Одна дома и Фанфикшн

21 Ноября 2019, 13:31:29
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Не получили письмо с кодом активации?
Loginza

Одна дома и Фанфикшн » Фанфикшн » Фанфики по миру Гарри Поттера » Гет (Модератор: naira) » [PG-13] [Макси] Tempus Colligendi, ГП,ЛВ,АД,ГГ,РУ,ДМ, AU/General/Drama/Adv +62 гл 30.07.14

АвторТема: [PG-13] [Макси] Tempus Colligendi, ГП,ЛВ,АД,ГГ,РУ,ДМ, AU/General/Drama/Adv +62 гл 30.07.14  (Прочитано 13648 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
XL. Сила противодействия

 Не прошло и полугода, как Долорес начала что-то подозревать. Последний ноябрьский номер «Видящего» очень детально подошел к вопросу, как именно министр Фадж получил орден Мерлина первой степени.
Официально, разумеется, он был награжден за заслуги на посту руководителя транспортного отдела – а что награждение состоялось уже в бытность его министром, так это вроде как простое совпадение: раньше не до того было, Волдеморт на свободе. Но Рита сумела разъяснить орденцам и Диггори, чего она хочет – и очень скоро в ее ловких пальцах оказалась сводка по работе отдела транспорта при Фадже.
Нет-нет, ничего криминального. Все работало, все возилось, а в сбоях был в основном виноват именно Волдеморт. Но ничего, заслуживающего ордена, найти просто не удалось. Статут же о присвоении содержал расплывчатую формулировку «по совокупности заслуг в трудное время».
Статья была, против ожиданий, написана якобы даже не в обвиняющем тоне – нет, в тексте правило бал сдержанное недоумение: как так, собирались писать статью о чем-то масштабном из нашего с вами славного прошлого, а тут вдруг ничего нет! Перцу добавила и карикатура: маленький, кругленький Фадж, с довольным лицом болтающийся на огромном знаке ордена Мерлина.
В результате первое декабря порадовало сразу двумя новыми декретами. Сперва — №25, строжайшим образом запрещающий получение, хранение, копирование, продажу, передачу и цитирование любой статьи в любом выпуске нелегального журнала «Видящий».
— Такое ощущение, что мы его курим, — оценил формулировку Джордж.
Декрет же №26, на первый взгляд никак не связанный с предыдущим, даровал инспекторше право сразу, на месте, отменять наказания и поощрения от учителей и накладывать свои – «по своему усмотрению».
Гарри пришел в полное, ничем не ограниченное блаженство – ничего хуже Фадж придумать просто не мог. Мало того что теперь его «Видящего» кинутся читать даже первокурсницы, так еще и, одобряя и усиливая Амбридж, Фадж хотя бы до конца года стал для школьного люда хуже Волдеморта.
Вообще, происходящее не удивляло – в тот-то раз Фадж действовал больше из собственных выдумок, лишь подозревая Дамблдора в том, что старый маг нацелился на его удобное, широкое кресло. Тут же он каждую неделю видел, как кто-то не в меру хитрый копает под него совершенно открыто, под восторженный смех аудитории. Легко было впасть в панику и во гнев разом – и начать совершать необдуманные шаги, кажущиеся совершенно необходимыми.
В школе исподволь начиналась истерия. Старые номера запрещенного журнальчика уходили за живые – и для школьников немалые – деньги; кто-то даже грозился послать их родителям, благо почту пока еще не досматривали. Филч ходил непривычно веселым – хотя без телесных наказаний его радость оставалась неполной.
Народ в Общем классе здорово приналег на практику – и Гарри счел возможным уделить пару уроков чарам незаметности. Для Разиллюзионного ребята были совсем еще зеленые – хотя ФОБ придется показать, конечно, где-то после Рождества – но вот охранные чары вполне могут спасти им уйму нервов. Благо найденная перед летними каникулами книжка Иокасты Кудли содержала заклятия на все случаи – от магглов, от магов, даже зачем-то от великанов, хотя последнего великана в Британии закончили еще при Диппете.
 
 
 
* * *

Сам Гарри некоторое время из нагнетания напряжения выключился – последнюю неделю ноября он исследовал свои сны. Волдеморт работал, не покладая мозга, и любой сон Гарри переносил его в коридоры девятого яруса. Ему мог сниться Хагрид на коньках, жонглирующий серыми тюленчиками – из проруби во льду появлялись сумрачные шкафы. Он мог видеть себя первокурсником, которого провожают в школу счастливые родители – а чертов Экспресс прибывал под Лондон, к тем самым дверям. Как-то раз он сдуру поел перед сном больше орехов, чем это было здорово, и результат не заставил себя ждать: всю ночь он вдумчиво наблюдал за изобретательной лесбийской оргией с участием Флер, Гермионы, Лаванды и Нарциссы Малфой. Но происходила-то оргия все равно в Отделе Тайн! Как раз в зале с мозгами, которые в продолжение всего действа заинтересованно рассматривала вполне одетая Сьюз.
Со временем он разобрался, как это работает: похоже, Волдеморт через него считывал и внешнюю информацию, и всегда подводил его к двери ровно перед тем, как Гарри вот-вот что-нибудь разбудит. В еще той реальности эта мучительная недосказанность чуть не свела Поттера с ума – как любого подростка выводит из себя ухаживание за по-настоящему приличной девицей. Теперь же он лишь отдал должное манипуляторским талантам господина Риддла – не Дамблдор, конечно, но на истеричного студента хватило с лихвой. Что насмешило Гарри дополнительно – Волдеморт даже не пробовал почитать его сознание, не давил на барьер – полагал неважным, что там Поттер себе думает, главное, чтоб тот пришел по адресу.
Что же, та самая уверенность, что «Молнией» пронесла Тома на самую верхушку радикальной политики, уже не в первый раз станет причиной его мучительной смерти и политического забвения. И это хорошо.
 
 
 
* * *

Однако долго дрыхнуть Поттеру, к сожалению, не пришлось. Декрет об образовании №26 дал в пухлые ручки Долорес чугуниевый аргумент – и в первый же день она применила его по Снейпу. Когда зельевар, по установленному порядку, едко обругал поттеров образец и заявил о неделе сортировки потрошеных жаб, Амбридж, инспектировавшая урок, радостно заявила, что рада высвободить время коллеги и назначает Поттеру отбывать взыскание у себя. Снейп выглядел почти виноватым.
Сам же Гарри, когда народ высыпал из подземелий, на все соболезнования отвечал улыбочкой. Уже этим вечером он стоял перед дверью кошачье-розового логовища. Н-да, как-то слишком-то хорошо начинается декабрь.
— Здравствуйте, мистер Поттер, — все тем же девичьим голоском поприветствовала его Амбридж, почти слившаяся со скатертью. Вот уж действительно, настроила среду под себя.
— Здравствуйте, мисс Амбридж.
— Профессор Амбридж, не забывайте об этом! – Долорес чуть раскраснелась, еще больше теряясь в розовой комнате.
— Что же, если вам так нравится, как это звучит…, — Гарри пожал плечами. – Итак, я прибыл. Что теперь? Полировать ваши тарелочки?
— Возможно, позже, мистер Поттер, — мысль показалась Амбридж не лишенной смысла, но для Поттера она приготовила перо. Вот, как раз лежит на столике, у пергамента. – Пока же мы немного поговорим о вашем поведении.
— Кажется, на ваших уроках меня, можно сказать, и не слышно? – на Защите Гарри и правда в основном спал или читал что-то постороннее. Так делали уже все – дурной пример, хех, заразителен.
— Но вы ведь понимаете, что моей заботой как Инспектора, — Амбридж приосанилась. Не помогло, — является все время учащихся? В классах, в коридорах, в Хогсмиде, даже в спальнях…
— В ванных и в туалетах, — почти про себя хмыкнул Гарри, но псевдопрофессорша его не услышала.
— …Так что я обязана, по велению Министра, пресекать все возможные вредные мысли и неподобающие поступки! Вам это ясно?
— Мне неясно, зачем вы мне это все говорите, — безразлично отозвался Гарри, — я тут вообще из-за заваленного урока Зелий.
— Вы здесь из-за того, — отчеканила инспекторша, — что вы – Гарри Поттер. Тот самый, что, как я знаю из заслуживающих доверия источников, продолжает распространять вздорные байки о Том-Кого-Нельзя-Называть, побежденном Министерством давным-давно.
— Министерством? Вот это поворот! – заржал Гарри. Лицо у Амбридж стало на миг обескураженным.
— Именно так! Так информирует Министр, а остальное – вздорные выдумки. Которые вы все не устаете нести в массы.
Ну правильно, подумал Поттер. Контракт Общего класса включал в себя неразглашение сведений об Общем классе, а то, что Поттер рассказывает о сути вещей всем желающим – это не утаивалось никогда.
— Понимаете, кхе-кхе, профессор, мне не интересно мнение министерства. Мне не интересно ваше мнение. Мне даже мнение Волдеморта не особенно-то любопытно. Мне интересно только, что я должен сделать, чтобы вы зачли мне отработку.
Гарри говорил спокойно, глядя на Амбридж сверху вниз и не давая ей вклиниться межлду словами. А Долорес только краснела, как дядя Вернон в лучше моменты.
— Сядьте за тот столик, мистер Поттер, — прошипела она, — и пишите строчки. Пока не впечатается! Вот тем пером!
— И что за строчки, мисс Амбридж? – улыбнулся Гарри, откидываясь на стол.
— Чистую правду, — она уже снова улыбалась. – «Министерство знает лучше».
Гарри задумчиво взял перо. Медленно, давя на пергамент, прорисовал молнию. Не меняясь в лице, посмотрел на руку.
— Что-то не так, мистер Поттер? – Амбридж улыбалась шире некуда. Чертова больная садистка.
— Ну как вам сказать… даже я не думал, что вы настолько долбанулись, — Поттер повертел перо в пальцах. Раз. Другой. – Телесные наказания в Хогвартсе строго запрещены.
— Это не телесное наказание, мистер Поттер. Это лишь маленький способ заставить вас усвоить урок.
— Это именно телесное наказание, — покачал головой Поттер, закинул ноги на траурно скрипнувший столик и начал объяснять, — это мера, примененная как взыскание, в ходе которой наказываемому причиняется физический вред. Скажите, вас в Визенгамоте для смеху держали?
— Вне зависимости от вашего мнения, мистер Поттер, — Амбридж поджала губы, глядя в камин, — декрет самого Министра уполномачивает меня назначать любое наказание. Любое.
— До той поры, пока это не противоречит Уставу – который удостоверяет автономию Хогвартса, — Гарри вел себя так, будто вокруг присяжные. – Знаете, такой документ с четырьмя подписями? Годрик, Ровена, Хельга, Салазар – все они значительно старше и умнее, — он произнесм это голосом самой же Амбридж, — Корнелиуса Фаджа и, кстати, вас.
— Но Министерство имеет право…
— …Вынести поправку к уставу на обсуждение попечительского совета, который должен одобрить ее квалифицированным большинством. Потом добиться утверждения директором, либо, если он наложит вето – всеми четырьмя деканами. Ничего из этого вы сделать не можете.
— Кхе-кхе, — жабья улыбочка не покидала уст Долорес. – Я могу сделать все, что хочу. Потому что жалобы по этому поводу попадут в Визенгамот, который теперь уже – после того, как антиминистерские элементы лишились кресла председателя, — она почти торжествовала, — их неизбежно отклонит.
— А мне не нужно решение Визенгамота, — еще шире улыбнулся Гарри. – Мне хватит и самого обсуждения жалобы. После первого же такого скандала – с детьми, Долорес, с детьми! — дорогой Корнелиус слетит на следующих же выборах. Так что, если он не настроен их отменить…
На лице Амбридж отразились удивление и испуг. Вот даже как?! Она быстро отвернулась от него, ринулась к столу – и почти швырнула в него тряпкой.
— Только попробуй разбить хоть одну! – тоненько взвизгнула она и выбежала из кабинета. Не иначе в совятню. Гарри достал палочку – хватит с пушистых ублюдков и Эванеско.
 
 
 
* * *

На тренировках Гарри гонял народ, будто ничего и не происходило.  Но в Общий класс стали записываться все новые и новые люди.
Сперва Гарри уступил Колину, согласившись на Денниса. Потом, раз уж все равно запустил третьекурсника, сам пригласил Джима Пикса. Потом сама пришла к нему Падма – выяснилось, что проболталась, против ожиданий, не Парвати, а Тони Гольдстейн. Затем Фред с Джорджем привели Эдди Кармайкла с Рейвенклоу; парни клялись, что Эд – одаренный зельевар, и лучше держать его перед глазами. Так шло и шло дальше, покуда число учеников не перевалило за шесть десятков.
Выручай-комната реагировала на наплыв слушателей неуклонным расширением. Гарри вовремя пришла счастливая мысль разделить народ на группы – пока одни занимались боевой магией под надзором Гарри с Роном, вторые в компании Гермионы и Сью решали свои учебные вопросы. И все-таки следить за студентами было все труднее.
Как-то раз он поймал Фреда с Джорджем, скрытно обезоруживающих Захарию Смита, покуда тот пытался поработать с Невиллом над щитовыми чарами. С лицом, не предвещающим ничего хорошего, он отвел близнецов в сторону.
— Гарри, извини, — с добродушной улыбкой проговорил Джордж. – Не могли удержаться.
— Вот-вот, — поддержал Фред. – А что он, спрашивается, постоянно такой надутый?
Они улыбались так заразительно, так довольно… прямо как Джеймс Поттер и Сириус Блэк перед висящим в воздухе Снейпом.
— Так, — коротко сказал Гарри. – Если поймаю вас обоих на чем-то таком еще раз – вылетите к Мерлину. И не только отсюда.
— Гарри, но мы же просто пошутили! Ты же знаешь, все не всерьез!
— И на фронте, надо полагать, тоже все будет не всерьез? – холодно осведомился Поттер. – Может, ночью, обходя часового, вы оба сочтете уморительным вдруг взять да и закричать сойкой? Нет, а что? Только представьте, какое будет лицо у Упивающего, прикорнувшего в тенечке – аж целых десять секунд, прежде, чем он положит всю группу.
Улыбки на лицах близнецов увяли. Нет, разумеется, они не поняли, в чем проблема, но они поняли, что Гарри совершенно серьезен.
— Одно из двух, ребята. Или вы явились сюда учиться – или шутки шутить. Хотите развлекаться – отрывайтесь на слизеринцах, а с тем же Смитом вам, может быть, вместе зимой в лесу прятаться, — Гарри был по-настоящему разозлен. – Скажите спасибо, что Смит ничего не понял! Ребята записались сюда, чтобы чувствовать себя в безопасности, а не чтобы над ними издевались. Всем все ясно?
— Ты говоришь, как Макгоннагал, — неодобрительно заметил Фред.
— Могу и как Снейп, если от этого поубавится трупов, — огрызнулся Гарри.
— Слушай, кстати о Снейпе, — вклинился было Джордж, но Гарри поднял ладонь.
— Так, вы меня поняли? Учтите, я не имею в виду «чтоб я больше этого не видел». Я не профессор, которому лишь бы самому избавиться от проблем. Я говорю – чтоб ничего такого не было. Поняли? – он почти шипел.
— Да, — близнецы кивнули в унисон. – Больше не повторится, — Гарри кивнул в ответ и уже собирался отойти осмотреть упражняющихся, но Джордж его остановил.
— И все-таки о Снейпе. Слушай, Гарри, произошло что-то странное…
— Ну да, понимаешь, он вчера остановил нас у совятни, завел в нее и начал втирать нам что-то странное.
— Он вроде как предложил нам соавторство, но мы не поняли, чего, а он не говорит. Просит, чтобы мы подписали согласие с результатами исследования, а взамен пообещал простить нам отработки до конца года…
— …Но с каким еще исследованием – не говорит, говорит – секретно до патента.
— Короче, — закончил снова Джордж, — ты что-нибудь об этом знаешь?
— Вы свои забастовочные завтраки патентовали? – вопросом на вопрос ответил Гарри.
— Забавно, что ты спросил, но да, — кивнул Фред. – Не поверишь, Перси надоумил…
— …Правда, он думал, что издевается. Но мы все сделали честь по чести, с протоколом испытаний.
— Правда, добавили испытуемым возраста, но в Министерстве сейчас бардак. Так что…
— Да, есть диплом, — кивнул Джордж.
— Отлично, — тряхнул головой Гарри. – Снейп разобрал вашу продукцию – видимо, от скуки. И, похоже, что-то там срифмовалось с его разработками. В общем, соглашайтесь, но требуйте, чтобы в публикации были и ваши имена. Он, конечно, не сразу сдастся, но в историю колдомедицины вы можете и войти.
— Славная реклама! – хмыкнул Фред.
— Да и… мы двое и Снейп – ради такой шуточки можно и подписать, — резюмировал Джордж.
 
 
 
* * *

Амбридж взыскание с Поттера сняла – видимо, во исполнение доброй поговорки «Не будите спящую собаку». Но поздно. Разбудили.
Вместо того, чтобы по опыту предыдущей жизни тащить Чжоу в Хогсмид, или, в чем теперь было куда больше смысла, тащить Сьюз через шкаф в библиотеку Блэка, Гарри в законный выходной отправился к крестному сам.
Миновав боевой зал и винный погребок, он попал в тихий, почти пустой сегодня дом. Встретившаяся на полпути к кухне Винки сделала довольно уверенный реверанс и доложила, что «друзья господина Сириуса» собирались вчера вечером, но уже разошлись. Что ж, он по крайней мере верно помнил орденское расписание. Не было и самого Сириуса – но, разумеется, тот не сообщил домовикам, куда намылился.
Лестница раз, лестница два, куда же Сириус ее поселил? Ага. Третья гостевая спальня, в другое время – комната Лили Поттер. Приятная небольшая комнатка с всоким окном и широким подоконником. Из-за двери слышится тихое пение – без слов, какой-то мелодраматический мотивчик. Гарри толкнул дверь.
— О, ты уже приперся? – Рита отвернулась от стекла, поправляя ворот канареечно-желтого халата. Осмотрела Поттера, хмыкнула.
— Ну… тоже ничего. И зачем ты пришел к старой, больной женщине? Как обычно – или по делу?
— Не прибедняйся, — Гарри прошел, запирая за собой дверь. Рита истолковала это неверно. – Вообще-то я по делу…
Но она уже скинула халат – простым и естественным движением.
 
 
 
* * *

— …И почему же, мистер Поттер, дети не пишут об этом родителям, как вы считаете?
Рита сидела на кровати по-турецки, из всей одежды имея только блокнот. Гарри в одних джинсах расположился в кресле рядом.
— Знаете, я когда-то читал на каникулах забавную статью о домашнем насилии, — Гарри искренне надеялся, что подобные статьи уже написаны. – Мол, с битыми детьми – как с изнасилованными женщинами. Они никому не сообщают из боязни, что это с ними что-то не то, и что вот все, что с ними творят – это как раз именно так и надо.
— Ну, с детьми есть своя сложность – взрослые…
— Ага, и представители администрации. Любой. Они вроде как сразу в своем праве.
— Так что же вас-то побудило дать нам такое интервью?
— Я не из таких, мисс…
— Гарри, без имен! Мне же меньше править.
— Тьфу ты. Так вот, я не из таких. Я с детства живу с людьми, которых за авторитетов бы никогда не считал. Так что как-то привык, что я сам за себя и верить себе могу безоговорочно. И со мной такие штучки не пройдут.
— И все-таки, трудно представить себе, что в школу могли бы пронести что-то такое…
— Да какое «такое»? – Гарри наклонился, доставая из кармана мантии позабытое Амбридж перо. – Просто старая штуковина для копирования магических книг. Вопрос в том, чтобы додуматься применять его для наказаний.
— И человека с таким странным, извращенным умом назначают преподавать детям?
— Откуда ж мне знать, может, у них с Министром общие интересы?
— Думаешь, стоит оставить? Пятнадцатилетний мальчик с похабными намеками… — Рита отбросила блокнот на подоконник. Туда же отправилось перо.
— Нормально, — засмеялся Гарри, — мне пятнадцать, я обижен. Кроме того, могу поспорить, у нее и впрямь с садистскими штучками не все ладно.
— Брось, половина наших с тобой читателей даже не знают, что с этим вообще может быть что-то неладно, — хихикнула Скитер. – Ладно, концовку я придумаю, заодно поговорю с этой вашей Трелони…
— Этой нашей? А ты ее не застала?
— Я не настолько старая! – Рита махнула на него рукой, призывая не болтать ерунды. – Я просто никогда на нее не ходила. Зачем? Выдумывать будущее я умею и сама.
— Этого у тебя не отнять, — деликатно проговорил Гарри, — но нам все-таки больше интересно настоящее.
— Об этом я тоже хотела сказать пару слов, — Рита легла на живот, уперев подбородок в локти. – Ты анимагию-то не забросил.
— Не-а, — чуть сконфуженно покачал головой Поттер. – Вроде бы все, что вы мне там надавали, прочитал. А дальше не идет.
— Тут, скажу тебе, дело еще и в кураже, — протянула Рита, но остановилась на полуслове. Отвернулась – но Гарри ясно видел в ростовом зеркале сбоку от кровати ее задумчивое лицо. – Так, ну да! Дело ты сделал, посмеялся вдоволь, да и, ммм, после женщины.
Журналистка вскочила с постели и нависла над расслабленно полулежащем в старом мягком кресле Поттером.
— Ну-ка, снимай джинсы!
— Рита, ну тебя к черту! Я, конечно, свеж и молод, но должен же и я передохнуть.
— Пошляк, — холодно констатировала она. – У тебя в штанах лапы запутаются. Ну-ка, снял… так, а теперь расслабься, ляг, как лежал, и сделай, как я тебя учила.
Гарри прикрыл глаза, стараясь найти точку спокойствия, о которой так долго говорили в книгах. Хотя, учитывая, что и Рита, и Сириус, и маниакальный трус Петтигрю как-то умудрялись провернуть этот фокус, дело даже, может быть, и не в спокойствии? Гарри наконец-то нащупал правильную мысль – и теперь, вместо поисков среди неотложных мыслей полюса холода, просто обвалился в приятную посткоитальную полудрему.
 
 
 
* * *

Он открыл глаза и попробовал потянуться. Это получилось как-то странно – в три сустава. Зашелестели перья. Гарри попытался посмотреть на руки – и понял, что видит их обе одновременно, а вот вперед так просто не взглянешь. Он стал смотреть, на что получается – и действительно увидел блестящие черные перья с обоих сторон.
Гарри попытался выругаться – и, к его удивлению, у него это получилось. Хрипло, отрывисто, немного сбивчиво, но получилось.
— Пошляк и сквернослов, — аттестовала его Рита. Теперь, повернув голову вбок, он видел ее, остро и уверенно. Журналистка вытянула руку. Гарри знал, что делать – крылья слушались его не хуже, чем кулаки. Он вспорхнул с подлокотника кресла на руку Риты – и увидел себя в зеркале.
Огромного, лощеного желтоглазого черного ворона.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
XLI. Ревизор

 — …Да что за чертов стыд? – Гарри прошелся по Выручай-комнате пружинисто, по широкой дуге, охватывая взглядом каждую из шестнадцати работающих по боевке пар.
— За каким, я вас спрашиваю, соплохвостом вы орете так, что у Гермионы, — он махнул в сторону учебного кружка, — с доски мел срывает? Чего вы этим хотите добиться? Напугать противника? – он остановился возле Алисии, осмотрев ее с головы до ног с величайшим скепсисом. Девушка, как он знал, пела недурным сопрано, но тем противнее вопила. – Не, ну на квиддичном поле, может, квоффл кто и выронит. Но орать на Упивающегося, половина которых знают дементора не только в лицо – плохая идея!
— А как же тогда выдачу-то контролировать, Гарри? – спросил от стены Майк Корнер. – Если на жест, то это не у всех такие руки длинные, да и размахнешься не везде.
Многие хаффлпаффцы посмотрели на него с долей удивления.
— Вот! – Гарри указал на Майкла. – Учитесь у Рейвенклоу, граждане! Он-то хоть знает, что орать — не единственный вариант! Можно еще изображать из себя ветряную мельницу.
— По твоей интонации судя, — ввернула ехидная Падма, — можно, но не нужно.
— Ну так! – Гарри чуть подуспокоился. – Хотя тема, конечно, интересная, кто собирается работать в движении, может наскоро усиливать момент и так тоже. Но дело-то не в этом. Усиление заклятия, дети мои, не рукомашеством, не дрыгоножеством и не скандированием организуется, а…
— …А степенью направленности волевого акта. Силой думалки, так я скажу, — закончил за него Тони, отличник флитвиковой подготовки.
— Точно, — тряхнул вихрами Поттер. С этим со всем даже подстричься некогда! – Я, народ, понимаю, что сконцентрироваться вам проще, слушая собственный голос или чувствуя, как палочка воздух сечет. Оттого и заклинания получаются пошире и повкуснее. Но учитесь, что не во взмазхе и не в слове сила. Сила у вас в голове! А это все ее только проводит.
— Я смотрю, мадам Бабблинг идет тебе на пользу, — оказывается, и Гермиона, и ее подотчетные его тоже внимательно слушали.
— Есть такое. Если вы вот это все усвоите, то до невербальной магии вам будет один шаг. А значит, и до ТРИТОНа – там за невербалку дают хорошие дополнительные очки, хоть кого спросите.
— Ты, значит, и такое умеешь? – Смит недоверчиво высунул светлую голову из-за первого ряда. Гарри молча поднял палочку и окатил его водой, секундой позже высушив.
— И вы сможете, кто успеет. Раньше, еще в сороковых, невербальные заклятия давали на Защите с шестого курса, между прочим.
— А потом что случилось? – поинтересовался Корнер.
— А потом, — скорбно поведала Сьюзи, — Тот-кто, ну, Волдеморт проклял должность, и преподавать стали разные случайные люди.
— Но это мы поправим, — хмыкнул Гарри.
— Таки штука полезная, — Тони Голдстейн явно заинтересовался, — но профессор Флитвик раз говорил, что так оно послабее.
— Ну разумеется, — Гарри кивнул, — заклинания все-таки специально под задачу подобраны, поэтому без них, на ваших-то непричесанных мыслях, получится слабее. Скажем, невербальная Авада вас не убьет, но на денек отключит. Тут как…, — он поискал сравнение, но нашел его Шимус.
— Это как разница между бейсбольной битой и ножкой стула, а?
— Именно. Но иногда незаметность важнее эффекта. А пока, — Гарри хлопнул в ладони, и пары снова вышли в стойку, — придется вам еще покричать.
 
 
 
* * *

Так Гарри развлекался до выхода «Видящего» с его интервью; Долорес, как выяснилось, прекратила отработки, просто передавая нарушителей Филчу, но слово-то было сказано.
Даже когда журнал таки вышел, некоторое время все было тихо: многим пришли письма от родителей, потом совы понесли назад утвердительные ответы. Перлюстрировать всю почту Амбридж пока еще не начала, хотя запрос на эту тему министру явно выслала. Поздно: подлый Поттер уже разъяснил народу, что сов домой лучше отправлять из Хогсмида, а злокозненные близнецы даже подряжались делать это сами.
Сам же он долго рассматривал пришедшее Сьюз очень занятное письмо от тетушки: «…Дорогая, ответь мне на простой вопрос и ответь на него честно. От этого зависит очень многое. Все то, о чем говорит твой юный друг, действительно ли имеет место? Или же юный Поттер продолжает играть с министром в плюй-камни? Даже не так: подтвердится ли сказанное им, если начать серьезную проверку?..». Леди Амелия, похоже, рассматривала Поттера все еще как любителя, но любителя полезного. Сьюзи отправила ей краткое, но однозначное подтверждение.
На несколько дней повисла тишина. С Гарри даже не сняли баллы, официально «Видящий» не существовал на территории школы. Но было очевидно, что ситуация должна разрешиться вскорости: Седрик писал об оживившейся в каминном отделе мадам Эджкомб, Рита — об озабоченных членах Визенгамота, уходящих с работы затемно. И вот наконец, четвертого декабря камин в Главном зале выплюнул из своих горячих недр Перси Уизли и Нимфадору Тонкс.
 
 
 
* * *

— Собственно, все просто, — Перси откровенно упивался ораторствованием, кидая торжествующие взгляды то на Гарри, то на Сьюзи. – Директор и мадам Боунс, как здравомыслящие люди, выступили вместе, и Фадж ничего не смог сделать!
Прибыв, он вместе с Тонкс первым долгом направился к Дамблдору, представиться в новом качестве, и только потом, размахивая бумагами, вышли на Амбридж. Теперь же, вечером в пустом классе, господин Персиваль Уизли соизволил рассказать обо всем и узкому кругу избранных граждан, то бишь братьям, Гарри, Сьюз да Гермионе.
— Тут ведь как? — голосом, каким говорят о философском камне, продолжал он. Тонкс, стоящая у двери и готовая отвадить любопытствующих, страдальчески закатила глаза. – Чтобы выслать ревизионную комиссию, квалифицированного большинства не нужно, хватило и простого. Квалифицированным будут принимать решение, но тогда, — Перси усмехнулся, — у меня на руках уже будет официальный отчет! По указанию Визенгамота и собранный!
— И что с того, все тебе так сразу поверят, с бумагами? – полюбопытствовал Рон.
— Во-первых, у меня незапятнанная репутация, — выпрямил спину Перси, — а во-вторых, само наличие отчета – это же как Манящие чары для заднескамеечников. Когда вчера голосовали за инспекцию, все эти типы «воздержались», — он скривился, — то есть, проще говоря, спали. Мадам Боунс не одобряет такого нарушения дисциплины, но что делать? – похоже, Перси неизбежно проникался вышестоящим начальством до платонической степени; на сей раз хоть объект на что-то годился. – Но когда я явлюсь, потрясая отчетом! С печатями! Они проголосуют просто от восторга.
— Н-да, — прищурился Гарри. – Симпатичный у нас Визенгамот.
— Так сложилось исторически, Гарри, — вздохнула Сьюзи. – Меньше власти – меньше ответственности – меньше интереса.
— Ладно, пока имеем то, что имеем, — Перси развел руками. – Может, на следующих выборах директор и мадам Боунс проведут больше годных кандидатов, — на Перси было прямо-таки написано, кого считает годным кандидатом он сам. – Сейчас же хотя бы уже и то хорошо, что Визенгамот вынес решение об инспекции Хогвартса официально. И послали нас в официальном же качестве.
— Ну, вместо меня хотели выслать Шеклбота, вроде как только закончил дело Крауча, в Хогвартсе примелькался. Но Дамблдор выступил против, — пояснила Тонкс.
— Эта мне ваша конспирация, — хмыкнул Перси. – Меня выдвинула сама мадам Боунс, и все все поняли правильно, — казалось, он сейчас раздуется и взлетит.
— Ладно, господин…, — Гарри сбился, — тьфу ты, как тебя полностью-то называть?
— Господин особый временный уполномоченный Визенгамота по проверке Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, — гордо отчеканил Перси. Лица близнецов выражали бесконечное отвращение.
— Ладно, — отмахнулся Гарри, — в общем, господин уполномоченный, мы к вашим услугам. Надо-то чего?
— Да ничего особенного, — Перси прикрыл глаза, сверяясь с внутричерепным списком. – Гарри, построй свидетелей этих ее отработок с пером и собери с них письменные показания, я их потом заверю стопкой. Сам тоже напиши.
— Есть.
— Мисс Сьюзен, попытайтесь изложить ваши взгляды на преподавание профессором Амбридж своего предмета. Не слишком ли она увлекается инспекторскими обязанностями? Обеспечивает ли дисциплину на своих занятиях? Пользуется ли авторитетом?
— О, охотно, — улыбка Сьюз предвещала много, много литературно изложенного ада под говорящей подписью.
— Рон, Гермиона, сконтактируйтесь с другими старостами и предоставьте мне отчет о динамике снижения успеваемости в период с введения поста инспектора.
— Ты хочешь сказать, изменения успеваемости? – уточнила честная Гермиона. – Кроме того, будет сложно со Слизерином.
— Да ничего, я экстраполирую, — отмахнулся Перси, и Гермиона мучительно покраснела. Добро пожаловать в парламентский механизм, девочка.
— Так, ну и вы двое, — Перси обернулся к близнецам. – Ради Мерлина, ради маминых свитеров, ради папиных карбюраторов – никаких диверсий, пока мы тут!
— Тебе же вроде нужны неприятности? – осведомился Фред.
— Чем хуже, тем лучше? – добавил Джордж.
— О да. Но их источником должна быть Амбридж, — досадливо разъяснил Перси. – Ученики же обязаны быть милыми невинными ангелочками. Даже вы, проклятые саботеры.
— Охо-хо, братец Фордж, и чего не сделаешь для семьи?
— Но за ним должок, братец Дред. Это утешает.
 
 
 
* * *

Вот теперь Долорес Амбридж сама почувствовала все прелести инспекционного давления. Пару дней она ходила в противоестественной тишине. Преподаватели все так же обходили ее через три лестницы, а проинструктированные старостами ученики проходили, как мимо пустого места. Но теперь, получив определенного рода письма из дома и правильно поняв раздражение своего обожаемого декана, с ней перестали здороваться даже некоторые слизеринцы. Так, по мнению маггловских литераторов, чувствовал бы себя депутат Конвента аккурат перед тем, как его прямо с трибуны отведут на гильотину.
Но потом Перси наконец разобрался с первой очередью бумаг – и не замедлил пойти дальше.
В школу как раз вернулся Хагрид – полувеликан был вынужден сорваться в путешествие об самый сентябрь, так как сдвинулось и возрождение Волдеморта, и вернулся, соответственно, только сейчас. Хотя, судя по степени его избитости, примерно с теми же результатами. Амбридж радостно вписала его в перечень инспекций – не все ж на Трелони отрываться – и непременно довела б его до депрессии, но на ее беду близехонько бежал Перси.
Фред и Джордж могли бы гордиться братом – у него все-таки было чувство юмора. Неприятное и жестокое, плюс еще и до глубины бюрократическое, но было. Весь урок Хагрида Перси, как приклеенный, шатался за ней с лисьей улыбочкой и что-то отмечал в блокнотике одновременно с ней. После первого шока Долорес попыталась было не обращать на него внимания, но Перси тут же сменил тактику: теперь после каждой сделанной по поводу бедного Хагрида отметки Перси холодно требовал у нее записи, подчеркнуто внимательно просматривал их и варварски комментировал прямо в ее же блокноте.
Самыми частыми примечаниями, как он позже рассказал Гарри, были «не соотвествует действительности, принятой решениями Визенгамота» и «явная попытка запутать комиссию мелкими нарушениями».
Хаоса вносила и Тонкс, повадившаяся приходить на Защиту с пакетом «Берти Боттс», накладывать на себя Силенцио и немо, но душераздирающе ржать при попытках Амбридж объяснить «теорию» Слинкхарда.
В терапевтических целях Долорес попыталась уволить Трелони, но сперва Перси погнал ее требовать от министра подтверждения ее полномочий увольнять персонал в том числе и во время действия визенгамотской комиссии, а потом Дамблдор провернул известный Поттеру финт с Флоренцем.
Более того, первый же урок Флоренца Амбридж заставили инспектировать. Право превратилось в чудовищную обязанность: Перси все так же ухмылялся, взмахивая пером, а кентавр инспектора просто игнорировал, по возможности обдавая ее то пророческим дымом, то пылью растертых листьев. Пару раз, правда, Флоренц предрек «одному из находящихся в этой комнате» полное служебное несоответствие – но быстро поправился: мол, вышла ошибка и это не будущее, а прошлое. Кажется, лесной прорицатель тоже веселился от души.
Да что там, даже Снейп, инспекцию урока которого Перси просто сорвал, придравшись к пустяковому нарушению Амбридж правил техники безопасности, на радостях поставил Рону «удовлетворительно».
За какие-то две недели Долорес впала в ничтожество, у нее начало дергаться плечо, а бантик залоснился. С миром она все чаще общалась не детским фальцетом, а взволнованными воплями пожарной сирены. Пивз полюбил ее, как родную. Вечера она проводила у себя в кабинете – видимо, за сочинением проникновенных посланий министру.
Фадж, однако, ничего не мог сделать. Как пояснила как-то раз Рита, принимая от Гарри отчет о проходящей инспекции с целью переписать его еще более глумливо, он сейчас, конечно, вовсю обрабатывал Визенгамот, чтобы провалить рассмотрение отчета. Но саму комиссию, уже высланную, отозвать не может. Перси здорово знал процедуру и ни на дюйм за ее пределы не выходил – другой вопрос, что разрешено все, что не запрещено регламентом. Долрес могла надеяться только на месть, но не на успокоение.
Так думал Гарри. Который, при всех своих достоинствах, никогда не имел способностей к прорицанию.
 
 
 
* * *

То было восемнадцатое декабря. Последнее собрание Общего класса перед каникулами. Настроение царило ну совершенно нерабочее. С десяток парней напялили красные колпаки, Лаванда упоенно обвешивала доску в учебном секторе мишурой. Кто-то принес веточку омелы, которая теперь хаотически перемещалась по потолку, останавливаясь чаще всего то над Парвати, то над Джинни. Гарри посмотрел на гроздь налитых белых ягод, потом на Чжоу – да и испепелил растение к Мерлину одним хорошим Инсендио.
— Так, поцеловаться вы успеете и на каникулах. Если, конечно, вы тут не учитесь зацеловывать Упивающихся до смерти.
— Кажется, даже у них есть бабы? – хохотнул Эрни.
— Тебе не хочется с ними встречаться, поверь, — глухо проговорил Невилл. Эрни моментально заткнулся.
— Так, отставить! – привычный хлопок в ладони, привычные взгляды, тут же упершиеся в него. – Народ, мы расстаемся пока, но попытайтесь не утратить формы. Я кое-что сделал для этого, а там уже дело вашей собственной совести. Квиддичисты, вон, даже летом тренируются, так что и вы отнеситесь как следует. Так…
— Гарри, давай я, — вышла Гермиона со стопкой папок. – Мы со Сью, Лорой и Падмой подготовили вам домашнее задание на зиму, каждому свой пакет…
— Не волнуйтесь, — влезла Падма, — я держала ее за руки, и весь учебник вам туда не запихали.
Аудитория, замершая было в ужасе, ощутимо перевела дух. Вперед вышел Рон, также с бумагами.
— А мы с Гарри тут набросали схемы тренировок для четырех категорий: простая и для спортсменов, для парней и для девчонок. Кстати, за последнее спасибо Энджи, — он неожиданно галантно поклонился в сторону капитана.
— Уж поверьте, дорогие, — бархатных голосом сказала Анджелина, — немножко хорошей формы не только для драки полезно.
Лаванда и Парвати тихонько захихикали, поняв намек. Гермиона привычно покраснела, Сьюзи за плечом у Гарри тихо вздохнула. Зря.
— А теперь, народ, — Гарри прошествовал к доске, — время рождественских подарков.
Он размашисто написал сверху «Фонд им. Дамблдора». В память еще той Армии Дамблдора, которая в совсем другой ветке реальности осваивала здесь смешные ученические заклятия.
— Тем из вас, кто меньше всех пинали флоббер-червей на тренировках, я решил выдать по десять галеонов на карманные расходы – раз уж не могу, как директор, раздавать очки. Всего в списке десять человек…
Он обернулся к доске и начал:
— Итак, Голдстейн… Лонгботтом… Энтвистл… Макмиллан… Патил…
 
 
 
* * *

Гарри прогнал народ через пятиминутные сессии по всем выученным заклятиям. Усыпленный уже вполне слаженным групповым ритмом, он слишком поздно сумел ткнуть пальцем в то, что его беспокоило: Чжоу стояла в паре с Луной. Возможно, из-за этой чертовой омелы он просто осознанно отводил глаза от мисс Чанг, обходя воспоминания, но работа не прощает личных проблем.
— Чжоу, где Мариетта? – хрипло, внутренне высыхая, спросил Гарри.
— Она…, — Чжоу смотрела на него удивленно. Зачем вообще Поттеру вдруг понадобилась такая странная в последнее время Эджкомб? – Она ушла в больничное крыло – долго не могла заснуть вчера, и теперь вот у нее разболелась голова, а что?
Но Гарри уже бежал к дежурившей у карты Джинни. Да. Так и есть. Зеленые точки слизеринцев стягивались к Выручай-комнате, а впереди тяжело плыла крупная серая точка с именем Амбридж.
— Всем отставить! – заорал Гарри через Сонорус. Эхо раздало каждому по пощечина, заставляя повернуться на голос.
— Эрни, Рон, Тони! – Гарри сбился на пулеметную скороговорку. Народ занервничал – видеть Поттера испуганным было непривычно. – Уводите всех в шкаф, стойте в заседательной, в зал не заводите, двери шкафа запечатайте. Раньше, чем через час, не возвращаться. Я зачищу комнату!
Обошлось без паники. Народ, повинуясь старостам и остаточной дисциплине занятия, похватал вещи и вошел в шкаф одной непрерывной линией. Гарри хотя бы тому радовался, что перенес Исчезательный шкаф из зала в наконец доделанную комнату для совещаний, подальше от шального заклятия. Если усесться на стол, влезут более или менее все, а ребята из ФОБ как-нибудь поддержат порядок.
А пока Гарри сел прямо на пол, усиленно думая. Комната втягивала в себя книги по ЗОТИ, одну за одной, растворяла кресла-подушки, вот уже начала исчезать гирлянда на доске…
Дверь комнаты вылетела, совершив резкий оборот и ударив в стену. Выбить ее у Амбридж сил не хватило.
 
 
 
* * *

Гарри знал, что последует дальше. Знал все точно, как по нотам – преждевременно зазвонивший колокол звенел в том же тоне.
Слизеринцы рассыпались по этажу, тщетно проверяя библиотеку, туалеты, доспешные ниши – и не находя никого из шестидесяти человек, которых им обещали. Амбридж же тянула Гарри за собой, к кабинету директора. Что, интересно, она собирается ему предъявить теперь? Слишком рано, слишком торопливо, слишком мало декретов…
У Дамблдора было, как и тогда, многолюдно. Кингсли и Долиш почти загораживали Фаджа, от самого котелка полного чистым торжеством. В стороне стояли Перси с алебастровым лицом, веснушки на котором казались картечными щербинами на старой статуе, и Тонкс, поминутно ерошащая короткий ежик изжелта-серых волос. Все плохо.
Сам Дамблдор восседал за столом, не заботясь подняться в присутствии Министра Магии Магической Британии. И это правильно.
— Итак, мистер Поттер, вы понимаете, зачем вы здесь? – сладко запел министр.
— Нет, — рыкнул Поттер. Прямая спина, сведенные пятки, взгляд поверх очков. Старому аврору не впервой приходится отчитываться, министр.
— И правил вы не нарушали? Школьных, я имею в виду? – еще более сладостно, от яблока к зефиру.
— Ни единого, — отрезал Поттер.
— И, вы полагаете, к декретам Министерства Магии это тоже относится? – мед, чистый цветочный мед.
— Так точно.
— Ознакомьтесь, — министр как никогда ранее напоминал старого барабашку, обряженного Локхартом в херувима. Гарри прочел бумагу, поданную ему и озаглавленную «Декрет Министерства Магии Магической Британии №27».
Что же, это Гарри точно уже читал, хоть и под другою цифрой. Акт запрещал любые школьные кружки. Любые. На любых условиях. По любому признаку. Под страхом исключения. Датирован он был сегодняшним числом.
— Дочь милейшей миссис Эджкомб, новой руководительницы секции Каминной связи в отделе транспорта, — ликующе пояснил Фадж, — обеспечила нужной информацией не далее как этим утром. К счастью, я оказался уже на службе. Я, знаете ли, постоянно в трудах.
Гарри выдохнул. Все повторялось.
 
 
 
* * *

Все действительно повторялось – с минимальными расхождениями.
Лицо Эджкомб оставалось таким же испоганенным, только что вместо детского «Ябеда» на нем значилось суровое «Шпион». Вместо списка членов Амбридж подключила к делу не успевшую исчезнуть доску со стипендиатами «Фонда Дамблдора» — Гарри в восемнадцатый раз проклял себя и свою неуместную сентиментальность. И Дамблдор точно так же перевел все на себя.
Точно так же сверкнули заклятия. Последними, подыскав чистое место на полу, улеглись под Ступефай Перси и Тонкс. Дамблдор шагнул к камину.
— Куда вы теперь, директор? – в спину ему почти прошептал Гарри. Старый маг, однако, услышал.
— О, у меня есть дела и вне школы, Гарри, — Альбус улыбнулся, но глаза за очками-половинками подернулись льдом. – Придется немного поработать лопатой.
Наступил момент истины. Гарри казалось, что его лоб сейчас раскроется, как снитч, хранящий тот самый перстень. Он стоял по колено в водах времени, планета, мерно скрипя, поворачивалась у него под ногами – и вот на долгую секунду она остановилась. Ожидая приказа, куда провернуться теперь.
Надо было решать.
— Альбус, — казалось, изменился даже голос. Ни детских скрипок, ни аврорских барабанов, только шумящий вереском под Хогвартсом ветер, — вы найдете кольцо под домом Гонтов, это правда. Но ни в коем случае не надевайте его. Оно проклято – так, что не расколдовать, проклято на смерти, на родной крови. Не спрашивайте, откуда я это знаю.
Все. Дамблдор останется в раскладе, ломая его.
— Я знаю, откуда вы это знаете, мистер Поттер, — Дамблдор теперь смотрел Гарри в глаза, не отрываясь, и в глазах его вместо льда было тепло весеннего неба. — Только один вопрос, если можно.
— Да? – удивление Гарри было столь велико, что длинными словами он пользоваться не рискнул.
— Кольцо действительно работает? Оно действительно позволяет увидеть тех, кого ты когда-то любил? Тех, кто… кто когда-то любил тебя?
— Да.
— Прекрасно, — вздох и шаг к камину. – Я жду вас на площади Гриммо в будущее воскресенье. Поговорим наконец, как взрослые люди.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
XLII. Жизнь и правда Альбуса Дамблдора

 Разумеется, ни к чему сейчас Поттер не стремился так сильно, как к  особняку семейства Блэк. Он сомневался, что Дамблдор не начнет, как всегда, свою вечную во всех реальностях игру в исторические загадки и этические ребусы, но и надеялся получить хоть какие-то объяснения.
Что именно знает о нем Альбус? Почему, если уж знает, за полтора года никак не попытался придержать его за шиворот? Что теперь, в раскладе этой жизни, он намерен делать, и намерен ли? За каким таким вервольфом он спрашивал о кольце, вроде и поверив в скрытую в нем смерть? И главный, вечный, проклятый вопрос – что вообще происходит?
У Гарри было достаточно ключей, но к другому комплекту замков. Он понимал в хоркруксах, помнил текущую политику, представлял себе свои собственные планы – но Дамблдор оставался вечным слепым пятном. И если сейчас в какой-нибудь комнате наверху можно будет нанести и его на карту…
Но у календаря были свои взгляды: в конце концов, была еще только среда. И были еще дела.
 
 
 
* * *

— …Я полагал, что вчера мы встречались в последний раз, — Гарри стоял перед Общим классом, обводя его взглядом. На лицах у людей было написано замешательство, но не было страха – а вот чистый праведный гнев присутствовал, в глазах мисс Чанг. – Но раз уж обстоятельства вдруг взяли и изменились, есть два вопроса, какие нам следует уладить.
Все молчали. Случившееся в кабинете директора точно представляли себе только члены ФОБ, прочие кормились слухами, не рождавшими ничего, кроме неуверенности. Дамблдор казался незыблем, и с его уходом стало непонятно, на кого смотреть. Деканы обжигали Амбридж ненавидящими взглядами, но не говорили ни слова, так же потерявшись сами. Не к самой же Долорес обращаться за руководством?
— Первый пункт сегодня — это у нас Декрет №27. Кто хотел – тот уже все прочитал в большом зале, — за день Министерство действительно озаботилось опубликовать документ формально, и теперь было не придраться. Утренний «Ежедневный пророк» содержал полный текст. – Сразу о главном – теперь наше собрание противозаконно, и если кто-то умненький опять проболтается, а дежурный опять будет смотреть мимо карты – исключат всех, кого поймают. Один раз Дамблдор нас прикрыл. Второй – не сможет.
Народ увял еще больше. Мрачнейшие из мрачных слухов подтверждались: экстренное исчезновение директора действительно лежало на их совести. Гарри продолжал.
— Так что, если здесь есть еще кто-то, у кого мама хочет сделать карьеру – лучше уходите сразу, — Гарри салютующим жестом махнул к двери. – Никаких претензий к тем, кто просто уйдет, не будет.
Захария Смит посмотрел на дверь, но резко отвернулся. Юный Джимми Пикс сжал кулаки и демонстративно повернулся к выходу спиной. Падма посмотрела на Гарри с веселым недоверием, но осталась подле Голдстейна.
— Но если хоть кто-то из ушедших либо из оставшихся проболтается, и из-за этого хоть кого-то исключат – я превращу его жизнь в ад. И это – не фигура речи.
— Да уж, твои методы…! – повысила голос Чжоу.
— Будешь говорить, когда тебе дадут слово, — оборвал ее Гарри. Чжоу шагнула к стенке, кажется, в глазах ее появились слезы – но она вообще на это быстра.
— Итак. Есть ли здесь те, кто не хочет рисковать? – Гарри обвел Выручай-комнату взглядом. Смит поднял руку.
— Уходишь, Зак? Зла не держу, — Гарри пожал плечами. Он этого ожидал.
— У меня вопрос.
— О. Задавай.
— Имена ушедших уберут с пергамента?
— Нет, — Поттер покачал головой. – Слишком дорого встанет, если вдруг что.
— Тогда я вот что скажу, — веско начал Смит, — уходить смысла просто нет. Если вас накроют – выкинут весь список. Если же вам – и мне вместе с вами – повезет, то я хотя бы нормально сдам экзамены. Правду говорю?
Эрни Макмиллан, а с ним и прочие хаффлпаффцы промычали нечто согласное. Гарри был о рассудительности Захарии куда как худшего мнения.
— Так что, Поттер, работай как можешь. Один раз ты нас всех уже прикрыл, — он помедлил, но договорил, — а Эджкомб не прикрыл никто. Ее мать, как я понял, из колоды министра, да и сам он тут был, однако, как дошло до дела, мы все остались при своих, а она – с надписью на роже. Нет уж, я остаюсь с тобой.
Гермиона ахнула, Тони рассмеялся. Цинизм – не то качество, которое ты бы ассоциировал с барсучьим факультетом, и вот это очень зря.
— Ну, Зак кое-что верно сказал, — кивнул Гарри, — тех, кто останется, я буду защищать всем, что у меня есть. Что бы в школе и в стране не произошло. Итак, кто остается?
Руки подняли все – кроме Чжоу. Но та принялась проталкиваться вперед.
— Да, мисс Чанг? – осведомился Гарри, остановив ее на полдороги. Девушка предпочла сперва выйти к Гарри, но уже притянула к себе все внимание.
— Не пытайся отвлечь народ от того, что ты с ними делаешь! – низко начала она.  Плохо, очень плохо – ей придется повышать громкость просто чтобы перебить свои же слезы, и в один прекрасный момент она завизжит. – Сейчас они готовы идти за тобой со страху, и да – напугал ты их отлично! Знал ведь, что так будет!? Или твоя Грейнджер с тобой не советуется?
— Если ты о Мариэтте, то да, знал, — честно ответил Гарри. – Даже уговорил Гермиону чуть изменить заклинание. А что тебе в нем не нравится?
— Почему мы не знали, когда подписывали?!
— Я предупреждал, что те, кто заговорит, пожалеют, — пожал плечами Поттер. Тяжело объяснять очевидное. – Идея с меткой же позволила не тратить в учебном кружке время на контрразведку… так я считал. Дурак был.
— И какие еще грязные трюки ты нам приготовил? Что ты еще с нами будешь творить, нас не спросив? Выжгешь нам что-нибудь на плечах?
— Во-первых, у меня все ж есть вкус, — хмыкнул Поттер. Многие – особенно девицы – хихинули за спиной Чжоу – и та прекрасно это услыхала. – А во-вторых, отчего же не спросив? Мариэтта Эджкомб – это второй вопрос на повестке дня. Решение об ее судьбе мы примем все вместе.
— Да кто тебя на такое уполномочил? Ты возомнил себя Визенгамотом в одном лице? – да, все громче, все противнее эхо, на нее уже косятся с раздражением.
— Мы будем судить Мариэтту потому, что мы можем, — умиротворенно сказал Гарри. – Так что дай-ка нам перейти к делу. Итак… для начала немного об этом самом деле.
Чжоу еще пыталась что-то сказать, но ее начали душить рыдания. Сьюзи подошла к ней, молча подавая платок, и Гарри кивком поблагодарил ее. Сам он трансфигурировал одно из кресел в кафедру – и жестом пригласил за нее Гермиону. Щеки Грейнджер горели, ноздри трепетали в неистовстве, и Гарри вновь вспомнил о будущем – о жутковатых, но необходимых коррупционных процессах.
— Итак, — начала она, — общеизвестно, что Мариэтта Эджкомб подписала магический контракт, основным условием которого было неразглашение. Свидетелями выступает большая часть присутствующих. Так?
Нестройный утверждающий гул. Да, было, да, подписывала, да, при них.
— Общеизвестно, что она этот контракт нарушила! Поставив под угрозу остаться, — голос Гермионы прервался от ужаса следующих слов, — остаться без образования всех присутствующих без исключения! Это несомненно!
Общий класс загудел уже недовольно. Подростка легко привести в ярость, в восторг и в крестовый поход.
— Вступило в силу единственное наказание по контракту, — продолжала Гермиона, — и на лице Мариэтты появился значок предателя. Это знают все, кто полюбопытствовал или так просто забегал в Больничное крыло. Я сама зачаровывала пергамент, и клянусь вам, что, кроме этих прыщей, заклинание не имеет других эффектов, но снять надпись без ключа невозможно! Так что…
Гарри поднятой рукой прервал ее  — и занял место за кафедрой сам.
— В общем, вы слышали. У нас в Общем классе нет дисциплинарного устава и мне лень его писать, — покаянно вздохнул Поттер, — так что вердикт за абсолютным большинством голосов, так и быть. Ключ к заклятию, — Гарри поднял аккуратный листочек из маггловского блокнота с длинной рунической надписью, — Гермиона мне выдала, так что все возможно.
Чжоу, как-то справившаяся с собой, проводила листочек пристальным взглядом.
— Так что сперва ставим на голосования варианты. У нас есть вариант Гермионы – просто оставить госпожу Эджкомб с полученным наказанием, и пусть ее обогащает производителей тональных кремов всю оставшуюся жизнь. Не то чтоб ей это помогло, правда.
Раздались смешки. Похоже, Мариэтту не сказать чтоб любили. Или, что вероятнее, всех уже подхватило настроение.
— Далее, у нас, подозреваю, есть предложение Чжоу… ведь есть?
— Да! – китаянка скользнула вперед быстро, как за снитчем. – Прекратить все эти игры, стать, наконец, людьми и отнести этот ваш ключ мадам Помфри.
— Может, нам еще перед ней извиниться? – хмыкнул Рон.
— Ну, — Чжоу явно проглотила первый пришедший ей на ум ответ, — я же не прошу пригласить ее назад к нам…
— Да уж еще бы…, — начал было Рон, но Гарри его прервал.
— «К нам»? Ты же вроде собиралась уходить?
— Нет…, — Чжоу явно сбавила обороты. Ее никто не поддержал – но на нее уже и не огрызались. Тонкая точка меж двух берегов. – Ты все-таки делаешь много хорошего, да и Седрик тебе верит. Гарри, мы все просто… просто заигрались. Мы теперь не лучше слизеринцев, которые перед квиддичными матчами разбрасываются проклятиями. Так что… давайте забудем об этом обо всем, просто вычеркнем ее из списка. Все же обошлось.
— Для нас, не для директора, — Гарри покачал головой. – Но мы тебя услышали. Ладно, третье предложение мое, — он набрал воздуху. – В общем, я думаю так. То, что все может этим кончиться, Мариэтта понимать не могла. Извините, не хватает ее на такие комбинации. То, что она поставила мнение мамы выше действительно важных вещей – это ошибка распространенная. Да и метка эта – не наказание, а так, опознать чтобы. Поэтому я предлагаю так. Заклинание мы с нее снимем…
Чжоу посмотрела на Гарри расширившимися глазами. Из них ушел ужас, осталось одно непонимание.
— Да, снимем. И больше ничего ей не сделаем, — Гарри усмехнулся, — и когда я говорю «ничего» — это значит именно ничего. Никаких работ на списать. Никаких совместных столиков в Хогсмиде. Никаких «пожалуйста, передай чайник». Если вас посадят с ней на уроке – делайте задание молча, отчет пишите только о себе. Если она предложит вам шпаргалку – не берите. Если она даст вам пощечину – обойдите ее, как коридор с Пивзом, — он улыбнулся, — ну вот как-то так.
Ученики шумели неуверенными волнами – вроде как ничего сложного, хоть и звучит мудрено. Большинство из них с Мариэттой и до того за пределами Выручай-комнаты не общались, рейвенклоу же могли вычеркивать из своего рассудка целые философские системы, не то что людей. Чжоу смотрела на Гарри, на лица сокурсников, на листочек в руке Поттера…
— Голосуем!
 
 
 
* * *

Выручай-комната, чуть позже и в другой обстановке.
— Не нравится мне это, Гарри, все равно не нравится. Это же травля.
— Ладно тебе, Сьюзи, мы – это далеко не вся школа. Милая умненькая Мариэтта найдет себе новых друзей, не пройдет и двух недель. А Чжоу будет чувствовать себя лучше, когда сдаст этот листочек мадам Помфри, сама, как и просила.
— Тогда зачем?
— Не ради нее, ради нас. Я не вяжу людей кровью, как Волдеморт, но вот повязать судом – это был удачный случай. Дать им чувство, что они на что-то влияют – хотя пока им чуть рановато.
— Ну, это не навсегда?
— Нет. Многие вырастут – кое-кого можно будет принять и в ФОБ, ту же Падму.
— Не заиграйся. Сегодня играешь Верховного Чародея, завтра – Темного Лорда.
— Иди ты! Я не хочу играть Темного лорда!
— Только потому, что он Темный?
— Прежде всего потому, что он неудачник.
 
 
 
* * *

До рождества оставались считанные дни. Учащийся люд разъезжался из Хогвартса, договаривался писать, надеялся славно погулять перед экзаменами, мысленно составлял списки подарков. Гарри удалился на Гриммо незамеченным – его ждал не Клаус, но Альбус. Святость намеренно оставим за скобками.
Вышел он как всегда, через шкаф. Эльфов не обнаружил вовсе, сунулся с вопросами в спальню Сириуса. Сириус был задрапирован в простыню, смущен и малоинформативен.
— А, Дамблдор? Да, сегодня ранним утром явился. Говорил, ждет тебя. Он сейчас в библиотеке, но разметитесь, где хотите. Ну и…
— Да где ты там?
Голос из-за спины крестного Гарри опознал. Вот ведь действительно, наш пострел везде поспел!
— Скажи ей, чтоб никаких жучков в библиотеке. Никаких. Иначе хорошо, если обойдется Обливиэйтом. И… ну ты вообще.
Сириус оскалился.
— Да так уж повелось. Ладно, эльфов я отослал по кое-каким делам к рождеству, захочешь чаю – пойдешь и сделаешь, а я…
— Бродяга, я уже мерзну!
 
 
 
* * *

— Ну здравствуй, Гарри, — Альбус отложил толстую книгу. Гарри покосился на корешок. Что-то историческое. – Садись, это будет очень, очень долгий разговор.
— Может быть, чаю тогда? – Гарри пододвинул кресло.
— У нас у обоих до него просто не дойдут руки. Даже понять, с чего начать, тут не слишком просто.
— Вы намекали, что многое знаете, — Гарри решил сразу прояснить дальнейшее. – И что готовы мне о многом рассказать. Если я правильно вас поняли, речь идет о хоркруксе в моей душе? – пожалуйста, пусть это будут неясные предупреждения об опасности связи и проповедь самопожертвования! Гарри переживал это один раз сам, выслушает без проблем. Избежав худшего.
— Нет, это ты прекрасно знаешь и без меня, — Альбус не улыбался, не смотрел поверх очков, не дергал себя за бороду. Он не полемизировал и не вещал, он констатировал факт. – Кстати, господин Главный Аврор, вы не против, что я все еще обращаюсь к вам как к ученику.
— Отчего же? Вам, похоже, как раз можно, — Поттер проклял себя. Это было уже привычное, хоть и совершенно бесполезное действие. Ну да, ну да, оперативник-любитель обманул величайшего в поколение легилемента, многолетнего исследователя дисциплины. Сейчас! – Альбус, что вы знаете?
— Многое, — вздохнул Дамблдор. – Значительно больше, чем хотел бы.
Ну естественно. Кому приятно наблюдать свое падение с башни твоего столетнего дома? Да еще и видеть в восприятии молящегося на тебя морально истощенного подростка?
— Я знаю, кого вы встретили на вокзале Кингс-Кросс, — продолжил директор. Да, все еще директор.
— Да, конечно. Вы знаете, что тогда я вам доверял, — Поттер помедлил, — пожалуй, доверяю и сейчас. Я понимаю, что тогда выбрал сам, но вывели-то меня вы. Или выведете. Черт.
— Я о следующем разе.
Гарри рассмеялся.
— Да, конечно. Такое, знаете, не забудешь, любому легилементу как маяк! И то сказать, сидеть вот так болтать со смертью, с той самой, из вашей рунической книжки… незабываемое впечатление.
— Именно так, — кивнул Дамблдор. – Впрочем, мне она показалась очень воспитанной леди.
— Это есть, — Гарри вдруг стянул очки и посмотрел на Альбуса широко распахнутыми глазами. – Стоп. Вам?
— В моем случае это был не вокзал, конечно, — тот вздохнул. – Это был сад, тот самый, у нашего старого дома в Годриковой Лощине. Яблони тонули в тумане, за околицей не было ничего, а у колодца была наполовину вкопана в землю старая бочка. На ней Смерть и предложила мне сделку.
 
 
 
* * *

— …Я даже не знаю, где все пошло не так, Гарри.
О моем детстве и юности ты знаешь. Знаешь обо всей этой истории с Геллертом – она осталась той же, она всегда останется той же, куда бы я от нее не скрылся. Да, ты прав – здесь ее, скорее всего, никогда не обнародуют, но что мне с того, если я помню – и вспоминаю – как все было на самом деле? Это все, что имеет значение.
Пути наших с тобой реальностей разошлись, конечно же, гораздо позже. Силой изменения, вектором истории стал, как ему и мечталось тогда, Геллерт Гриндевальд. Он шел через политику старой магической Европы, как ты летал за снитчем. Был он молод, умен и смертелен, и не было на всем континенте, во всех его школах, никого, кто мог бы остановить его. И не было тех, кто хотел бы остановить его.
В то время я учился. Исступленно и яростно, но не ради того, что хотел найти. Я сбежал в науку, Гарри, может, и видел ты таких у себя – но, надеюсь, не слишком многие повторили эту ошибку. Я тогда прекратил читать даже «Пророка», не говоря о том, чтобы следить за жизнями магглов. Верные, но бедные дети богатой на магию природы – так я думал о них, и каждое открытие, каждое сложное преобразование, каждое новое превращение драконьей крови казалось мне важнее их смешной науки.
Заблуждения можно закрыть в шкаф, но трудно выбросить из дому.
В тридцать третьем году к власти в Германии пришел Гитлер. Ты знаешь, кто он, Гарри? Похвально. Не обижайся – тогда он был всего лицом с обложки журнала «Таймс». И остался. В тридцать девятом он был убит – рейхсканцлера Германии просто нашли в постели; немолод, но совершенно здоров, чистые почки, хорошее сердце. Только что не билось. Третье Непростительное не выявишь на вскрытии.
Ты ведь видел много таких смертей? Прости меня и за это.
Да, Геллерт, уже правя магами Германии и оспаривая главенство над Европой, решил кое-что переиграть с другой стороны барьера. Магглами Германии после короткого – подозрительно короткого — периода неясности стал править некто Гейдрих. Человек, больше всего на свете похожий на известного тебе Люциуса Малфоя. Но гораздо, гораздо удачливее.
Пала Франция, пала вся Европа, в кровавом безумии утонула вся Европа от мыса Рока до Уральских гор. Даже мои ученики теряли отцов и братьев – в истребительном кошмаре Дюнкеркской резни, в Каирской бойне, в малярийном Сингапуре. В ревущем пламени, жарче Финдфайра, сгорела Москва, в ледяном голодном сне умер Ленинград… это Петербург сегодня, Гарри.
Но все это нас как бы не касалось. Мы закрылись от всего и вся Проливом и Статутом. Глупые.
В сорок четвертом Геллерт Гриндевальд решил завершить объединение Европы. Видимо, перед этим он много консультировался со своим маггловским коллегой… и теперь уже открытым союзником. Операция «Морской леопард» и бросок немецких магов из Бретани начались одновременно. В три недели все было кончено.
Я не хотел бы рассказывать о том, чего я не видел сам, Гарри. Я к тому моменту уже давно был директором Хогвартса, знаешь ли – и в таком качестве был тогда в Салемском университете. Думал, что вернусь через пару недель.
Я не видел огромной дымной поганки над Скапа-флоу, не видел теней на стенах, ничего этого, о чем потом в нашем мире будет помнить каждый. Но я видел, очень близко видел воронку на месте Министерства Магии. На все десять уровней вниз. Никто и не думал его брать – зачем? Даже через несколько лет там все вокруг устилал пепел – на семь десятых бумаги, на три десятых люди. Говорят, Геллерт приказал специально сохранять его.
Да, это было мрачное время, как говорят. Немецкая оккупация, сполна изведанная французами и русскими, и миллионами прочих, дошла и до Британии. Королева в Канаде, опереточное правительство лорда Галифакса у магглов, немецкий ковен «на хозяйстве» у нас.
Но я не видел ничего этого, Гарри, и не вправе рассказывать об этом. Я всегда это помнил.
Были у нас тогда настоящие герои – те, кто с нуля, через страх и кровь, через черное отчаяние выстроил Сопротивление. Зубастое и улыбчивое. Но никто из них не жил долго, увы. Никто из тех, кто остался тогда в Британии, не мог надеяться на долгую жизнь, Гарри.
Что же делал я?
Умолял.
Я тогда исчерпал всю гордость, сколько мне отпущенно на все мои жизни. У меня оставались какие ни есть академические связи в Салеме, начал с них. Да и эмигранты, кому повезло выбраться, меня более или менее уважали – как же, каждый второй – из моих учеников, из родителей моих учеников, из друзей моих учеников. С этим уже я начинал хоть что-то делать в американских магических общинах, то на севере, то у южан, то у французов, доходил и до Калифорнийского круга.
Они не понимали, что им. Не понимали. С тех пор, как магглы с этим их президентом… как же его… Тафт, здесь у нас мало чем он и известен. Так вот, с тех пор, как маггловское правительство САСШ отказалось вмешиваться в войну, маги и вовсе утратили интерес.
Геллерт не утрачивал интереса никогда. Ни к чему. Он хотел все, что мог – наша проблема же была в том, что он мог все, что хотел.
В сорок девятом году маггловские флоты Рейха и Штатов столкнулись у Исландии. Я так и не успел как следует почитать по тому делу, но… случилось то, что случилось. Третья мировая война – может быть, хорошо, что рано. Слишком мало ядерных бомб…
…Знаешь, я часто думал об этом. Ничего так не заставляет учить чужие понятия, как кровь. Артур Уизли до сих пор не знает, как самолеты летают, не маша крыльями, хоть и мечтает об этом. Том Реддл ненавидит магглов – но даже сейчас по звуку двигателя скажет, английский ли летит истребитель, или же немецкий бомбардировщик.
Я не хочу рассказывать тебе о войне. Похоже, мы оба слишком много видели такого, что воскресят мои рассказы. Не нужно.
Просто поверь мне – у магглов было все. Огнеметы в зимних лесах Франции, сошедшие с ума от жары рядовые в Египте, сожженный тремя бомбами Берлин. Никто не хотел сдаваться, но немцы просто уже бросили за Арку слишком многих. Победили американцы.
Как и у нас. Стоило только всему этому начаться – меня нашли, проинструктировали и поручили сформировать правительство в изгнании. Не попросили, Гарри. Просьбы давно уже кончились. Дали мне тех из бывшего аврората, кто сумел выйти, связали с Сопротивлением, кто еще жил.
И – может быть, поэтому – наша война была короче. Американские волшебники прибыли к нам уже после того, как с острова выбили немецких магглов. Мы думали, что поможем выбросить оставшихся людей Гриндевальда во Францию, и уже готовились идти за ними. Но Геллерт решил по-иному.
Геллерт сошел с ума – чуть позже я понял, почему.
В Британию он стянул все свои ковены, всех, кто до сих пор остался с ним, и прибыл сам. И оборонял остров так, будто родился на нем. В битве за руины Хогвартаса с обоих сторон умерли четыреста человек. В Лондоне, где давно уже никто, кажется, не жил, дошло, возможно, и до семисот.
Да, это катастрофа. Это хуже, чем катастрофа. В землю легла вся магическая Европа.
Но все закончилось. Геллерт ждал меня в пепле, том самом бумажном пепле у огромной воронки. Ждал не со Старшей Палочкой – она просто покоилась у него на поясе – нет, в руках его было копье, недлинное, с широким лезвием. Я не понимал, что это, пока он не атаковал. С этой вещью было легко колдовать, наконечник пел, древко переливалось рунами, а Геллерт смеялся.
Он перебил всех, кто шел тогда со мной. Он убил и меня – острие Копья вошло мне меж ребер аккуратно, почти без боли.
Я очнулся в нашем старом саду. И Ариана вывела меня по тропинке меж яблонь.
Я вернулся, и… Геллерт Гриндевальд погиб, давай оставим это вот так. Я же стоял над его телом и держал в руках Копье, а Копье держало меня. Оно обещало мне силу, здесь и сейчас, без условий и проволочек, столько, сколько я смогу выдать в мир. Обещало, что весь свет встанет на дыбы и родится – в крови и оружейной смазке – таким, каким его захочу я.
Через два дня я спрятал его в могиле Аберфорта – в том мире мой брат, юноша, как ты знаешь, горячий, оккупации не пережил. Знаешь, похоже, такова моя судьба – когда кто-то из близких умирает, я всегда не с ними. Телом ли, мыслями ли. В тот день наступил пятидесятый год.
 О следующих тридцати с довеском годах я бы тоже не хотел рассказывать слишком много. Я был Министром Магии Британии, пожизненным и почтенным. Таким же псевдоправителем, как маггловский премьер Монтгомери или любой из десятка германских президентов. Всегда и во всем подотчетный заокеанскому спасителю – и до слез ему благодарный. Я сделал, возможно, много хорошего – более или менее спас то, что еще не совсем умерло. Восстановил школу, перезапустил Министерство. Смог добиться того, что магу уже не приходилось воровать еду у магглов – ведь у тех у самих нет лишней.
Я был убит в восемьдесят четвертом. Кажется, маггловская взрывчатка. Кажется, одна из молодых, пустоголовых антиамериканских групп – из тех, кто полагал, что я «продался», да и «засиделся». Может, кто-то из заместителей. Что началось после меня – не знаю и искренне надеюсь никогда не узнать.
Я снова пришел на тропки своего старого туманного сада. И на бочке у колодца сидела дама в глухом балахоне.
 
 
 
* * *

— …Это оказалась старая история, с этим Копьем Судьбы. Кажется, у магглов в библейской традиции оно имеет какое-то свое значение, появляется и в легендах о короле Артуре, но дело оказалось совсем не в том.
Копье – еще один Дар Смерти – из другого времени и других земель. Смерть была принуждена оставить его еще одному человеку вроде нас – но еще в шестом веке. Звали его Баян. Хороший воин, жестокий варвар, вождь странного народца авар, которого уже больше нет. В своей родной реальности он увел остатки своего племени аж в Англию и стал ее королем* — казалось бы, чего еще желать? Но он захотел вернуться туда, где еще ничего не было решено, и вернуться в силе.
С Копьем Судьбы он создал Аварский Каганат, который я нашел уже в наших маггловских учебниках — сильный, большой и беспощадный, вот только недолго проживший. Судьбе, Гарри, ведома ирония, мы с тобой знаем это точно. Копье Судьбы же долго еще меняло хозяев, с норманнскими рыцарями перейдя из маггловского мира в наш.
И вот теперь Смерть, встретив человека, сумевшего Копье отложить, решила, что способна вернуть свой подарок. Условия нам с тобой, я так понимаю, предложили одинаковые. Разве что… сколько было между твоими точками возвращения?
Четыре года? Наверное, из-за того, что ты умер молодым – мои варианты разделяли долгие двенадцать лет. Но я выбрал – и оказался в двадцать девятом году. Уже профессором. И я уже знал, что мне предстоит предотвратить.
Пришлось сделать очень многое, Гарри. Завязать знакомства в Визенгамоте, в Аврорате, среди магглов, на Континенте. По старой войне я знал многое и о многих – впрочем, тебе ли не знать этого ощущения? Я слишком мало мог влиять на вещи, но, кажется, что-то у меня получилось.
Мне, конечно же, не удалось предотвратить Вторую Мировую Войну – нельзя отменить то, к чему мир шел полвека. Но я и старший Крам… нет, Гарри, не Борис – покойный Веселин, самый старший Крам тогда уж… Так вот, мы сумели не дать сомкнуться Геллерту и магглам под свастикой. Гитлер выжил – и, как бы странно это не звучало, я был этому рад. А Гейдриха, хоть и занимал он тут довольно скромную должность, в сорок втором убили мои знакомые из английской секретной службы.
Все пошло так, как рассказывали тебе в школе или по телевизору. Страшно, кроваво, пепельно – как и у меня – но куда как глаже нашего. На землю Британии не ступил пехотинец в сером, а атомной пламя зажгли всего лишь дважды.
Я отобрал Копье у отчаявшегося, серого от усталости Геллерта в замке в Зигмарингене, у самой французской границы; эта дуэль, в общем-то, неплохо описана. Умирая от потери крови в маггловском армейском  госпитале, я воткнул Копье Судьбы наконечником в пропитанную туманом землю. Там, между бочкой и колодцем. И вернулся.
Дальнейшее тебе, я думаю, известно. В политику я до самых семидесятых старался не проникать – это бессмысленно, да и, если быть честным, слишком надоело.
Да, до семидесятых. Да, Волдеморт. Нет, не предусмотрел. Почему?
Потому что Томас Марволо Реддл, Черный Томми, в моей реальности был самым молодым, самым непримиримым и, если не считать Альфарда Блэка, самым лучшим полевым командиром британского Сопротивления. За ним шли даже те, кто совершенно уже отчаялся, он мог заставить сражаться; он, Гарри, горел за всю Британию.
Его казнили в сорок шестом году. Едва Тому минуло двадцать. Я сам, уже министром, открывал ему памятник – тут, в Хогвартсе, совсем рядом с квиддичным стадионом.
Да, вот так и бывает. У боевика не было времени на хоркруксы, и Том Реддл ушел спокойно и смело, как жил. Не оглядываясь и не цепляясь пальцами за косяк.
Дальнейшее тебе, опять же, известно. До того разговора в этом же кабинете полтора года назад. Я уже тогда многое понял – хотя и не сразу, ох не сразу удалось собрать всю картину. На чем ты прокололся – вопрос, право, очень сложный, но я бы сказал, что тебя подвела теория легилеменции.
На что бы ты не смотрел в Хогвартсе, тебя окутывало два слоя воспоминаний – ну, три, если считать очень недурно сделанный фальшивый. Понимаешь, настоящую твою память я без подготовки просмотреть не мог, но определить само наличие слоя – нетрудно. Особенно если ты со своей памятью так до конца и не сжился. Пойми, Гарри, первые несколько месяцев в моем присутствии ты на всех волнах транслировал образ старика, падающего с бесконечной башни – даже если сам об этом и не вспоминал.
У тебя были недурные учителя-окклюменты, но я, как-никак, классик. Полтора года я понемногу читал тебя, складывая из кусочков будущее, которого, скорее всего, никогда уже не будет. Довольно рано понял, что ты – моего поля ягода, но слишком много оставалось неясностей. К счастью, действия твои говорили больше мыслей.
Я тревожился, кем ты стал и кем ты станешь. Я боялся, что ты отвернешься от друзей, потому что тебе будет скучно со школьниками – но нет, ты просто принялся их тянуть. Я боялся, что ты забросишь учебу ради того, что кажется более важным – но ты пришел ко мне переводиться на Древние руны. Я боялся, что ты начнешь мстить всем тем, кто посмотрел на тебя косо, и действительно, ты начал было судить Флетчера за то,ч его он еще не сделал – но ты приручил Риту Скитер.
Я боялся, что ты найдешь вещи, о которых скажешь, что они «поважнее мира и пострашнее войны». Что ты начнешь жертвовать людьми за свои или даже мои иллюзии – и очень нервничал после дела со старшим Краучем.
Но ты сказал мне о кольце.
Ты носишь в себе хоркрукс, но почти ничем не напоминаешь Тома Реддла; мало в тебе и Джеймса Поттера. Но в тебе много, очень много Аластора Муди, когда тот был молод, и еще больше Фрэнка Лонгботтома.
Гарри, я буду горд, если ты сможешь верить мне после того, что я сделал, чтобы поверить тебе. И… я буду рад, если у английского Аврората будет такой начальник. Нет, не надо никаких заверений сейчас. Только один вопрос.
Что ты собираешься делать дальше?
_____________________________________________
*Интересующиеся да набегут сюда: http://alturl.com/gyvrb

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
XLIII. Все новости этого Рождества

 Историю эту Гарри переваривал долго. То хватался за едва теплую чашку, то со скрежетом разгрызал леденец – а Дамблдор ожидал.
— Что дальше? – Гарри наконец поправил очки. – Сложные ж вопросы вы задаете, Альбус.
— Но необходимые.
— Это верно, — Поттер перевел дыхание. – А дальше война. Простите, но если сейчас что-то поломать быстро и начисто – хотя взять Волдеморта чисто сейчас уже так и так не выйдет – так вот, если что-то резко погасить, проблемы просто будут копиться и дальше. Знаете, у нас получится как в моей Франции – не пройдет и двадцати лет, и господа супрематисты сядут в правительство совершенно законно.
— Да, это линия Люциуса Малфоя, — кивнул директор. – Может быть, возвращение Тома – даже и к лучшему, потому что остановить Малфоя спокойно я уже не мог. Моя вина.
— Да что тут поделать, — отмахнулся Гарри. – В общем, я хочу дать кризису возможность выгореть. Пусть все, кто может поддержать Волдеморта, поддержат его. Пусть выставят себя во всей красе. И пусть те, кто может поддержать меня… нас – тоже выйдут на свет. Так будет проще.
— Ты гриффиндорец, Гарри, — чуть улыбнулся Дамблдор. – Не самый обычный в методах, но как дойдет до финала – несомненный. И, знаешь ли, это успокаивает.
— Рад, если так.
— Беспокоит меня другое. Фадж. Расскажи мне, пожалуйста, так подробно, как можешь – как он вел себя в твоем варианте времени после моего ухода?
Гарри откинулся на спинку и попытался припомнить все. Оказалось, что за пределами школы он тогда особенно ничего не видел – как же, как же, у него были другие проблемы: жуткая Амбридж, пленительная Чжоу, желанный квиддич и подростковая депрессия. Поттеру было почти стыдно.
— …В общем, он, конечно, поставил на уши аврорат, и, по-моему, сильно подобрал под себя прессу, но за законы так и не взялся. Как-то так.
Дамблдор явно что-то обдумывал. Гарри не видел его рук из-за стола, но, кажется, он барабанил пальцами по подлокотнику.
— Странно. Похоже, его действия сейчас куда решительней – что-то сместилось. Что-то ты сместил, если угодно. Министр, конечно, ничем особенно не отличался, когда мы и Крауч пытались справиться с Томом, но видел бы ты, Гарри, какие чудеса изворотливости Фадж проявил, когда под Краучем закачалось кресло!
— То есть он все-таки опасен?
— Как и любой другой человек, за которым стоит государство. Мы не магглы, и у нас есть чем на это ответить, но… но игнорировать угрозу не дело.
— Так или иначе, директор, сейчас его ход. Не мой, не ваш и не Волдеморта. Придется ждать. Я так понимаю, операция в Отделе Тайн должна осуществиться?
— Вчера был пойман Бродерик Боуд, невыразимец. Он пытался…
— …Выкрасть мое пророчество под Империусом, — кивнул Гарри. – В моей реальности они использовали того же человека. Директор, у меня продолжаются сны, кстати говоря. Так что наш друг Том явно не откажется от акции – вопрос в том, когда.
— Если он сделает из случая с Боудом верные выводы – ты узнаешь сроки первым.
— Он сделает. И что тогда?
— И тогда Волдеморт окончательно явится миру. К сожалению, мы вынуждены идти на риск, Гарри, все мы.
— Это того стоит, — тряхнул вихрами Поттер. – Как раз наступит время официально объявлять войну, директор. Как раз.
Гарри поднялся. Кажется, разговор пока что был закончен, и слишком многое нужно было обдумать. Слишком многое.
— Да, вот еще что… — Дамблдор чуть повысил голос. – Как я понимаю, ты позаботился о змее и о медальоне? Образ той пещеры, как я заметил, из твоих мыслей ушел.
— И о диадеме тоже, господин директор, — усмехнулся Поттер. Приятно отчитываться в грамотно проделанной работе.
— Ну что же, вместе с дневником это у нас четыре из семи, — кивнул Альбус.
— До кубка я тоже еще доберусь, — заверил его Гарри. – Есть наметки.
— Похвально, похвально, — покивал тот. – Что же до прочего…
Дамблдор опустил на стол кольцо – то самое, с расколотым глубокой трещиной Воскрешающим камнем. Левой рукой, указательный палец на которой почернел уже до второй фаланги.
— Альбус, ради Мерлина, зачем? – прошептал Гарри, опираясь на стол и пытаясь заглянуть за очки-половинки. – Я же говорил вам. Я же предупреждал вас!
— Гарри, — Дамблдор покачал головой с этой своей вечной полуулыбкой. Сейчас она была почти отвратительна своей неуместностью, — пойми, я сейчас имею куда больше общего с тем миром, что увидел в камне, чем с тем, что вижу вокруг себя. Я его… перерос, что ли?
— Прекратите говорить загадками. Хотя бы сейчас, — Гарри осел на стул, снял очки и с силой провел ладонями по лицу, к вискам.
— Тебе еще только предстоит понять это чувство, друг мой. Хорошо бы, если бы вообще не пришлось. Пойми, Гарри, — Альбус говорил неторопливо, будто материал объяснял, — я сделал уже все, ради чего приходил в этот мир – еще тогда, в сороковые. Я прожил куда как дольше своей миссии – и, смею надеяться, прожил неплохо, кое-что вложил в науку, кое-что – в учеников. Вот только чем дальше идет жизнь, чем больше всего происходит – тем меньше я всему этому адекватен.
— Никто не может предсказать всего, вы же сами говорили! – Гарри возражал уже скорее по инерции – что уж теперь…
— Теперь – никто, но я слишком долго был способен и на это. А знаешь ли ты, что такое тридцать лет подряд летать, пусть среди гроз, пусть в тумане, а потом – оказаться навсегда привязанным к земле?
Гарри обуял ужас. Он сейчас видел перед собой себя самого – через годы и годы. Если он слишком привыкнет к своему знанию, слишком задержится на своем – да, высоком, но все же только одном – уровне. Или если не уйдет в новую работу. Или если не сможет после Волдеморта откопать себе новую проблему на голову.
— Так что… прости, мальчик мой, но теперь это будет твоя вечеринка.
Гарри ушел молча. От двери быстро, суетливо вернулся за очками. Дамблдор так же молча подал ему кольцо.
 
 
 
* * *

Старый блэков дом наполнялся людьми – близилось Рождество.
Собрались Уизли всех возрастов и размеров, и кухня превратилась в поле боя Молли и Кричера, представителей двух диаметрально противоположных кулинарных школ. На Ночном Рыцаре добралась до площади Гермиона, оставив родителей с лыжами, а Виктора – с предпраздничными тренировками. Вечерами сползались на свет орденцы, и даже ледяная Эммелина не отказывалась поддержать край гирлянды. Кингсли делал на всех кофе с какими-то совершенно неподражаемыми пряностями, и только благодаря ему Гарри смог не провести эти первые послешкольные дни совсем уж в кровати.
Флетчер, старая хитрая сволочь, припер великолепную елку, пушистую и разлапистую, а потом долго, с лицом гениального архитектора, ставил ее в гостиной так, чтобы с любого из кресел вид был хорош.
— Ну и сколько я тебе должен? – благодушно поинтересовался у Мандангуса Блэк, но тот только замахал на него короткими руками.
— Ты с ума сошел? Рождество же, какие еще деньги тут? Чем болтать, подвинь-ка чуть левее!
Сириус с огромным удовольствием играл радушного хозяина – в несколько утрированном старомодном стиле, конечно, но народу нравилось. Он двигал для дам кресла, посылал Кричера за старыми вересковыми трубками для джентльменов, лично шатался в погребок за вином для глинтвейна Молли. Гарри иногда, забавы ради, представлял его лет так сто назад, маггловским английским лордом. Получалась, конечно, скорее Индия, но тоже ничего.
Впечатление усугубляла и Рита. Журналистка ощутимо – и, кажется, не без влияния Сириуса – пересмотрела стиль. Похоже, она – некогда бедная девица – теперь наслаждалась набегами на богатый дамский гардероб Блэков. Разумеется, от своей страсти к ярким цветам она отказываться и не подумала, но глубокий винный или лазурный смотрелись и вполовину не так кричаще при платьях эдвардианского кроя. Закрытые плечи и юбки, одновременно пышные и хранящие силуэт – пожалуй, в ее возрасте это был более чем неплохой выбор. Изменения коснулись не только одежды – однажды Гарри с удивлением услышал мисс Скитер, вполне сердечно беседующую с Молли и Гестией.
— …Я, знаете, большую часть жизни прожила одна, так что и готовить привыкла по мелочи. И если вы возьметесь делать, как я вам записала, то пирожных получится всего шесть штук. Зато если все сделать, не торопясь, а не как я обычно – то черника в сливочном сыре ощущается первая, а уже потом – малина…
Шаблон затрещал, но выдержал. Рождественское настроение, что поделать.
Почти что конец года, самое время забыть о работе, посидеть со всей семьей, обговорить то и это – а семьи у магов большие, так что собрания становились важнее с каждым прибывшим поколением. Почти неделя развеселого обжорства, ярких магазинов, подобранных в последний момент подарков и дурацких обещаний себе самому.
Гарри вспоминал свое Рождество. Детей, выдравшихся домой из Хогвартса, жену, наслаждающуюся квиддичным межсезоньем, семьи друзей – столько, что в раз не уместишь за столом. Вспоминал поздние посиделки на чердаке – только он, Рон, Невилл и виски.
Что же, в несколько другом составе, но все еще будет – если, конечно, Гарри кое-кого переживет. Не будем показывать пальцем, но это будет Волдеморт.
 
 
 
* * *

Само Рождество настало как-то незаметно. С самого утра народ потихоньку стягивался в дом, кто-то уходил на кухню, вносить последние штришки в вечерний стол, кто-то оседал в креслах у елки в гостиной и лениво болтал о чем угодно, кроме политики. Те, кто на Гриммо сейчас жил, сортировали праздничных сов.
Сам Гарри подарки уже разослал. Рону ушел компас на метлу, забавная вещичка с функциями привязки к точке и предупреждением о ближних препятствиях, самое то, если придется играть в тумане. Гермионе – «Новая теория нумерологии», как и в тот раз, свежая и уточненная сборка, только недавно покинувшая типографию. Сириус и Рита получили одинаковые серебряные цепочки – с собачьей головой и скарабеем.
Труднее было со Сьюзи – но в глубинах темного букинистического магазинчика в Сохо сыскалась хорошая книжка, которую когда-то очень давно любила Лили Луна Поттер, рыжая ригористка. Сборник Уистена Хью Одена, совсем небольшой, но включающий все то невеликое число его стихов, о каких Гарри слышал. На форзац Поттер выписал две строчки:
Сожги дома умерших и взгляни с улыбкой
На новый стиль строений, смену сердца.
Сегодня же Поттер собрал ответную жатву. Королевским был подарок Тонкс – полностью, по уставу снаряженная аврорская аптечка, не иначе как «потерянная» самой же девушкой при исполнении; та же сумка, те же отделенья, те же зелья, к каким Гарри привык настолько, что мог пользоваться аптечкой и в полной темноте. Гермиона явно мучилась подбором очень долго, но в итоге практика взяла верх над теорией, и Гарри получил «Краткий компендиум наиболее употребительных заклятий в переложении на рунические формулы». Рон где-то достал квиддичный тренерский свисток с реулируемой громкостью – пригодится в Общем классе.
Подарок же от Сьюз прибыл уже позже, ближе к обеду. Гарри уже лежал поперек кровати, на пару с Роном поедая подаренные Молли фруктовые кексы, когда сова Боунсов уронила прямо на него тяжелый пакет.
— Ого, — хмыкнул Рон, тем временем разбиравший свои подарки. – Глянь-ка, чего Виктор прислал! Абонемент на двоих на все игры Паддлмер Юнайтед. На весь сезон. Ты как?
— Да не, — покачал головой Гарри, одаривая мышкой крылатого курьера. – Не до того.
— Ничего, у меня есть, кого позвать, — успокоил приятеля Уизли. – Слушай, а ничего сверточек, увесистый. Ну-ка, чего девочки шлют великому Гарри Поттеру?
— Иди ты, — отмахнулся Гарри, раскрывая пакет. Тот содержал две очень разные книги.
Первую Гарри узнал сразу. Монографию Вайперкина «Вальпургиевы рыцари: к вопросу о раннем этапе функционирования организации Т. Реддла» он читал еще в две тысячи втором, будучи на практике по криминалистическому зельеварению в Салеме. Книга была издана в Бостоне буквально месяца три назад, и наверняка потребовала от Сьюзи некоторых усилий в своевременной покупке – что же, девочка знала, о чем Поттер хотел бы сейчас почитать, и подобрала то, что попасться ему логически не могло.
Вторая же книжечка была еще более интересной. Невзрачная светло-зеленая обложка, сброшюрована на две скрепки, тираж в сто экземпляров, от силы сто восемьдесят страниц, неровная печать и гриф «для служебного пользования» — все прелести глубоко ведомственного издания. На обложке стояло: А. Боунс, Э. Бут, «Опыт работы Департамента Обеспечения Магического Правопорядка, в частности Ударного Отряда, в условиях конфликта с участием Волдеморта», 1987 год. Перелистав брошюру, Гарри увидел несколько чернильных строчек на заднем форзаце.
«С Рождеством, молодой человек. Надеюсь, вы способны оценить нашу скромную работу прежде, чем повторите наши ошибки. Даже не думайте отнестись к делу несерьезно. Амелия».
Гарри оставалось только почесать книжечкой затылок. Похоже, ставки на него серьезно растут.
 
 
 
* * *

Вопреки ожиданию, это был не последний филин за сегодня. Где-то около пяти, когда уже почти настала пора спускаться вниз, к горячему вину и холодному тыквенному соку, в окно комнаты Гарри принялась ломиться мелкая черная совушка.
— Это еще кому неймется? – спросил у совы Гарри, но та при всем желании не могла ответить. Просто оставила письмо и улетела, проигнорировав кормежку. Гарри развернул пергамент; изящный убористый почерк был ему откуда-то знаком, но упорно не узнавался. Оставалось только читать.
«Ну здравствуй, Поттер.
Во-первых, с рождествоим тебя, если ты празднуешь. А все остальное пусть будет во-вторых.
Я неделю думала, писать тебе это письмо, подождать, пока вернемся в школу, и поболтать, или вообще ничего не делать. Спросила сестру. Ну а Падму ты знаешь: сперва она всласть посмеялась, а потом велела писать, как есть, и немедленно, пока ты еще в гирляндах.  Твой адрес я раздобыла у близнецов Уизли, и это обошлось недешево, так и знай.
Так. Вот. О чем это я…
В общем, Поттер, я понимаю, что у тебя сейчас и так есть, чем себя занять – со всеми этими делами с Классом. Наверное, ты и не только этим развлекаешься, но это уже не мое дело, наверное. Так что я нисколько не обижена, что ты не понимаешь намеков – хотя я, наверное, уже разве что на лбу у себя чего-нибудь не написала. Падма говорит, что это нормально и у парней через раз. И раз уж я уже пишу, то напишу прямо: ты мне нравишься, Поттер.
Ты в общем-то всегда был неплох, но в последние года два сильно вырос. Перестал, чуть что, хвататься за этот свой шрам, перестал требовать, чтобы народ тебе верил по поводу и без. Даже, я не знаю, на Малфоя перестал как-то срываться. Перестал быть мальчишкой, наверное, так надо сказать.
Это сейчас очень видно – и вот именно это меня и цепляет. Понимаешь, Падма уже довольно давно с Тони, и он хороший. Он умный, он забавный, но если что – Падма повернет его туда, куда захочет. А я так не хочу. Я всегда думала, как мама – что мужчина должен быть мужчиной, чтобы на него можно было положиться, хоть на вечеринке, хоть там на войне. Вот только у нас тут одни школьники. А ты – ну, это видно, что ты не такой.
И вот что я хотела узнать… слушай, у тебя вообще кто-то сейчас есть? Ну, понимаешь, обычно это ведь сразу видно, а если не видно, то где-нибудь слышно. А про тебя разве что очень-очень смутные слухи ходят.
На других факультетах болтают, что у тебя что-то такое с Грейнджер, но это же чушь собачья. Вы оба постоянно перед глазами, да и по ней было бы очень заметно, она не из тех, кто что-то такое, из чувств, скрывать умеет. Но говорят еще, что у тебя что-то очень серьезное со Сьюзи Боунс – и вот тут я даже не знаю, что и думать, очень вы оба как раз закрытые. Если да – то я даже не знаю, почему бы вдруг, правда.
Болтали что-то уже совсем несусветное – про ту француженку, или про ту авроршу, которая на инспекцию приезжала, но это уже явно выдумки страшных девиц с Хаффлпаффа.
Но если вдруг все проще и тебе просто ничего такого не попадалось, то… слушай, давай как-нибудь куда-нибудь сходим, потом, после каникул? В Хогсмиде есть парочка милых местечек. Ты не подумай, просто так, посмотришь на меня, послушаешь. А потом уже посмотрим.
Я такого никогда в жизни не писала. Так, давай попробуем чуть по-другому.
Если ты не будешь отдыхать – ты же умрешь, Поттер, как бы хорош не был. Тебе нужно как-то расслабиться. Пойми, я не какая-нибудь слизеринка, лить тебе в уши, какие сапожки купила, не буду. Но сама и послушаю, что хочешь, и поговорю, о чем тебе интересно. Глядя уж на мою семью – это сильно облегчает, знаешь ли.
В общем, извини, что так как-то сбивчиво, не хочешь – забудь обо всем об этом, хочешь что-то спросить, пиши, я жду.
Парвати.
П. С. Раз уж я все равно написала, то спроси у Рона, раз уж он все равно разошелся с Эббот, то как ему Лав? Может, сводит ее тоже куда-нибудь?
П. П. С. У нас отличная совместимость по звездам».
Гарри понял, что ему придется приложить еще те усилия, чтобы забыть это письмо навсегда. Возможно, потребуется даже не одна пинта.
— Эй, Рон! Рон, где тебя носит?
— Тут я, — рыжий вывалился со стороны комнаты Клювокрыла. – Ну что ты орешь?
— Ты что там, от Ханны ушел? – с ухмылочкой, точно повторявшей улыбку Рона тогда, в Хогвартс-экспрессе, спросил Поттер.
— Да так уж и ушел, — совершенно без стеснения отмахнулся Уизли. – Просто за всем этим, с классом, со старостатом, с тренировками, времени у обоих стало не хватать. Ну и решили, что не время сейчас таскаться в Хогсмид, да и вообще как-то не в том веселье.
— И что ж ты теперь намерен делать? – осведомился Гарри. – Тренироваться, я так понимаю? И ничего более?
Вот теперь Рон покраснел.
— Ну… да. Тренироваться. Люто, с усилием тренироваться. И брать мячи. Да.
 
 
 
* * *

Рождество было в самом разгаре, часы пробили девять, Вальбургу разбудили уже трижды.
Кингсли, Билл и Флетчер на три голоса исполняли какой-то очень славный блюз. Фред с Джорджем каким-то образом оказались в вечном уголке Эммелины; о чем они говорили, слышно не было, но иногда Вэнс улыбалась. Сириус и Рита еще полчаса назад удалились наверх, забрав с собою только вино. Аластор тихонько спал на диванчике, вращая вокруг открытым волшебным глазом и иногда ухмыляясь. Сам же Гарри, сидя у самого камина, сосредоточенно грел молодые косточки.
В тот самый момент, когда в песне особнячок в кредит заполыхал праздничным оранжевым, веселым красным, камин исторг из себя Перси и Тонкс. Собрание уже слишком распраздновалось, чтоб удивляться, так что Ремус просто налил пришедшим. Тонкс пригубила, Перси же отказался. Он сел на кресло лицом к прочему народу и хлопками в ладони попытался привлечь внимание. Получилось далеко не сразу.
— Послушайте! – наконец возопил он, — Извините уж, если я не вовремя, но лучше скажу сразу, и сам веселиться начну. Короче говоря, мы с Тонкс кое-что выяснили. Нет, мам, все в порядке и да, я получил джемпер, спасибо.
— Излагай, — пододвинул стул враз посерьезневший Кингсли.
— Мы потолкались последние дни в министерстве, — начал довольный общим признанием Перси. – Ну, где смогли. Я поговорил с теми, кого знал по Международному отделу, и с парочкой их знакомых, и еще кое с кем, а у Тонкс свои каналы.
— Ой, да все проще, — пожала плечиками аврор, — я на денек подменила секретаршу в приемной Фаджа, бедняжка мучается животом. Ну и ваши беспроводные вещички работают, ребята, — шутливо поклонилась она Фреду и Джорджу. Те отсалютовали бокалами.
— И что вы знаете? – Кингсли перестроился на дело уже всерьез.
— Пока еще мало, — покачал головой Перси, — но достаточно, чтобы испугаться. Что-то происходит: Фадж провел несколько консультаций с Хаффом, плюс поднял через Скримджера личные дела нескольких членов Визенгамота. Притом что-то не так.
— В каком смысле не так? Говори-ка яснее! – потребовал вернувшийся к реальности Муди.
— Все они – «болото», — проговорил Уизли. – Раньше ими мало кто всерьез интересовался, да и если что – то их проще было бы купить… хотя и дольше.
— Хотел бы я знать, о чем он думает, — поморщился Ремус. – Не хочет же он заняться прямым шантажом? Это орудие на один раз – а потом он не переживет следующих выборов, если мы еще прибавим тех, кого волнует все дело с Дамблдором.
Эммелина засмеялась высоко, почти хрустально, и поднялась – та же прямая спина, так же стянутые в нитку губы. Близнецы переглянулись.
— Не дурите, — порекомендовала Вэнс. – Не будет никаких следующих выборов. Если уж старина Корнелиус взялся за что-то кроме денег, значит, за деньги так, как ему надо, никто не проголосует. А такая вещь у нас одна.
— Да, — кивнул Кингсли. – Чрезвычайное положение.
— И отмена выборов следующего августа, — эхом отозвался Ремус.
Аластор крякнул и посмотрел на Гестию. Джонс поднялась и в полном молчании наполнила всем бокалы.
— Дамы и господа, — наконец сказал Гарри в тишину, — похоже, нам придется сыграть не только против Волдеморта. Но… еще не сегодня.
Гарри Поттер медленно выпил налитое красное. Спокойным во всей комнате остался он один.
 
 
 
* * *

Утро не принесло никакой ясности. «Пророк» вышел с огромной статьей о Дамблдоре, на три первых полосы – газета бичевала все, от подбора преподавателей до расходования фондов. Хогвартс всегда был довольно автономной системой, даже попечительский совет не был вполне властен над расходной частью, и сейчас это в некотором роде играло против Дамблдора: учитывая, что никто состояние школьной бухгалтерии никогда не проверял, можно было плести любой ужас. Никто не проверит.
На кухне с номером газеты и кофе как раз сидела Рита – по губам ее гуляла ухмылочка.
— О да, не растерял Варнава хватки. Не стареет. В личном грязном белье он, конечно, не специалист, да и в истории, но как доходит до денежек – запудрит мозги кому угодно.
Гарри не возражал, он знал, что все это перестанет иметь какое-либо значение через полгода максимум. Стоит только разлететься на куски той мерзостной статуе в Атриуме Министерства.
— А чего еще пишут? – полюбопытствовал он.
— Сейчас гляну, — зашуршала газетой Скитер. Минутой позже она с нервным лязгом поставила чашку на блюдце и протянула газету Гарри. На пятой странице – короткая заметка и много фотографий.
Скалящихся, хохочущих, шепчущих ругательства фотографий.
«…Вчера, в сочельник, из Северной секции Азкабана бежало десять заключенных. Как удалось выяснить редакции, все они были осуждены в начале восьммидесятых в рамках серии разбирательств по Упивающимся Смертью. В числе бежащих братья Лестрейнджи и жена старшего из них, Беллатрикс, осужденные к пожизненному по резонансному Делу Лонгботтомов; военный преступник Антонин Долохов; бывший сотрудник отдела Тайн Августус Руквуд. Все бежавшие крайне опасны.
По заявлению хорошо информированного источника в Министерстве, небывалый по дерзости и массовости побег стал возможен из-за помощи извне. Наиболее вероятной кажется версия причастности бывшего директора Хогвартса Альбуса Дамблдора, заинтересованного в дестабилизации обстановки любой ценой.
В процессе побега погиб начальник охраны Северной секции Тибериус Блетчли».
Гарри присвистнул. Да, ставки росли.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания

XLIV. Полеты во сне и наяву

 Над Лондоном довольно приятно летать.
Да, разумеется, дымы со стороны Темзы, да, невоспитанные голуби над Трафальгаром – а раз Гарри вообще чуть не столкнулся с радиоуправляемым вертолетом. Вещица была красивая, и ломать ее было б жалко – особенно собой.
Стоит долететь до Тауэра – и кожу жгут ненавидящие взгляды собратьев с подрезанными крыльями. Что же, символом не станешь просто так.
Но над парками тихо. Местные птицы знали, что лучше не попадаться на глаза большому молодому ворону – и можно было спокойно оседлать восходящий поток и обдумать все, что в слишком людном доме на Гриммо и в голову-то не лезет. Сейчас, за два дня до конца каникул, это было весьма уместно.
Например, подумал Гарри, утробно каркнув на серую городскую ворону, что делать теперь? Насчет «кто виноват» особых сомнений не было – как всегда, пьедестал делили Фадж и Волдеморт; а вот дальнейшие действия имели варианты. Должен ли он по-быстрому собрать ФОБ на Гриммо через камины? Возможно, стоило бы скорее обождать официальных мер Фаджа – тем более что утренним письмом Седрик докладывал о возросшем оживлении на десятом уровне.
По-хорошему, даже если и правда отложить встречу до школы, надо было сделать еще уйму всего. Провести лекцию об Упивающихся – охо-хо, где бы фотографии достать, у Тонкс? Начать учить народ кое-каким важным и незаконным вещам к лету – давно пора отрываться от каминов. Массово заказать кое-что во вполне маггловских магазинах — но это ладно, это Сириусу надо список написать.
Все это мелочи рядом с самым главным вопросом: следует ли начинать активные действия против Фаджа? С одной стороны, не к лицу приличному аврору заниматься террором – сколь угодно демонстративным – против типа, который и темным магом-то не является. С другой – это здорово повысило бы его акции, да и народ поднатаскать никогда не вредно. С третьей – бой в Отделе тайн, когда бы он ни произошел, так и так все спишет.
О самом бое Гарри пока что думать отказывался – он все-таки не преподаватель, и предсказать как следует, какими станут парни и девушки из ФОБ через полгода, он не брался и, соотвественно, тактически бой планировать смысла не было никакого. Зато насчет действий в школе…
Гарри хрипло каркнул несколько раз – ворону трудно смеяться по-человечески. Чем больше милая старая Долли будет слушать господина министра, тем больше поводов посмеяться еще предвидится.
А пока… да ну его все. Раскрыть крылья, поймать ветер жесткими маховыми перьями, и лететь. Не зря Волдеморт так полюбил летать – даже если ничего больше по возвращении полюбить и не смог. Что же, его проблемы, самому-то Гарри многое в этом мире нравилось.
Кексики с изюмом. Утренние тренировки. Шуточки Сириуса — и шуточки Риты, если уж на то пошло. Ветер в перьях.
Теплая Боунс.
 
 
 
* * *

Сьюзи прислала первое письмо уже вечером двадцать шестого. Шифром.
«…В ведомстве тетушки отменили отпуска. Дело забрал Аврорат, ударникам оставили одни ориентировки, но тетя Амелия работает. Она писала утром. Говорит, что от них требуют отчетов по директору, но ей серьезно не до того.
Гарри, тетя Амелия уверена, что ты в ближнем круге Дамблдора, и просила передать вот что. Заметь, просила открытым текстом.
Она рассматривала возможность уйти в отставку, если Фаджа уж совсем занесет. От этого она бы только выиграла – чистые руки, красивый жест, ну, ты-то как раз понимаешь. Проблема в том, что этот побег вместе с прошлогодним делом Петтигрю значит только одно: Волдеморт жив и играет. И вот теперь тетя Амелия рассматривает свою отставку уже как дезертирство – и на нее ни в коем случае не пойдет.
Но для этого придется держать определенный компромисс с Фаджем – так что если директор намерен действовать активно, то пусть забудет. Она рекомендует ему уехать из страны – по крайней мере, пока ситуация не изменится.
Я спрашивала о тебе. Тетя сказала, что тебя, пока ты в школе, никто преследовать не будет. Но у господина Уизли могут возникнуть проблемы по службе.
Я спросила о тебе еще раз. Тетя Амелия говорит, что или у тебя есть чувство меры, или из тебя никогда не выйдет толк. Я уважаю ее, Гарри, уважаю очень и очень сильно – но я жду распоряжений, каковы бы они ни были».
Вот, значит, как. Что же, мадам Боунс – профессионал, способный сильно осложнить жизнь любой активной организации, и работать – если решим работать – придется с большой оглядкой не на авроров даже, не на боевую политическую полицию, а на ударников «с земли». Но при этом меньше всего Поттеру нужна была бы Амелия Боунс в отставке – или, что он уже разок пропустил и больше не хочет, мертвая. Мадам была отведена глубокая партия в той стальной песне, которую Гарри надеялся сыграть, и над которой столько думал в послерождественские сытые дни.
Так же, как когда-то Дамблдор писал Гриндевальду, он весь следующий день сочинял для Сьюз длинный, как сочинение к Флитвику, пергамент. И зашифровал его дважды. Ответ от юной Боунс пришел глубокой ночью.
«Забавные же мысли тебе приходят, Гарри.
Помнишь, тогда, после статьи о Крауче мы сидели в библиотеке, ты наклонился к моему уху так, что твой шепот его щекотал, и спросил меня о военной диктатуре? Так вот, это – гораздо лучше.
Значит, наша задача – не демонтировать министерство, а отстранить его от политики? Рада, что ты это понял. Министерство дает слишком много рабочих мест, чтобы его переделывать сейчас; мой отец когда-то много об этом говорил. Его в чем-то восхищает структура Гринготтса, но такие вещи оттачиваются веками – об историю, как об оселок, так он сказал раз. Вам обязательно стоит когда-нибудь встретиться… впрочем, это, наверное, успеется.
Так вот, допустим, ты восстановишь действенный Визенгамот – я не думаю, кстати, что тут пройдут прямые выборы, тут я бы рекомендовала оставить назначение, иначе ты его не удержишь. Но! Что именно ты подразумеваешь под «исполнительным органом»? Прости, но я не понимаю. И не понимаю, где там ты».
Поттер с радостью объяснил – он же понимал, что ночью спать не придется. Да какого черта, каникулы!
Филин Боунсов принес ответ перед самым рассветом. Он смотрел на Гарри с черной ненавистью. Букля смотрела на него с презрением профессионала.
«Изящно.
Ты уже год только и делаешь, что удивляешь меня. Знаешь, опасно так обходиться с девушками… впрочем, ладно.
По крайней мере, если у нас все получится, схема тебя переживет. Ее даже не назовут твоим именем – хотя «поттеризм» звучит в чем-то красиво. Но нет.
Пойми, я несколько прохладно отношусь к идее неответственного правительства, но ты исключил диктатуру. Главное, чтобы нигде не сбился этот твой… механизм кооптации и не начали играть в свои собственные игры безопасники, если уж ты так выделяешь аврорат. Хотя, да, при удаче ты еще здорово его переформируешь.
Ох, Гарри, у меня прямо ладони чешутся. Я бы так хотела все это увидеть и записать! Хотя, наверное, ты не позволишь мне публиковаться с этим? Не думай, я послушаю.
Спасибо.
Да, если я не понимаю всех твоих метафор… ну прости уж чистокровную девицу. Я читала маггловские книги – моя мама до них большая охотница, но ее интересы на пятидесятых годах заканчиваются. Фильмы же – я знаю, что это такое, но я не видела ни одного».
Следующее письмо Гарри написал с улыбкой и отправил, не шифруя. С ответом Боунс не замедлила – филина сменил маленький воробьиный сычик.
«Может быть, когда-нибудь и сходим. Сейчас и впрямь не лучшее время, но ловлю на слове. Хотя я бы предпочла что-то посмотреть вдвоем, я слышала, что это возможно.
Понимаешь, не то, чтобы у меня были проблемы с магглами, но – давай я попробую объяснить. Я редко выхожу в маггловский Лондон, с родителями или в книжные, и чувствую себя там не совсем уютно. Или даже не совсем уместно.
Совсем недавно поняла, почему. Когда к нам приехали ребята из Дурмстранга и девочки-француженки, я поначалу чувствовала себя при них в точности так же. Как ни странно, магглы, что говорят со мной на одном языке, выглядят для меня нездешними, не скажу – чужими, но нездешними. Нам, наверное, и правда есть, чему у них поучиться – отца занимают их корпорации, например – но мы никогда не будем понимать друг друга совсем.
Прости, меня опять понесло в сторону. И прости, если я чем-то тебя задела. Просто мне хочется, чтобы ты понимал, что Гермиона, когда у нее доходит до идей, может пугать ничуть не меньше, чем темный лорд. Нет, она милая, но меня здорово радует, что ты в этих делах помягче.
Так, я все никак не перестану. В общем, выбор фильма – за тобой».
Вот тут радостный Поттер наконец отложил перо, запер спальню Коллопортусом – а то мало ли, еще Рон завалится в чаду кутежа – и уснул.
Ох, зря он это сделал…
 
 
 
* * *

Гарри шел по просеке в джунглях – тропка была нахоженная, чистилась недавно, иди да радуйся. Ботинки, разумеется, чуточку вязли во влажной земле, но к этому аврор Поттер уже привык. Вот что его дернуло по тропе ночью – вопрос хороший, но впереди маячил костерок, и его можно было отложить.
К костру Гарри вышел тихо, с палочкой наготове, но рыжий небритый Рон только махнул ему рукой, указывая на вскипевший котелок.
— Вовремя, — он похлопал по бревну рядом, — мы уже тушеночку-то вскрыли.
Гарри присел к костру, грея ноги. Уже как следует натренированные, но уже, кажется, перебитые в парочке мест. Поттер поднял ладонь к щекам, обнаружив густую щетину. Надо же, опять в более-менее взрослом теле; интересно, куда сейчас выкинуло? Огонь разгонял густую лесную тьму – демаскировки авроры не боялись, те, кого стоило тут опасаться, найдут отряд и в темноте.
Напротив сидел третий сотрапезник – маленький, сморщенный и отчетливо коричневый. Со своими длинными седыми усами и сверкающей бликами лысиной был он чем-то похож на киношного учителя боевых искусств и Кричера разом.
Старый Пен, старейшина местного сообщества, переводчик британского корпуса в Камбодже. Интересно, откуда он тут взялся? Насколько Гарри помнил, старик предпочитал не выходить в джунгли, не растравлять ревматизм. Когда-то у него, конечно, была бурная молодость – у кого в Индокитае ее не было, хоть мага, хоть маггла возьми? – но то еще до того, как Лили Эванс вышла замуж.
— …Так что вот так, — проскрипел Пен, заворачиваясь в верблюжье одеяло. – Тут осталось-то… луна взойдет – сами увидите. Ветер с залива. Облаков не будет. Увидите.
С залива. С Сиамского залива – вспомнил Гарри; значит, сейчас две тысячи второй год, а  вокруг не просто так джунгли, а национальный, чтоб его, парк Преа Монивонг. А значит, то, что они должны увидеть вот на той горе… Ага.
— Бокор, — сказал в пламя Гарри.
— Да, — ничуть не удивившись, кивнул Пен. Худая смуглая рука его высунулась из-под одеяла, вытянула палочку к котелку, и миска поплыла к ветхому кхмеру по воздуху. – Несчастное место. Строили магглы. Французы. Отель был, тут курорт. Высоко, красиво, с моря свежо. Не Пномпень.
Рон скривился. Он видел этот Пномпень во всех видах, когда вылавливали городскую агентуру ангкорских культистов. Сам Гарри как-то пропустил его мимо, оставив в памяти только узкие норы меж жестяными домишками да крытый, но поразительно крикливый «новый рынок», а вот Уизли что-то не понравилось активно. Может быть, вороватые обезьяны, а может, игнорирующие Разиллюзионное карманники. Может быть, дети с мотыгами, разбирающие гигантскую свалку на металлолом и не оглядывающиеся даже на дуэлирующих магов.
Как по заказу, взошла луна. Экватор недалеко, и луна была велика и отвратительна – бледно-желтая, как гнойная язва. Вот уж чего в джунглях всегда довольно – так это гнойных язв. Лучи луны осветили стоящий на горе бывший отель – большой коробчатый корпус с пирамидой навесов посередине. Чуть ниже, конечно, есть много всякого – рестораны, в которых обезьяны устраивают ночные вечеринки, увитые лианами и змеями спортивные залы, дорога, сквозь которую давно проросла густая трава – но там, на высокой точке Пном Бокор, с которой видно залив, стоял он один.
Пен тоже глянул вверх – но вернулся к горячей тушенке.
— Французы ушли в сорок седьмом. Я был совсем мал, — он говорил как раз такими фразами, чтобы успевать втиснуть их меж кусками мяса. – Наши купили коробку, через третьи руки. Поставили барьеры. Наняли старых французов. Думали, будет свой Бобатон.
Старик сухо усмехнулся, Рон же и Гарри поглядели на отель Бокор по-новому. Что же, в нищей стране это и правда было самое близкое к Хогвартскому Замку здание, какое можно представить – Ангкор-ват совсем другой, и правят там другие силы.
— Я учился там, — продолжал старый Пен, быстрее двигая палочками над миской и уже не глядя вверх. – Хорошее время. Большая столовая. Приятные учителя. Раз, помню, — кхмер отставил миску и продолжил, уже не торопясь, — собрали нас всех во дворе. Построили в линейки, дали галстуки мальчикам. У меня тоже был. Оказывается, приехал король, — взмах к луне тонкой ладонью. – Нет, не тот, что сейчас, старый. Сианук. Ваш один говорил, что живой еще – и хорошо. Он тогда приехал – в костюме, с улыбкой, все как надо. Нам сказал, что маги-то мы маги, но Камбоджа – и наша тоже, а мы – тоже ее. Да.
Старик прокашлялся. Гарри знал, что тот более чем недурно говорит по-французски – выучил еще раньше, чем пошел в маггловскую школу, у отца-землемера и матери-сиделки; а вот английский Пен учил Мерлин знает как, где и у кого. Представитель Камбоджи в Конфедерации магов на английском и писать-то не умел.
— Когда свергли короля, ничего не изменилось. Генерал Лон хотел от нас только денег – как ото всех. Деньги мы нашли, это нетрудно. Закрылись, занялись своими делами, как всегда. Я учил Чарам уже, дали комнату и хорошее жалование. Дети учились, мы ждали – наверное, у вас так было, когда подписали Статут. В семьдесят втором сюда пришли мужчины с автоматами, поднялись на гору и увидели только развалины. Рыжий, чай.
— Момент, дедушка Пен, — Рон подвесил над костром второй котелок, уже с водой. – Ну и чего дальше?
— В семьдесят пятом они прогнали генерала Лона, — старик повествовал, Гарри не помнил, чтоб тот говорил столько за один раз, но, в конце концов, вера в память в его, одного на две реальности Поттера, случае выглядит немного неуместно.
— Они?
— Вы их Красными Кхмерами зовете, — Пен плеснул недопитый чай через плечо. Сложным жестом палочкой заставил котелок снова наполнить пиалу. – К нам сюда приходили взрослые. Те еще змеи, но взрослые. А в Пномпень зашли дети – с такими же автоматами. Их там белыми флагами встретили, цветами – они не понимали, что это значит. На всех – одинаковые черные рубашки, самые простые. У тех, кто командует…
— Офицеров? – влез Рон.
— Да. Точно. У офицеров – ручки в карманах, китайские все больше. Больше никаких отличий. И никаких флагов, ничего. Только дети и автоматы. Мы сидели тут и ждали. А из Бокора стали уходить мальчики. Знаете, просто уходить. Воровали школьные метлы – они старые, французские еще – и летели к столице. Смотреть, что там. И оставались. Через год, — кхмер вздохнул, — вернулись.
— И что же? – Гарри покосился на огромный дом на горе. Копоть на стенах, пустые окна, выломанный угол крыши. Понятно.
— Вам делали, как его, Империо? – осведомился старик, глядя на аврора Поттера в упор.
— Да, — Гарри помнил сомнительные экзерсисы Крауча и Амбридж, хорошо помнил.
— Вы делали?
— Да, — Гринготтс, дважды за час непростительные. Хорош герой, ничего не скажешь.
— Работало?
— Работало.
— На тех детях, что поднялись в гору, не работало, — Пен досадливо поморщился. – Никак не работало. Ни на ком. Там были наши и магглы – все где-то два и десять лет, в одинаковых черных рубашках, только нескольким нашим дали ручки в карман. За то, что вывели, думаю. Так вот, — пиала наполнилась снова. Дед явно хотел выпить весь британский чай один, — на них не работало ничего. Конфундус, Ступефай, Империо. Авада Кедавра. Идут, и все. На рубашках много-много пуговиц – только этим украшать разрешалось. И глаза такие. Как пуговицы.
— Да как же так? Я, конечно, видел, чтоб на человека Авада не действовала, но…, — Рон замолчал, покосился на Гарри.
— Авада Кедавра эта ваша – она отрывает душу от тела, — наставительно сказал старый Пен. – А с ними это уже кто-то проделал. Потом эти мальчики забили директора прикладами. Мсье Жакомонд, он старый был. Много не надо.
— Кончилось-то все чем, Пен? – Гарри поворошил костерок, благо луна ушла за облако. Погода в Камбожде может меняться раз в пять минут, и там, где днем была малярийная влажная жара, ночью будет холодный резкий ветер.
— Нам не интересно. Мы пытались не умереть, кто ушел, — смуглое лицо было почти безмятежно. – Я в Бирме. Кто-то в Гонконге. Кто-то в Индии. Как вышло. Вернулись, когда их прогнали вьетнамцы. Тут творился ужас, дети. Ужас. Поля в черепах. Тела вместо пугал. Рис людьми удобряли. Это магглов. А магов осталось… ну пять и десять, так, кажется. Просто пропали. Ладно, главный их все равно умер, в девяносто восьмом. Сожгли на костре из покрышек.
— В девяносто восьмом, да? — усмехнулся Рон.
— Хороший был год, — заметил Гарри.
— Не всё еще, — строго предупредил их Пен. – Главный умер. Остальные взрослые в джунглях – они уже стары, но все еще убивают. А дети тогда, в восьмидесятом, разбежались. И кое-кого, тех, кто маг, тех, кого нам было некуда забирать – да и не было тут никаких нас – тех нашли другие люди.
— Старый Ангкор? – поежился Рон. Что же, за этим они и приехали. Старик кивнул.
— Старые черные учителя и маленькие злые дети. Нашли друг друга, да? А вот теперь, двадцать лет прошло, ученики вошли в силу. И вы здесь.
Костер вдруг зашипел, заплевался искрами. Гарри потянул из чехла палочку.
 
 
 
* * *

И проснулся. Надо же, как, думал он, поднимаясь с постели. В кои-то веки ночь без Волдеморта, так мозг не нашел ничего лучше, кроме как склеить в одну несколько бесед в английском лагере.
Нужно, наконец, встать, пойти вниз за кофе, не гоняя Кричера, выпить пару чашечек. Почитать, полетать. Может, написать еще кому. Подумать. С этими-то мыслями Поттер и отрубился снова. Минут на десять, не больше.
Но этого хватило, чтобы увидеть Рона, Гермиону, Невилла, весь состав ФОБ, весь состав Общего Класса, весь Хогвартс – шагающими по квиддичному полю в одинаковых черных рубашках. Увидеть черепа под воротами. Увидеть, как Невилл аккуратно раскраивает череп Беллатрикс Лестрейндж той самой тяпочкой, которой с таким старанием окучивал мандрагоры. Увидеть позолоченную чернильную ручку в кармане рубашки Рона.
 
 
 
* * *

Нет, нет и нет. Дневной сон и ночные бдения – особенно трезвые, особенно в одиночестве – никогда и никого не доводили до добра. Сейчас, взмахивая крыльями над Кенсингтоном, Гарри понимал это как нельзя более ясно.
Воронам, по идее, не должны сниться кошмары. Ну много ли воронов видели во сне летающих над ними и угрожающе каркающих людей? Да и Волдеморта, на перчатке вносящего его в Отдел Тайн, Гарри представлял себе слабо.
Может, и правда спать в пернатом виде, на спинке кровати? Судя по Сириусу, анимагические формы психическим проблемам поддаются куда меньше, интересно, как обстоят дела с легилеменцией? Вернется Дамблдор – надо будет успеть спросить.
Ладно, так или иначе, подведем итоги, решил Гарри. Народ собирать пока преждевременно, лучше уж из Хогвартса, штатным порядком – так оно незаметнее. Добраться в школу надо будет тоже без эффектов – ехать на «Ночном рыцаре» не хотелось, он все-таки слишком стар для неограниченной физикой дорожной акробатики, но что поделать…
 
 
 
* * *

Уже перед самым отъездом Гарри наткнулся в коридоре на профессора Снейпа.
— Профессор, у вас есть минута?
Снейп покосился на уже меняющую облик Тонкс в прихожей:
— А вы уверены, что она есть у вас?
— Успею, — отмахнулся Гарри, заходя с профессором за угол у кухни. – Я… немного пообщался с Дамблдором, и «занятия по окклюменции» у меня вас больше никто заставлять вести не будет.
— Ну что же, вы угадали с рождественским подарком, — был вынужден признать Северус. – Но у вас, я так вижу, что-то еще, мистер Поттер?
Гарри понизил голос.
— Я бы мог решить этот вопрос с директором, но хочу спросить именно вас. Вы согласны преподавать колдомедицину так, как преподавали мне зельеварение? В качестве отработок, я имею в виду.
— Вам? – Снейп поднял бровь безразлично, но Гарри видел, как он явно подобрался.
— Нет.
— Слава Мерлину!
— Невиллу.
— К черту Мерлина! Поттер, ну ради всего святого, что у вас, возможно, есть, ну скажите, что вы издеваетесь. Бить не буду.
— Я серьезен, — Гарри привалился к стенке, понизил голос еще сильней. – Вспомните Малсибера. Профессор, он ведь не был по-настоящему хорош в зельях. Но вы скажите – там… у вас доверяли ему свои конечности?
— Да, — кивнул зельевар. – И именно поэтому бережно пронесли их через всю жизнь. Джордж всегда был человеком старательным и небрезгливым. Давайте, скажите мне еще, что у Лонгботтома эти качества есть.
— Как ни странно, — пожал плечами Поттер. – Но дело еще и в том, что мы ему доверяем, и доверяем все.
— «Мы»? – Северус сухо усмехнулся. – Ну да, конечно. Поттер, если бы я работал на Лорда всерьез, то я вычислил бы вашу шайку, просто посмотрев на динамику оценок по зельеварению. Но в моих интересах, скорее, не оставить вас без легких. Так что давайте вашего Лонгботтома мне, калечить не буду.
— Спасибо, профессор, — благодарно кивнул Гарри. – Еще один должок за мной.
— Вот его и отдадите, — оскалился Снейп. – Поттер, поклянитесь памятью вашей матери, что ваша шайка не тронет слизеринцев. Немедленно.
Мысли Гарри судорожно заработали. Хорошенькое же дельце! И ведь Снейпу не объяснишь, какой ад начнется в школе спустя пару недель. Придется юлить.
— Я не трону тех, кто останется лоялен именно Слизерину.
— Так, давайте без танцев, — Северус поморщился. – Как вы предлагаете моих ребят делить?
— Ну, — задумался Гарри, но вовремя вспомнил маленькое «I» на карманах Инквизиторского отряда, — давайте так: если человек, кроме Змеи, других эмблем не носит – то я к нему претензий не имею.
— А, так вы от Метки страхуетесь? – прищурился Снейп. – Вы параноик. Но за это я вас, в виде исключения, не осуждаю. Хорошо, принимаю, но не смейте потом ссылаться на значки квиддичных команд и прочую ерунду.
— Обижаете, — попенял Поттер и ушел к уже зовущей его Тонкс.
Они вышли из-под чар Ненаносимости, посмотрели, как тает меж двух стен покрытый снегом дом, и Люпин вызвал Ночного Рыцаря. Увидев в открытых дверях знакомое лицо Стена Шанпайка, кондуктора и Упивающегося, Гарри резко рванул руку к палочке. Но широкая улыбка под форменной фуражкой выглядела, может, не совсем чистой, но искренней. Поттер сумел остановиться – и просто выгрести из кармана монеты.
Школа ждала.


Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
XLV. На два фронта

 Хогвартс встречал своих учеников так, будто не было никаких каникул – так, отпуск в Хогсмид. Мрачные преподаватели, насвистывающий рождественские мотивы Филч, возмутительно бесконвойные слизеринцы и равнодушные призраки. И да, профессор Амбридж, с новыми силами катящаяся по коридорам розовым мячиком.
Спору нет, Гарри был рад видеть тех своих ребят, кто на Гриммо не захаживал – встреча смотрелась продолжением Рождества. Хотя, к примеру, Тони Голдстейн отмечал что-то еще и даже приволок из дому нечто странное по имени латкес – если ему верить, это картофельные оладьи, но два этих понятия у Поттера как-то не сходились. Падма же и Парвати, не праздновавшие в декабре вообще ничего, кроме каникул, принимали поздравления «с чем там сами решите».
Парвати смотрела на Поттера с явственным ожиданием в глазах; ожидание сперва перешло в немой вопрос, а потом ушло начисто – вместе с самой девушкой. Гарри, как раз нашедший задержавшуюся в пути Сьюз, по этому поводу ни в малейшей степени не волновался – не его проблема. Юная Боунс была хороша уже тем, что вопросы – даже деликатные – предпочитала все-таки озвучивать.
Разумеется, Гарри сразу же начали рвать на десяток Поттеров на предмет следующих занятий. Народ из Общего Класса – почти открыто и единодушно, состав ФОБ – драматическим шепотом и намеками. Лучше всего выступил Ли Джордан, громко поинтересовавшийся: «Ну что, Поттер, когда пьем-то?».
Вместо того, чтобы отвечать всем сразу, Гарри просто отловил старост, которых и разослал по людям со строгим предупреждением до зова по монете не выступать. Ему еще предстояла организационная нервотрепка с совмещением с квиддичем, с соотношением боевой и учебной подготовки, с программой. Часть, конечно, удастся свалить на других людей – да ведь поди собери их еще, да задачу поставь!
А вот состав ФОБ лицом к лицу получили указание на сбор уже шестнадцатого, в четверг. Брифинг предстоял длинный и насыщенный, особенно если Тонкс все-таки вынесет, как обговаривали, кое-какие материалы со службы. А уже оттуда будем плясать дальше.
На стенах еще висели гирлянды, девочки еще целовали в щеки новоприбывших друзей, но работа уже начиналась.
 
 
 
* * *

Все пересматривать пришлось уже на следующий день. Заспанный, зевающий во всю пасть Поттер сперва удивился, почему народ, вместо того, чтобы поспешать на завтрак, собрался у доски объявлений. Когда сперва он разглядел в маленькой толпе прямую, как цель на стрельбище, фигуру профессора Макгонагалл, а потом заметил привалившегося к стенке Снейпа – тот на доску уже даже не смотрел – удивление переросло в стойкую тревогу.
— Так, — излюбленный невербальный Сонорус, и короткое спокойное слово перекрывает общий гвалт. Любой крик – эмоция, а чувствами зал и так уже до потолка завален. – Так. Расступились.
Поттеровы ученички, которых в куче народу сыскалось десятка полтора, узнали лидера на голос и немедленно растолкали соседей. По образовавшемуся коридору Гарри подошел к развернутому «Пророку», закрывшему половину объявлений кружков и всю секцию перепродажи учебников.
— Так…, — в третий раз повторил Гарри, уже понимая, что увидит, по аршинному заголовку «Родина требует нашей решительности!». И действительно.
«Мы живем в сложное время, дорогие сограждане.
Еще недавно, казалось, все были счастливы той новой жизни, той мудро установленной стабильности, что каждому магу гарантировало министерство. Мы все делали большую, важную работу, в интересах всех и каждого. Мы неустанно поддерживали духовные скрепы нашего древнего общества, полагаясь в этом на благоразумие почтенных членов Визенгамота. Мы верили в высшую самоотдачу нашего чиновничества, органической части нашего народа.
У нас были все основания полагать, что народ, преосуществляя свою волю через единение с данным ему правительством, ответственнен и бдителен, и не позволит увести себя в сторону от прямого, широкого, спокойного и открытого исторического пути.
Но нет. Оказалось, что отдельные высокопоставленные чиновники, некогда считавшиеся заслуженными общественными деятелями, приняли решение противопоставить себя обществу.
Мы не знаем, что движет Альбусом Дамблдором – неумеренное ли честолюбие, ранее находившее выход в научных и судебных кругах, страх перед неминуемой расплатой за свои сомнительные предприятия, правду о которых только начинает открывать доблестный аврорат, или, быть может, злая воля противников нашей самобытной цивилизации из-за Пролива.
Но факт остается фактом – прикрываясь своим академическим авторитетом, бывший директор Хогвартса открыто саботировал неустанные усилия Министерства, сначала в области образования, самонадеянно цензурируя одобренные лично Министром программы, а потом и в судебной сфере, казуистически подходя к делам государственной важности.
Будучи разоблачен и развенчан, Альбус Дамблдор ушел в подполье, но и оттуда продолжает реализовать свою злую, наполненную отрицанием наших общих тысячелетних ценностей волю.
Так, не подлежит уже сомнению, что именно он ответственнен за совершенный на Рождество побег бывших сторонников Того-кого-нельзя-называть из Азкабана. Такая акция немыслима без помощи извне – а маг должного уровня в Британии один, Альбус Дамблдор, недавно публично пойманный за руку на распространении лживых слухов о возвращении Того-кого-не-называют. Теперь очевидно, что это была неуклюжая попытка отвлечь внимание компетентных органов.
Немудрено, что экстремисты соединяют усилия в том единственном, что, несмотря на все громкие заявления, и является их целью – в подрыве государственного могущества.
Правительству стало известно, что ради этого криминальная оппозиция намерена использовать неуместный ажиотаж на грядущих выборах Министра, так что лучшим людям страны пришлось принять непростое решение во благо народа.
Этим приказом с сегодняшнего дня, 13 января 1996 года, в Магической Британии объявляется Чрезвычайное Положение с целью обеспечения безопасности законопослушных магов и ведьм.
Согласно Закону о Чрезвычайном Положении от 22.03.1977, на срок до отмены Чрезвычайного Положения всякие выборы отменяются, ряд положений процессуального кодекса приостанавливается, принимается упрощенный порядок судопроизводства, лицензии средств массовой информации нуждаются в переподтверждении, массовые собрания воспрещаются.
Пока ситуация не придет в нормальное состояние и не будет восстановлен законный порядок, Верховным Правителем Магической Британии объявляется действующий Министр Магии, кавалер Ордена Мерлина первой степени Корнелиус Освальд Фадж.
Кроме того, назрела необходимость антикоррупционной реформы целого ряда отделов Министерства, чтобы привести его курс в соответствие с суровыми требованиями времени, обеспечить эффективную антикоррупционную борьбу и обеспечить непоколебимость вертикали власти.
Отдел Магического транспорта с сегодняшнего дня возглавит Анабель Эджкомб, отдел Магических происшествий и катастроф – Мафальда Хопкирк, отдел Регулирования магических популяций – Катберт Мокридж.
Подписано 13.01.1996, ММ К. О. Фадж»
Гарри огляделся. Ближние школьники отшатнулись, видя выражение его лица. И немудрено: Поттер буквально задыхался от бешенства. Медленно, очень медленно он развернулся на каблуках, заложил руки за спину, глубоко вдохнул, чувствуя на себе с сотню глаз…
…И выдохнул.
— Все, — коротко сказал он. – А мы-то, идиоты – «Волдеморт то, Волдеморт се…». Вот вам прекрасная новая тема для разговоров. Пока можете говорить.
Снова вдоль по коридору из школьников. Коридор рассыпался, люди из ФОБ и некоторые другие так же молча шли за ним, два десятка почти детей с очень недетской тревогой на лицах. У большинства тревога объяснялась большей частью мрачным настроением командира, конечно – но кое-кто был образован. Тони Голдстейн и Падма Патил, Гермиона Грейнджер и Ли Джордан, Кевин Энтвистл и Джастин Финч-Флетчли, и Сьюзен Боунс за его левым плечом – лица у них были одного и того же землистого оттенка.
Они понимали.
 
 
 
* * *

Больше всего Гарри тянуло тут же, не сходя с места, объявить Фаджу неограниченную террористическую войну. Или даже не объявлять, а просто по-тихому совершить парочку политических убийств, о которых он так долго говорил Сьюз.
Останавливало три соображения. Самое малое – Дамблдор не одобрит из моральных соображений – мол, посмотри в зеркало, глазки не краснеют? Да и мадам Боунс недвусмысленно намекала.
Второе – жуткая сырость боевого состава; нет, ребята уже неплохо поднатаскались, плюс за них играет неожиданность, но слишком многого еще нет! Школьники ФОБа еще не готовы нормально драться с Упивающимися, и ровно так же не готовы к аврорам. Но если против господ темных пока еще работает нелегальный статус, то Аврорат будет пользоваться государством вовсю.
Ну а третье и главное – произошедший государственный переворот, конечно, мог вызвать у Темного лорда самые разные чувства, от «Как!? Без меня!?» до сытого «Сла-авно, сла-авно». Но в планах его ничего не изменит. Конечно, без продолжения снов об Отделе Тайн не скажешь с уверенностью, но Волдеморт озабочен прежде всего проблемой Поттера, Министерство же… успеется. А раз так, то битва за Пророчество будет так и так – а после нее Дамблдор и мадам Боунс разотрут старину Корнелиуса в мелкую питательную кашицу.
Так что можно было сосредоточиться на более неотложных вопросах – например, на маленькой записке, которую кто-то в толпе у Указа сунул в карман Рону Уизли.
«Поттер, надо поговорить. Коридор Пикса, после отбоя. Блечтли».
 
 
 
* * *

Коридор имени Гленмора Пикса шел по третьему этажу от одной из второстепенных лестниц через пару развязок к небольшому тупичку – или большой нише – с портретом досточтимого мага.
Господин Гленмор доводился дальним предком Взрывному Джимми Пиксу – и, похоже, ничем не отличался от потомка по темпераменту. Днем он стоял на портрете, выпрямив спину и подставляя рыжую бороду под нарисованные брызги, в треуголке и при кортике – как и подобало победителю гигантского морского змея из Кромера. Ночью, однако, он постоянно со своего холста уходил – так что поговорить спокойно там было вполне возможно.
Вот и сейчас у холста с пустынным морским пейзажем стоял Майлз. Как и подобает слизеринцу-семикурснику, лицо его не выражало особенного беспокойства – но беспокойное похлопывание палочкой по ладони сбивало весь образ.
— Привет, — Поттер стянулс с себя мантию-невидимку только после того, как расставил охранные чары, и чувствовал себя совершенно уверенно. – Чего хотел-то?
Блечтли был взвинчен, это точно – он сдела попытку нацелить палочку на звук. Однако быстро разобрался в ситуации.
— Так, Поттер, — Майлз привалился к стене. – Ты, надеюсь, читаешь газеты?
— Соболезную, — Гарри наклонил голову.
— Знал бы ты, как меня этим уже допекли, — поморщился слизеринец. – Не поверишь, даже Малфой не забыл. Как я его головой в камин не засунул – это чудо Мерлиново. Ладно, тебе – можно.
Гарри покачал головой.
— Не преувеличивай. Много ребят остались без родителей.
— Не у нас, — Майлз повторил его жест. – Ладно, Поттер, давай к делу.
— В твоем распоряжении, — развел руками Гарри.
Слизеринский вратарь тут же, будто одним широким шагом, перетек от своей стены к его. Резко понизил голос – и резко же добавил в него стали.
— Значит, так. Я знаю – я уверен – что ты состоишь в Сопротивлении – не знаю уж, как вы там его называете. Что-то такое у вас должно быть, я знаю, что у Дамблдора были бойцы в прошлую войну – на Слизерине тоже рассказывают военные байки, знаешь ли. Я уверен, что директор попытался воссоздать это сейчас – и поэтому скрывается.
— Допустим, — сухо усмехнулся Гарри. Участие Ордена Феникса во всем этом деле пятнадцатилетней давности могло, конечно, не афишироваться Министерством, но в семействах Малфоя или, скажем, Нотта помнят.
— Это все равно, что сказать «да», — прищурился Майлз. – Ладно, предположим, что тебя в это дело не втянули до совершеннолетия. Но ты знаешь тех, кто в деле.
— Допустим.
— Выведи меня на них, Поттер. Я хочу драться.
Гарри чего-то подобного ожидал. Предложения делиться информацией. Вопросов. Попыток выяснить, каковы шансы. Но не такого – в смысле, это же парень со Слизерина? Притом слизеринец вполне типичный, доучившийся до седьмого курса – и вот здравствуйте.
— Неожиданно, — вслух признал он. – Послушай, я понимаю, что ты желаешь отомстить, но ты уверен, что тебе все это нужно?
— А что мне, по-твоему, еще остается? – Блетчли почти оскалился. – Думаешь, честь и совесть вами, гриффиндорцами, за собой записаны?
— Да я не об этом! – вскинул ладони Гарри. – Просто… я не знаю, каково сейчас твоей матушке. И каково ей будет получить еще и твой гроб.
— А никак ей не будет, — скозь сжатые зубы хмыкнул тот. – Мама умерла, когда мне было четыре. Туберкулез маги не лечат.
— О. Извиняться, я полагаю, уже поздно?
— Будет гораздо лучше, если ты ответишь. Да, если ты вознамерился меня отговаривать – два момента: во-первых, я совершеннолетний. Взрослый маг, со своим правом умирать там, где хочу. А во-вторых, Поттер, — долговязый Майлз поглядел на гарри сверху вниз, — решение принимать так и так не тебе.
Гарри только кивнул в ответ.
— Значит, вот так. Вот что я тебе скажу – сейчас решение принимаю именно я. Поэтому вопрос простой: я понимаю, что у тебя месть и фамильный долг, но этого мало. Сам-то ты во что-нибудь веришь? Политически, я хочу сказать.
— Нет, — Майлз покачал головой. – Меня не слишком волнуют все эти вещи, Гарри: гоблины, магглы, французы и болгары. Мне в общем-то нравится жить, как жилось, общаться с теми, с кем хочется, не делать того, что не по душе. И поэтому… знаешь что, я не верю в Тем.. Того-кого-нельзя…
— Опять неправильно, Майлз, — Гарри посмотрел на парня поверх очков. – Волдеморта. Мы у себя этого не боимся, хотя и Лордом, конечно, не зовем.
— У вас? Запомню. Так вот, — слизеринец попытался заново найти провозглашенную было мысль, — меня никогда не интересовало то, что он проповедовал в прошлом, хотя вот Малфой еще курсе на четвертом принимал это все очень всерьез, а у Нотта вообще были какие-то свои книжки.
— А сейчас, значит, Драко так не горит?
— Нет, — Майлз задумался, — и это, кстати, странно. Его вообще как выключили последнее время. Так вот, если тебя это устраивает, я не хочу, чтобы Волдеморт победил. Мне с того проку не будет.
— Что же, для меня это сойдет за политическую программу, — Гарри откинулся спиной к стенке. – Ладно, давай теперь серьезно, правда. Хорошо, я могу дать тебе возможность драться.
— Благодарю, — серьезно кивнул Блечтли. – Бесполезным не останусь.
— Не торопись. Есть пара сложностей.
— Как всегда.
— Во-первых, раньше июля, как говорит Хагрид, никто никуда не идет. Сам видишь, ситуация сейчас… изменилась.
— Читал, — понимающе кивнул Майлз. – Тут задумаешься, это точно. Ладно, хоть с подготовкой что-то решу. Как там у вас с обучением, Гарри?
— Не пропадешь, — в ответ пожал плечами Поттер. – В общем, в чем вторая сложность… Сопротивления у нас два.
— О.
— А кому сейчас легко? – философски пожал плечами Гарри. – Выбор, как говорится, за тобой. Первая организация – это действительно Дамблдор и ветераны первой войны. Это авроры, это преподаватели, это… нет, серьезные, конечно, люди, но слишком уж спокойные, слишком уж надеются они не перейти к открытой войне.
— Не думаю, что мне это подойдет, — склонил голову Майлз. – И знаю, что не подойду им.
— В яблочко. А еще есть мы.
Майлз только брови поднял.
— Видишь ли, так уж вышло, что я собираю боевую группу под себя, — неторопливо начал Гарри, следя за лицом собеседника. – Можно было бы сказать, что мы – дамблдоровская молодежка, но взгляды у нас немного разные.
— Например?
— Я куда более кровожаден.
— Отлично.
— Но пока и со мной не повоюешь – учу боевой состав. Даже семикурсники, заметь, совсем зеленые.
— Не отрицаю, — Майлз отлип от стены. – Ну, похоже, тут понятно. Возьмешь к себе, Поттер?
— Поставлю вопрос перед штабом, — Гарри выразился обтекаемо. Мало ли. – Если голосов против тебя не будет – расскажу, когда и как собираемся на тренировки.
— Годится, — Блечтли протянул руку. Гарри немедленно ее пожал.
— Да, кстати… Майлз, что у вас на факультете вообще слышно?
— Ничего хорошего, Гарри, ничего хорошего, — вздохнул парень. – Амбридж что-то готовит, и некоторые наши – Уоррингтон, Монтегю, маленькая Милли Буллстроуд – в это влипли.
— Нотт? Забини? – для порядку уточнил Гарри.
— Нет.
— Малфой? – зачем-то вдруг спросил Поттер.
— Нет.
 
 
 
* * *

— Итак, господа и дамы, нам предстоит многое обсудить, — говорил Гарри уже следующим вечером, прохаживаясь у дальней стенки тренировочного зала. На полу восседало его сомнительное воинство, по бокам заняли инструкторские места Сириус и Тонкс.
В первом ряду на принесенной сверху подушечке сидела Сьюзи с блокнотиком; рядом присел Рон, как-то уже привычно устроивший на коленях Энджи. Чуть в стороне с совершенно умиротворенным лицом сидел Невилл Лонгботтом. На предшествовавшей заседанию короткой тренировке он успел преподнести Гарри небольшой сюрприз.
Нет, все были хороши. Народ, в отличие от Общего Класса, отнесся к занятиям очень серьезно и за каникулы формы в основном не утратил. А кое-кто – и приобрел. Тони Голдстейн завел привычку обходить заклятия ненатурально резкими прыжками, а то и вовсе невысоко и ненадолго, но воспарять над полем боя; «Если у тебя все хорошо с Чарами, масса и импульс – это просто такие милые условности» — сказал он Гарри. Седрик выучился у какого-то сослуживца Инвизиусу, малому заклинанию невидимости – старый письмоводитель под его прикрытием уходил курить посредь рабочего дня, Диггори же творчески удивлял спарринг-партнеров. Джинни окончательно – видимо, не без маминой помощи – обрела милую манеру кидать сглазы сразу цепочкой, чтобы каждым подследующим затруднять снятие предыдущего; Желейные Пальцы в ее исполнении работали не хуже Экспеллиармуса.
Но Невилл оказался совершенно особым случаем. С Рождества, с момента, когда железная Августа развернула газету и на миг схватилась за сердце, у мальчика появилось четкое и безаппеляционное знание – что однажды, если он продолжит ошиваться в дружине Гарри, на него вынесет всех троих Лестрейнджей. И тогда он оторвет им головы.
Гарри видел, чтобы дрались от стегающей по спине колючей проволокой ярости, видел ребят, почти что фехтующих заклятиями на неистребимом кураже, но чтобы противника били железным, неподъемным чувством долга…
А атакующие заклинания в исполнении Невилла примерно так и выглядели: парню по-прежнему ощутимо не хватало реакции, но, собравшись за какую-то лишнюю секунду, Лонгботтом просто проламывал Протего даже у Крама – чем угодно. Кажется, именно за этим магглы держат у себя специалистов по тяжелому оружию.
Что же до его характера – Гарри успокоился совершенно, услышав с его стороны «Джин, не сейчас. Уйди пока, мешаешь».
— Итак! – повторил Поттер, отвлекаясь от мыслей педагогического свойства. – Сегодня у нас на повестке дня четыре вопроса. Вопрос первый – что же нам делать с…
— …Пьяным матросом? – пропел Шимус.
— Почти, — одобрил Гарри. – С верховным, мать его, правителем Фаджем.
— Мы уже говорили об этом, — заметил откуда-то сзади Энтвистл.
— И, надеюсь, с тех времен ничего не изменилось. Пока что мы просто продолжаем подготовку – а война Министерству остается дальней перспективой. Как бы только Волдеморт Фаджа без нас не закончил.
— При всем уважении, это лучше, чем если Фадж Волдеморта, — деликатно вклинился Финч-Флетчли. Голова у паренька, спасибо семье, работала в очень интересном направлении.
— Не думаю, что до этого дойдет, — отмахнулся Гарри. Сириус, которого Поттер пытался держать в курсе своей версии истории, добавил:
— Кроме того, народ, это головная боль не совсем ваша, а больше Дамблдора. Орден тоже, думаю, начнет работу – я доложу по факту.
— Так. Вопрос второй – ваша подготовка, — Гарри перешел от стены к стене, глядя на Тонкс. Худое, костистое лицо ее нынешнего обличия отчасти скрадывало ее ехидную улыбочку. «Не кусай слишком много мороженого зараз, Поттер, — говорила она ему перед заседанием. – Зубы сведет».
— Если уж мы уже почти дошли до нормальной войны, если уж и аврорат наготове, и у Волдеморта образовалась нормальная боевая группа, то есть вещь, которая нам необходима.
— Патронусы, Гарри? – осведомилась Лора. – Решить проблему связи давно пора.
— Нет, — Поттер чуть качнул головой. – Патронусов я преподам в Классе, начиная со следующей недели. А говорю об аппарации.
Зал поутих. Здесь были люди, уже сдавшие на аппарационные права – старшие Уизли, Джонсон, Джордан – но большинство и семнадцатый день рождения не справили.
— Это незаконно, -  тоном, каким говорят, что на улице дождь, сказал Эрни.
— Все, чем мы занимаемся, незаконно, — пожал плечами Дин.
— Господа, господа, — поспешил успокоить народ Поттер, — мы или научимся, или погибнем. Ну, или погибнут разные дорогие нам люди.
Успокаивать Гарри, если честно, никогда как следует не умел.
— Кроме того, это не так трудно, — поспешил добавить он, сосредоточился и с хлопком исчез. Процесс, конечно, потребовал небольшого напряжения, но аппарация – это как велосипед, раз научишься – не забудешь. Главное в канаву не вьехать.
Через минуту он уже подал Рону яблоко с кухни.
— Главное – понять сам принцип.
— А расщепы? – поинтересовался Кевин. Не скепсису ради, уточнения всех деталей для – Рейвенклоу, что делать.
— А вот это уже вопрос концентрации. В общем, все, кто умеет, поделят тех, кто не умеет, между собой. Со следующего занятия начинаем объяснять, к весне уже будем пробовать, — Гарри вернулся к стене. – Вопрос третий. Два кандидата на вступление.
Зал явно оживился.
— Первая – Падма Патил, поручитель – Тони, — официальным тоном провозгласил Гарри.
— Ну еще бы, — хихикнула Джинни.
— Что я вам скажу? Падма здорово успевает в Классе, да и вообще, насколько я знаю, дама умная и спокойная. Тони свидетельствует, что болтать она привычки не имеет. Есть кто против?
Народ перешептывался, пожимал плечами, но рук не поднимал. Падму никто ни в чем плохом не замечал.
— Ну и второму поручителем буду я сам, — повысил голос Поттер, перебивая шепот в зале. – Майлз Блечтли, седьмой курс Слизерина. Тихо! Так вот, у парня более чем серьезная причина вступить к нам. И более чем маловероятно, что он связан с кем-то не тем.
— Что за причина? – поинтересовался Рон. Гермиона тут же ткнула его в бок и что-то зашептала на ухо. Уизли сперва покраснел, потом опустил глаза в пол. Гарри сделал вид, что ничего не услышал.
— Кроме того, пора уже перебивать эти наши иллюзии о Слизерине, — сурово заметил он. – Ребята, наши враги носят Метку, а не змею. А Фадж вон вообще Хаффлпафф заканчивал, а ведь факультет хороший.
— Гарри, ты сам-то ему точно веришь? – проговорил сзади Сириус.
— Да.
— Тогда единогласно, — сказала Гермиона. Как шутку это никто не воспринял.
— И вопрос четвертый, главный, — Гарри снял очки, протер их, снова водрузил на нос. – Госпожа Уайт, вы готовы?
— Да уж будь спокоен! – Тонкс извлекла из карманов стопку фотографий и теперь аккуратно увеличивала их.
— Ну что же, — тон Гарри изменился. Теперь он уже не говорил, а сообщал, доводил до сведения и информировал. Брифинг пошел, — как нам известно из Пророка, на Рождество из Азкабана бежало аж десять штук Упивающихся Смертью. Это, собственно, единственное, что в том номере верно.
Пока вы не закончили подготовку, эти ребята – главная угроза вашей жизни и здоровью. После – ваша главная цель. Так что мы тут немного расскажем вам, кто это такие и чем опасны: мой добрый Сириус видел их в натуральную величину еще в первую войну, я неплохо изучил по источникам, а мадам Уайт скопировала для нас фото. Пожалуйте.
Место на стене заняла большая, как постер «Вещих сестричек», фотография уже немолодого, но жилистого и поджарого мужчины с тонким небритым лицом. Рон сжал кулаки – этого он знал.
— Антонин Долохов, — прошелся вдоль стены Гарри. – Он же Антон Михайлович Долохов; сам-то он из русских эмигрантов, как Каркаров.
— Не зря выставили, — громким шепотом проговорил Виктор.
— Как по мне – так очень зря. До Первой войны Долохов успел подраться в Горной Италии и в Чехии. Профессионал, — вздохнул Гарри. – Этот тип – глава Волдемортовской боевки с момента основания. Что автоматически означает, что такие, как вы, для него просто повод не скучать. Невербальная магия, мастер проклятий, физическая подготовка, которую и Азкабан-то вряд ли сломал.
Из присутствующих с ним управлюсь я да, может, Сириус. Услышите, как ваш оппонент ругается не по-английски – драпайте, иначе я откручу у вашего мертвого тела голову.
Люди потрясенно молчали. Но уж лучше деморализованные живые, чем дохлые идеалисты.
— Ничего, — сквозь зубы бросил Сириус, — мы с ним еще посчитаемся. Это он вел ту пятерку, что брала Фабиана и Гидеона Прюэттов. Долохов тогда потерял троих, но задание выполнил.
Четыре рыжих головы в разных концах зала синхронно кивнули. Запомнили.
— Та-ак, дальше…, — Тонкс махнула палочкой, меняя картины, теперь уже вывешивая сразу три, в ряд. – О, а вот еще кандидаты на семейные долги. Господа, перед вами семейство Лестрейнджей.
— Спасибо, Гарри, бабушка мне их уже показывала. Еще очень давно, — проговорил Невилл так, что Гарри на секунду стало стыдно.
— Все трое – также боевики, — Гарри попытался отстраниться от всего – и прежде всего от Арки и безумного смеха. – Родольфус, как пишут, был когда-то неплохим оратором, но нам это не интересно. Братья дерутся довольно обычно – английский дуэльный стиль, кто тут чистокровный, того могли учить. Есть такие?
Руки подняли Эрни и Кевин.
— Прекрасно, это мы разбирали. Ну, добавят несколько проклятий от Долохова, но защиту от проклятий мы с вами проходить уже начали. Братьев, если что, спасает не сила, но опыт, так что не надейтесь на ваши щиты, они найдут, чем обойти. Бейте и бегите.
Ну и Беллатрикс… талантливая, талантливая дама, — Гарри поморщился, — и совершенно, мать ее, безумная.
— Гарри, чуть не так, — покачал головой Сириус. – Понимаешь, когда-то кузина была вполне адекватна. Со своими, конечно, проблемами, но все же – она попортила нам немало крови, будучи у Долохова среди лучших учеников. Планированием операций в своей группе занималась тоже она.
— Вы уверены, мистер Блэк? – осведомился Невилл.
— Да, Нев, этой – тоже, — кивнул Сириус. – Но… понимаете, она сошла с ума у меня на глазах. Я ведь сидел от них через коридор, — он поежился. – Родольфус в Азкабане просто сильно сдал, сейчас от него и половины не осталось, но Белла… что-то задело ее еще у Лонгботтомов, очень хорошо задело. Не думайте, что ее заела совесть, нет, скорее обидела неудача на высокой ставке. А при дементорах раны мозга становятся только хуже. Я-то знаю.
— Так что с ней я тоже не советую слишком надеяться на свои умения, — подвел черту Гарри. – Она найдет, чем убить вас, даже если при этом сама наполовину обгорит. Бейте издали и сразу, как представится случай. Мадам Уайт, дальше.
А вот это лицо Гарри видел совсем недавно.
— Барти Крауч-младший, — вздохнул Гарри. – Он же профессор Муди, господа. Вы имели возможость, к сожалению, его неплохо узнать в прошлом году – но держите в уме, что в его крыше отнюдь не убавилось дыр за полгода среди чертова ничего. Все, что я сказал о Беллатрикс – относится к нему тоже. Как-никак, ее ученик. Дальше.
Изрытые оспой щеки, улыбочка почти видимо острых зубов и перехваченный лентой хвост жирных волос.
— Августус Руквуд. Сотрудник отдела Тайн, источник всей той информации, которую ни нам, ни Волдеморту знать ни к чему – и, я так думаю, главная причина организации побега. Увы, информация так и так уже у Волдеморта, — вздохнул Гарри. Хотя на самом-то деле оно и к лучшему. – Вот этот как раз не боец, а аналитик, притом очень и очень высокого уровня. Тому, кто отправит этого шершавого ублюдка за черту, я буду благодарен всю жизнь, но не зарывайтесь – это все-таки служащий Тайн из старого состава. У него найдутся тузы в рукаве. Дальше.
Крупный прямой нос и седые виски. Такое лицо ожидаешь увидеть скорее под котелком в экранизации Дойла.
— Джордж Мальсибер. Опять же не оперативник и опять же хорошая цель. Колдомедик Упивающихся Смертью. Когда-то имел обширную, замечу, практику, но выбрал, как видите, узкую специализацию. Скорее всего, именно он приводит их сейчас в порядок. Опасным я его не считаю – но то для себя. Дальше.
А вот следующий экспонат почти ничем не выделялся. Обычное английское лицо, может, немного наводящее на мысли о лошадях. Очки в толстой роговой оправе. И улыбка, скромная и понимающая.
— Осмонд Трэверс. Отличная семья, беззаботная юность и безукоризненное воспитание.
— И неприятное дело с маггловскими девицами под Конфундусом. И еще более неприятное дело с угрозами свидетелям, — в тон продолжил Сириус. – И откровенно поганое дело с домовым эльфом, который якобы запытал себя сам.
— У Волдеморта он вместе с директором Виктора ведал международными связями. Если Упивающиеся победят – вот такой у нас будет милый начальник отдела Международного магического сотрудничества. Но тому на начальство вообще не везет.
— А как дойдет до драки… — пожал плечами Сириус, — сложно сказать. Трэверс труслив, но опасен. Он был в той группе, что вырезала Маккиннонов; легилементы установили, что это он предлагал уходить, когда Марлин убила старого Ранкорна. Но и что это он – автор кровавых пятен даже на каминной трубе.
— Гарри, двое последних. Я так поняла, вместе?
— Да, да, — кивнул Поттер, и на стене повисла странная пара. Мужчина, небритый и нерасчесанный, был худ до такой степени, что его ключицы заметно выступали даже через рубаху. Женщина рядом с ним, казалось, и забрала все его килограммы.
— Амикус и Алекто Кэрроу, — с каким-то даже удовольствием проговорил Гарри. Он повернулся к Сириусу, и в один голос они произнесли:
— Пустое место.
— Нет, правда, — продолжил Сириус, — вот что бывает, когда берешь в организацию просто за кровь. Пожалуй, верхняя половина нашего боевого состава уже перегнала их по подготовке – ну, какими я их помню. А ведь еще и Азкабан!
— Ладно, — Гарри потянулся. – С теми, кто в Азкабан не попал, я проясню позже – кто пришел, кто не пришел. А пока… вот ваша дичь, господа охотники. Опасная, зубастая и скрытная, но дичь.
— Гарри, — умиротворяющим тоном проговорила Сьюзи, — почему именно так?
— Хотя бы потому, что в штабе Волдеморта наши фотографии не рассматривают.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
XLVI. Сверхмалая война

 В ванных в Хогвартсе происходят, бывает, странные, страшные и малопонятные вещи, там водятся тролли, василиски и призраки с высоким чувством трагического. Но Поттер вообще славился умением переплюнуть любой уровень абсурда – он строил в ванных политические интриги.
Вот и двадцатого числа, как договаривались, в префектской появился из воздуха Ромни.
— У Гарри Поттера есть, что рассказать, — констатировал он вместо приветствия.
— Да, это так, — Поттер наскоро вытер лицо. – Слушай, давай начнем с того, что вся эта чушь с Фаджем для нас для всех была еще тем сюрпризом. Не, подозрения у нас с Дамблдором были, но…
— Как, кстати, поживает директор Дамблдор? – с интересом прервал его эльф.
— Здоров и в деле, мою работу одобрил, но о своей отчитываться не стал, — Гарри пожал плечами. Хватит с них. – Так вот, о Фадже.
— Да, это сейчас наиболее интересно господину Рагноку. Вы же знаете, Гарри Поттер, что у Гринготтса и так имелись трения с Корнелиусом Фаджем? И теперь, если у Гарри Поттера есть сведения, что он собирается делать…
— Не совсем, — Гарри вскинул ладонь. – Зато у меня есть сведения о том, когда он перестанет нам всем докучать.
Ромни воззрился на собеседника желтыми глазами, распахнув их до предела. Действительно, Поттер был не простым школьником, но свернуть Фаджа у него, вроде бы, не хватит потрохов. Или…?
— Спокойствие. Во-первых, как я говорил, Дамблдор в деле, и если подробности мне не известны, то срок он называл. Лето, начало лета. Во-вторых, я понимаю, откуда он это взял.
— И, Ромни надеется, Гарри Поттер понимает также, что будет сделано? В любом случае, господин Рагнок спросит о подробностях.
— С ними труднее, — Гарри присел н бортик ванны. – Мой источник у Волдеморта выходит на связь крайне редко; источник директора я вскрыл, но работать со мной он не будет. Если у вас есть свой…
— Ромни запросит, но вряд ли. Насколько Ромни знает, господин Малфой на работу с банком не пошел.
— Как интересно. Так вот, в общем, мне известно, что к середине июня Волдеморт предпримет прямую атаку на Фаджа. И я, и, насколько я знаю, Альбус Дамблдор настроены ему всю обедню испортить. Но Альбус, похоже, решил под это снять и Фаджа.
— Интересно, — Ромни поскреб ухо. – Директор Дамблдор говорил, кто после?
— Неопределенно, — Гарри развел руками. – Как по нему, скорее всего, будет Скримджер, но тут всякое может быть. У вас есть другие кандидаты?
— В Министерстве, насколько Ромни знает, мы постоянно работаем с несколькими людьми. Они недостаточно высоко стоят для состязания.
— Имя? – Гарри усмехнулся. – Хотя бы одно. Я ведь могу поспособствовать чужой карьере, пусть и небыстро.
— Ромни запросит о передаче контактов, — сдержанно поклонился эльф. – Что же, вот ваш кошелек, мистер Гарри Поттер. Господин Рагнок будет информирован об июне.
 
 
 
* * *

Остаток января еще успел преподнести дурно пахнущий сюрприз – десяток слизеринцев обзавелись вышитой гладью серебряной «I» на груди, аккурат под факультетским гербом. И не только слизеринцы – юная госпожа Мариэтта Эджкомб тоже поступила необдуманно. Что делать, что делать, некоторых зеркала ничему не учат.
«Декрет об образовании №28» от двадцать седьмого января, помимо всяческих приятных вещей вроде запрета на внеучебное общение преподавателей с учениками, обрисовал и правовой статус Инквизиторского Отряда. «В рамках разумного сотрудничества школьных властей и студенческого сообщества» эта стая товарищей могла досматривать личные вещи студентов, вскрывать любые письма и посылки, пользовались правом доклада у директора и – вишенка на торте – могли снимать баллы с кого попало. Все как Гарри привык.
Счастье, что малолетние идиоты радостно забыли о дарованных им правах, с первых же часов начав поочередно снимать баллы и бегать к часам, не веря, что работает. Окажись на их стороне кто-то вроде самого Гарри, тренировки пришлось бы начисто переносить из школы, сейчас же дегенератов было почти жаль.
Беспокоили две другие вещи.
Во-первых, что-то неясное предвещал Драко Малфой – даже не его бледная, как меловые откосы всего Девона разом, морда, но то, что на его груди, кроме факультетских эмблем, ничего не было. Гарри сперва проследил, не начали ли слизеринцы юного Малфоя сторониться; быстро выяснилось, что совсем нет. Компанию Драко составляли и Нотт, и Забини, и девочки Гринграсс – вот только это и пугало.
Во-вторых, декрет №28 на Инквизиторах не заканчивался – и не зря Филч сиял, как медный пенни, забытый в кислоте. «В целях укрепления бдительности перечень допустимых взысканий также остается на усмотрение директора». Старый Аргус мог с чистой совестью идти в лес за розгами.
И вот с этим надо было что-то делать. Состав ФОБ собрался поговорить уже на следующий день, и разговор как-то сразу вошел в практическую плоскость.
 
 
 
* * *

Аргус Филч, школьный сторож, ответственный за матчасть и просто… не сказать, чтоб хороший человек, шел к своей коморке с широкой улыбкой на морщинистом лице. Похоже, за мелких паскудников хотя бы это школьное руководство возьмется уже как следует, а не как обычно!
Да, конечно, так сразу ничего не будет, это-то понятно. Разумеется, Амбридж спустит по инстанции список неприкасаемых, да и сами ученички недельки три будут ходить опасно, вдоль стенок и в колонну по два. Но тем забавнее будет, когда кто-то из них сорвется.
Вопрос простой, Аргус, мой друг: резать веточки с Дракучей Ивы? Не полениться сходить за ольхою? Или не выдумывать, не роскошествовать и приготовить орешник?
С этими-то мыслями Филч и переступил порог.
— Миссис Норрис, добрая леди, иди-ка, иди-ка покормлю! – он аккуратно прошел чуть вперед, не желая задеть кошку в темноте. Где же огниво…
Дверь резко закрылась, в ночной послеотбойной тиши удар об косяк казался оглушительным, но еще хуже была теперь уже полная темнота. Сторож резко повернулся на месте. Какого черта?
Никто не произнес заклинания. Просто в руке фигуры у двери загорелся Люмос. Волшебный огонек бросил блик на круглые очки и осветил довольную улыбочку. Поттер стоял, расслабленно привалившись к закрытой на засов двери.
— Здравствуйте, мастер Филч. Садитесь и слушайте.
Филч шагнул было назад – парень вел себя как-то уж совсем необычно. Те немногие, кто отваживался говорить со сторожем непочтительно, обычно дрожали от собственной наглости; да и никому и в голову не пришло б являться к нему по своей воле, особенно теперь. Этот же смотрел в лицо Аргуса даже без злости, так, со сдержанным интересом. Тем не менее, все происходящее было недопустимо! И где же миссис Норрис, в конце концов?!
— Ах ты, мелкий наглец! – только Филч потянулся схватить Поттера за шиворот, встряхнуть да оттащить к директорше, сзади спокойно, как на уроке, произнесли: «Инкарцеро». Веревка сжала локти и лодыжки.
Сторож упал на не слишком чистый пол лицом вниз; его, прочем, быстро подняли и усадили на топчан, к стене спиной. Пара позади зажгли Люмос, еще два острых конца палочек указывали на Филча.
Пятеро парней, считая Поттера. Без галстуков, цветная оторочка мантий затемнена, лица скрыты за наскоро выколдованными белыми масками – неровные, как оплавленные, прорези для глаз, неровные края. Впрочем, как раз сам Поттер никого не боялся и лицо не прикрывал.
— Что ж вы творите, сволочи? – спросил его Филч.
— Сквибу следует быть аккуратнее со словами, дорогой Аргус, — усмехнулся Поттер, — когда вокруг полный замок одаренных.
— Я же вас поисключаю всех! – изрек очевидное Филч. Такого нарушения школьных правил тут не видели уже давненько, с Тома Риддла. Но несовершеннолетние бандиты только захихикали – нехорошо захихикали, как пьяные, что ли.
— Не думаю, — покачал головой Гарри. – Во-первых, о нашем разговоре кому-то знать совершенно не обязательно. Потому что ваша милая кошечка…
— Изверги! – прохрипел завхоз.
— Ну что вы, — вздохнул тот, — мы же не звери. Ваша милая, так ее, кошечка сейчас у не менее милой пожилой леди в уж совсем милом пригороде Лондона – пятой, кажется, по счету. Кормить и расчесывать ее будут, уж будьте покойны – так что, если хорошо будете себя вести, в конце года получите ее в лучшем виде. Возможно.
— Что вам надо? – плечи Филча, и так согнутые возрастом и монотонной жизнью, и вовсе поникли. Ничего-ничего, он до них еще доберется.
— Скорее уж чего не надо, — включился в разговор один из затемненных, долговязый парень с нахальным голосом.
— Мы бы не хотели кое-чего нового, а выбора нет, — будто извиняясь, сказал другой, пониже и покрупнее.
— В общем, все просто, — Поттер поднял ладонь, затыкая своих бойцов. – Первое телесное наказание – мы ломаем вам обе ноги. Полежите у мадам Помфри, подумаете.
— Вы не посмеете.
Поттер – снова молча – зажег палочку уже иначе. Вместо искры Люмоса она выбросила язык Инсендио – прошедшийся в миллиметре от кустистых бровей Филча.
— Это будет не так уж и больно, — он все еще улыбался, все еще улыбался. Кажется, что-то пошло серьезно не так! А он все продолжал.
— Первое публичное телесное наказание, или, — Поттер помедлил, кивнул, — да, первая наказанная девушка – и вы приземлитесь в Мунго рядом с Локхартом. Вы ведь знаете, что с несчастным профессором произошло – и по чьей милости? Знаете.
Филч знал.
— Ни одно наказание по распоряжению Амбридж не должно выполняться. Ни одно, даже если нарушаются школьные правила, Аргус. С преподавателями и деканами все по-старому, впрочем.
Сторож вздохнул. Спасибо хоть его не просят вообще запереться в каморке. Как жаль, как жаль, как раз Долорес и могла бы чего-то добиться от вот таких поганцев, но… нет, все-таки страшно. Как бы чего, в самом деле, не вышло – Поттер, похоже, не из тех, с кем стоит садиться за покер.
Тяжело вздохнув снова, Филч кивнул.
— Чудненько.
Поттер задул пламя на палочке, остальные погасили свои – и они вышли. Аргус знал, что веревки растают через четыре долгих часа – знал и ничего не мог с этим сделать.
 
 
 
* * *

— …В общем, все в курсе, — Гарри прошелся, как привык, от одной стены Выручай-комнаты до другой, перед внимательным Общим классом, — что мы с вами сейчас имеем. Радостную, как обезьяна с зеркальцем, Амбридж и господ слизеринцев, позабывших, что Салазар учил обделывать дела аккуратно.
Майлз в углу сухо усмехнулся. Народ принял его отчасти с сомнением – гриффиндорцы сторонились семикурсника, который все эти годы был для них очередным ублюдком в зеленом, а вот прочим факультетам не было до него особого дела. С Лорой, Падмой и Терри Бутом он и вовсе, как оказалось, был чуть знаком по театральному кружку.
— Ну и Мариэтту, которой, похоже, надоело ходить с чистеньким лицом.
Чжоу скривилась, но не сказала ничего. Мисс Эджкомб нашла себя в компании сомнительных слизеринцев более чем быстро – чему бойкот немало и способствовал. Честно говоря, Гарри был этому рад – вынесшие ей приговор школьнички поняли, что были совершенно правы.
— С Амбридж, к сожалению, пока ничего сделать нельзя, — Гарри поднял ладонь, прерывая разочарованный гул. – Пока! Не волнуйтесь, никуда она не денется, но не все ж сразу и не все нам. Нам с вами остаются господа и дамы Инквизиторы.
Народ, сейчас я скажу то, что вам сильно не понравится, но что обязательно к исполнению. К слизеринцам, которые с этими идиотами не шатаются, мы претензий не имеем.
Зал снова сделал попытку выразить неудовольствие – на этот раз куда как тише. Гриффиндорцы все-таки были здесь в меньшинстве.
— Нет, не имеем, — Гарри повторил громче. – Ваши личные обиды оставляйте за дверью, мне они не интересны. Народ, распределенный на Слизерин, имеет полное право учиться в Хогвартсе, жить в Британии и быть магами. Но…, — с мрачной серьезности Поттер снова перешел на усмешку, — но вот к Инквизиционному Отряду это все пока не относится. Майлз, доложи.
Блечтли быстро вышел вперед, к доске. Сейчас Гарри почти пугало то отсутствие всяких сомнений, с каким слизеринец говорил о своих однокорытниках перед их врагами.
— Клуб состоит из десяти человек, — начал он. Голос у Майлза был неплохо поставлен, выступать перед народом он тоже не стеснялся. Брифинг получится недурной. – Шестеро парней, четверо девиц. К сожалению, туда вошла почти вся наша квиддичная команда.
— Твоя команда, — хмыкнул Рон.
— Почти вся, — Майлз точно повторил интонацию. Рон тему развивать не стал. – На самом деле все просто. Монтэгю, как капитан, затянул всех, кто ему верил, а мы с ним при Флинте не слишком ладили. Это если мы забудем обо всем прочем.
— Мы не забудем, о таких вещах не надо забывать, — мягко произнесла Луна со второго ряда. Майлз явственно вздрогнул, — но ты продолжай, пожалуйста.
— Спасибо, конечно, — неуверенно поблагодарил он девушку. – Так вот, с ним сейчас Крэбб с Гойлом, охотниками их брал уже он. Тролли, конечно, но с выполнением приказов у них все в порядке. С Уоррингтоном Грэм дружил, сколько я их помню, а Пьюси трусоват, втянуть его в дело уже ничего не стоило. Меня и Малфоя тоже звали, но…
— Ну-ка, тут поподробнее? – Гарри подался вперед. Все эти перемены с Драко на что-то указывали, но, Мерлина ради, на что? Что там такое творится в Малфой-мэноре?
— Когда отказался я, Монтэгю особенно не настаивал, — пожал плечами Блечтли. – Я объяснил, что сейчас мне не до того, только и всего. А Драко приглашали три раза – тоже Грэм, Гойл и, кстати, Паркинсон. И ничего.
— Не слышал, подо что это он отказался? – прищурился с сомнением и Гольдстейн. Неправильность бросалась в глаза – как же так, Драко не прется к неприятностям впереди своих подручных?
— Что он Монтэгю ответил, не слышал, — Майлз развел руками. – Гойлу он велел заткнуться и сказал, что ему не до игр. На Паркинсон… на свою девушку он просто наорал. При всех, в гостиной. Там было что-то про то, что она не понимает, куда лезет.
В зале началось тихое, но эмоциональное обсуждение манер и здоровья младшего Малфоя, а Гарри вспомнил свой шестой курс, слезы в туалете и раскрытый Исчезательный шкаф. Но что же такое может быть сейчас – уж коли Лорд занят совсем другими вещами?
— Ну и еще там бегает Пайк, мелкий, нахальный, не то дальний родич Уоррингтона, не то приятель Крэбба. Никогда с ним не общался, — без интереса добавил слизеринец. – Ну и к девицам… Эджкомб вы знаете лучше меня. Ее прыщи тогда – ваших рук дело?
— Моих, — синхронно сказали Гарри с Гермионой, вызвав чуть нервный смех у Чанг.
— Неважно, — отмахнулся Майлз. – Она сама не помнит. Дальше — Паркинсон всегда ошивалась при команде, с тех пор, как Драко гоняется за снитчем; думала, видимо, что он и в Отряд вступит, — Блечтли вдруг вздохнул. – А Милли, ну, Миллисента Буллстроуд – если честно, я не знаю, какого пикси ее туда занесло. То есть, конечно, понятно, что за компанию с Паркинсон, она мало с кем еще общается – но явно зря. Она ведь, — он обвел собравшихся изучающим взглядом, — девушка довольно неплохая, по крайней мере, хоть что-то читает. Если бы еще с ней кто-то говорил как следует… А, ладно.
Он прошелся у доски так же, как это делал Гарри, прежде чем повернуться и заговорить вновь.
— И последняя – Диана Картер, — Майлз прищурился. – Интересный человек. Неприятный, но интересный. Шестикурсница. Как раз с ней понятно – похоже, Диана надеется разозлить побольше народу и наконец получить парочку вызовов.
— Да мы б с удовольствием, — бросил Рон, — но дуэли запрещены.
— Ее это нимало не волнует. Вы бы видели, как она горевала о закрытии Дуэльного клуба; можете считать, что это у нее вместо квиддича. И можете обходить ее за коридор.
— А вот это вряд ли, — Рон демонстративно провернул палочку в пальцах, прежде чем вбросить назад в поясной чехол. Гарри очень хотел бы знать, кто рассказал рыжему о вестернах.
— Ладно, Майлз, за лекцию спасибо, — кивнул он слизеринцу, возвращающемуся в свой угол. – Итак, господа, раз уж вся эта шайка, кажется, уже начала снимать баллы… начала?
— Минус тридцать пять с нас, — кивнула Гермиона. – Все неоправданно, я проверила.
— Минус двадцать, — прошипела Падма.
— Минус пятнадцать, — мрачно подтвердил Эрни.
— Так вот, раз уж так, — Гарри хрустнул суставами, жест этот, как в народе уже поняли, ничего хорошего не предвещал, — со второго февраля, то есть прямо завтра, я объявляю на всех членов Инквизиторского отряда открытую охоту.
— Значит, сезон открыт, как говорят магглы? А могу я спросить о правилах? – подал голос Кевин.
— Все просто, — Гарри несколькими широкими движениями нарисовал на доске большую белую “I”. – В свободное от уроков время и в свободных от свидетелей местах вы будете пробовать на обозначенных целях все то, чему я вас научил.
— Действительно «все», Гарри? – Сьюзи поднялась, аккуратно положив блокнот на подушечку. – Я думаю, тебе стоит объяснить идею получше. Мы все-таки не на войне.
— Но почти, Сьюз, почти, — Поттер был благодушен и улыбчив. – Идея в том, чтобы, с одной стороны, оглушить и зафиксировать цель, а по возможности еще и оттащить жертву в уголок поукромней, а с другой – не попасться в сложной обстановке. В доказательство будете приносить мне значки с формы, — Гарри постучал по доске. – Тот, кто до июля наберет больше всех – Дред, Фордж, фокусы я, если что, засеку – так вот, кто наберет больше всех, получит право на желание. Мои резервы, конечно, небесконечны, но велики, — заключил Гарри, чувствуя себя Санта-Клаусом.
— За увечья, предупреждаю, буду снимать баллы – отрабатывайте чистоту исполнения, — перешел он к мелочам. — За попытки пафосных дуэлей буду снимать еще больше, работайте исподтишка и группами, как на войне. Скрывайте лица, не стесняйтеь отступать – результат пойманного обнуляется. Всем все ясно?
Веселого смеха в зале было много, откровенного ужаса – совсем чуть-чуть.
 
 
 
* * *

После собрания Гарри выловил было Невилла.
— Ну что? Нев, у вас уже сколько занятий прошло, два?
— Три, — Невилл при напоминании о Снейпе немного поежился, но и только.
— Что скажешь? – Гарри, честно говоря, было почти что совестно – сдавать не кого-нибудь, а Лонгботтома, на обучение не кому-нибудь, а Снейпу, было бесчеловечно. Но что делать, лучших вариантов так и не подвернулось.
— Профессор Снейп много разного сказал, — обстоятельно начал Невилл. – Такого, что меня там чуть не вывернуло…
— Ну как обычно, — Поттер покаянно вздохнул.
— …Но так даже лучше, — не дал себя прервать Невилл. – Он все первое занятие, все два часа, объяснял мне, что будет с вами, если я и тут буду ронять инструменты. Про гангрену рассказал, про сепсис..., — Лонгботтом поежился значительно явственнее. – Я-то думал, что Круцио – это паршиво, а тут, ну, сам знаешь. Наверное. А он…
— Знаю, знаю, не повторяй, — Гарри похлопал соратника по плечу. – И что дальше?
— Так вот, он сказал, что когда я взрывал котлы в классе, он их тушил. А в поле – так он и говорит, «в поле» — никто за мной не приберет. А вместо котла у меня будет девочка в крови, будет хватать меня за руки и звать маму. И вместо мамы придется быть мне.
Лицо Лонгботтома стало явно отливать серым – но губы не дрожали.
– Учить-то начал? Или до сих пор запугивает?
— Ожоги прошли, — теперь Невилл уже улыбался, со спокойной гордостью. – Ты бы видел, как у меня руки тряслись, когда я мазь делал. А оно взяло и получилось. Потому что надо было, чтоб получилось, — щеки Невилла снова стали розовыми, как у годного к армии поросенка, и Гарри успокоился. В крайнем случае будет кому ампутировать.
— Спасибо, — серьезно пожал он руку товарища – и тут же отвернулся к двери:
— Фред, Джордж, идите-ка сюда. Заказ есть.
 
 
 
* * *

Прошло почти две недели, и Гарри должен был признать – охота выходила славная. Инквизиторы, прежде гордо фланировавшие по коридорам, рассыпая улыбки и штрафы, уже начинали ходить опасно – стайками и недалеко от родной гостиной.
За две недели народ небольшими группками принес девятнадцать серебристых “I”; пока что все отпоротые значки упорно обновлялись, но Гарри ставил очки и носки, что это только пока.
Потому что тому же Пайку, которого Тони и Ли очень технично взяли с двух сторон на лестнице в совятню, пришлось часа три проваляться в совином помете. Потому что Монтэгю, ловкого и сильного спортсмена, четверо Уизли гнали Отталкивающими через весь коридор Пикса. Потому что Гойл, привычно выпив забытый кем-то стакан соку, тут же решил поспать – а Эдди Кармайкл, ухмыляясь, принес его эмблему один.
Инквизиторов засекали и выключали в библиотеке через стеллажи, в кабинках женских туалетов, на лекциях Биннса. Финальный шедевр – накрытая в раздевалке прямо после тренировки квиддичная команда Слизерина; идейка родилась у Ронни, прочие парни из команд поддержали. Майлзу и Драко тоже пришлось прилечь в уголке, но они обошлись недолгим ступефаем. Приз – пять эмблем сразу – того стоил.
После того, как Рон, сияя, отчитался об операции, Гарри понял, что пора.
Вечером в пятницу тринадцатого, пока школьники судорожно готовились ко Дню святого Валентина, Поттер собрал ФОБ в подвале особняка Блэков.
 
 
 
* * *

— Ну здравствуйте, забойная команда, — хмыкнул он, когда народ расселся вокруг стола в конференционной комнате. Стол, обычно свободный или скрытый под заметками и газетами, сейчас был загружен стопками черных пакетов. На них-то Гарри и указал.
— Это – ваши новогодние подарки, простите уж за опоздание. Они связаны по два, каждому – по связке. Берите и дуйте в зал, будем разбираться.
Пакеты, как выяснилось, содержали много интересного – и отчетливо маггловского.
— Одежда? – недоуменно спросила Падма, вскрыв свой.
— Форма, — поправил ее Гарри. – Всем все по размеру, скажите спасибо Винки и хогвартским эльфам. Заказывал я в Лондоне, все шито маггловскими руками и магией не обнаружится. Идите примерьте, второй комплект оставите в шкафчиках. Первый будет храниться тут же, стирку гарантирую.
Сам Гарри переоделся быстрее всех – он был привычен к такой экипировке. Черные высокие ботинки; темно-зеленые плотные штаны с большими накладными карманами и жестким ремнем; черная майка без ярлыков, темно-зеленая штормовка при капюшоне и чехле для палочки. Перчатки народу достались черные, тканевые, но Гарри надел свои боевые, дракоьей кожи.
— Ты, — Шимус, тоже одевшийся скоро и вернувшийся уже в зал, указал на него пальцем в плакатном жесте, — нужен мне в ИРА!
Оба расхохотались – Финниган уже успел заглянуть дальше в мешок, а Гарри и так знал, что тот оттуда выудит. А вот Рон рассматривал находку со скептицизмом.
— И что это такое? Шапка, залежавшаяся у Сириуса в шкафу?
— Это называется «балаклава», Рон, — заметила умная Сьюзи. – Кажется, что-то такое английские солдаты-магглы носили в прошлом веке, в Крыму, что ли.
— А сейчас это носят те, кому в британской армии не рады, — добавила еще более начитанная Гермиона. – Неплохо, Гарри, неплохо. Хоть сейчас в криминальную хронику. Кстати, а это еще что такое?
Она потрясла в воздухе скатанным одеялом при бахроме.
— На ощупь вроде верблюжья шерсть, — пожала плечами Падма.
— Ну да, — кивнул Гарри. – Это называется «пату». Афганская накидка, на случай долгих выходов – я знал человека, который провел в такой зиму в горах, с ветрами и прочими радостями.
То, что этим человеком был он сам, лучше было все-таки не уточнять.
— Просто у меня попался знакомый, который знал парня, у которого отец торгует в Англии афганской одеждой, — болтал он, — так что берите, мне они недорого достались.
Магазинчик этот сам Гарри нашел по наводке Пикса, с которым был в афганской командировке. В его времени лавкой распоряжался уже сын нынешнего хозяина, но ассортимент никак не изменился.
— Эмблем мы с вами носить пока что не будем, — хмыкнул Поттер, видя, как Тони с выражением глубокого сомнения смотрит на собственный рукав. – Не время и не место. Так, все явились? Отлично.
Гарри окинул своих глазами. Кевин Энтвистл уже надвинул капюшон до самых глаз, Макмиллан деловито перешнуровывал ботинки, Сьюзи… Сьюзи уже убирала волосы в хвост, заткнув балаклаву за ремень.
— Кто уже умеет аппарировать?
Поднялось больше рук, чем он надеялся. Столько, сколько, пожалуй, и не надо. Но мы пойдем чуть другим путем.
— Седрик, Виктор, Фред, Джордж, сюда, — махнул рукой он. Вспомнив, взмахом руки остановил близнецов. – Вы принесли?
— Будь спокоен, — усмехнулся Фред. – Самую злую взяли. Это ж, считай, уже противозаконно!
— Да, такие как следует не расходятся. Дороги, — поддержал его брат.
— Давно заказывали? – уточнил Гарри.
— Месяца три уже как…
— …Просто никак руки не доходили.
— Прекрасно, — кивнул он, снова окидывая взглядом зал. – Та-ак… сейчас я назову пять человек, остальные переодеваются и валят спать – сегодня не ваша очередь.
Народ вздохнул. Начиналось что-то веселое, а пойдет едва половина.
— Рон, Гермиона – к Седу и Виктору. Голдстейн, к Фреду…
— Не помни кулек, Тони. Очень пожалеешь! – предупредил Фред. А уж если близнецы предупреждают – так не до шуток.
— Макмиллан, к Джорджу. И… так, Энтвистл, пожалуй…
— Гарри Джеймс Поттер, — юная Боунс сделала в сторону Кевина скупой, но до краев преподавательский жест – рука ладонью вниз. Тот немедленно сел, — ты, случаем, не забыл, что у тебя тут историческое событие?
— Сьюз, не начинай! – Гарри внутренне взвыл. – Ты в курсе, что мне будет спокойнее…
— А мне будет спокойнее, если кое-кто будет держать слово насчет волн от камня на пруду, — девушка не повышала голос, но… дядя Вернон не раз предрекал Поттеру карьеру дорожного рабочего, но биться в камень тот решительно не хотел.
— Иди ко мне, — вздохнул он, закрывая лицо. Остальные тоже надели маски – Гермиона не подумала сразу убрать волосы, но Виктор ей с этим помог.
— Ну, куда? – осведомился Виктор.
— Косой переулок, — бросил Гарри, обнимая Сьюз – за талию, то ли удовольствия ради, то ли в порядке дисциплинарного взыскания. Все равно под балаклавой румянца не увидеть. – Ты офис «Пророка» видал? Пошли, судя по моим данным, ночной сторож еще не пришел, а вот журналисты как раз разбежались.
Гарри умолчал, что записка от Скитер, эти данные содержавшая, была богата еще и странным постскриптумом: «Поттер, произошла задница! Надо поговорить!».
 
 
 
* * *

На следующее утро сотрудники «Ежедневного Пророка» не без хорошенько скрываемого удовольствия наблюдали вывалившегося из своего кабинета смертельно бледного, заикающегося Варнаву Каффа.
На столе редактора стояла и всем своим видом намекала воистину циклопическая навозная бомба. За ней, на стене под дипломами господина Каффа, было выжжено лаконичное:
«Вообще-то, у нас найдется и взрывчатка».

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
XLVII. Бумажные сердца

 В связи с обрушением хостинга аудиоверсия переехала вот сюда: http://o-volya.diary.ru/p184456680.htm
___________________________________________________________________________
Где-то в тот момент, когда Поттер аккуратно обвешивал навозную бомбу незаметными лесочками, чтоб никто без специалистов ее со стола не снял, наступило четырнадцатое февраля.
То, что этот день принесет неисчислимые проблемы, Гарри понял почти сразу – Седрик, человек без сомнения серьезный, сразу после акции отозвал Гарри в сторонку и попросил на завтра его не занимать. Так, мол, и так, завтра договорился с невестой в Хогсмиде пересечься, чайку попить.
Гарри, который в своем времени как раз в то же время, в том же месте и с той же девушкой провел самые бессмысленные в своей жизни два часа, жестоко перекосило. Мерлин дери, четырнадцатое же!
— Гарри, да ладно! – испуганно посмотрел на его лицо Седрик. – Я же отработаю, ты не думай, что я отлыниваю или как-то так.
— Да нет, нет, — тот снял очки и потер переносицу. – Развлекайся, просто, ну, посматривайте по сторонам и не болтайте о делах, — Гарри попытался сменить тему, и Диггори понимающе кивнул.
— Ну, сегодняшним хвастаться меня так и так не тянет. Спасибо, капитан.
На том и разошлись. Поттер дополз до кровати и повалился спать; сон о привычном уже Отделе тайн, где Гарри с необоримой силой рвало к пророчествам, он встретил с умиротворением. О Волдеморте можно было много чего сказать – сумасшедший маньяк, темный маг самого отвратительного пошиба, политический авантюрист, да, но никаких сомнительных праздников он не отмечал.
 
 
 
* * *

По вполне понятным причинам день Валентина Поттер ненавидел – не то чтоб деятельно, это он приберегал для террористов, скорее как жмущие ботинки и переписку с бухгалтерией. В его памяти до сих пор жили даже не чайнички мадам Пэддифут – в ее кафе, справедливости ради, Гарри никто, кроме подросткового либидо, не тащил – но переодетые ангелочками гномы и адовы, адовы стихи за авторством его милейшей супруги.
— …А волосы его черней тоски… — с невыразимой интонацией продекламировал он, отплевавшись от зубной пасты. Да уж, настроение с самого утра явно не задалось.
Вместе с что-то обдумывающим Роном Гарри прошел к гриффиндорскому столу. По счастью, Амбридж бы сожрала живьем всякого, кто попытался бы сейчас что-то праздновать – хотя, да, в пристрастии к розовому они с Локхартом нашли бы друг друга, но не судьба. Так что Большой зал выглядел в точности как обычно – только что орда почтовых сов сильно разрослась.
— Ну что, как улов? – пока Гарри отбирал у пожилого совца «Пророк», Рон успел потыкать локтем Финнигана.
— Пока три, — пожал плечами ирландец, как раз снимающий с совы третью. – Две в душе не знаю, от кого, а эта… а, эта от Алисии, так, дружеская. – Шимус раскрыл фиолетовое сердечко и зачитал, — «Держи уши по ветру, и чтоб эта — не последняя!».  Ну, как каждый год. А вы?
Гарри в разговоре участия не принимал, просматривая газетку. «Пророк» был сверстан еще вчера, так что их маленькая шуточка не возымела немедленного эффекта, ну да лиха беда начало. По крайней мере, сегодня ничего о политике, но уйма всякой дури об интрижках знаменитостей – что поделать, праздничный выпуск.
— Вот сейчас и проверим, — Рон, посвистывая, начал снимать конвертики с клюющих его пудинг сов. – Ну-ка, итого пять с утра. Неплохо, а?
— Ведешь, — был вынужден признать Шимус. – Ну да вечером посчитаемся. Чего пишут-то?
— Анонимка, анонимка, анонимка… тьфу ты, еще и стишки… о, вот эту я ждал! – Уизли отложил в сторону совсем небольшую валентинку. Та раскрылась – внутри не было текста, лишь жирный знак вопроса и отпечаток губ – светло-кремовая помада. – О, вот эта от Браун, — он помедлил, — не, пожалуй, не надо. Ну к пикси. Так, и эта… А, ясно. Послушайте! «Думал, это от еще одной дурочки? А вот ни Мерлина. Не расслабляйся, братец! Джинни».
— Ребята, а вы-то сами что-то слали? – Гермиона, которую совы опасливо облетали, не преминула подколоть. Гарри был ей за это весьма благодарен.
— Нет, конечно! – покраснел Шимус.
Рон же довольно ухмыльнулся: — Только одну, Герми, только одну. И, кстати, Гарри, есть разговор… Гарри? Ого. Гарри, ты газетку-то опусти.
Голос Рона не предвещал ничего безобидного, и Поттер выглянул из-за «Пророка», как из-за бруствера. Прямо перед ним деликатно переминалось с лапы на лапу целое отделение сов.
На секунду Гарри представил себя вороном – здоровым злющим черным вороном, с когтями и длинным твердым клювом. Совы немедленно сбились в кучку, но не улетели: чувство долга победило.
— Что, работа такая? – хмыкнул Гарри и полез в сумку за кормом. – Ладно, в очередь.
— Десять, чтоб я сдох. Десять к завтраку, — выдохнул Финниган. – Слушай, я понимаю, откуда, но от этого как-то не легче.
— Да? А я б с тобой поменялся, — мрачно хмыкнул Поттер. – Поверь, во внимании нет ни пользы, ни удовольствия.
— Тебе легко говорить, — пожал плечами Рон. – Я вот только распробовал.
— Не примазывайся, — легонько двинул его по ребрам Шимус.
— Ох, ну как дети, — покачала головой Грейнджер, но на сов Гарри посмотрела с явной тревогой. Гарри помаленьку вылущивал письма из конвертиков.
Первое… нет, никаких имен, только тонкая роспись хной внутри – на все вырезанное из ученического пергамента сердце, в рыжую вязь вплетены черные буквы: «Подумай еще раз». Парвати. Лобовой штурм не удался – перейдем, стало быть, к осаде.
Второе – глянцевая открытка из какого-то маггловского магазинчика, внутри – типографские строчки о неминуемом семейном очаге и торопливо нацарапанная фамилия, которой Поттер не помнил. Третье – в точности то же самое, только другие стишки и все – своими руками; эта уже из магов, похоже. Все на растопку.
Четвертое. Листок благоухал духами и имел на себе приколотый черный локон. Но текст… кто-то, похоже, проболтался: «Я желаю вам, мастер Поттер, успехов в борьбе за всех нас, и надеюсь, что вы покажете себя истинным рыцарем». Внизу, у закрашенного черным сердечка, значилось выспреннее «Аспазия».
На пятом – печатка со змеей. Какого черта? Гермиона, заметив, уже не отрывает взгляд от письма, но Гарри все же вскрывает его – чтобы найти там совсем короткую записку на тетрадном листке: «Спасибо, что делаешь мою жизнь интересной. Но я вас еще обойду. Картер». У девочки, похоже, в голове еще меньше шариков, чем намекал Блечтли.
Шестое писалось настолько торопливо, что и в конверт не убрано. Не валентинка, письмо: «Поттер! Ты кретин. Напиши Парвати сам. Лав. П. С. Передай Уизли, что он кретин». Вторую просьбу Гарри с удовольствием исполнил.
Седьмое озадачивало. Послание было написано прямо на конверте: «С днем Валентина, Гарри! Не открывай конверт, пока не будешь один». Разумеется, ничего, кроме подозрения, это вызвать не могло, но Поттер знал, что делать. Несколько простых тестов – не все из которых уже известны в этом времени, хе-хе — не требуют ничего, кроме палочки, но можно с легкостью убедиться, что внутри нет портключа, нет ядов и, как Гарри особо проверил – нет Амортенции. Наощупь внутри было что-то тонкое, но довольно жесткое. Видимо, особо прихотливая открытка. Гарри сберег конвертик в карман, дабы, правда, вскрыть в одиночестве – а то зарядят еще музыкальное поздравление, стыда не оберешься.
Восьмая как раз была понятна. «Гарри, восхищена всем, что ты делаешь. Как насчет пройтись со мной и парой девчонок в Хогсмид? Совсем не обязательно тебе в праздник сидеть в замке, как заучка какой. ХХХХ, Ромильда Вейн». Поттер на всякий случай отодвинул письмецо как можно дальше и понял, что сладкое теперь придется давать пробовать Заку Смиту.
Девятая – небольшой, аккуратно подрезанный листок, несущий на себе старательно-безличные печатные буквы. «Сегодня все слишком заняты, чтобы терпеть бедствие. Пожалуйста, постарайся выспаться» — и легкий запах незнакомых духов. Гарри улыбнулся. Есть еще в Хогвартсе нормальные люди! Знать бы, кто.
И номер десять, принесенное самой поздней совой большое выкрашенное тушью картонное сердце. Уже из спортивного интереса Гарри его открыл. Мелкий почерк, скачущие строчки.
«Поттер, сделай вид, что это просто валентинка. Мне нужно знать, прав ли Д.: если я уйду из Отряда, все это прекратится? Я очень устала. Д. нервничает из-за меня, а ему и так нелегко. И без него мне нечего тут делать. Я еще могу выйти из дела? Если да, сожги эту открытку, на ней маячок – Д. научил. П. П. Да, кстати: Д. знает, что я тебе написала».
— Да они совсем обалдели! Я им что, нянька!? – вознегодовал Гарри и немедленно испепелил сердечко в дым Инсендио.
— Гарри, ну что ты делаешь! – Гермиона недовольно разогнала дымок ладонью – а Поттер услышал, как где-то за слизеринским столом упал на пол кубок с соком.
— Представляешь, уже второкурсницы пишут! — пояснил он друзьям, отчего Рон привычно-глумливо заржал. – Не, ну это перебор.
— Да ладно тебе, это их проблемы, не твои, — хлопнул его по плечу Рональд. – Слушай, друг, разговор есть. Вроде вокруг все в курсе, так что...
— Ну?
— В общем, — рыжий понизил голос, но Гермиона бдительно прислушалась, — ты не мог бы вывести нас с Энджи в Лондон?
— Рональд Уизли…, — прищурилась Гермиона, но тот только руками замахал:
— Да знаю я, что это против школьных правил, знаю!
— Я не об этом, — Гермиона рассердилась еще больше. – Ты хоть задумался о конспирации? Хоть в этот раз?
— Герми, ну ты понимаешь, — Уизли виновато опустил глаза, — Виктор же подарил мне проходку на двоих на игры ПЮ, а они как раз с Фалмутскими Соколами дуются на своем домашнем. Мне бы только в Лондон выйти, а там уже Рыцарем махнем. Ну как пропустить?
— Так, — Гермиона сдвинула брови. – Значит, он играет именно сегодня? Ты уверен?
— Когда я ошибался с квиддичем?
— Ах, тогда понятно, — жестко кивнула Грейнджер. – Возможно, он действительно не виноват. Ладно. Гарри, выпусти их через дом. И меня с ними – вообще-то, у меня тоже есть абонемент.
Поттер только присвистнул.
— Ладно, подходите к Выручай-комнате, когда народ разойдется в Хогсмит, часика через два. Мне тоже нужно в Лондон.
 
 
 
* * *

Гарри проводил товарищей – мрачно-целеустремленную Гермиону, довольного Рона и хихикающую Анджелину с завязанными своим же галстуком глазами – через погреб и лестницы, к самой площади Гриммо. Когда дом исчезнет, Рон развяжет Энджи глаза, а Гермиона вызовет «Ночного рыцаря». Так или иначе, они вернутся до отбоя – Гермиона обещала проконтролировать время, а Кричер – встретить и отправить гостей в любой момент. Если попадутся… что же, Энджи умеет аппарировать, как-нибудь управятся. Не дети.
О своих же планах Гарри имел сейчас куда меньшее представление. Уже узнав у домовика, что хозяин Сириус в очередной раз не дома, он решил, что, кажется, разговор с Ритой состоится скорее, чем он сам полагал.
Журналистку он нашел в библиотеке, в халате, да еще и в теплом пледе. Мадам Скитер отчего-то изволила мерзнуть.
— Привет, — кивнул он, усаживаясь в продавленное кресло напротив. – Спасибо за расписание «Пророка», все прошло как по нотам.
— Еще расскажешь, — несколько натянуто улыбнулась Рита. – Мне же статью в «Видящего» об этом писать, якобы по слухам от коллег, чтоб им голодалось. Но давай с этим попозже.
— Да, конечно. Что произошло, Рита? – Гарри наклонился вперед. – Записка была как-то паническая.
— Поттер, а от чего женщина может впасть в панику? – Скитер усмехнулась как-то невесело. – Я беременна.
Поттер почувствовал, что сумрачный абсурд всех последних полутора лет наконец дошел до пика. Какого вообще черта теперь будет? Нет, он, в общем-то, привык выслушивать подобные новости, три раза доводилось – но, в конце концов, там-то он был уважаемый человек при законной супруге, а тут…
Трясущимися руками он снял очки.
— Э… сочувствую, — это было все, что он смог из себя выдавить, но в одно слово Гарри ухитрился вложить весь отпущенный ему идиотизм.
Рита расхохоталась, безо всяких истерических ноток, от души.
— Успокойся, школьничек. Ты тут не при чем, — махнула рукой она. – Н-да, Гарри, не веришь ты в свою удачу.
— Да, знаешь, всякое бывает, — Поттер почти без перехода из могильно-белого стал огненно-красным и торопливо надел очки. – Тогда, значит…?
— Ну да, — хмыкнула Рита. – Где-то мы с твоим милым крестным недосмотрели. Нет, ну какой стыд… как школьники просто.
— Давно? – кратко поинтересовался Гарри, пытаясь прикинуть, в какие кошмарные дыры в оперативном планировании ему все это встанет.
— Больше месяца, меньше двух, — пожала плечами та. – Возможно, это все рождество.
— Что ж, по крайней мере, в стиле вам не откажешь, — вздохнул Гарри и откинулся на кресло. – Значит, примерно следующий октябрь. Возможно.
Гарри торопливо прикинул. В том маловероятном случае, что все пойдет, как шло, это будет довольно спокойное время – самое начало войны, пока еще точечные покушения. Сберечь бы Амелию и Скримджера, а остальное… впрочем, не сейчас.
— Рита, один простой вопрос, — Гарри сложил ногу на ногу, Рита только сильнее укуталась в плед. – Мерлина ради, о чем ты хотела со мной поговорить? Я, скажем так, не великий помошник во всех этих делах с женским здоровьем. Со мной об этом моя жена-то не говорила, пока она у меня была!
— Не о здоровье уж точно, Поттер, — Рита усмехнулась – снова невесело. – Ты тут единственный циник, кроме Снейпа, а у того свои проблемы, да и не знаю я его особо. Ваши орденские дамы-то известно что посоветуют, для Молли, я смотрю, даже вопроса такого не существует, а я вот думаю…
— Да о чем ты? – Гарри протер виски. Еще только полдень, а ему уже сломали мозг.
— Если свести все к главному, — Рита положила пальцы на виски тем же жестом, — я понятия не имею, говорить ли Сириусу или сразу сделать все тихо.
— Сделать все? – Гарри недоуменно поднял бровь. Потом прищурился. – А.
— Ну да, — Рита поежилась, попыталась запахнуть плед еще сильнее. – А что бы из этой истории вышло хорошего? Послушай, у нас все с ним так же, как было у меня с тобой – ничего серьезного, просто для тела, для удовольствия, — начав говорить, она говорила быстрее, всматриваясь в лицо Гарри, уже вернувшееся к нормальному окрасу. – Разве только мы проводим кучу времени и без постели – ну так живем-то вместе, куда денешься.
— Звучит так, будто вы уже лет пять женаты, — хмыкнул Поттер.
— Может быть, не знаю, — отмахнулась Рита, — никогда ни с кем дольше недели не жила. Но все же, давай не будем себя и друг друга обманывать – мы с ним слишком разные. У вас в Ордене я человек случайный…
— И самый эффективный, — вставил Гарри, — если вот именно в Ордене. Да и твою работу Сириус как раз видит.
— Поттер, перестань говорить как та идиотка, которая в Хогвартсе на пятом курсе внушала мне, что я могу быть, кем захочу, — недовольно прервала его Рита. – Ты, конечно, вырос у магглов, но ты представляешь себе, что такое род Блэк. И кто такая я.
Вот тут Гарри заржал несколько маниакально.
— Я-то знаю. Ты, похоже, не знаешь.
— Ну-ка, ну-ка? – журналистка не могла не сделать стойку на новую информацию – даже теперь.
— Да все просто – нет никакого рода Блэков, только Сириус, поместье, старый эльф и сейф в Гринготтсе, — слова падали легко, как камушки с башни.
Сколько же раз, глядя на Тедди Люпина и на попаленный гобелен, Гарри думал об этом. В этот дом на Гриммо Гарри внес Джинни после свадьбы, тут был зачат и рожден его старший сын, по этим коридором бегало все его семейство и парочка других, но это был не его дом.
— Посмотри, единственный брат Сириуса умер в ту войну, его кузины – все! – замужем, одна бездетна, у другой одна дочь. На что-то еще мог бы претендовать Драко Малфой, но это уже настолько нашему забору двоюродный плетень, что о нем и говорить не стоит. Когда Бродяга умрет…
— Если! – дернулась Рита, Гарри тоже вздрогнул, с некоторым опозданием услышав самого себя. Снова зашептали было голоса из-за арки, но Гарри быстро собрался.
— Рита, старость победил только Фламель, и то не навсегда, — покачал он головой, и журналистка успокоилась. – Так вот, после Сириуса нет никого. Кроме твоего ребенка. Если это мальчик, то ты носишь тысячу лет истории, — он вдруг засмеялся. – Сьюзи Боунс на тебя сейчас молилась бы.
— Нет уж, спасибо, — поморщилась Рита. – Вопрос в том, важно ли это все для кого-то из нас. Для меня, если честно, нет. Для него – похоже, тоже. Я достаточно его знаю, Поттер. Мимо.
Десяток секунд Поттер напряженно мыслил. Слишком напряженно, чтобы остановиться, и спросить себя: чего он вообще хочет добиться и зачем?
— Ну, если тебе интересно, что на этот счет подумает сам Сириус…
— Наконец-то. А ты думаешь, зачем я тебя вообще позвала?
— Рад, что на двадцатой минуте беседы мы это выяснили, — вернул шпильку Гарри. – Так вот, Сириус будет радоваться, как овчарка по весне.
— Врешь, — припечатала Скитер. – Этот раздолбай? Да он просто выпрыгнет в окно и уйдет в бега, благо привык.
— Рита, — вздохнул Гарри, — главная проблема Сириуса, как он сам думает – это то, что он никому в этом мире не нужен. Друзья или мертвы, или так же ушли в себя. Начальство занимается глубоко своими делами. Надеялся он на крестника, но я, как видишь, тоже оказался непрост.
— И скромен.
— Не без того. В общем, хорошо еще, что он отвертелся по суду, а то бы и вовсе завис в доме, и кто знает, до чего бы тут дошел. Но и сейчас…
— Не дури. Дети – это совершенно другое, и ты прекрасно это знаешь. Если не врал насчет своего семейства.
— Не веришь мне, — Гарри пожал плечами, — позови Ремуса, он редко врет – натура такая. Пусть он тебе расскажет, как Блэк себя вел в семействе Поттеров, когда у Лили с Джеймсом таки родился сын, — Поттер хмыкнул, говорить о себе в третьем лице было странно, но такова уж легенда во варианте Риты. – Думаешь, зря крестный у меня именно он, не Люпин?
— Допустим, и все равно…
— Послушай, Сириус – даже сейчас – бездомный породистый пес. Даже когда ходит на двух ногах. Ему семья будет кстати, но тут другой вопрос, — Гарри перевел дыхание, — мы ведь сейчас не обсуждаем уже, нужен ли Сириусу твой ребенок. Мы обсуждаем, нужна ли ему ты и нужен ли он тебе. А на такие темы вам бы поговорить друг с другом.
— Я бы предпочла как-нибудь оградить свои ставки.., — начала было Рита, но Гарри ее прервал.
— Здесь не покерный стол и даже не фронт. Единственное, что ты можешь сделать – это решить хотя бы для себя. Что, Рита, хотела бы ты быть госпожой Блэк? Нет, не так. Могла бы ты с ним жить?
Рита молчала долго, часы где-то в глубине библиотеки размеренно тикали, а предупредительный Кричер приволок Рите чашку горячего чая. Гарри только молчал, думая о далеком, далеком будущем. Похоже, он своими руками отрезал себя от всего блэкова наследства. Да и слава Мерлину.
— Да, — сказала Рита сразу, как чашка показала дно. – Вот с ним как раз и могла бы. Сириус, конечно, мальчишка почище тебя, но – так и проще. Уговорил, Поттер. Я с ним поговорю, и пускай, что ли, уже у него голова болит. Если что, из этого выйдет неплохая история.
Гарри вздохнул. Некоторые неисправимы.
 
 
 
* * *

Уже уходя через боевой зал, Гарри вспомнил, что же ему такое в кармане мешает. Сомнительный конвертик с поздравлением был извлечен на неверный свет волшебных факелов и вскрыт.
Ну надо же. Похоже, Колин славно подзаработал на своей ненаглядной камере – хорошо еще, если не он снимал. Валентинка содержала стопочку колдографий Патриции Стимсон, той самой веселой девицы, что так настойчиво звала его на бал в обеих реальностях и оказалась так сговорчива в той, первой.
Милейшая гриффиндорка-шестикурсница была заснята в пустой девичьей спальне – и во все более полном дезабилье. Более того, колдографии, как и положено, двигались, и девушка имела полную возможность раздеваться художественно. И, как с ужасом обнаружил Гарри на последней фотографии, художественно Патти умела не только раздеваться.
И, в общем-то, девица была очень даже ничего – именно об этом Гарри подумал в первую очередь. Подобающей разрядки его загнанный тренировками организм не получал уже давно, и теперь уже было понятно, что на прежних местах боевой славы закрыто. Было что-то глубоко ироничное, что Патти приспела со всей этой презентацией именно сейчас. Более того, Гарри прекрасно помнил ее по той интрижке в отделе Артура и знал, что девушка она некапризная, недраматичная, неболтливая и хорошо понимает слово «нет».
К колдографиям прилагалась записка: «Дай знать, если картинок тебе недостаточно». Н-да, что-то очень много из жизни родной школы что тогда, что сейчас прошло мимо внимания Гарри. Некоторые, конечно, учатся, но некоторые уже вполне научились. Хотя чего ожидать от обиталища подростков без раздельного обучения? Поттер немедленно заткнул своего внутреннего брюзгу и упихал стопку назад в конверт.
Казалось, реальность максимально доступным языком сообщала, что ему, как вождю, знаменитости, главному фишкодержателю и ведущему альфа-самцу Хогвартса надлежит делать.
Но именно так поступать и не хотелось. Иди к черту, Пат, и без нас найдешь, чем развлечься.
 
 
 
* * *

Пугая младшекурсников невосторженным выражением морды, Гарри Поттер шел коридорами от Выручай-комнаты прямо к гриффиндорской гостиной. Школьники уже как-то привыкли, что если Поттер обеспокоен – впереди очередной круг бешенства у Амбридж, а он всего-то торопился в любимое кресло. Посидеть у огня, почитать что-то совсем не о нынешнем, может, даже о квиддиче; потом – спать, спать, и проснуться в день, где будет одна политика и даже, может быть, сплошная мясорубка. Разве же Гарри много просит?
— Поттер.
Шепоток в спину остановил его у лестницы. Спрятавшись в тень лестничного марша, его подстерег Драко Малфой. Гарри резко выхватил палочку, разворачиваясь на каблуках и досадуя на себя. Что же такое, совсем по сторонам смотреть перестал!
— Не надо, — Драко, заметив палочку, поднял ладони. Смотрелся он странно – еще бледнее и еще худее обычного, в тенях он выглядел почти трагично. Что-то такое из гравюр библиотеки Блэков. – Я не хотел ничего такого.
Юный Малфой еще и говорил как-то странно. Не растягивая слова – «Я учил францу-у-зский, а вы все идиоты!» — и не оглядываясь в поисках аудитории.
— Панси сказала, что ты ответил. Спасибо, — монотонно, как не спавший три дня продавец подержанных метел, сказал он. – Девочка не заслуживает, чтобы за ней охотились.
— Она сама влезла в Отряд, — нахмурился Гарри. – Но если хочет выйти – молодец.
— Она влезла туда из-за меня, — покачал головой Малфой. – Хорошо, что только в это. Прошу, не вспоминай это тем, кто уйдет от Амбридж сам. Это все игрушки.
— А ты, значит, видел, — осторожно начал Поттер, — что-то настоящее?
— Как и ты, — одними губами улыбнулся Драко. – Только я не впутываю в  войну остальных, хватит и одного школьника на кладбище.
— Хорошо бы обойтись и вовсе без кладбища.
— Он так не считает, — снова улыбка, в которой участвует как можно меньше мимических мышц. – И они – тоже. Знаешь, они совсем не такие, как отец их помнит. Все слишком не такое, Поттер.
Они стояли почти нос к носу, скрывшись за угол пролета. Гарри говорил не торопясь, но твердо – так, как надо двигаться при разминировании.
— Дальше будет только хуже, Драко. Посмотри на них – и посмотри, как смотрят на тебя. Может, ты там и вовсе лишний.
— Прекрати, — раздраженно тряхнул головой Малфой, плечом реко отодвинул Гарри и быстро шагнул к лестнице. Уже от нее он обернулся.
— Уже поздно.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
XLVIII. Целеуказание

 Февраль прошел тихо – для Хогвартса; ничего не обещал и начавшийся март. Амбридж все так же восседала в розовом кабинете, издавая распоряжения, которые никто и не думал исполнять. Учителя и студенты так же хранили опасливое молчание.
«Пророк» ежедневно звал граждан к бдительности, а по воскресеньям докладывал о триумфальном выявлении все новых и новых сторонников Дамблдора – целые списки уволенных со службы, пока только уволенных. Никому в Ордене эти люди даже не были знакомы. Все это было почти смешно – пока с работы вылетал какой-нибудь бедолага Кроткотт, Кингсли продолжал сливать сведения Альбусу, а Седрик – Гарри.
«Видящий», по-прежнему стабильно доходивший до всех заинтересованных лиц, печатал интервью с ни черта не понимающими вычищенными. В последнем февральском, от двадцать девятого, разорялся Шанпайк – похоже, некоторые будут наступать на грабли, в какой реальности их ни положи. Гарри с удивлением читал о том, что юный идиот похвастался, что вот, мол, возил Дамблдора в Лондон сразу после того, как тот оставил Хогвартс. Да, мол, приврал, а кто не брехал девчонкам? А они… без выходного пособья. Сволочи.
Статья о навозной бомбе в редакции «Пророка», целиком и полностью составленная из сочиненных Ритой слухов, была пропечатана как раз между двумя такими интервью – чтобы читатель мог предположить, какого рода люди могут таким образом протестовать. Гарри надеялся на то, чтобы Скитер не утеряла такое изящество и на поздних сроках.
Точно по плану прошла игра с Хаффлпаффом – интересной она вышла, ох интересной. Не удивительно – с каждой стороны по полкоманды ходят на поттеровы тренировки. Кадваладдер и О’Флаэрти против Близнецов – перестрелка бладжерами получилась ничем не хуже магической дуэли. Джонсон и Смит вели квоффл почти поровну, а голевых моментов у Захарии, пожалуй, было побольше. Однако Гриффиндор выиграл: как вратарь Рон был уже гораздо лучше Флита, а ловец Хаффлпаффа Саммерби Общего класса не посещал. Сто семьдесят – ноль.
После игры Смит и Джонсон церемонно пожали друг другу руки, а Джордж Уизли с Максин О’Флаэрти, бешено рамахивая руками, долго еще обсуждали свои же финты. Гарри мог быть доволен – Класс немного разбавил всю эту межфакультетскую ерунду.
Народ все нес и нес серебряные буквы – хотя число их источников упало. Из Отряда по-тихому ушли Паркинсон, что было ожидаемо, и Буллстроуд – видимо, так же, как и пришла, за компанию. Строчки достижений, однако, росли, люди смеялись, а июль был далек.
Так или иначе, все самое интересное происходило не там. Первого марта впервые собрался Круг.
 
 
 
* * *

Дом на Гриммо был отстроен еще в прошлом веке, и, как таковой, не мог не иметь курительной комнаты. Там уже давно не было сигар, разумеется, но приятная ореховая мебель и непрослушиваемые стены сделали ее прекрасным местом для заседания Круга. Дровяной камин, задуманный как подобающая тяжелому сигарному дыму вытяжка, теперь недурно согревал после зимы за стенами.
Круг был пока еще более чем узок. Пятеро тех, кто примерно знал, что с Поттером что-то очень серьезно не так, и сам Поттер. Знание служило пропуском, но ни у кого не было полным. Сейчас они сидели полукругом, лицом к пылающим поленьям.
Рита Скитер, кутающаяся все в тот же плед, подвинулась ближе всех к огню, грея руки и стараясь глядеть в пламя. Сириус занял кресло рядом с ней, но его глаз Рита избегала. Значит, не поговорили еще. По другую сторону – Рон, ноги вытянуты к самому огню, руки за головой, улыбочка на веснушчатом лице; и Гермиона, выпрямившаяся на кресле и рассмтривающая Поттера. И Сьюзен, по правую руку от Гарри, с чашечкой чая в руке и полным отсутствием волнения в глазах.
Все они, как и сам Гарри, войдя, поставили подписи на третьем пергаменте – все, даже Рита. Обязательство молчания, обязательство взаимовыручки любыми средствами, обязательство подчинения раз принятому всеми решению. Подпись Поттера всего лишь стояла первой – ему нужен был Круг, а не вассалы. Как он когда-то и обещал.
— …Что же, теперь о делах, — откашлялся он. Сьюзи отставила чашку, Рита убрала ладони под плед. – Прошло уже две недели с первой акции. Мы знаем, что ФОБ может их проводить, и что госпожа Скитер может правильно их оформлять.
— Благодарю, — кивнула журналистка.
— Не стоит. Одним словом, опыт с «Пророком» есть мнение признать удачным. Все за?
Пятеро согласно кивнули.
— Прекрасно. Самое время провернуть следующую акцию. Кто-то что-то скажет на этот счет?
— Ну что сказать, — Рон пожал плечами, — списки кандитатов на ходку у меня уже готовы. Гарри, надо ускорить с аппарацией. Мы с Джин уже вконец достали близнецов, но одной теорией не попрыгаешь. Надо расширять тренировки.
— Рон, все это правда, но давай потом? – вздохнул Гарри. – С квиддичем, положим, все нормально, но у людей еще экзамены. Пока что вернемся к вылазке. Гермиона, руку поднимать не нужно.
— Ну если без регламента…, — девушка откинула волосы за уши и вытяула из безразмерной сумочки объемистый свиток. Рон присвистнул, Сириус закашлялся, да и у Гарри было плохое предчувствие. – Мы немного подумали об этом с Флер, плюс я запросила кое-какую информацию у Ромни и у мадам Скитер. Спасибо, кстати.
— Не за что, дорогая, — Рита улыбнулась, и Гарри в который раз почувствовал, что свернул куда-то не туда. – Ты не тем занимаешься в этой жизни, повторю еще разок.
— Мадам, журнализм все-таки не мое, — серьезно ответила Грейнждер. – Ну так вот, в общем, это перечень предприятий, в которые вкладывают деньги люди Фаджа, — она передала список Гарри. Развернув его, тот увидел каллиграфически заполненную таблицу. – Смотри, тут название, адрес офиса, адрес производств, оборот, интересующий нас акционер, его доля. По большей части это производства.
— О, вот где для диверсий все уже готово, — удовлетворенно вклинился Рон.
— И ты собрала это все заранее? – скпросил очевидное Гарри.
— Да, потому что это, собственно, мое предложение, — жестко кивнула Гермиона. – Выбрать что-нибудь снизу списка, а там по нарастающей. Я проверила – магглы часто так делают, саботаж вполне работает, вроде бы.
— Ага, — ухмыльнулся Сириус. – Молодец, детка. Значит, ударить ублюдков по самому больному месту, то есть по кошельку. Тысячу раз согласен!
— Не спеши, — одернула его Рита, — сперва посмотри, не вкладывались ли во что из этого Блэки.
— Мне все равно! – вздернул нос Сириус.
— Мне – нет.
— С чего бы это вдруг? – подозрительно уточнил Блэк.
— Бродяга, — Рита вздохнула. – Давай потом, а то дети ничего и так не понимают уже. Мисс Боунс, я же вижу, что вы хотите что-то сказать. О том же, думаю – ваш отец…
— Нет, мадам Скитер, — вздохнула Сьюзи. – Я не считаю такое направление акции уместным в принципе.
— Объясни! – вскинулась Гермиона.
— Объясню, — кивнула девушка, принимая у Гарри свиток. – Ты очень хорошо расписала, как диверсии скажутся на акционерах, но, прости, почему там нет ничего о работниках?
— Да, людей, конечно, жалко, — признала Гермиона. – Но что делать, они так или иначе отвечают за свой выбор работы, не так ли? Да и к тому же, Сью, давай не льстить себе. Как бы мы не старались, одна группа не может повлиять на экономику.
— У магглов, конечно, не может, — Сьюзи смотрела Гермионе в глаза. Как всегда, спокойный взгляд и спокойный же голос, но Гарри уже достаточно знал девочку, чтобы чувствовать ее глухое раздражение. – Гермиона, ты не понимаешь, что такое экономика в обществе магов. Пойми, во-первых, у нас слишком мало работодателей, чтобы хоть что-то выбирать. Если бы не Министерство, у нас началась бы повальная безработица, — Сьюзи глубоко вдохнула.
— И все же я не хотела бы переоценивать эффект… — сердито сказала было Гермиона, повысив голос, но Сьюзи продолжила – тихо, вкрадчиво, и Гермиона замолчала.
— Кроме того, Гермиона, при всем уважении, но вы с Сириусом ясно по каким причинам кое-что упустили. Ты не можешь этого видеть, мастер Блэк не хочет, но каждый лишившийся работы у нас бросает тень на три поколения вверх, вниз и в стороны. Узы крови тянут за собой не каждого, но многих, и…
— …И это их проблемы, — огрызнулась Грейнджер. – Пойми, мы не можем строить свои планы, исходя из того, что есть. Наша цель – то, как должно быть!
— Тебе чистоту нижних юбочек или выиграть? – лениво поинтересовалась Рита, и Гермиона осеклась. Сьюзи положила ладонь поверх ее ладони на подлокотнике.
— Гермиона, я понимаю, что лавины не избежать. Но, поверь, лучше бы не нам ее запустить. У матери-истории долгая память.
— Мы не должны бояться прошлого, — Гермиону, похоже, перемкнуло очень неплохо, и девица заговорила лозунгами. – Это оно должно бояться нас, потому что мы – будущее, — Сириус сухо хмыкнул, но она не замечала. – И если мы намерены работать всерьез, так давайте работать, а не сожалеть.
— История не знает жалости, — веско отозвалась Сьюзи, — но я говорю только о пользе дела. Ты слишком увлеклась, Грейнджер, и, похоже, забыла, что наша цель – не Фадж, а Волдеморт.
— Твои предложения? – Гермиона и сама сбавила тон. – Ты ведь помнишь, что Гарри уже принял решение продолжать.
— Я помню все, о чем он говорил, — спокойно ответила юная Боунс – и сама полезла в сумочку.
— Да поможет нам Мерлин, — хмыкнул Рон, наблюдая за ее поисками, но девочка обернулась быстро. Не пергамент – стопка из трех листов.
— Вот. Мы тут с мадам Скитер тоже обменялись письмами, — пояснила она. – Тетушку я не запрашивала, она все поймет. Но картинку составить получилось.
Гарри просмотрел листочки. На каждом – название, адрес, примерные часы работы и перечень постоянных посетителей.
— Кабаки?
— Да, — кивнула Сью. – Три самых популярных дорогих места у министерских сотрудников.
— Это было несложно, Поттер, — хмыкнула Рита. – Если вспомнить, где именно и кого именно провожали на пенсию. Но раз уж я все-таки скандальный журналист, так дописала кое-что и сверх того.
— То есть, ты хочешь сказать, что Министерство от этого вообще почешется? – Рон посмотрел на Сью с огромным скепсисом.
— Еще как, — пожала плечами девочка. – Страх. Они могут владеть одежной мануфактурой, но никогда ее не видеть…
— …А в ресторанах эти уроды набивают брюхо каждую неделю, — подхватил Сириус. Похоже, он на перемену цели плевать хотел.
— Да, мастер Блэк, — Сьюзи отвечала Сириусу, но смотрела то на Гарри, то на Гермиону. – Смотрите, мы сейчас не боремся ни за чью поддержку, для этого надо было бы выйти на свет. Сейчас мы пытаемся оставить без поддержки Фаджа.
— Так, так, так. Цель не хуже прочих, — Гарри перетасовал листочки. Ну-ка, посмотрим; сам-то он в такие места не особенно ходил, предпочитая безыскусные пабы, да и конкретно этих мест не помнил в принципе – видимо, не пережили Волдеморта или прогорели в полуголодный год после войны. – Рита, оформишь?
— А могу не описать?
— Понял, — Гарри еще раз перебрал листочки, вынул один из-под скрепки, а остальные передал Сью. – Вот этот, Хайберри.
Сью с улыбкой кивнула, но Гермиона все еще хмурилась. Грейнджер всем своим видом решительно требовала активных действий – и это было не к добру.
 
 
 
* * *

«Хайберри» — старый «сельский клуб» глубоко под Коулвиллем. Когда-то один из многих охотничьих домиков очередного графа Лестера – насколько слово «домик» применимо к двум этажам палладианского стиля; потом – резиденция мелкотравчатого джентльменского клуба. Еще при Виктории – как выяснила Сьюзи – выкуплен у магглов Фиц-Уркхартами, ветвью старого, почтенного семейства – ныне, понятное дело, фаджистского.
То тихое место среди низких деревьев и высоких кустарников – ещеи близко не Север, но уже порядком от Канала. Магглу, чтобы добраться до Хайберри, нужно час ломиться по непроезжей дороге, и все ради, спору нет, живописных развалин в конце пути. Магу, желающему ступить на беленное крыльцо под колоннаду, с семи вечера открыты камины, а заказчикам крупных банкетов высылаются портключи. Три зала, отдельные кабинеты с перманентным Квиетусом, на втором этаже – достаточно удобных спаленок. Все как в самых лучших домах – пока у вас есть деньги и знакомые.
Или, если угодно, пока вы  — служащий Министерства. У Хайберри по-своему богатая история, но ее пик – банкет в девяностом году, в ту ночь, когда Корнелиус Фадж узнал результаты выборов.
ФОБ готовил операцию две недели. Близнецы, Грейнджер и Тони с Падмой зарылись в исчирканные Снейпом учебники; где-то чуть в стороне прохаживался, вздыхая, Кевин – он все вертел меж пальцев протееву монетку призыва. Гарри провел несколько бессонных ночей после отбоя – облетел сияющий в темноте, как разбитая бутылка на автостраде, ресторан сперва на черных крыльях, потом на метле, в мантии-невидимке и с колдокамерой в руках.
Сириус, Седрик и Флер вразбивку закупали длинный и постоянно пополняемый список самых странных вещей. Кроме колдокамеры, пришлось достаточно недешево брать Омут памяти – никто не удивился, что господин Блэк пытается удалить из головы Азкабан. Никто не удивлялся также Седрику, когда в Южном Лондоне он покупал десяток спальных мешков с утеплением; несколько раз Диггори запутался в деньгах, но самообладания не потерял и долго жаловался продавцам, что с долларами все понятнее. Что же до парочки мешков и канистр, которые Дин и Джастин, ругаясь на чем свет стоит, как-то раз дотащили на Гриммо пешком – что, магглу уже нельзя зайти в маггловский хозяйственный?
И напоследок высоты самопожертвования проявила Рита.
— Да ты обезумела.
— Если я буду сидеть без дела все девять месяцев, я умру. И это не преувеличение – а я знаю о преувеличениях все.
— Не без дела, а с пером.
— Не без того. Но логики, уж поверь, недостаточно, чтоб меня переубедить. Сириус вон это уже уяснил.
— Бедолага. Ну что с тобой делать.
Так что в третий визит в роли ворона Поттер сперва открыл лапой да клювом неплоотно прикрытое чердачное окно, а потом выпустил в него бронзовку из кожаного мешочка на шее. Ждать пришлось два часа, но жучка никто не прибил. После того, как мисс Скитер посидела над Омутом, у них появилась схема внутренних помещений. Над которой сразу же уселись близнецы, Тонкс и Энтвистл. Крестики, которые они ставили, могли бы занять место на чьей-нибудь могиле.
 
 
 
* * *

В ночь на шестнадцатое марта старый, уютный Хайберри сперва глухо откашлялся дымом из окон, а потом сложился внутрь себя. Перебитые, как ноги, перегородки не смогли удержать тяжелую крышу, и дом обрушился, поднимая вал цементной пыли.
Операцию провели очень гладко. Пятнадцать человек боевой группы забросили парной аппарацией; Сьюз на сей раз осталась в Хогвартсе – Гарри убедил ее, что документов планирования ей так и так хватит. Вошли в здание с четырех сторон – через чердак, подняв друг друга Левиосой, через широкие окна запертого на мелкий ремонт южного зала, через карниз второго ряда колоннады на северном фасаде и через отгрузочные боковые двери, спеленав сторожа в четыре заклятья.
Второго сторожа приняли на кухне, у холодильника, двух остальных – спящими в караулке. Управляющий и трое гостей спали на втором этаже. Клерка усыпил сам Гарри, аккуратно отперев дверь невербальной Алохоморой. Пару из углового, ветерана Комитета по выработке объяснений и его секретаршу, одновременно успокоили Падма и Тони. Еще одного старого джентльмена, значащегося в книге гостей, сперва не смогли найти, но паники удалось избежать – Эрни Макмиллан догадался проверить туалеты.
Все восемь пленных были проверены Невиллом на повреждения, обработаны Обливиэйтом от Поттера, упакованы в спальные мешки, передоверены пятерке Седрика и доставленны к крыльцу Мунго. Больше слухов, больше слухов!
Остальные, под чутким руководством близнецов и Энтвистла, аккуратно левитировали с улицы в холл два небольших винных ящика. Наполненные чем-то сыпучим бутыли, извлеченные из первого, тщательно расставлялись, увеличивались Энгоргио и очень, очень аккуратно открывались. Дальше в дело вступал Кевин – в горло каждой бутыли он вставлял колбу из второго ящика, а в нее – свечу, фитилем вниз, не погружая его в налитую в колбе студенистую жидкость.
Все было предельно просто. Хорошая бомба – это бризантная взрывчатка плюс взрывчатка инициирующая; по-настоящему хорошая бомба – это милые маггловские рецепты плюс магические трюки. И того, и другого Гарри в свое время навидался более чем достаточно, так что стоило всего-то немного намекнуть товарищам – а потом иногда следить за ними. Плюс магии – требуется получить и хранить гораздо меньше вещества, чем нужно, чтобы оторвать себе палец; недостаток восполнит Энгоргио. Так что… простое удобрение, лекарство без рецепта и строительная краска вместе дают недурной скальный аммонал. За детонатор вместо гремучей ртути более чем достойно поработает ведьмин студень из колдовских петард, если сдобрить горстью таблеток глицерина.
Вопрос был в том, как все это нормально взорвать. Штатных детонаторов, понятное дело, никто бы им не дал – даже Тонкс. Гарри не был даже уверен, что они изобретены. Решение нашел Кевин – все те же протеевы чары. В одну симпатическую сеть связаны восемь самых обычных кухонных свечек, и, когда они вернулись в Хогвартс, Кевин Энтвистл просто зажег девятую.
 
 
 
* * *

На следующий день на уши встала сперва редакция «Пророка», а потом – их усилиями – и все остальные. Как сообщалось в напуганной статье, сперва медикам Мунго потребовалось несколько часов, чтобы установить личности внезапных пациентов. Когда же кто-то из высокопоставленных пациентов опознал управляющего, дежурные авроры немедленно аппарировали в Лестершир – чтобы застать там уже дотлевающие развалины и крайне озадаченных маггловских пожарных.
Выводам спешно собранной комиссии газета посветила лишний разворот – но это была, как Гарри быстро понял, всего только попытка многословием замаскировать тот простой факт, что никто ничего не понял.
Так, в частности, в качестве действующего вещества назывался исключительно ведьмин студень, плюс говорилось о следах множественных увеличивающих заклятий. Ну правильно, что магией определялось, то и нашли.
Надписей Гарри на этот раз оставлять не стал, не стоило. Когда в конце недели выйдет «Видящий», Рита прямо и почти недвусмысленно начнет бить в колокола по поводу нового коварного удара вернувшегося Темного Лорда. Который, так как Министерство его не то что не преследует, а и в упор не видит, совсем распоясался.
«Пророк» уже сейчас придерживался строго обратной линии. Отговариваясь тем, что ясны еще не все обстоятельства, и тем, что вот ужо «Еженедельный Пророк» расставит точки над Е, Хафф прямо заявлял – кровавый Дамблдор и так-то не дремлет, а теперь и вовсе не спит!
Что до причин, по которым старый директор внезапно взял и подорвал фешемебельное заведение, так старик Варнава быстро нашел неоспоримо логичную. Оказывается – и интервью с несколькими сотрудниками Министерство это подтверждало – в Хайберри как раз с утречка должен был проходить фестиваль детского рисунка «Министерство и я». Благотворительный, понятное дело. Гарри аж пожалел, что конкурса не существует в действительности – было бы забавно подбить Томаса поучаствовать, впрочем, этот террорист от карандаша еще вытянет оттуда недурную карикатуру. Если поторопится – как раз в новый «Видящий» и подверстали бы.
Разумеется, эта вакханалия идиотизма не обманула никого из заинтересованных товарищей. Уже через день Сьюзи, серьезная, как никогда, свалилась Гарри на голову с письмом от мадам Амелии. Письмом, что характерно, непростым, шифр на каплю крови – дама подошла к ситуации с опаской.
«Дорогая Сьюзи, я полагаю, в наших общих интересах будет задать господину Поттеру прямой вопрос – имеет ли Альбус Дамблдор какое-либо отношение к инциденту с клубом Хайберри. К сожалению, моих специалистов не допустили к работе на месте и со свидетелями, этим занимается аврорат. Однако хватает переданной мне оттуда информации по самому взрыву, чтобы понять, что это может быть делом рук либо Дамблдора, либо Тот-кого-не-называют. В настоящий момент в Британии – и за ее пределами – могут найтись люди, располагающие ресурсами для таких акций, но ни у кого другого нет под командой бывших либо действующих авроров. Я, может, и не узнаю почерк человека – но я знаю почерк ведомства.
За Дамблдора говорит неожиданная мягкость с сотрудниками, за Того-которого – тактика. А мне сейчас как никогда нужно быть уверенным, кто решился начать в Британии террористическую войну. Чтобы вовремя оказаться по другую сторону баррикад.
Я надеюсь, что господин Поттер окажется благоразумен и предоставит мне эту информацию — прямо либо косвенно. Думаю, у нас с ним все-таки немного больше общего, чем ты. Кстати, доведи до его сведения, что об этом письме директору знать совершенно не нужно».
Гарри мог лишь развести руками. И ни единым словом не соврать.
«Мадам Амелия, уведомляю вас, что директор Альбус Дамблдор и собранная им структура (к сожалению, исключая меня) на текущий момент заняты в решении проблемы, определенной директором как «иногда они возвращаются». Альбус полагает глупым начинать активные действия любого вида без гарантии окончательности победы – а то получится потом опять как в этот раз – и пытается разобраться в том, почему Волдеморт вернулся.
Меня не посвящают в детали, но мне известно, что Дамблдор расследует обстоятельства юности Волдеморта и, в частности, не раз встречался с Горацием Слагхорном. Об остальном я понятия не имею.
Взрослые орденцы, насколько я вижу, ведут себя как обычно, но я их вижу-то через камины. Сириус просил ничего не делать, но тут как получится.
Простите, что не смог особенно помочь».
Гарри написал это письмо в Выручай-комнате, со Сьюз у столика. Девочка ни словом, ни жестом не выразила ему неудовольствия, только письмо три раза прочитала, заявив, что сойдет. Поттер сознавал, что ходит по тонкому льду девичьего интереса над темными водами фамильной лояльности, но что ж тут делать?
И действительно, самому Гарри пока что делать было особенно нечего. События не подгонишь – ни Волдеморта с его снами, ни Дамблдора, чем бы он там не занимался сейчас, ни даже Риту, чтоб брала свой замечательный зад в горсть и поговорила уже с Блэком. Да и ребята физически не могут тренироваться еще интенсивнее – у них, в конце концов, школа, от которой никто не освобождал. А раз так, можно подобрать хвост или два – например, раздобыть пояснение для народа, чего это его понесет в отдел тайн.
После краткой консультации с Невиллом он раздобыл в теплице пяток нарциссов, на кухне – пакетик пирожных в нежно-розовой глазури, да и пошел навестить экс-профессора Трелони.
— Кто приперся прекратить мои земные мучения? – поинтересовалась Сибилла через дверь. Да, шалит внутреннее око, никакого тебе рентгена.
— Профессор, это я.
— «Я» бывают разные.
— Это я, Гарри Поттер.
Дверь тут же открылась. Одно время Гарри частенько ловил уже-вновь-профессора Трелони на аромате кулинарного хереса – но теперь, похоже, Сибилла выйти за хересом не отваживалась. Судя по ее красным глазам и прижатой к виску ладони, это только ухудшало ситуацию.
— Ты еще жив?
— Уже да.
— Ну заходи, — пожала плечами Трелони.
Букетик, что Гарри ей всучил, тут же оказался в странной, но в чем-то милой вазочке с синими бабочками; там уже стояли цветы, похоже, девочки не оставляют учительницу. Под пирожные Сибилла после минуты стояния с закрытыми глазами и растопыренными пальцами все же нашла чистое блюдо, а вот чай заварила быстро и накрепко. Профессия, как бы мало ты в ней не преуспел, все же налагает отпечаток.
Хуже было то, что отпечаток этот – не единственный. Только Гарри попробовал чайку, только выразил беспокойство ее участью – как пророчица аккуратно отставила чашку на столик, зажмурила глаза и мелко задрожала. Гарри это уже видел.
— Нет-нет, Сибилла, нет! – орал он. – Даже не думайте! Только этого мне еще не хватало.
Но тщетно. Трелони уже заговорила чужим глубоким голосом, ритмично, но не интонируя:
Кто дважды стар, уйдет за черный бархат, оставив пост для смены караула, и двое тех, что мечен смертной тенью, из тени выйдут и в бою сойдутся. Один свой путь уже прошел до края, семь душ, как якоря на поворотах. Второй стоит на топком перепутье, где долг пересекается с доверьем. Мужи совета соберутся вместе, или у Лорда Лорд оспорит пурпур.
Гарри сам не помнил, как он оказался в гриффиндорской спальне и что наплел Полной даме, чтобы сейчас лежать на кровати и дыхательной гимнастикой унимать бухающее сердце. Но слова ее запомнил все и накрепко.
Говорят, верный признак, что прорицание истинно.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
XLIX. Три девицы за бортом   
Раз уж так, Гарри оставалось только предаваться работе и унынию. Сказаное Трелони несколько меняло ситуацию – что терпимо, но проанализировать это, как ни странно, не было никакой возможности.
  Проблема не в недостатке информации. Дамблдор, Волдеморт и Поттер читались очень чисто, загадочные же «мужи совета», никак не уточненные, все равно грозили сместить баланс – что уже позволяло принять меры. Но принимать их было нельзя ни в коем случае.
  Когда-то Гарри, в третий, кажется, раз испытывая желание покопаться в своем великом прошлом, нарвался на целую лекцию Луны Скамандр. Подруга объяснила ему как следует, что такое самоподдерживающееся пророчество – стоит только на миг скорректировать свои планы исходя из полученных пророками видений, и они получат пропуск в жизнь. Тогда и только тогда. После чего одна деталь, которую вы попытаетесь переменить, напротив, обретет плоть – как воплотился в «отметке равным себе» сам Гарри  – и потащит за собой все остальное пророчество. В клинических случаях — Поттер ухитрился угодить и в такой — даже и не одно. И вот тогда дерьмо влетит в вентилятор.
  Пророчество, в отличие от уже порядком размытого, но все-таки понятного поттерова послезнания, не дарило новые возможности, не сообщало объективно существующую уже информацию, не могло быть проанализировано и переосмыслено – и оттого только сужало степени свободы.
  Волдеморт, как известно, влетел в это во все обеими ногами. Мало того, что он запустил пророчество одним поганым Хэллоуином, так еще и, пытаясь родить его обратно, подчинил борьбе с Поттером всю свою позднюю стратегию, что и вызвало последующий кошмарный стыд. Дамблдор, возможно, был куда как прав, не разрешая самому Гарри послушать свое пророчество слишком рано – кто знает, хотя бы, какие еще комплексы тот ухитрился бы поймать.
  Собственно, если послушать саму Луну, все могло быть еще смешнее. Мадам Скамандр защищала весьма интересную теорию, нигде, кроме Британии, в академический оборот не взятую: с ее точки зрения, пророчества вообще не нуждаются в толковании. Более того, они и смысла-то не имеют – в той форме, в какой говорятся и записываются. Запись пророчества, говорила Луна, вполне возможно не есть его текст, но скорее ключ шифрования, служащий для передачи видения от пророка к пророку. Человеку же без дара это даже читать бесполезно. Однако так как пророков, прямо скажем, не до черта – проверить это не получилось и к двадцатому году.
  Так что Гарри прикладывал все усилия к тому, чтобы о сказках тетушки Сибиллы забыть. Основным средством, за нежелательностью виски и несвоевременностью женщин, для этого стали тренировки ФОБ – на долгую, потную и громкую неделю.
   
 
   
* * *
   
  Как-то, двадцать шестого числа, после тренировки с десяток народа задержалась в уголке – Гарри, только выйдя из душа, потянулся было к ним, выяснить, что и как. Впрочем, даже издали все стало понятно: Блечтли опять вздумалось читать стихи, а в ФОБ были люди, которым такое нравилось. Там не было Макмиллана или Финнигана, стоявших скорее за народную традицию, или Сьюз с ее весьма строгим литературным вкусом, но Падма слушала вдумчиво и внимательно, а Джастин чуть кивал в такт.
  Спрашивал юнга: «Скажи, капитан, отчего мы не видим земли?
  Почему над водой не кричит альбатрос? На какой нынче курс мы легли?
  Почему старый кок не готовит еды? Почему наши пушки молчат?
  Почему нет приказов? Куда мы плывём и когда мы вернёмся назад?»
  Голос у Майлза в такие моменты становился странно монотонным и гулким, как у школьного священника в Литтл-Уининге. Ритуальным, что ли. Гарри, пожалуй, был бы не прочь послушать, но стоило ему тронуться к группе, где-то сбоку появилась Тонкс. Сириус поспешил куда-то исчезнуть, а она вот тоже осталась.
  — Надо перемолвиться парой слов, Гарри. Сейчас, — Нимфадора никогда не умела как следует скрывать эмоции, но сейчас Гарри не мог их прочесть: что-то сложное, не ярость, не грусть – или все это, но не прямо сейчас.
  — Запросто. Отойдем в медотсек? – по счастью, эта комнатка, уже опекаемая Невиллом, все больше пустовала, люди, тренируясь с друзьями, работали уже аккуратно. Они с Тонкс уселись на койку, застеленную крахмально-белой простынью – Винки дело знала. Ведьма, едва присев, приняла свой привычный облик – разговор обещал быть серьезным.
  — Ну? – Гарри повернулся к аврору.
  — Я говорила с Дамблдором, — начала девушка, ее волосы стали медленно, но уверенно темнеть. – Сразу же после взрыва. Извини, но я не думаю, что ты занимаешься правильными вещами, и была уверена, что Дамблдор не хотел бы видеть такого в своей молодежке.
  — И что он тебе ответил? – нейтрально поинтересовался Гарри. Вот еще этой проблемы ему и не хватало – однако прав он был, не пригласив Тонкс в Круг. Слишком мало, преступно мало внимания он ей уделял, не проведя правильной вербовки. Сам виноват. Вопрос, во что теперь ситуация выльется.
  — Он спросил, с чего я взяла, что вы – его молодежка? – Тонкс гневно прищурилась, раздувая ноздры в жарком выдохе. – Я потом долго думала – ты ведь и впрямь мне никогда не говорил, что действуешь по его поручению. Только что директор в курсе.
  — Сейчас – в курсе. У нас был долгий и тяжелый разговор, Тонкс, о котором мы оба никогда никому не расскажем, — чуть виновато кивнул Поттер. – Но мы друг друга поняли.
  Голос Майлза разносился по залу, отталкиваясь от потолка и ныряя в двери. Даже к ним.
  Отвечал капитан: «Мы не видим земли оттого, что наш берег далёк.
  Старый кок приболел. Альбатросов здесь нет. Мы свернули на юго-восток.
  Неприятеля нет, вот и пушки молчат. Нам не нужно стрелять по врагам.
  Мы дойдем до Вест-Индии, сгрузим товар и вернёмся к своим берегам».
  — Зато я вас не понимаю, — Нимфадора покачала головой, волосы посветлели было, но Гарри пригляделся и понял: не посветлели, выцвели. – И это отвратительно. Гарри, пойми, мне нравилось то, что ты нам предлагаешь, потому, что это понятно. Цели определены, программа известна, все честно и для всех – мне так казалось. Перси называет это «открытой платформой», — она на миг улыбнулась, но всего на миг, — Я думала, что понимаю тебя, и знала, что не понимаю Дамблдора.
  — Ты была во мне так уверена? – Гарри поднял брови. – Почему? Я понимаю, почему в меня верят мои ученики, но ты-то…?
  — Да все просто, — Тонкс отмахнулась. – Стиль. Понимаешь, когда ты только собрал ребят, я подумала, что ты будешь лучшим главным аврором, чем даже Скримджер – когда-нибудь. Но ты предпочел расти не в ту стороны. Ты…
  — Да?
  — Ты становишься Дамблдором.
  — Прости, — Гарри покачал головой, — лесть, конечно, штука хорошая, но я не думаю, что ты сколько-нибудь права. У нас с ним качественно разные стили, разная выучка и разная этика. Я – полевой командир, Тонкс, мои ценности – в основном безопасность, без всякой духовной подоплеки; мой образец – знакомый тебе за милю английский аврорат; моя этика… ну, прости, я вообще половину того, что директор говорит о нравственном выборе или там свободе воли, просто не понимаю, — он чуть помедлил, ища формулировку. Разговоры со Сьюзи научили его хотя бы этому. – Здорово, если я дополняю его. Но не больше.
  «Капитан, здесь совсем не бывает ветров», — «Это штиль», — отвечал капитан.
  «Я не вижу на небе ни солнца, ни звёзд», — «Нынче выдался плотный туман».
  «У меня появляется чувство, что мы никогда не увидим земли.
  Капитан, мы уже никуда не плывём. Может быть, мы стоим на мели?»
  — Нет, Гарри, — Тонкс отрицательно покачала головой, — другое. Ты, как и он, умеешь вывести народ танцевать – ради чего-то, о чем во всем строю будешь знать только ты. Ни Рон, ни Гермиона, даже не Сириус – ты. Ты, как и он, пытаешься удержать на себе весь мир – я уже говорила с тобой об этом, помнишь?
  — Время сейчас такое, — попытался было перебить тему Гарри, — многим приходится…
  — Но не многие могут, а кто может – пугают, — решительно перебила уже его Нимфадора. – Смотри, чем больше людей вокруг тебя собирается, тем больше ты ведешь с ними, как директор. Тебе… тебе, кажется, никто особенно не дорог, — вздохнула она. – Ты работаешь с людьми очень четко, когда у кого-то из них проблемы, но стоит им улечься – ты отходишь к другому неспокойному. Ради удовольствия… пожалуй, ты не дружишь ни с кем. И еще одно, — Тонкс неожиданно покраснела.
  — Да? – спокойно переспросил Гарри.
  — Ты не спишь ни с одной из девочек в группе, — чуть тише проговорила Тонкс. – Поверь, было бы видно.
  — Вообще-то, мне пятнадцать.
  — Вообще-то, ты вполне мог бы. Но ты понял, о чем я, — Нимфадора на мгоновение покраснела, но быстро убрала румянец. – Ты… ты становишься для меня слишком сложным, давай уж я буду честна. Если бы я хотела работать у Дамблдора, я бы работала у Дамблдора.
  — Ну, положим, ты и так в Ордене, — пожал плечами Гарри. Сказанное Тонкс было совершенной чепухой. Или нет. – Пойми, два Дамблдора нам действительно не нужно. Но если уйдет директор, кому-то придется управиться с ситуацией. Похоже, придется мне – остальные не слишком-то стараются, — недовольно констатировал он. – А раз так, то приходится работать слишком много и слишком со многими, — Гарри откинулся на стену. – Тонкс, пойми простую вещь. Я не становлюсь Дамблдором, просто одна и та же ситуация гнет нас с ним в одном направлении.
  — И ты даже не попробуешь остаться Поттером? – Тонкс говорила как-то все более и более горько.
  — Попробую, но если для дела потребуется иное… — Гарри встал, выходя из отсека, поворачиваясь от дверей. – А на что готова ты? – начал было он, и осекся, увидив перед собой лицо Беллатрикс Лестрейндж.
  — На многое, — сказала Тонкс чужим голосом. – На все. Так учат авроров, Гарри – но сдается мне, что ты это знаешь.
  Майлз договаривал, голос его стихал:
  Отвечал капитан: «Мы не видим земли оттого, что уже на земле.
  Мы уже на земле, а над нами — вода. Мы — покойники на корабле.
  Оттого, что мы все утонули давно, оттого, что мы встретились с дном.
  Оттого, что уже десять тысяч ночей мы с тобой говорим об одном».*
   
 
   
* * *
   
  Днем и парой часов позже Гарри сидел в одиночестве на Астрономической башне, болтая ногами над бездной. Высоты он не боялся никогда, раньше замлю внизу заслонял снитч впереди, теперь же, случись что, он просто расправит крылья. А смотреть на мартовский закат, рыжий и добрый, отсюда было лучше всего. Скоро апрель, наверное, уже скоро и зелень, а пока – просто нагретые за день камни. Приятно.
  Даже обдумывать слова Тонкс было удобно и спокойно. Девушка, вряд ли что-то серьезное решив для себя, навела на сложные вопросы самого Гарри.
  Проблема кратко звучала так: да, в принципе, он готов и, наверное, даже должен управлять Британией. Да, в принципе, он представляет, какую цену надо будет заплатить для того, чтобы этого добиться, и своевременно принимает меры. Но во что встанет ему уже само управление? И нужно ли это ему? И кого, спрашивается, волнуют его личные капризы?
  Дамблдор был великим человеком, да. Гарри еще поставит ему памятник и озаботится правильным освящением его образа в школах. Но кому нужно быть Дамблдором? Да сам Альбус, как оказалось, был бы рад прожить совсем другую жизнь, однако долг. Но долг нельзя отодвинуть, с другой-то стороны!
  Гарри заходил уже где-то на седьмой круг безрадостного самокопания, когда кто-то уселся рядом.
  — Чего скучаешь, старшой?
  Джинни. С возрастом у женщины почти никогда не меняется голос, и сейчас Гарри почти физически почувствовал рядом сухую сорокалетнюю даму с ироничной улыбочкой и пальцами в чернилах.
  — Да так, некоторые неясности с делами, — улыбнулся он четырнадцатилетней девочке. – Слишком о многом приходится сейчас думать. Вот и забираюсь на насест повыше.
  — Не думаю, — отрезала та. – Когда ты думаешь о делах, ты валяешься на кровати или тащишь Боунс в библиотеку. Или вообще летаешь да каркаешь.
  — Рон тебе, надо понимать, об этом и рассказал?
  — Ясное дело.
  — Трепло.
  — Зато правда, — не стала отрицать девушка. – В общем, на Астрономическую башню лазают или несчастные влюбленные, или самоубийцы. Или те типы, которым и пожаловаться некому. Ни на кого из этих троих ты не похож. Так что или пошли меня заниматься делом, или скажи, почему тебя вдруг так заинтересовал закат.
  Гарри отвернулся от Джинни к горизонту. Некоторое время молчал. В принципе, если ты не можешь сформулировать своих проблем так, чтобы говорить о них вслух – это значит, что ты страдаешь ерундой. Вот и проверим.
  — Если коротко, то я думаю о том, каким я стал и каким еще стану. Нужно ли это кому-нибудь. И нравится ли это мне, — Поттер помолчал, потом гораздо менее значительным тоном добавил, — Не, не то чтобы у меня нет других проблем, но остальные хотя бы можно решить. Железом и кровью, — мрачно закончил он. Джинни посмотрела на него странно:
  — То есть сейчас ты себе не нравишься?
  — С собой у меня уже очень давно все улажено, — Гарри хмыкнул. Она даже не представляет, как давно и с каким трудом. — Но дело-то не в этом.
  — Послушай…, — Джинни проговорила это таким тоном, что Поттер обернулся к ней резко, рискуя сорваться-таки с карниза и проверить свою способность к быстрой анимагии. Джинни сидела рядом, так же спустив ноги вниз и опустив глаза. – Я сейчас скажу тебе пару слов и уйду, хорошо?
  — Попробуй, — Гарри ответил тихо и медленно. Аккуратно…
  — Я понимаю, о чем ты, — начала рыжая. – Ты очень изменился за последние два года – настолько, что я в это почти что не верю. Это видно, Парвати вон четвертый месяц ходит в тоске, но… наверное, это хорошо, но не для всех.
  — Поясни, — помотал головой Гарри. Примерно так его дражайшая супруга изъяснялась, призывая мужа поменьше засиживаться на работе – вроде как и сказать надо, раз уж начала, и совершенно бесполезно.
  — За каким чертом ты заставляешь девушку пояснять такие вещи? – обиделась Джинни, однако уйти не ушла. — Не понимаешь, что ли?
  — Нет, — Поттер был краток.
  — Дурак! – вынесла вердикт Уизли серьезным, безнадежным тоном, каким ставят смертельный диагноз. – Что-то ты понимаешь лучше всех, а где-то – дурак дураком.
  — Да в чем дело? – Гарри пытался понять, что от него хотят. – Если ты к тому, что я отдаляюсь от друзей и вообще, так это мне уже говорили. Время такое.
  — Со своими друзьями, Поттер, разбирайся сам! – Джинни взбесилась еще крепче. – Ты, значит, не знал? Не понял? – Гарри покачал головой, и она соизволила раскрыть сомнительный секрет, — Я тебя, идиота, любила. Еще в прошлом году. Мерлин, какие ж мы были щенки оба!
  Это, конечно, звучало иронично от девочки, чуть-чуть не дотянувшей до пятнадцати, однако, был вынужен согласиться Поттер, описывало ситуацию довольно неплохо. Реагировать Гарри мудро не стал – выражения вроде «И?» и «Я знаю» жесточайше не подходили к делу. Джинни, впрочем, диалога особенно и не требовалось.
  — Понимаешь, ты когда-то был очень милым. Нет, в детстве, понятно, я думала, что ты герой, неустрашимый, непоколебимый и вообще. А потом, — она вздохнула, — понимаешь, из подземелья-то ты меня спас, а вот пойти к тебе поплакать тогда у меня и мысли не возникло.
  Гарри с ужасом представил себе, как бы он тогда на это отозвался. Стало почти стыдно.
  — Так вот, я была даже рада, когда ты оказался не таким, прости. Я была рада, когда узнала – да, Рон трепло – что тебя мучает, почему ты плохо спишь; я понимала – думала, что понимала – что ты чувствуешь, когда рядом дементоры. Ты выглядел очень трагичным тогда, на моем втором курсе. Я этого сама-то не обдумывала, но теперь понимаю. К этому тянуло. Хотелось тебя прикрыть.
  — И как, ты полагала, что получится? – чуть придушенно поинтересовался Гарри. Между ребер наливался совершенно нелогичный ком, мешающий дышать – не каждый день услышишь, как раскладывают по ребрышку отношения, которыми ты когда-то жил. Пусть даже они вчистую закончились.
  — Разумеется, — кивнула Джинни уверенно. – Ты чем-то папу напоминал. Весь в чем-то высоком, в чести и совести по уши, а жить, н-ну, не так, чтобы умеешь. Моей маме ты папу, кстати, всегда и напоминал. Я думала, что уж как-нибудь проведу тебя, если что, через житейские бури.
  Гарри глухо выругался про себя, подло пользуясь тем, что Джинни не легилемент.
  — А дальше, надо понимать, я изменился.
  — В точку, — тряхнула рыжей гривкой девушка. Все-таки вот у нее волосы огненные, да и жестче, чем осенние локоны Сьюзи. – Ты не просто собрался и перешел на жизнь в атаку – такое-то и Невилл скоро возьмет да проделает. Для тебя все эти проблемы просто – бам, и исчезли.
  — Мне кажется, или ты этого не одобряешь?
  — Да нет, ты не подумай…, — Джинни смешалась, — просто, ну, мы все живем, конечно, на пороге войны и все такое, раз уж пришлось, но все равно -  у всех у нас есть учеба, квиддич, экзамены вон скоро, а потом надо решить, куда идти работать и как обустраивать семью. А для тебя ничего этого не существует. А ведь, знаешь, нельзя просто так взять и забыть о том, что важно.
  — Вообще-то, я занимаюсь именно тем, что важно, — Гарри был почти обижен. Именно так Джинни когда-то попрекала его, когда он не смог явиться забрать ее с новорожденной Лили из Мунго, так как весело и с удовольствием выбивал в Эдинбурге темную бригадку.
  — Великое – совсем не то же самое, что важное, — наставительно возразила девушка. – Но, похоже, не для тебя. Понимаешь, раньше ты карабкался наверх, через снейповы уроки и дементоров, петлял страшно, шишки набивал. Хотелось подойти и отереть пот со лба твоего, или как там в книжках у Лаванды. А сейчас ты пинками вращаешь под собой Землю.
  — Так гораздо труднее, между прочим.
  — А без разницы, — отмахнулась Джинни. – Скажу проще. Я не представляю себе девушку, которая могла бы любить не парня, а параграф в учебнике. И я сама уж точно не такая. Все!
  Она поднялась, торопливо оправляя волосы.
  — Замечательно, — вздохнул Гарри. – А можно спросить, зачем ты-то пришла на Башню?
  — Дурак!
   
 
   
* * *
   
  В ближайший же понедельник подведомственные Гарри инвалиды мозга проявили свои лучшие качества. Дин Томас и Кевин Энтвистл явились к Гарри со сконфуженными лицами и сообщили неизбежное.
  — Что? – уточнил Гарри. Бойцы попытались спрятать головы в плечи.
  — Гарри, слушай, мы сами не знаем, как так вышло, — виновато продолжил рапорт Кевин. – Понимаешь, план был хорош, мы должны были загнать ее с двух сторон в отнорочек возле ванны старост и только там незаметно выключить. Чтоб, ну, никто не мешал. А она…
  — А она мою Таранталлегру сразу на Протего приняла, хотя я даже не дышал, пока она совсем близко не притопала, — поддержал коллегу Дин, — А потом сразу отступила к лестнице и хлестнула меня Локомотром по ногам. Понимаешь, я не спел сбежать с площадки еще, потому что…
  — Потому что вы на моих лекциях, видимо, лягушек жрете! – констатировал Гарри. – Я же говорил вам, дурни, еще про Упивающихся – если у врага есть непрофессионалы, это совершенно не отменяет того, что найдутся при нем и серьезные люди. Майлз принес вам всю информацию на блюдечке. А вы?
  — Ну мы не думали, что будет серьезно, — почесал затылок Кевин, — ей же не с кем было тренироваться.
  — Мне тоже было на четвертом курсе не с кем тренироваться поначалу. Ладно, — отмахнулся Гарри. – Исключить вас не исключат, надо будет – я сработаю за Обливиатора, но если Диана сразу побежала к Амбридж, то вони все равно будет много. Все очки с вас я списываю – что я вам говорил об обнаружении?
  Понурые мальчики синхронно простонали:
  — Не уверен – не обгоняй!
  — Вот! – поднял палец к потолку Поттер. – Помимо этого, вам обоим лучше пока посидеть в Выручай-комнате, если вообще не… да какого черта?!
  На плечо Гарри уселась старая, толстая и меланхолическая сова, с выражением крайнего отвращения протянувшая ему лапу. Поттер снял письмо.
  «На этот раз я вас все-таки взяла! Гарри, спасибо большое, жду следующих. Поработай над координацией – Томас поздновато начал спускаться. Картер».
  — Свободны, — упавшим голосом скомандовал он. Парни почли за лучшее испариться.
  Помахивая письмом, Поттер направился к Выручай-комнате, снять с чертовых любителей все-таки Баллы, и обнаружил в ней Луну. Девочка сидела в одном из глубоких мешковидных кресел и, высунув розовый язычок, рисовала.
  — Луна! – вздохнул Гарри, работая тряпкой по доске. – Вот хоть ты скажи, почему люди сплошь ненормальные?
  — Тебе как ответить, по-настоящему, или чтоб ты понял? – спросила Луна серьезно, откладывая тетрадь. Гарри приковылял к ней и упал в кресло напротив.
  — Луна, для людей, — выдохнул он. Девочка поняла, откинула серебряные волосы за уши и начала.
  — Понимаешь, я считаю, что это из-за мозгошмыгов. Ну, надо же как-то этот эффект называть, — улыбнулась она. Гарри хотел было что-то ответить, но Луна прервала его поднятой ладонью – хорошо знакомый жест из будущего. – Смотри, Гарри, человек по природе своей прекрасен и велик. Он видит жемчуг в дожде, золото на конце радуги, море в чернильных строчках и мощерогих кизляков в песках, если хочешь. Притом это умеет каждый – спроси любого ребенка, правда.
  Гарри хотел было сказать, что имел в виду несколько другое, но Луне было на то совершенно наплевать. Она говорила размеренно, как потом будет читать лекции для старших авроров от Отдела Тайн.
  — Но потом что-то такое происходит… наверное, с душами. Как будто нечто – назовем это мозгошмыгами – выгрызает их части, как червь яблоко. Или даже нет… ты видел когда-нибудь, как обрезают ветки у яблонь? Вот точно так же то, что не обрезали, идет в рост. Раз-два, и вот люди вокруг становятся ненормальными – думают больше о своем счете в Гринготтсе, чем о том, как блестит серебро. Ну, или считают красоту парня не по его глазам, а по его метле. Так что я тоже заметила, Гарри, не волнуйся. Их таких большинство – мозгошмыги все-таки живут везде.
  Поттер понял, какую ошибку он совершил. Спрашивая о ненормальных у Луны Лавгуд, ты получаешь ответ о ненормальных с точки зрения Луны Лавгуд.
  — Ну, большинство и мной не сказать, чтобы довольно, — проворчал он. Нет, эти разговоры не доведут его до добра.
  — Шутишь? – Лавгуд мягко улыбнулась. – Да они тебя обожают. Ты – это нечто прекрасное и новое с их точки зрения. И я даже знаю, почему.
  — Потому, что я слегка ненормален – по их версии — но недостаточно, чтобы пугать? – предположил Гарри.
  — Нет, Гарри, — Луна покачала головой, хихикнула. – Потому, что ты гораздо более нормален, чем все они. Или гораздо более болен, если послушать меня. Посмотри на себя – то, чего они добиваются, крича на жену, ты получаешь, крича на Министра. Пока они копят на подержанную метлу, ты копишь на собственную армию. Пока они травят байки за огневиски – ты выпускаешь газету, на которую даже мой отец не нарадуется.
  — То есть я больше они, чем они? – Поттер озадаченно покачал головой. – Но погоди, ты говорила, что мозгошмыгов на мне как-то чересчур мало?
  — А что им у тебя делать, Гарри? – Луна пожала плечами. – И знаешь, что я иногда думаю? То, что делают с людьми мозгошмыги, они делают лет сорок. А ты уже сейчас, похоже, сделал все это сам.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
L. Сумма контактов   
Разумеется, Общий Класс принял шуточки Дианы Картер близко к сердцу – за девицей устроили великолепную четырехдневную охоту. К Диане отнеслись, помня разнос от Поттера, со всей ответственностью: с одной стороны, отказавшись вмешивать Амбридж, девушка сама предоставила противникам лишнюю степень свободы – теперь никто и не думал прятать от нее лица; с другой – на Картер ходили строго тройками и четверками.
  Девушка не успевала заново нашивать серебряную букву на форму. Ее выслеживали каждую перемену, таясь только от учителей, обезоруживали и звали Криви запечатлеть Картер со вспышкой. Передохнуть Диана могла только на уроках да в большом зале.
  Гермиона, Сьюзи и Чжоу на четыре дня демонстративно прекратили приходить на собрания, Майлз ходил, но сохранял мрачность. Гарри же понимал, что дело заходит слишком далеко, но все никак не мог остановить охоту – наверное, потому, что его самого интересовало, выдержит ли бешеная слизеринка такое. За себя в ее возрасте он бы и ломаного кната не дал.
  А Диана держалась. В первый же день в большую перемену засела за горгульями в нише на третьем этаже и держала щит до звонка.  На второй день сама начала атаковать всякую слишком тесную группу рядом с собой. На третий – Картер, уже обезоруженную и обездвиженную, гриффиндорцы сами принесли к ее следующему классу. За четыре дня до Пасхальных каникул Диана выбила в ноль очков четверых — в том числе обоих близнецов, издали подорвав у них в руках их новенькие мины с клейкой пеной. Мерлин, да девочка была почти хороша.
  Охота кончилась сама – приспели Пасхальные каникулы.
   
 
   
* * *
   
  — …Итак?
  Гермиона, обмахиваясь расписанием экзаменов, обвела взглядом нахохлившихся товарищей. Гриффиндорская гостиная потихоньку полнилась едва закрывающимися чемоданами, вот только пятый и седьмой курсы собираться не торопились – завтра поутру уедут не все.
  У камина, пока еще горящего, задумчиво поигрывал палочкой Рон. Невилл, проводив Джинни к лестнице в спальню, только что вернулся и присел рядом. Гарри, чуть в стороне, разбирался с удивленно посвистывающим совенком.
  — Я остаюсь, — пожал плечами Невилл. – Нет, Гермиона, ты не подумай – я точно по расписанию иду, без заторов. Но я тут подумал… в общем, — он замялся, — короче, вдруг дополнительные вопросы? Нет, с гербологией-то вывернусь, трансфигурация пугает, — уже привычным обстоятельным тоном закончил Лонгботтом. – Не, останусь. Да.
  Гарри прекрасно понимал его сейчас. Милейшая Августа Лонгботтом, конечно, очень не Дурсли, но лишнее время с ней жить все-таки не стоит. Сам он пока что хранил молчание, разворачивая тонкое письмо. Ага.
  — Понимаю, — тряхнула гривкой Грейнджер. – Ребята, вообще, Невилл дело говорит. Базовый курс мы со Сьюзи предусмотрели, но если что сверх – это дело только вашего ума и, кстати, старания. Вот.
  — То есть сама ты…? – осведомился Рон.
  — Да, точно, — Гермиона снова коротко кивнула. – Останусь и попытаюсь вытянуть из профессора Флитвика все, что можно. Я – я вообще-то почти спокойна. Почти, — она раздраженно забросила волосы за уши.
  Гарри снова промолчал. Его экзамены просто не волновали – у него принимать будет лично Волдеморт. Так что он снова пробежал глазами письмо – узкая полоска пергамента, одна длинная строчка угловатых букв.
  «Кажется, я неплохо справилась. За каникулы кое-что попробую отработать, а потом – может, посмотришь меня сам? Картер».
  — Ну офигеть теперь…, — вслух проговорил он, и Рон решительно кивнул, выражая полное согласие.
  — Во-во, совсем с этими экзаменами с ума посходили, потренироваться нормально не с кем, — Уизли помотал рыжей головой, — да и сам не лучше.
  — Рон, сейчас ребятам действительно неспокойно, — веско сказал Невилл. – У нас ведь ладно мы, а семикурсники вон ЖАБА сдают, им еще тяжелее.
  — Да знаю я, — Рон почти зарычал. – К Энджи подходить страшно!
  — Она, кстати, остается, — вздохнула Гермиона.
  — Да я тоже, — отмахнулся Рон. – А я что, не сказал? Мама, конечно, будет недовольна, огородик же. Ну ладно, это для учебы, да и Джинни поможет с домом-то.
  Невилл пожал плечами – что, мол, делать… Гермиона же заговорила в явно одобрительных тонах:
  — Но ведь и правда, тебе, Рональд, поучиться не во вред – да и то, у меня ведь те же проблемы, — продолжила она. Рон посмотрел на нее с немым вопросом. – Родители. Вообще-то, они хотели в Бельгию на Пасху, но, похоже, придется без меня. Да что такое, Гарри, что они все у тебя забыли?
  К Гарри действительно подлетела еще одна сова. Но серого сыча Яго Гарри прекрасно знал – эта мрачная сволочь принадлежала Рите Скитер. Вот только письмо было от Сириуса, размашистое, но короткое:
  «Гарри, это ни разу не розыгрыш. Я женюсь. Нет, я не заболел. Нет, я пока трезвый, а Рите нельзя. Будешь шафером, а Лунатик тогда крестным. О дате весь день спорили, но мы еще посмотрим! А, да, женюсь на Рите. Вроде согласна. Как назвать – еще думаем. Сириус».
  — Ну и что там? – осведомился Рон. – Куда бежать, кого бить?
  — Да вы все равно не поверите, — Гарри не выглядел удивленным. – Пусть Сириус вам потом сам, что ли, расскажет, — он потянулся, спрятал письмо и задумчиво посмотрел на Гермиону. Так-так, пожалуй, лучше пока предоставить Гриммо этим двоим. С другой стороны, кое-что надо пересматривать, и быстро. А если… ага.
  — Так, — привычным жестом хлопнул в ладони Поттер. – Я, пожалуй, тоже посижу тут – народ надо подтянуть с Защитой, а мне еще кое-что прочитать по Зельям. А то в аврорат экзамены какие-то уж очень нечеловеческие.
  — То есть, значит, мне тоже… к Зельям? – мрачно спросил Рон.
  — А кому сейчас легко? – вздохнул Гарри. – Время такое – мертвый сезон. Но! Слушай, Гермиона, у тебя, значит, родители уезжают?
  — Да, я же говорю, — наклонила вопросительно голову девушка. Гарри задумался, пытаясь вспомнить – да нет, DVD – это еще пару лет пройдет, не меньше. Тут скорее банальный видик, как у милейшего Дадли.
  — Так. А пару фильмов есть где отсмотреть?
  — Ну как же, — хмыкнула Гермиона. – Телевизор в гостиной широкоэкранный, а в мою комнату тебе идти незачем, — на этих словах Невилл отчего-то покраснел. – А что, что-то важное принесли на кассете? Я думаю, если заняться этим, то можно как-то размножить через омут памяти, и…
  — Нет-нет, — прервал конструкторскую мысль Гарри. – Я просто хочу кое-что вспомнить. Ну что, одолжишь ключи на денек?
  — Да бери до конца каникул, они только двадцать седьмого вернутся, — пожала плечами Грейнджер. – Тут уж и мне некогда, и Виктору. Главное, если будешь там есть – все уноси с собой и пройдись Эванеско.
   
 
   
* * *
   
  Разумеется, квартиру Гермионы Гарри собирался использовать совершенно не на пользу делу, нет – только для умеренно низменных развлечений. Для их организации пришлось немного побегать по Лондону, потратить полсотни фунтов и прочитать впервые в жизни инструкцию к технике, но оно того стоило.
  И вот, двадцатого числа, когда до экзаменов оставалось ровно пять недель, Поттер ввел в апартаменты семейства Грейнджер юную Боунс.
  — Любопытно, — сказала Сьюзи, несколько отойдя от аппарации. Они прыгнули прямо из боевого зала дома Блэков, не поднимаясь, и Гарри еще пару секунд после прибытия приобнимал ее. Девочка осталась верна школьной форме, только сейчас переобувшись в заготовленные Гарри тапочки. – Значит, вот примерно так обыкновенные магглы и живут?
  — Не все, не все, разное бывает, — Гарри проводил ее в гостиную, где уже немного расширил диван. Дополнительная палочка оказалась все-таки чертовски удобной штукой, когда Гарри привык и к ней, однако расширять еще и телевизор он не рискнул. – Но медики у магглов, как я понял, обычно не бедствуют. Присядь пока, я на кухню за едой сбегаю. Хотя ну как за едой…, — после пары минут ожидания, сопровождавшегося пулеметным треском, Гарри принес с собой совершенно необходимую, с его неизысканной точки зрения, вещь – здоровенную стеклянную миску поп-корна. Пиво было неуместно, колу он Сьюзи предлагать не отважился, а до охлаждающейся в холодильнике бутылочки красного руки еще неизвестно, дойдут ли – так что кукуруза сопровождалась холодным лимонадом.
  Сью с некоторым сомнением взяла из миски еще теплое зернышко.
  — Выглядит, как скульптура Конфринго. Ну-ка…, — попробовала. – Будто бумагу жуешь, — заключила она и тут же взяла еще одно.
  — Ну что же, — уселся на ковер у видео Гарри. – Можно начинать. Сколько раз ты вытягивала меня на наш полосатый диванчик, сколько раз слушала весь тот сон разума, о котором я при этом говорил, так что, я думаю, время поквитаться. Сьюзи, ты, помню, писала, что была б непротив посмотреть пару маггловских фильмов?
  Юная Боунс немедленно встала с диванчика и уселась на ковер рядом с Гарри, демонстрируя ему коленки.
  — Да, конечно, но это вроде бы надо куда-то идти в отдельное здание вроде театра, так?
  — Да необязательно теперь уже, — Гарри похлопал по боку телевизора. – Техника у нас, то есть у магглов, на месте не стоит. Опять же, можно выбрать, что и сколько смотреть.
  — И ты, я так вижу, уже выбрал? – Сьюзи с любопытством разглядывала три кассеты, что Гарри выложил перед ней. Неяркие обложки, много серого цвета, скромный шрифт названий. – Расскажи хотя бы, почему – ты ведь понимаешь, что контекстом я не владею.
  — Отчего же, можно и рассказать, — Гарри пожал плечами, придвигая к ней первую. – Смотри, это старый фильм, черно-белый еще, но классика не стареет. Называется «Вся королевская рать» — говорят, есть книга, а только я ее не читал, — Сьюзи кивнула, запоминая, печатному слову она доверяла куда больше. – Фильм о чиновнике-идеалисте и о том, что с ним делает система, в кого превращает и куда ведет. Наверное, можно было бы сказать, что это фильм о Фадже, или о Скримджере, если министром потом станет он. Но на самом деле это фильм о Министерстве, наверное.
  — Ну да, — Сьюзи чуть улыбнулась, дотягиваясь до лимонада на столике. – Потому что министры-то приходят и уходят, а Министерство остается. Все тем же. А что второй?
  — Гораздо новее, года четыре прошло. Тоже американский, — Гарри поднял черную во всех смыслах коробку, с которой из вырезанного огромного “X” смотрел поджарый негр в очках. – «Малкольм Икс». Исторический, хотя в американской истории я мало что понимаю. Кингсли – ну, аврор Шеклбот, ты его видела, наверное…
  — Да, несколько раз, — ответила девушка, что-то припоминая. – Как-то тетя взяла меня на какой-то ведомственный праздник, по-моему, отдел провожал кого-то из ведущих на пенсию. Ты знаешь, что у Шеклбота отличный джазовый голос?
  — Ага, — кивнул Гарри. Кингсли очень славно пел на его собственной свадьбе – там же выяснилось, что Чарли Уизли отлично управляется с саксофоном. – Так вот, Кингсли говорил, что в те времена к черным в штатах относились, как… как к грязнокровкам, что ли. Хотя уже не как к домовым эльфам.
  — О, вот последнее как раз очень долго было в Англии, Гарри. Я в курсе проблемы рабства, например, — заметила Сью, и Гарри, как всегда, напомнил себе, что как раз эта дева в свои почти шестнадцать местами более образованна, чем он сам. И, как всегда, опять забыл.
  — Так вот, фильм о парне, который призвал отвечать на все это силой. Точнее, сперва попробовал сам, раз за разом, и так же раз за разом получал по почкам. И вот, понемногу, от самого дна, от мелкой уголовщины, от тюрьмы, от сомнительных проповедников в роли учителей – парень понемногу обретал силу. Силу не слишком открытую – зато такую, которую не боялся применять, — Гарри усмехнулся, глядя, как Сьюзи чуть сдвигает брови. Да, почти. – И о том, как эта сила уходит в песок. О том, что случилось с самим Малкольмом, когда он не смог ее оседлать.
  — И это фильм о Том, которого… о Волдеморте, — Сьюзи не спрашивала, утверждала. Она чуть дернула плечиками, поежившись, и придвинулась по ковру поближе к Поттеру. Который ровно ничего против не имел.
  — Именно так, — Гарри задумался, продолжать ли, но все же он не развлекаться сюда пришел. Не только развлекаться. – И это фильм о том, почему я не рассматриваю самого Волдеморта в своих по-настоящему дальних раскладах. Ты помнишь…
  — Да, Гарри, помню, — Сью с интересом смотрела на него. – Меня радует, что у тебя в принципе есть дальние расклады, но ты мог бы подпустить меня и поближе к ним.
  — Чуть позже, Сьюз, и только если тебе это по-настоящему нужно, — Гарри смотрел на девушку в ответ с точно таким же острым интересом. Его собственные планы ему самому не казались уже такими уж работающими, но… тем более, что вреда в сторонней редактуре?
  — Ты знаешь, что мне – нужно, — терпеливо подтвердила Сьюзи. – Но что третий?
  Гарри был ей за перемену темы от души благодарен.
  — А третий – совсем новый, этого года уже. И… знаешь, достать его тут, в Англии, было не так просто. Не сказать, что любят у нас эту тему.
  — Ирландия, — так же уверенно поняла Сьюзи. – Хорошо хоть у нас с этим не было таких проблем.
  — А кстати, они вообще были? – с интересом уточнил Гарри. Вопрос был действительно важный – на будущее-то. Все-таки он преступно мало знает о магической Ирландии – по некоторым причинам там ему работать не доводилось никогда. Потому что кто бы его пустил.
  — Да, это все сильно стерлось из-за войны, но… тетушка еще помнит ирландское сопротивление. Притом они, что называется, ушли непобежденными – просто Упивающиеся не стали особенно разбираться, кто чей.
  — Занятно, но я хотел показать его не поэтому. – Гарри выдохнул. Тонкий лед девичьего интереса, Поттер. Над темным морем лояльности. – Я хотел показать тебе фильм о том, как становятся настоящими вождями, чем платят вожди и как умирают вожди. Это «Майкл Коллинз», Сьюзи.
  — Итак, Фадж… Волдеморт…, — проговорила девочка, разглядывая лимонад в стакане. – И третий…
  — И я.
   
 
   
* * *
   
  И действительно. Рыжая Сьюзен Боунс смотрела кино впервые в жизни, зачарованно и забывая дышать в то время, пока Поттер сожрал весь поп-корн.
  С искренним волнением она смотрела, как облетает обертка высокого, шелуха достойного с Вилли Старка, идеалиста, Джека Бердена, авантюриста, даже с хрупкой Анны, даже с мраморного судьи Стентона – на черно-белом экране, от звуков дикси до звуков выстрела.
  Ее ресницы – да, Гарри смотрел далеко не только на экран – подрагивали, когда Малкольм с холодным, ничего не выражающим лицом велел шефу полиции открыть окно. И, когда тот подчинился, так как не подчиниться ему, такому, не мог, то увидел сотню людей на улице, в длинных плащах и с закрытыми шляпами лицами. Они просто стояли снаружи. Стояли. Смотрели. Хотя Метки ни на ком из них не было.
  Но когда под вкрадчивую музыку начальных титров «Коллинза» О’Райли утешал милую, скромную Китти Кирнан, что была рядом с Майклом Коллинзом в его войне, но не смогла быть рядом при смерти – Сью, еще не зная этой истории, смахнула с глаз слезы.
  Которые, впрочем, не помешали ей услышать, как несколькими годами раньше Коллинз произносит: «Мы не будем играть по их правилам, Гарри. Мы изобретем свои».
   
 
   
* * *
   
  — Как-то так я все это вижу, — заключил Гарри, окончив колдовать со штопором.
  Недурное красное, которое ему пришлось покупать через Конфундус, все-таки дождалось своего часа. Сьюзи задумчиво приняла бокал и пригубила – ее мысли были где-то очень далеко, там, куда лозы виноградные не дотягивались.
  — Итак, ты видишь себя вождем. Не без оснований, я первая соглашусь, — она помолчала, сделала еще пару мелких, нервных глотков. – И ты готов за это платить. Это я должна была уяснить? И это должна была понять Китти? – после последней фразы юная Боунс ощутимо покраснела.
  — Не думаю, — Поттер чуть сдвинулся по дивану, покинув уютный подлокотник, поближе к задумчивой девочке, из всех развилок все больше вязнущей в наихудших. – Я могу стать таким, как Коллинз. Могу так же умереть. Но тут важно и другое – Коллинз вел к Ирландии, но не был ей. Страна осталась после него и, когда я последний раз проверял, была до сих пор жива. Потому что он – и тем он отличается от Волдеморта – не считал, что он один такой умный.
  — Ты уважаешь Дамблдора, это известно, но…
  — Не только, — Гарри улыбнулся успокаивающе. – Англия – прекрасная страна, и умных людей в ней много. Я, директор – да, но и мадам Амелия, и Кингсли, и – вы. Вы все, с кем я говорю об этом.
   
 
   
* * *
   
  Кончилось вино и кончился разговор о других хороших фильмах, которые Сьюзи стоило бы – как-нибудь потом, как уляжется впечатление – глянуть.  Гарри прошелся по квартире Эванеско, вернул к привычным размерам софу; Сьюзи расставила по местам посуду и тапочки. Они уже вышли в коридор, Гарри вытащил из чехла палочку Поллукса. Пора было отправляться, он положил руку – уже привычно – на талию Сьюзи.
  И даже для себя неожиданно прошелся ладонью девочке вдоль спины, к шее. Мягко, медленно, через ткань чувствуя, как она выгнула спинку под рукой. Огладил напряженные, чуть дернувшиеся – не от него, к нему, под ладонь — плечи.
  Оба молчали, было слышно только дыхание – частое, жаркое.
  Гарри уже уткнулся лицом в затылок Сьюзи, в рыжие, неуловимо пахнущие чем-то то ли травяным, то ли цветочным – в пахнущие английским лугом волосы. Отработанным за годы движением Гарри вернул палочку на пояс – и теперь ласкал Сьюзи по-македонски. Не торопясь, не пытясь немедленно оставить барышню без пуговиц,  не пугая ее сбивчивыми признаниями на отсутствующие темы – в общем, с грацией старого педофила.
  Другой вопрос, что в голове его при этом в кои-то веки не было дурацких вопросов на тему «или право имею?», не было ни тени прошлого будущего и будущего прошлого, не было даже четко составленного плана дальнейших действий. Только мягкое девичье тело под руками и запах цветов.
  Опомнился он только тогда, когда на чистой привычке потянулся к груди юной Боунс. Мягко проходясь по ней с боков, не сжимая – но почти тут же красная, как крест св. Георга, Сьюз коротко и не сказать, чтобы возмущенно выдохнула:
  — Гарри…!
  Поттер немедленно отшатнулся.
  — Прости. Задумался что-то, да и…, — он понял, что сам сейчас если и бледнее, то ненамного. И это не единственный подлый фокус кровотока. – Ладно. Положи мне руку на плечо, и прыгаем.
  — Да, мой Лорд.
   
 
   
* * *
   
  После такого демарша Поттер шатался по коридорам Хогвартса несколько потерянно. Главный вопрос, который занимал его, звучал как «И вот что это такое было?» — имея в виду и произошедшее в прихожей Грейнджер, и сказанное там же.
  Нет, он легко помнил себя подростком, готовым круглосуточно рассматривать, только рассматривать Чжоу Чанг. Помнил себя юношей, отмечающим победу больше с Джинни в спаленке, чем с Роном за пивом. Помнил себя приличным отцом семейства, с неизъяснимым удовольствием собирающим детей к бабушке.
  Но тут было по-другому. И – Поттер чуял печенью – еще продолжится, каких бы моральных петель он бы себе не вязал. Ничего-ничего, скоро война, можно будет отвлечься благородным ремеслом человекоубийства – а там уже мы будем не мальчики, но мужи, и можно будет что-то решать.
  Беспокоила последняя фраза милейшей Сьюзи. Гарри прекрасно знал Беллатрикс Лестрейндж – да, на расстоянии заклятия, зато довольно долго. То была дама, смертельно неприятная для своих оппонентов, но беспокоило не это – Гарри очень, очень сильно подозревал, что Волдеморт был от нее не в большем восторге. Поттер вспомнил и валентинки от Джинни на втором курсе, и неотгоняемого Криви – нет, нет и нет, меньше всего ему нужно было превращение своей исторической консультантки в необоримую обожательницу. Меньше всего.
  От нее, в конце концов, хотелось совершенно другого – от той нее, какая есть.
  И это если забыть обо всем другом, несколько заслонявшем пока Боунс. Сперва близнецы обрели бесконечно озабоченный вид и потребовали от Гарри разговора в следующую среду, предупредив, что речь пойдет о немалых деньгах; на что зеркальным охламонам потребовалось золото, Гарри даже предполагать не хотел.
  Потом порадовал «Ежедневный пророк». За ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое некие неустановленные дурни атаковали взрывчатыми заклятиями сразу три заведения в Косом переулке: аптеку Малпеллера и магазины зелий Пиппина и Примпернель. Обошлось без жертв, да и с материальным ущербом – видимо, по криворукости – особенно не вышло, загорелась только аптека. Но сам факт! С предложением обдумать случившееся Гарри уже утром настигла Гермиона.
  — Так, ты, случайно, не решил по-тихому заняться и моим планом тоже? – подозрительно поинтересовалась она, оттащив Поттера за объемистую статую Григория Льстивого.
  — В каком смысле твоим планом? – спросил Поттер прежде, чем понял, где он в последний раз видел все эти магазинчики. – Так, погоди, то есть все три принадлежат товарищам Фаджа?
  — Одному товарищу, — поправила Грейнджер. – Все три магазина управляются концерном зелий Белби. И все три, замечу, в моем списке были.
  — Да я помню, Гермиона, помню, — к удовлетворению Грейнджер заявил Гарри. – Но поверь, это не я.
  — Что же, — помрачнела она, — если это не твоих и – шире – не наших рук дело, остается только одно. Виноват Волдеморт.
   
 
   
* * *
   
  Вне зависимости от самочувствия Поттера наступило воскресенье, двадцать шестое число. Назавтра каникулы кончались, и доска объявлений уже полнилась вестями: через месяц Гриффиндор играл с Рейвенклоу, а уже через день деканы факультетов жаждали раздать карьерные рекомендации.
  Гарри очень, очень сомневался, что Минерва Макгонагалл, трансфигуратор с мировым именем, расскажет ему об Аврорате что-то новое и интересное. У дамы сейчас другие проблемы: из Амбридж директор приблизительно как из Добби тролль, а школа должна работать. Амбридж, конечно, почтит визитом – ну да тем раньше закончим.
  Со скуки Гарри даже прочел несколько брошюрок профориентации, параллельно расписывая Рону, где в них брешут. Все до одного упирали на соцпакет, дружный коллектив и столько сапогов, сколько вы сможете съесть, но никто не упоминал, что, например, у ликвидаторов заклятий оторванные ноги считаются профессиональным риском и не оплачиваются, а в отделе Международного магического сотрудничества повышения происходят, только когда кто-то подыхает от старости.
  Однако выползти на свет пришлось чуть раньше. Под вечер снова прилетел сыч Скитер – пока он вытягивал из мыши кишки, Гарри прочел краткую записку, на сей раз от его хозяйки.
  «Гарри, произошло неописуемое. Срочно будь на Гриммо. Касается «Видящего».
  Пришлось, как в светлые и действительно давние времена первого курса, вытрясаться ночью из постели, тащиться под мантией в Выручай-комнату и опять лезть в шкаф.
  Скитер ждала его в совещательной комнате, стоя и нервно постукивая по столу свернутым в трубку документом. Кажется, у нее уже обозначился живот, но тут Гарри не был уверен, что не достраивает известное.
  — Привет, — улыбнулся он будущей родственнице. – Ну как, договорились с датой?
  — Нет еще, — Рита улыбнулась в ответ, положила ладонь на живот. – Зато имя придумали. Правда, только первое.
  — Ну?
  — Регулус. Сириус мне рассказал ту историю с пещерой и Кричером – знаешь, я всякого повидала, но это правда грустно. Или я сентиментальной стала… нет, вот вредно в нашей работе рожать.
  — Нормально, — отмахнулся Поттер, — прочувствованней писать будешь. А что со вторым?
  — Он мне предлагал выдумать, — обстоятельно пояснила Рита, — но я в своей семье никого нормального-то и не вспомню. Хотя он вроде тоже…
  — А ты предложи Альфарда, — посоветовал Гарри. – Крестный оценит.
  — Ну-ка, Регулус Альфард Блэк, — попробовала на слух пока еще Скитер. – Вроде неплохо. Да, скажу.
  — И то хорошо, а теперь давай-ка к делу. И присядь уже.
  — Не на таком я и сроке, чтобы не стоять! – фыркнула Рита, но стул заняла. – В общем, ты про взрывы в Косом переулке слышал?
  — Это не я! – вскинул руки Поттер.
  — Да я знаю, теперь-то уже, — вздохнула журналистка и толкнула наконец разогнутый лист по столу к Гарри. – На, прочти. Это прислали общественной совой на один из контактных ящиков «Видящего». И что с этим делать – я не знаю.
  Гарри погрузился в чтение. Прочитал. Перечитал. Еще раз перечитал.
  «Мы, Бригады Гнева, говоря от лица всех несправедливо обвиненных, всех обездоленных, ограбленных, униженных, оскорбленных и обманутых, объявляем, что сложившаяся ситуация более неприемлема.
  Так называемый верховный правитель Фадж узурпировал волю народа не из-за несуществующей угрозы. Кому, как не нам, англичанам, знать, что Дамблдор и Волдеморт – это всего лишь побитые пылью музейные экспонаты, какими бы грозными они ни были в годы наших отцов. Фадж всего лишь пользуется их тенями, чтобы посеять панику, лишить работы тех, кто не верит ему слепо, и обокрасть их до последней нитки. Он стремится выпить кровь из английского народа, утвердив в стране диктатуру денег. Он далеко продвинулся на пути продажи нашего будущего гоблинам и своим денежным друзьям, что вертят им, как марионеткой.
  Не секрет, что без решения каких-нибудь Малфоев или Белби у нас не делается ничего. Это настолько не секрет, что неравнодушные граждане, устав от их произвола, свободно объединяются в Бригады Гнева и стремятся сильною рукой устранить несправедливость.
  Нашими друзьями уже совершены акты против продажной прессы и разнежившихся чиновных хищников, и Бригады Гнева гордо берут на себя ответственность за предупреждение Ежедневному Пророку и разрушение клуба «Хайберри», как и за атаки на собственность фаджистов в Косом переулке.
  Наша война будет продолжаться до отмены чрезвычайного положения и выборов. Мы предупредили! Наше дело вечное, народ будет освобожден.
  Коммандер Спайк, Коммандер Скабберс, Лондонская Бригада Гнева,
  22.04.96»

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
LI. Народные умельцы   
Всю первую половину понедельника Гарри провел, тихо ругаясь под нос. На лекции Биннса он собрал доступных членов ФОБ на своем ряду, кратко информировав их о сути дела.
  Гермиона подозревала провокацию Волдеморта, но против этого говорила неанонимность – господин Реддл или держал бы свои дела в тайне, или объявился бы уже во всю широту своей фрагментарной души. Тони тоже подозревал провокацию – но уже Фаджа: Голдстейн упирал на смешной ущерб от ночной атаки и какой-то комичный манифест, а в качестве цели мрачно предрекал закручивание гаек. Падма в принципе соглашалась с Тони, но думала, что вот так Фадж намерен вывести, как на блесну, «Видящего» — а это значило, что их маленькое предприятие вызывает наверху нервозность. И только Рон был краток:
  — Проклятые позеры. Начитаются этого нашего «Видящего», примут огневиски об желудок, и идут геройствовать. Руки бы оборвать, да долго.
  Гарри, в принципе, был с ним глубоко согласен – вот только тут имелись определенные трудности. Поттер ловил террористов достаточно долго, чтобы знать, что безблагодатнее всего именно вот такие акции: никакой дополнительной экипировки, которую можно проследить, никакого контакта с уже известными группами, которые можно было б потрясти – только палочка и агрессия. И широкий, как уже показала Гермиона, выбор следующих целей.
  Так или иначе, пока что у него образовались другие проблемы. Вместо того, чтобы пожаловаться на неожиданных идиотов еще и Сьюзи,  вместо того, чтобы тихо поразбирать очередную руническую цепочку у профессора Бабблинг, Поттер уныло поплелся в кабинет Макгонагалл. Он уже знал, кого он там обнаружит.
  И действительно, мисс Амбридж присела в уголке, как всегда, с блокнотом, учитывающем все прегрешения Хогвартса. Что же, еще пару страниц ей вполне можно организовать. Сердечно поприветствовав своего декана и проигнорировав эрзац-директрису, Гарри уселся напротив Минервы.
  — Итак, Поттер, мы встретились, чтобы обсудить ваши профессиональные перспективы и помочь вам решить, какие предметы лучше выбрать для изучения на шестом и седьмом курсах, — сказала Макгонагалл. – Чем вы сами намереваетесь заняться после школы?
  — Тут все очень просто, профессор, — склонил голову Поттер. – Аврорат, аврорат и аврорат.
  Амбридж тихонько, еле слышно откашлялась – и была уже привычно проигнорирована.
  — Высокие же цели вы ставите, Поттер, — Минерва кивнула одобрительно, доставая соответствующую брошюрку. Следующее издание Поттер, как стажер, уже редактировал сам, и сейчас темная обложка вызвала острую ностальгию. – Так, поглядим…
  — Профессор Макгонагалл, я уже все выяснил, — мягко остановил ее Гарри. – Мне, например, потребуется очень приналечь на ваш предмет, я слишком многое, — он чуть не сбился на «забыл», но вовремя спохватился, — пропустил у вас. Простите.
  — Ну, ваши отметки последние два года стойко повышаются, — задумалась декан. Амбридж вновь прочистила горло. – Возможно, мы и сумеем нагнать, если у вас есть к тому желание. Но вам следует задуматься не только об этом. Профессор Снейп…
  — …Думаю, тоже заметил, что я пытаюсь овладеть его предметом как нужно. У вас где-то должны быть мои оценки, — Гарри излучал спокойную уверенность, то, что менее всего было нужно милейшей Долорес.
  — Я помню, там тоже наметился рост, — по лицу Макгонагалл было все же видно, что она относит это не столько на учебу Поттера. – Ну что ж, с Чарами у вас в последний год все отлично.
  — Ну, и гербологию на Выше ожидаемого я вытяну, — уверенно сказал Гарри, зная, что уже вытягивал, хотя и тут многое позабылось. – И это у нас будет четыре ЖАБА, ну а пятое – профильный, Защита.
  — С ней у вас тем более нет проблем, — согласилась Минерва. Похоже, ей тоже было приятно не тянуть из студента слова клещами, а встретить спокойный конструктив.
  Амбридж, непрерывно пытаясь привлечь внимание притворным кашлем, поперхнулась и закашлялась уже по-настоящему.
  — Нет, я не могу работать в таких условиях, — вздохнул Гарри. – Мисс Амбридж, я понимаю, что вы тут в гостях, но кто угодно покажет вам, где Больничное крыло.
  — И впрямь, Долорес. Вы себя совсем не бережете, — неодобрительно покачала головой профессор, однако псевдодиректорша пошла в атаку.
  — Вы, конечно, очень приятно тут все на двоих расписали, но будет ли мне позволено задать один небольшой вопросик, точнее даже уточнение по ходу дела?
  — Мисс Амбридж, — терпеливо разъяснил Поттер, — я получил распоряжение обратиться за советами по профессии к своему декану. О вас в бумагах не говорилось ничего, следовательно, вы на этой встрече не присутствуете и в комнате вас нет.
  — Однако, — без паузы приняла подачу Долорес, — я, как директор, могу обращаться к любому из преподавателей по вопросам документооборота, и сейчас, мне кажется, самое время. Вот вы, Минерва, на мой взгляд, явно не получили отметок Поттера по Защите от Темных искусств, если полагаете, что у него нет проблем.
  — Отчего же, я получила эту записку в срок, — Макгонагалл достала из-под груды брошюр и методичек обрывок розовой бумаги, повертела в пальцах и убрала назад, в забвение. – Так как записка от вас, я заключаю, что у Поттера все отлично с Защитой, — примерно таким тоном – медленно и терпеливо – профессор Макгонагалл разговаривала и с самим Гарри. Когда тот был на первом курсе, примерно лет тридцать назад.
  — Потрудитесь объясниться!
  — Дело в том, мисс Амбридж, что вы некомпетентны, — вздохнула Минерва. – У вас нет ЖАБА по ЗОТИ, и мы обе это знаем.
  — Я компетентна во всем, что мне поручает Министерство! – взвизгнула Долорес, вставая. Это прошло совершенно незамеченным.
  — Профессор, мисс Амбридж! — всплеснул руками Гарри. – Ну о чем вы, право! – «спокойно, Минерва, спокойно…», — Я здесь только ради того, чтобы получить карьерный совет. Профессор Макгонагалл полагает, что я смогу стать аврором, вы – что нет. Я вас услышал и устраиваться в Аврорат через два года все равно пойду.
  — Верховный правитель вас на работу не примет, — прошипела Амбридж.
  — Наш друг Корнелиус является таковым только до конца Чрезвычайного положения, согласно его же указу, — Поттер ухмыльнулся. – То есть вы уверены, что и через два года он будет правителем, — он усмехнулся, — при любом раскладе? Ну же, скажите это. Скажите, что выборов больше не будет, честно и открыто.
  Пыхтя, как раненый в котел паровоз, Долорес Амбридж, не прощаясь, покинула кабинет.
   
 
   
* * *
   
  Гарри искренне хотел пока что свести общение с учителями до минимума. Однако не вышло!
  В среду пришлось, как было оговорено, сдаваться близнецам. Господа Уизли с самого начала насторожили его – местом встречи они назвали кабинет Катберта Биннса. В этой маленькой комнатке когда-то и умер во сне худший в Хогвартсе преподаватель (считая Волдеморта, но, быть может, не считая Локхарта), чтобы часом позже пойти на очередную пару, хороня Историю Магии еще долго после того, как похоронили его самого.
  Свой кабинет Биннс не посещал, круглые сутки оставаясь в аудитории и читая одну бесконечную лекцию, на которую смотря по текущему месту загоняли разные классы. Комната стояла заброшенной — после выноса тела Биннса ее просто заперли. Неужели рыжие аферисты где-то выкопали ключ?
  Ключ, однако, доставил четвертый участник встречи – Фред и Джордж притащили с собой Снейпа. Увидев его фигуру, Поттер решил было, что явка провалена, и приготовился делать ноги и врать в мыслях своих, но Фред заверил его, что «это с нами», а Джордж – что «все по плану».
  Они расселись вокруг пустующего учительского стола, сделав недостающие табуреты из письменного прибора покойного Биннса, и Северус запер дверь.
  — Что все это значит? – поинтересовался Гарри.
  — Хотя бы то, мистер Поттер, что я – увы – человек многих интересов, — ответил ему профессор, оглядев троих парней и чуть поморщившись. – Видите ли, я проанализировал то, что господа Уизли продают, и вынужден был признать, что они – вопреки очевидности – не клинические идиоты, но весьма скрытные молодые люди.
  — Спасибо, профессор, — кивнул Джордж, — рад, что вы оценили.
  — Профессора Снейпа тоже, как выяснилось, держат здесь не за сарказм, — пояснил Джордж. – Он разобрал наши шуточки и решил шутить свои. Сначала мы все отрицали, конечно…
  — Зато потом решили, что у нас хватает проблем, и провели некий обмен, — развел руками Фред. – Формулы и процесс на оценки.
  — Благодаря этим двоим мне удалось довольно удачно модифицировать кое-какие медицинские зелья, — неохотно признал Северус. – Их глупые шутки – настоящий плацдарм для похода от противного.
  — О, профессор! А как же наши противоядия? – близнецы были синхронны и полны укоризны.
  — Так, так! Стоп, -  Гарри уже привычно, как в учебном зале, хлопнул в ладони. – При чем тут я? За какими пикси вы трое, — он помедлил, — виноват, профессор. Так вот, зачем вы меня сюда притащили?
  — У профессора Снейпа есть предложение, Гарри, — ответил Фред.
  — Такое, которое мы одни принять не можем, — ответил Джордж. Как всегда, пауз между фразами друг друга они не считали нужным делать.
  — Мистер Поттер, так уж получилось, что теперь я в курсе вашего маленького общего предприятия, — начал Снейп, и Гарри подумал, что теперь о ФОБ, кажется, знает каждая собака, а не один Сириус. – Ваш магазинчик еще наберет оборотов, я полагаю, у вас неплохая организационная база. Но я готов обогатить вам базу научную, — он сухо усмехнулся. – В отличие от наших общих знакомых, в вашем возрасте я занимался не розыгрышами, но вещами, школьнику нужными – и рецепты при мне. Проблемы со сном, проблемы с кожей, проблемы с пятнами на мантии… Я тогда верил, что это поможет – а значит, верят и ваши потенциальные клиенты. И все – заметьте – от лицензированного колдомедика, если дело дойдет от официальных продаж.
  — Профессор, не прибедняйтесь, — почти уважительно проговорил Джордж.
  — С розыгрышами у вас тоже были приятные идеи, — поддержал брата Фред.
  — Побочные последствия, господа, — досадливо отмахнулся Северус. – Поттер, мне нужны деньги – мои исследования недешевы, да и время такое. При этом долю в капитале я могу внести патентами и рецептами – я знаю, что это не принято, но говорю прямо: живого золота у меня нет. Вопрос – пойдете ли вы на это, как акционер?
  — На какую долю от прибыли вы вообще рассчитываете, профессор? – нахмурился Гарри. Не то, чтобы вопрос о деньгах сейчас был чувствительным – Уизли еще не запустили дело как следует, так как остались в школе. Но меньше чем через полгода все пойдет, и Снейп, интересующийся, чем это фирма занимается помимо коммерческого оборота, был ему не нужен.
  — Давайте подойдем к делу так, господа, — Северус откинулся на доставшийся ему, как старшему, стул. – Двадцать пять процентов – мои, я определяю расходы на новое оборудование, я определяю поставщиков ингредиентов, но! Я предоставляю свою личную лабораторию и, — он вдруг улыбнулся, глядя Гарри в глаза, — я согласен принимать участие в ваших нелегальных делишках и не задавать вопросов. Пока Дамблдор вас не закрыл.
  — Слишком много знаний, профессор, — Гарри тоже смотрел Снейпу в глаза. – Слишком много сведений. Смотрите, чтобы на этот раз они не пошли не по адресу.
  Снейп дернулся было вперед, но смолчал, коротко кивая.
  — Я одобряю, — подвел черту Поттер.
   
 
   
* * *
   
  Решение по манифесту Бригад приняли, в конце концов, половинчатое. Вышедший первого мая «Видящий» вышел с ним на первой полосе, честь по чести, но вместе с раздобытым через Ромни очередным воззванием гоблинских активистов. Редакционная же колонка, хоть и упирала на намерение «дать трибуну каждому», между тем почти открыто признала Бригады самостоятельной (хоть и изрядно любительской) организацией, воплощающей законный гражданский гнев. Пусть, кто бы что не затевал, полагают, что в «Видящем» купились.
  И ведь действительно купились, хоть и не те, на кого грешили Гермиона с Тони. Пятого мая Гарри опять пришлось, ругаясь на чем свет стоит, прыгать в Лондон через шкаф, чтобы за все тем же столом увидеть все еще нервную после выхода номера Риту и озадаченого Сириуса.
  — Ну привет, крестник, — кивнул Блэк. – По твоей милости моей женщине пишут какие-то ублюдки.
  — О! То есть, Бригадисты всплыли? – насторожился Поттер. – Если угрожают, то выстроить моих – недолгий вопрос. Хоть сходят на серьезное дело до Волдеморта.
  — Да если бы угрожали, — вздохнула Рита. – Они прислали длинное благодарственное письмо. Мол, не сомневались, что мы глубоко привержены свободе, — журналистка скривилась. – Гарри, Мерлина ради, с кем ты заставляешь меня иметь дело?
  — Например, со мной, — Сириус мягко обнял Риту за плечи. – Если бы не малыш, мы бы не познакомились, кстати.
  — Если бы не он, ты бы вообще ни с кем не познакомился, Бродяга, — Скитер чуть покраснела, прижавшись к Сириусу затылком. – Я же тебя знаю, сидел бы тут на Гриммо, пьянствовал бы и скучал. А потом бы не выдержал, и… и что-нибудь бы кончилось плохо.
  — Нет уж, — лающе засмеялся Блэк, опуская ладонь к животу невесты. – Теперь-то выдержу, ты ж меня знаешь.
  — Ребята, я, вообще-то, еще здесь, — напомнил Поттер. – Излагайте уже дальше. Что письмо?
  — Если без шелухи, то предложили встретиться для интервью, — объясняла Рита, а Сириус все обнимал ее, как прикрывая, — в «Котле», в пятницу днем, просили снять угловую комнату. Обещали быть оба, как они выражаются, коммандера.
  — Парни считают себя очень хитрыми, — Гарри раздумчиво заходил у стола. – Думают обменять анонимность на анонимность, оцените. При том, что у них, кроме анонимности, и нет ничего, по нашим-то временам.
  — Ну а моя анонимность стоит недорого, — продолжила Рита. – Стиль, мальчики, стиль. Да и нельзя просто так взять и пропасть из компании, как и нельзя просто выбросить журнал из неоткуда. Хорошо, что мне есть, где отсидеться. Да, вот еще что…
  — Ну-ка? – Гарри насторожился.
  — Они пишут, что обещают рассказать о диверсии на мастерской «Зонко» в среду.
  — Притом, заметь, в газетах ни в среду, ни в четверг ничего не было, — прокомментировал Сириус.
  — Тогда одно из двух. В лучшем случае Фадж решил, по перезрелому размышлению, не раздувать дело, и дальше будет прикидываться, что стабильность под Чрезвычайным положением, напротив, нарастает. Неумно. В худшем – они врут нам в письменной форме, — Гарри пожал плечами. — Но как прояснишь?
  —  Тем более идти нужно, только встречу надо бы как следует прикинуть, — Сириус подошел к делу утилитарно. – Гарри, я так понимаю, ты за то, чтоб сходить?
  — Скорее да, чем нет, — ответил Гарри после краткого раздумья. – Лучше закрыть белые пятна. Прикрывать же Риту лучше всего идти нам обоим, но по-тихому.
  — Оборотное зелье из партии от Горбина уже закончилось, — напомнил Сириус.
  — Ничего, есть еще способы.
   
 
   
* * *
   
  «Дырявый котел», ворота в жизнь магической общины Лондона, был полон почти всегда: редко кто, проходя за покупками строго через бар, отказывался от удовольствия пропустить кружечку эля. Опять же, май, скоро уже лето, каникулы, отпуска, скоро последние круги Чемпионата Англии по квиддичу и летняя пора свадеб. Во всем этом не разобраться без пинты, и Рите не составило труда пройти наверх по-тихому. И не только Рите.
  В угловой комнате журналистка раскрыла окно, впуская солнечный свет и большого ворона. Кресло же за ее спиной самочинно передвинулось в угол комнаты – так, чтобы, сиди кто в нем, он мог бы видеть и Риту, и дверь
  Когда-то Гарри уже ждал здесь человека вместе с Ритой и Сириусом.  В тот раз это был Ксено Лавгуд, они трое сидели открыто, коротали время в шуточках и подсчете расходов. Сейчас же Сириус сидел под мантией-невидимкой с палочкой наготове, а Поттер, сложив крылья, беспокойно похаживал по подоконнику.
  Дверь открылась, впустив, как и договаривались, двоих человек. Гарри изумленно каркнул.
  Некоторых людей жизнь бьет лопатой по голове везде, где встретит – в любом возрасте, на любой работе, в любой реальности. И когда они пытаются вывернуться, взяться за что-то совершенно новое, прыгнуть выше головы – что же, жизнь голосом Поттера говорит: «Чудненько!» и вместо совковой лопаты берет саперную.
  Оба вошедших были Гарри хорошо знакомы – при совершенно других обстоятельствах.
  Первым шел Стэн Шанпайк в щегольском черном беретике и в угрях. Вот человек потрясающей неудачливости: в прошлом Поттера его взяли за болтовню люди Скримджера, а от них он приземлился в Упивающихся; здесь же его выгнали за болтовню с работы – и полюбуйтесь на него!
  — О, мадам Скитер! – разулыбался он. – Не удивлен! Кстати, спасибо, что опубликовали мое письмо тогда: я еще только раздумывал, встать ли на путь борьбы, но вы…
  — Не за что, — кивнула Рита, — но вы, собственно, кто? Раз уж мы уже работали. Лицо-то я ваше знаю, да, но откуда?
  — Шанпайк его фамилия, ездец «Ночным рыцарем» по Англии. Бывший, — с усмешкой сказал спутник Стэна, без разрешения усаживаясь на кровать напротив Риты. – А я, значит, коммандер Скабберс, к вашим услугам.
  Сам он назваться по имени не пожелал, но это было не нужно – Ника Скабиора, егеря, Поттер опознал с первого взгляда. Все те же неряшливые волосы в небрежный хвост, все то же затертое кожаное пальто – да что оно у него, одно, что ли? И все та же улыбочка игривого превосходства, которую он и при Фенрире показывать не стеснялся.
  Гарри хорошо помнил его – и по Динскому лесу, где бригада Фенрира вытрясла их из палатки, и по Битве за Хогвартс, где господину Скабиору очень не повезло с мостом, и по послевоенным проверкам, когда вокруг почтенного ветерана войны в бюджетном инвалидном кресле повадились собираться молодые да ранние любители «засекреченной исторической правды». Скабиор успел побывать много кем – средней руки вором из Лютного, небольшого разбора охотником за политическими, посредственным солдатом и третьей в заднем ряду иконой сопротивления неизвестно кому и зачем. А вот серьезным человеком так никогда и не стал.
  — Да, так вот, — откашлялся, собираясь с мыслями, Стэн. – Вот они мы, руководство Лондонской Бригады Гнева, — он произнес это так, что Поттер сразу заподозрил, что руководят они дай-то Мерлин десятком народу, если вообще не собой.
  — Лондонской? А насколько вообще широко ваше движение? – Рита щелкнула пальцами, и Прытко Пишущее Перо затанцевало над блокнотом, как всегда испытывая терпение бумаги.
  — Нет, ну вы понимаете, какая идея? – Шанпайк зашагал перед ней, как карикатура на самого Гарри. – Почему мы вообще так просим прессы? Мысль в том, чтобы возмущенные граждане сами поднимали знамя борьбы на местах, собирали свои собственные Бригады, никак не связанные с нашей, и включались в борьбу.
  — Это называется «сопротивление без лидера», — скупо пометил Скабиор. – Мне рассказывал один американец.
  — Да, так вот! – Шанпайк же продолжал заводиться. – В Бригадах нет никакой организации, никакого принуждения, нет взносов и билетов. Если кто нам сочувствует, то пусть просто берет палочку и приступает к партийной работе.
  — Потому что другой-то никакой работы нет, — Ник Скабиор вместо горячечной риторики Шанпайка выбрал кропотливо выстраиваемое холодное презрение. – Поймите, раньше, кто хотел, те к Тому-кого-не-стоит на поклон шли, я сам одного знаю из старых – ну это не к делу. Или шли в Лютный, там тоже, — хмыкнул, — могли к делу пристроить, если не дурак. А кто за море.
  — А сейчас? – характерным кинематографическим жестом рубанул воздух Стэн. – А сейчас граница ну не на замке, ну на молнии. Сейчас Того-Кого-нельзя называть и официально нету, и реально, сдается мне, тоже.
  — А в Лютном у Фаджа все схвачено. Кто покрупнее, у того деньги, кто помельче, тех гоняют, да не как раньше, а последнее снимают, — похоже, эта тема Скабиора и задела за живое. – Жить не на что, в общем.
  — Да так у многих, — скорбно подтведил Стэн. – Когда просто указ вышел – ничего, никто и не почесался. Ну Министр, ну Правитель, было бы где жить. А потом людей стали выгонять с работы, да так, что и не устроишься. Вот тогда-то я разозлился.
  — И еще все разозлятся! – оскалился несостоявшийся егерь. – У Фаджа много кому найдется много что припомнить, как у человека деньги заведутся. А там уже и найдет, кому из своих отобранное дело отдать. А человечек-то или в петлю, или в Бригады!
  — И вот тогда каждое графство Англии станет полем, где мы сеем семена борьбы и мести, — Шанпайка накрыло не хуже Волдеморта в лучшие годы. -  От нашего красного смеха у Фаджа лопнут перепонки, а Скримджер запишется в друиды!
  — И за базар отвечать будет власть, понимаете? – Скабиор рычал так, будто Фенрир его все ж таки укусил. – Власть у нас за потерпевшего, а кто в ней, тех, если разгорится, на правых-виноватых не поделят!
  Рите оставалось только кивать и следить за записями, а Гарри – бороться с профессиональным желанием тут же идиотов и повязать. Хорошо еще, что ничего такого, скорее всего, не начнется – Дамблдор, Волдеморт и он сам, кажется, успели выскрести все активное из общества.
  — Господа, это все, конечно, приятно, но как вы до этого додумались? – Рита клином врезалась в поток концентрированной ненависти.
  — Тут я, сказать по правде, не знаю, кого благодарить, — несколько неуверенно ответил Шанпайк. – Наши товарищи, когда остались без работы, по первости очень растерялись. Никто не знал, что дальше. А потом клуб «Хайберри», взорвавшись, осветил нам дорогу.
  Он обернулся к подоконнику. Черный ворон, которого, как он решил, Рита принесла с собой как почтовую птицу, хрипло ругался. Похоже, птица раньше содержалась у очень изобретательного на слова человека.
   
 
   
* * *
   
  Как всегда, когда казалось, что героически достигнутый в суровой борьбе уровень абсурда уже ничем не перебить, жизнь весело достала из широких штанин очередную штрафную карточку.
  Всю субботу Гарри пытался рассказать хотя бы Кругу, что и как он видел и слышал в «Котле» и почему это его так взволновало. Его не поняли.
  Гермиона была совершенно уверена, что весь тот мусор, что наговорил Шанпайк, если и не оправдан, то совершенно обусловлен тем, что низы волшебного общества переживают по вине аристократии или Министерства. Что ладно еще домовые эльфы, но то, что у людей не кончится терпение, ожидать было глупо, и если они своими играми этому поспособствовали – так тем лучше!
  Рон тем более не понял, в чем проблема. «Ты ж хотел хаоса Фаджу по всей морде? Ну так и вот. А если что… мы ж теперь знаем, кто они. Вот кончится война, мы ж и за ними придем, так, нет?».
  Ну а Сьюзи – Сьюзи просто взяла его за плечи и, глядя в глаза, долго и очень серьезно внушала ему, что никто и никогда не виноват в исторических процессах. Что те, кого он якобы привел не туда, без него пришли бы ровно на ту же точку, а то и к Волдеморту. Что он сам говорил ей, какой будет скорая война. Что у него есть свои – свои! – люди, о ком надо беспокоиться, а эти… Они ему не клялись. То, что сама Сьюз тоже ни в чем таком не клялась, осталось за кадром – с нее бы сталось… теперь уже.
  Гарри чувствовал искреннее желание напиться, но в Хогвартсе с алкоголем было как всегда – да и экзамены, экзамены. Когда под субботний вечер в погруженную в старые конспекты гриффиндорскую башню прорвался уже знакомый Поттеру совенок-свистун, Гарри глухо застонал, как ампутант с зубными протезами.
  «Я готова. Думаю, проще всего будет у Лодочного сарая, это достаточно далеко. Буду ждать с полуночи. Надеюсь, тебе это тоже интересно. Картер».
  Первая мысль у Гарри была проста – никуда не ходить, спать тут. Вторая – явиться к сараю и утопить Картер к гриндилоу. Третья – прийти, спеленать в парализующие, выпороть и сдать в Мунго для опытов. И только четвертая подняла его из постели и с палочкой Поллукса в руках вывела из замка – желание прийти и посмотреть, насколько же действительно поражен мозг милейшей Дианы.
  От пристани, куда первого сентября прибывают лодки с обалдевшими от тьмы, холода и величия архитектуры первокурсниками, Гарри берегом озера дошел до сарая. Шел он без Люмоса, по памяти да наощупь, но предосторожность оказалась излишней – Диана ждала его, прислонившись к стене в круге света единственного зажженного на ночь фонаря. Темная фигурка на освещенной стене.
  Не сказать, чтобы Картер была красива – но Картер была необычна. Шел май, но она уже успела загореть – не золотистым пляжным загаром и не горной бронзой путешественника, но бледным, грязноватым загаром английского умеренного солнца. Глубоко черные волосы свои Диана просто срезала по виски, безо всякого почтения к вполне слизеринской масти – просто чтобы не мешали. Небольшие губы и ярко выделенные сейчас светом скулы придавали ее лицу немилосердное во всех смыслах выражение. Но все это Поттер лишь только отметил – а вот в ее движениях он учуял что-то беспокоящее. Прежде, чем окликнуть девушку, он взял наизготовку палочку.
  — Картер?
  — Поттер, — она чуть улыбнулась на голос.
  — Я здесь. Теперь ты можешь, наконец, объяснить, что происходит? – Гарри был раздражен, но на Диану это не произвело никакого впечатления.
  — Мне кажется, я недурно выступила в последние месяцы, Поттер, — она сейчас стояла вполоборота к нему, рука на поясе – так, она правша, стопы параллельно… Что-то знакомое, что-то весьма знакомое. – Думаю, ты сам тренировал свой зверинец, и теперь видишь – я не хуже. Признай.
  — Какая разница? – Гарри скользящим шагом прохаживался у границы света. – Чего ты хочешь? Зачем тебе эти дуэли в одни ворота, зачем тебе Инквизиторский отряд? Кое-кто считает, что тебе скучно – да только я уже давно не верю в сумасшедших. Скуку и мне, знаешь ли, приписывали.
  — И тоже зря, — кивнула Диана. – Я хочу, чтобы ты попробовал меня, Поттер. Здесь и сейчас. Я хочу попробовать, как это – с опытным парнем… А ты опытен, не надо мне врать.
  Первые мысли Гарри были непечатны. Вторые он озвучить не успел – Диана, к счастью, просто недоговорила.
  — Я хочу дуэли. Правильной магической дуэли с кем-то, кто был дальше тренировочного зала. Знаешь, как с этим трудно?
  Поттер мрачно захихикал из темноты.
  — Нет, не знаю. Тут у нас полная школа бойцов – ну ладно еще директор по другим делам отсутствует, ну а Флитвик? А ваш Снейп?
  — Профессор Флитвик уже давно кабинетный ученый, а профессор Снейп, — девушка помедлила. – Да, он ветеран, я это очень чувствую, и я ходила к нему с этим. Он не верит, что мы должны уметь драться. Нет, не так. Не верит, что мы можем любить драться, — она горестно опустила глаза.
  — Я в это тоже не верю.
  — Но учишь, — хмыкнула Диана. – Итак, ты не откажешь девушке?
  — Только если тебя это успокоит, — Гарри вступил в круг света. – Лучше отойдем чуть налево, там поровнее, да и сарай не разнесем.
  — Спасибо тебе, — Диана Картер улыбнулась чисто-чисто – и скинула мантию. Пока она шла на указанное место, а Гарри Левиосой перевешивал фонарь, он успел заново оценить ее фигуру, ее бедра, ее ноги, ее плечи.
  И остаться физической подготовкой противника весьма и весьма обеспокоенным.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
LII. Исполнение желаний   
Удобная была полянка. Спереди лес, сзади озеро, сбоку сарайчик, а спящий Хогвартс – где-то вдали. Гарри, осмотревшись вокруг, сделал из камней и веток еще несколько фонарей; Картер на продвинутую трансфигурацию внимания все равно не обратила. Ей было интересно совсем другое.
  Гарри снял мантию, аккуратно сложив ее на случившийся рядом пенек, и вышел в стойку – чем-то похожую на стойку Дианы, как он теперь видел. Так.
  — Что тебе нужно, девочка? – поинтересовался он у слизеринки годом старше него. – Ты хочешь проверить, чего ты стоишь? Или хочешь научиться трюку-другому?
  — Я хочу посмотреть, чего стоишь ты, — улыбнулась Диана, отводя палочку чуть назад. Почти как в учебнике, почти в точности как в учебке. Слишком точно для тех, кто ее окончил.
  — Тогда начинай, когда будешь готова, — пожал плечами Поттер, еще только обозначив отход на дистанцию. Однако умная девочка Диана атаковала Экспеллиармусом сразу.
  Попыталась атаковать. Гарри все еще был близко, так что ему оставалось просто выбросить руку вперед, принять Картер за запястье и одним движением положить личиком в землю.
  — Урок первый. Никогда не связывайся с людьми из высшей лиги, — Гарри подумал, — по крайней мере, в одиночку.
  — А как иначе войти в эту саму высшую лигу, по-твоему? – осведомилась Диана, отряхиваясь.
  — В нее не надо входить, — отмахнулся Гарри. – Такие люди сами за тобой приходят, если начинаешь наглеть, и все, что остается – пережить их. Другой вопрос, что тебе это не надо.  Ну что, еще раунд?
  — Ланглок! – огрызнулась Картер. Ну да, милая альтернатива Силенцио от ее такого же милого декана. Гарри почувствовал, как его язык прилипает к небу – и улыбнулся. Ну да, ну да, он нем и безоружен.
  Девушка, закрепляя успех, тут же выбросила палочку вперед и вниз.
  — Импедимента!
  Дурной выбор – и такой знакомый. Курсанты знают, что Импедимента и Таранталлегра, хорошие, на самом деле, вещи для задержания, действуют на вражеские ноги, да и жестовый компонент у них нисходящий – вот и целятся в ноги до третьего курса, что, на самом деле, не обязательно.
  Гарри молча принял заклинание на низкое Протего, смещаясь вбок и толкая Диану простейшим Депульсо. Удивленная Картер потеряла равновесие было, но мягко упала на руки и тут же откатилась по траве вместо того, чтобы пытаться встать – Инкарцеро Гарри пропало зря. Зато можно было спокойно отменить немоту.
  — Недурно. Поднимаем ставки, — усмехнулся аврор Поттер. Развернувшись к Картер, он подчеркнуто четко и медленно проговорил: — Ступефай!
  Диана, разумеется, вовремя поставила щит – хороший, быстрый и прочный. Но Гарри повторил заклинание еще и еще, с каждым разом вкачивая в него еще немного силы. На третий раз Протего не выдержало, и Диана осела вниз.
  — Эннервейт! Второй урок – правильно и технично выполненное заклинание еще ничего не гарантирует. Я не просто лучше тренирован, я, как и многие другие, просто сильнее. И это ты тоже должна будешь учитывать. И еще одно.
  — Да? – Диана смотрела на него жадно, как смотрели на Флоренца Парвати с Падмой. Впитывала.
  — В каждом из нас может найтись сюрприз. Мои парни не ожидали, что ты можешь нормально драться. А теперь мне удалось немного удивить тебя. Будь аккуратна, Картер, оставаться живой важнее, чем сыграть красиво.
  — Еще? – Диана уже начала дышать чуть чаще, но не от усталости уж точно. Гарри усмехнулся.
  — Начинай, что ли.
  Диана явно восприняла поднятие ставок всерьез. Прыжком разорвав дистанцию, она отправила в Поттера Жалящее – и тут же ушла вбок, начиная Экспульсо. Этого-то она где набралась? Впрочем, закончить заклинание ей не пришлось.
  — Вариари Виргис, — спокойно произнес Гарри, еще уходя от Жалящего. Круговое движение палочки уложилось в поворот корпуса, и щиколотку Дианы охватило нечто невидимое и жгучее. Девушку рвануло вверх, и спустя секунду она уже лежала на спине, а Поттер поигрывал палочкой над ней.
  — Это еще что такое? – Картер резко, с рывка поднялась на ноги.
  — Заклятие Невидимого хлыста, — пояснил Гарри. – Считается темным, но не воспрещено. Урок третий: бой – это не дуэльный зал, против тебя будет применено что угодно и когда угодно. Ладно, — он прошелся пятерней по волосам, — попробуй-ка достать меня еще разок. На этот раз я дам тебе потанцевать.
  И Диана действительно танцевала, долгих три минуты засыпая Гарри всем, что у нее было.  А было у нее немало даже за пределами школьного арсенала: Гарри считал связывающие, обездвиживающие, отвлекающие – и, кажется, начинал понимать. Сам он только прикрывался щитами да хаотически вертелся по полянке, лишь иногда толкая открывшуюся Диану Экспульсо.
  Когда ему надоело, он замер почти по центру, вслух командуя: — Нокс Максима!
  Фонари немедленно погасли, и Картер осталась в темноте, прислушиваясь к шорохам – и незаметно для себя оглушительно дыша. Десяток вздохов спустя она почувствовала острое прикосновение палочки на затылке.
  — Ты славно танцуешь, девочка, — проговорил Гарри. Палочка медленно пошла вниз по позвоночнику. – И я знаю твоего балетмейстера. У тебя поставлена не аврорка, но кое-что близкое. Госпожа Амелия Боунс хочет что-то мне передать?
  — Поттер, — Диана усмехнулась во тьме – и выгнула по-кошачьи спину, — мне не интересна политика. А что до моей пляски… тут ты прав. Просто Джон Картер, старший оперативник Ударного Отряда, не очень-то хотел дочь.
  — Я и моя паранойя, — хмыкнул Гарри в ответ. – Тебя, я полагаю, тоже интересует, откуда я такой взялся?
  — Нет. Меня интересует, как такой стать. Мне, Поттер, хочется Искусства – и плевать, откуда оно придет.
   
 
   
* * *
   
  Они расстались с Дианой довольно быстро, собрав фонари. Договорились встретиться, может быть, дня через три – так же, под вечер, но, может быть, ближе к лесу. Гарри все никак понять не мог, что с этой девицей теперь делать. Картер была совершенно аполитична, но облизывалась на Искусство – именно так, с придыханием, она обозвала поттерово умение делать человеческую жизнь безрадостной и короткой. С одной стороны, не тащить же ее такую в Общий класс, не говоря о Фоб, но с другой – не научит Гарри, научит какой-нибудь Макнейр. А тратить хороший материал Упивающиеся умеют.
  Так или иначе, следующее утро позволяло отвлечься. Десятого мая выпало на воскресенье, до экзаменов оставалось ровно три недели; меж тем из Инквизиторского отряда, теряя подметки, сбежали Паркинсон с Буллстроуд, теперь уже уйдет Картер и, по ее словам судя, собрался на выход нервный юноша Адриан Пьюси. Пора было подводить итоги.
  Гарри собрал Общий класс в Выручай-комнате, пока все прочие бороздили просторы Хогсмида. Народ в мантиях всех четырех цветов расселся на подушках, Гарри вытянулся у доски с баллами, ну а Сьюзи присела с блокнотиком у стены – она в загонной охоте просто не участвовала.
  — Друзья! – резко начал Гарри, когда все наконец разместились. – Я обещал вам, что в конце года посчитаю ваши охотничьи трофеи – и вы задали Инквизиторам ту еще трепку. Теперь, однако, времени на игры у нас нет – сперва квиддичный финал, — Рон довольно усмехнулся, — а там уже и экзамены. Думаю, все мы – и я, и Рон, и девочки, — поклон сперва Гермионе, потом Сьюз, и уже затем Анджелине, — вас славно поднатаскали, но на всякий случай отвлекать вас не надо. Поэтому именно сегодня вспомню-ка я, что ли, что я вам еще обещал. Ну, кто напомнит? Зак?
  — Такое не забудешь, — кивнул Смит. – Тем, кто притащит больше всего эмблемок, ты обещал любое желание. Любое, Поттер, такой был уговор, а я знаю, что деньги у тебя есть.
  — Да, Зак, ты кругом прав, — удовлетворенно кивнул Гарри. – Ну что же, счет баллам вел я, вела Гермиона, копию по моей просьбе сняла Сьюзи – ну а доска с промежуточными итогами вон висит, открытая. Все нам верят?
  Радостный галдеж многоголосо убедил Гарри, что народ подсчетом заранее доволен и можно продолжать.
  — Ну так и глядите.
  Поттер взмахнул палочкой, увеличивая доску. Изменение размеров – самое простое, что есть в трансфигурации, да еще и ультимативный способ скрытно проносить выпивку, так что Гарри знал, что делает.
  — Итак! – рубанул он воздух палочкой, выбрасывая из нее короткий сноп искр – торжественности ради. – Номером первым, что неожиданно, пришел у нас Рон Уизли. Пятьдесят три серебряных I в коллекцию.
  — Неожиданно? – хмыкнул Рон, переждав затеянные Джонсон бурные аплодисменты.
  — Неожиданно, — жестко ответил Гарри. Так, чтобы слышали все. – Рон, я до самого последнего момента ожидал, что баллы с тебя вытрясут. Не Картер, так Амбридж. Ты отличный боец, друг мой, и будешь отличным инструктором, если не будешь наглеть. А ты… начинал.
  — Да брось, — хмыкнул рыжий. – Давай так – мне тут раза три объяснили, что слишком наглым быть все-таки не стоит, прежде чем я понял.
  — С меня огневиски этому человеку.
  — Она не пьет.
  — О, — покачал головой Гарри. – Желать-то что будешь?
  — Да есть у меня план, — гримаса Уизли заставляла очень, очень серьезно сомневаться в его обещанной осмотрительности. – Но это подождет.
  — Ну как хочешь, — Гарри одолевали дурные предчувствия, но слово было сказано, и Рон уже уходил в зал, валяться в лучах восхищения и на коленях Энджи. Надо было продолжать. – Номер два, еще более внезапно, у нас Невилл. Невилл, выходи давай!
  — Это необходимо? – уточнил Лонгботтом в тишине.  – Первый приз вроде разыграли.
  — Разумеется, я ж тебя не смеху ради вызываю, — кивнул Гарри, а Джинни что-то торопливо зашептала Невиллу на ухо. В результате Лонгботтом вышел, краснея, но шагая уже безо всякой неуклюжести. Дуэльный зал не решит твоих проблем, подумал Поттер, но научит нести их проще и скидывать дальше.
  — Ну что же, Нев, у тебя сорок девять.
  — Это групповые, — пояснил все больше алеющий парень. – Меня и Рон постоянно выводил, и близнецы, и вообще – я же вроде как ничем таким не занят. Так и набралось, сам я себя бы не наградил.
  — За то, что запомнил, что я говорил вам про «ходить группой»?  — вопросил Гарри, в сторону заметив, — Тут, кстати, Рон тоже молодец. Или за то, что ни разу не попался, когда Картер накрыла даже братьев Уизли? Или, может быть, за то, что при этом твоем «ничем таким не занят» успеваешь еще и с… нашей особой программой? Иди ты, Невилл, к пикси и давай свое желание.
  Лонгботтом был спокоен – ушло смущение, да и похвалы не произвели на него обычного действия – а то бы он уже куда-нибудь сбежал. Это было бы хорошо, конечно, но спокойствие Невилла чуть отдавало кладбищем.
  — Вот что, Гарри, — проговорил он тихо, ученикам пришлось даже перестать галдеть, чтобы узнать, что же такого надумал тихий гриффиндорец, — отдай мне Лестрейнджей.
  — Ну, это от меня не так уж и зависит, — осторожно начал Поттер. Все же это было общее собрание Класса – к войне были тут готовы не все. Да и тишина стала куда как глубже – дети поняли всю недетскость просьбы.
  — Хотя бы одного, — Невилл смотрел на Гарри, не отрываясь, чуть прищурившись. Надо было ответить серьезно, именно сейчас.
  — Дотянешься – твои, — он хлопнул Невилла по плечу. Как когда-то давно, в афганских горах или в джунглях, перед штурмом, обещая своим в случае чего вынести тело.
  Джинни сидела прямо, свечкой, и смотрела только на Невилла. И чудесно.
  — Так! – хлопнул в ладони Поттер, ломая тишину. – У нас еще не все. Третье место с тридцатью семью имеет Шимус, четвертое – ого, Зак Смит! Тридцать два, молодец, что сказать. А пятое… Гермиона, ради всего святого, ты-то чего? Двадцать шесть. Однако.
  — Скажем так, Гарри, — мило, но как-то жаляще улыбнулась Грейнджер, — я их не люблю. А если я кого-то не люблю, то не люблю качественно.
  — Сильно, — только и оставалось сказать Поттеру. — Ладно, вас, ребята, я премирую попроще.
  Сьюзи поднялась, подавая занесенный недавно Ромни тючок – а уже из него появились три кошелька.
  — Пятьдесят галеонов, Шимус. Порадуй, что ли, маму. Двадцать пять мистеру Смиту, все для жульнических спекуляций. Десять Гермионе – книжку себе сама подберешь, а то я бы не угадал.
  Раздав кошельки, он распустил народ. С ним остался только Рон – но после того, как Удивительный Уизли изложил свое желание, Гарри пришлось послать Добби за Невиллом и близнецами. И не только.
   
 
   
* * *
   
  Театр в магическом мире, сказать по правде, не прижился. Слишком мало крови, нет соревновательного момента, да и драматурги… ну, тут то же самое, что и с литературой: статут сказался на культуре не лучшим образом. Драматический кружок в Хогвартсе влачил жалкое существование, не имея даже постоянного места репетиций. Ставили, кончено, маггловские пьесы, которые достатутного времени, но и там не слава Мерлину – до Гарри доносились слухи о каком-то феерическом пожаре прямо на постановке, но он всегда был слишком ленив для подробностей. А вот к другому бедствию с театром он когда-то имел прямое отношение.
  «Инцидент в Портри» ему довелось расследовать в семнадцатом году. Остров Скай – довольно плотно заселенное магами место, и именно там при участии Керли Дюка, опять же местного уроженца, некоторое время работал недурной, хотя и отчасти любительский театр. Выкупили, как обычно, через родичей-магглов бывшую аптеку за гроши, ставили все того же Шекспира и французскую классику. Делали даже кое-какие сборы. А потом, аккурат на кульминации «Тамерлана» Марло, и без того немилосердно длинного, какие-то сволочи, перекрыв окна заклятиями Неразрушаемости, вкачали в зрительный зал нечто очень веселое, скорее подходящее «Сну в летнюю ночь». Массовые галлюцинации, буйство, два трупа – с балконов полетели без метлы – и один аккуратно вынесенный из зала в ковре Годфри Уайтхорн, недавний наследник капиталов «Нимбуса».
  Похищенный мануфактурщик заинтересовал тогда Гарри куда меньше, чем обеспокоил Кингсли, а вот обстоятельства… Криминалисты аврората и Отдел Тайн вместе с хогвартскими профессорами зелий и гербологии очень, очень долго разбирали кровь пострадавших и осадок в театральных шторах, вчитывались в путаные показания и извели целую колонию белых лабораторных мышей. Но с составом разобрались.
  Длинный список не включал разве что помет пикси. А так – весь набор, любисток, чихотница, алигоция, лунная роса и, разумеется, побольше маку. Помесь Дурманящего зелья с содержимым кальяна лондонского индуса. Но эффект!
  Так или иначе, дальше было делом техники – заезжих французских «художников» подвела лень и желание поскорее управиться, и закупали ингредиенты они сразу же списком. А уж проследить неместного от лавки к лежке… Но, даже вернув театрала Уайтхорна семейству, Гарри запомнил список искомого сырья еще очень надолго.
  Этот-то список и лег на стол в кабинете Биннса — перед Роном, Невиллом, близнецами Уизли и профессором Северусом Снейпом.
   
 
   
* * *
   
  Желание Рона было просто настолько, что можно было заподозрить, что молодой Уизли совершенно счастлив и ему не надо вообще ничего. Ну а если у него не горело – так он и предался забавам; забавам, кончено, в своем стиле – наглым, опасным и негуманным, но, похоже, необходимым. Рональд задумал выжить из школы Амбридж.
  — …Итак, господа, я не спрашиваю у вас, к чему это все может привести, — подводил брифинг к концу Гарри, — но, так уж и быть, скажу – гнева Министерства бояться не надо, потому что тому Министерству осталось жить меньше, чем нам доучиваться.
  — Давно пора, — буркнул Снейп. – Но я ни в чем не желаю участвовать все равно. И вы, Поттер, меня не заставите. Если хотите, мне лень.
  — Но без вас мы не обойдемся, — пожал плечами тот. – Других зельеваров нужного уровня у меня для меня нет.
  — Лесть вам не поможет.
  — Профессор, — начал Фред, — ну это ж вы тогда сделали ту загадку в подземелье, о которой все рассказывала Грейнджер.
  — А вскрыть чужую загадку на зелья, — подхватил, как всегда, Джордж, — вообще тут никто не сможет.
  — Да поймите вы, неучи, — Северус все еще отпирался, — нельзя просто так угадать магические действия, даже зная ингредиенты. Это проще сварить из них новое зелье.
  — Возможно, понадобится и это, — покачал головой Гарри. – Все-таки то, что я помню, было уж слишком мощное.
  — Вот, — поднял палец Снейп. – Да еще и надо позаботиться о летучести состава, как я понял. И об ингредиентах.
  — Большинство я достану, — тихо сказал Невилл. – Знаю, где. Хотя алигоция... Кстати, я, кажется, представляю, что из этого всего нужно выделить – по крайней мере, что там точно есть.
  — Добычу ингредиентов мы прекрасным образом организуем, — заверили в один голос близнецы. – Насчет распыления – есть у нас одна техническая идея, спасибо папе и покойному фордику, — добавил Фред. -  Но тут тоже придется кое-что заказать.
  — Деньги будут, — дал добро Поттер. – Профессор, вы разберетесь с составом за неделю?
  — Это невозможно, мистер Поттер. Две недели.
  — Что же, тогда нам остается кое-что еще.
   
 
   
* * *
   
  Пока суть да дело, Гарри неофициально сделал небольшое объявление – ну а что, гулять так гулять. Изустно от седьмого курса до первого было доведено, что те несчастные, кто продолжит посещать уроки у профессора Амбридж, сами будут виновны во всех своих проблемах.
  Большинство людей все поняли совершенно верно, а явившихся на пару по ЗОТИ в понедельник слизеринцев за первым же поворотом оформили Парализующими – так, как привыкли на инквизиторах. Поттер только руки потирал.
  Снейп мог бы, конечно, выразить неудовольствие, но дело увлекло его не на шутку.
  — Поттер, я перерыл всю доступную мне литературу, написал Слагхорну, но рецепта с данными вами ингредиентами отыскать не вышло, — шипел  он на Гарри после зелий в пятницу. – Кто вообще изобрел эту дурь?
  — Вы. Если поймете, как ее делать, — усмехался в ответ Гарри.
  Уже к следующей среде Северус Снейп, вконец загоняв близнецов и выпив всю кровь из образованного и стойкого Невилла, действительно изобрел требуемый галлюциноген – закупоренная склянка летучей желтой жидкости отправилась Поттеру, а лабораторный журнал – в стол, «на заграничную публикацию».
  Тридцатого числа, покуда все без исключения ученики и все, за исключением всеми покинутой Амбридж, преподаватели облепили трибуны квиддичного стадиона, где Гриффиндор схватился с Рейвенклоу за, наконец-то, Кубок этого года, Поттер привел свой план в исполнение. Испарившись с трибун, он запаковал свою поджарую фигуру в мантию-невидимку и, обработав сперва – еще с улицы – окно, а потом и дверь в кабинет Защиты Коллопортусом, через замочную скважину принялся через Экспульсо вгонять тяжеловатый парок внутрь. Главное – не надышаться самому, думал он, а то старине Тому будут обеспечены особенно интересные сны. Но ладно даже он – чокнуться еще больше Волдеморт просто не может.
  Когда содержимое пузырька истаяло, Поттер удалился. За дверью что-то билось, а что-то и мяукало.
   
 
   
* * *
   
  Весь день все было спокойно. Гриффиндор планомерно напивался, вливая все новое и новое маггловское пиво в квиддичистов. Для Рона Уизли, в очередной раз ничего не пропустившего, тоже купили – но он исчез. Исчезла и Анджелина Джонсон, в результате чего поздравительные тосты пришлось произносить поймавшей снитч Джинни.
  В половине восьмого пришел Филч и, втягивая голову в плечи, вызвал Гарри в Больничное крыло; тот пошел из чистого спортивного интереса. Мадам Помфри была ничуть не менее сконфужена.
  — Что там? – поинтересовался вполголоса Гарри.
  — Бред преследования, — траурно ответила медсестра. – Утверждала, что саблезубые котятки потребовали ее крови для кровавого бога. Разрази меня Годрик, если я понимаю, о чем вообще речь. Побила все тарелки и пыталась заползти под свой стол, где и застряла. Когда вытаскивали, грозила мне Азкабаном за оскорбление величества. Но, как только отошла, потребовала вас.
  Долорес выглядела жалко. Перебинтованные руки, расквашенный нос, лицо в синяках – особенно лоб, будто она покаянно билась об стену. Но широко распахнутые глазки смотрели по-кабаньи свирепо.
  — Вы!
  — Я, — с готовностью подтвердил Гарри. – Вы извините, я даже без апельсинов.
  — Еще бы апельсинами вы меня травили, — оскорбилась фальшдиректриса. – Признавайтесь, это сделали вы!
  — Признаюсь, признаюсь, — поднял ладони Гарри. – А что сделал-то?
  — Ясно, Поттер. Вы опять собрались играть с министерством в игры. Так вот, — торжествующе завопила Амбридж и тут же откашлялась, — министерство этого делать не будет. Вы исключены!
  — Простите? – вот это была новая ситуация. Гарри попытался выиграть время и поймать первую же пришедшую в голову мысль.
  — Властью, данной мне верховным правителем Корнелиусом Фаджем, — говорила Долорес торжественно, даже, морщась, на подушки поднялась, — я, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс Долорес Амбридж, исключаю вас, а еще – на всякий случай, Фреда, Джорджа, Рональда и, чего уж там, Джиневру Уизли из школы чародейства и волшебства Хогвартс, — произнеся все это без вдохов, она раскраснелась ярче собственной кофточки, но смогла продолжить. — И я решительно предписываю вам покинуть школу.
  — Мисс Амбридж, — совершенно невинно поинтересовался Гарри, ухмыляясь почти что «усмешкой Челси», — а могу ли я узнать, как, собственно, вы собираетесь меня из школы удалить?
  Лицо Амбридж оплыло, как погребальная свечка.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
LIII. Подготовка по билетам   
Рон приперся только утром, ровно через десять минут после того, как в спальню девочек просочилась Анджелина. По часам засекали, не иначе. Присевший у камина Гарри высунулся из-под пледа, осмотрел довольную рыжую рожу своего лейтенанта и с его же интонацией кратко спросил:
  — Да?
  — Да! – Рон пододвинул кресло и растекся по нему – ладони на живот, ноги к огню. – Очень да. Вот просто вообще да. Кстати, спасибо.
  — Мне-то за что? – пожал плечами Поттер. – Не я ж за тебя мячи ловил.
  — Ну, — начал загибать пальцы Уизли. – во-первых, за тот совет про танцы и про позволить девушке вести.
  — Значит, мисс Джонсон?.., — было понятно, что Рон настроился хвастаться, а в таком мелком удовольствии отказывать другу не следовало.
  — Ага, опыт у Энджи вроде как уже был, ну это стало быстро понятно, сам знаешь, — пробормотал Рон, — но мне особо не интересно, что как было. В прошлом вон пусть Сьюз твоя копается. Так вот, второе – за Выручай-комнату спасибо. Представляешь, и для этого пригодилась – а то пришлось бы, как Билл, по теплицам.
  — И как ты ее менял? – поинтересовался Гарри. В принципе,  он бы не удивился, прими комнатка вид гриффиндорской спальни либо собственной роновой комнаты в Норе – дома, как известно, и стены помогают.
  — Менял? – переспросил Рон озадаченно. – Ну не знаю, мы как-то не подумали…
  — Что, — Гарри покосился на него с ужасом, — в дуэльном зале?
  — Ну… да, — осторожно кивнул Рон. Гарри попытался избавиться от сомнительных картин, что ему тут же представились.
  — Трудоголик, — резюмировал он. – Не извращенец, конечно, но трудоголик, весь в отца. Комната тем и хороша, что сама подстраивается под удобную тебе обстановку. Так что если вам обоим удобно в моем дуэльном зале – ну, суду все ясно.
  Рон подумал, потом заржал:
  — А, то есть мне еще повезло, что не квиддичная раздевалка? Ладно, учту.
  — Что вы теперь-то? – чуть перевел тему Поттер. – После такого старта?
  — А это не старт, — посерьезнел Рон, говорить стал тише, к огню наклонился поближе. Весна уже вовсю, но замок велик, а утро холодно. – Это финиш. Энджи же выпускается в этом году, а потом – сама она не решила. Вроде бы и в спорт не пойдет, но она же еще и верит тебе насчет скорой войны. Да и я верю, ты знаешь. В общем, — он снова откинулся на мягкую спинку, — после школы встретимся и поглядим. Или не встретимся. Она прикольная, но все меняется.
  Гарри долго молчал. Что-то было знакомое в этом. То, за что он когда-то наорал на Люпина. То, что сам же и внушал юной Боунс – до того, как тискать девушку в чужой прихожей, впрочем. Он снял очки, критически осмотрел Рона и надел их снова.
  — Здраво, — был вынужден признать он. – Мужик, хвалю, дальше сам знаешь. А пока… будь так добр, сбегай разбуди братьев. Есть разговор. Точнее, есть новости.
  — Погоди-ка, — Рон уже поднимался из кресла. – Какой-то ты слишком спокойный, командир – спокойный и на вопросы скупой. Что, богатый опыт с девочками уже? Тут-то, ты говорил, чужой памяти у тебя нет.
  — Да так, по верхам, — кивнул Гарри, — но единственный человек в Хогвартсе, кому это вообще может быть интересно, спит даже не в этой башне. Мигом, Рон, мигом!
   
 
   
* * *
   
  Разумеется, собраться тихо не вышло – как и планировалось. Рон, кроме близнецов, приволок с собой половину спальни парней: Дин Томас, собравшись поутру в туалет, проходил мимо доски объявлений, вокруг которой как раз суетился ранний Филч. Новость, которую Гарри намеревался поведать, новостью быть резко перестала. Подтянулись девочки, возмущенно что-то кричала еще от порога Джинни. Лицо Гермионы выражало такую скорбь, будто бы Гарри еще разок умер. По мере того, как новые и новые гриффиндорцы подходили к камину, шум все рос и рос. Вот заполошной райской птичкой бегает меж кресел Парвати, вот что-то «не простить» обещает Колин, вот верещит рядом Деннис. А Ли молчит, слушает и смотрит на Гарри; молчит и Энджи, присаживаясь на подлокотник к Рону. Шум прошел пик – и от двух темнокожих старшекурсников и Гермионы кругами разошлось ожидающее молчание.
  Поттер же, усевшись в кресле по-турецки, жалел лишь о том, что в зубах у него нет сигаретки. Даже сигары. Он привычно поднял руку, сжав кулак, и замолкли последние опоздавшие.
  — Итак, раз уж у нас тут общее собрание, придется объяснить все сразу. Но вот вопросы пока будут лишними, — вздохнул Гарри. – Значит, так. Амбридж действительно сказала, что я и вот та рыжая банда больше в Хогвартсе не студенты. Но! – повысил голос он, перекрывая вновь поднявшийся гул. – С тем же успехом она может объявить себя принцессой Марса. В конце концов, она что – директор Хогвартса?
  Если бы не все то, что Гарри творил последние годы, однокурсники сочли бы, что их дорогой Гарри наконец-то сошел с ума стойко, а не как обычно. Но нет, слушают, только Гермиона как-то оттаяла – настолько, чтобы прикрыть лицо руками.
  — Поясняю. Директор Хогвартса – Альбус Дамблдор, — продолжил Гарри. – И это сейчас не вопрос политики – сам Хогвартс считает именно так и в кабинет Директора милую Долорес не пускает. Это, конечно, важная деталь – но ой не единственная.
  — Подожди-ка, — Гермиона локтями пропихалась к Гарри, травмировав Финнигана. – Что-то я такое в «Истории Хогвартса» читала. Ты на охранные чары намекаешь или на счет баллов?
  — Нет-нет, что нам те баллы, не до игрушек, — отмахнулся тот. – Именно чары. Смотрите, жаба может вывести меня из министерских списков учеников, может задним числом принять постановление попечительского совета, может, как она и сделала, просто декрет повесить – но силой Хогвартса выкинуть меня из-под крыши она не может. Замок ее просто не слышит.
  — Обожди, — поднял руку Шимус. – А как она тогда камины перекрыла?
  — Извне, — ответила за Гарри Гермиона, — каминную службу Фадж контролирует.
  — А-а, старшая Эджкомб, — поморщился ирландец.
  — Ну вот, — кивнул Гарри. – Дальше. Филч меня выкинуть обязан, но даже не попытается. Некоторые тут в курсе, почему.
  Невилл жестко кивнул, Рон усмехнулся. Кусочек силы, силы влиять на события близкие и понятные, зря не проходит.
  — Дальше. Удалить меня отсюда мог бы мой декан, но мы же знаем госпожу Макгонагалл? Нам с ней еще предстоит поговорить, но одна идея есть у меня, да много найдется у нее. И что остается? – риторически спросил Гарри, но получил правильный ответ. От Невилла.
  — Аврорат, — отрезал парень, смещаясь к Джинни. – Пришлют пару штук, там сейчас далеко не как при отце.
  — А вот насчет Аврората…, — Гарри усмехнулся, но тут произошло сразу два явления разгневанных женщин народу.
  Первое – непрямое, старый Эррол даже завтрака не дождался, чтобы донести корреспонденцию. Ну ясно – Амбридж с письмами ждать тоже не стала. Четыре темно-красных, как венозная кровь, конверта – громовещатели. Эррол выложил их перед Роном, над ними склонились было близнецы, шагнула вперед Джинни.
  — Стоять, — скомандовал Гарри, а Невилл еще до команды придержал юную Уизлиза плечики. Поттер же, шуганув старую сову, направил палочку на уже зашевелившиеся письма – и отлевитировал их в камин. Горели они весело, с искрами, но беззвучно, а ученики смотрели на неслыханное святотатство.
  — Колин, перо и бумагу, Рон, Пигвиджена, — велел Гарри. Взяв пергамент и подложив под него никем не читаемого Слинкхарда, Гарри неторопливо вывел:
  «Мадам Уизли, при всем уважении, мне и вашим детям сейчас до такой степени не до вас… Доверьтесь мне, напишите Сириусу, что все идет по плану. Гарри. П. С. За Джинни есть кому присмотреть».
  — Так, — продолжил было он, приматывая записку к лапе не в меру активного сычика, — Фордж, Дред, вам двоим, может, и правда стоит пока оставить школу и заняться вашим предприятием. Подчеркну – пока. А мы…
  Полная дама, не запрашивая пароль, распахнула вход в гостиную. И немудрено. На пороге стояла Минерва Макгонагалл. Ведьма, несмотря на ранний час, была уже при полном профессорском параде – а то бы нагрянула куда как до того.
  — Господин Поттер, рада, что вы уже бодрствуете. Извольте пройти за мной и объясниться, — потребовала она, нависая над все так же комфортно сидящим Гарри. Тот только отпустил сову.
  — Профессор, да там особенно нечего объяснять. Амбридж исключила меня, я не очень понимаю, за что, но меня это не волнует, и вам волноваться не советую.
  — Похвальная уверенность, однако…
  — Однако директором школы, который один может выносить такие решения, остается Альбус Дамблдор, — с напором повторил уже сказанное сегодня Гарри. – И каждый в этой башне, кого вы видите, с этим согласен. Ведь так, дамы и господа?
  На Минерву Макгонагалл, декана Гриффиндора, смотрел Гриффиндор. Можно сказать, что весь – у себя спали только младшие, еще слишком маленькие, чтобы понимать. А эти – вполне понимали, но кивали точно по дирижерскому жесту Поттера. Не потому даже, что он велел соглашаться, а потому, что он велел верить. Как будто никаких газет Министерства, никаких «оставьте меня с вашей политикой», никаких «мне страшно» не было и быть не могло.
  Минерва испытывала сейчас сложную смесь страха и восхищения – но было и спокойствие за факультет, оставшийся огненным, и ностальгия по молодому еще Альбусу, и много других чувств, никак не соотносящихся с объективной реальностью. Из-за того, что ученая дама допустила одну маленькую ошибку.
  Она решила, что поттеровы щелчки пальцами слышат только гриффиндорцы.
   
 
   
* * *
   
  — Итак, Диана,  — говорил Поттер куда позже и куда дальше. – Давай сперва поговорим о том, чему я тебя вообще намерен учить.
  — Всему, чему я успею, — Диана как раз закончила развешивать фонари и теперь смотрела на Гарри ожидающе. – Как видишь, база у меня есть, можешь надстраивать, что хочешь.
  — В том-то и проблема. Твоя база мне и близко не нужна, — Гарри посмотрел на удивленное и даже обиженное лицо девицы, да и решил пояснить: — Смотри, тебя отец учил, по сути, немного усеченной английской аврорке. Это хорошо, меня самого именно так и начинали тренировать – но у нас другие расклады. Весь верх боевки Волдеморта – те же Беллатрикс, Крауч — дерется от Дурмштранга, Долохову спасибо. Различия тебе понятны?
  Диана выглядела точь в точь как Гермиона на уроке вроде гербологии:
  — Разумеется. Проклятия и прочая темная магия, я читала кое-что из Запретной секции, знаешь ли. Хотя это было и нелегко.
  — Ошибка, — Гарри покачал палочкой. – Главная разница далеко не в арсенале. Смотри, аврорский комплекс – это наработки последних пятидесяти лет, то, что у магглов называется полицейскими мерами. Грубо говоря, он направлен на минимизацию потерь со своей стороны, — Диана скривилась, Гарри усмехнулся. – Да, своим я что-то и ставлю – школьники же, они мне живые нужны. Да и у тебя именно поэтому до сих пор вообще есть отец. А вот с центральноевропейской школой другое.
  Гарри прошелся перед Картер. Диана уже сбросила мантию, аккуратно сложила на нее джемпер и стояла перед ним в отутюженной блузке.
  — В школе Дурмстранга у нас как-то работает только Виктор Крам – его ты помнишь, плюс кое-что умею я, а еще меньше – теперь уже Рон с Гермионой. Это – вещь военная, порождение Европейской кампании. И она направлена, наоборот, на максимизацию потерь врага.
  — Гораздо интереснее, — Диана развернула плечи. А ведь она ощутимо повыше самого Поттера, вдруг отметил он. Одаренная девочка, что говорить. Вот только почему же он ее не помнит?..
  — И вот чем-то таким мы с тобой и будем тут заниматься — потому что кто-то должен, — усмехнулся Гарри, подходя к ней ближе. Диана усмешку вернула. – Но сперва давай вернемся к одному нашему прошлому разговору.
  Гарри осмотрелся и в несколько махов палочкой преобразил случившийся рядом свежий пенек в кресло. В него и уселся – а вот Диана осталась стоять.
  — Когда-то ты сказала мне, что ищешь Искусства, чем бы эта тварь ни была. Так?
  — Именно, — Диана выпрямилась еще сильнее. Право, еще немного, и зависнет в воздухе, как Гольдстейн в минуты рекордов. – И ты им владеешь, Поттер. Именно поэтому ты ведешь себя так, как ведешь -  да это и меня касается. Чем больше я тренирую того, чего обычный маг не может, тем дальше от этого обычного мага ухожу. Чем больше я буду уметь – тем лучше стану, кажется, именно так говорит наш декан. Правда, не об этом.
  — На самом деле все совершенно наоборот, — нахмурился Гарри. – Раз уж ты спрашиваешь меня, то это не наши знания определяют нас, а мы определяем наши знания. Занимаясь тем, к чему тебя тянет, ты просто станешь еще более Картер, чем раньше. Так что если ты от чего-то там бежишь – мне не интересно, от чего – то тебе не сюда. И именно поэтому…
  — Нет-нет, Поттер, — Диана кивнула, — мне… вообще-то нравится такая постановка вопроса, если хочешь, так что…
  — И поэтому! – прервал ее Гарри, повысив голос так, как когда-то перекрывал курсантов. Картер замолкла и, кажется, выпрямилась еще сильнее. В струнку, в палочку. – Никакого Искусства у меня для тебя нет. Никаких тайн жизни и смерти, никакого самопостижения и что там еще есть в книжках. То, что есть – ремесло.
  — Кажется, я не понимаю разницы, — пожала плечами девушка. – Я, знаешь ли, не Лавгуд, словами играть не мастерица. Поясни.
  — Все просто, — Гарри закинул ногу на ногу, погружаясь в воспоминания. – Там, где я этому учился, были люди, любившие маггловский рукопашный бой. Слышала о таком?
  — Видела с мамой пару фильмов с китайцами, хотя она такое не слишком-то любит, — Картер посмотрела на него с интересом. Что же, по крайней мере кое-что становится до боли понятным. Лучше бы ей попался Джеки Чан!
  — В общем, как мне объяснили ситуацию? – Гарри поигрывал волшебной палочкой, вспоминая, но Диана упорно смотрела ему в глаза. – Вроде как есть стили из Китая или там Японии – вот все эти вещи с духовным самосовершенствованием, путем воина, внутренними потоками энергии, обучением до семидесяти лет и прочей гимнастикой. Их изобрели в странах, которые или проиграли все свои войны, или закрылись от них наглухо – на сотни и сотни лет.
  — Надо полагать, есть и другое? Как и у нас?
  — О да, — Гарри усмехнулся. – И там, где я был, встречались в основном такие. Ровно на юг от духовных бойцов можно найти сырую, жаркую и бесприютную Юго-Восточную Азию. Несчастная земля, хоть и богатая на свой лад – там воевали, наверное, все народы, сколько их на земле есть, — Гарри чуть поежился, вспоминая всю ту же проклятую Камбоджу – и Диана посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Он тут же продолжил. – Так вот, там свои стили тоже выработали – вот только народу было немножечко не до самопознания. Поэтому муай-тай, который так любил один мой знакомый ирландец, — вот только Финнигану это еще только предстоит, да, подумал Гарри, — или малайский силат – это очень, очень простые вещи, направленные на то, чтобы побыстрее сломать врагу руку, несколько ребер и желательно позвоночник.
  Поттер улыбнулся, вспоминая восторженные рассказы Шимуса – окошко в весьма близкий молодым аврорам мир.
  — Люди, которые корчатся от боли, больше не могут тебя бить. Это – единственная истина, которую из этих стилей можно почерпнуть. А других тебе никогда не понадобится. Ну-ка, Диана, скажи мне, как проще всего защититься от заклятия?
  — Дай подумать, Поттер, — Картер сложила ладони перед губами. – Очевидный ответ – правильно выбрать из Протего и Финита Инкантатем, но он явно неправильный.
  — Однако это ты тоже должна будешь уметь.
  — Разумеется, — кивнула она. – Ответ – не дать это заклятие в себя выпустить?
  — Очень хорошо, Диана, — Гарри поднялся, неторопливо превратил кресло назад в пенек. Картер ждала. Наконец Гарри развернулся к ней. – Но ответ не совсем правильный. Ступефай.
  Он присел над лежащей на теплой с вечера земле девушкой.
  — Правильный ответ – не дать в себя прицелиться. Фините Инкантатем, бери палочку. Вечер у тебя будет долгим.
  Диана рывком поднялась, деловито отряхнулась, потянулась, разминая плечи, и вытащила палочку.
  — Готова!
  В глазах ее была одна только хищная радость. Да, констатировал Поттер, не «Пьяный мастер» и не «Карате Кид», а сплошная, беспримесная рукопашная романтика. И во что ж ты, парень, опять влип?
   
 
   
* * *
   
  Еще позднее.
  — …Здравствуйте, профессор Флитвик.
  — Здравствуйте, студенты. Мистер Поттер, мистер Уизли, вас ведь, кажется, исключили?
  — Такой версии событий придерживается мисс Амбридж.
  — То есть вы не думаете, что это повод не выполнять домашние задания? Похвально. Итак, сегодня у нас с вами последнее занятие перед консультациями. Запишите их распорядок…
   
 
   
* * *
   
  Еще чуть позднее, за окном, за подоконник которого Поттер цепляется когтями.
  — …Минерва, я, наверное, чего-то не понимаю, но то, что я в Больничном крыле, еще не повод откладывать исполнение моих прямых, явных, недвусмысленных, письменных и оглашенных распоряжений. Почему мне докладывают, что Поттер еще в школе?
  — Потому, очевидно, что ваши докладчики вам под стать, Долорес. Они могут видеть Поттера, могут видеть саблезубых котят, могут видеть даже какие-то перспективы для школы с таким руководством. Однако я ответственно заявляю вам, что выдворить Поттера из Хогвартса невозможно.
  — И почему же? Он пятикурсник, Минерва! Пятикурсник, просто чрезвычайно наглый!
  — Давайте вы встанете и лично попробуете его найти?
   
 
   
* * *
   
  Еще позже, там же.
  — …Аргус, вы казались мне достойным доверия человеком, и я думала, мы нашли взаимопонимание!
  — Это правда, мадам директор.
  — Но почему я вижу, что вы совершенно явно водите меня за нос?
  — Это неправда, мадам директор.
  — Вы – школьный смотритель, вы – недреманое око Директора, а значит, страшно сказать, Министерства и самого, чего же недооценивать ситуацию, Верховного Правителя! Вы, по идее, знаете замок, как собственные карманы!
  — Это правда, мадам директор.
  — Но тем не менее вы почему-то не можете взять Поттера и его рыжих ублюдков-друзей за уши и вывести их за территорию. Потому, якобы, что у вас нет к этому возможности. Вы еще скажите, что вам не хватает на это финансов!
  — Н-ну, это правда, мадам директор.
  — Кретин! Идиот! Старый бессмысленный пенек! Да как тебя, поганого сквиба, вообще держат в этом замке? Он же явно разваливается уже, если Поттер забивается в щели!
  — Это неправда, мадам директор. Но Поттера я вам показать не могу.
  — Да не хочу я на него смотреть! Не хочу, в этом-то и весь смысл приказа! Выкиньте его! Просто выкиньте! Иначе я и на вас найду управу.
  — Ищите на него, мадам директор.
   
 
   
* * *
   
  В другом, но тоже знакомом месте и тоже позже.
  — …Да и вообще, я заявляю, что ни мне, ни даме и господам Уизли не было сообщено, за что и на каком основании нас вообще отсюда выкинули. До нас не довели, как мы можем это опротестовать и когда попечительский совет это рассмотрит. Кстати, попечительский совет этот ее приказ, как я понял, рассмотрит никогда. По сути, я не удивлен, что почтенная Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс превратилась в игровую площадку узкого круга министерских идиотов – но что-то мне кажется, что с Англией еще будет то же самое. И когда-нибудь извещение о том, что его исключили из граждан и выдворяют в Азкабан, любой из нас прочтет на доске объявлений. Прямо рядом со счетом от молочника, если и того не… исключат.
  — Отлично, Гарри, отлично. Обсуждал с нашей маленькой Боунс?
  — Есть такое.
  — Тем проще — даже править не буду. Хотя и настроения править, честно тебе сказать, особого нет.
  — Что, гестозы пошли?
  — Сколько, говоришь, у тебя детей?
   
 
   
* * *
   
  И наконец, в совершенно новом месте, сильно позже.
  С хозяином этой лондонской квартирки Гарри свел Диггори. Седрик действительно не спал на работе, обрастал знакомствами – честный, общительный, нежадный и приятный парень не испытывал с этим решительно никакого труда. К его чести можно было сказать и то, что на своем магтранспортном отделе Седрик совершенно не замыкался. Конкретно этот контакт принадлежал к отделу Магических популяций.
  Неудивительно. С такой-то семьей.
  Рольф Скамандр, еще совсем молодой, но уже даже издали знакомый, изрядно нервничал, принимая у себя опального школьника. Махнул рукой на старый, но совершенно не продавленный диван, сам уселся на стул перед ним.
  — Мистер Поттер, давайте с самого начала. Я человек от политики далекий – буквально далекий, и сейчас бы из Анд не возвращался. Но Седрик был достаточно убедителен – Министерство и впрямь слишком много на себя берет. Мой дед…
  — Поверьте, я читал господина Скамандра,
  — По крайней мере, вы неленивы. Так вот, он сказал, когда все это началось, что любой лишний контроль только сломает нам всю систему — и надзора за популяциями, и как бы не сам биобаланс. Сегодня чиновники – завтра увеличение квот на драконью кожу, — он поморщился.
  — Здраво, очень здраво, — покивал Поттер, — кстати, не хотите написать об этом статью, пока вы в Англии?
  — Возможно, позже, — явно привычно согласился Рольф, но тут же сдвинул богатые брови. – Но вы ведь здесь не за этим?
  — Да, вы правы, — Гарри оставалось только кивнуть. – Я бы хотел, чтобы где-то в ближайший месяц вы пошли на небольшое должностное преступление.
  — Значит, так, если и вам тоже понадобился дракон или зверь еще реже, то можете идти, — Скамандр снова поморщился, явно разочарованно.
  — Нет, спасибо, — хмыкнул Гарри. – Гораздо меньше. У вас, как у старшего сотрудника, должны быть ключи от грузового входа в заброшенной автомастерской, через улицу от нашей любимой будочки. Я прав?
  Вход этот Гарри знал. Животное – особенно крупное и от этого по-настоящему опасное – не протащишь через телефонную будку, туалет, а иногда даже через камин – уменьшать живую материю, особенно настолько волшебную, все же не рекомендуется. А необходимость такая у Отдела Магических Популяций бывала, ох бывала. Так что пришлось отстраивать настоящий полноразмерный проход – и открывать его как можно реже. Что не отменяло того факта, что втихую через него и артефакты носили, и даже свидетелей.
  — Но откуда вы знаете? – поднял кустистые свои брови Рольф. – Хотя понятно, Дамблдор. Конечно, я бы предпочел иметь дело с ним, дед его хоть знает…
  — Обстоятельства, — Гарри пожал плечами. – Молодежке приходится как-то уж самой на себя надеяться. И на вас. Рольф, я по некоторым причинам знаю, что вы – честный человек, и клянусь, что ничего бесчестного я в Министерстве не затеваю, ничего красть из него не намерен и документы подчищать не хочу.
  — Допустим, я согласен. Но как вы пройдете дальше? – Скамандр кивнул, и Гарри достаточно помнил его, чтобы понять – парень согласен уже без «допустим». – Министерство – сложное место для прогулок, не хуже джунглей. А я, уж поверьте, понимаю в джунглях.
  — Ничего, господин Скамандр, в этих джунглях понимаю я. Просто держите ключ наготове, ждите письма с домовиком и помните о моей благодарности.
   
 
   
* * *
   
  Одновременно спальня Гриффиндора и кое-что еще.
  Вообще-то, Поттер надеялся поспать. Собственно, в последние дни он почти всегда надеялся поспать, но на этот раз он хотя бы был уже при подушке. Но стоило только окончательно перестать думать и отойти из тела в темноту, как стало понятно, что работа на день еще не окончена – на другой стороне тьмы разорялся Волдеморт. Довольный, как валлиец над пудингом.
  — Вот, значит, как! Еще немного, и я решу, что Фадж у нас гений. Надо было вешать на него метку еще в ту войну. Вы только вдумайтесь, обезьяны! – теперь Гарри видел холл Малфой-мэнора и опасливо молчащих Упивающихся вокруг стола. Только Снейп стоял перед Лордом на коленях, траурно повесив голову. – Я трачу столько драгоценного времени, пытаясь сделать так, чтобы ваш идиотизм не вредил делу, а этот замечательный человек оборачивает идиотизм своих подчиненных себе на пользу!
  Гарри осмотрелся. Да, воинство уже изрядно отъелось после Азкабана, у Долохова, потянувшегося налить себе воды, не тряслись руки, Алекто Кэрроу избавилась от желтизны на коже. Но кое-что было серьезно не в порядке: даже если отвлечься от радостного безумия сразу на обеих сторонах стола – Крауча, Петтигрю и Беллатрикс, похоже, радость господина грела осязаемо – оставался Малфой. Как раз Люциус трясся весь – не слишком заметно, то пальцы, то бровь, то конвульсивно притопывающая нога в дорогом сапоге, но постоянно. Нигде не было видно Нарциссы.
  — И, что еще лучше, мне на пользу! – продолжал Волдеморт. – Значит, пока мальчишка скрывается где-то в Хогвартсе, но официально даже в столовой-то не жрет?
  — Именно так, господин, по бумагам он не ученик, — проговорил Снейп очень, очень спокойно. Как говорят целители в Мунго.
  — Тем лучше. Сейчас он начнет нервничать, выдумывать глупые планы и… кажется, с ним выгнали и его дружков?
  — Именно так, господин, всех Уизли, что у нас еще были.
  — Тогда он еще и будет вовсю винить себя. Знаю я этих… светлых, — заговорщически поделился достижением Лорд. – А мы на этом и сыграем. Как? Я знаю, как, а вам – незачем. Но пускай еще немного настоится! — он засмеялся, шипя и скрежеща. – Так, Северус, мой скользкий детолюб, когда у вас там будет шумно?
  — Экзамены, мой Лорд, со следующего понедельника и до восемнадцатого числа, — Снейп вздохнул, — Поверьте, ничего хуже со школой не происходит весь год.
  — Помню, помню, — еще более удовлетворенно заметил Волдеморт. – У меня, конечно, никакого труда они не вызвали, а вот учителя понервничали. Да-да, Северус, ты хорошо поработал. Пусть мальчишка помаринуется до восемнадцатого, а потом…, — и Волдеморт снова засмеялся, как сломанный заводной клоун из ада.
  — Ага, — сказал Гарри, проснувшись. И мысленно обвел восемнадцатое июня в жирный, кроваво-красный кружок.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
LIV. Конкурсный отбор   
Хогвартс натужно полз к экзаменам. Младшекурсники были молоды и счастливы, ожидая от будущего разве только каникул, и даже четвертые курсы с их двумя экзаменами стояли одною ногой в лете. Шестикурсники валялись по спальням и плевали в потолок, возмущая картины. Семикурсники готовились сдавать ТРИТОН чисто автоматически – они знали, на что шли. И только пятый курс, слишком юный, чтобы расслабиться и слишком старый, чтобы расслабляться, била истерика.
  По крайней мере, так обычно обстояло дело.
  У нынешнего же пятого курса на нервные срывы просто не было времени. Днем преподаватели вытрясали из них душу, как водится, на консультациях. Вечером же за студентов брался Поттер: Общий Класс, отложив физическую подготовку, ускоренно перепрогонял народ через взаимную практику, не давая забиться в уголок и вызубрить лекции, ни гоблина не поняв.
  Гермиона, Падма и Сьюзи разномастными фуриями метались по Выручай-комнате, не давая людям орать друг на друга и не давая им молчать – это был их собственный маленький экзамен. Гарри же и братья Уизли сидели в сторонке и на четверых прихлебывали сливочное пиво со льдом – Поттер даже не поленился странсфигурировать высокие стаканы. Доля исключенного имеет свои плюсы, это факт.
  Сам Поттер поднимался с продавленной подушки исключительно по серьезным случаям – к примеру, с самого начала он вытряс из Кармайкла его стимуляторы.
  — Вот что я вам скажу, господа, — говорил он тогда, похаживая перед настороженно замолкшими студентами и вытянувшимся в струнку Эдди. – В общем-то, нет ничего такого в том, чтобы нюхать помет докси, коли он прочищает вам мозги. Так же, как вполне нормально жрать змей – уж поверьте, это возможно. Мне наплевать, привыкните ли вы к дозе – я не нанимался следить за вашей моралью и вашими судьбами без спросу, хотя и подряжался помочь, если вы сами придете. Дело в другом.
  Он усмехнулся скривившейся Гермионе и задумчиво кивнувшему Рону, прошел мимо задумавшейся Сьюз.
  — В наше суровое время ваша обязанность, коль скоро вы подписывали наш маленький контракт – быть способным драться за своих близких, раз уж им больше не на кого надеяться. И быть способным драться в любой момент.
  Гарри остановился, борясь с желанием щелкнуть каблуками.
  — В любой, а не только тогда, когда у вас будет порошок. Потому что как бы вы ни были хороши восемь, ну пусть двенадцать часов в сутки, война продолжается двадцать четыре. И если вы осознанно выбрали быть неготовыми… Что же, добром это не кончается, были такие случаи.
  Гермиона кивнула про себя, но все-таки решила блеснуть эрудицией:
  — А, ты прочитал о том деле с лихтенштейнскими чародеями в позапрошлом веке? – она повернулась к народу. – Они много воевали с троллями тогда, и ходили исключительно под Феликс Фелицис, благо деньги на него у них были. Но как-то раз тролли нанесли визит в их Совет сами. А у тех, кто привык к удаче – редко хватает мастерства! – завершила она наставительно.
  Гарри, вообще-то, имел в виду обдолбанных афганских дервишей, которых он видал в две тысячи третьем, но решил не развивать тему.
   
 
   
* * *
   
  Прохлаждаться, однако, никто ему не дал. Иначе какой Поттер был бы Поттер? Как-то вечерком недремлющий энтузиаст Добби принес в гриффиндорскую спальню записку, и Гарри проследовал шкафом на Гриммо. Пожав руки Сириусу и ободрив с ним на пару хандрящую Риту, поднялся он в свою – да, уже свою – комнату. Там его и ждала уважаемый младший аврор Нимфадора Тонкс – ярко-лавандовые волосы, красные щеки и все та же черная маечка. Разминалась.
  — Здравствуй, — Гарри протянул ей руку, девушка крепко ее пожала – и тут же притянула к себе, заставляя сесть на кровать рядом с ней.
  — Ты доигрался. На что бы ты не ставил, ты доигрался, — Тонкс говорила тихо, но торопливо. Похоже, румянец тут не от одного дуэльного зала.
  — Опять? – Гарри и сам понизил голос. От кого, спрашивается, прячутся? Сириус в курсе дела больше самой Тонкс – разве что чтобы не волновать Риту… но тогда дело и впрямь приняло поганый оборот.
  — Фадж спустил Скримджеру циркуляр, — мрачно поделилась Тонкс, сложив руки на коленях. Гарри заметил, что они сжаты в кулак. – За тобой вышлют полную арест-команду. Шесть рыл. Официально еще и за Хагридом, но прежде всего за тобой. Гордись!
  — Кто? – кратко рыкнул Гарри.
  — Как будто тебе это что-то скажет…, — наклонила яркую голову Тонкс. Этот ее прищур… Но не до того.
  — Кто? – уже ровным тоном повторил Поттер. Нимфадора широко раскрыла глаза – сегодня отчего-то серые.
  — Праудфут, Вильямсон, Холлис, — проговорила она, вглядываясь Гарри в лицо. – Это полные. И младшие, братья Бостоки и Мэг Кослетт, мы вместе учились, и…
  — Я знаю.
  Плохо. Очень плохо. Будущий Главный аврор Крис Вильямсон, ветеран Праудфут и молоденькая валлийка Кослетт, которой осталось жить чуть больше года. С другой стороны, Холлис уже шибко немолод, а младшие авроры Бостоки – магглорожденные, без сюрпризов Тонкс. С этим можно иметь дело – если взяться как следует.
  У Поттера был план. На самом деле, даже не один, но там посмотрим. Тем более что Тонкс рассматривала его со все большим и большим подозрением.
  — Так. Будь я проклята, если ты собрался сидеть на Гриммо, — с недоверием проговорила она. – Поттер, ты думаешь, что ты выкрутишься? Поверь, Хогвартс большой, но они тебя выкурят. Я знаю, нас учили таким вещам. Рано или поздно они тебя перехватят, если ты не уберешься еще до них. Прятаться тут не пройдет, как бы это ни было весело, понимаешь?
  Ну, положим, Гарри мог бы с ней поспорить – девушка по молодости еще была слишком уж высокого мнения о родной службе, Гарри и сам таким грешил. Сам же он знал, что, имея карту Мародеров и ручного неболтливого эльфа, в старом замке можно было прятаться строго до морковкина заговенья, над которым Главный аврор как раз не властен. Но дело было не в том.
  — О, прятаться я и не собираюсь, — усмехнулся он. – По крайней мере долго.
  В ответ Тонкс бес церемоний взяла его за плечи и встряхнула, как нашкодившего низзла.
  — Эгей! Спустись с небес на землю, Поттер! – она жарко дышала ему в лицо, пытаясь орать на Гарри шепотом. – Ты ведь еще понимаешь, что сейчас Орден на открытый бой с Министерством не пойдет даже ради твоей маленькой нежной задницы, а?
  — Спасибо на добром слове, — хмыкнул тот, — но этого и не понадобится. Когда точно назначен выход?
  — Шестнадцатого, — проговорила Тонкс, еще не отпуская его плечи. – Да, шестнадцатого, но…
  — Прекрасно, — улыбнулся Гарри ей в глаза. Он успевал. – Выкручусь. Просто откинься на спинку и смотри. В конце концов, Орден – это не единственное, что есть у Британии. — Пауза. Прошлый разговор завершился странно, если не сказать оборванно, и теперь самое время возобновить прощупывание, — И не первое, о чем лично тебе стоит волноваться, если мы друг друга поняли.
  Повисла пауза. Волосы Тонкс темнели, глаза же становились все прозрачнее. Кем же она пытается стать сейчас? Но нет, этого Гарри не узнал. Ведьма тряхнула головой, возвращая ей насыщенный розовый окрас.
  — Излагай, — тише, уже почти согласно. Так.
  — У меня есть где их встретить, — кивнул Гарри первый раз. Взгляд подло уперся в вырез черной майки – неслабый такой вырез. – Все-таки полезно дружить с Хагридом. Запретный лес я излазал почти весь, своих как раз донатаскаю. Есть забавные, глухие места с темными тропками внутри школьного антиаппарационного купола. Я считал.
  Еще кивок. Да пикси дери, полминуты назад они казались куда меньше. Нет, долгое воздержание не доведет, не доведет его до добра – но что прикажете делать, а?
  — Второе – кем провести, тоже обдумано. Дезинформацию вбросит моя милая маленькая Картер, которая – ах – столько от меня прямо на глазах Амбридж натерпелась. Да и родители у нее как раз министерские, и факультет…
  — Вот только ошивается она возле тебя, — зло усмехнулась Тонкс. – А я бы убила.
  — И ты бы не убила, — Поттер хмыкнул в ответ. — Третье – кем встретить, ты и сама знаешь. Список успеваемости я подбил, вот верхняя двадцатка и покажет себя в деле. В случае малейших проблем я подстрахую, а ты прекрасно знаешь, что я – умею.
  На сей раз отводить взгляд от стремительно желтеющих глаз собеседницы он не отважился.
  — А окончательно принимать их буду я сам. И уж поверь – если будет нужно, я удивлю как следует всех шестерых, таких, какими они ко мне придут. Все просчитано. Все будет. Хорошо, что с ними не выслали Долиша – некому планировать операцию. А так… знаешь, как при Карле Первомнищий сказал лендлорду? «Спускайте на меня вашу собаку, сэр. Я ее съем».
  — Тебе-то откуда знать, что Долиш…, — привычно огрызнулась Тонкс, но сильнее завела ладони ему к затылку, поймав себя на некой мысли. За пару секунд она успела распахнуть глаза – и резко сузить их, покрыться румянцем и вывести его, начать то ли вопль, то ли ругательство и свести его в еще один драконово жаркий выдох. Наконец, заговорила:
   – Вот только проблема в том, что ты прав. Ты и впрямь хочешь стать серьезным человеком, Гарри. В это я верю. И если твои школьники как-то сумеют разжевать арест-команду – тот еще орешек, поверь участнице, — самодовольный смешок, легкое поглаживание по плечам, ухмылка, — то, пожалуй, я не откажусь потихоньку сменить работу. При условии, что будет интересно.
  — Будет весело и страшно, — хмыкнул в ответ Гарри – и аккуратно снял с плеч горячие ладони.
   
 
   
* * *
   
  Выходили вместе. Рита ушла подремать – раньше ее мучила бессонница, уже прогресс. Тонкс испарилась в камине, бросив краткое «Жду вестей». Тут бы и Гарри уйти вниз, в школу, чтобы с завтрашнего дня еще немного довести заначенный как раз на такой случай план подготовки. Но вместо этого Поттер упал в глубокое кресло у камина рядом с чему-то улыбающимся крестным.
  — Пошли Кричера за брэнди, — тихо попросил он. – Даже если и учует кто – что,в торой раз отчислят?
  — Не вопрос, — Сириус вызвал и проинструктировал старого домовика; Добби не знал погребка, а Винки обходила его десятой дорогою. – Что ж тебя вдруг разобрало-то?
  — Начинаем, — выдохнул Гарри. – Я шестнадцатого, вы восемнадцатого.
  Лицо Сириуса приобрело хорошо, слишком хорошо знакомое Гарри хищное выражение. Он ведь не сидел сейчас, запертый, дома — он тренировал молодняк, обихаживал умную жену, строил эльфов и планы. Но… чуть только на горизонте засветила Арка, Сириус подобрался.
  Блэки, Блэки и их стремление к смерти; фанданго над входом в Ад у Сириуса, судорожное желание поскорее сжечь себя у Беллатрикс, утонченный выход в серых тонах для Регулуса… Трое из пяти в реальности Гарри. Надо, чтобы счет перевернулся.
  — Ты знаешь, что случится, — Гарри не спрашивал, утверждал. – И ты полезешь кончать свою милую сестричку просто для того, чтобы пристрелить прошлое.
  — Полезу, — просто ответил Сириус. Откуда у него взялся такой же низкий стакан, Гарри не заметил.
  — Дохлый номер, — покачал головой Поттер. – Оставь разборки с временными петлями мне, хорошо? У меня по крайней мере дома нет беременной жены. Да и дома-то нет.
  — Надолго ли?
  — Пока не отстроюсь в Лощине. Деньги есть, но тебе придется рассказать мне, как там было.
  — Я не про то.
  — Послушай, — Гарри склонился к огню. – Я лез назад не за этим. Дом-семья – это у меня было. Приятная жена, умные дети, работу я свою, сам знаешь, любил. Я здесь для того, чтобы поправить собственные ошибки, а ты, чертов кабыздох, в их списке на первом месте. Так что если ты не выживешь, я могу просто отдать сам себе команду: «Нас обманули, расходимся». Сиди. Не рыпайся. Страхуй молодняк, — с нажимом повторил он.
  — А Белла?
  — Да пусть ее, в конце концов, трахнет об эту Арку Лонгботтом! – Гарри залпом допил свое. – Он очень просил.
   
 
   
* * *
   
  Разумеется, учения в Запретном Лесу пришлось форсировать. Испуганный Грохх, жертва каменных игрушек, прибитых мерзлотой к Уралу, испуганно смотрел из-за мокрых кусов на перебрасывающихся блестящими лучами деловитых парней и девиц в темно-зеленом. Уже к пятому курсу все желающие вполне знали ближний Лес, да и Хагрид был рад помочь аляповатыми, но подробными картами, а то и экскурсией – дело спорилось.
  Обычно, конечно, секретность всегда замедляет подготовку, но тут уж, во-первых, до экзаменов оставалось чуть побольше недели, а во-вторых…
  …Сперва Гарри решил, что у Амбридж не выветрились котятки. Но нет, поражение мозга лежало куда выше.
  Собственно, в этом был виноват сам Гарри со своими кружками самоподготовки. Амбридж изучила школьную отчетность по текущим контрольным – и не поленилась же, в больничном крыле лежа! – и выяснила, что с назначением ее в Хогвартс успеваемость резко пошла вверх. Щеки ее обрели прежние объемы, а душа поросла розовым пушком. Соответствующая реляция отправилась, само собой, к Фаджу, и Верховный Правитель решил закрепить успех, посетив Хогвартс сразу же после триумфально сданных экзаменов.
  Что должен делать в таких случаях адекватный директор? Разумеется, гонять подопечных втрое против прежнего, дабы подогнать результат под высокого гостя. Что сделала Амбридж? Принялась высокого гостя встречать!
  Хогвартс был школа старая и почтенная, в числе основателей которой приблудились две дамы плюс опоясанный рыцарь, так что во флагах и растяжках там толк всегда знали. Но какая сволочь додумалась обвешивать главный зал бело-синими воздушными шариками? Ученики, и так малость поехавшие разумом от билетов, реагировали на нефакультетские цвета нервно и не без буйства.
  Более того, жрать приходилось под бдительным, хоть и осоловелым взглядом нарисованного Фаджа, беспокойно переминающегося с ноги на ногу под умопомрачающим лозунгом: «Магов британских единая воля — ближе к народу, больше контроля!». Народ, в свою очередь, искренне хотел оказаться подальше от него, но пересаживаться не давали.
  Колин Криви ходил, чуть не плача: Филч теперь частенько появлялся с фотоаппаратом – явно одногодком леди Августы Лонгботтом. Раритетнейшую маготехнику завхоз довел до скотского состояния, а теперь намеревался ей фотографировать исторический визит – при том, что, по словам Колина, варварски переломанные и смотанные маггловской изолентой ножки штатива гарантировали заваленный горизонт, а  линзы раньше времени ввели бы министра в алкоголизм. Гарри в фотоделе ни пикси не понимал, но верил.
  Воспаление лобных долей, впрочем, коснулось только Амбридж да, пожалуй, вооружившегося пучком швабр на раздачу студентам Филча – прочие же преподаватели вступили в борьбу с директрисой и своим чувством ирреальности происходящего.
  Минерву и Северуса, вековых антагонистов в любом педагогическом вопросе, интересовало прежде всего, почему их драгоценные факультеты не готовятся к экзаменам, а вместо этого отскребают от стен одну плесень, вешая вместо нее другую. Увы, активный протест не дал результатов: Макгонагалл и Амбридж ритуально и вежливо проклинали друг друга при всякой встрече, а процесс шел. Пассивной агрессии профессора Снейпа – тот взял моду лично присутствовать на работах по встрече и с каменным лицом рассказывать, как здесь все прекрасно и насколько он всем доволен – Долорес просто не видела.
  Флитвик саботировал тихо, но зрелищно. Как известно, слова Гимна Хогварста утверждены лет так тысячу назад, а вот мелодии традиционно же не заявлено; как говорил Дамблдор, «каждый поет на свой любимый мотив». Как известно, Филеас Флитвик управляет хором. И опять же как известно, при встрече первого лица государства без гимна, а значит, и без хора не обойтись. Результат? Вот уже третий состав хора пел Гимн Хогвартса на мотив похоронного марша. Слова в него не лезли, но тем полнее эффект.
  Что же касается Помоны Спраут… Этой почтенной даме и в лучше времена было вообще всё равно. Согласно замечаниям директора, каждое утро она надевала парадную мантию – «дабы ученики привыкали и проникались нарастающим ощущением праздника единения с нашим добрым руководством, как школьным, так и несравнимо высшим!» — и каждый полдень выходила на обед, художественно расписав ее землей и гербицидными подпалинами. А местами даже заправив в сапоги.
  …Когда кентавра Лоренца, почтенного профессора Прорицания, спросили, что он думает обо всем этом, он переступил копытами и процитировал: «Вдвойне прекрасно то, что бесполезно».
  Прибывшие в понедельник экзаменаторы во главе с мадам Марчбэнкс получили, наверное, самую стыдную встречу в истории Хогвардса. Сперва все выглядело очень торжественно, хоть и недоделано – но что ж тут, немного не успели, все всё понимают. Однако скоро стало ясно, что подготовка продолжается – и на них никто не обращает особого внимания. Марчбэнкс и старый практик Тофти, видевшие штук восемь Министров Магии каждый, затаили и запомнили. И директрису перед размещением на экзамены попросту не посетили.
  Амбридж извивалась, как давимый бубонтюбер. Давить на учителей она не могла – все, что было прописано в уставе, те делали. Пресечь ученический саботаж тоже не получалось: взысканий никто не боялся, потому что орудовать тряпкой приходилось что с ними, что без них. Старшие курсы, по примеру компании Поттера, и вовсе начали скрываться, благо Долорес знала замок гораздо хуже учеников. Той оставалось лишь беситься и погружаться все глубже и глубже в сон разума. Столкнуться с самым кошмарным из порожденных этим сном чудовищ Гарри пришлось там, где он ожидал этого менее всего.
   
 
   
* * *
   
  Экзаменов Гарри просто не замечал. Прекрасна сессия, когда ее сдают другие люди – Гермиона, в целом, мало изменилась, а вот у студентов в целом вид с каждым днем становился все более и более испуганный: экзамены вместе с потугами Долорес четко и достоверно воссоздали атмосферу победы Волдеморта.
  Сами экзамены, кстати, сдавали гладко, с Защиты чины ФОБ вообще шли, обмениваясь шуточками. Профессор Тофти оказался мягким, приятным человеком, не требующим и третьей части того, что тряс со своих боевиков Поттер. В точности так же сложилось и с Зельями – Снейп задрал планку неоправданно, невозможно высоко, и билеты СОВ рядом с его текущими аттестациями не смотрелись совершенно.
  Но напряжение все равно оставалось – и останется до последнего дня. Понимая ситуацию, Гарри распустил своих спать на весь вторник, перед ночным экзаменом по Астрономии. Никакого Запретного Леса, никаких отработок группового Протего, просто факультетская спальня – это ли не прекрасно? Освободившуюся же Выручай-комнату он на день занял сам. И не один.
  Как всегда, как обычно. Полутьма; клетчатый диван, теперь уже не целомудренно-узкий, а квадратный; душистый крепкий чай из маленького чайника; рыжая девочка под одним с Гарри пледом.
  — Ну и что тебе осталось? – спросил он, когда чаинки улеглись на дно.
  — Прорицания я не брала, — Сьюзи держала чашку обеими руками, греясь. Гарри придвинулся к ней чуть ближе, бедро к бедру – действительно, теплее. – Астрономия ночью, затем История магии. И все, свободна, — улыбнулась она.
  — Не волнуешься, я вижу.                                 
  — Как и ты, — Сью улыбалась мягко, она была спокойна, она всегда была спокойна, какой бы мерлинов ад одному отдельному Поттеру не предстоял. Он помнил, впрочем, какой она была, когда Гарри наконец вывалился из лабиринта с кубком в руке. Но сейчас она хранила покой и щедро делилась им. – Скажем так, я представляю, что там у них на Истории в билетах, и это не самая смешная шутка. Представь, что ты явился сдавать Защиту.
  — Еще придется, — фыркнул Гарри. – Главное – не покрошить экзаменаторов, — отставив чашку, он коротким движением прошелся по осенним волосам подруги.
  — Как и мне, — Сьюз вздохнула. – Но ты же понимаешь, что главное сейчас для нас совсем не это.
  — Для меня, — покачал головой Гарри, еще улыбаясь, уже чувствуя под мозолистыми пальцами ухоженную кожу. Прикосновение к шее девушку явно немного смутило – но с темы не свернуло.
  — Для нас, — упрямо повторила она. – Я иду, и ты это знаешь – учти, ты мне, конечно, дорог, только вставать между мной и историей не советую.
  — Да не в том дело, — вскинул привычным все отрицающим жестом ладони Гарри. – Я все понимаю, но мне бы дело без потерь организовать. Так что когда мы полезем в Министерство, ты – что бы вы, юная мисс Боунс, там себе не думали -  пойдешь к тетке с докладом о сути вещей. Почему?
  — Потому что ты – перестраховщик, — Сьюзи была прекрасна, но Сьюзи была временами все же такой девочкой…
  — Потому что больше никому она не поверит, — покачал головой Гарри. И придвинулся к Сьюзи ближе.
  Кажется, юная Боунс успокоилась – по старой привычке она начала задумчиво поглаживать Гарри по уложенной уже ей на плечо голове, расчесывая вихры, на которые он сам давно перестал обращать внимание. Апелляция к логике всегда ее успокаивала – по крайней мере, на вид.
  С пару минут Поттер блаженно молчал, ловя тепло одетой по всей форме, но расположенной к нему девицы – плечо там, чуть горящая щека повыше, грудь где-то у его подбородка. Руки в волосах. Тут-то он и заметил красное пятнышко на левом запястье Сью. Снял поцелуем – нет, не кровь, кое-что менее знакомое.
  Медовая акварель.
  — Ты не поверишь, — в ответ на его вопрос Сьюзи сначала смутилась, потом расхохоталась. – Не хотела тебе говорить, ты у меня все-таки занят делом; моя милая мама не стала бы тащить отца выбирать шторы посреди гринготтских аукционов. В общем, на прошлой неделе Амбридж вызвала меня к себе.
  — Что хотела? – Поттер спросил лениво, но явственно подобрался – однако Сьюзи не только слушала его сейчас, но и чувствовала. Всем телом. Повернувшись к нему лицом и чуть придвинувшись – слишком близко, слишком близко! – она покачала головой.
  — Успокойся, хотела она странного, — ее ладонь тоже легла ему на плечо – спокойно, мол, ничего страшного не произошло и нечего вам, мистер Поттер, маяться еще и этим. – Передавала почтение тетушке, как будто так и нужно, и «возложила на меня почетную обязанность», — Сью хихикнула, — организовать конкурс детского рисунка. Называется «Мама, папа, я и Министерство – одна семья».
  — Какой-какой? – Гарри был счастлив, что чашечку давно осушил. Подавился бы.
  — Детский. Первый-третий курсы, — вздохнув – и это Гарри тоже сперва почувствовал, потом увидел – подтвердила Сью.
  — Я на втором курсе, вообще-то, уже василиска задрал.
  — Гарри, ты вырос приятным, но с твоим детством это-то и удивительно. Повторять его не надо, — вздохнула девушка. – Скажи, ты бы пожелал своим детям чего-то такого, или лучше уж рисунки?
  — Уж поверь, мои дети обойдутся и без Волдеморта, и без Фаджа. Да и маггловский чуланчик им будет лишним, — вот по крайней мере за это Гарри был уверен, ибо опыт.
  — Грейнджер бы тебя сейчас не одобрила, — Сьюзи хихикнула почти Гарри в губы, и тот судорожно попытался отодвинуться. Хотя бы бедрами. По крайней мере, пока деликатная Боунс делает вид, что не замечает. Нет, если его что-то в этом мире добьет, то это будет не Волдеморт, а подростковые гормоны.
  — Ее проблемы, — Гарри-то точно знал, что Хью и Роза выросли магами несмотря ни на что; хотя да, нынешней Гермионе это бы не слишком понравилось. – Но про конкурс-то расскажи.
  — О, детей-то я организовала, я им нравлюсь, кажется, а потом… Вот тут признаюсь, — лукаво улыбнулась рыжая, — пришлось подбросить Дину Томасу работы. Я понимаю, что он занят у тебя, но что делать. И еще пришла Луна.
  — То-то они так уставали, хотя нагрузки я вроде делил, — кивнул Гарри. – Ладно, не сержусь, считай подарком. Так, значит, наши младшие нарисуют как следует?
  — Ты даже не представляешь, — улыбнулась Сьюзи еще более хитро – и прижалась к нему уже совершенно однозначно. – Послезавтра, кстати, открытие выставки. Будешь?
  — Буду, — произнес Гарри, ни о какой выставке не думая. После краткой борьбы с пледом его ладони, в кои-то веки отдыхающие от палочки, вдумчиво прошлись по краснеющей, но продолжающей улыбаться Боунс. Да, джемпер, да, блузка, да, юбка – все прилично, ни шагу под, ни движения к пуговицам, не говоря о прочем.
  Пока что.
  Они возлежали на выдуманном диване уже молча, не чувствуя друг друга только губами, и Гарри было потянулся вперед – но остановился, мучительно думая, снять ли очки, или уже не отрываться. Это его и погубило.
  — Хозяин Гарри! Хозяин Гарри! – заорал под ухом некто писклявый и хорошо знакомый. – И… это… хозяйка Сьюзен? Авроры в школе!
   
 
   
* * *
   
  Суетиться не стали. Добби экстренно созвал Рона и Гермиону – Грейнджер явно заметила оттенок лица Сьюз, но сохранила молчание – и Круг решил ничего не перекраивать. Гарри остался в Выручай-комнате, команда не волноваться разошлась по спальням. Сьюзи чуть задержалась; Рон с Гермионой как-то очень быстро утекли из комнаты, едва уяснив задачу.
  — Я зайду на выставку, — сказал Гарри в спину Сьюзи.
  — Я буду ждать, мой Лорд.
  Поттер мрачно допил чай и принялся за разминку, чтобы хоть как-то отвлечься. Хоть как-то. Но обращение Сьюзи упорно не желало вылетать из головы. Проблема в том, что в  исполнении юной Боунс это шуткой не звучало. Не те моменты, не те глаза.
  Да и не та девушка. «Ты забываешь, что я чистокровная» — как-то сказала она, и Гарри обещал не забывать.
  Два слова девочки — "мой Лорд" — потянули за собой целый ворох воспоминаний: разговоры с Андромедой еще в той жизни, сцену в поезде, и особенно — неторопливую беседу в Выручай-комнате. Гарри недвусмысленно и четко сказал, кем он не хочет видеть Сьюзи. Да только теперь встал вопрос: а согласна ли с ним сама рыжая умница?
  Гарри сидел, мысленно кусал себе локти и ожидал, ожидал. В результате весь первый день решившие перевыполнить план авроры наблюдали вполне обычный день – народ, одержимый небесными светилами и местами древними рунами, убито ползал по коридорам, готовясь последние часы перед ночным экзаменом и вешая недостающие шарики. Филч мелодично насвистывал «I’ve been working on the railroad», подгоняя сегодняшнюю штраф-команду. Поттера не было ни в женских туалетах, ни под культурным слоем совятни, ни в ящиках стола Снейпа.
  Авроры провели неспокойную ночь в полузаброшенных гостевых покоях  — так уж вышло, что женатых преподавателей сейчас не было, и комнаты были в запустении уже лет десять. Всю ночь они посменно прохаживались по этажам, вызывая телячий восторг у Пивза и тяжелое недоумение у притиснутых к телескопам учеников. Но утром ситуация резко улучшилась.
  Диана Картер подошла к арест-команде как раз тогда, когдаАмбридж вздумалось пораспекать их на тему «Где Поттер и, кстати, Хагрид?» — потому что монументальный лесник тоже куда-то свинтил, будучи своевременно предупрежден. Авроры, будучи формально ниже Амбридж по рангу, прервать тугой поток бреда не могли, и Диана, отвлекая директрису, сразу же удостоилась самого горячего участия.
  Да, милейшая слизеринка вчера… немного помогала подружке курсом младше, сдающей астрономию. Ничего противозаконного, правда, директор? Да, она совершенно случайно подслушала исключенцев, под покровом ночи уходящих из замка. Да, всех, и Поттера тоже – этого поганца она везде узнает. Да, она знает, куда они направились – местечко в лесу известное, сейчас им частенько пользуются из-за указа о предельной близости… Нет, госпожа директор, она – никогда, но вот, скажем, Драко Малфой… Ах, неинтересно? Да, показать она может, хотя и не очень уверенно – не была. Да, готова. Эти ублюдки попортили ей немало крови…
  Амбридж разливалась соловьем – толстым и беспокойным, но соловьем – о том, как страшные хулиганы во главе с Поттером травили слизеринцев и в первых рядах бедную Диану. Сэм Праудфут купился — тем более что все это было чистой правдой.
  И вот, земную жизнь пройдя кто сколько сможет, авроры очутились в сумрачном лесу. Все глубже и глубже их вела извилистая тропа, по которой ходили, кажется, одни единороги, но Картер двигалась уверенно, охотно болтая с младшими аврорами о факультетском житье-бытье. До тех пор, пока не попросилась в кустики -  школьница, что с нее взять.
  В кустах Диана развернула выданную Гарри мантию-невидимку – и исчезла.
   
 
   
* * *
   
  Гарри с торопливой похвалой забрал у Дианы мантию и вернулся к аврорам сразу же – на черных крыльях беды, замогильно каркая. Коллегам надо было отдать должное – пугаться никто и не подумал. Мэг Кослетт только что обошла прогалину, доложила, что видимых следов мало – еще очко в пользу Картер – и искать девчонку не представляется возможным.
  — Похоже, нас выпасли, — Крис Вильямсон гневно дернул себя за хвост. Он всегда был немного параноидален, но Аврорату под его началом то было на пользу. – И, понятно, первым убрали проводника. Я бы тоже так сделал.
  — Ну, кроме Картер, Поттер и его исключенцы вряд ли кого бы тут взяли, — раздумчиво добавил Праудфут. – Осмотрительные. Ну что, уходить будем?
  — Чего ради? – отмахнулся уже совершенно седой, но все еще крепкий Стенли Холлис. – И так ясно, что детишки рванули к границе антиаппарации. По прямой тут не пойдешь, а нам не от кого прятаться. Догоним.
  Ага, подумал Поттер. Посмотрю я на тебя, когда начнется одышка. Или пока нет? Так или иначе, Вильямсон молча направился дальше по тропе, а младших авроров спросить позабыли. И зря.
  Потому что первыми нарвались как раз младшие – а именно забежавшая слишком вперед Мэган. Валлийка, как понял Гарри, вообще пыталась изображать глаза группы – с чем потом и получила Аваду в Министерстве. Здесь же, стоило тропке зайти в глубокую балку, прорытую лесным ручейком, Кослетт охвоили простым Петрификусом – который никто не услышал.
  Они были профессионалами. Братья Бостоки, здоровые лоси, побежали, низко пригибаясь, вверх по склонам, не зная, что Гольдстейн уже сбежал своими фирменными прыжками. Вильямсон прикрыл выбывшую Мэг щитом, Холлис развернулся назад, глядя, не перерезали ли тропку, а Праудфут… А Праудфут остался лежать, так же окаменев. Эрни Макмиллан, залегший в стороне от тропинки и уже пропустивший группу мимо, Холлиса ждать не стал. Гарри удовлетворенно каркнул и отлетел.
  Авроры быстро привели себя в порядок, впрочем. Близость противника есть основной признак, что ты на верном пути – так говорят в учебке. Гарри, с другой стороны, хорошо знал, что близость противника есть основной признак, что сейчас тебя будут убивать. Поэтому он четко следил, чтобы «группы направления» не ввязывались в бой по-настоящему.
  Вот, к примеру, Рон с Ли очень даже технично обезоружили сунувшихся проверить подозрительные кусты Бостоков, но вместо отхода попытались их еще и скрутить. Гарри ничего не оставалось, как обернуться тут же в овражке и, откинув младших авроров Экспульсо подальше на тропку, пинками и ласковым матом выгнать идиотов с позиций.  Ли поймал Локомотор от меткого и быстрого Вильямсона, но парни вынесли пострадавшего на руках, после чего долго обзывали идиотом.
  Однажды арест-команда попыталась развернуться и уйти к Хогвартсу. Гарри снова перекинулся, сдернул две тройки с позиций – и повел вперед сплошную стену огня, сжав в одно Инсендио достаточно силы, чтобы пробить скалу. Шестеро сбоку, подгоняемые Гермионой и Сьюз, держали по бокам сплошной поток Агуаменти, не давая огню расползтись, но этого аврорам видеть было необязательно.
  Благодаря Хагриду — в данный момент успокаивающему Грохха — Картер знала, куда вести правоохранителей – на тропках, отходящих от места расставания, лежало, например, небольшое, но отвратно пахнущее болотце. Опытный Праудфуд нарубил краткими Диффиндо шестов, и с форсированием  все получилось неплохо. Почти неплохо – на выходе, в узкой горловинке меж хлябями и уже чем-то похожим на твердь земную, команду накрыли вдесятером.
  Что же, фронтальный удар опытные старшие авроры отбили, они были к нему готовы – Падма, Эрни и Кевин Энтвистл поймали парализующие. Удар с тыла – нет. Болотце оказалось фальшивым, спасибо близнецам, и в нужный момент было просто убрано.
  Положили всех – и ушли. Когда через полчаса заклятие спало, с Мэган Кослетт случилась было истерика, но Вильямсон просто закатил ей звонкую пощечину. Пошли дальше.
  И вышли.
   
 
   
* * *
   
  На открытой поляне под старым, разломанным то ли бурей, то ли тварью вроде Грохха надвое дубом выстроились в полукруг два десятка подростков. Прямые спины. Черные балаклавы. Палочки у бедра. Маггловские штаны в брызгах лесной грязи.
  И перед ними – еще один. Чистые – Эванеско — школьные брюки и ботинки, белая школьная рубашка навыпуск и открытое лицо. На руках – боевые перчатки драконьей кожи, в правой – палочка Поллукса Блэка, в левой – уже разложенный нож. Круглые очки.
  — Мастер Праудфут, — поклонился он, — господа, мисс Кослетт. Рад приветствовать вас на полевых учениях Фронта Обороны Британии.
  — Мастер Поттер, — усмехнулся Вильямсон, забросив хвост за плечи. – И кто же вас всех выдрессировал?
  — Я. Но и вам предлагается поучаствовать, — Гарри ступил вперед, и круг за спинами авроров замкнулся. Каждый в нем очень спокойно произнес: «Протего».
  — Группа А, — бросил Поттер.  В круг вышли Рон, Невилл, Джинни и близнецы. Шесть к шести. – Попробуете меня взять, господа? Или будете говорить, что не воюете с детьми?
  Вильямсон бросил невербальный Экспеллиармус, но луч тут же встретил щит. Гарри опустил палочку и еще раз поклонился.
  — Отчего же, мастер Поттер. Воюем, — произнес Праудфут, и авроры рванулись вперед.
  Гарри вышел вперед почти синхронно с ними. Резкий пас левой, и волшебный нож разрывает, как бумагу, Протего Джонни Бостока; тот тут же опускается на колени, прижимая пальцы к глазам – Джинни всегда предпочитала сглазы боевой магии. Стэнли Холлис попытался вырваться из круга – и тут же влетел назад, приняв сразу два отталкивающих от зрителей.
  Поттер тем временем успел сцепиться с Кристофером Вильямсоном, своим будущим наставником. В этом времени, впрочем, их знания друг о друге были куда как неравны. Две резкие вспышки, два почти одинаковых пируэта, заклятия уходят в небо – но следующим номером Вильямсон попросту бьет левой в лицо врага. Обычно это проходит – маги так редко прибегают не к магии... Но не сейчас – юркий поганец Поттер потянул ударную руку на себя и, не произнеся не слова, ткнул противника палочкой в бок. Синяя вспышка – и высокий поджарый аврор отлетает к цепочке студентов, не двигаясь.
  Не провожая его взглядом, Гарри тут же обернулся к Праудфуту – старый добрый Сэм уже выключил Джорджа и теперь попытался вывести Рона на Вика Бостока. Поздно, впрочем – младший братец почти тут же завопил, чувствуя, как его вбирает земля. Невилл, сильный маг и увлеченный герболог, держать Орбис вполне умел. Гарри же оставалось только спеленать Хлыстом Тьмы все-таки доставшую Джинни мисс Кослетт.
  Холлис улегся последним – Рон просто поймал старика на Эверте Статум и влет добавил Петрификусом. Да, парень хорош.
  — Группа Б, — скомандовал Гарри, пройдясь по поляне с Фините и Эннервейтом. – Еще круг, мастер Праудфут?
  После третьей пятерки Вильямсон, держась за приложенные левитированной колодой ребра, поднялся сам.
  — Еще круг, мастер Поттер?

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
LV. Отдел Тайн: Ставок больше нет!   


Интересный выдался денек. Гарри еще немного потасовал группы, но после шестой перемены умотались все. Есть некоторый предел парализующих, который человек может вынести без горячей ванны и теплого чая, да. Так что уже далекую от арестов арест-команду Поттер, Уизли и Лонгботтом разоружили, наскоро подлатали и повели уже назад, неторопливым маршем.
  Состоявшаяся в пути дискуссия оставила у Гарри странное впечатление. Он, Рон, Невилл и Тони болтали в основном с Вильямсоном, разбирая состоявшиеся бои и через раз начиная друг на друга орать; выглядело это все почти как после нормальных аврорских учений, и Гарри блаженно купался в ностальгии. А вот с другой стороны малиновкой разливалась Кослетт – и речь Мэг напоминала скорее лекцию по выбору профессии; аврорат велик и прекрасен, говорила она, у нас есть бесплатное лечение в Мунго и печенюшки, говорила она. И только что закидывавшие ее заклинаниями ребята восторженно внимали.
  — …И вообще, я не понимаю, какого пикси мы тут делаем, — сплюнул ранее молчавший Праудфут перед самой школой. – Гляди, парень: на свободе шатается уйма Упивающихся. Кстати, ты в курсе, что они начали убивать магглов, хоть в газеты оно и не попадает? Так вот, мы – в курсе. И тут целых шесть человек посылают за учеником и лесничим.
  — Когда мы вышли к этому вашему строю, я уж подумал, что у вас тут, собственно, филиал, и тогда все объяснимо, — подхватил Вильямсон. – Вот только тогда бы вы нас поубивали к гоблина матери.
  — Позорная была бы смерть, — констатировал Праудфут. – Но сами виноваты, школьникам-то… Ладно. Вы все-таки школьники, тут уж поверьте, а мы вами заниматься не должны. Фадж кусает собственный хвост.
  — Нами. А мы задолбались отплевываться, если честно, — суммировал Кристофер и умолк. Впереди уже показались серые стены.
  Все устроилось наилучшим образом. Протащить в Хогвартс несколько человек – не проблема, если с тобой работают близнецы Уизли, а дальше у Гарри уже был план. Авроров с извинениями – не слишком, впрочем, долгими – свели в Тайную Комнату. Пока младшие таращились на скелет Василиска, Гарри разъяснил старшим, что это всего только на два дня, после чего их выведут для доклада Скримджеру. Представив им Винки, Гарри наказал не стесняться просить у нее еды, одеял и даже книг из библиотеки, но даже не пытаться заставить домовиху их вывести. Ибо приведет это только к очень большим проблемам и только у них шестерых. А пока… пускай уважаемый Руфус поволнуется. Пускай объявит повышенную готовность по-тихому. Пригодится.
  Милейшая Диана Картер, порождая у Амбридж дальнейшие вопросы, не вернулась в факультетскую спаленку. Гарри отвел ее в Выручай-комнату — где дама немедленно возлегла на знакомом Поттеру диване, завернувшись в плед по подбородок и сверкая глазами.
  — Ну как, я заработала на Отдел Тайн? – с торжествующей улыбкой начала она.
  Гарри уселся на край дивана – сегодня придется спать на Гриммо, похоже. Диана, заметив, что уходить он пока не планирует, вольготно привалилась к возникшей прямо за ней широкой спинке.
  — Не думаю, — покачал головой он, видя, как девушка чуть хмурится, ожидая разъяснений, — Мои пока еще тебя не очень поймут, а целостность организации для меня, прости, дороже твоего веселья. А вот следующую акцию, возможно, я могу тебе обещать.
  — Слушай, я пришла к тебе, чтобы участвовать в войне, — Диана расправила плечи. Мантии на ней уже не было, рядом висел и джемпер – да, тут все-таки тепло. Школьная же блузка и так порядком посмялась за лесную прогулку, хуже не будет.
  — Ты всегда могла уйти к Волдеморту, — парировал Гарри. – А у меня ты уже участвуешь, и лично я тебя ценю. Без тебя не мы бы выбирали, где драться, а авроры; ты у нас девочка умная, сама знаешь, сколько это весит.
  — Не могла бы, — тряхнула Диана черным каре. – Я бы у него была как Драко Малфой. Маленькая мисс Никто. А тебе я интересна, и ты это прекрасно знаешь.
  — Есть такое, — кивнул Гарри, замечая некое движение, пока еще тихое. Да, точно. Милая мисс Картер расстегивает, безбожно путаясь, верхнюю пуговицу блузки. Но мы это проигнорируем.
  — Ну и не зря! Я могу дать тебе больше, чем сейчас, знаешь ли, гораздо больше. Я лучше, чем большинство твоих ребят, Гарри, — самоуверенно, но как-то нервно улыбнулась она. – Ты проводишь со мной больше времени, чем с каждым из них, кроме Уизли, Грейнджер и… Боунс. И для меня это, знаешь ли, важно. – Картер перевела дух. В исполнении Сьюзи или, скажем, Лаванды это смотрелось бы эффектно, а тут разве что привлекло внимание к румянцу на загорелых щеках.
  — Нет, ну спасибо, конечно, но…, — начал было Гарри, но девчонку понесло.
  — Я хочу твоего Искусства, я говорила. Я хочу сражаться там, где бьетесь вы, мой…, — и вот тут прорвало уже Поттера.
  — Вы сговорились?! – заорал он, заставляя Диану прерваться и хлопнуть ресницами, как третьекурсницу. Однако Картер была крепка и баснословна, посему продолжила, привычно урезав пафос.
  — Да, мой командир. Лучше так, чем учитель, знаешь ли. Веселее.
  Гарри выдохнул с явственным облегчением.
  — Только это? – поднял бровь он. Лучше уточнить, чтобы хоть тут без «лордов». Но Диана, похоже, поняла его как-то не так. От ворота блузки отпала вторая пуговка и покатилась по полу.
  — Это… и все, что потребуется.
  Гарри немедленно поднялся. Лучше уж не понять, ничего не понять, а то и так до беды недалеко.
  — Хорошо. Твоя палочка пригодится мне летом, Картер. Много раз, и после того тоже – ведь война близко. Но пока – отдыхай, комната твоя.
  — Есть, командир.

 
   
* * *
   
  Исчезновение арест-команды не слишком-то обрадовало Долорес, но что, в конце концов, она могла сделать? Ушедшая с ними слизеринка исчезла совершенно так же, и это уже тянуло на скандал.  Искать удалившихся в Запретный Лес по-настоящему глубоко мог разве только Хагрид, а он – какое совпадение – тоже предпочел растаять в воздухе. Опять же, признаков Поттера также не наблюдалось.
  Что сделал бы нормальный директор? Вызвал бы в школу мадам Граббли-Планк, собрал бы старших учеников в цепочку, поставил бы преподавателей на координацию, запустил бы квиддичистов на метлах в небо. Что сделала Амбридж? Решила, что авроры, не имея возможности аппарировать и желания возвращаться к Корнелиусу без Поттера, встали себе лагерьком и теперь спаивают там юную Картер.
  День прошел нервно, народ как-то автоматически готовился к Истории магии, твердо зная, что благодаря милейшему Биннсу завалит ее к чертям, все забыв и ничему не научившись. Как ни странно, это даже успокаивало.
  Единственная же, кого История магии не волновала по обратной причине, занималась совсем другими вещами. В восемь утра восемнадцатого, как и было предписано, выставка «Мама, папа, я и Министерство – одна семья» была, к стыду мироздания, торжественно открыта. В лишенный столов класс вошли сперва Амбридж, несущая три дурно трансфигурированные медали, потом исполненная вселенской благодати Сьюзи, а потом мерзостно улыбающийся Томас.
  Об пол загремели медали. Дин хихикнул.
  Чего там только не было! В простых рамах под стеклом нашлось место и остросоциальному полотну «Маиво папу уволел менистр», и почти парадной картине «Молодой Корнелиус Фадж, почтительно получающий наставления от Директора Хогвартса А. П. В. Б. Дамблдора». В витрине недвижно стоял вылепленный из маггловского пластилина Фадж; лицо его озадаченно и осуждающе кривилось, потому что заколдовать фигурку как следует юная скульпторша не смогла, а Луна смеялась так, что помогать ей не стала – «Очень отражает, милая». В другом углу располагалась гордость Эдди Кармайкла – инсталляция «Государственный бюджет Магической Британии»: в коробке из-под сливочного пива лежала пуговица, значок «Ракет» и просроченный билет на Хогвартс-экспресс.
  Но центром экспозиции был, конечно, созданный коллективом под управлением мисс Лавгуд шедевр «Котята Судьбы». Выписанная Луной в очень льстящей ей прерафаэлитской манере печальная Долорес протягивала белые ладони к полной луне, пока вокруг нее бесился хоровод разноцветных демонических котят. Каждый участвующий школьник нарисовал по котеночку, и фантазия детей глубоко превосходила их же исполнительское мастерство. Котята действительно пугали.
  — Инсендио! – после долгого нечленораздельного бормотания заорала Амбридж. Но нет. Целый день добрые люди из ФОБ во главе с Гермионой накладывали на экспонаты чары Неразрушимости. На Долорес с ее куцей палочкой и таким же талантом хватало за глаза.
  После еще нескольких судорожных попыток Амбридж с выражением мрачной решимости схватила Сьюзи за запястье и поволокла за собой – и не ожидавшая этого девочка пошла прямиком в кабинет, ныне по ошибке именуемый директорским. Полуминутой позже в коридор выбежал Дин Томас – но он отправился совсем в другое место.

 
   
* * *
   
  — …Профессор Снейп, вы вообще понимаете, что мы имеем дело с целенаправленной диверсией? – Амбридж строго постучала палочкой по столу, но Северуса это не слишком впечатлило. Он посмотрел на Сьюзи и пожал плечами.
  — Лить Веритасерум в учеников – это не лучшее украшение личного дела, так или иначе. Вам, положим, наплевать, но я не хочу прекращать преподавание.
  — Вы прекратите его, если не отдадите мне то, что я требую, — медово улыбнулась Долорес. – Это ваша работа, господин зельевар.
  — Профессор. И моя работа – учить детей, — уведомил ее Снейп. – И если Попечительский совет начнет задавать вопросы – это будет неприятно.
  — Вы прекрасно понимаете, что Министерству не интересен любой совет, — Амбридж уже почти пела. – Так что вам следует подумать, с кем вы.
  — Я знаю, с кем я, — а вот Снейп, напротив, шипел, — а только готово ль Министерство протянуть мне ноги, ну, руку навстречу?
  — Вы имеете наглость торговаться? Сейчас, когда отечество не терпит промедления? Плохой же вы патриот, профессор Снейп!
  — Какой есть, — безыскусно парировал тот. Сьюзи сидела и наблюдала за невидимым шариком для пинг-понга, что летал между ними двумя. – И верю, замечу, в утвержденные процедуры. Выдайте мне приказ, мадам.
  — Но я обращаюсь к вам не как директор, — чуть приглушила звук Амбридж, — но как неравнодушный гражданин, выступающий против оплевывания наших общих святынь?
  — Тогда что вы тут делаете? – осведомился зельевар. – Но что не как директор – это отлично, пусть приказ будет от генерального инспектора. Не мне вам объяснять, сколько весит подпись министерского уполномоченного.
  Амбридж прищурилась было, но тут же довольно улыбнулась.
  — Что же, по крайней мере вы правильно воспринимаете действительность, профессор, и я понимаю ваше почтение перед буквой указа. Ладно, я…, — она заскребла пером по пергаменту. – Предписываю… порцию веритасерума… восемнадцатого… генеральный инспектор… ага!
  — Печать, — посмотрел Снейп на документ.
  — О, простите уж, она мне недоступна, — Амбридж выглядела почти сконфуженно, поглядела на Сью,но та и так знала, в чем дело. К директорским регалиям жабу так и не допустил Хогвартс. Но Снейп знал, о чем просит.
  — Долорес, малую министерскую. Я знаю, что она у вас есть! – Снейп угрожающе сдвинул брови. – То, чем вы пропечатывали представление на увольнение Трелони!
  Амбридж, поминутно косясь на юную Боунс, проштамповала документ не глядя, отработанным движением ветерана столов.
  — Все, идите за зельем!
  — Я профессионал, — хмыкнул Снейп, доставая маленькую склянку прозрачной жидкости. – Ну зачем еще я мог вам понадобиться? Держите. Когда она это примет – начнет болтать без умолку, про все, что знает, вообще про все. Даже если захочет – не остановится, ее начнет тянуть на новые, новые ассоциации, и по цепочке…, — говоря все это, он смотрел на Сьюзи, не отрываясь.
  — Прекрасное средство, — кивнула Амбридж. – Я вас не задерживаю.
  Снейп ушел, и Сью осталась с псевдодиректрисой наедине.
  — Ты прекрасно понимаешь, девочка, что я заставлю тебя выпить это так или иначе, — мелко хихикая, совсем уже другим голосом начала та. – Меня многому учили, на случай, если плохие мальчики и девочки будут чем-то недовольны и начнут плохо себя вести. Но ты ведь послушная девочка? Ты ведь хорошая девочка, Сьюзи?
  Этот голос. Паточно-сладкий голос милой маленькой девочки, которой нравится учиться, петь песенки про куколок и смотреть на сбитых на шоссе собак. Сьюзи протянула руку, зная, что его придется слушать еще долго. Получив открытый пузырек и рекомендацию не шутить плохих шуток, которые так неуместны для хорошей послушной деточки, выпила.
  Ничего не произошло. Только на языке – легкий привкус вечной водопроводной ржавчины. Да быть не может.
  — Ну, рассказывай, деточка, — приняв глубочайшее удивление на лице Сьюзи за начало действия зелья, Амбридж приступила, — значит, твоя тетя собирается свергнуть Верховного Правителя?
  — Вы знаете, подобные мысли рано или поздно возникают, наверное, у каждого, — широко улыбаясь, начала Боунс, — разумеется, тети Амелии всегда были определенные идеи по государственному управлению – скажем, политика Министерства здесь не очень удачна, штат раздут за триста процентов больше необходимого, почти как в норвежском Министерстве, а ведь Норвегия заключила свой статут еще не будучи, вообще-то, Норвегией – она тогда была датской. Вот так же вышло с землями в составе Швеции, ну там Финляндией, но Статут, в 1648 году это было, заключался и на «Балтийские земли». И знаете, к чему это привело? Во всей России местные ведьмы еще и не думали скрываться, охоты на ведьм же не было, а как в Санкт-Петербурге – так блюли сразу же прямо в шведских формулировках, довольно жестких, доложу я вам. За все время – только три масштабных нарушения; последний раз в двадцатых, знаменитый Выездной бал ректора Дурмстранга Воланда, но тут и не в самом бале дело. Ему тогда что-то стукнуло давать цирковые представления для магглов, а такого не бывало со времен Калиостро – ну вы подумайте, сегодня преподаватель трансфигурации в Бобатоне, а завтра ярмарочный клоун для дорогой аудитории. Впрочем, в Бобатоне вообще ценили роскошь, вот, например, при Наполеоне…
  — Хватит, — квакнула Амбридж. – Так да, или нет?
  — Интересный вопрос, им кто только не занимался! Еще у греков…
  — Знаешь ли ты вообще что-то о заговоре против Министра Магии? – замахала руками Долорес.
  — Конечно! – торжествующе провозгласила Сьюзи. Сегодня был удивительно подходящий день – день СОВ по ее любимой Истории Магии. – Вот, например, в 1874 году состоялся, как сейчас склонна считать историческая наука, успешный заговор аврора Фанч-Стаута, но это есть вопрос дискуссионный. Или вот, например, вспомним заговор против французского позапрошлого министра в рядах аврората… подавленный, конечно, Департаментом Правопорядка, но с кровью. Вы знаете, аврорат вообще опасен, а во Франции он еще и открыто консервативен, так уж вышло – слишком много бойцов из старых семей, слишком сильная внутренняя культура. А вот у нас…
  — Ну? Ну? – приободрилась было Амбридж, но Сьюзи беззаботно закончила:
  — …Ничего такого нет.
  Долорес задумалась. Снейп ведь предупреждал – ассоциации несут не привыкшую к допросам девчонку куда только можно. Кажется, она и сама видела такое на допросах в Визенгамоте, но можно же как-то… наверное, тщательной формулировкой?
  — Итак, Сьюзи, расскажи мне детально, какие именно меры предпринимает Амелия Боунс, чтобы сместить Верховного Правителя Корнелиуса Фаджа? – медленно, четко артикулируя, проговорила она в лицо все так же улыбающейся девочке. Ох и странное у нее выражение – гадость этот ваш веритасерум!
  — Ну, во-первых, — обстоятельно заговорила юная Боунс, — это организация выборов, за которую согласно уставу Министерства от пятнадцатого октября 1879 года ответственен Отдел обеспечения магического правопорядка. Во-вторых, она скрупулезно исполняет внутренние и внешние распоряжения Корнелиуса Фаджа по политическому сыску, хотя это и дело аврората, что наносит текущему министру исключительный вред. В-третьих, она существует и уже этим наводит людей на мысли.
  — Хватит, — заорала Амбридж. – Где Поттер?
  — Вот и я часто думаю, — лицо Сьюзи стало мечтательным, — где он в нашей истории? Какое место ему предстоит занять?
  — В вашей истории? – лицо бедной Долорес догнало и перегнало оттенком ее кофточку. – Да нету у вас никакой истории! Откуда у вас, кандальников, история?! Вырежем! Все вырежем! Всех! Ты! Да я все о тебе знаю, непристойная ты девка!
  Сьюзи было очень интересно, она-то почему. Но лицо приходилось держать.
  — Не думай, я получала исчерпывающие доклады! Это вы! Вы дергаете Поттера за ниточки! Твоя тетка за ниточки, а ты – за прочее! Бесстыдные бабы! С четвертого курса! На всю школу позор! При Дамблдоре что хотите! Но я-то не Дамблдор! Я настоящий директор! Поняли!? Я! Я! Я!!!
  Дверь аккуратненько внесло внутрь.
  — Настоящему директору, мисс Амбридж, нет необходимости напоминать об этом — наставительно проговорил Поттер, со вскинутой палочкой входя внутрь. За ним топтались гневные ФОБовцы, а еще дальше в коридоре черным парусом реял Снейп. — Да еще и так визгливо. Инкарцеро, что ли.

 
   
* * *
   
  Долорес Амбридж гневно сверкала глазами. Гневно – но испуганно. У нее в голове не укладывалось, что можно просто так, без хитрых планов, без обманных выпадов, зайти к министерскому уполномоченному и уложить его носом в стол. Ребята Поттера тоже не очень этим прониклись, но, судя по румянцу и блеску в глазах, идея уже начала овладевать их умами.
  Гермиона с улыбкой взмахнула палочкой – и тарелки с котятами взорвались. Секунду Амбридж хлопала глазами, но все же подала голос. Куда тише, чем привыкла.
  — Вам это с рук не сойдет. Министр примет меры.
  — Нет, Долли, — послышался смешок. Гарри чуть развернул висящую на нем Сьюзи, но даже не подумал ее отстранить. – Это министру это все с рук не сойдет. И Министерству. Все теперь.
  — Вы знаете, мадам, — светски продолжил Рон, присев на край стола. – Вы доигрались. Не ту девчонку цепанули, хотя этот бы вас и за Герми б высек, да.
  — За каждого из вас, Рон, за каждого, — улыбнулся Гарри. Помедлил  и хмыкнул, с чувством огладив Сью по тяжелым рыжим волосам, пропуская их меж пальцев. – Хотя да. Нашла кого к себе таскать.
  — Так вы правда!... – раскрыл рот Амбридж. Ненадолго.
  — Силенцио, — отмахнулся Гарри. – Сьюзи,ты как вообще?
  — Я в порядке, — вот теперь уже юная Боунс покраснела, но руки разжала ой не сразу. – Гарри, я же знала, что ты за мной придешь. Знала, — несколько секунд они смотрели друг на друга, и окажись тут мелкий всевидящий поганец Колин Криви, постер бы вышел неплохой. — Так… я к выставке!
  С тем и отбыла. Гарри посмотрел ей вслед, но в поле зрения тут же нарисовался Рон, показывающий два больших пальца. Морда Удивительного Уизли выражала один, но очень ясный жизненный совет, со всеми эмоциональными оттенками выглядящий так: «Трахни её, дурачок!». Гарри предпочел было глядеть на Гермиону, но та смерила Поттера тягостным взглядом, покачала головой и приложила руку ко лбу; тот почувствовал себя так, будто опять завалил Чары. Все, Мерлина мать, внезапно такие опытные…
  — Н-да, — покачал головой Гарри, выходя из кабинета и запечатывая дверь. Пусть себе Долорес посидит и подумает. – Ядреная же штука ваш веритасерум, профессор.
  — Вы идиот, Поттер, — дежурно сообщил Снейп, скривившись. – Да дай я ей амортенцию, ничего бы не изменилось.

 
   
* * *
   
  День, несмотря на отсутствие директрисы, шел своим чередом: вот такая вот была директриса. Из расписания выбился только Волдеморт – Гарри искренне надеялся получить визуальный привет в спокойной обстановке, пока соученики сдают себе Историю магии, но уже в час дня пришлось лицезреть пытаемого на разрыв старину Блэка.
  Зрелище было привычное, много раз виденное во сне, но Гарри на всякий случай сходил на Гриммо.
  — Слышь, Сириус, а тебя там Волдеморт пытает, — с лестницы заявил он.
  — Вон оно что, — под смех Риты потер голову Блэк, — а я-то на погоду грешу.
  С ними было удобно. Рита тут же напоила Гарри крепким чаем, которым сама боролась с тошнотой, Сириус призвал подходящее кресло, и они скоротали часы экзамена почти до конца. Гарри наскоро пробежался по плану с обоими: Сириусу предстояло поднять и привести уже предупрежденный, как оказалось, Дамблдором Орден, когда Упивающиеся втянутся в бой, и вывести из строя побольше активистов. Рите же следовало выспаться – завтра ранним утром, как все кончится, должен быть сверстан, набран и разослан экстренный номер «Видящего» с вестями из первых рук.
  Довольным он вернулся в школу, и уже пошел было в спокойствии и открыто – впервые за долгое время – по школьному коридору встречать отсдававшихся, как из ниши у портрета Гловера Хипфорда послышался едва разборчивый шепот:
  — Поттер, в раме записка сзади слева. Просто пройди пока мимо.
  Его собеседник недурно замаскировался – такое Разиллюзионное сам Поттер бы зачел, но вот изменить голос не подумал. Эти интонации балеруна-смертника… Малфой. Гарри описал кружок по двум лестницам, вернулся и изъял послание, не разбудив спящего на портрете целителя.
  Косо вырванный кусок пергамента содержал всего одну кривую, торопливую строчку: «Сиди в Хогвартсе, дурак! Это ловушка!».
  Да, милый Драко. Именно ловушка. Вопрос только – на кого.

 
   
* * *
   
  Они собрались в дуэльном зале на Гриммо, кажется, последний раз за учебный год. Все было сказано, все было решено, все было разъяснено. Позади остались экзамены, позади были свалки с Инквизиторами и поход на авроров – оставалось последнее, важнейшее.
  Их было почти сорок – те, кто собрался в подвале под «Сладким королевством» сразу и те, кого весь год аккуратно принимали по рекомендациям. Бойцы, зельевары, медики, разные возраста и разные факультеты. И красный флаг с белой молнией над ними.
  — Друзья! – Поттер вскинул кулак, и его жест повторили все. – Долгих речей говорить не стоит. Сегодня мы славно причешем Волдеморта, и не только его. После того, как мы победим, вы будете носить партийные значки открыто, и больно будет тому, кто дурно об этом подумает. Мы сделаем то, зачем собрались – прикроем изумленную Британию собой, и больше уже не уйдем.
  Он сделал паузу, пережидая восторженный рев парней.
  — По итогам наших милых игр с идиотами и профессионалами пойдут двадцать человек, — он вскинул ладони. – Спокойно, остальным еще хватит. Учиться лучше надо! Так вот. Во-первых, в соответствии с планом первой в Отдел идет ударная пятерка со мной во главе. Состав таков…
  Он даже не думал смотреть в списочек, заготовленный бдительной Сьюзи на основании его корявых заметок. Этих он и так знает.
  — Уизли, Рональд.
  Ну да, конечно. Его лейтенант, старейший ученик, первый в боевом зачете… Рон стал исключительно хорош сейчас – может, дело в любимой и в той реальности работе, может, хватало просто вовремя удовлетворить его такую некрепкую обычно самооценку.
  — Лонгботтом, Невилл.
  Тот кивнул спокойно, принимая как должное и готовясь. Маленькая каменная гора. А ведь всего-то стоило опять же показать парню, что он может и умеет, что бы ни болтала бабушка. С уверенностью пришло бесконечное внутреннее спокойствие, рождающее, по уверениям коллег из Махоутокоро, внешнюю силу.
  — Грейнджер, Гермиона.
  Как всегда, гордо вскинутая голова и блестящие глаза. Для нее сложная контрольная – просто вид награды. Заслуженной – в конце концов, она же лучшая ученица везде и всюду, не так ли? Хотя щиты и впрямь плетет на загляденье.
  — И Голдстейн, Энтони.
  Улыбка, краткое «Попляшем!» нахмурившейся Падме. Тони интересно с Поттером, и еще интереснее будет посмотреть на его врагов, а значит, он готов танцевать, танцевать, танцевать.
  — Мы пойдем к вечеру на тестралах, прямо до Лондона, и войдем через будку. Майлз!
  — Да, капитан? – ну вот, и этот где-то набрался.
  — Выведи под благовидным предлогом пару слизеринок к Иве, когда мы уйдем на отправку. Мне нужны свидетели.
  — Сестренки Гринграсс подойдут? – деловито уточнил парень.
  — Более чем, — Гарри кивнул. У девочек широкий круг общения. – Так, еще двенадцать выйдут чуть ранее через Гриммо. Там вас встретят Седрик, Виктор и Флер; Седрик распоряжается операцией, но общий план вы знаете – войти под конец рабочего дня в отдел Существ, переждать нас и переждать Упивающихся. Как только я начну – разбирайте вскрывшиеся цели по трое на одного. Молчание, Левикорпус, шок. Все как на тренировках. В этой группе пойдут…
  Вот теперь он расправил перед собой список, рожденный из сведенных баллов и личных впечатлений за весь этот сложный год.
  — Уизли, Фред. Уизли, Джордж.
  Близнецы, не поднимаясь, дали друг другу пять над головами. Эти парни действительно хороши – храбрецы и пролазы, но важнее другое – брать одного бессмысленно.
  — Финниган, Шимус.
  Ирландец заливисто смеется, снова вкидывая над головой сжатый кулак – крепкий и мозолистый, когда-нибудь – не менее опасный, чем палочка.
  — Макмиллан, Эрнст.
  Эрни только кивнул – сделаем, мол, командир. Когда он придет на место – повиснет за правым плечом Диггори, своего былого старосты, и прикроет на совесть.
  — Томас, Дин.
  Дин серьезен, даже слишком. Полные – в мать с Ямайки – губы чуть подрагивают, но Гарри знает, помнит по Хогвартской битве, что Дин справится, а что осторожничает – так просто не даст людям рядом лезть в пекло. К лучшему.
  — Патил, Падма.
  Дымчатая девушка осталась молчалива, просто – как у нее водилось – приняла к сведению. Но придвинулась к Тони Гольдстейну ближе, что-то неразличимо зашептав ему на ухо. Гарри видел такие сцены из серии «Помрешь – убью» перед каждым крупным заданием – помня родителей, да и Люпина с Тонкс, он никогда не бичевал в отделе служебные романы.
  — Уизли, Джиневра.
  Вот она, в отличие от братьев, встала – поджарая, горящая локонами, щеками и глазами – и победно оглядела всех вокруг. Нет, что бы там ни было, Гарри никогда не жалел о прожитых с ней годах – там, по ту сторону.
  — Лавгуд, Луна.
  Баллы – прихотливая штука. На Луне было не слишком-то много выключенных Инквизиторов и ни одного прямого попадания по аврору. Но лишь получив первые уроки, никогда и никому на памяти Гарри она ни разу не дала себя задеть.
  -  Бут, Терри.
  Сын Эдварда Бута, старшего над Ударниками, совсем не походил на истертого шотландскими ветрами отца. Был он тонок и тих, вдумчив, как и положено питомцу Рейвенклоу, но обещал стать превосходным дуэлянтом – глазомер художника, реакция танцора.
  — Джордан, Ли.
  Черный парень церемонно поклонился. Ему предстояло стать голосом строго какой надо пропаганды, Поттер уже многое ему наметил в невидимом эфире, но Ли хотел драться – по-мужски, как он как-то сказал. Гарри надеялся, что Ли отработает аванс и принесет себя назад.
  — И Ханна Эббот.
  Смешливая блондинка сделала аккуратный книксен и обменялась взглядами со Сьюзи. Что же, ее брали не столько за прекрасные щиты, сколько за умение не терять головы в суете, и жребий она восприняла, будто и не заметив.
  — Что же до прочего, — Гарри обвел аудиторию взглядом, задержавшись на двух что-то горячо обсуждающих хаффлпаффках, — Сьюзи, сразу же одновременно с большой командой ты отправишься в Лондон, но пойдешь к тетке и расскажешь ей, что и как, в полном объеме, как мы и договаривались.
  — Гарри!.. – Сью вскинулась было, но Поттер остановил ее резким жестом.
  — Не надо. Я не буду втирать тебе всякое про «твоя миссия ничуть не менее важна, чем наша» или как там завещал Альбус, но ты сама прекрасно понимаешь, что в Отдел я тебе лезть запрещаю. Как командир и не только.
  Он-то намекал на так и не произнесенного «Лорда», но Рон, разумеется, хмыкнул, а вот Гермиона покосилась на Сьюзи явно оценивающе. Что же она еще пытается учесть?
  — И Кевин, — рейвенклоу в безукоризненной мантии кивнул. – Как только уйдет малая пятерка, вместе с Винки прыгнешь в Тайную Комнату и проследишь, чтобы домовиха перебросила их к Скримджеру. Именно к  Скримждеру, вне зависимости от их желаний. Домовиха указания получила. Что говорить тебе самому, мы тоже прорабатывали.
  — Есть, капитан, — коротко кивнул тот.
  — Все, — Гарри спустился с кафедры. – До расчетного времени еще пять часов. Всем спать.

 
   
* * *
   
  Вниз, вниз, вниз, вдоль пустого атриума – надо же, клиенты уже здесь и любезно озаботились вырубить дежурную смену — в тесный лифт, светящий жидкой синевой. В круглую комнату, находить на стенке – не глазами, ладонью -  едва заметную кентаврскую идеограмму у нужной двери. Мимо искрящегося циферблатами зала Практического Времени, где уже пуст стенд хроноворотов.
  К девяносто седьмому стеллажу, на котором, если быть честным, ни пикси нету. Гарри прекрасно воспроизведет пророчество и сам, если потиренируется – так и голосом Трелони, но кто, кто ему поверит? Пророков в роду Поттеров не водилось, и слава Мерлину.
  Прежде, чем взять Пророчество в руку, Гарри как следует обтирает его носовым платком. Огонек внутри мечется во временном вихре – пророчество знают больше людей, чем слышали его, и внутри сферы бушует гроза. Поттер тянется чуть подрагивающими пальцами к пророчеству с полки, и его боевики, не оборачиваясь, поднимают палочки.
  Где-то во тьме, скользя больше у стен, чем у стеллажей, крадется основная команда Фронта Обороны Британии.
  Где-то во тьме, проворачивая круглую комнату, ищет указанное место Ордена Феникса.
  Где-то во тьме, в безлюдном мертвом Атриуме, в шепоте вод фонтана скользящим шагом идут Авроры.
  Где-то во тьме переулками Лондона без суеты собираются к телефонной будке Ударники Департамента Магического Правопорядка.
  Где-то во тьме спит Корнелиус Фадж.
  В пальцах своего персонажа пророчество Гарри Поттера светится полной луной. Начинается новый цикл.

 
   
* * *
   
  — Спасибо, Поттер. Теперь отдай игрушку сам, — молодой, насмешливый, но дребезжащий отчего-то голос. Гарри слышал его раз во сне и раз наяву, но помнил. Он развернулся на каблуках, подбрасывая пророчество в левой ладони и пряча правую кисть за спиной.
  — Господин Крауч? Мы так странно расстались, — улыбнулся Поттер. Раз, два, три… десять. Не сходится, совсем не сходится. Проверим. – Где мой крестный?
  — Темный Лорд ведает, куда занесло эту шелудивую дворнягу, -  почти молодой женский голос, богатый когда-то, да давно сорваный воплями.
  — Мадам Беллатрикс Лестрейндж, — проговорил Гарри, чуть задев локтем Невилла. Спокойно, брат, спокойно. – Рад знакомству с очаровательной дамой. Мне есть кого вам представить, но… где же ваш родич Люциус? У него больше нет ко мне вопросов?
  Раздался громоподобный смех. Его Гарри тоже помнил: Уолден Макнейр любил в жизни пить, хохотать и убивать.
  — Занемогло наше высочество, — радостно проинформировал шотландец, пока Упивающиеся понемногу обходили боковые стеллажи. – Желудком изволит мучиться и с писчею расставаться не через то, чем дела делает. Он нам такой сдался?
  — А тебе тем более не пригодится,  — перекрыл подручного Крауч. – Пророчество, Поттер. Ты уже понял, что ты в ловушке.  Не худшим моим учеником ты был, как-никак.
  — Наса детотька осень тяляпилась взять иглусеську, — с восторгом засюсюкала Беллатрикс. Получилось похоже скорее на Амбридж, чем на ребенка, впрочем. – А мой кузен хоть раз на что-то сгодился.
  — Эх, а ведь могло получиться, — посетовал Поттер.— Пока сюда не явится Волдеморт…
  — Не смей произносить его имя! – взвизгнула Беллатрикс, но Гарри только усмехнулся.
  — Он сам его выбрал, так что слушайте теперь. Так вот, вам нужно пророчество. Я хочу выйти отсюда – вместе с друзьями и невредимый.
  — Сперва пророчество, — холодно указал было Крауч, но тут же сорвался, — оно не стоит даже твоих костей на ритуалы, школьник.
  — Слово? – поднял бровь Гарри. И понял, как они все сейчас улыбаются под масками.
  — Слово Крауча, — кивнул Барти.
  — Слово Блэк для такого милого юноши, — послала шутовской воздушный поцелуй Беллатрикс. Вырожденцы…
  — Идет, — сказал Поттер, и они атаковали одновременно. Щиты Гермионы и Тони выдержали три Редукто, Гарри и Невилл же пробили левого крайнего. Гарри успел заметить седую бороду, торчащую из-под маски – Гиббонс, не удивительно, что не удержал.
  — В стороны! – скомандовал он, когда тремя рядами дальше вспышка и звон бесценных пророчеств отметили первый хороший Ступефай.
  Битва за Пророчество, как звали ее учебники, и Битва за Министерство, как вспоминали о ней те, кто в курсе, началась.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
LVI. Отдел Тайн: Карты на стол!   
Гарри и не надеялся, что удастся разобраться быстро – слишком сложное помещение, слишком зеленый еще состав, слишком резко для всех началось дело. Какая-то надежда была на первый раунд в блеске пророчества, но Упивающиеся тоже были профессионалами. Завязался бой. Что же, он сделал все возможное – больше, чем Волдеморт.
  Его пятерка успела обогнуть ряд и соединиться снова, прежде чем над потолком повисли шары бледно-зеленого света: поняв, что они каким-то образом в меньшинстве, Упивающиеся попытались прояснить обстановку. Но это палка о двух концах – вылезшего на внезапный свет, судя по телосложению, Гойла они с Роном поймали на парализующее одновременно. Крауч тут же втащил недвижное тело своего соратника в соседний проход, послав в ответ Диффиндо из-за него, как из-за щита, но слишком сильно забрал влево. Невилл попытался дотянуться Инсендио, но слишком медленно – зато ушли без помех.
  Вспышки заклятий катились волнами, отражаясь в стеклянных шарах, как катится по ночному городу свет зажигаемых фонарей. Гарри аккуратно подтягивался к гуще событий. Один раз они вышли на Руквуда и, кажется, Джагсона – бывший невыразимец, как обычно, стащил маску и теперь хрипло, с присвистом дышал, пытаясь передохнуть. У Тони рано сдали нервы, и подкрасться поближе не удалось, разменялись парализующими, после чего Упивающиеся так же резко отошли. Да, Гермиону пришлось по-быстрому откачивать Эннервейтом, но факт остался фактом – взрослые и опытные мужики торопливо отступают, нарвавшись на них в коридорчике. Рон заухмылялся.

 
   
* * *
   
  У дверей, там, где заваленные и наполовину снесенные стеллажи расчистили пространство, кипела битва. Лестрейнджи, Крауч и Макнейр отбивались от заходящих со всех сторон подростков в балаклавах. Руквуд, торопливо отбросив маски, колдовал над бездвижными телами Гойла и Малсибера. В стороне, над лежащим в битом стекле изрезанным Трэверсом, стояли в глухой обороне траурно молчащий Долохов и полуоглушенные Крэбб с Джагсоном.
  Гарри знал их всех, знал по голосу, знал по походке и по жесту на дуэльной площадке. Глухих черных шапочек на них будто не существовало – в прорезях слишком ярко горели глаза.
  Вот Виктор на острие клина атакует Макнейра – он вполне уже мужчина, но его мощная фигура рядом с шотландцем теряется. Вот только пока самого Виктора прикрывают постоянным Протего близнецы, Лестрейнджи изо всех сил пытаются достать текущих ртутью девушек у дальней стены. Свирепый в атаке, хитрый и тертый горец может только вертеться, как паук под Круцио, и обороняться. Даже выматериться не получалось – заклинания не оставляли промежутка.
  За спиной Крэбба, тяжелого и медлительного, как сын, из ниоткуда образовался Диггори, взмахом палочки отправляя врага на краткую, но тесную встречу с потолком. Тут же Седрик отлетел и сам – Гарри успел проклясть парня за самонадеянность, но Джагсон не успел собраться на что-то крупнее Экспульсо. И не смог – Седрика тут же отгородили от него и запоздавшего развернуться из-за хромоты Антонина сразу трое бойцов во главе с Эрни, а над самим парнем склонилась Луна.
  Беллатрикс, тоже где-то избавившаяся от маски, не столько хохотала уже, сколько выла; вырвавшись вперед мужа, она кидала одно Диффиндо за другим, пытаясь пробиться к вожделенной двери, на которой так кстати нет замков. Но одна из ее оппонентов была на диво грациозна, пропуская заклятия мимо – танцующие движения, белая палочка; ну ясно, Флер и ее быстрая кровь. Второй же пошел другим путем, постоянно поддерживая заклятие левитации; обломки шкафов и стеклянная пыль кружились вокруг него, принимая на себя гибельные аргументы Беллатрикс, а иногда и отправляясь ей навтречу – прямо посреди заклинательной фразы. Профессор Флитвик был бы Терри Бутом сейчас доволен и горд.
  Попытавшегося развернуться Рудольфуса он отбросил невербальной оплеухой к той самой двери, куда тот так стремился. За мужем резко рванулась Беллатрикс, лицо ее было страшно, как у Молли в минуты домашних нестроений, и девочки почли за благо отойти в стороны. Падма запоздала, поймав Диффиндо в бок, но Голдстейн уже летел к ней, разрезая воздух и поднимая гранитную крошку колючим щитом. Вовремя — Невилл застыл было, глядя то на раненую девушку, то на открывшуюся в судорожной попытке достать Тони мадам Лестрейндж; но спустя секунду Лонгботтом уже стоял на коленях у Падмы, затягивая разрезы тем самым нежным движением, каким когда-то латал Малфоя в женском туалете профессор Снейп.
  Поттер мог бы гордиться собой – Невилл вырос, не потерял головы и не полез геройствовать. Как и нужно, чтобы стать героем и вытащить меч из шляпы – и в этом мире тоже. Да чего уж там, Снейп тоже мог бы гордиться собой.
  Гарри выбил палочку у Макнейра, почти накрывшего Луну Инсендио, и, пользуясь паузой, торопливо произнес Сонорус.
  — Так, дверь прикрывайте, — теперь в закрытой коробке зала прорицаний его голос достал каждого. Говорить так, чтобы слышали даже курсанты, даже с заложенными ушами, даже влезшие в бой по подошвы высоких аврорских ботинок, он не только умел, но и был обязан. – Никто не должен уйти. Никто. Уизли, все, к двери налево. Седрик, загони правых за шкафы. Виктор, со своими ко мне.
  Упивающихся организованно брали в полумесяц, не столько выбивая, сколько вытесняя к боковой стене, вынуждая отступать по усыпанному обломками полу. Может быть, заклинание подростка и не застанет врасплох опытного террориста, но щиты, поставленные тремя такими подростками, так просто не проломить и аврору. Матерно шипя и отплевываясь огненными подарками, черные бойцы Волдеморта отступали. Вот только девиц Поттера сквернословием было уже давно не взять; на этих и Финдфайра маловато будет.
  — Ни шагу назад, ублюдки! – надсаживая глотку, орал Барти. Сделать Сонорус ему в голову просто не пришло. – Вас, идиоты, Лорд не затем послал, чтобы вы бегали! Поттер! Поттер, выходи, не прячься за своими мелкими шлюхами!
  Поттер не вышел, а дернувшегося вперед Крауча втянула за щит жилистая рука Беллатрикс – за секунду до того, как Рон и Джинни общими усилиями приземлили туда еще целый стеллаж.
  — Заткнись, мальчик, — рыкнула она, — и не переводи собственность Лорда зря, — Беллатрикс уже даже не пыталась сюсюкать. Хотя если спросить Поттера, на это-то Барти и напрашивался, героичный наш.
  Казалось, сейчас все пойдет как нужно. Сейчас весь этот самозваный комитет по встрече прижмут к стене и забьют, как стукача в скаутском лагере, разом оставив Темного Лорда без лучшей половины боевки. Может, ненадолго, до следующего побега, но слово будет сказано, а скандал – развернут. Но над полем, усиленный наконец Сонорусом, прозвучал глухой голос. Антонин Долохов стряхнул молчанку.
  — Передние четверо, щит по фронту, не болтать. Остальные – делай, как я!
  Почти десяток Конфринго ударил в и так обожженную штукатурку. Разом, четко по команде, не отвлекаясь на дикий смех и прочие спецэффекты. Разве что привычно выругался задетый каменной крошкой Макнейр, но этот и не такое переживал.
  Быстро, сметая пыль и пепел подолами мантий, Упивающиеся пробегали в черную дыру в стене. Последними, держа Протего, ушли трое Лестрейнджей – и Гарри пришлось придержать рвущегося вперед Невилла.
  — Так, быстро: как прошло? -  бросил он за спину.
  — Десять мимо, — обстоятельно доложил Виктор. – Трое у дверей. Двух обработали, Долохов поднял шум. Могли бы поближе.
  — Ну что, Гарри, расширим дыру? – предложил Рон.
  — Можно обойти через Рулетку, — вставил Седрик.
  Гарри задумался было… и тут засверкало по другую сторону.

 
   
* * *
   
  — Так, Рон, Невилл, Виктор, Седрик, давайте-ка тоже по Конфринго по бокам. Гермиона, мы с тобой держим щиты… Три, четыре.
  В расширившийся с великим грохотом внеплановый проем бойцы ФОБ влетели врассыпную – не хватал еще всем попасть под что-то щедрое по площадям. Зря – Упивающиеся действительно были немного заняты.
  Орденцы, похоже, точно так же перебирали двери в крутящейся комнате – у них не было своего Руквуда, и найти дорогу в Отделе Тайн сразу не получилось. Но вышло неожиданно удачно, и в зале Арки господа Упивающиеся с удивлением обнаружили вторую загонную команду.
  Да какую! Тройка авроров вытянула на себя братьев Лестрейнджей и снова выпершегося в первый ряд Крауча, Сириус уже успел успокоить Гойла спиной об ступени и теперь гнал по широкой дуге Руквуда, а Люпин прижимал к полу Джагсона с Крэббом. Но сильнее всего не повезло Макнейру – вокруг него уже плясала алая, как хвост Феникса, плеть Финдфайра. От алого пламени с шипением прянула в сторону и Беллатрикс. Альбус Дамблдор впервые за долгие годы посетил Министерство.
  — Гарри, вы в порядке вообще? – заорал Блэк, отводя в пол брошенный Руквудомна бегу Ступефай.
  — Я-то да, а вы ушли к Мерлину от Арки!!! – Гарри не мог смотреть ни на что, кроме жуткого сооружения. Кроме черного полога, слишком далекого, чтобы шептать, но слишком близкого, чтобы напоминать. Они ведь за все эти годы так и не поняли, что скрывается за ней. Приведенья отказывались даже смотреть в проем, големы с камерами не возвращались, а чересчур любопытный парень, отправивший внутрь патронуса, очнулся совершенно седым и, прежде чем разбить себе голову о ступени, проорал только одно: «Куда дольше, чем ты думаешь!».
  Даже хорошо, что через пару ударов сердца аврору Поттеру стало не до того; перед ним вырос знакомый тощий силуэт. Антонин Долохов резким движением сбросил с лица маску. Под капюшоном оказалось лицо, почти такое же бледное, как металлическая личина.
  — Мастер Поттер, я полагаю?
  — Мастер Долохов, — так же ровно, не сбиваясь на вдох и не оглядываясь на вспышки, ответил на приветствие Гарри.
  — Начнем, пожалуй?
  — Охотно.
  В ответ Антонин выбросил палочку вперед – и Гарри почувствовал, как отнимается, как после зубного врача с его обезболивающими, язык, как перестает чувствоваться гортань. Силенцио. Что же, Долохов, опытный практик невербальной магии, явно привык получать такую штуку и очень веселиться по этому поводу – но в эту игру можно играть вдвоем.
  Почти сразу же Гарри выкинул вперед Ступефай – и Долохов увернулся в последний момент, даже не думая контратаковать. Посмотрел было удивленно, прищурился, кивнул. И тут же выдал что-то совершенно Поттеру неизвестное – разлапистая черная клякса в воздухе выглядела слишком противно, чтобы принимать ее на Протего, так что Гарри призвал под него по Акцио заботливо выбитый Дамблдором кусок ступеньки. Камень немедленно покрылся плесенью, а Гарри привычно раскрыл одной левой нож.
  Они пошли по кругу, глядя друг другу в глаза и не обращая никакого внимания на орущую и гремящую вокруг гражданскую войну. Даже когда крики стали явственно менять тональность, они не оторвались друг от друга. Гарри принимал, навивая, будто пряжу, на нож, лучи проклятий от Долохова и стыдно мазал по нему режущими, пытался загнать его к стене и не дать подняться на лестницу, пропустил раз, но быстро снял внезапную Таранталлегру откуда-то со стороны. Молча, в полном молчании, не отрывая взгляда.
  Попался старый специалист на сущей мелочи. Ответив было на Инсендио Агуаменти, он сам не заметил, как после этого описал почти полный круг. Поттер атаковал сразу же, всем, что смог вложить в один ступефай – столько, чтобы он не рикошетил от щитов, а продавливал вражье Протего – и тут же резким движением вниз подморозил лужицу на полу. Антонин поскользнулся на краткий миг, не теряя равновесия, нет – теряя внимание. Гарри рванулся вперед, рассекая золотистый щит гринготтским ножом наискосок – и почти в упор ударил ветерана Петрификусом. Долохов упал быстро, но величественно, как пограничный столб.

 
   
* * *
   
  И только тогда Гарри услышал смех. Паршивый признак – здесь есть только одна дама, которой есть над чем посмеяться, и если она близко – то это ой не к добру. Только уже разворачиваясь на каблуках, он понял, что смеются на два голоса – по-разному, но почти в унисон.
  Сперва он увидел Барти Крауча, укутанного по плечи цепями, но упрямо идущего к Дамблдору, как раз занятому вездесущим Руквудом, но тут же понял, что рядом все еще интереснее.
  Слева от него, уже пройдя мимо торопливо отползающих Джинни и Луны – Джинни зачем-то утеряла маску, а Луна чуть слышно постанывала, держась за лодыжку – остановилась Беллатрикс Лестрейндж. Остановилась, разбираясь с последней оставшейся перед ней ученицей.
  Гарри не сразу смог ее опознать; молча, без танцев и кульбитов, девушка с тщательно убранными под шапку волосами держала оборону – на каждое заклятие опытной террористки она создавала щит, тут же его гася, но успевая прикрыть и себя, и поверженных подруг. Быстрой работой отмечались у Гарри многие – но вот быстрой и плотной разом… человека надо запомнить, но кто же это? Времени не было, но по сложению вроде Ханна Эббот. «Интересно!» — решил Поттер и быстрым шагом пошел вперед.
  Когда он услышал визг, то решил было, что он опоздал, и сейчас Ханна начнет корчиться от боли. Но заклинание Беллатрикс улетело к темнеющему вдали потолку — Ханна орала от восторга, перейдя в наступление. Похоже, Беллатрикс сегодня досталось уже слишком много, она и так-то не была особенно здорова после тюрьмы, а тут и вовсе шла на одном липком, как нефть, безумии. Когда в нее полетели красные лучи Обезоруживающего, один за другим, она отражала их со все меньшей и меньшей форой, отходя назад шаг за шагом…
  Юная Эббот увлеклась. Ответный удар был страшен – Беллатрикс сжала обычно точечное Диффиндо в широкий веер, режущий, кажется, сам воздух. Гарри покрыл последние шаги одним прыжком, и уже размахивался Темным Хлыстом, но все равно не успевал.
  Эббот выдержала. Опустилась на одно колено, насыщая Протего медовым светом – Гарри казалось, что он уже слышал, как тяжело, как жарко она дышит, но сил у нее хватило. Щит и заклятие потухли вместе, а Вариари Вагрис откинуло Лестрейндж далеко назад, к самой Арке. Сириус было дернулся окончить дела с кузиной, но оглянулся на Гарри – и ударил по Макнейру.
  Гарри, однако, было не до того. Он попытался отчитать вконец потерявшую берега и инстинкт самосохранения хаффлпаффку – ладно еще к Джинни уже бежал Невилл – но не смог. Он раскрывал и закрывал рот, как выловленный из декоративного пруда карп, пока девушка, так же молча, смотрела на него горящими серыми глазами.
  Серыми.
  Она сняла балаклаву и тряхнула рыжими волосами. Ее щеки горели, но улыбка лучилась.
  — Фините Инкантатем, — произнесла Сьюзи расслабленно, тягуче, на тон ниже обычного... Поттер торопливо отогнал ассоциации. – Гарри, ну я же тебя предупреждала!
  Даже несмотря на то, что Силенцио Долохова спало, Гарри ничего ценного и интересного сказать не смог. Сперва был не в состоянии, а потом честно собирался, но резко стало не до того – открывшиеся двери круглой комнаты, что Седрик назвал Рулеткой, хотя Гарри бы скорей вспомнил о револьверном барабане, выплюнули небольшую команду людей в красном.
  Боевая шестерка и Руфус Скримджер.

 
   
* * *
   
  По большей части Гарри помнил Скримджера в мрачной черной мантии – в бытность свою Министром Руфус пытался дать понять, что он далек от роскоши, что он постоянно в должности, что он, одним словом, полная противоположность Фаджа. Сейчас же он шел вперед в развевающемся красном – вместе с соломенной гривой волос это создавало впечатление визита Годрика Гриффиндора к нерадивым потомкам.
  Прорычав «Диффиндо!», он первым же взмахом подрезал под колени истошно завопившего Гиббонса, и тут же выставил Протего перед так некстати открывшейся Тонкс. Авроры смешались с орденцами, Праудфут торопливо пожал руку Кингсли, Вильямсон помахал Гарри свободной рукой. Значит, Энтвистл с Винки сделали все так, как нужно.
  Упивающиеся, понимая, что на каждого осталось по четыре очень злых противника, стягивались в круг к постаменту Арки, стремясь прикрыть себе спины и укладывая на ступени раненых. Все, казалось было кончено – уже во второй раз. Операция приняла оборот, которого никто не ожидал, и это при том, что кропотливая дезинформация Поттера, вроде бы, возымела такой успех! Сейчас каждый бы хотел поменяться местами со спокойно блюющим дома Люциусом.
  Но все-таки это были Упивающиеся Смертью, опытные террористы с Азкабаном за плечами и было появившимся призраком давно потерянного будущего впереди. Лестрейнджи снова повели людей на прорыв – на школьников, в пробитой в стене зала дыре. Снова – потому что пробиваться через взрослых магов к Рулетке выглядело куда как более дохлым номером.
  И могло получиться, возможно. Гарри увлекся фехтованием  с Рудольфусом – отчаянно жульничая, ибо Сью аккуратно прикрывала его Протего — Беллатрикс обменивалась аргументами с Виктором, Роном и отброшенным было к стене Гольдстейном, и Рабастан, рванувшись вперед, спокойно, как в тире, поймал близнецов на одно Инкарцеро. Их попыталась было прикрыть Джинни – и в лицо ей полыхнуло Инсендио, волосы ее загорелись, и девушка страшно, на одной ноте заорала в потолок. Гермиона успела, Агуаменти окатило Джинни холодной водой с ног до головы, но Невилл уже услышал все, что ему требовалось.
  — Экспульсо, — ровным голосом сказал он, и Рабастана бросило назад, на плотно уложенные черные блоки постамента Смерти. Только он не торопился по ним скатываться.
  Невилл держал заклинание. И не просто держал, но вливал в него все новую и новую щедро отмеренную ему силу. Больше, больше, бледнея, но не опуская палочку, не моргая. Рабастан захрипел, потом заорал… Кажется, что-то хрустнуло в полной тишине, и из уголка рта младшего Лестрейнджа потекла карминовая струйка.
  А Невилл все держал заклинание. Грудная клетка Рабастана наконец сдалась – и промялась внутрь, пробивая нежные легкие обломками ребер, нанизывая на кости и так сдавленное сердце.
  Только после этого тело упало.
  Охнула Гермиона. Прекратила тонко стонать обожженная Джинни. Резко выдохнула рядом Сьюз. Усмехнулся Гарри – это был первый.
  В его голове взвыл Волдеморт. Взвыл – и нехорошо замолчал.

 
   
* * *
   
  Они успели выключить уже шестерых, когда зал опять затрясся – Гарри решил, что снова скребется о стены круглая комната, неся с собой на сей раз, видимо, Боунс – если, конечно, та таки придет. Но действительность оказалась куда хуже.
  Сверху упали массивные обломки потолка, одним, помельче, пришибло Долиша, второй, куда более крупный, грянул об Арку – никак ее не повредив. Из зияющей дыры вверху в силе, славе и всяческой мерзости, спустился великий Темный Лорд, объявший необъятное, подчинивший магию, единолично выжравший всю смерть и просто старое трепло Волдеморт.
  Гарри потер голову, глядя, как затихает бой. Больно же! Но терпимо.
  — Да что ж они все, мать их, через стены-то ломятся? – недоуменно вопросил Рон.
  — На Отделе постоянное антиаппарационое подвешено, — пояснил Гарри. – А то стали бы мы тут по шкафам носиться.
  Волдеморт слетел как раз в центр стянувшегося к самой арке кольца своих верных, но уже потрепанных сподвижников. Те уже не успевали откачивать парализованных, но щиты пока что держали – но крики восторга, сопровождавшие явление великого темного, прозвучали как-то жидковато. Другие крики их изрядно перебили.
  — Будь я проклят, — взрычал Скаримджер. – Парень не врал. Эта тварь действительножива.
  — Как я и говорил, мой добрый Руфус, как я и говорил, — подтвердил Дамблдор, уже стоя у ступеней. Никто не отважился атаковать его, и только Реддл прожигал его своими алыми глазами. – Жаль, что вам пришлось узнать об этом именно так.
  — Приветствую вас, идиоты, — начал Волдеморт. – Тесная же у вас собралась компания, ничего не скажешь. Все ваши игры безумно интересны, однако, увы, мне придется вмешаться и кое-кого поставить на место – пока еще не всех вас, но только пока. Итак…
  Он обернулся к Поттеру. Да, почти такой, каким Гарри его помнил – но пониже, пошире плечи, еще более недовольное выражение гладкого лица. Ритуал проводили в спешке и не с той кровью, но Волдеморт действительно вернулся из-за грани. Проблема в том, что безумие с собой он внес и на этот раз тоже: стоя у порога смерти, над трупом своего соратника и в кольце своих врагов, он был совершенно, рептильно спокоен.
  Гарри почувствовал, как сдавило голову. Как потянуло вперед, будто ржавым крюком за глазницу. Пророчество жгло через карман, притягивало руки. Хриплым серпентарго в ушах шуршало: «Вперед. Сюда. Отдай. Мое. Возьму. Ко мне». Змея неигающими глазами звала к себе презренную теплокровную сыть.
  Аврор Поттер знал это ощущение – и знал, что раскаленный крючок прямого легилементского приказа на самом деле не так трудно вырвать. Он помнил, как когда-то под звон хрустальных колокольчиков шел по великому лесу в Глостере, голый, предельно возбужденный и по-детски радостный, прямо к поляне, где в землю уже и до него впиталось много крови. Помнил, как вместо шипения в голове пел юный голос: «Мама-мама не велит… с феями в лесу играть…».  Это было страшнее. Но он выжил тогда.
  И сейчас просто резким рывком порвал связь легилеменции – так, что в голове и у него, и у Волдеморта взорвалась маленькая бомба. Гарри сполз вдоль стены на пол, чувствуя, как Сьюзи кладет ладони ему на виски, а по ступеням к согнувшемуся Волдеморту поднялся мимо ошеломленных Упивающихся совершенно спокойный Дамблдор.
  Они просто опустились там, где стояли – только Руфус Скримджер не опускал палочки, Гарри привалился к стене, да Лестрейнджи стояли над телом Рабастана. Все, кроме Родольфуса, смотрели туда, на верхушку лестницы, к Арке, у которой Том Реддл встретил, наконец, Альбуса Дамблдора.
  — Глупо было приходить сюда сегодня, Том, — сказал старый маг.
  — Сам ты никогда не чурался риска, Альбус, — парировал тот, и в лицо директору прямо из воздуха полетела радостно щерящаяся змея. – Хоть в этом тебе не откажешь.
  — И в искусстве, Том, — ответил тот, когда змей рассыпался пеплом – и тут же вынудил Волдеморта укрыться за наскоро сотворенным из воздуха щитом. – Не забывай об искусстве. И скажи спасибо, что тут нет Филеаса.
  — Ты нравишься мне куда больше, — Волдеморт явно старался смотреть только на Дамблдора – но тот понял и, не оборачиваясь, взорвал летящий в него сзади каменный обломок. – Мы можем танцевать вечно, Альбус – но что это изменит? Худшее со мной уже случалось, знаешь ли.
  — Не случалось, Том…, — Альбус вытянул из палочки сияющую закатом тонкую нить Финдфайра… и тут что-то произошло. Гарри сперва не понял, но ниоткуда горестно прокричал Фоукс – и великий волшебник Альбус Дамблдор, тщетно пытаясь удержать равновесие почерневшей рукой, начал валиться набок. В Арку.
  — Оставьте нас, директор, — в звенящей тишине проговорил врезавшийся в него Барти Крауч. – Я настаиваю.
  Дамблдор был великим волшебником, и две вещи перед смертью все-таки успел. Он изо всех сил оттолкнул от себя уже настроившегося тоже сходить за занавес Барти – и отбросил вверх свою палочку.
  Гарри видел, как та переворачивается в воздухе, как тянется к ней Волдеморт, как смыкает на ней когти летящий к нему, Гарри, Фоукс… Но когда он посмотрел снова на колыхающийся черный занавес, шепчущий миллионами голосов – Альбуса уже не было.

 
   
* * *
   
  Они вышли почти синхронно. Тяжело побежал вверх по ступеням Скримжер, не глядя угощая и так лежащего Барти Петрификусом; полез вверх Сириус, пока Тонкс и Кингсли держали щит вокруг него; и вышел вперед бледный от такого неожиданного дежа вю Поттер. Когда перед ним вырос очухавшийся Джагсон, Гарри на секунду забыл, кто он и где.
  Молча он вытянул палочку вперед. Раздался сухой хлопок, и Упивающийся был разоружен. Проблема в том, что у него не вынесло палочку из руки, нет – просто вырвало плечевой сустав. Истекая кровью, он осел на пол, но Гарри на него не смотрел. Волдеморт стоял лицом именно к нему.
  Дошли одновременно.
  — Ну-ка, обеспечьте нам спокойный разговор! – бросил Скримджер через плечо, и приказа послушались не одни авроры: внизу все ожило, загромыхало, заискрилось – бой шел к концу, это понимали все, но не утихал.
  Они атаковали с трех сторон, танцуя у самой Арки. Гарри понимал, что сейчас и Сириус, и он сам танцуют слишком близко от края сцены, но шепота из-за занавеса не слышал. Насытилась? По счастью, ближе всего к пустоте стоял сам Реддл, которому Смерть вряд ли что могла предложить, они же работали от края, засыпая его заклятиями. Но силы Волдеморта были, казалось, неограниченны. Мертвечина не пьет, не ест и не устает, не чувствует боли и не может умереть.
  Когда Сириус, выкрикнув что-то явно даже нелатинское, залил темную фигуру валящими из палочки густым облаком раскаленного дыма – Гарри даже не понял, что это – Волдеморт рассек черно-алый клуб надвое одним движением и отправил в Блэка узкий белый луч вторым. Сириус успел закрыться – но назад его откинуло. На секунду Гарри подумал, что теперь уже точно все, но, не удержавшись, Сириус скатился вниз по лестнице, говоря при этом такое, что сомнений не осталось – жив.
  Внизу дела шли, кажется, намного лучше, по крайней мере, Гарри не слышал больше смеха Лестрейндж. Неужто отлеталась? Сами они с Руфусом работали на такой скорости, что атаковать Волдеморт перестал – оба старались не повторять ошибки Сириуса, не пытаться выложить на стол убойную карту, но давать как можно меньше времени на собственные действия. Волдеморт работал от обороны прекрасно, творя прямо из воздуха твердые щиты, и огрызался Авадами, от которых Скримжджер заслонялся камнями, а Поттер привычно изворачивался. Ни того, ни другого зеленое пламя не пугало. Дело привычки.
  Все это могло бы продолжаться до полного решения дела внизу, но не судьба. Последний раз заскрипела Рулетка, и в зал вошли люди в синем. Ну, почти. Один из них, приземистый и очень, очень раздосадованный, был в домашнем халате на пижаму и зеленом котелке. Причитая, он семенил возле мадам Боунс и бородатого мужчины с седыми висками, в котором Гарри узнал Эдварда Бута. Прочие ударники, не менее десятка, рассыпались по залу, помогая добить любого в черном и быстро проверяя лежащих.
  — Так. Ясно, — сказал Волдеморт и исчез. Снова он возник возле лежащего Крауча, подбирая его, и величаво, как «Челленджер», воспарил вверх. Гарри пустил ему вслед Петрификус Тоталлус, но Лорд прикрылся и так парализованным Барти. С чем и отбыл.
  — О Мерлин, — душераздирающе простонал Фадж. – Он настоящий!

 
   
* * *
   
  …Они стояли у ступеней Арки впятером. Пока в одном углу ударники паковали пленных и оформляли трупы, пока в другом Невилл и Флер приводили в норму травмированных школьников, у лестницы серьезные люди, окруженные своими свободными бойцами, держали совет.
  — В общем, четыре трупа за сегодня, — подводил итоги Скримджер. – Двое у них, Лестрейндж и, похоже, Джагсон. У нас Джон Долиш – я сообщу семье сам, тут понятно. И Дамблдор.
  — Очень плохо, — покачала головой Амелия. – Вот этого, кажется, никто из нас не ждал, не так ли? – она посмотрела на Гарри через монокль. Повернул к нему голову и Скримджер.
  — Я меньше всех, — выдохнул тот. – Мы с директором просчитали ходы Волдеморта, это правда – был… один способ, но тут дело не в Волдеморте. Крауч, похоже, сошел с ума еще больше Лестрейндж.
  — Это теперь уже неважно, — Кингсли молчал долго, поминутно глядя на Арку, но теперь уже заговорил – от лица Ордена, как оказалось как-то само собой. Его голос будил в Гарри ностальгию – и уверенность. – Господа, мадам, нам предстоит решить, что теперь.
  — А что может быть теперь? – спокойным, вальяжным, размеренным тоном проговорил Корнелиус Фадж. Не так он лепетал пять минут назад! – Теперь вы, господа, займетесь своими прямыми обязанностями, кто-нибудь пригласит журналистов, я сделаю заявление для успокоения общественности. А потом… а потом мистер Поттер многое нам всем объяснит.
  Вот, значит, как. Стоило Дамблдору уйти за занавес, Верховный Правитель оказался на высоте положения. Там, снаружи, за ним влиятельные инвесторы, подконтрольная пресса, сотни опытных в канцелярском деле хомяков, папки компромата на начальников отделов…
  Вот только сейчас он в темной комнате с антиаппарационным заклятием.
  — А если я откажусь? – осведомился Гарри, широко улыбаясь министру.
  — Тогда господин Скримджер подвергнет вас дисциплинарному взысканию, — еще более медоточиво произнес Фадж.
  — Отлично! – Гарри уселся на ступеньку. Сириус и Тонкс сместились ближе к нему, а Рон без суеты подозвал ударную пятерку. – А вы уверены, что он действительно что-то с меня взыщет?
  — Гарри, Гарри, Гарри, — Фадж осмотрелся, и то, что он увидел, явно его утешило. – Я допускаю, что Дамблдор мог вложить в твою бедную голову странные идеи, но неужели ты пойдешь против своего министра?
  — Если ты – Министр, то я – массовый убийца, Фадж. Не забыл? – оскалился Блэк.
  — Кроме того, вас тут, ну, положим, десять здоровых школьников против пятнадцати взрослых людей! – Корнелиус фальшиво захихикал, но от Сириуса отодвинулся.
  — Пятнадцать против пятнадцати, — Кингсли, не чинясь, сел на ступеньку рядом с Гарри. Он был тем же Кингсли, которому Гарри верил двадцать лет.
  — Ох, Руфус, и распустили вы подчиненных! – неодобрительно заметил Фадж. – Но это еще станет предметом разбирательства, пока же и мадам Боунс…
  — Пятнадцать против пяти, — улыбнулась Амелия. – У меня нет никаких вопросов к господину Поттеру. Не правда ли, мистер Бут?
  — Точно! – на два голоса отозвались отец и сын, посмотрели друг на друга и расхохотались.
  — Господин Скримджер? – Гарри был почтителен. Руфус мог делать политические ошибки когда-то, но он был правильный аврор и правильно умер. – Мне бы не хотелось…
  — Мне тоже, — бросил Главный Аврор. – Эта тварь жива, Корнелиус. Я знаю его дольше, чем тебя, и он гораздо опаснее.
  — В общем, — Гарри помедлил, поднялся – и произнес Сонорус. – В общем так, мистер Фадж. Мне кажется, ситуация вам ясна. Либо вы уходите отсюда частным лицом, отменив декреты, отозвав инспекторов и сдав все ключи от всех кабинетов…
  — Либо что, молодой человек? – он все еще пытался держать лицо. – Серьезных людей не испугаешь небольшим промахом.
  — …Либо вы уходите Верховным правителем. Через Арку.
  — Вы, конечно, можете сказать, — задумчиво вставила Амелия, — что пурпур – это лучший саван…
  — …Но это будет только твой пурпур, — низко и веско сказал Скримджер.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
LVII. Отдел Тайн: Банк расходится   
— Ну и что с ним теперь? – поинтересовался Кингсли, вместе со всем залом глядя в удаляющуюся спину Фаджа. Уильямсон и Робардс уводили теперь уже бывшего Верховного правителя без особенного политеса, и выглядел Корнелиус совершенно убитым. Голова в так и не снятом котелке безвольно поникла, подошвы одетых на босу ногу туфель траурно шаркали по полу.
  — Тут как раз довольно просто. Вы позволите минуту, господа? – Амелия сперва замерла, явно что-то проговаривая про себя, а потом выпустила из палочки серебряную чайку. Патронус немедленно встал на крыло и, сделав виток по залу, прошел сквозь потолок. Гарри почувствовал, как его немного отпускает, и перестал наконец рассматривать Арку. И хорошо — не время.
  — Так вот, пока что нам и правда придется подержать его в его же кабинете, Руфус прав, — Скримджер благодарно наклонил тяжелую львиную голову. – Но сейчас к нему наведается мой секретарь. Чудесный юноша, впрочем, Гарри его знает.
  — Ну да, мой бывший староста, — улыбнулся Гарри. – Между прочим, тут трое его братьев и сестра.
  — Прелестная семья, — кивнула мадам Боунс. – Так вот, молодой Перси, когда я его вызвала, предложил сразу же отправить его в Мунго, поднять по тревоге дежурных и приготовить десятка два коек.
  — Отлично, — одобрительно покивал Кингсли. – Тут, похоже, у всех есть раненые, и нечего детям валяться на холодном полу.
  — А кто у вас? – шепнул Гарри.
  — Аластор, — вздохнул Шеклбот, — он слабо реагирует на Эннервейт.
  — …Так вот, — продолжала Амелия. – Молодой Уизли проследит, с посильной помощью ваших, Руфус, подчиненных, чтобы все надлежащие бумаги были подписаны. Мы ведь не делаем ничего противозаконного – по сути, Министр сам принял решение уйти в отставку после совещания с начальниками нескольких отделов, не так ли?
  — Да, у него был выбор, — улыбнулся Кингсли. Когда он хотел, его белозубая широкая улыбка смотрелась жутко, как нож в темном переулочке. Скримджер отчего-то пока отмалчивался.
  — Ну что же, коли так, значит, все дальнейшее придется обсуждать только нам четверым, — подытожил Гарри. – Раз уж мы владеем ситуацией… более или менее.
  — Насколько я понимаю, — начал Скримджер, чуть усмехнувшись, — мой добрый подчиненный Шеклбот говорит здесь за соратников Альбуса Дамблдора? Как в ту войну?
  — Да, похоже, так и выходит, раз уж старина Муди в отключке, — пожал плечами тот. – Разумеется, сложись все как следует, вместо нас обоих тут стоял бы Дамблдор…
  — …Но сейчас – да, за тех, кто нам поверили, отвечаем мы, — продолжил Гарри. И добавил: — По отдельности. Так что я тоже поприсутствую.
  — А вот против этого никто не возражает, — Скримджер окинул Гарри взглядом, задержал его на боковом кармане, оттянутом пророческим стеклянным шариком. – Прежде всего потому, что я хочу объяснений. Юный Энтвистл сумел мне кое-как описать суть дела, но мы, как видите, торопились.
  — Сьюзи была в письме несколько более подробна, — кивнула Амелия. – Письмо, замечу, было не только обстоятельным, но и тщательно зашифровано фамильным кодом. Так что не выносите девочке выговоров, господин Поттер. Не надо.
  — Увидим, мадам, — зло хмыкнул Гарри. Со Сьюзи надо было разговаривать еще не так! – Увидим…
  — Но прежде всего вопрос к вам: как вы вообще это организовали?
  — Долгая история, господа, мадам Боунс, — Гарри снова сел на ступень. – У Волдеморта это была очень долгосрочная операция: поднимите дела Сэвиджа и Бродерика Боуда – все это были ранние и не особо удачные попытки Волдеморта пробраться в Отдел Тайн.
  — Это мы поняли почти сразу, — добавил Кингсли. – Мы попытались организовать охрану Отдела своими силами, но только затянули время.
  — Когда Орден взялся пасти вход, Волдеморт принялся решать проблему другим путем. По сути, после допроса Боуда у него было примерное понимание проблемы, — Гарри то снимал, то надевал очки. Трудный выдался денек, но хотя бы эту историю он заготовил на совесть. – В общем, надо было, во-первых, войти в Отдел, во-вторых, снять пророчество с полки.
  — Вон там, у стены, валяется господин Руквуд, — хмыкнул Шеклбот. – Мы все, я думаю, помним, за что его судили. Взялся за старое, поганец. Он их и провел, я так понимаю.
  — И он же рассказал им то, что я узнал от директора, — добавил Гарри. – Что получить эту вещичку может только участвующий. Он или я. И вот тут наш дорогой господин Реддл решает, что он у нас великий интриган.
  — Судя по тому, как обстоят дела, и здесь, и в принципе, он ошибается, — кивнула Амелия. – Но как вы его вытянули?
  — Всему свое время, почтенная, — Гарри нравилось, нравилось рассказывать подобные вещи. Как тогда, на первом собрании Ордена. А сейчас еще и аудитория была куда как благодатнее. – Дело в том, что по результатам наших с ним прежних, — Поттер поморщился, — встреч Волдеморт в курсе, что в магии разума я ой не магистр. А он – замечу – не только знающий темный маг, но еще и специалист-легилемент высочайшего уровня.
  — И что это ему дает? – Скримджер прищурился. – Допрос легилеменцией – это долгое и трудное дело, я свидетель.
  — Времени у него хватало, — покачал головой Гарри. – Тут лучше. Он обложился книжками по психологии и начал заползать ко мне в сны. Пытаясь меня сюда довольно грубо вытянуть.
  — В сны? – Руфус прищурился снова, недоверчиво. Переглянулся с Амелией. – Кажется, это невозможно.
  — Но я-то этого не знал, — Гарри всплеснул руками. – Не забывайте – я все-таки, несмотря на фамилию, по большей части магглорожденный и много о чем понятия до сих пор-то не имею. Так что и заподозрил просто легилеменцию такую.  С чем к директору и побежал. Кажется, я впервые видел Альбуса Дамблдора озадаченным.
  — Немудрено, — вздохнула Амелия. – Это очень плохие новости, Гарри, раз уж у Того, который… у Волдеморта для нас есть сюрпризы такого размаха. Но я так поняла, Альбус тебе поверил.
  — Да, проверил по Омуту памяти, попробовал мой разум сам, провел какие-то измерения, сам не знаю, для чего. У него были какие-то мысли, и они ему очень не понравились, — Гарри вздохнул снова, еще более траурно, — но теперь уж не понять, какие. Но да, решили принять как данность, и…
  — И начали то, что магглы называют «радиоигра», — хмыкнул Скримджер. – Кстати, у вас неплохая команда. Давно?
  — Год, — подтвердил Гарри. – По программе вашей же Академии, в принципе.
  — Ну я могу представить, откуда инструктора, — Скримджер глянул на Кингсли. – Но за год это очень неплохо.
  — Так ведь сокращаю, — Гарри отмахнулся. – У меня только боевой цикл; я им ни слежку не ставлю, как-то все незачем, ни дознание – прав таких не имеем. Магическое право вообще выбросил. Для этого у нас вы есть.
  — Здраво, — кивнул Главный Аврор. – Такого наши темные друзья не ожидали, в конечном-то итоге.
  — Итог вы видите, — Гарри обвел широким жестом зал и всех, кто в нем еще был. – Этот раунд, похоже, все-таки за нами. Но что дальше?
  — А действительно, что дальше? – поинтересовался Руфус Скримджер, обводя своих собеседников внимательным, оценивающим взглядом. По Поттеру этот взгляд едва скользнул.
  — Что же, я думаю, тут все понятно, — Кингсли ответил ему таким же взглядом. – Когда у нас на руках будут соответствующие документы от вашего друга Корнелиуса, мы соберем Визенгамот. Они, я полагаю, без проблем провозгласят чрезвычайное положение…
  — Подождите-ка, — Амелия подняла ладонь, монокль сверкнул, как маленькое заклятие, — вообще-то чрезвычайное положение министр Фадж уже провозглашал. И тем самым вся процедура пошла по гоблину, простите меня за выражение. По сути, сейчас мы можем просто собрать начальников отделов, потом Визенгамот  — экстренно и полным кворумом, такое право в указе прописано…
  — Проще, — довольным тоном сказал Руфус. – Корнелиус может назначить преемника. Но мы оба понимаем, Амелия, что это будет один из нас.
  — Сперва нам необходимо определиться вот с чем, — покачала головой ведьма. – Нужен ли нам еще один Верховный правитель – или нам нужен избранный Министр?
  Гарри и Кингсли придвинулись поближе друг к другу. Между Главным Аврором и Главой отдела магического правопорядка явственно раскалялся воздух. Молчание висело одну очень долгую минуту.
  Ну вот что за люди, подумал Поттер, им же не расскажешь, что кресло сейчас, как его не назови – это не способ развязать конфликт, а нарисованная на спине мишень. А ведь именно исходя из этого он предпочел бы Скримджера сейчас, на мадам Амелию у него свои планы. Но поддержать Скримджера будет ненатурально, да и невежливо, в конце концов.
  Положение спас Кингсли, человек, в другом варианте реальности удерживавший этот же самый пост больше двадцати лет.
  — Господа, господа, это, как ни странно, не горит, — хлопнул он в тяжелые ладони. – Тут другое надо решать. Во-первых, вопрос с Упивающимися. Ваши мысли?
  — Неоднозначно, — пожала плечами Амелия, поймав родную и близкую ее сердцу тему юридических казусов. – С одной стороны, у нас действительно чрезвычайное положение, и мы, в принципе, имеем право отправить их на поцелуй. С другой – это ненормально, они уже арестованы и надо бы подвергнуть их суду. Полным составом Визенгамота, что уж. Многие наработали на поцелуй, но многие-то нет.
  — Вообще, в норме я бы как раз выступил за дементоров, — пожал плечами Скримджер. – Но тут соглашусь с мадам Амелией – нам бы, правда, показательный процесс во всей славе и силе Министерства. Мы с вами все трое помним, как хорошо они действовали тогда, в восьмидесятые.
  — Я, кстати, видел записи, — вставил Поттер. – На таких процессах часто болтают много интересного прямо с трибуны, это нам всем бы помогло.
  — А вы, юноша, прагматик, — одобрил Руфус. – Тогда обождите, — он быстро отдал приказы оставшимся аврорам, Амелия кивнула Буту – и Упивающихся начали выносить.
  Вперед, вперед, опять же молча подумал Гарри. Вперед в дырявый Азкабан и далее снова на передний край. Противно, но, во-первых, ничего не сделаешь, а во-вторых, где-то даже и на пользу.
  — Дальше у нас что? – Кингсли, заложив руки за спину, прошелся вдоль ступени.
  — Корнелиус был прав, — Скримджер чувствовал себя все увереннее и увереннее. – Пресса. Надо будет заранее соорудить им заявление, ну и я вызову Каффа.
  — Позиции? – осведомилась Амелия.
  — Как всегда после операций, — спокойно ответил Скримджер. – Да, были Упивающиеся. Мы этого не отрицаем. Но они что? Задержаны. В результате грамотных действий силовых ведомств и, — он посмотрел на Гарри и Кингсли. – И бдительного населения?
  — Нас исключите, — с порога оказался Кингсли. – Я если и был, то как аврор, нечего тут. Пока Волдеморт в подполье, мы там тоже задержимся.
  — А мы собой вполне гордимся, — коротко хохотнул в свой черед Поттер, — но по минимуму имен. Пишите тех, кто с открытым лицом – не ошибетесь.
  — Здраво, — кивнул уже вовсю втянувшийся в работу Руфус. – Ну и общий тон – что Министерство теперь уже получило доказательства наличия Волдеморта, соответственным образом отреагирует, надо хранить спокойствие и не терять самообладания. А, да – Альбус Дамблдор героически погиб без подробностей и, уж простите, Шеклбот, но безо всяких извинений. Образ непоколебимости сейчас еще дороже, чем всегда.
  Гарри и Кингсли обменялись взглядами. Кивнули.
  — Леди Амелия?
  — Надо заявить о намерении собрать Визенгамот уже сейчас! Сколько бы времени это не заняло, — почтенная леди немного искрила.
  — О намерении – объявим, — Руфусом уже, напротив, владело некое благодушие. – Ну с «Пророком» решили. Кингсли, этот ваш «Видящий» пускай помолчит или хотя бы тиснет некролог по Дамблдору какой хотите. Помните – мы сейчас на одной стороне!
  — Да я-то помню, — поскреб гладкую маковку Шеклбот, — только я к «Видящему» никакого отношения не имею.
  — Однако, — развернулся к нему Скримджер. – Будете мне утверждать, что кто-то держит продамблдоровскую газету, о которой Дамблдор не знал?
  — Дамблдор знал, — подал голос Гарри. – Он точно знал Ксенофилиуса Лавгуда и, видимо, тот через директора и продал свою типографию. Я слыхал об этом. Директор писал туда пару раз, это я знаю точно, при мне дело было. Но финансировал ли он ее…
  — Еще того веселее, — проворчал Скримджер.
  — Старик, как всегда, полон сюрпризов, Руфус, — улыбнулась Амелия. – Кстати, у него же явно есть завещание… Возможно, ответ там, но я в него запускать руку не хочу.
  — А вот теперь, если позволите, несколько вопросов есть у меня, — снова заговорил Гарри. – Даже не вопросов, а, будем честными, требований.
  — Даже так? – глухо хмыкнул Скримджер, но на бойцов Поттера покосился.
  — Да, именно так, — спокойно подтвердил Гарри. – Мои ребята взялись за палочки потому, что Фадж – идиот с манией величия, а Министерство – стая криворуких бюрократов. И вам лучше бы доказать, что это не так, в кратчайшие сроки.
  — И как же, по-вашему, я должен это сделать? – осведомился порядком раздраженный Руфус. А вот Амелия глядела из-за его плеча явно благосклонно. Леди забавляла сама ситуация.
  — Да все просто, — успокаивающе поднял ладони Гарри. – Во-первых, все декреты касательно ситуации в Хогвартсе будут отменены. Они все равно не исполняются и исполняться, покуда я жив, не будут, но я предлагаю Министерству перестать выставлять себя в дурном свете и отменить их.
  — Я думаю, мы можем рассмотреть эти документы с новой точки зрения, — Скримджер все не сводил с него взгляда, но Гарри взгляд не отводил.
  — Нет, они будут отменены все сразу, пакетом, без консультаций и с завтрашнего дня. То же касается самой должности Генерального инспектора. Мы не зря лезли под Непростительные.
  — У нас есть такие полномочия, Руфус, — тихо сказала Амелия, но тот чуть вздрогнул.
  — Раз вы говорите, что у меня они есть – пожалуй. Так тому и быть, Поттер. Что еще?
  — Проще, — Гарри кивнул с видимой благодарностью. – Все взыскания мисс Долорес Амбридж снимаются. Все отчисленные ей возвращаются на курс, и не позже седьмого июля проходят через свои экзамены.
  — Это будет сделано, мистер Поттер, — Амелия Боунс не дала Главному Аврору даже удивиться. – Разумеется, мы должны возместить ученикам последствия необдуманных министерских решений.
  — Но мы не будем делать из этого спектакль с извинениями, Поттер. Ведь не будем? – спросил Скримджер.
  — Это меня мало волнует, — ответил Поттер совершенно искренне. В конце концов, с этим он справится и сам.
  — И третье. Фронт Обороны Британии получит легальный статус как гражданская организация, раз уж вы закрыли Дуэльный клуб, — Гарри сейчас звучал почти что как сам Скримджер.
  — Ваш кружок самообороны? Ну, раз уж эдикт о школьных кружках отменен…, — развел руками Скримджер.
  — Нет-нет, вы не поняли, — откашлялся Гарри. На его лицо выползла уже совершенно пакостная ухмылка. – Не как, простите, школьный кружок. Как автономная гражданская организация, неподотчетная директору Хогвартса либо любому из отделов Министерства. Мы не собираемся никому сдавать нашу финансовую отчетность, списки личного состава, перечень имущества либо учебные программы. Даже палочки для проверки. Я не намерен ни от кого получать приказы, распоряжения и служебные циркуляры. Вы поставите печать на нашем уставе – я как раз его как следует причешу – и хватит с вас.
  — И на кой хрен, я вас спрашиваю, мне армия школьников под боком? – саркастически скривился Руфус. – Тем более неподотчетная, как вы выражаетесь, мне? Кстати, кому подотчетная? Шеклботу?
  — Мне, — отрезал Поттер. Амелия смотрела на него все более и более расширяющимися глазами, начиная походить на племянницу все больше. – Вы, похоже, полагаете, что у вас есть выбор, господин Главный Аврор. Но ситуация такая же, как с эдиктами. В нашем уставе первая фраза звучит вот так, — он коротко усмехнулся и процитировал: — «Фронт Обороны Британии есть добровольческая боевая организация, действующая в любых условиях». В любых, господин Скримджер. И наш легальный статус будет уменьшать не наши, а ваши проблемы. Мы просто прекратим водить ваше дорогое Министерство за нос и сосредоточимся на Волдеморте.
  Он выдохнул.
  — Вы же всегда сможете рассчитывать на нас: что наш родной Хогвартс, что маггловские кварталы, откуда многие из нас вышли, что, как видите, Министерство, где работают отцы и матери моих ребят, мы будем оборонять даже в одиночестве. Тоже, кстати, вне зависимости от легализации – просто так нам будет проще сработать вместе.
  — Значит вы, господин Поттер, предлагаете… декларацию о невраждебности, по сути? – проговорила Амелия, чуть-чуть, уголками губ, улыбаясь. – Раз уж все остальное, по вашему мнению, не так важно?
  — Да, и я серьезно этого хочу, — кивнул Гарри. – Что мы, что Орден, что ударники, что Авроры – все мы будем лучше смотреться большим фронтом.
  — Допустим, я могу это утвердить, — Скримджер выглядел еще настороженно, — если вы не намерены лезть, куда вас не просят. Мне не нужны детские трупы.
  — Мы – Фронт Обороны, — выделил последнее слово Гарри. – Обороны, господин Скримджер. Если вы попытаетесь погнать моих штурмовать великаний табор – я, вполне вероятно, прилюдно пошлю вас хвостороге под рогатый хвост. Потому что я пока что не нанимался в Аврорат. Но за свои дома мы будем держаться зубами, и если авроры прибудут вовремя в те места, что мы защищаем – пусть даже распоряжаются моими. Им это только на пользу.
  — Допустим, мы пришли к соглашению, — без особого довольства проговорил Главный Аврор. – Хотя я не уверен, что это хорошая идея, Амелия.
  — Мне кажется, что скорее да, чем нет, но время покажет, — мадам Боунс, кажется, теперь это все уже не интересовало. – Да и есть кое-что, что мы еще не рассмотрели, уважаемые господа.
  — Амелия, что вы имеете в виду? – подобрался Скримджер, но мадам Боунс смотрела на Поттера.
  — Пророчество, Гарри, — проговорила она. – То, за которым приходил наш общий знакомый. Ты ведь вынес его из того зала, не так ли?
  — Вынес, — Гарри пружинисто встал со ступеньки, выпрямился, повышая голос – тут он немедленно стал гулким. Он вытянул шарик, сияющий, будто маленькая вселенная. Или будто брелок, положенный на диод. – Вот оно,  Пророчество Сибиллы Трелони – то, которым окончилась Первая Магическая, господа. И то, с которого началась вторая.
  С размаху он грянул шарик о плиты пола.
  — Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда, рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…
  Призрачная Сибилла твердила об этом раскатисто и веско, на весь теперь уже свободный от Упивающихся зал. Люди внимали, кто-то с испугом, кто-то с удивлением, кто-то – и прежде всего трое у пьедестала – пытаясь подверстать смутный текст к невеселой политической реальности. И только Поттер мог бы уже, кажется, засыпать в скучных местах.
  — Таково пророчество, господа. Я и директор знали его текст. Волдеморт знал – и знает – часть. Если вы считаете, что это что-то меняет – это ваше дело.
  Поклонившись, Гарри ушел в тот угол, где расположились его бойцы.
   
 
   
* * *
   
  Ребята, между тем, устроили неплохой лазарет. Несколько парней сбегали к месту засидки группы Седрика, и теперь раненых уложили на афганские накидки-пату, а Невилл достаточно уверенно шарил в аврорской аптечке.
  Он вообще был дивно хорош сейчас – мальчик, только что убивший своего первого не противника, а именно врага, совершенно забыл об этом просто потому, что нашлись дела поважнее. Сейчас он аккуратно, но с силой вправлял плечо ругающегося себе под нос по-болгарски Крама. Со спокойным лицом, как следует взявшись, быстрый рывок до щелчка – болгарин на секунду осекся, потом наконец утер пот со лба. Невилл же шел дальше, без пауз.
  Джинни, с наскоро остриженными режущим заклятьем волосами и толстым слоем противоожоговой мази на пол-лица, уже спала, беспокойно ворочаясь в самом углу, где меньше дуло. Луне короткими, вдумчивыми пассами палочкой фиксировала сломанную ногу Флер, что-то успокоительно шепча кусающей бледные губы девочке на ухо. На одном одеяле молча сидели, очень осторожно приобняв друг друга, Тони с Падмой – множественные ушибы и множественные порезы в недалеком прошлом.
  Гарри пошел было к Лонгботтому, но тот обернулся, промокая каким-то платком рассеченную бровь Терри Бута. Рана затянулась на глазах, и теперь Гарри видел, почему. На плече Невилла сидел феникс – крохотный, всего только цыпленок, но несомненный Фоукс – и иногда ронял на этот платок покаянные слезы.
  Феникс тоже заметил Гарри и высоко, но приятно курлыкнул. Невилл тут же обернулся.
  — А, Гарри, — улыбнулся он уже устало, но еще сердечно. – Ну, как все прошло?
  — Да вроде ничего, — Поттер крепко пожал своему военмедику руку. – Важнее то, как народ? Слушай, койки в Мунго уже готовы, спасибо Мадам Боунс, так что если что – главное додержать…
  — Да тут тяжелых человека три, — поспешил успокоить его Невилл. – Учил ты нас на совесть, да и слезы вот этого парня, — он аккуратно почесал Фоукса под клювом. Тот свистнул и, косясь на Поттера, требовательно постучал клювом о палец Невилла – Кстати, похоже, он хочет, чтобы вот это я тебе отдал.
  Невилл достал из-за ремня палочку и подал Гарри. Тот принял ее почти с благоговением – да, та самая Старшая Палочка, за которой его посылали. Та самая – но не совсем – палочка оставалась глуха, Гарри не чувствовал ее. А значит, дело еще не закончено. Он сунул ее рядом с чехлом, кивнув Невиллу.
  — Спасибо вам обоим. Важная вещь.
  — Сила? – усмехнулся Невилл, но глаза его улыбки не содержали. Он смотрел на Гарри очень серьезно, ждал чего-то.
  — Нет. Напоминание, — покачал головой Поттер, и лицо Невилла разгладилось. – Сила у тебя, — он указал на Фоукса.
  — Сам не знаю, как вышло, — Невилл смутился. – Он просто прилетел, когда я занимался Джинни. Начал плакать – так, что слезы текли ей на ожоги – а потом сгорел. И теперь не улетает.
  — Может, и не улетит. Ты для него вполне неплохой хозяин, — улыбнулся Гарри. – Помнишь, я рассказывал ту историю о Василиске, шляпе и мече? Ну, про «только истинный гриффиндорец…».
  — Ага, на втором курсе. Ты тогда так гордился этим..., — Невилл хмыкнул, но тут же добавил. – Не, таким и нужно гордиться, наверное.
  — Так вот… сейчас, наверное, я меч Годрика из шляпы не вытащу, — Гарри все еще улыбался, но судя по выражению Невилла, что-то изменилось. – Уже не тот. Я вот ты – вытянешь, кстати.
  — И отчего ж такие выводы? – тихо спросил Невилл. – Из-за Рабастана?
  Гарри подумал. Да, было что-то общее между визжащим, исходящим кровью Василиском и Упивающимся с разодранными легкими. И тогда, и теперь – желание защитить беззащитную девочку, что характерно, ту же самую, плюс горящая ярость в адрес несомненного врага, которого еще и по всем законам никак не достать… Но нет.
  — Нет, — сказал он вслух. – Из-за этого.
  Гарри обвел широким жестом импровизированный лазарет – и ушел туда, где в небольшую кучку собрались каким-то чудом здоровые.
   
 
   
* * *
   
  На обломке, что вышибло из постамента, кажется, уже Волдемортом, сидел и витийствовал Рон Уизли. С ним о чем-то спорил Эрни Макмиллан, а стайка парней кивали в такт то одному, то другому. Он подошел ближе.
  — В общем, надо было их, козлов, сперва Силенцио бить, — уверенно рассуждал Рон. – Ну сколько их невербалкой владеет? Ну Долохов. Ну не все же!
  — Так ведь если поганец открыт, чего по нему немотой-то? – возражал Эрни. – Надо режущим сразу, а то чего тянуть?
  — Ну да, медленнее получится, — кивнул Рон, — но сами целее будем. Потому что Диффиндо у тебя, прямо скажем, не очень, а Силенцио на первом курсе проходят, да и щиты на них разные. А командир нам всегда так и говорил – «Главное – самим не нарваться». Да сам его спроси.
  Гарри подходил, аплодируя. Нет, они неистребимы. Выжили при операции против стада рецидивистов – и обсуждают его так, будто это квиддичный матч. Но он тут не за этим.
  — Так. Так. Так, — несмотря на аплодисменты, он не предвещал собой ничего хорошего. – С награждениями мы еще успеем, а пока… Дайте-ка мне сюда Боунс.
  — Что, не потерпишь? – хмыкнул Рон, но Сьюзи уже выходила вперед, прервав разговор с Гермионой. Гарри почувствовал, что все идет как-то не так: девушка не выглядела виноватой, равно как и испуганной. Может быть, усталой, но это была, судя по все еще чуть алеющим щекам и умиротворенному выражению лица, весьма специфическая усталость. Сорвав Кубок, Рон выглядел, помнится, так же. И как-то похоже выглядела Джинни одним очень насыщенным вечером еще на Гриммо.
  — Сьюз, вот как все это понимать? — заговорил Поттер, начиная сердиться на себя за явно неподходящие мысли. Да они тут вконец так распустятся! – Но я английским языком запрещал тебе сюда ходить, ты это помнишь? Я ведь велел тебе заняться тетушкой, так?
  — Я и занялась ей, — лукаво улыбнулась Сьюзи, — и, кажется, вы остались друг другом довольны.
  — Не занялась бы – я бы говорил с тобой не так. Но это неважно, — Поттер не собирался играть в эти игры. – Послушай, как и все остальные, ты сама, по своей воле обещала идти за мной и слушать, что я, собственно, тебе говорю.
  — Вот-вот, идти за тобой. А ты обещал держать меня поближе к истории, — хихикнула юная Боунс. Ее явно куда-то несло, но Мерлина ради, куда?
  — Все это не отменяет того факта, — Гарри изо всех сил пытался удержаться на финте Вронского и не влететь в восторженные трибуны, — что вы, мисс Боунс, к пикси отстраняетесь от акций до первого сентября, это раз!
  Рон очень явственно выдохнул на заднем плане.
  — Далее, — Гарри подошел к ней поближе, стараясь недвусмысленно нависнуть. Но нет, при всей форме роста, как всегда, не хватало. – Именно тебе придется все лето из двух действующих уставов и моих невнятных заметок сводить для нас нормальный полевой устав. И, поверь, там должна быть статья о повиновении приказам. И о взысканиях.
  — Поверь, — выдохнула Сьюзи, сама делая шаг к нему, — наказывать меня ты можешь так, как пожелаешь. Так, как тебе заблагорассудится. Но я ни на минуту не жалею, знаешь ли, — она была совсем близко, но и Гарри не отступал. Что вообще происходит, почему здесь, зачем сейчас? Но Сьюзи продолжила – ближе и тише. – Я должна была быть здесь.
  В следующий момент Гарри понял, что его, как загулявшую старшекурсницу, попросту взяли за ворот, притянули к себе и целуют. Но губы у Сьюзи были именно такие, как нужно – горячие сейчас, в подземельном холоде, и… да, чувствительные. Потому что не ответить Гарри не мог.
  Очнулись они, когда перестало хватать воздуха. Гарри с удивлением обнаружил, что обнимает Сьюзи за талию, а она его – за плечи; что все окружающие замерли и смотрят на них – кроме Невилла, у которого свои проблемы; что Ронни из-за спины девушки показывает Гарри два больших пальца, а Гермиона отчего-то настороженно прищуривается.
  — Потому что какой ты Лорд без своей Беллатрикс?

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
LVIII. ...И одни похороны   
Поттер искренне надеялся, что до этого не дойдет никогда. Надеялся тем сильнее, что год назад увидел этот же зал без траурных полотнищ, липкого ужаса неизвестности и девичьих слез. Но никогда до конца не верил.
  Большой Зал Хогвартса молчал. Проснувшиеся, как всегда, по расписанию ученики с обалдевшими лицами рассматривали преподавательский стол. Глядели на все еще пустое кресло директора, на который Минерва уже успела положить букет соответствующих случаю белых лилий; глядели на саму Макгонагалл, горестную и потерянную. Смотрели на сидящую теперь рядом с Минервой профессора Вектор, на вжавшегося в кресло Снейпа, на пустое кресло Хагрида — лесничий просто не смог заставить себя прийти.
  Смотрели на сидящих по разные стороны стола уже всем знакомую мадам Боунс и лишь иногда мелькавшего в газетах Руфуса Скримджера. На авроров и ударников, стоящих за их спинами, на вытянувшегося, будто пойнтер, Перси Уизли.
  Смотрели на кресло между Снейпом и мадам Боунс, туда, где ранее, не рискуя занимать директорский трон, сидела Амбридж. Милейшую Долорес уже унесли из кабинета авроры Скримджера, место же преподавателя ЗОТИ вольготно занял сам Поттер. От преподавательского стола Большой Зал выглядел куда как иначе.
  В этот раз Альбусу не повезло. Глубоко в своей первой реальности он был похоронен по чину главы государства — пусть и, кажется, в закрытом гробу, как и сам Поттер. В родной реальности Гарри он удостоился прекрасной беломраморной гробницы, созданной застывшими языками магического пламени и неуловимо напоминавшей Сиднейскую оперу. А здесь... здесь хоронить Дамблдора собрались в отсутствие заказчика, и панихида грозила стать пресс-конференцией, первой из десятков.
  Гарри встретился глазами с усевшимся за гриффиндорский стол Сириусом, кивнул, заметив неподвижного жучка на его воротнике. «Видящий», по идее, должен был бы уже выходить, однако смерть Дамблдора, как и везде, все изменила, и нужен был достойный некролог. Была, была некая ирония в том, что первую поминальную статью об Альбусе напишет не старый Эльфиас Дож, а та самая Рита Скитер, что могла бы уже собирать информацию для «Жизни и обманов».
  Но пока... пока было время говорить.
  Первой поднялась Минерва, вскинула было руку, но тишина и так висела густейшая. В отсутствие информации школьники, сонные и удивленные, даже шептались одними губами, лишь поглядывая на побитых, но гордых членов ФОБ за своими столами.
  — Студенты, — начала Макгонагалл, — вы прекрасно заметили, что вчерашняя ночь в Британии выдалась неспокойной. Обо всем случившемся вам еще расскажут сегодня наши гости, но давайте начнем с самого важного, — профессор сделала паузу, посмотрела на Гарри, на Скримджера, на Боунс, и проговорила почти в полной тишине: — Альбус Дамблдор мертв.
  Тишина взорвалась. Никто из взрослых не делал ничего, чтобы унять студентов, зная, что это совершенно бесполезно. Лишь через долгих три минуты Поттер вскинул вверх кулак, и ФОБовцы за столами попытались более или менее успокоить гвалт — для них самих никаких новостей сегодня не будет. Минерва же продолжала:
  — Виноват в этом, как директор и предупреждал, Тот-Кого-Нельзя-Называть. Да, он вернулся. Министр, скажете пару слов?
  Тут как раз возмущения не состоялось — благодаря пропаганде Поттера и болтливости отдельных слизеринцев школа худо-бедно привыкла к мысли, что Волдеморт, который не дремлет, теперь и вовсе не спит. На то же, кто сейчас министр, большинству школьников было откровенно плевать. Хотя смотрелся Скримджер, конечно, эффектно — суровое лицо, львиная грива, все еще аврорская мантия. Министр тяжелого времени.
  — Здравствуйте, дети. Я — Руфус Скримджер, по состоянию на вчера Главный Аврор Британии, — произнес он с расстановкой. — Я лично был в Отделе Тайн этой ночью и бок о бок с вашим отважным директором вступил в бой с... с Волдемортом, — жестко кивнул он, проговаривая имя. — И уж поверьте, эта тварь действительно вернулась в силе. Верховный Правитель Фадж также при этом присутствовал и, признав свои ошибки по этому вопросу, ушел в отставку, оставив меня преемником. Так что, дети, похоже, что отвечать за вашу безопасность выпало мне, — он обвел зал покровительственным взглядом. — И будьте уверены, Аврорат знает, что делать.
  — Дамы и господа, — поднялась Амелия. — Я присутствую тут как новая Верховная Ведьма Визенгамота, но, как член Попечительского совета, также отвечаю за вас, — она чуть откашлялась. — Я гарантирую вам, что, во-первых, завтра вы отправитесь по домам в полной безопасности, что Хогвартс-экспресс будет ходить, а Кингс-Кросс — работать. В точности по расписанию ваши родители получат газеты, строго по графику уйдут на службу. Первого сентября Хогвартс откроется как обычно, обо всех изменениях вам расскажет директор Макгонагалл, — Амелия чуть поклонилась Минерве. — Я не буду утверждать, что вам нечего бояться — это было бы неправдой. Но если мы, служащие общественному порядку, и неравнодушные граждане вроде товарищей мистера Поттера встанут по одну сторону фронта, у Того-кого-нельзя-называть нет шансов.
  Минерва поднялась снова. Все еще печальная, но все еще сосредоточенная на том, за что отвечает.
  — Да, к учебным вопросам, — она кивнула севшей Амелии. — С этого дня и по крайней мере пока не отменят чрезвычайное положение я буду исполнять обязанности директора. По некоторым причинам, — Минерва вздохнула, но Амбридж все равно не присутствовала, — я и так была вынуждена многое приготовить на будущий год, так что сам учебный процесс у вас пойдет почти без изменений. Нового учителя ЗОТИ вам представят, как всегда, осенью. К сожалению, — волшебница посмотрела на гриффиндорский стол, — я более не смогу исполнять обязанности декана Гриффиндора.
  За столом явственно вздохнули — Минерву на факультете любили, особенно после директорства Долорес. В ответ та неразличимо для зала, но вполне заметно для Поттера грустно улыбнулась.
  — Мне было очень лестно принять этот факультет у Альбуса, господа гриффиндорцы, мне нравилось учить ваших родителей, нравилось учить вас, но пришло время расстаться. Я всегда буду здесь, в школе, если вам что-то понадобится, но я прошу вас, дорогие мои, доверять моей преемнице так же, как и мне. Септима?
  Профессор Вектор, всегда такая незаметная, поднялась — так же неотрывно глядя на гриффиндорский стол. Приятная шатенка довольно сильно за тридцать, она отчасти походила на Гермиону, наверное, но больше Гарри ничего не мог о ней сказать. Не слишком-то хорош он был с цифрами.
  — Дети! — начала она, помолчала, — Студенты! Когда-то шляпа предлагала мне на выбор Рейвенклоу и Гриффиндор. Сейчас я даже не помню, почему я пошла к столу под красными флагами, может, из-за подружки по поезду, может, потому, что это был факультет папы. Но я ни на минуту об этом не пожалела. И если я стану хоть вполовину таким же хорошим деканом, какой была для меня тогда Минерва — я уже буду довольна. До той поры заранее прошу меня простить, если...
  Она замерла, явно непривычная к речам даже после далеко не первого года в школе. Но тишина держалась недолго: Поттер начал аплодировать. Не пытаясь даже делать это громко — но секундой позже захлопал и засвистел весь львиный стол.
  Ловя эту волну, поднялся и Поттер.
  — Так, а теперь пара слов от меня. Те, кто вместе со мной избивал Упивающихся, пока не приперся сам Волдеморт, уже в курсе, а вот остальным советую слушать во все уши. Так оно безопаснее, — Гарри говорил нарочито отрывисто, как на плацу. — Ночью мои товарищи, объединенные во Фронт Обороны Британии, оказались первыми, а довольно надолго и единственными, кто оказали Упивающимся Смертью сопротивление. Мы успели оповестить власти, и нам пришли на помощь — вместе с господином Скримджером мы и впрямь спровадили Волдеморта к пикси с пляжа, но было уже поздно. Альбуса не вернуть, — Гарри сделал резкую отмашку рукой, будто перечеркнул зал. — Чтобы таких ошибок больше не допускать, мы с министром и мадам Боунс посовещались и решили, что Фронт станет постоянным — ради безопасности наших соседей и наших родителей.
  Он помедлил и плавным жестом повел вверх раскрытую ладонь. Встали люди за всеми столами — местами перевязанные и невыспавшиеся, но неизменно уверенные. Над слизеринским столом стояли Майлз и Диана, но Гарри смотрел не на них — на судорожно, будто на морозе, обнявшего Панси за плечи Малфоя.
  — С первого сентября я набираю новых учеников, — проговорил Гарри. — Те, кто хочет пережить войну, приветствуются. Те, кто «не намерен защищать магглов», те, кто «не собирается кланяться шестикурснику» и те, кто сейчас сидит и выбирает между тренировками по квиддичу и у меня, могут идти к черту.
  Он снова замолчал, давая стаду книжных детей кое-что обдумать, дал знак сесть своим боевикам, видя, как смотрит на него Сьюзи — с гордым одобрением, будто мать на сына-отличника.
  — И напоследок, — Гарри вздохнул. Потом, все потом. — Альбус Дамблдор был моим учителем пять очень интересных лет. Он сделал все, чтобы я вырос бойцом и, в случае чего, точно так же не постеснялся шагнуть в Арку, если от этого зависит что-то важное. Но он был не единственным, — Поттер криво усмехнулся. — Поэтому я и все те, кого учу я сам, скорее затолкают в Арку самого Томми Реддла. Желающие могут так ему и передать.
   
 
   
* * *
   
  Когда все кончилось, Гарри предпочел как можно быстрее скрыться из зала. Остановился было возле Сьюзи, но девочка только кратко поцеловала его и с сожалеющим выражением лица побежала к тетке — латать дыры. Что же, как раз на младшую Боунс время еще будет.
  Пока что Гарри не ощущал в себе сил даже на Сьюз. Рон понял ситуацию и оперативно отгородил Поттера от желающих гриффиндорского тела. Все будет чуть позже в Выручай-комнате — Гермиона еще раздаст народу планы на каникулы и напомнит о монетах, Рон огласит кое-что насчет тридцать первого июля, Сьюзи прояснит народу про нынешний статус ФОБ.
  Вот только сам Гарри предпочел бы хотя бы до этого куда-то деться. Все вопросы потом, все речи — после. Сейчас — просто впервые за сутки отойти от людей.
  Решение было единственно возможным, раз уж в Выручай-комнату уже начинают собираться те, кто в курсе. Пароль на старостинскую ванную не менялся, а самая худшая компания там — старая вуайеристка Миртл. Остальные-то старосты заняты своими делами либо в Выручай-комнате, либо глубоко в подземельях.
  — Свежая сосна! — сказал двери порядком несвежий Поттер. Нет, в преддверии конференции он прошелся по себе Эванеско, собирая с одежды пыль да каменную крошку, но настроение палочкой не вычистишь.
  Раздевшись — и, как дошло до пуговиц, отметив, что пальцы все-таки подрагивают — Гарри с блаженным выдохом плюхнулся в уже наполнившуюся ванну. Маги-строители прошлого, подновлявшие Хогвартс в тот раз, были все-таки вдумчивыми людьми — вдоволь повеселившись с набором кранов, они не забыли и о скорости набора. А ведь в маггловских ваннах Гарри это всегда страшно бесило — наверное, из-за того, что в детстве из ванны его быстро гоняли.
  На хрен Дурслей. Наконец уже на хрен. Завтра, когда он уедет, он направится не на Прайвет-драйв, перекапывать садик, а на Гриммо, Сириуса женить. Живого! Гарри выставил воду погорячее, так, чтобы едва терпеть, зажмурился, до ушей погрузившись в пену, и начал достаточно фальшиво напевать «Султанов свинга».
  Сначала он ее не услышал — как потом оказалось, она оставила ботиночки и гольфы у самой двери, будто ученица Махоутокоро. Ходить правильно она умела еще до их встречи. И Гарри открыл глаза, только услышав тихий шаг совсем близко — босая девичья стопа по подогретому магией, но все же каменному полу.
  Диана Картер была здесь, купаясь в жидких еще струях пара от воды. Она уже где-то потеряла мантию и джемпер, слишком горячий для этой комнаты — и стояла перед Поттером все в той же школьной юбочке и невинно-белой блузке, к которой так и не пришила пуговицу у ворота. Похоже, что температуру Гарри все-таки сильно задрал, девушка уже начинала краснеть.
  — О Мерлин, — Гарри зажмурился снова, борясь с искушением уйти в ванну с головой и не делать ничего никогда, — Диана, что опять случилось? Уже ванну не примешь... Слушай, — развел он руками, усаживаясь у бортика ванны и показываясь из пены по грудь, — если вам там уже нужно мое мнение, пригони Уизли с докладом прямо сюда.
  — Уизли нам тут не нужен, — усмехнулась Диана в ответ — и начала расстегивать блузочку. — Успокойся, командир. Все хорошо, народ уже собирается у Выручай-комнаты. Твои лейтенанты с ними, твои бойцы уже рассказывают о том, как все было.
  Гарри понял, что идея уйти на погружение была далеко не худшей. Но лицо у Дианы было такое, что делать глупости он сейчас ой не рискнул бы. Даже она, увы, всего только девушка шестнадцати, что ли, лет. Вот и с многострадальной блузкой она управляется так, будто это головоломка — и где ее отточенные на дуэльной площадке движения?
  — А я уж лучше послушаю об этом от тебя. Раз уж мне самой на свою войну ты смотреть в этот раз запретил.
  Школьную юбку Диана аккуратно стянула, вместо того, чтобы по доброй традиции мелкотравчатых соблазнительниц небрежно ронять к ногам. Некоторое время стояла перед молча обозревающим ее Поттером в черном белье очень знакомых Гарри очертаний. Джинни тоже предпочитала носить спортивное, и, видимо, по схожим причинам. Спустя полминуты чистой неловкости Картер наконец собралась с духом — и расстегнула лиф. Тут же, впрочем, прикрыв грудь рукою — только потом, осознав нелепость ситуации, отвела ее. И тут же торопливо, словно злясь на себя, стянула трусики.
  И встала. Скорее всего, просто потому, что Гарри прореагировать поначалу и не подумал, а сама Диана довольно слабо продумала диспозицию. Однако стояла девушка, злая больше на себя, смущенная, раскрасневшаяся, так, что не осмотреть ее Гарри не мог. И да, Диана производила впечатление.
  Наверное, дело было в том, что она отчасти походила на госпожу Джиневру Поттер, какой Гарри наблюдал ее в спальне еще на Гриммо, до Джейми. Замечательное тело девушки, заставившей это тело работать на себя каждой мышцей. Картер была не особо фигуриста — изящные крепкие бедра, небольшая, чуть вздернутая грудь и замечательные ноги, которые Поттер имел возможность оценить каждую тренировку. Эффективность всегда красива, а Диана добивалась именно ее.
  Возможно, дело было еще и в том, что не было женского типа, более непохожего на Сьюзи Боунс.
  — А. То есть тебе не рассказали? — спросил Гарри, когда молчание стало уж совсем противоестественным.
  — А о чем, ради Мерлина, мне должны были рассказать? — Диана быстро скользнула в воду, с явным облегчением облекаясь в пену сразу по горло. Ее стопа долгим движением прошлась по бедру вздохнувшего траурно Поттера. — Успокойся, расслабься, рассказывай.
  И Гарри действительно начал рассказывать, закинув руки за голову и благословляя тот факт, что через густую, пахнущую ромашкой пену ничего явно инкриминирующего не видно.
  — Мы дошли до зала Пророчеств спокойно...
   
 
   
* * *
   
  — ...И тогда я грянул этот шарик об пол, — закончил он. — И призрачная Трелони заявила, что нам со стариной Томом придется попытаться один другого задушить — как будто мы уже этим не занимаемся. Вот такая история.
  — Ну вот, — капризным голосом протянула Диана. — Катакомбы Отдела Тайн, рушащиеся страшные пророчества, комната Смерти, дыры в стенах, фениксы... И все это без меня. Ты жесток, командир, знаешь?
  — Я осмотрителен, — пожал плечами Гарри, поднимая маленькую волну. — И я знаю, чего не следует делать — дорогой ценой, заметь, но знаю.
  Намек Диана вполне поняла. После кратких раздумий она, подобно ростральной фигуре на корабле Дурмстранга, поднялась из глубин, предоставив воде кинематографично стекать по ее плечам, груди, плоскому животу... Гарри даже не пытался думать о посторонних вещах. Зачем?
  — Между прочим, Поттер, я уже месяц как совершеннолетняя, — почти обиженно сказала она. — А ты только что с войны. Так что...
  — Так что что, Диана? — Гарри осматривал девушку совершенно беззастенчиво, но оставался недвижен. — Тебе семнадцать, дурочка, и не пытайся строить из себя солдатскую девку, хорошо? Тебе не идет.
  — Не солдатскую, — Диана мрачно усмехнулась, укладываясь в воду уже рядом с ним и прижимаясь к Поттеру бедрами. — Лично твою.
  — Мимо, — вздохнул он и приобнял Картер за плечо. Та ощутимо вздрогнула под рукой. — Ты можешь сколько угодно играть Железную Картер, но хотела бы ты не того. Если бы тебе было двадцать пять, я бы еще поверил..., — покачал головой он, — А ничего красивого я тебе предложить не могу.
  — Боунс? — бросила Диана, отстраняясь. Гарри подавил облегченный вздох.
  — В принципе, да. Но это долгая история, — развел руками Поттер. — И что, много ли это меняет? Послушай! — заговорил он таким тоном, что Картер едва не вытянулась в струнку прямо сидя. — Я не знаю, что ты обо мне себе напридумывала, но давай кое-что с тобой поймем. Я действительно люблю и умею драться — достаточно хорошо, чтобы тебя учить. Но! — Гарри ударил ребром ладони по пенному клубу, брызги воды отлетели к Дине, заставив ее смешно зажмуриться. — Из этого никак не следует, что я — хороший человек. Каждый раз, когда мы встречались, мы не говорили с тобой ни о чем таком, мы просто танцевали с палочками. И мне это нравилось.
  Он перевел дыхание. Точно так же, горячо и прервисто, дышала раскрасневшаяся еще больше Диана.
  — Пойми, — проговорил Поттер, вспоминая немногочисленных дам, через которых он без особого вкуса прошел, когда с Джинни все пошло ровной линией — до того, как понял, что тут хуже минного поля. — Пойми, с тобой все отлично. Ты красива, более того, ты привлекательна.
  Поттер поднялся из воды на открытый воздух, присаживаясь на бортик ванны. Картер немедленно проглотила готовый вопрос и пропустила вдох.
  — Вот только как ученица, как соратница и как подруга ты мне куда интереснее, чем как девочка. А остаться ученицей и не начать, — Гарри поморщился, — «строить отношения» ты, скорее всего, не сумеешь, прости уж, — сухо хмыкнул он. — Так что я даже не буду притворяться, что выбирать тебе.
  — Вот, значит, как? — наклонила голову Диана. — Или желания, или Искусство? Не дура, поняла. Конечно, я выбираю Искусство, Поттер — нормальный инструктор у меня один, а приятных парней достаточно. Но, — она засмеялась, снова укладываясь на другую сторону ванны, — надеюсь, ты хоть будешь жалеть об этом?
  — Долгими зимними вечерами — конечно! — вернул улыбку Гарри. — Ты откуда пароль-то добыла?
  — Миртл сказала, — отмахнулась девушка. — Кажется, она надеялась не на то.
   
 
   
* * *
   
  Когда Диана, резво вытеревшись и отфыркиваясь еще от душистой пены, удалилась, Гарри решил, что и ему пора честь знать. На итоговом собрании нужно было хотя бы появиться.
  Однако стоило ему натянуть джинсы, как знакомый хлопок оповестил о прибытии давно знакомой и шибко ушастой персоны. Ромни смотрел на него большими удивленными глазами.
  — Гарри Поттер простит скромного Ромни, но хозяева Ромни хотят знать, что вообще случилось? Разумеется, добрый господин Рагнок сказал не так, но Гарри Поттер простит Ромни за сокращения?
  — Прощаю, — пожал плечами Гарри, — потому что сам в ужасе. Слушайте, Ромни, я сам не ожидал, что переговоры с моей стороны будет проводить не Дамблдор, поэтому, кроме легального статуса своим, ничего не вытянул, вы понимаете?
  — У нас нет претензий к Гарри Поттеру, — развел руками домовик, — но откуда же еще господину Рагноку брать информацию, Гарри Поттер не скажет ли?
  — Ну слушай, — Гарри пожал плечами и потянулся за рубашкой, рассказывая на ходу. — Скримджер сразу же взял дело в оборот, он активен и знает, чего хочет. Но как бы он не начал вытаскивать Фаджа. Даже странно, зачем ему это?
  — Человеческая дружба — странная штука, — отозвался Ромни, — но гоблины бы поняли. Гарри Поттер знает, что племянника министра Фаджа зовут Руфус? Сам-то молодой Руфус на год старше Гарри Поттера, но учится в Бобатоне, Ромни хотел бы заметить.
  — Отлично, — поморщился Гарри. — Они еще и дружат семьями.
  — Не торопился бы Гарри Поттер, — хмыкнул Ромни, — может, оно и плюс для Фаджа — а может, и минус Скримджеру. Но у господина Рагнока был еще вопрос, и Гарри Поттеру лучше бы на него ответить, хоть вопрос и не самый вежливый.
  — Мы на работе, сударь Ромни, — вздохнул Гарри. — Оба. Давайте, спрашивайте.
  — Давно ходит слух, — Ромни прянул ушами, но продолжил, — что Гарри Поттер уделяет большое внимание племяннице нашей новой Верховной Ведьмы. Так это или нет? У господина Рагнока нет желания тратить золото на слежку за Гарри Поттером.
  — Да, это так, — спокойно ответил Гарри, и Ромни взмахнул ушами уже негодующе.
  — Так вот, по некоторым своим причинам мы, банк Гринготтс, рекомендовали бы Гарри Поттеру проявлять предельную осторожность в общении со Сьюзен Боунс! — возгласил он. — И воздержаться от обсуждения с ней любых дел банка Гринготтс! Иначе наше сотрудничество под вопросом.
  — Ромни, ради Мерлина, что вы там у себя нюхаете? — осторожно поинтересовался Гарри. Эльф секрет не выдал, вместо этого вопросив:
  — А Гарри Поттер вообще знает ее отца?
  — Только тетушку.
  — Бедному Ромни все ясно, — с хлопком эльф исчез. Гарри застонал и сунул голову под холодную воду.
   
 
   
* * *
   
  Хогвартский экспресс отходил от Хогсмида, окутанный молчанием и подозрениями. Мрачный для июня денек тоже не особенно способствовал радости от каникул — кажется, обещал быть дождь, не гроза даже, а мелкий и поганый дождик на весь день.
  Слизеринский вагон жужжал, что хагридов улей; оба старосты и вовсе закрылись в дальнем купе, не подавая признаков жизни и стараясь, чтобы о них забыли, плюс в тамбуре торчал и мрачно курил Теодор Нотт — видимо, с той же целью.
  Остальные, напротив, притихли, и притихли нехорошо. Всем предстояло дома объясняться с родителями, передавать обрывки слухов и выслушивать бесконечные куриные советы насчет осторожности и умеренности. Каждый магглоржденый, каждый полукровка думал — приедут ли его встречать мама с папой, или началось уже всерьез. И все без исключения опасались приехать в сентябре и просто уже не найти Хогвартс на месте.
  Разумеется, Поттеру это все было глубочайшим образом по барабану. Он знал, что сейчас угроза почти на нуле — до следующего побега из Азкабана. Не то чтобы он задержится — но пока что руки у Волдеморта откровенно коротки.
  Инструктаж на лето он тоже благополучно успел провести: чины ФОБ клятвенно пообещали далеко от себя монету с протеевыми чарами не откладывать, за газетами бдить, план тренировок выполнять. Люди, кажется, до сих пор не верили, что они состоят в чем-то уже почти официальном, но на этот счет одна идея у Гарри была.
  Именно в связи с этим два десятка самого испытанного народу получили приглашения на Гриммо на тридцать первое июля. Подобно основателю иезуитов, о которых Гарри читал одним дождливым летом, Поттер давал праздник своим офицерам. Но до этого еще целый месяц.
  Так что можно было расслабиться и расположиться себе на полке полулежа, обмахиваясь свежим «Видящим» — Рита успела.
  Некролог по Дамблдору, конечно, вышел торопливым и скомканным, но народ просил хоть какой-то информации, и разворот «Видящего» был куда как щедрее, чем полпередовицы «Ежедневного пророка»:
  «...Разумеется, директор хорошо знал Того-кого-не-стоит-называть. Нет, этот человек не сдался бы так легко, если бы в нем осталось хоть на палец жизни — он бы постарался вернуться. Поэтому с первыми знаками возвращения старого врага Дамблдор начал вновь собирать тех отважных патриотов, с которыми когда-то противостоял злу в Первую войну. Да-да, в Первую, теперь ее будут называть только так...»
  «...Кажется естественным, что полная, вслед за Фаджем, импотенция министерства несовместима с войной, какой помним ее мы, люди семидесятых. Мы не привыкли к тому, чтобы верхи отказывались от борьбы, когда мы еще можем драться. Но наши дети, уже выросшие в обстановке хвастливого наплевательства всякого министерского руководителя, без лишних слов сразу же взяли борьбу на себя...»
  «...Как знать, как повернулись бы события, если бы не предательская атака сумасшедшего Крауча? Сумел бы директор Дамблдор в очередной раз устраниться от дел, сохраняя за собой моральное лидерство среди здоровых сил Британии, или все же осознал бы, в чем его долг и стал бы, наконец, Министром магии вместо нашего пошлого паяца, еще вчера именовавшего себя «Верховным Правителем», нет, вы подумайте!..»
  Гарри только взбил за спиной подушку, только стянул наконец ботинки, только начал цитировать Гермионе особенно обеспокоенные фразочки, как дверь со скрежетом открылась. Сьюзи Боунс кивнула друзьям, проходя внутрь вместе с уменьшенным чемоданчиком.
  — Никто не против, если я займу четвертое место?
  — Мы только за, — ответил за всех Гарри, и Рон поднялся с полки, натирая старостинский значок рукавом.
  — Так, Гермиона, все это здорово, но надо и поезд обойти, — сказал он, приветственно кивнув Сьюзи в ответ. — А то с народом теперь Мерлин знает что творится.
  — Бог мой, Рон Уизли вовремя вспомнил о делах. В лесу подох огромный паук, я полагаю? — Гермиона тоже поднялась, глядя на Сьюзи раздумчиво. — Да, Гарри, мы надолго, так что если повезут тележку, будь добр, нам тоже кофе закажи.
  Они удалились столь резко и слаженно, что с полминуты Гарри со Сьюзи смотрели на закрывшуюся дверь. Поттера сейчас преследовало нечто вроде обратного дежа вю — он хорошо помнил вломившегося в точно такую же дверь год назад не в меру пронырливого Уизли.
  — Сядь ко мне, пожалуйста, — сказал он, подбирая ноги, и Боунс немедленно влезла на полку, уже аккуратно снимая школьные ботинки. Гарри сперва просто приобнимал ее за плечи, но, когда девушка наконец закончила с обувью и развернулась к нему, Поттер нашел себе занятие поприятнее. Целуясь с Боунс вдумчиво, не отвлекаясь и без драматического окружения, он все больше понимал, как ему этого не хватало.
  Нет, были подводные камни... но это чуть подождет.
  — Ну что, мой Лорд, жив еще? — засмеялась Сьюзи почти ему в губы, и сейчас Поттер даже не стал ее поправлять. Слишком удобно. Слишком много другого нужно обговорить.
  — Ага, хотя сам не понимаю, чего ради, — Гарри мягко поглаживал девушку вдоль спины. Преувеличенно медленно — даже полностью одетая, даже во всей этой глухой школьной форме юная Боунс волновала куда как посильнее одетой в одну пену Дианы. — Столько чертовых разговоров, так мало действий.
  — Не скажи, не скажи. Тут все чуточку сложнее, — задумчиво говорила Сьюзи, не забывая в точности в том же ритме массировать порядком саднящие еще после вчерашней ночи плечи Поттера. — То, что ты видел — это вроде объявления хода в шахматах. Заметил, что говорил Скримджер и что — тетя Амелия?
  — Полагаю, что да, — Гарри думать-то думал, но и девушку тискать не забывал — теперь уже с полным правом, что ли. — Смотри, Скримджер, по сути, сказал, что все плохо, но он всех спасет. Мадам Амелия — что все не слишком понятно, но волноваться не нужно.
  — А нашему новому министру, Гарри, как раз и интересно, чтобы люди поволновались. Так что..., — хрустально засмеялась Сьюзи, нахальные поползновения Поттера никак не окорачивая.
  — Еще не открытое противостояние, — покачал головой Гарри. — Открытое начнется, если мадам Амелия всерьез попытается выстроить Визенгамот, покуда Малфой переживает политическую смерть.
  — Или так, Гарри. Или ждать неизвестно чего, — пожала плечами Сью. Ее грудь, на которой как раз возлежали поттеровы лапы, чуть колыхнулась. — Вот ладно я, простая английская девочка, — Гарри только глаза закатил, но Сью продолжала. — Но что вы, мой Лорд, скажете именно мадам Боунс? — Сьюзи выделила это «мадам» так, что было сразу ясно — имеют в виду уж точно не ее и не ее матушку. Мадам у них там одна. — Гарри, пойми, я верю в тот твой прогноз — что тот, кто возьмет кресло слишком рано, слетит. Но убедить в этом тетю должен ты сам.
  — Сириус намеревался пригласить ее на свадьбу, — начал было Гарри, но Сьюзи покачала головой:
  — Она не сможет, проблемы с делегатами Визенгамота. Сам понимаешь, их отпустишь...
  — Не делегаты, а снитчи какие-то, — выдохнул Гарри. — Что ты предлагаешь?
  — Двадцать первое августа, мой Лорд. Если мне нужно...
  — Я помню, милая, — Гарри снова коснулся губ девушки. Думал — в риторических целях, а разговор пришлось прервать на целую минуту. — И обязательно явлюсь — шестнадцать, все-таки. Что бы я без тебя делал?
  — Женился бы на Грейнджер, — Сьюзи хихикнула. — Еще на седьмом курсе. Или на младшей Уизли, если Невилл плюнул бы на все это дело.
  — Знаешь, что меня в тебе поражает? — Гарри чуть отстранился, опираясь на стенку и давая Сьюзи усесться поудобнее, скрестив перед ним ноги. Школьная юбка давно уж задралась, обнажая девичьи коленки, по теплому сезону чулками не прикрытые. — Сколько в тебе всего есть. Знаешь, может, даже слишком, — пожал плечами он, и Сьюзи посмотрела на него настороженно.
  — Прости, но о чем ты?
  — Слушай, я понимаю, что если бы ты тогда повела себя иначе, мы бы так не сидели, — осторожно начал Поттер. — Но там, в Отделе тайн, когда ты держала Лестрейндж — и при этом смеялась... Я не знал, что и думать. Ты нравилась мне, когда мы просто встречались в библиотеке, я оценил тебя на занятиях Общего класса, я, в конце концов, — Гарри вдохнул, выдохнул, — давно никого так не хотел, как тебя в те ленивые деньки на вымышленных диванах. Но тут — ты будто не ты. Ты на секунду сама стала походить на Беллатрикс — хотя... хотя Сириус говорил, что раньше она сама вела себя совсем по-другому, в общем...
  — В общем, ты не знаешь, что именно тебя беспокоит, — прищурившись, начала Сьюзи, и Гарри понял, что сейчас ад разверзнется и поглотит его. Девушка отодвинулась от него — немного, но все же — и начала говорить, уже без улыбки.
  — Поттер, ты слишком долго был героем всего этого романа. Тебя слишком долго и слишком быстро тащило по истории, пока ты в основном орал и упирался. Да, в последние два года ты наконец поднялся и побежал сам — иначе ты не был бы мне до таких мурашек интересен, — Сью все же улыбнулась было, погладила Гарри по щеке, но тут же продолжила. — Только вот по сторонам ты глядел маловато. Тебе никто не интересен, пока не вызывает проблем. Если такое случается — ты берешь человека, разбираешься и снова прячешь его досье на полку. Тебя окружают, — она поискала слово, — персонажи. Люди, которые существуют только той стороной, что к тебе повернута. Кому-то ты пытаешься помочь стать сложнее, как Ронни, и даже получается, но пойми — у всех достаточно граней, которые ты не учел.
  Она перевела дух, а Гарри все рассматривал ее. Чуть раскрасневшись — от ласк ли, в полемическом задоре — Сьюзи стала еще более... зовущей. Не о том ему бы думать, но.
  — Мне кажется, ты думаешь о той же Грейнджер куда проще, чем она есть, и если она преподнесет тебе сюрприз — ты можешь быстро от него не отойти, — Сьюзи пожала плечами снова, — впрочем, это для примера. Меня ты видишь, кажется, более полно, но и то не поручусь, что всю, и чем больше видишь, тем больше нервничаешь. Гарри!
  Юная Боунс разошлась не на шутку — она вдруг придвинулась совсем близко, наклоняясь к Поттеру, укладывая руки на плечо Гарри, глядя ему в глаза.
  — Гарри, пойми. Я — и хаффлпаффка Сьюзи, и последняя из Боунсов, и Сьюзен из ФОБ. Я буду счастлива, когда ты опять меня поцелуешь, и буду так же счастлива, когда буду опять драться за тебя. Часть меня — мои книжки, часть — мамины истории и тетины документы, но часть — и твоя политика.
  Она перевела дух и поцеловала Гарри снова, сама, прежде чем продолжить. Поттер был решительно за.
  — И если я тебе нужна, тебе придется взять меня всю. Иначе — никак.
  Гарри задумался надолго, перебирая в пальцах рыжие пряди. Но думал он немного не о том: в конце концов, его милая Сьюз действительно может много чего ему предложить. Возможно, кое-что его даже удивит. Но уж точно ничего не отпугнет, помилуйте! Вот только.
  — Что же, — удовлетворенно ответил Поттер, притягивая довольную, уже понявшую его девушку к себе, — всю так всю, ловлю на слове. Сделка, Боунс, — прошептал он уже ей на ухо.
  ...Вот только разве ж она сама нормально восприняла бы то, что скрывает Главный Аврор Поттер?

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
LIX. Одна свадьба...   
Смыться от Хогвартса надолго, впрочем, не удалось: гонять экзаменаторов по домам к исключенцам Скримджер отказался. Гарри был бы не против даже съездить сдать в Нору, чтобы собрать уж всех сразу, отъелся бы хоть — но министр пошел на принцип. Так что вот уже три дня, с четвертого июля, Гарри в компании стада Уизли шатался по Хогвартсу.
  Перед Джинни таких проблем не стояло, ее просто зачислили назад и отпустили долечиваться. Фреду с Джорджем, выходящим на ЖАБА, экзамены требовались совсем другие и в другое время, и в свободные часы они шарились по Хогсмиду, рассматривая магазинчик «Зонко» недобрыми глазами.
  Так что Гарри с Роном жили более или менее в одном бешеном, как Беллатрикс, ритме — по два экзамена в день, с утра и в обед, вечером — подготовка. Правда, Рон по большей части сидел в библиотеке, тайком доставая Гермиону через подаренное Сириусом сквозное зеркало, а Гарри предпочитал готовиться в наглухо закрытой Выручай-комнате.
  Тому была одна, очень простая причина — каждый день после обеда дверцы Исчезательного шкафа раскрывались, и на долгих четыре часа в Хогвартс возвращалась еще одна рыжая ученица. Сьюзи удалось без особых проблем отпроситься у родителей порыться в библиотеке Блэков — господин Этельред Боунс только уточнил у господина Сириуса Блэка, действительно ли тот не против таких изысканий. Ну а дальше — дело техники.
  Разумеется, Сьюзи и тут оказалась девочкой ответственной, и вместо того, чтобы тем или иным способом отвлекать скучающего Поттера от экзаменов, три из четырех часов всячески его к ним готовила. Она и не думала забывать, что, вообще-то, все еще дисциплинарно наказана — вот только подошла к этому наказанию юная Боунс со вкусом и выдумкой.
  Вот и сейчас, после особенно кошмарного денька, включавшего в себя ночную Астрономию, потом Древние Руны поутру и Чары в обед, Гарри полулежал на откровенно пижонской красной кушетке, а Сьюзи, стоя над ним, обмахивала его трансфигурированным из веника опахалом. Не очень умело, но старательно. Гарри задумчиво потягивал холодный апельсиновый сок (угадайте с трех раз, кто о нем к его приходу позаботился) и подводил итоги.
  — Ну, завтра последний день у нас с Роном, а Фреду с Джорджем еще день торчать...
  — Что осталось-то, мой Лорд? — Сьюзи начала сочувственно, но потом, спохватившись, добавила торжественности и взмахнула опахалом. Вот хлебом их не корми, дай поиграть...
  — Все лучшее, если по тебе, — Поттер лениво протянул руку и огладил Сьюзи по бедру... не слишком высоко. — История Магии на утро, ЗОТИ с Тофти — последним. И все.
  — Историей я вас, мой Лорд, порядком успела прибить, тут я спокойна, — с чувством выполненного долга заявила Боунс, — Ну а ЗОТИ... попытайся хотя бы не разнести класс, хорошо? А то я же знаю, что ты у меня увлекаешься.
  — Не без того, — признал Поттер, притягивая Боунс к себе и усаживая на колени. Опахало только зазвенело по полу. — А четырнадцатого у Сириуса свадьба. Ты будешь, да?
  — Да, — улыбнулась Сьюзи. — Папа с мамой смогут, не волнуйся. У нас сейчас так мало праздников...

 
   
* * *
   
  Профессор Роберт Тофти, почти совершенно облысевший и скрученный артритом, был все-таки далеко не так стар, как покойная Марчбэнкс, и принимать экзамены у Дамблдора не мог. А вот сдавать вместе с ним — вполне.
  — Так, снова здравствуйте, Поттер! — поприветствовал его профессор. Он выглядел, как всегда, расслабленным, но пошедший первым Рон вышел от него измученным. — Сядьте к столу, нам есть что обсудить.
  — Как обычно, начнем с письменного? — осведомился Гарри, увидев перед Тофти развернутый пергамент. Пустой — пока пустой. Но профессор коснулся его палочкой, и вместо вопросов на пергаменте проявилась прихотливая сетка прямых линий, пересекающих и огибающих овалы по бокам и многоугольники в центре. Вдоль них возникали и пропадали следы, возле следов вспыхивали таблички...
  Гарри знал такую магию — карта Мародеров выглядела очень похоже, но не совсем. Карта показывала текущую ситуацию, здесь же расклад был временно приостановлен.
  — Вы недурно сдали чары, мистер Поттер, равно как и зелья, — с воодушевлением начал профессор Тофти, — но это не мои основные предметы, так уж вышло. А вот в ЗОТИ я за все эти годы, надеюсь, кое-что понял, — он улыбнулся с заметной гордостью. — Я, извольте ль видеть, принял его у всего вашего курса, и что я вижу? Чуть более чем у половины — телесные патронусы, грамотно поставленные щиты, широкий круг известных заклятий. Зная Долорес..., — он покачал головой, — нет-нет, это было почти непонятно. Так что сейчас мы кое-что проверим.
  Он двинул к Гарри пергамент, и изображение немедленно перевернулось на сто восемьдесят. Поттер быстро осмотрел предложенную карту. Так-так, ферма в холмах, три строения, дорога насквозь, забор... невысокий, три калитки. А те, что проходятся вдоль забора — ну ясно, часовые. Внутри дома, как и в амбаре и в коровнике, людей не видно пока. Гарри сразу понял, что от него требуется.
  — Заложники? — отрывисто поинтересовался он, и профессор Тофти вскинулся. В глазах —  явное одобрение.
  — Нет, это миссия на захват укрепленного пункта, — покачал головой он. — Силы врага неизвестны, но и вас они не ждут.
  — Кто у меня в распоряжении? — быстро, считаем часовых... если общаются через патронусов — все произойдет слишком быстро, если не владеют... нет, тоже не обернуться. Кто-то поднимет тревогу.
  — Считайте, что вы сами и пять авроров, средних, — раздумчиво расставил точки на карте профессор. — Стандартная оперативная команда, то же и с экипировкой. Ничего сверх штата, вы ведь знакомы?..
  — Знаком, — кивнул Поттер. — Что же, давайте начнем. В первую очередь — антиаппарационное, конечно, — заговорил он медленнее, стараясь выиграть время. Внутрь идти нельзя, неизбежны потери. Зачистить строения по одному не получится, из каждого просматриваются оба других.
  Нужно было что-то нестандартное, как тогда с драконом. Нестандартное, но лучше бы попроще. Не из арсенала пятикурсника, конечно, но то, до чего в состоянии додуматься по-настоящему умный семикурсник.
  Умный. Хитрый. Рыжий. А лучше — сразу два одинаковых. Так-так-так.
  — А дальше, профессор, отойдите к стенке. Я сейчас кое-что покажу, а потом мы пересчитаем это на бумагу, это допускается?

 
   
* * *
   
  Тремя часами позже Сьюзи, улегшись головой на колени Гарри, все еще хохотала в потолок.
  — Ты сделал что?
  — Да просто взял и утопил поганцев в болоте, — вздохнул Гарри. — Помнишь эту шуточку Фреда с Джорджем? Двадцать минут на двоих — и целый коридор такой трясины, что лодка нужна.
  — Разумеется, помню, — поморщилась Сью, — от него веяло холодом даже если просто идти мимо — а мы же там не так далеко. Я даже начала спать в шерстяных носках, — призналась она. — Но у тебя, я вижу, вышло, так? Без проблем?
  — Не ожидал, что этот номер вообще пройдет — но мы с профессором Тофти посчитали, сколько силы мы туда сможем вбить, если уж с разверткой можно не торопиться, — он хохотнул. — И в итоге мне осталось отстрелять тех, кто успел вылезти через слуховое окно на крышу. Что там было с людьми на первом этаже и в амбаре — думать не хочу.
  Гарри передернуло — он как-то видел, как подыхают в зыбучих песках. Тот, кого он в них загнал, был далеко не лучшим человеком, но дементоры были бы ему и то поприятней.
  — Так что да, решил я его задачку, — он пропустил волосы Сью меж пальцев в Мерлин знает какой раз. Как кошку гладишь.
  — Гарри, ты хороший, — почти сочувственно произнесла юная Боунс, притягивая Поттера к себе, поцеловать, — но какой ты у меня неуч. Это же Нантская высадка, самое начало нашей операции против Гриндевальда. Я про нее целую монографию читала у тети дома.
  — И сколько раненых было тогда? — поинтересовался Гарри. Его самого гоняли через исторические операции, но почти целиком по обеим Волдемортовым войнам.
  — Там не было раненых, Гарри, пойми, — Сьюз только скорбно головой покачала. — Там убили пятерых, а шестого подослали под Империо убивать Дамблдора.

 
   
* * *
   
  Гарри вывалился из хорошо знакомого камина — именно таким способом он частенько возвращался со службы, забрать детей домой и самому покушать. Нора всегда была бесконечно гостеприимна, вот и сейчас летний воздух был почти густым от запаха доходящих пирогов.
  Свадьбу решили справлять здесь. Миссис Уизли долго расписывала всю неготовность дома на Гриммо к приему всех тех, кого надо было принять: «...У невесты и матери нет, и сама тяжелая, так что ж, ей что ли у плиты прыгать? А Кричером вашим мне не тычьте, он, конечно, ничего себе, но разве лимонный пирог сделает?». Вердикт был единогласным — спорить с Молли никто не отважился.
  И теперь Гарри снова испытывал тяжелое, как жар из кухни, дежа вю — все та же полунакрытая поляна, все та же суета перед праздником, разве что диадему Рите не предложили.
  Гостей должно было быть меньше — как-то так вышло, что с семьей у обоих новобрачных не задалось. От Блэков прибывала только одна из трех кузин жениха — Андромеда, с мужем и дочерью; Нарциссу не позвали, а Беллатрикс все еще наслаждалась гостеприимством Азкабана. Скитер же была такая одна — ее родители, бедностью замученные, до первой-то войны не дожили. Не вызвали и журналистов — Рита поклялась, что опознает любого коллегу под какой угодно обороткой и затолкает ему перо туда, где оно лишнее.
  Вместо этого свадьба Сириуса Блэка грозила стать неформальным смотром оставшихся сил условно светлой стороны. Сириус пригласил весь Орден, справить тризну по Дамблдору и обговорить смутное будущее. Пригласил он и кое-кого еще: Ксенофилиус с дочерью, Августа Лонгботтом с внуком и Слагхорн с запасом беспохмельного должны были подтянуться к вечеру.
  И кое-кто еще. Амелия, к сожалению, и впрямь не смогла, но...
  Гарри только что закончил стряхивать пепел камина с тяжелых ботинок, как через гостиную начало ураганом носить людей. Торопливый поцелуй в щеку от торопящейся по делам Молли он еле заметил, так спешила почтенная дама, а вот вошедшие следом девушки с горстями булавок в руках остановились.
  — О, Гарри, — улыбнулась Джинни. — Ты очень удачно, Рона буквально пару минут как погнали достригать кусты. Заявись ты раньше — сейчас бы составил ему компанию.
  — Успеется, — отмахнулся парень. — Джин, Герми, привет. Вы-то откуда? — поинтересовался он, оглядывая девушек.
  Посмотреть было на что: кожа Джинни совершенно уже избавилась от любого следа ожога, Невилл тогда успел очень вовремя — но вот погоревшие волосы рыжая отхватила себе по виски. Гарри не мог решить, хорошо ли это — а вот Гермионе очень шло. Грейнджер, похоже, решила поддержать подругу — и постриглась еще короче.
  — Мы сейчас к Рите, — отозвалась Гермиона. — Никак не можем разобраться в ее платье. Делать-то все равно нечего — Вик задерживается, встречает какую-то родню, — вздохнула она, и Джинни согласно кивнула.
  — Невилла тоже еще нет, а я ему, между прочим, должна танец!
  — А он в курсе? — спросил Гарри.
  — Не-а, — засмеялась Джинни. — Ладно, Герми, побежали! Бывай, Поттер.
  Рита, как видно, до сих пор переживала на втором этаже тяжкое удивление собственной свадьбой. Не успели девушки подняться по лестнице, как камин за спиной Поттера снова загудел открываемым переходом. Из камина аккуратно вышла Сьюзи, и Гарри было по привычке дернулся ее обнять — быстро же привычка сложилась! — но тут же остановился и попытался учтиво поклониться.
  Сьюзи была не одна, но, как и подобает приличной девушке, с родителями. Господин и госпожа Боунс выросли за ее плечами из каминного дыма — и сейчас смотрели на Гарри очень, очень внимательно. Иногда все же трудно жить, когда у тебя на лице написано, что ты — это ты.  Но и Поттер теперь смотрел на них — так же оценивающе: ранее он прискорбно мало спрашивал о них, и теперь мог назвать только имена.
  Господин Этельред Боунс, худой мужчина с пышными усами и аккуратной короткой бородкой, одет был в темно-красную мантию, придававшую ему сходство то ли с кардиналом, то ли с британским офицером со старых картин — но не с аврором, ни в коем случае. Он не выглядел старым, хотя уже начинал седеть — однако это ему шло. С его породистого лица на Гарри смотрели так знакомые ему серые цепкие глаза. Гарри измеряли, оценивали, но пока не признали легким.
  Госпожа Эдит, его почтенная супруга, была сложена куда как ближе к Сьюзи — но и фигура ее, и лицо напоминали Гарри кого-то еще. Кого-то знакомого. Ухватить сходство никак не удавалось — женщина походила и на стоящую рядом дочь, что сбивало. Она выбрала мантию консервативного покроя, на голове ее была все та же подчеркнуто острая шляпка. Если не знать, если не помнить — можно поставить ее рядом с Нарциссой Малфой и не видеть никакого диссонанса.
  — Гарри Поттер? — уточнил Этельред, сделав шаг вперед. К удивлению Гарри, мужчина протянул ему руку, а вот Эдит со Сью почти синхронно сделали неглубокий книксен. — Здравствуйте, здравствуйте. Наслышан. Этельред Боунс, к вашим услугам, — тон Этельреда был самым радушным, но глаза — все такими же сосредоточенными. Вот и пожалеешь, что не легилемент.
  — Да, Гарри Поттер, — крепко пожал протянутую руку Гарри, — и тут уж скорее я — к вашим, — он постоянно посматривал на Сьюз, но девушка безукоризненно держала лицо.
  — Увидим, — серьезно кивнул Этельред, — что же, с моей дочерью, как мне известно, вы хорошо знакомы, но позвольте представить вам мою супругу, леди Эдит.
  Вот теперь Гарри поклонился — настолько глубоко и настолько формально, насколько мог. Кажется, в глазах Эдит Боунс мелькнуло одобрение.
  — Мадам, рад встрече. Не описать, как я вам благодарен, — улыбнулся Поттер. — За вот эту юную леди.
  — Я думаю, об этом мы еще успеем поговорить, господин Поттер, — сказала Эдит с едва намеченной усмешкой. — Если у таких разговоров есть предмет.
  — Будет, мадам, как только ей не будет грозить стать Мелиссой Боунс, — без улыбки отозвался Гарри, и Эдит, взглянув на дочь, коротко кивнула. Сьюзи с явно видимым облегчением шагнула к Гарри, обнимая его, и господин Боунс почти незаметно усмехнулся.
  — Вы действительно неплохи, господин Поттер. Как и говорила моя сестра — она передавала вам наилучшие пожелания, между прочим, — господин Боунс посмотрел на Гарри ожидающе, но тот лишь немногословно выразил ответные. С Амелией надо будет говорить лично, в августе. — Что же, мы, пожалуй, представимся хозяевам..., — он помедлил.
  — ...Поместья, — подсказала ему Эдит. — И вашему опекуну. Сьюзи, ты найдешь, чем заняться, милая.
  — Надеюсь, я ничего не провалил? — сказал Гарри на ухо Сьюзи, пока Боунсы, снова поклонившись, удалялись во двор.
  — Ну, ты не попытался сбежать, — хихикнула Сьюз и сама же потянулась к его губам. А ничего денек-то начинается.

 
   
* * *
   
  Долго, впрочем, простоять вот так им не дали. Набежавшая снова Молли отправила Гарри пособить Рону с разросшимися кустами и распоясавшимися гномами, Сьюзи же ушла с ней. Умничка Сью,поймав на себе откровенно сомневающийся взгляд миссис Уизли, спросила позволения самой сообразить к столу «кое-что из маминого» — удостоившись явного одобрения.
  — Фух, ну и бедлам тут, — Рон только лоб утер, метким ступефаем угощая гнома прямо под ногами Гарри. — Представляю, что будет, когда Билл или Чарли жениться вздумают.
  Гарри с Роном, развесив на пугале рубашки, еще почти час гоняли гномов по всем канонам арест-команды. Стоило им закончить, как юная Боунс заявилась на грядки с бутербродами и пузатым кувшином лимонада.
  — Слушай, Гарри, — тихо проговорил Рон, когда Сьюзи ушла, а он сам наконец прожевал, — я тебе так завидовать начну.
  — Да ладно, — хмыкнул Поттер, — миссис Уизли вон твоему отцу так же обед в гараж таскает.
  — Вот-вот, в том и дело, — мрачно продолжил Рональд, — я эту породу по себе знаю. Девчонка будет штопать тебе носки, а надо будет — и открытые раны... да чего ты вообще тянул, дурак? Но я про другое, — парень вздохнул. — Я за тебя рад и все такое, но чего ж я сам такой, это, ветром гонимый? — явно процитировал он мать.
  — Дурак, тебе шестнадцать, — фыркнул Поттер. — Устроишься еще, если захочешь.
  — Тебе вон даже меньше, а ты уже, — Рон, как и подобает хорошему вратарю, парировал сразу.
  — Так прямо и уже? — Гарри поднял бровь.
  — Да. Уже, — совершенно серьезно отозвался Рон. — Говорю же: я эту породу знаю.

 
   
* * *
   
  Гарри как раз собирался поискать близнецов, кое-что обговорить по недвижимости, но стоило ему зайти в дом вымыть руки, как уже на веранде он обнаружил неторопливо пьющую травяной чай Андромеду.
  — Здравствуйте, мадам Тонкс, — поклонился он. Эту женщину Гарри уважал по старым временам, деля с ней воспитание Теда, но помнил совсем другой — постоянно напряженной, постоянно выпрямившейся. Сейчас перед ним была просто почтенная английская дама, довольная собой и жизнью. Ну конечно — живы муж и дочка.
  — Здравствуй, здравствуй, Гарри, — улыбнулась ему Андромеда. — Можно без церемоний, мы ведь почти что родственники, раз уж Сириус так считает. Да и моя Дора с тобой, я так поняла, давно приятельствует. Короче говоря, «тетушка Меда» вполне достаточно.
  — Польщен... тетушка, — Гарри улыбнулся. Словечко намертво прилипло к Петунье, но почему бы не попробовать это исправить?
  — Не составишь компанию? — Андромеда снова отхлебнула чаю и указала на стул рядом. — Тебе стоит отдохнуть от переполоха, но Молли — слишком уж перфекционистка, хотя это трудно не уважать, — раздумчиво говорила она, чуть наклонив голову. Как же она похожа на Беллатрикс внешне... куда больше, чем на Нарциссу. — А так у тебя будет повод.
  — Охотно, — благодарно кивнул Гарри. — Спасибо, тетушка — но почему вы-то одна?
  — Я многих хотела бы поприветствовать, но не слишком люблю ходить подолгу. Они же веранды не минуют — я уже видела Боунсов и Лавгудов, — улыбнулась женщина. — Ну а мои — Дора с друзьями по Ордену, у них там под дальним дубом свои посиделки. Тед опять болтает с Северусом о человеческих внутренностях — я не хочу в этом участвовать.
  — Профессор Снейп? Здесь? — присвистнул Гарри. — Сириус приглашал его вместе со всеми, но мы думали, он не явится.
  — А он и не хотел, когда его приглашал Сириус, — пожала плечами Андромеда. — Его позвала Эммелина — они все-таки вместе учились.
  Вот тебе раз, подумал Гарри. Вот тебе раз.
  — Но это, мой добрый Гарри, не наше с тобой дело, — мягко улыбнулась мадам Тонкс. — Как тебе свадьба?
  — «...И посмотрел на дело рук своих», — процитировал Гарри. — Они оба — непростые люди, но я не жалею, что познакомил их. Сириус ведь вам рассказывал?
  — Ну да, — деликатно кивнул Андромеда. — Как его уговаривали на интервью с журналисткой, с которой ты работал. А потом слово за слово, слово за слово... Знаешь, и она, и наш мальчик, видимо, просто слишком испугались одиночества, что ли. Никакой романтической любви и драмы, — она бросила быстрый взгляд на свое обручальное кольцо. — Но, может, и к лучшему. Так тоже бывает, Гарри, мне доводилось видеть.
  Гарри чуть не сказал  «Мне тоже» — но байки из жизни его отдела были б неуместны. Просто пок