный Белым Драконом кабинет.
  Этельред сперва аккуратно, через плечо зашедшего Гарри прикрыл дверь на Коллопортус; Гарри кивнул и демонстративно наложил Квиетус. Похоже, разговор будет серьезный — и действительно, Боунс присел за стол и на некоторое время замолчал, собираясь с мыслями и выстукивая что-то ритмичное по шлему костяшками пальцев.
  — Господин Поттер, присядьте. Разговор, полагаю, будет ох и длинным, — наконец заговорил он, палочкой пододвигая к Поттеру кресло, куда последний и осел. — Нет, нам с вами нужно вообще много чего обсудить; вот, к примеру, ваше предприятие с братьями Уизли...
  — Да-да, — подхватил Гарри, — у них, между прочим, получилось экранировать маггловский телевизор! Правда, — сконфуженно уточнил он, — сигнал он принимать так и так перестает, зато видео воспроизводит.
  — Да ну? — посмотрел на него Этельред поверх очков. — Если удастся сделать технологию достаточно дешевой... Так. Стоп.
  Повисла пауза. Густая и мутная, как суп-пюре Молли Уизли.
  — Предприятие — это, безусловно, важно, — наконец, сказал он. — Но я бы хотел с вами сначала обсудить кое-что другое до того, как мы уйдем в дебри телевизоров. Господин Поттер, скажите, какие у вас вообще планы на дальнейшую жизнь? Я имею в виду не политику.
  — Господин Боунс! — мрачно посмотрел на него Гарри. — Да я бы и рад в будущем обойтись без политики. А только вы сами-то, как опытный человек, понимаете, что не дадут, — он потер шрам. — И даже не так. Радостно дадут, а сами всё развалят. Уже развалили.
  — А без вас, вы полагаете, не справятся? — поднял бровь Боунс, — Но я не об этом.
  — Ну так госпожа Амелия вон от политики воздерживалась. А жизнь, как видите, заставляет, — Поттер продолжил было жаловаться на судьбу, но смутно почувствовал, что собеседник ждал вовсе не того.
  — Так! Поттер, хватит, — Этельред приподнялся над столом, опершись в него ладонями. — Давайте я просто задам вам вопрос. Да, я знаю, это несколько бестактно, но вы меня, я считаю, простите.
  — Уже простил, — пожал плечами Поттер. Вежливость, которой он был обучен в детстве тетей Петуньей, состояла в основном из «чтоб никто тебя не видел» и ничего такого не предусматривала.
  — Тем лучше, — Этельред откашлялся, поправил воротник. — Каковы ваши намерения касательно моей дочери?
  Вопрос не сказать чтобы был внезапен, это да. Однако как следует собраться и ответить на него Поттер сразу же не смог. Он вспомнил, как просил руки Джинни — перед общим (очень общим, даже Перси приперся) собранием Уизли, торжественно преподнеся Артуру бутылку брэнди, а Молли — букет порожденных неуемными экспериментами Невилла цветов. Все, решительно все знали, что последует после — благо и дом уже отстроен, и Джинни все еще не беременна единственно чудом мерлиновым. Показатель торжественности составил примерно два килофаджа.
  А сейчас... Сейчас всё напоминало не то крупную и рисковую сделку из тех, какие Гарри во время оно прикрывал бойцами для Джорджа, не то тихий, на грани тайной дипломатии договор о военном сотрудничестве где-нибудь в Азии.
  Гарри глубоко вдохнул — и, опираясь на подлокотники, наклонился навстречу Этельреду.
  — Самые серьезные, — ответил он. — Настолько, насколько я вообще могу что-то планировать на после войны. Сами понимаете, — он поежился, — обстановка жесткая.
  Этельред опустился на стул снова. Он сидел точно под флагом с Белым драконом сейчас, и Гарри чувствовал себя так, будто зверюга на него смотрит, даром что в профиль.
  — Как раз настолько, чтобы двум взрослым людям настало самое время с обстановкой определиться.
  — Взрослым людям? А вас не смущает, что мне, вообще-то, шестнадцать?
  — Отчасти, — признался Этельред. — Но не настолько, чтобы обсуждать это не с вами, а с господином Блэком, — он усмехнулся. — Послушать Сью, так не он устраивал свою свадьбу, а вы. Это, кстати, правда?
  — Ничуть, — отмахнулся Гарри, — я их просто познакомил. Но к делу. О моих намерениях вы услышали, — хмыкнул он. — Теперь бы мне услышать, что вы думаете на этот счет.
  — А вот на этот счет вопрос у нас распадается надвое, — пожал плечами Этельред и зачем-то кивнул вверх, на Дракона. Да что за эмблема вообще и где Гермиона, когда она так нужна? — С одной стороны, господин Поттер, я прежде всего сейчас договариваюсь о браке любимой дочери. Но с другой я — все ж таки старший мужчина в семействе Боунс, хотя, видит Мерлин, я этого не хотел, — он вздохнул, а Гарри вспомнил портрет Эдгара Боунса внизу.
  — ...Вы — все сразу, и иметь дело мне придется и с тем, и с другим, или не иметь с вами дел, — почти процитировал он, и Этельред посмотрел с неким интересом. — Сьюзи уже говорила мне нечто похожее.
  — Что вы выбрали, спрашивать, похоже, излишне, — усмехнулся в свой черед Боунс. — Но к делу, к делу. Я — человек бухгалтерских книг, и понимаю одно: как бы вы там не увязли в своей политике — да и совершенно независимо от всех и всяческих чувств — вы двое упретесь в то, что вам надо где-то жить и что-то есть. Прокомментируете?
  — Ну, тут просто, — принялся изгаляться уже решавший тот же самый вопрос Поттер. — Я все еще владею землей в Годриковой Лощине, и как только мы задушим внутренний терроризм вот этими руками, немедленно восстановлю там дом своих родителей, — сообщил он с гордостью. — Я даже уже знаю, к какому архитектору пойду. Деньги же...
  — Насчет ваших фондов я приблизительно в курсе, — усмехнулся в бороду Этельред, — все-таки инвестиции — мой хлеб, так что, уж извините, справки я навел еще после того Рождественского Бала.
  — Предусмотрительно, — отметил Поттер.
  — Тем и живы, тем и живы, — Этельред снова побарабанил об шлем пальцами. — Итак, вы имеете с одних инвестиций чуть более пятисот галлеонов, то есть две с половиной тысячи фунтов в год. Я прав?
  — Ну, с одной стороны, у меня сейчас большие расходы основного капитала, — развел руками Поттер, — с другой, я жду большой отдачи от тех же Уизли. Но в целом да, — Гарри покачал головой. А Этельред недурно информирован.
  — Учитывая, что гоблины вкладывают деньги в низкодоходные, но сугубо надежные акции, — продолжил тот, — я предполагаю, что ваш капитал — не менее сорока тысяч. В скобках замечу, — он неодобрительно пожал губы, — что, если меня будут вовремя информировать о политических переменах, я вполне могу сделать из этого тысячу в год. Знаете умное слово «инсайд»?
  — Знаю и готов предоставлять. Готовьтесь подобрать сброшенные активы сторонников Скримджера уже к весне, — усмехнулся Гарри. — Да, на строительство деньги у меня есть, что же до семьи — уповаю на аврорское жалование.
  — Вот что, — Этельред постучал перстнем в шлем, как в колокол. — Первое время жить предлагаю у нас, в Боунсхолле. Уж поверьте, поместитесь, да и Эдит будет рада. Кстати.
  Он щелкнул пальцами, и на зов явилась Микки. Гарри молчал, пребывая в отчетливом удивлении.
  — Пригласи сюда хозяйку, — скомандовал Этельред и вновь повернулся к Поттеру. — На этом мои вопросы отца заканчиваются и начинаются вопросы главы семьи.
  Микки открыла дверь перед Эдит и тут же организовала ей кресло — сбоку, так, чтобы почтенная дама видела и мужа за столом, и пытающегося уйти поглубже в кресло Поттера. На том домовуха и испарилась.
  — Так, Эдит, предварительные переговоры с молодым человеком я провел, — сказал господин Боунс.
  — И как он себя показал? — осведомилась леди.
  — Ну, молодой Поттер даже не подумал отпираться, — коротко засмеялся Боунс. — Наоборот, очень вдумчиво подошел к делу. Дом, общие денежные проекты, возможно, общие политические, — он выглядел почти довольным. — Серьезный юноша.
  «Юноша», являвшийся почти что ровесником своего почтенного контрагента, нервно улыбнулся.
  — Однако, мистер Поттер, по некоторым причинам этого недостаточно. И вот я здесь, — Эдит чуть наклонила голову. — Вы ведь помните, что я изучала?
  — Конечно же, леди, — осторожно кивнул Гарри. — Батильда Бэгшот, генеалогия.
  — Именно так, — точно так же кивнула в ответ госпожа Боунс. — Вот только дело в том, что, к сожалению, для меня это стало прикладной дисциплиной. Что вы знаете о семействе Боунс?
  — Англосаксонская семья, в отличие от норманнской волны типа Лестрейнджей, — Гарри говорил медленно, вспоминая то немногое, что знал. К нему история обычно поворачивалась самой жестокой и необычной стороной. — Старая, не моложе Эбботов. Крепко повязанная, как вы мне показали, с магглами — и с реформистами.
  — Похвально — но я о текущем поколении, — она осеклась. — То есть о прошлом — о своем.
  — Ну что я могу сказать, — пожал плечами Гарри, — Мадам Амелия, кажется, старшая. Не замужем, насколько я знаю, детей нет. Историю Эдгара Боунса и его семьи я знаю, уж поверьте, в подробностях, — он вздохнул. — Они погибли так же, как мои родители, и за то же дело. За мое, теперь уже, дело. И остаетесь вы — и Сьюзи.
  Пауза. А ведь ему говорили!
  — О.
  — Вот именно, — грустно кивнула Эдит. — Моя Сьюзи — последняя из Боунсов, и мы должны подойти очень, очень внимательно к привносимой линии. Вы не согласны?
  — Я, вообще-то, думал, — мрачно ответил Гарри, — что таким обычно совсем другие люди увлекаются! Предупреждаю сразу — я наполовину маггл.
  — Так ведь это-то и прекрасно! — чуть повысила голос Эдит. — Мистер Поттер, поймите, именно тем мы и отличаемся от этих ваших меченных «других людей» — тем, что рассматриваем маггловскую кровь как необходимую, — она явно горячилась. — Батильда преподавала это еще Дамблдору: нам смертельно опасно замыкаться внутри популяции!
  — Ну, тогда, — улыбнулся Поттер, оценив постановку вопроса, — спасибо маме, что меня допустили к пулу женихов, так?
  — «Допустили»? — Эдит тихо, интеллигентно рассмеялась. — Это вас-то? С Певереллами с одной стороны и чистой магглорожденной с другой? Да кроме вас, у нас и вариантов-то было — на пальцы одной руки.
  — Это какие, например? — внезапно заинтересовался Гарри.
  — Ну смотрите, — Эдит явно оседлала любимую тему. — По волшебной крови у нас лидируете вы и Невилл Лонгботтом, но Невилл отпадает.
  — Почему это? — обиделся за друга Гарри, и Эдит посмотрела на него крайне неодобрительно.
  — Гарри, вы вообще хоть что-то выяснили о семье девушки, за которой ухаживаете?
  — Простите, был занят ей самой, — парировал Поттер. — Так что с Невиллом?
  — Все с ним хорошо, очень милый мальчик. Я хорошо его знаю — улыбнулась Эдит. — Все-таки он — мой троюродный брат.
  Гарри резко произвел подсчеты. Хм, разница, конечно, еще та, но ведь Невилл отмечал, что дядя был ой как не молод уже тогда...
  — А, так вы — дочь Алджернона Лонгботтома! — щелкнул пальцами Гарри. — Того самого, который подарил Невиллу Тревора! И еще эту чертову ассирийскую колючку.
  — Да, мой отец... привержен травологии, — нейтрально подтвердила Эдит. — Так что вы понимаете, это не вариант. Собственно, кто еще? Несколько Уизли — но у них слишком маленький приток свежей крови, особенно теперь, когда они поглотили таких же старых Прюэттов. Да и, простите, не очень удобно было бы моей девочке в таком семействе, — чуть поджала губы Эдит.
  — Они прекрасные люди, — пожал плечами Гарри, многое вспомнив, — но... верю.
  — Кстати, если бы не политика, остались бы еще молодые Малфой и Нотт..., — задумчиво сказала леди Боунс — и посмотрела на Гарри. — Мистер Поттер, ну хватит вам. Прокашляйтесь, я подожду.
  Гарри утер слезы, и она продолжила.
  — Нотт выпадает так же, как Уизли — старая и закрытая семья, только еще более закрытая, сами понимаете прекрасно. Ну а Малфой... там с одной стороны кровь еще достаточно свежая, но Блэки, Блэки, — вздох. — Знаете, как говорят? Когда рождается Блэк, Мерлин подбрасывает галеон. У них не очень хорошая история внезапных психических сдвигов.
  — Ну... я видел оба случая, — Гарри поморщился, вспоминая режущий уши смех Беллатрикс.
  — И кто еще? Разве что молодой Макмиллан, — развела руками Эдит. — Он бы еще как-то устроил меня, но...
  — ...Но это мелковато, — вступил наконец Этельред. — При всем уважении, в наши-то грозовые времена... Так вот. У меня, как у главы семьи, есть одно желание. Я не хочу, чтобы Сьюзи стала последней из Боунсов.
  — Простите, а я-то, я-то что могу для этого сделать? — развел руками Гарри.
  — Быть хорошим мужем, — отрезала Эдит. — Это во-первых.
  — Моя супруга имеет в виду, — пояснил Этельред, поглаживая все тот же многострадальный шлем, — что мы ждем от вас как минимум двоих внуков. Второму из них достанется наша фамилия и вся наша часть наследства, включая сюда и Боунсхолл. Это вас устроит?
  Гарри почесал затылок. Чудесно. Чудесно! Вчера ты первый раз занимаешься с девушкой любовью, а сегодня ее родители считают ваших будущих детей. Нет, вот права, права была Гермиона насчет чистокровных в чем-то. Хотя и их понять можно — как там говорила Сью, «есть воспитание и, если хочешь, историческая память».
  — Сир, леди Эдит, вы меня поймите! — сложил руки на груди он. — Лично я буду рад видеть Сью матерью далеко не одного своего ребенка. Если вам интересно, лично я примерно представляю себе троих. НО! — покаянно склонил голову он. — Во-первых, моя, ну хотя да, наша Сьюзи — она не домохозяйка, а вполне себе политик и историк даже теперь. И по детскому вопросу ориентироваться я буду на нее. Во-вторых — работа у меня будет нервная и опасная, а кроме аврората, вряд ли я куда пойду. Так что...
  — Ничего, — отмахнулся Этельред с таким видом, будто внезапная погибель Поттера взволнует его крайне мало. — Отпишем и в контракте, и в вашем, господин Поттер, завещании. Если что, ваш старший примет двойную фамилию и будет продолжать линию уже как таковой. Вы, — он чуть прервался, стало все-таки ясно, что за это условие старший Боунс волнуется, — вы можете на это пойти?
  Гарри чуть не ответил "Да запросто", но вовремя промолчал. Ему задали серьезный вопрос люди, которых это сильно волновало. И Мерлин его знает, как они отнесутся к небрежному согласию.
  — Во-первых, Эдгар Боунс умер за наше общее дело, — сказал он. — Во-вторых, если говорить о традициях, то коли девушка занимается мужским делом, то и отношение к ней вполне соответствующее, так что ваше требование более чем обосновано. С невестой я это тоже обговорю. Я же сам охотно пойду на это.
   
 
   
* * *
   
  — Ну, так о чем вы тогда говорили?
  Сьюзи задала этот вопрос через два дня, лицом вниз лежа на узкой койке в комнате Гарри на Гриммо. Разумеется, вдали от аккуратно свешанной на дверь одежды — именно поэтому залюбовавшийся Поттер понял ее не сразу.
  — Это когда и с кем? — Гарри как раз закончил проходиться по коже девушке Эванеско — простыню-то Винки отстирает, что ей — и присел рядом, задумчиво ведя палец вдоль позвоночника Сью.
  — С отцом, — чуть нетерпеливо уточнила юная Боунс, — а потом почему-то с мамой. Покуда меня развлекала разговорами милая тетушка!
  — Да так, всё ожидаемо, — расслабленно-расслабленно отозвался Поттер, тихо готовясь отражать боевые. — Обсуждали наш с тобой брачный контракт.
  — О, и что там? — так же лениво спросила Сью, но Гарри чувствовал ладонями, как она чуть напряглась. А вот вскинуться и не подумала — спокойная юная леди. — Страшные нерушимые обеты? Магический ошейник? Заклятие подчинения на крови или еще на какой жидкости? — она посмотрела из-за плечика на радостно ржущего Поттера. — Между прочим, все это и вправду бывало — лет так тысячу назад.
  — Да нет, — Поттер, оглаживая девушку, проводил руки всё ниже, — условия наследования и твоя гордая фамилия для нашего второго сына, ежели сподобимся, — Сьюзи под ним ощутимо вильнула бедрами, но Гарри счел за благо уточнить: — Слушай, ты за меня замуж-то пойдешь?
  — Пойду, пойду, — вздохнула Сью. Ее лица Гарри не видел, но голос... — Я, может, уже привыкла!
  Разговор по хорошей традиции пришлось немедленно прервать.
   
 
   
* * *
   
  Изменившееся положение дел в личной жизни Поттера решили пока не афишировать — мало ли какая вожжа попадет господину Министру под львиный хвост? Да и до возраста регистрации еще год ровно — а кто знает, что и как будет в Британии через год? Время такое — мертвый сезон.
  Однако Сьюзи стала бывать на Гриммо часто и с удовольствием — вызывая у Сириуса с Ритой явственно родительское участие. Вообще, в преддверии рождения Регулуса Альфарда Блэки привыкали к семейному быту с необычайной скоростью — Рита, например, уже четко определила Винки как личную камеристку, а Сириус, бывало, подолгу тихо расспрашивал Гарри, какие у него в его реальности были проблемы с первым сыном, чем следует закупиться заранее и как бы при этом как-нибудь выжить.
  В один из дней, однако, визит Сьюзи совпал еще с несколькими гостями — Гермиона пришла к Рите, уточнить кое-что по сентябрьскому «Видящему»; по занятости мадам экс-Скитер Гермиона совершенно оккупировала, с посильной помощью Перси, визенгамотский комментарий. Однако с собой за компанию Грейнджер приперла невозмутимого Крама и сосредоточенную, мрачную отчего-то Ульяну.
  — Удачно, — пожала плечами Сьюзи, понявшая, что с радостями плоти и исторической альтернативы придется подождать. — Вы присядьте, есть новости.
  Устроились рядом за столом Виктор и Гермиона, присела на тот же стол Ульяна, устроился на ковре возле кресла Сьюз Гарри, привалился к стене Сириус. Готовы.
  — Эдвард Бут расколол Кэрроу, — сразу же перешла к делу юная Боунс.
  — И что она сказала? — оскалился Сириус. — Что ее никто не любит, а жизнь — боль?
  — Самое странное, что да, — вежливо кивнула Сьюзи. — Но не только. Проблема в том, что, по ее свидетельству, одновременно с покушением на тетю готовился и массовый побег из Азкабана.
  — Логично, — кивнула Гермиона, — бардак в верхах, особенно в силовых верхах, тут же начался бы, а под него можно и разобрать Азкабан. Отличная операция прикрытия.
  Ульяна молчала, молчал и Виктор. Они постоянно посматривали друг на друга, и лицо Долоховой становилось все бледнее. На таком фоне ее волосы казались медленно разгорающимися, как сыроватый хворост.
  — Министр и тетушка сделали те же выводы, — подтвердила Сьюзи, — и Министр полагает, что раз уж с тетей Амелией не выгорело, да еще и с потерями — то и Азкабан в безопасности.
  — А мы знаем, что нет! — поднялся с ковра Гарри. Ульяна прожигала глазами уже его. — Проблема в том, что для операции в Азкабане на тролля не нужно много людей — пока есть контроль над дементорами. А у него он есть — и, кажется, я упоминал об этом?
  — Тетя Амелия пришла к тем же выводам по расследованию первого побега, — подтвердила Сьюзи.
  — Ну да, он уже смотрелся как-то странно, — нахмурилась Гермиона. — Уже тогда. Да и по тому эпизоду с Краучем можно было начать догадываться.
  — Скримджер в это не верит, — обрубила конструкцию Сью. — Для него Упивающиеся — все те же террористы, что и в первую войну. Он не верит в побег — и не верит, что война затянется.
  — Значит, остается ждать газет. Как тогда, на рождество, — Гарри повернулся к выходу. — Мне надо подумать. Сьюзи, кофе сделаю, приду.
  С кофе так сразу не получилось. Закинув в чашку первую ложку растворимого — никакого эстетства, только химическое топливо — Гарри почувствовал чье-то присутствие в комнате. Резко развернувшись, он столкнулся взглядами с Ульяной.
  — Товарищ Поттер, разрешите, я кое-что уточню? — чуть приглушенно спросила она.
  — А, запросто, — расслабился Гарри, возвращаясь к чайнику. Вода только что начала уютно закипать, а он добавил еще ложку кофе.
  — Вы уверены, что побег будет, — она не спрашивала, она утверждала, — и, видимо, имеете к тому резоны. Я предпочту поверить. Видите ли, у меня в деле есть свой интерес, — понизив голос, произнесла Ульяна. Тайны, тайны — впрочем, нехитрые, если не вдаваться в глубину.
  — Вы, товарищ Долохова, — слово «товарищ» Поттер сумел воспроизвести по-русски в неискалеченной форме и мимолетно возгордился собой, — можете не объяснять. Антон Михайлович, так? Я догадывался, на что вы прибыли посмотреть.
  — Теперь уже поучаствовать! — тряхнула волосами Ульяна. — Если он опять вырвется на свободу, то у меня есть к вам большая просьба...
  — ...Такая же, как и у Невилла, — продолжил Гарри. — Согласен на тех же условиях: дотянетесь — будет ваш. Но рисковать не советую. Надо понимать, ваш почтенный дед просто хотел убедиться, что вопрос решен?
  — Ему этого достаточно, мне — нет! — упрямо парировала Долохова. Какие же они все же еще молодые... Ладно. Повзрослеют — на войне с этим проще. — Деду я напишу, что остаюсь воевать с нацистами. Он поймет.
  — И я — тоже, — улыбнулся Гарри. — Значок-то я вам выдам. Но с вашими-то экзаменами как? С ТРИТОН, или что у вас там?
  — Экстерном, — покачала головой Уля, — у меня старший брат так сдавал, когда ездил по Азии. Главное, чтобы были хоть ваши, хогвартские конспекты.
  — Далее, — Гарри чувствовал себя все больше и больше как на собеседовании в родном Аврорате, — как вы, Ульяна, собрались решать тут, в Англии, проблему с жильем-деньгами?
  — Скорее всего, осела бы у Вити в лондонской квартире, — отмахнулась Уля, — он в ней редко бывает.
  — Не вариант, — покачал головой Гарри. — Так. Я обещал, что всем своим буду помогать всем, чем есть? Обещал. А с вас, товарищ Долохова, и с вашего Дурмстранга еще и польза есть.
  Гарри поднял палочку и со вкусом провозгласил:
  — Экспекто Патронум!
  Удовлетворенно оглядяв призрачного оленя, он начал наговаривать ему сообщение:
  — Профессор МакГонагалл, это Поттер. Есть просьба — пристройте в Хогвартс одного моего человека. Человек хороший, лояльный Ордену, с Дурмстрангом в активе. Кузина Виктора Крама, и я, и он ее порекомендуем, если что вдруг. Вот что, попробуйте прикомандировать ее к новому учителю ЗОТИ, кого вы там выбрали. Уверяю — нужно для дела. Заранее спасибо.
  Уля смотрела на него несколько удивленно.
  — И что, этого достаточно?!
  — На самом деле нет, — хмыкнул Гарри. — Там чертова уйма документов от Министерства, но сейчас у нас там его в гробу видали. Так что, если выгорит, обойдетесь собеседованием.
  Лунная кошка явилась почти сразу и неодобрительно заворчала:
  — Поттер, вы опять влипли в какую-то авантюру? Ставку я выделить могу, чем больше в Хогвартсе наших, тем мне спокойнее. Но пока ничего точно говорить не буду, у нас сейчас очень горячо с подготовкой. Через пару дней я сама свяжусь с девочкой и, пожалуй, мы с вашим новым профессором побеседуем с ней одновременно. Времени мало. До встречи в школе!
  Гарри поднял глаза от растворяющейся кошки:
  — Будет жарко. Но вы прорвётесь.
   
 
   
* * *
   
  Хогвартс-экспресс, как всегда, бодро бежал по давно заброшенной колее, пополняя паром облака. Как бы ни было сомнительно настоящее, с покушениями, исчезновениями, рушащимися мостами, сколько бы не развелось чокнутых медиумов и торговцев поддельными амулетами, как бы ни были детальны методички по самозащите, разосланные заинтересованным в общественной паранойе Скримджером... Словом, как бы ни висело в воздухе, наравне с канделябрами, предчувствием гражданской войны строго по Дали, школьная атмосфера перебивала все.
  Знакомые коридорчики, знакомые сласти на тележках, знакомые виды за окном и друзья, пока еще живые и здоровые, исцеляли страх.
  Но не напряжение.
  Вместо старост, привычно снимающих с учеников еще не начисленные баллы, по коридорам поезда курсировал кое-кто еще. Молчаливые, улыбчивые парни и девушки с бронзовыми значками на мантиях.
  Драка? Ступефай на обоих, палочки долой — и пусть приятели относят в купе. Парочка хаффлпаффцев зацепили девочку из Рейвенкоу помладше? Последние три часа они танцуют в тамбуре. Кто-то спрятал кошелек магглорожденной первокурсницы — так, посмеяться и объяснить, чтобы не зевала? У всего вагона вывернули чемоданы.
  Старосты? У шести из восьми — значки, у некоторых — серебряные. Двух слизеринских обнаружить не удалось.
  Фронт Обороны Британии снова собрался и уже работал.
  Гарри смотрел на происходящее с тихой, светлой радостью. Переброска личного состава и охраняемых проходила во все большем и большем порядке, народ, сперва привычно прячущийся по купе, более-менее появился на воздухе и понял, что если не наглеть, то ехать вполне приятно. Первокурсники, не знавшие, что что-то изменилось, сразу же полезли к чинам ФОБ с вопросами — и получили ответы.
  Гермиона сидела в соседнем купе и прижималась лбом к стеклу. На Гарри она даже не обернулась. Он хотел было заговорить, но сидящий тут же Рон, заслышав лязг замка, отложил книжку. Гарри ожидал увидеть или очередное полевое наставление, или уж квиддич-прессу, но на обложке выбеленным ливийским солнцем боком сиял танк — кажется, «Крусейдер». Интересно, интересно...
  Рон взгляд Гарри привычно поймал — и тут же толкнул книжку под чемодан, торопливо выводя Гарри из купе:
  — Эй, капитан! Пойдем-ка прогуляемся. Это надо видеть, — заржал он — и Гермиона, все так же не оборачиваясь, поежилась. — Сейчас, только кое-кого возьму...
  Они пошли вдоль состава, миновав окруженных шумными новичками Сьюзи и Падму. Где-то ближе к слизеринской секции сперва нагнали Эрни с Шимусом — Рон сделал им знак идти следом, а потом встретили стоящих в тамбуре Дина и Джастина.
  Гарри был несколько удивлен — Финч-Флетчли и Томас где-то достали характерные, что-то до слёз напоминающие ему солнечные очки. Кроме того, не торопясь одеться в мантии, они остались в черных костюмах — ну, формально оба магглорожденные. Расслабленное, какое-то удивленное повествование Джастина о посещенной на каникулах Франции тоже дергало за какой-то колокольчик. Но окончательно мозаику сложил Рон.
  — О, вот они, вот они, моя пара крутых обдолбанных ниггеров! — приветственно заорал он.
  — Во-первых, сам ты ниггер, лейтенант, — обстоятельно ответил Дин, — Во-вторых, я вас вообще так перестану пускать видик смотреть, и так мать ругается. В-третьих, не спугните!
  — А что там? — поинтересовался Гарри.
  — А сам послушай..., — Джастин аккуратно отпер тамбур — и они вошли в слизеринский вагон. Дверь купе ближе к середине была приоткрыта, и через нее слышался гитарный перебор — не слишком уверенный, зато с душой — и такое же пение:
  Пусть готовят Азкабан
  И отцам, и сыновьям,
  Но каждый маг обязан встать
  За магом за решеткой!
  — Совсем охренели, — шепнул Гарри и открыл дверь до максимума. В купе набилось человек двенадцать слизеринцев обоего пола. Поттер быстро огляделся — нет, никого из серьезных людей нет. Нотт, поди, опять курит позади состава, Забини же таких сборищ вообще не любит. Мальчики и девочки долго не видели, что аудитория пополнилась, но кто-то из девиц, посмотрев в дверь, толкнула локтем подружку, и пошло — мерзенькое облачко тишины накрыло всех. Последней умолкла гитара. Светлоголовый паренек — Гарри помнил его, теперь уже четверокурсник по фамилии Харпер — смотрел на дорогих гостей в прискорбно незеленых мантиях с немым удивлением.
  — Добрый день, — улыбнулся Гарри, и все шестеро разом вскинули палочки. — Сид-деть, ублюдки, — процедил он. — Шимус, будь добр, поясни-ка нашим друзьям суть проблемы.
  Ирландец опознал песенку не хуже самого Гарри.
  — Проблем, чертовы тупые сассенахи, тут две, — наставительно продолжил он. — Этот заморыш спел вам переделанных «Людей за колючкой»*, песню ирландскую и вам на погибель, меж-прочим, написанную, — Финниган рассмеялся. — В Ирландии ее слышал вообще каждый, но вам-то можно и не такое втюхать.
  — Чем, замечу, Волдеморт и пользуется, — хмыкнул Джастин.
  — А то! — продолжил Шимус. — Тем более что во-вторых, если кто не догадался, песня самая что ни на есть маггловская. И вот так у вас все.
  Гарри потянулся вперед — и вынул гитару из рук некритичного к репертуару певца. Пара парней покрепче попытались было привстать — привстать! Не за палочки взяться, а грозно так встать, благо еще «Па-а-азвольте!» не заорали! — но тут же получили щедрое Инкарцеро.
  Гарри взял гитару за гриф.
  — Ну а коли у вас тут такой разброд, шатание и разложение умов, мы считаем, что инструмент вам не нужен. Разойдись...
  Гарри принял позу рок-н-рольного героя и совсем уже наладился раздолбать несчастную гитару об стену под тоскливым взглядом Харпера, но тут на его плечо легла ладонь Эрни.
  — Обожди, капитан. Дай-ка мне, — он принял гитару у Гарри и широким жестом сдвинул с полки ближайшего связаного слизеринца. Присев, он коснулся струн — и гитара спела куда нежнее, чем прежде.
  — Тут если мордовать, так всех, — пояснил шотландец, — а нам бы линию свою провести. Так что..., — и заиграл, умело и ровно. Вскоре подняв и голос — чистый, отточенный горскими песнями на фолк-фестивалях и ФОБ-посиделках.
  Героической борьбой
  Что назвать? Что назвать?
  Героической борьбой
  Что назвать?
  Героической борьбой
  Звать ли распри и разбой,
  Где в отца готов любой
  Нож вогнать?
   
  Хватит происков, ей-ей!
  В этот век, в этот век.
  Хватит происков, ей-ей,
  В этот век.
  Хватит происков, ей-ей.
  Без непрошеных друзей
  Пусть идет к судьбе своей
  Человек!**
  В полном молчании он отдал гитару назад хозяину, и все вместе они отошли от двери. Сразу же после из купе потянулись, избегая смотреть друг другу в глаза, и слизеринцы.
   
 
   
* * *
   
  Песня контуженной белыми стихами шляпы, распределение всех тех, кто через семь лет об этом крупно пожалеет, тыква, фаршированная тыквой — в общем, неожиданностей не было. Минерва и правда неплохо подготовилась, даже сказала вполне воодушевляющую речь.
  Мадам директор мудро не упирала ни на Волдеморта, ни на покойного Дамблдора, ни на смену Министра — нет, больше всего она отметила резко подскочившие результаты экзаменов. Частью нечеловеческими усилиями Поттера и присных, частью назло Амбридж, но народ действительно получил средний результат процентов на двадцать выше обычного. Не сказать, что хогвартский люд разом перешел порог гениальности — нет, в основном народ исправил свои многочисленные «посредственно», а многообещающие, но ленивые умницы, подчинившись общей паранойе, наконец-то выдержали режим с «превосходно».
  Народ слушал, гордился и все больше проникался тем, что война осталась там, за стенами. Что же, уже с завтрашнего дня Поттер объяснит им, что это не так.
  Из других изменений стоило отметить праздношатающихся по территории авроров (как-то так, кхе-кхе, вышло, что большая часть из них еще и оказалась членами Ордена). А в дополнение — нового учителя, как всегда, ЗОТИ. С ассистенткой.
  Прямая, как всегда, и как обычно же холодная Эммелина Вэнс сидела по соседству со Снейпом, былым своим однокурсником, и, не наклоняясь, одними губами о чем-то горячо с ним спорила. Судя по движениям рук, они сейчас яростно обсуждали кое-что из староаврорского арсенала, ныне запрещенное — и расходились только в последовательности жестов, необходимых, чтобы высушить кровь внутри человека в порошок с запахом ржавчины.
  Свое — точнее, дурмстрангское — авторитетное мнение нет-нет, да вставляла Ульяна Долохова, которую Эммелина усадила рядом с собой. Девушку приняли и поселили в Хогвартсе на общих правах, и Снейп даже не выглядел взбешенным, обстоятельно Долоховой оппонируя. А тем временем — с того самого момента, как прозвучала ее фамилия — Ульяну откровенно разглядывал слизеринский стол. Разглядывал совершенно беззастенчиво и с острым, острым интересом — в воздухе уже можно было вешать метлу.
  Ох, кажется, у кого-то скоро будут неприятности деликатного свойства, подумал Гарри. Но жалеть слизеринцев не тянуло. Тем более, что у него были и свои проблемы — на нем точно так же концентрировалось все больше внимания.
  Гарри и так осознанно не стал занимать мест за учительским столом, хотя прецедент был. Нет, нам нужна «власть снизу» и контроль над широкими массами, кажется, так. И Поттер тихо сидел себе за гриффиндорским столом, пытался покормить сухариками горделиво отворачивающегося Фоукса, покуда Невилл отвлекся поболтать с Джинни о лете, переглядывался со Сьюзи и вместе с Гермионой разбирал расписание.
  И все равно на него смотрели. Из десятка-другого точек разом. Смотрели подолгу, будто что-то фиксируя, будто зарисовывая его, будто прицеливаясь. Смотрели, лениво скользя взглядом — но вновь и вновь. Смотрели с явственным отчаянием. Гарри знал это чувство — как тогда, на самом пике перед Балом на четвертом курсе.
  Девочки.
   
 
   
* * *
   
  К счастью, пока что милые дамы держались в рамках и в стороне. У Гарри и без того были проблемы — сразу же после банкета пришлось погнать раздобревший народ по бегучим лестницам, расклеивать листовки о наборе.
  Типография «Видящего» постаралась заблаговременно, и украшенные молнией в круге листы повисли возле каждого подземелья, у кухни, в каждом укромном местечке, куда студенты забирались выкурить, сожрать или переписать что-нибудь предосудительное. Листовки обещали, как обычно, «одобренные Министерством» экспресс-программы самообороны и взаимное обучение — Общий Класс вслед за ФОБ вышел из подполья, и Гарри предпочел заблаговременно назначать занятия сразу уж в пустых аудиториях. От кого прятаться-то?
  Оказалось, было от кого. Вечером, когда Гарри уже прикорнул было в креслице и сонно думал, вытянуть ли Сьюзи запискою к Выручай-комнате, или подруга устала с дороги, в гостиную заявилась декан Вектор.
  Ей все еще очень, очень не хватало железобетонной, белокаменной уверенности Минервы, и Гарри выслушал ее, даже не вставая из кресла. Оказалось, его хотела видеть мадам директор. Ну что ж, как он уже говорил ранее — вот гриффиндорская школа, суровейшая из школ! Послали Поттера на... к директору — собрался он и пошел.
   
 
   
* * *
   
  Минерва Макгонагалл встретила Поттера там, где он так привык видеть Альбуса — но и ее тоже, когда являлся в школу уже проведать детей. Все привычно, все прекрасно, даже озабоченное лицо Минервы — лишь часть ожидаемой обстановки.
  Тонкие сухие пальцы поглаживали вербовочную листовку.
  — Гарри, как ты это объяснишь? — спросила она.
  — Мадам директор, здравствуйте, — поклонился Гарри, после чего сел напротив почтенной дамы. Недоуменно посмотрел на листовку. На нее. На листовку. — Объясню что? Я, кажется, еще в прошлом году объявил, что буду набирать учеников. Потому как война, — веско закончил он.
  — Но ваши условия, Поттер, ваши условия! — поморщилась Минерва. — Полюбуйтесь. Четыре раза в неделю по два часа. Вы хоть понимаете, как это скажется на учебном процессе?
  — Строго положительно, мэм, — кивнул Гарри. — Час, считайте, взаимная подготовка по экзаменуемым предметам. В прошлом году вон сработало.
  — Я не об этом. При Долорес вы, конечно, должны были восполнять нехватку занятий, это мне до слез понятно. Но у меня, — Минерва выпрямила спину, — составленно очень плотное эффективное расписание, и я не стану отпускать ваших... воспитанников с уроков.
  — Этого не потребуется, — хмыкнул Гарри. — Все курсы они будут проходить в личное время, конечно.
  — А вам не кажется, — ядовито усмехнулась в ответ Минерва, — что личное время — это время все-таки личное?
  — И что же они в свое личное время должны делать?
  — Готовиться к урокам, — автоматически начала Макгонагалл и осеклась. Но Гарри уже ответил.
  — У нас это куда удобнее, как оказалось.
  — Но им же нужно общаться, — уже мягче сказала директрисса, — находить себе новых друзей.
  — Каждый из нас подтвердит, что хороший спарринг этому здорово способствует, — пожал плечами Гарри. — Мы ведь не только партия, мы еще и клуб. Эрни спросите, Макмиллана, где он чаще всего поет.
  — Им нужно... самим искать то, что им по душе, Поттер, вам не кажется? А не получать от вас подобного рода интересы готовыми?
  — Я к себе насильно никого не тяну, в отличие от квиддичных команд, — парировал Гарри вновь.
  — Кстати о квиддиче, — еще сильнее нахмурилась Минерва. — Вы понимаете, что и ваше расписание, и ваш характер тренировок в принципе несовместим с квиддичем?
  — Понимаю, — развел руками Гарри. — Что же, людям придется расставить приоритеты. Если кто-то желает улететь от войны... ну, пусть летит. Пегас, понимаете.
  — Да поймите! — всплеснула руками Макгонагалл — ну совершенно как Трелони. — Поймите, я же не могу давать вам очки факультетов за ваш внешкольный кружок.
  — Не можете — и не давайте, — пожал плечами Гарри. — Мы как-то не стремимся. На экзаменах все равно индивидуальный зачет.
  — А Кубок Школы?
  — Выдайте его Слизерину и забудем об этом. Детям так мало нужно для счастья.
  — А как же, я вас спрашиваю, — ноздри почтенной леди угрожающе надулись. Будто капюшон кобры, — как же дух здорового межфакультетского соперничества? Я рекомендую вам хотя бы ввести факультетский зачет у себя. Такова традиция даже в плюй-камнях, и вы, как гриффиндорец...
  — Нет.
  — Что, простите? — Минерва была обескуражена.
  — Дух достаточно нездорового факультетского соперничества оставим в школе, — пояснил Поттер. — В любых моих организациях такого не будет. Мы соревнуемся с чокнутыми террористами, в которых никогда не будет недостатка, так что сами должны представлять собой один монолит, мадам. Непреклонный, несгибаемый, несдающийся.
  _________________________
  * The Mеn Behind the Wire, туча версий, моя любимая — Dereck Warfield & Wolfe Tones.
  ** Ну, разумеется, YeJacobites by Name на стихи Бернса. Число версий неизмеримо.

 


SMF 2.0 | SMF © 2011, Simple Machines
Manuscript © Blocweb .