Одна дома и Фанфикшн

02 Июля 2020, 08:06:05
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Не получили письмо с кодом активации?
Loginza

Одна дома и Фанфикшн » Фанфикшн » Фанфики по миру Гарри Поттера » Гет (Модератор: naira) » [PG-13] [Макси] Tempus Colligendi, ГП,ЛВ,АД,ГГ,РУ,ДМ, AU/General/Drama/Adv +62 гл 30.07.14

АвторТема: [PG-13] [Макси] Tempus Colligendi, ГП,ЛВ,АД,ГГ,РУ,ДМ, AU/General/Drama/Adv +62 гл 30.07.14  (Прочитано 14147 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Название: Tempus Colligendi
Автор: Poxy_proxy
Пэйринг: Гарри Поттер, Лорд Волдеморт, Альбус Дамблдор, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли, Драко Малфой
Рейтинг: PG-13
Жанр: AU/General/Drama/Adventure
Размер: Макси
Статус: В процессе
Саммари: Главный Аврор Поттер умер, да здравствует студент Поттер!
Если уж ты один раз сумел уйти от самого порога смерти - не удивляйся, что тебя сочтут большим специалистом в этом деле. Сама Смерть обращается с непростой задачей к потомку своих прежних контрагентов Певереллов - а тому предоставляется возможность снять с этого предложения свои собственные дивиденды.
Предуп-ние: Вызывающе небечено. Автор пишет, покуда его прет. Допишет - тогда и будет бету искать.
От автора:   Автор решил попробовать попользоваться классической схемой со вселенцем в свое собственное тело.

Его собственные планы включают в основном квест, политику и определенные магические альтернативы, однако все комментарии по поводу как этих сфер, так и всяческого рода отношений, побочных ветвей и второстепенных персонажей будут с радостью услышаны. В том смысле, что, к примеру, основной пейринг я лично пока не представляю.
Благодар-ти: Спасибо сайту ПФ, в некотором роде расширившему мой круг чтения.

Warning: силою ада и кутежа отныне доступна аудиоверсия от o.volya. Пока неполная, но будет обновляться. За ней вам сюда:

http://o-volya.diary.ru/p184456680.htm

Разрешение на размещение: есть

Обсуждение

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Пролог

 Рассвет, как поется в одной хорошей песне, был холоден и ал. Февраль выдался холодным; ветра гуляли по Годриковой лощине невозбранно, кладбищенские старые деревья были все еще схвачены инеем. Могилу пришлось мало что не выдалбливать.
Хоронили Главного аврора Поттера с большим размахом. Народу, несмотря на раннее время и собачью погоду, собралось ужасно много – памятник Поттерам-старшим выглядел утесом в сплошном людском море. Если б можно было вскарабкаться на него, устроиться на лохматой, седой от того же инея голове Джеймса – так толпа сразу показалась бы куда менее хаотичной.
Сразу бросились бы в глаза люди в красном – кольцо по периметру и аккуратный клин у самой могилы. Авроры пришли сюда все, и встречаться с ними глазами не хотелось. Рядом с ними, отделенные почтительно-пустым пространством, родные и близкие: семья усопшего, рыжая мрачная супруга и молчащие дети в школьных мантиях; новый Главный аврор Уизли с супругой, главой Отдела магического правопорядка – оба не столько объятые горем, сколько сосредоточенные. Неподалеку – шумные визенгамотские либералы, гудят, как рассерженный улей, тем громче, чем ближе к нервно прохаживающемуся Джорджу Уизли.
А по другую сторону от этих последних – степенные, молчаливые консерваторы. Только мужчины, только в черном, у каждого две белые лилии в руке. Теодор Нотт и Блейз Забини стоят в первом ряду спокойно, как два шахматных ферзя перед партией. Ближе к ним – но не с ними – семейство Малфоев, три черно-белых недвижных фигуры.
У самого постамента, точно между ними – эбеновый Министр Магии, Кингсли Шеклбот, с тростью и неподдельной скорбью на лице.
А рядом с ним – закрытый гроб. Маггловская взрывчатка – это, знаете ли, не Авада, тела не щадит.
Надгробные речи ожидаемо затянулись.
— …Мы знаем, хорошо знаем, что Гарри Поттер никогда, я подчеркиваю, никогда не думал о политике, — голос у Гермионы был скорее для судебного зала, чем для митингов под небом, к тому же сейчас она временами почти шипела, как гневная выдра. – И я настаиваю, что это убийство было ударом не по каким-то мифическим «милитаристам», но по всей Магической Британии!
— …И я не буду разбрасываться тут всякими обещаниями или нерушимыми клятвами. Гарри бы не понял. Он бы так и сказал, — вот у Рона Уизли глотка была луженая, — мол, Рон, найти террористов – наша работа и есть. Безо всяких там. Так что заткнись и ищи следы. И вот так-то я и сделаю.
— …Пускай никто не заблуждается – я уже сделал выводы. И намерен работать так, как Гарри мне и рекомендовал, — Кингсли все же был уже стар; он говорил спокойно, с большими паузами, но каждое слово казалось вычеканенным на пуле. – Кое-кто будет очень удивлен, господа. Дальнейшее узнаете из газет.
— … Да, знаю, многие считают, что ради такого случая в моем доме разопьют ящик огневиски еще до трех часов, — Теодор Нотт, черный визенгамотский насмешник, и не думал напрягать голосовые связки. Чистокровному куда приличней сотворить Сонорус. – Но они ошибаются. Поттер ни на минуту не был моим врагом. Покуда я и мои товарищи пытались сохранить наше общество, он хранил каждого отдельного гражданина. И когда мы придем к власти, отпрыску великого рода Поттеров поставят лишний памятник.
Гроб опустили в мерзлый грунт, приготовленные комья земли сбросили на крышку в порядке живой очереди. Герой был благополучно упокоен в английской земле, о чем не замедлили сообщить все, решительно все газеты.
Только самому Поттеру до этого уже не было никакого дела.
 
 
 
* * *

У него имелись совсем другие проблемы. Начать с того, что после краткого пролета в пучке яркого света его чувствительно приложило о плитку.
«Ну вот, выкинуло через лобовое. А ведь вроде пристегивался! Хм, неужто повезло? Ну что ж, Мунго, я иду к тебе!» — так он подумал первым делом. Однако, открыв глаза на предмет пересчета конечностей, Гарри увидел совсем не пустынную улицу возле министерской телефонной будки. О нет, он был совершенно уверен в том, где именно он оказался.
За двадцать лет его посмертный Кингс-Кросс никак не изменился. Белый дымок над путями, свет ниоткуда, безлюдная серая платформа. «Нет, не повезло» — спокойно отметил про себя Поттер. В общем-то, он чего-то такого ожидал, надеялся только, что успеет первым и на этот раз; к этому он был готов еще с аврорской учебки, но пока что-то не доводилось.
Ничего, думал он, неторопливо выходя знакомым маршрутом к той самой лавке, что и в прошлый раз, все равно этот взрыв ничего не изменит. Чего господа из Парижа не поняли – так это что Гарри, являясь лицом отдела, работает все-таки не в одиночку. Документы будут собраны, арест-команды – отправлены. Только и потерь, что на суде не позубоскалить.
Семью, конечно, жаль, ну да ничего. Во-первых, они у него крепкие, даже Лили; во-вторых, уже ничего не поделаешь.
Подойдя к памятной лавочке, на которой мертвый господин Поттер когда-то имел милую беседу с мертвым профессором Дамблдором, Гарри несколько неохотно заглянул под нее. Никакого Волдеморта там не было. «Или унес кто?» — подумал Гарри, попытавшись прикинуть, кто там из Упивающихся успел умереть в Азкабане. Занятый пересчетом, он опустился на лавочку и только тут заметил, что рядом уже кто-то сидит.
Мерлин знает откуда появившийся сосед был тонкой фигурой, завернутой до пят в черный, чуть колышущийся при полном безветрии плащ. Такая манера одеваться Гарри всегда нервировала, с третьего курса еще, но палочка, опять же, осталась явно в мире живых.
— Мистер Поттер, так?
Голос у визитера был хорош – глубокое, сочное контральто, каким могла бы обладать сестрица Кингсли, если б существовала в природе. Стало быть, дама. Быстрый пересчет женщин, которые могли бы встретить Гарри за порогом, ситуацию никак не прояснил. Ладно, посмотрим.
— Да, именно. А вы? Мы встречались с вами до… Ну… — Гарри неопределенно махнул себе за спину.
— Ах, нет. Мне доводилось видеть вас как минимум раз, но разговаривать мы не разговаривали, — его собеседница качнула головой в капюшоне. – Однако кое-кого из ваших предков я знавала. Инготуса Певерелла, прежде всего.
Ох. Вот так номер.
— Так вы… Смерть?
— Если упрощенно, то да, — она чуть наклонила голову, как, бывало, делала Гермиона, пытаясь ему что-то объяснить.
— И вы, надо полагать, за мной пришли? Никакого больше Дамблдора? – Гарри несколько кривовато улыбнулся. Ну в конце концов, а кого еще, кроме как Смерть, и встретить-то после смерти?
— Ну, это сложный вопрос. Дамблдора действительно больше никакого, и пришла я действительно за вами. Но не затем, зачем вы подумали.
— А что, есть варианты?
— Помилуйте, мистер Поттер, уж вы-то знаете, что есть. С Кингс-Кросс вполне можно вернуться.
— В привиденья не пойду, — отрезал Гарри. – Еще какие-то вопросы?
— Ну что вы. Это же мелко, — она рассмеялась, низко и довольно, как Андромеда Тонкс. Гарри помимо воли тоже хмыкнул, вспомнив старину Ника. Пусть его теперь Джейми доводит, если не лень.
— Да нет, второй раз вернуться в собственное остывающее тело мне явно никто не даст. Там и возвращаться-то не во что, наверное.
— Там, откуда вы сюда явились – не во что, — кивнула Смерть, — но там вы мне и не нужны. У меня к вам совсем другое предложение.
Предложение? А вот это уже интересно. Гарри никогда не лез в политику, что бы ни случилось, но одно Гермиона ему сумела объяснить: нет такой услуги, за которую нельзя было бы стребовать награду. Умеючи, конечно.
— С радостью выслушаю. Делать-то больше нечего. Что у вас случилось-то?  — Поттер прикинул варианты. – Опять Волдеморт? Вот чего я не люблю, так это приветов из прошлого.
Смерть откинулась на спинку скамейки – и Гарри с удивлением понял, что у абстрактного философского понятия, похоже, неплохая фигура.
— Ах, Волдеморт? Да, неприятный случай – вы только представьте, четыре вызова за один день! Абсолютный рекорд по зависанию между небом и землей! Впрочем, кому я это рассказываю? – она отмахнулась, ладонь так и не показалась из широкого рукава. – В общем, все-таки нет, не он; но да, привет из вашего прошлого.
В прошлом аврора Поттера было всякое. Волдеморт, конечно, был самым серьезным, но, пожалуй, не самым неприятным.
— К делу, если можно.
— Я – мифологическая сущность, мистер Поттер, говорить загадками – это своего рода служебный этикет. Но извольте. Проблема в Дарах Смерти. Я бы хотела все же получить их назад.
— Чего же проще, я назову вам почти точное место для каждого…
— …И куда я потом с этим пойду? Во-первых, я все-таки не человек, чтобы свободно действовать среди людей. Во-вторых, ни один из них так и так не извлечь незаметно; а каждый раз, когда меня замечают, начинается история в тысячу лет, вот как с этими самыми Дарами. Ну и в-третьих, есть вариант попроще – вы мне их и принесете.
— Я? – Гарри усмехнулся. Задачка была не из рядовых. — Если вы меня вернете, я с радостью отблагодарю вас мантией, но мавзолеи вскрывать – я вам не Волдеморт, не говоря уже о прочесывании Леса. Тут уж вообще или успех, или секретность.
— Господин Поттер, не разочаровывайте меня. Вы же держали их в руках одновременно – сразу три, всей коллекцией. Кстати, впервые за пятьсот лет. Даже Дамблдор не имел трех одновременно.
— Но с тех пор утекло никак не меньше Хогвардского озера.
— Что время смертного мира для Смерти? – его собеседница сделала патетический жест. Вот только именно в ее исполнении сказанное фигурой речи не выглядело.
— То есть вы предлагаете вернуть меня в то поганое лето, чтобы я сперва отнял у себя же и отнес куда надо ваши вещи, а уже потом умирал от острого Волдеморта реальности? – скепсисом Гарри можно было строгать дерево. Вот только Смерть этого не заметила.
— Нет-нет, это так не работает. Во-первых, в одной реальности у нас будет только один вы. Во-вторых, перенести я вас действительно могу, но строго в определенные даты – иначе начнутся проблемы с пересечением… — Смерть помедлила, — начнутся большие проблемы. Поверьте на слово.
— Так, минуточку, если я там, у себя в прошлом, буду один, то куда денется тот самый бедолага, которым я тогда был? – подозрительно осведомился Гарри. – Все-таки этот парень мне не чужой человек.
— Ну, знаете, — Смерть хихикнула, — я бы скорее спросила, куда денетесь вы. А мальчик Гарри за одну ночь просто проживет вашу жизнь от  этой ночи и до этого разговора. И будет воспринимать ее, как свои собственные воспоминания.
— Хм, видел я людей, у которых поработали с памятью, — голос Гарри звучал уже далеко не так уверенно, как ему бы хотелось.
— Помилуйте! – тот же пренебрежительный жест, — Ваши заклятия – это настолько грубая работа, что и говорить стыдно. Да и для вас все будет куда проще – вы проснетесь в своей собственной кровати, в своем собственном теле, только куда как моложе, чем обычно.
— Насколько моложе?
— Зависит от вас. С этого вокзала, если уж я дам отмашку, уйдут поезда в тридцать первое июля девяностого, девяносто четвертого или девяносто восьмого годов, — снова пожатие плечами, но… Гарри отчетливо, всей битой шкурой аврора чувствовал пристальный взгляд.
— Вот, значит, как. День Рождения.
— Да, таковы правила.
— Ну что же… в девяносто восьмом все уже два месяца как кончено. Не пойдет. В девяностом мне исполняется десять, а на такие жертвы я не готов. Так что понятно.
— То есть вы согласны?
— Разумеется, — Гарри улыбнулся. – Я слишком люблю жить, чтобы прекращать это делать из-за каких-то лягушатников. Что мне надо знать? Я вроде как не должен менять прошлое?
— Ну что вы! Что вы! – вот теперь Смерть по-настоящему смеялась. – Меняйте, как хотите! Это, в конце концов, и есть ваша награда. Если говорить технически, то у нас просто будут две реальности – в одной вы умерли, и там все идет уже без вас, а другую вам еще предстоит создать. Единственное что…
— Да? – Гарри подобрался. Пошел инструктаж.
— Вам следует найти Дары до того, как вы пойдете убивать в себе Волдеморта. В этом случае, если вы того захотите, то вы окажетесь на этом вокзале с ними в руках. Это, по сути, единственные предметы, которые можно сюда протащить.
— Ну допустим. Если до этого дойдет.
— Дойдет. Я буду признательна, если вы убьете Волдеморта и тут. Он мне, понимаете ль, не нравится, как профессионалу.
Теперь они рассмеялись оба.
— Да ладно, у меня на него свой зуб. Ну так что делать с Дарами?
— Да оставьте вы их под лавкой, я заберу. Слышите?
К платформе медленно подходил Хогвартский Экспресс, выдыхая клубы белого сияющего пара. На борту золотом светились цифры: 31/07/1994.
— Вам пора, мистер Поттер, — Смерть протянула ему золотой билет. Он взял – задев руку Смерти и даже не удивившись, когда пальцы не встретили сопротивления.
Он уезжал с Кингс-Кросс в Хогвартс. Как всегда. Вот только на этот раз вместо детской улыбки на его морде была усмешка аврорского оперативника.
У него есть к Волдеморту несколько серьезных вопросов. И не только к нему.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
I. Трудности переезда

 Гарри Поттер проснулся посреди ночи и чуть было не заорал в голос. Шрам болел так, будто на голову надели железный обруч, к тому же еще и не в размер.
Да, сильно он отвык от этого ощущения за двадцать лет. Уже и забыл, в какое растение мигрень способна превратить вполне здорового, следящего за собой мужчину. Впрочем, здоровым мужчиной он больше не был; а вот с мигренью дело обстояло куда как лучше.
Легкое усилие ума – и канал ментальной связи с Волдемортом обрезало, как садовыми ножницами, в дополнение отправив Темному Лорду всю головную боль. Знающим легилементом Гарри так и не стал, на это всегда были специальные люди, но без окклюменции какой бы он был Главный Аврор? Кстати, в этой реальности, напомнил он себе, не стоит отказываться от привычки всюду ходить с закрытым разумом – а то ладно Дурсли, которые и газеты-то читают с трудом, а в Хогвартсе мастеров лазания по умам минимум двое. Да, и Снейп, и Дамблдор – наши люди, вот только истинный возраст Гарри им знать ни к чему.
Гарри спустил ноги с кровати, в очередной раз не найдя любимые тапки – их он купит только через десять лет. Проснувшаяся Хедвиг осуждающе покосилась на него черным глазом, и Гарри незамедлительно скормил сове лишнюю мышь. Когда он только проснулся в этом теле, тогда, почти три недели назад, он чуть не заплакал, обнаружив Хедвиг в клетке – уже это здорово оправдывало заключенную сделку, несмотря на все неудобства.
Да, кстати о неудобствах…
Спать уже не хотелось, бриться еще почти два года не будет необходимости, так что оставалось только одно. Гарри снял очки, улегся на пол и принялся методично отжиматься. Увы, мозг уже уходящего от оперативной работы, но все еще привыкшего к действию специалиста-аврора получил в свое распоряжение тело худого, не до конца еще выросшего подростка. Грубо говоря, попытайся он, как привык, отжаться на пальцах, дело кончилось бы вывихом.
То же относилось и к детской мечте как следует вздуть Дадли. Нет, Гарри отменно представлял себе, как это сделать – Крис Вильямсон, предыдущий Главный Аврор, продавил, мир его праху, обучение маггловскому рукопашному бою для полевого состава. Учили как следует, по программе британской армии, инструкторов командировал маггловский премьер – и кадетом Поттером эти господа были в свое время вполне довольны. Вот только сейчас Гарри не проходил даже в наилегчайшую весовую категорию; все, что он мог предложить миру – это скорость реакции и неплохой объем легких.
Отжимания. Приседания. Пресс. Места мало, но придется обходиться тем, что есть. Времени все меньше и меньше, а за три недели удалось добиться только того, что мышцы теперь уже хотя бы не болят. Да и диета… В данный момент рацион Поттера состоял из трех четвертей грейпфрута в день и пожилых сладостей. Хорошо хоть в зубах на семь пломб меньше, чем он помнил.
Впрочем, подобного рода мрачные мысли Гарри думал уже частенько – и скоро, уже на третьем подходе, тема исчерпала себя. Вместо этого он предался более актуальному анализу.
Значит, так, думал он, нынче у нас август, у меня заболел шрам, значит, по идее, он должен был увидеть сон про убийство Берты Джоркинс и ни Мерлина не понять. А это значит у нас что? А то, что план «Турнир» в целом приведен в действие. И что, в свою очередь, означает это? Гарри отчетливо пожалел, что вместе с ним в той машине не сидели его штабисты, Энтвистл и Пикс. Что же, придется планировать операцию с чем есть.
Он в любом случае не успевает ничего сделать для Бартемиуса Крауча – тот будет атакован в ближайшие несколько суток. Скорее всего, бесполезно работать с Аластором – старый аврор, конечно, достаточно параноидален, чтобы воспринять всерьез письмо о готовящемся нападении, но более чем достаточно параноидален и для того, чтобы это письмо воспринять уже как подкоп под себя. Все же как оперативник Муди куда сильнее даже нынешнего Поттера, и если он отследит письмо… Нет, этого лучше бы избежать.
Попросить подстраховать того или другого также некого. Сириус далеко, да и… Гарри слишком хорошо помнил, во что ему обошлось прошлое участие в операции Поттера – тогда, в Отделе тайн. Остальные Гарри попросту всерьез не воспримут, это уж точно.
Собственно… собственно, сейчас у него нет того главного, что он создал за двадцать лет прошлой реальности – постоянного боевого состава, готового поддержать любую авантюру. И еще два года не появится. А ведь серьезная игра, можно сказать, началась именно сейчас.
Ну так что же делать-то?
«Что делать, что делать, — мрачно одернул себя Гарри, отсчитывая последние приседания, — Не нервничать!». Скоро рядом с пустой совиной клеткой лежали два письма.
Одно – Сириусу. Возможность писать крестному – еще одна милая радость обновленного мира. Гарри писал много, обнаружив, что теперь уже в чем-то совпал с Сириусом по увлечениям: беглец из мира магов как раз с большим удовольствием открывал для себя маггловский кинематограф. Ничего-ничего, они еще в двухтысячном на «Зеленую милю» сходят! Уж Сириусу-то понравится.
А вот второе было совсем коротким: «Уважаемый профессор Дамблдор! Извините, что я Вас побеспокоил, но у меня сегодня утром заболел шрам. С уважением, Гарри Поттер». Если это наведет директора на верные мысли – будет куда проще. С тем Гарри и спустился к завтраку.
Дурсли, как обычно, не радовали. Вернон загородился от недружелюбного мира консервативной, как он сам, «Дэйли Мейл», Петунья расчленяла грейпфрут. Гарри посмотрел на цитрус с вожделением – прежде всего потому, что сладостью тот не отличался. Махнуться, что ли, с Дадли – кекс на овощи? Он, в конце концов, сейчас и хагридову выпечку сожрет. Нет, застукают, да и чего портить предпоследний день.
Принесли письмо Молли, марками обклеенное, как афишная туба рекламой. Разумеется, Вернон не понял юмора и потребовал объяснений. Так-так-так… вот тут уже можно попробовать сыграть на изменение.
До этого дня Гарри вел себя с Дурслями, как с уполномоченными Визенгамота – ни в чем не признавался, ничего не сообщал, ни за чем не обращался, делал вид, что все в порядке. Но, в конце концов, это уже предпоследний день.
— Дядюшка, тетушка, — начал Гарри кротким голосом совершившего очередное должностное преступление, — видите ли, суть дела в том, что я поеду на Чемпионат в любом случае.
Вернон немедленно покраснел с легким отливом в оранжевый, Петунья набрала воздуха в легкие.
— Но! В благодарность за то, что вы для меня делаете, — Гарри вовремя задавил усмешку, приберегаемую для допросных, — я бы хотел уберечь от повреждения вашу собственность – и репутацию. Вы ведь не хотите, чтобы к вам во двор явилась дюжина людей в мантиях, пускающих фейерверки так, как вы посматриваете на часы?
— Да пусть… пусть только эти ненормальные попробуют… да я…
— Дядюшка, да вы не волнуйтесь, мне внимание тоже не нужно. Сами понимаете, крестный, опять же.
Вернон стал чуть бледнее – оттенок розового слона. Форма, пожалуй, тоже его.
— Говори, мальчишка. Вы же, вроде бы, можете прикидываться невидимыми не только для того, чтобы пугать честных граждан, — тетя Петунья все же имела удовольствие знать Джеймса Поттера еще при жизни.
— Проще, милая тетушка. Если в этом доме еще найдется молоток…
— Давать тебе молоток? Не нравится мне эта идея, — о счастье, дядя Вернон таки не задохнулся.
— Ну можете сами, — пожал плечами Гарри. – Надо бы освободить камин от досок, тогда меня смогут забрать, не светясь во дворе.
— А с чего я должен уродовать свою комнату… — начал Вернон, но Петунья прервала его.
— Дорогой, это вполне разумно… если мальчишка заставит своих ненормальных дружков все потом починить.
— Так точно, тетя, — Гарри не щелкнул каблуками только за отсутствием каблуков.
— Погоди-ка, погоди, его дружкам, как и ему, тоже наверняка запрещено заниматься своей ерундой. Паршивец врет мне в глаза! – Вернон все еще негодовал.
— Дядюшка, за мной придет в том числе и взрослый маг, — эту фразу Гарри произнес вполне скромно, но с отчетливым намеком. Когда-то от таких намеков бледнели опытные террористы, сейчас, конечно, голос уже не… еще не тот.
Да, к сожалению, колдовать до сентября не светило, по довольно забавной причине – не было свободных денег. В свое время Гарри выяснил, как именно работает отслеживание магии несовершеннолетних – все было куда проще, чем ему рисовалось.
Вот скажите, как следить за подростками, которые, бывает, часто переезжают, которые не всегда близко к местному офису аврората, но которые с гарантией не владеют беспалочковой магией? Очень просто – наложить соответствующие чары сразу на палочку.
Система, конечно, как раз сейчас показывала всю свою неэффективность – вот уж у кого, у кого, а у семей былых и нынешних Упивающихся незарегистрированных палочек было достаточно. Но Гарри-то от этого не легче: беспалочковыми чарами, в отличие от невербальных, он так и не овладел, а найти «бланковый сучок» в Лютном не было, за отсутствием золота, никакой возможности.
— Вот, значит, как. Ну что же, если ты после этого твоего Чемпионата не собираешься возвращаться…, — Вернон долго взвешивал ситуацию, но ничто не бывает вечным.
— И в мыслях не держу. Ну так что, мне отписать им – и Сириусу – о том, что я еду?
Вернон, как и в далеком прошлом, окончательно завершил сравнение возможностей и понял, что его загнали в цугцванг. Оставалось выбрать вариант с наименьшими жертвами.
— Да. Но потом возьми молоток в кладовке, и только попробуй поцарапать полочку!
С тем Гарри и отбыл, запнувшись о Дадли на выходе. В его голову пришла очередная идея.
— Эй, Большой Ди. Надо поговорить.
Положив руку на плечо кузена, Гарри сжал ладонь где надо. Обычный преступник от такого резко терял порыв к активным действиям, но Дадли здорово помог жир – Гарри просто удалось привлечь его внимание.
— Хочешь пироженку, Дадлик? – прошептал он.
Некоторое время гордость Дадли боролась с его кондитерской зависимостью. Но, как его и предупреждали на школьных лекциях против наркотиков, зависимость всегда побеждает.
— У тебя-то они откуда, четырехглазый?
— Я – ненормальный, не забывай, — Гарри усмехнулся уже как привык. Похоже, милого Дадлика это убедило.
— Ну, допустим, хочу. Тебе-то чего надо?
— Да как обычно, — пожал плечами Гарри. — Представь себе, что тебя привезли на Чемпионат Мира по футболу без гроша в кармане.
На пухлой морде Дадли отразился ужас.
— Да ну, некруто!
— Вот-вот. В общем, у меня есть десяток кексов и полтора торта. Мне они больше ни к чему. А вот… скажем, десять фунтов мне бы не повредили.
— Десять фунтов? Очкарик, ты совсем поехал? – гневно прошипел Дад. Так-так, не кричит. Значит, надежда на пироженки сильнее жадности.
— Разве много? – хмыкнул Гарри, — С этой диетой ты не потратил и половины того, что тебе дала тетушка Мардж в последний раз. Да и игры для твоей любимой Сони тебе еще долго не покупать.
Дадли, казалось, был готов заплакать.
— Они у тебя все равно черствые! Пять фунтов.
— Дадли, мы – маги. У нас не зачерствеет, — Гарри объяснил, как умственно отсталому. – Десять – значит десять.
— Ты… ты… изверг! Ты же не знаешь, как это… без сладкого!
— Я не знаю?! – Гарри сам чуть не завопил. Дадли, не будучи легилементом, ясно увидел в его глазах уже пятнадцать фунтов и замахал руками.
— Ладно! Десять и я использую твой тайник.
— Надеюсь, ты достаточно умен, чтобы не показать его маме. А то, — Гарри хмыкнул, — в жизни всякое может быть.
— Ну ла-адно. Вечером, когда мама с папой заснут.
— Да, вот еще что, Дад. Если завтра кто-то из рыжих уронит конфету – не смей ее жрать.
— Конкурентов боишься?
— Нет. Просто на этот раз это будет не хвостик.
Поднявшись к себе, Гарри обнаружил у себя новую сову – точнее, полсовы, на большее ронов Пиг не тянул  — и новое письмо. Он перечитал его с ностальгией. Эх, Рон-Рон, старый приятель, сколько раз он прикрывал Гарри от вражьих заклятий. А сколько еще прикроет! Пожалуй, будет хорошим тоном и его уберечь от некоторых ошибок, хватит с него и Хвоста.
Да, он мог быть самовлюбленным, нелогичным, завистливым, на редкость тормознутым, зато уже сейчас отличался хорошей реакцией – которая еще приведет его на гриффиндорские ворота – и полной безбашенностью. Ну какая война без таких-то людей?! Гарри аж расчувствовался, покуда писал краткий ответ о чистом аэродроме.
Оставалось только читать подзабытую книжку о Пушках Педдл да ждать Дадли. Два галеона – это не так уж и много, но два галеона и точное знание итогов Чемпионата Мира…

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
II. О Спорт, ты!..

 Визит Уизли прошел мягко. Вернон дисциплинированно кивнул Гарри на прощанье; Дадли с постным лицом простоял, руки за спину, у дальней стены; в уголке уже лежали толстые доски, которыми Дурсли забьют камин уже навечно, во избежание. Ну и хорошо – Гарри пока еще в том возрасте, когда адреналин шарашит на полную при любом удобном случае, но одновременно уже и не в том, чтобы получать от этого удовольствие. Хватило уже.
Визит в Нору, напротив, от известной ему реальности мало отличался. Лишенная возможности устроить братьям Уизли разнос за ириску, Молли отвела душу по факту поддельных волшебных палочек. Разные поводы – одно и то же содержание: никакого честолюбия, никаких перспектив, одни только правонарушения с фейерверками. Право слово, как домой вернулся.
Рон ничуть не подвел его надежд – все тот же, все тот же Рон Уизли, может, пониже на пару дюймов, без щетины, зато со всеми волосами. Смотришь на него – и вспоминаются все эти совместные сидения на ночных дежурствах. Якорь в чужой реальности, думал Поттер, все же великая вещь. С близнецами было и еще того лучше – Гарри понял, как же ему не хватало этих двоих; он так и запомнил их такими, одинокий же Джордж все эти двадцать лет воспринимался как досадное, грустное недоразумение. Значит, что? Значит, будем это недоразумение править.
Увы, с кое-кем другим дело обстояло куда как хуже.
Начнем с Герми. Да, она все еще – уже… да что такое… — была умна. Действительно, подающая самые большие надежды ведьма в своем поколении – но пока еще только подающая. Слишком, слишком сильно было для Гарри искушение, как всегда, опереться на ее интеллект, столько раз вытаскивавший весь аврорат из глубоких административных пропастей. И слишком больно было понимать, что – по крайней мере, пока – этого сделать не удастся. Впервые еще с… первого шестого курса Гарри обладал более полной информацией, чем она, и на этот раз не было ни малейшей возможности ее передать. Да и что была информация без опыта?
Хуже всего, пожалуй, было с Джинни. Джинни Уизли была здесь, рядом, теплая, рыжая и огненная, со всеми своими острыми улыбками и быстрым шагом. Не было Джинни Поттер. Не было той женщины, которую Гарри Поттер, пусть когда-то, пусть со всеми оговорками, любил; той, которая ждала с задания юного безголового аврора, а потом, зубами перекусывая нитку, зашивала на нем разошедшиеся после криворуких полевых лекарей раны. Не было женщины, которая носила и, что как-то важнее, каждую поганую осень собирала в школу его детей. Была девочка тринадцати лет от роду.
«А что я, собственно, дурью-то страдаю?» — резонно спросил себя, в конце концов, Поттер. – «Я вроде как в свои первые четырнадцать о семейной жизни и близко не думал, ну а весь тот ужас, который я тогда считал романтикой, начнется где-то через год. Да и вообще, как говорил Хагрид, до грибов ли ныне?».
Так что оставалось просто сидеть во дворе Норы, жмуриться на свечки, слушать топоток садовых гномов, за которыми прыжками ломится Косолапсус, да поедать домашнее мороженое, которое Молли перестала готовить еще до того, как Альбус пошел в Хогвартс.
Долго, однако, Гарри не просидел – закончил мороженое, да и удалился, сказав жалостливой Молли, что из-за привычки Дадли храпеть не поспал вчера как следует. Вместо того, однако, чтобы отправиться под крышу и улечься под квиддичным плакатом, Гарри отчего-то долго стоял под календарем, что-то высчитывая на пальцах. Затем стянул с любимого кресла Артура сегодняшний «Пророк» и заперся в кладовке с пером и пергаментом – ненадолго, но чувствовал он себя после этого хуже, чем после матча под проливным дождем.
Позже, той же ночью, Гарри уже устроился на кухне, укутавшись в мантию-невидимку. Оставалось только ждать. Сперва спустился Перси, нашел остатки мороженого и быстро, тихо удалился.  Следующей была Джинни, унесшая с собой всего один пирожок. Уже блюдет линию, однако – эта узнаваемая черточка Гарри даже согрела. В отличие от самой Джинни, пусть даже и одетой в тонкую ночнушку; возраст, возраст не тот. Сейчас она напоминала скорее Лили Луну Поттер, чем Лили Эванс – что начисто отсекало какие-либо мысли в ее сторону, а уж если учесть, что сам Гарри походил сейчас скорее на Альбуса... «Н-да, тяжко ж в Хогвартсе будет с таким подходом» — подумал про себя Гарри, но тут же услышал тяжелые шаги по лестнице. Так-так…
Да, это действительно был Билл Уизли, именно тот, кто нужен.
— Хей, Билл! – громким шепотом позвал Гарри, — Билл, это Поттер. Надо поговорить.
— Гарри, чтоб тебя, — испугать профессионального авантюриста все-таки нелегко. Но удивить, кажется, удалось. – Что у тебя случилось, где пожар?
— Говорю же, надо поговорить, — сердито огрызнулся Гарри, — притом не здесь. Выйдем? Это важно.
— Тот-кто-и-так-далее? – в неверном свете летней луны было видно, что Билл ухмыляется.
— Да. Нет. Увидишь.
Гарри поднялся и пошел прочь из дому, уверенный, что Билл следует за ним. Они прошли сад, пройдя по тропке к Оттери-сейнт-Кэтчпоул, покуда не свернули в мелкую ольховую рощицу. Гарри наконец счел безопасным проявиться.
— Давай не растягивать. Я знаю, что Дамблдор иногда… находит приемлемым с тобой консультироваться. Не меньше, чем с твоим отцом – но по другим вопросам.
На лице Билла отразилось явное недоверие. «Что, Билли-волк, гадаешь, откуда я знаю? От тебя, именно от тебя образца, кажется, две тысячи седьмого года, когда мы готовили тот сборник воспоминаний к дате смерти директора. Только ты же мне не поверишь. А скажу, что ты станешь оборотнем и женишься на вейле – так и вовсе в Мунго сдашь».
— Допустим. Ты-то откуда знаешь?
— Билл, ну откуда я могу это знать? Я к тому, что профессор Дамблдор в людях не ошибается. И… в общем, есть дело. Да, это касается Волдеморта, но директора я не увижу до сентября, а это может сбить эксперимент.
— Я могу его проинформировать.
Что Гарри восхищало в Билле – это умение относиться серьезно к чему угодно, каким бы бредом оно не выглядело. Видимо, это как-то помогает выжить в пирамидах. Будущий боевик Ордена Феникса, да не простой, из первой тройки, уже сейчас был готов работать.
— Я писал ему кое-что перед самым отъездом, — Гарри покачал головой. Если так посмотреть – он не врет. – Но мне надо кое-что проверить, и тогда я смогу прийти к нему уже с доказательствами. Да, это касается Волдеморта.
— Договорились, — серьезно кивнул Билл, тронув клык в серьге. – Излагай дело.
— В общем, вопрос такой, — Гарри впервые за месяц перевел дух. Начиналась серьезная работа. – У тебя есть выход на совет директоров Гринготтса? Хотя бы опосредованный?
— Есть и прямой, — краткая отмашка рукой. – Орион Дервент, он отвечает за персонал из людей, мой должник. Была там одна неприятная история, но тебе об этом знать ни к чему.
— И правильно, лучше высплюсь, — Гарри пожал плечами. – Так вот, ему ты должен передать вот это письмо. Обязательно доведи до его сведения, что получил его у меня лично в руки.
— И всего-то?
— Если ты гарантируешь, что оно дойдет до гоблинских директоров…, — Гарри хмыкнул. – А если ты хотел сложной комбинации, то извини, я не Дамблдор. Я только учусь.
— Мне без разницы, если это сработает. И – да, гоблины это по меньшей мере прочтут. Ладно, возвращайся первый, я пойду минут через десять, — снова кивнул Билл, принимая письмо. Они разошлись мягко, незамеченными, и Гарри с чистой совестью отправился спать.
Что же до содержания письма – то вот оно:
«Уважаемые директора банка Гринготтс!
Довожу до вашего сведения, что информация о сентябрьском переходе Франции на серебряный стандарт более не является тайной от Министра Магии Корнелиуса Фаджа. Однако мне достоверно (от него самого, хоть и без его ведома) известно, что он, во-первых, полагает, что у вас этих сведений нет, а во-вторых, склонен скрывать их даже и от персонала Министерства. Ввиду того, что я курс Фаджа не поддерживаю, я передаю вам это известие в знак доброй воли и в надежде, что это – не последнее оказываемое нами друг другу благодеяние.
С уважением, Гарри Поттер».
На самом деле все то, что Гарри изложил этим жутким канцеляритом, к которому волей-неволей привык уже на верхнем своем посту, он некогда прочитал в учебнике Истории Магии, помогая Джеймсу с летним эссе. Фадж так и так не угадает со своей маленькой кредитной аферой, и действия гоблинов, пусть и предпринятые позже, придутся ко времени.
Так что общий курс событий не изменится – однако гоблины будут, возможно, благодарны маленькому мальчику с большой нуждой в деньгах. Хотя бы тем, что расскажут, как бы ему воспользоваться своим собственным золотом.
 
 
 
* * *

Гарри шествовал через палаточный лагерь сотни тысяч магов. Остались позади нервная утренняя побудка, кросс через холмы – Гарри вновь подосадовал на состояние своего теперешнего тела, зато это, кажется, заменило зарядку – и встреча с семейством Диггори. Пожимая руку парню, тело которого он выносил с кладбища под пучками Авады, Гарри улыбался самой чистой своей улыбкой. «Что, Сед, сдохнуть наладился, чемпион, мать твою? А вот жаба тебе шоколадная, будешь у меня, как дурак, живой ходить. Я еще на твоей свадьбе с Чанг напьюсь. Как раз можно будет», — с нежностью думал он, пока тянулся к сапогу-портключу.
И вот теперь он шел меж шатров и палаток, шпыняя павлинов и разглядывая гостей. В свою первую жизнь он узнавал среди них только своих хогвартских приятелей, теперь же едва сдерживал приветственные крики. На чемпионат в далекую Англию приехали денежные люди – в том числе и политическая элита. Вон там, у костра с кроликами, сидел Оскар Оботе с братьями – Гарри знал управляющего африканской транспортной сетью по одному дельцу в Гане. У госпожи Абигейл Сандерс из Салемского университета он когда-то стажировался по криминалистическому зельеваренью. Вот его задел плечом Хосе Альендес, сейчас – просто мрачный подросток,  а позже, в горах Афганистана – верный боевой товарищ. Воду Гарри набирал в каком-то полусне – да хорошо хоть к Краму за руку здороваться не полез.
В молчании он пожирал и яичницу с колбасой, о чем-то напряженно размышляя. К счастью, спохватился вовремя – он уже видел Людо Бэгмана, а Артур – еще нет. Гарри резко дернул близнецов за рукава.
— Быстро уходим. Есть дело на десятки галеонов.
По счастью, начальственный голос в исполнении подростка слышится скорее просто обеспокоенным. Близнецы еще не учуяли в Людо шанс заработать и, пока тот, улыбаясь и игнорируя волшебные костры, шел к Артуру, мальчики прихотливым маневрам ушли за девичью палатку и дальше в лесок.
— Что за шум, Гарри? – спросил Джордж.
— И что за галеоны? – добавил Фред.
— Галеоны – ваши, — хмыкнул Поттер, — Я же вижу, как вы держитесь за карманы. В общем, слушайте. Предлагаю обменяться кое-какой информацией. Денежной, конечно.
Близнецы переглянулись:
— Ну, что у тебя есть?
Гарри огляделся. Простой жест, а сколько значительности словам придает.
— В общем, так. Ни в коем случае не спорьте с Людо Бэгманом. Он жульничает, я не знаю, как точно, но уверен в этом.
— Источник? – бросил Фред.
— Это не то, что можно сказать просто так, Гарри, — пояснил Джордж. Гарри только головой помотал.
— Но и источник у меня не из тех, которые можно светить. Извините, ребята, это наше с Дамблдором дело.
Имя директора, кажется, заставило братьев призадуматься.
— Нерушимый обет, — сказали они в один голос, Джордж добавил:
— Бэгмен был нашей лучшей возможностью, Гарри. Он обеспечивает свои ставки своим постом.
— И все-таки он – аферист, — тряхнул головой Поттер. – Обет принести можно, но как насчет штрафа за внешкольную магию?
— Тут не работает, Гарри, — пожал плечами Фред.
— Слишком много детей с палочками, — хмыкнул Джордж.
— А Бэгмен сов не ловит вообще, — заключили они, доставая палочки.
Обет Гарри принес с легким сердцем. Послезнание – прекрасная штука.
— Ну, и сколько я спас? – полюбопытствовал он, хотя прекрасно знал ответ.
— Тридцать семь галеонов с мелочью, —  близнецы переглянулись, — как-то так. Ну, что ты хочешь от нас?
— Можем дать тебе пожизненную скидку в нашем магазине… когда он у нас будет, — предложил Джордж.
— Ну, не пожизненную, но лет на двадцать, — урезал осетра Фред.
— Начиная с этого дня, — добавил Джордж.
— Нет, нет и нет, — покачал головой Гарри, — все куда проще. Мне тоже нужен хороший букмекер, а я тут ровно никого не знаю.
— Всего-то? – близнецы только заржали. – Уговор дороже денег. Пошли.
Шли они долго, пробираясь меж палатками в ту же сторону, откуда некогда пришли на эту полянку.
— Что за дебри? – ноги Гарри отчетливо протестовали против всех этих прогулок.
— Старина Людо не любит конкуренции, -  пояснил Джордж, — Эй! Эй, Бэзил! Ты где, старый мошенник?
Навстречу им вышел уже знакомый им колдун в килте и пончо. Лицо его выражало все  осуждение мира – даже Перси было до него далеко.
— Ну что вам еще? Одни рыжие сегодня. Порциями. Если у вас что-то не так, идите-ка вы к Бэгмену, он как раз к вашему стойбищу уходил.
— Спокойно, — Фред вскинул ладони. – Мы о другом. Ты ведь, как обычно, заключил… договор с гоблинами?
Лицо Бэзила разгладилось, он поспешно отступил с тропинки.
— Ну так. Кто ж их сюда пустит – а ставки принимать надо. Что у вас есть? На продолжительность? На счет? На травмы?
Фред толкнул Гарри в спину.
— Давай ты. У нас уже есть ставка.
Какая у них ставка – Гарри прекрасно знал. Невероятная, бесконечная в своей дерзости выкладка о Краме, снитче и ирландском счете – никак не меньше шести к одному, хотя тут, конечно, не втюхать поддельную палочку за пять галеонов. Зато галеоны эти утром не испарятся. Нет, за близнецов Гарри был совершенно спокоен – но намеревался их перебить.
— А можно на всё сразу? – проговорил он, — И еще, есть проблема… у меня только маггловские деньги.
— Это-то как раз не проблема, их многие приносят для сторожа, — Бэзил протянул руку. – Сколько у вас, мистер…?
— Поттер, сэр. Гарри Поттер.
Волшебник внезапно улыбнулся.
— Тогда вам по номинальному курсу, пять к одному, — вздох, — У меня брат в войну погиб. Если уж вы поджарили Эту-Неназываемую-Скотину, то вы – мой лучший клиент. Итак?
— Два галеона, — Гарри передал десятку.
— Так и запишем. На что? Да, вы действительно можете ставить на сочетание, уж если рискуете.
Гарри закрыл глаза, вспоминая, наверное, самый яркий квиддичный матч в своей жизни. Пляшущих вейл, летучих лепреконов, стремительного Крама и беспощадным ядром пробивающий болгарское кольцо Квоффл.
— Продолжительность: один день.
— Недурно, — отчеркнул Бэзил, — три к одному, при том, что многие берут неделю. Я, понятно, желаю удачи – замучился уже тут сидеть. Дальше?
— Крам поймает снитч.
— Вероятно! – одобрительно кивнул маг.
— Выиграет Ирландия.
Бэзил недоуменно вытаращился, но строчку записал. А вот близнецы забыли, как дышать.
— Разрыв составит всего десять очков, — выдохнул Гарри. – Все это вместе. Сколько?
Букмекер нервно дернул полу пончо.
— М-мистер Поттер, вы должны понимать, что все это пари в целом никто не примет, но… но мы разобьем его на два по два, пустим вот с этими ставками, — он погрузился в вычисления, — и мы получим, если все это вместе выиграет… ровно… ровно… почти ровно двадцать пять галеонов. И еще три кната.
— Это как? – посмотрел на него Гарри.
— Это тринадцать к одному и четыре процента комиссии, — ухмыльнулся тот, — из них один мой, три – Гринготтсу. Ладно, что у вас, молодые люди?
Гарри как раз прикидывал, кому бы потом поставить эти четверть сотни на Турнире, когда на его плечи легло две руки. Он обернулся.
Глаза братьев Уизли горели негасимым огнем.
— Мы поддерживаем его ставку! – в унисон сказали они.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
III. Так, как идет

 Весь матч Гарри просидел, как на иголках.
Во-первых, разумеется, игра – Гарри побывал с тех пор на многих финалах Кубка Мира, когда в отпуске, а когда и по долгу службы, но столь же прекрасный матч видел только в две тысячи шестом. Люксембург выигрывал у Нидерландов сто шестьдесят очков, и голландский ловец восемь часов преследовал снитч, оттесняя от него коллегу, пока команда в оранжевых мантиях не промяла люксембургскую оборону, ценой четырех штрафных очков дважды внеся квоффл в ворота. Через секунду золотой мячик уже взмахивал крыльями в руке голландца.
Ну а во-вторых – рядом, на самом краешке стула, сидела Винки, перепуганная домовиха Краучей. Весь остальной стул занимал сам Барти Крауч, беглый Упивающийся, самый убойный на свете компромат на собственного батюшку и просто хороший преподаватель Темных Искусств. Так близко к карману Гарри, из которого он некогда выудил палочку, и так далеко от нее: второй раз на одну и ту же уловку Поттер твердо решил не попадаться. Остролистовый стержень, заложенный в рукав, напоминал о себе при каждом движении – боевое оружие от себя отпускать не след.
Так же напряженно, как когда-то на этом самом месте он просчитывал шансы ирландцев, Гарри думал об этом вечере. Что стоит прямо сейчас выпустить вбок хороший невербальный Ступефай, а потом как бы случайно споткнуться об укрытое мантией тело? Или позже, потихоньку подкравшись  к палатке Крауча, накрыть Барти при попытке к бегству?
А стоит ли?
Давайте, думал Поттер, рассуждать трезво, а не как обычно. Ликвидация Барти Крауча сейчас дает следующий плюс: срывается наиболее разработанный план Волдеморта, единственный, закончившийся удачей; он не возрождается и принужден продолжать подпольное существование.
Стоп, а почему, собственно, не возрождается? Рука друга и кость отца у него в любом случае есть. Кровь врага, в общем-то, подойдет любая – единственная причина, по которой он тогда – и сейчас – охотится именно за ним, Гарри, это проблема снятия защиты Лили. Однако если Гарри намерен вести активные действия, то вероятность попадания его крови в распоряжение Волдеморта, скажем так, сильно отлична от нуля.
Когда Крам рванулся к земле в финте Вронского, долей градуса в самом начале закладывая мягкий выход из пике у самой земли, Гарри посмотрел на все это дело с другой стороны.
Нарушить планы Волдеморта сейчас значит навести его на необходимость выдумать что-то другое. Темный Лорд, как показала практика, все же не самый лучший аналитик, но в способности в короткий срок генерировать потенциально рабочие идеи ему ну никак не откажешь. Выбив у него из рук Барти, Гарри запустил бы всю Вселенную по другой траектории, отказавшись от доброй половины своего послезнания. Сбрасывать всю руку за один козырь врага он был не готов.
И кроме того… невозрожденный лорд значит сильное старое министерство. Пойманный Барти-младший означает живого Барти-старшего. Ни одно из этих условий не устраивало Орден Феникса – единственную группу, на которую имело смысл опираться.
Так что… Так что Гарри засунул палочку поглубже в рукав и продолжил любоваться прекрасной игрой. Ирландцы безраздельно владели квоффлом, и жизнь, в общем-то, была прекрасна.
 
 
 
* * *

Гарри проснулся сразу же, как только звуки ирландской пьянки сменились куда более привычными ему дикими воплями и хлопками заклятий. Впрочем, как быстро понял бывший Главный аврор, заклятий небоевых. Память быстро пришла на помощь: ну да, конечно, Упивающиеся, известные патриоты Магической Британии, отмечают ирландскую победу своим собственным образом. Вспоминают, кентавры их, молодость. При этом, что показательно, в ирландский лагерь носов не показывая.
В общем-то, из ста тысяч собравшихся магов девяносто девять тысяч веселую компанию просто не заметили – или приняли за перепившихся ирландцев. Но Гарри в который раз вздохнул – в его время они уже валялись бы масками в землю, по той простой причине, что на первое за триста лет собрание такого масштаба он сам стянул бы сюда полслужбы. А тут… «И вот все у них так» — констатировал Гарри, проверив палочку.
Старшие Уизли резко подобрали палочки и рванулись объяснять чистокровным господам всю их кардинальную неправоту. Выучки, скорее всего, не хватало обеим сторонам, но энтузиазм рыжих впечатлял; Гарри помнил, что все обойдется, и списал это на ветерана Артура и специфически обученного Билла. Сам же он, с целью не искать добра от добра, побежал в лес, как и велели.
Разумеется, Рон не мог не нарваться на предназначенный ему сучок, а юный Малфой не мог не выйти на них. Чего уж там, реальность шла по рельсам. Даже диалог с Драко, кажется, повторился до интонации – по крайней мере, до того момента, пока не были упомянуты гипотетические подштанники Гермионы.
Да, мисс Грейнджер проявила немалую прыть, вовремя удержав рассерженного Рона за руку. Хорошая хватка, правильная интонация. Она искренне не искала неприятностей. Одна-единственная ошибка: она, как и Малфой, смотрела не на того.
Поттер был зол. В принципе, не в одиночестве и с палочкой в руках он вполне мог бы устроить господам Упивающимся маленькую кровавую баню – по крайней мере, он был полностью в этом уверен. Если бы не боялся вызвать проклятые вопросы. В принципе, он мог бы засесть в темноте и поиграть в снайпера, но кто поручится, что какой-нибудь не в меру деятельный идиот и в этой реальности не проверит ее Приори Инкантатем?
Так что он просто скользяще шагнул вперед и простым прямым ударом достал Малфоя в живот. Целился, конечно, в солнечное сплетение, но разница в размерах и общая нетренированность… в общем, как обычно. Покуда Драко считал тестралов и ловил ртом воздух, Гарри аккуратно, чуть подвернув фиксируемому кисть, изъял у него волшебную палочку. Как говорил Робардс, ставя им экстренное задержание, «за задницу – и в конвертик».
— Петрификус Тоталлус, — четко, почти по слогам произнес Гарри. От невербального колдовства тоже пора бы уже отвыкать, до времени, конечно. Палочка Малфоя чуть дрогнула в руках, погружая своего хозяина в оцепенение
— Гарри! – почти взвизгнула Гермиона, но теперь ее придержал уже Рон.
— Славно ты его, — одобрительно покачал головой рыжий. – Пусть полежит, Герми, ему полезно. Это что такое было, штучки Сириуса?
— Очень сомневаюсь, что он имел в виду именно это, — отмахнулся Поттер. – Герми права, теперь проблем не оберешься.
— Ну, рано или поздно его все равно найдут, — Гермиона уже ощутимо успокоилась, — да и если это будут Упивающиеся – ему же лучше. Вопрос в том, как бы теперь представить дело с колдовством.
— Да ладно! Мы приняли этого клоуна в темноте за еще одного Упивающегося, только и всего, — Рон хмыкнул, — правда, мы этим ему здорово польстим.
Гарри еще немного послушал их. Как всегда, предлагаемый ими план мог сработать исключительно потому, что до Кингсли в Министерстве заправляли либо злобные вырожденцы, либо безобидные идиоты. Да, Орден должен прийти к власти, иначе будет мучительно больно.
— Обливиэйт, — проговорил он, наставив на Драко его же палочку. После чего отбросил ее на его полутруп и повернулся к друзьям. – Уходим.
Они шли по лесу, миновав клеющихся к вейлам пьяных идиотов. Гермиона все начитывала Гарри насчет неоправданности насилия.
— …Помимо этого, ошибись ты совсем чуть-чуть, и ты мог бы просто необратимо повредить его головной мозг! Вспомни, что случилось с Локхартом! Да мы…, — она даже остановилась, — мы даже не знаем, прошло ли все нормально.
Гарри, сдававший на лицензию обливиатора три раза, даже не трудился отвечать иначе как краткими междометиями – за него управлялся Рон. Приобняв Гермиону за плечи, он горячо втолковывал ей, что оставить Малфоя без мозгов не получится – он уже; и даже если – то просто одним Упивающимся будет меньше; и что впредь он будет знать, о чьем белье говорить можно, а чье – не про него…
На этом месте Рон наконец получил локтем под ребра, а Гарри предался воспоминаниям. Малфой, каким он его знал, был довольно неплохим парнем, знающим юристом, прекрасным игроком в покер, политиком нижнего эшелона – и человеком, всегда знавшим, когда следует остановиться. Всегда. Увы, ему еще предстояло стать таким в железной буре седьмого курса, ну а пока… что ж, не он первый среди тех, кого жизнь учит жестокими ударами по почкам. Себя лично Гарри считал в этом деле куда более опытным человеком.
Он задумался настолько, что даже не услышал спокойно произнесенного за деревьями «Морсмордре». Когда же над лагерем взлетел здоровенный черный череп, дразняще показывающий магам змею, Гарри стиснул палочку в рукаве и гневно посмотрел на Рона.
— Да вы все что, издеваетесь?!
— Ступефай! – ответили ему где-то двадцать глоток. Дальнейшее было ему хорошо знакомо: уйма магов на поляне, бледный Крауч, сердитый Диггори, возмущенный Артур, ударенный по голове пыльным мешком Бэгмен. Винки с волшебной палочкой в руках и примятая трава чуть в стороне.
А вот Люциус Малфой, ведущий за собой ошеломленного, как Людо, наследника, был тут лишним.
— Бэгмен! – немедленно нашел жертву старший Малфой. – Вам лучше бы немедленно объяснить, почему мой мальчик пришел в себя на какой-то поляне, избитый и без палочки.
— Потому что пить надо было меньше, — не особо-то тихо проговорил Рон, но его никто не слышал. Людо несколько неуверенно ответил:
— Наверное… наверное, мистер Малфой, на него напали те самые Упивающиеся?
— Вы меня за идиота держите?! – вскричал Люциус, но быстро пришел в себя, пояснив: — Я не думаю, что Драко стал бы подвергать себя опасности. Собственно, потому он и скрылся в лесу. Он, знаете ли, не только хорошо воспитан, но и умен.
С лица Рона Уизли можно было бы писать аллегорию сарказма. Когда он хотел, его веснушчатая морда могла быть до Мерлина выразительной.
— А не проще ли спросить мальчика? – поинтересовался Бэгмен, пока Диггори задумчиво взвешивал палочку на ладони, а Барти Крауч грозил своей служанке одеждой. На лице отца Седрика забрезжила некая мысль.
— Мальчика спросить можно. Но эти изверги наложили на него Обливиэйт – хорошо хоть, мерзавцы в этом явно опытны, и Драко поправится до школы.
— А жаль, — вздохнул Рон, однако Аммос Диггори уже шагнул вперед, привлекая всеобщее внимание, и Рон снова остался почти безнаказанным: Гермиона тут же наступила ему на ногу.
— Мистер Малфой, посмотрите – не ваша ли? – он протянул палочку, не выпуская ее, однако, из рук.
— Удачно, что вы ее нашли. Знаете ли, дорогая вещь, — Люциус протянул раскрытую ладонь с начальственным видом, но вместо того, чтобы вложить в нее палочку Драко, Аммос проговорил:
— Приори Инкантатем!
Призрачный череп унесся в небеса. Все, даже Драко, проводили его взглядом. Все, кроме смотрящего куда-то под деревья Крауча, безутешно рыдающей Винки и Гарри Поттера.
Если бы рядом была поздняя версия Гермионы – ранняя, возможно, тоже уже прочла нужные книжки, только вот не могла оценить всей ситуации – то Гарри мог бы выслушать длинную, подробную лекцию о дихотомии двух подходов к изменению истории, о непобедимом противоречии «Бабочки Бредбери» и «Резиновой ленты Андерсона». И, возможно, вся эта история пошла бы совсем иначе.
Но пока его просто душил смех.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
IV. Шашки на доске

 Дождь-дождь, дождь-дождь, мы идем по Англии. На самом деле, после завтрака в обществе двух укушенных Скитер служащих Министерства, поездки в такси с вечно возбужденным совенком и котом-истериком и постоянной необходимости не проболтаться про Турнир льющаяся с неба вода не слишком-то и огорчила Поттера.
Рон проклинал все на свете начиная от мерлиновой бороды, а Гарри как наяву вспоминал того же Рона в джунглях Камбоджи, когда их загнали в малярийную низинку местные шаманы. Они даже не могли развести костер, греясь только спиртовкой и сигаретами. В той, прошлой жизни, стоило Рону пожаловаться на погоду, Гарри доставал армейскую зажигалку. Рон смотрел на уже довольно дохлый язычок пламени, улыбался и менял тему. Сейчас не было ни зажигалки, ни воспоминаний. Только дождь.
Поттер подтянул джинсы и залез в вагон. Вот ведь, полгода назад тут был, детей провожал. Вместе с Джинни, вон она скачет меж лужами. И Рон с Гермионой, понурые и нагруженные зверями, провожали. И Малфой, где бы этот тип сейчас не был, Скорпи привел – они еще потом, когда поезд отъехал, долго болтали; Драко явно набивался на вечер в картишки, но планы Гарри касались скорее жены. Сейчас-то Малфой явно презирает покер, как примитивную маггловскую забаву.
Было откровенно паршиво. Гарри забился в угол, у самого плывущего дождевой водой стекла, и молча смотрел, как за окном проплывает Большой Лондон. Где-то там Муди уже сунули в сундук, а Крауча – в кладовку. Где-то там Амбридж еще тихо начальствует над какой-то мурой. Где-то там, на площади Гримо, лежит маленький золотой медальон.
Кстати, о золоте – Молли не забыла-таки, кроме денег на покупку учебной справы, взять из Гринготтса и мешочек галеонов на карманные расходы. Двадцать пять звонких золотых монет, до Рождества должно хватить – должно было бы, потому что пятьдесят монет, весь кошелек и весь квиддичный выигрыш, должны уйти на ставку строго до первого испытания. Если Гарри правильно помнит, ставили на него немногие, и можно было сорвать славный куш – на сей раз не ничьей, но нормальной победой. Которая, что забавно, пойдет проигравшему Диггори только на пользу.
Но все это позже, все позже. Пока что он молчал, для проформы задавая вопросы – где же находится этот страшный, неизъяснимый Дурмстранг, из которого у Гарри вышло двое бойцов постоянного состава и жены еще пятерых? Как это так – Ненаносимые, что это за чары такие, которые Гарри не умел делать, зато умел обходить?
По счастью, скоро явились гриффиндорские сотоварищи, и полчаса трепа о квиддиче сильно разбавили картину. Кроме того, всегда здорово увидеть Невилла – пока еще не гриффиндорского декана, даже не заросшего щетиной лидера конспиративной ячейки – просто круглолицего стеснительного парня. На которого в один прекрасный день можно будет свалить вообще всю повседневную работу тайной организации, а он и справится – если не говорить, что это в принципе невозможно.
Но, как известно, гости бывают разные. Малфой – эх, нет, не Драко, еще далеко не Драко, куда ему – именно Малфой решил заглянуть на огонек. Как всегда, руки к поясу, палочка в чехле – застегнутом, заметьте – нос к потолку и пара троллей по бокам. Винсент Крэбб, пепел которого, наверное, разнесли на ботинках по всему Хогвартсу, и Грегори Гойл, в другом времени отбывающий пожизненное за торговлю алхимическими наркотиками.
Трое слизеринцев, шесть – ладно, пять, Гермиона уткнулась в книжку – гриффиндорцев. Драко бы заметил, что флеш бьет тройку, но воспитанники храбрейшего факультета из года в год безропотно терпели. А зря: Рон уже начинал закипать; памятуя, что им всем вскоре предстоит, Гарри решил, что исходить паром Рону ну совершенно незачем. Движение локтем – и палочка падает в ладонь.
Будем бить тройку старшей картой. Не по правилам? Отлично.
— Малфой, ты, случайно, ничего не забыл? – заинтересованно вставил слово Гарри.
— О, конечно! Например, вот это, – Драко уже тянулся к парадной мантии Рона. – Ну-ка, рыжий, расскажи-ка, ты и впрямь в этом придешь? Надо будет купить колдограф!
Гарри спокойно, без крика и махов рукавами, произнес длинную, почти нечленораздельную тираду, заставившую Гермиону… нет, не покраснеть. Посмотреть на Гарри с удивлением – и подозрением.
Было с чего. Когда Малфой с мантией в руках выпрямился, он с удивлением обнаружил, что Гойл, согнувшись, сосредоточенно блюет фиолетовыми слизнями. Крэбб же пятиконечною звездою распластался на потолке, откуда уже начал извергать незамысловатые ругательства.
Он попытался было дотянуться до палочки, но и ронова мантия на что-то годна – ладони Малфоя запутались в рукавах на слишком уж растянутую секунду – и Поттер успел раньше. Необязательно даже расстегивать – если ты быстр, палочку можно вытянуть и сбоку от кнопки. Понапокупают, мать их, у мадам Малкин…
Малфой беспомощно оглянулся. За его спиной, лучезарно улыбаясь, стояли Томас и Макмиллан. Поттер, сложив ногу на ногу, демонстративно чистил палочкой Драко свои не слишком-то холеные ногти.
— Так вот! – постучал он палочкой о столик, требуя внимания. – Милый мой наследник благоро-одного ро-ода Ма-алфоев, ты забыл, что всегда может найтись кто-то, кто знает тонкости лучше тебя.
— Да мой отец тебя… в Визенгамот сдаст! В Азкабан! – Драко рванулся было к Поттеру, но его немедленно подхватили и спеленали в мантию, как в рубашку для скорбных умом, — На двадцать лет пожизненного!
— Тонкости! – повторил Поттер тем самым голосом, каким когда-то требовал в Визенгамоте смертной казни для валлийских террористов. – Видишь ли, Хогвартс-экспресс – изумительное место. Тут уже не действует закон о неприменении магии детьми – да кто бы выдержал? Тут еще не действуют Хогвартские дисциплинарные взыскания. Мило, правда?
«Очень мило, я сам на себе это и испытал, валяясь в вагоне под Ступефаем. Тогда, Драко. Два года тому вперед».
— Так что вот скажу я сейчас Петрификус, например, Тоталлус, и ничего мне не будет. Проверим? Петрификус Тоталлус! Вот.
Вот уже второй раз Драко Малфой оказался вырублен своей же собственной палочкой. Ей же Гарри сперва снял с потолка – жестковато, конечно – несчастного Крэбба, ей же связал их простым школьным Инкарцеро. В тамбуре он остановил первокурсника в мантии с зеленой отторочкой. Мальчик выглядел немного испуганно – видать, из чуть более вменяемой семьи.
— Ты. Сбегай за старостой, скажи, чтобы это все убрали.
Гарри аккуратно сунул палочку в карман мантии Драко – и вернулся в купе, где и устроился кексик последний доедать. И натолкнулся на взгляд Гермионы.
Сперва он предпочел его не понять. Огляделся.
— Так, а парни-то куда ушли?
— Разносить сплетню,  — хмыкнул Рон, — и есть о чем. Слушай, Гарри, что это было вообще? Только не говори, что Сириус присоветовал – не успел бы.
Гермиона подалась вперед, прислушиваясь. Гарри проигнорировал и это.
— Какой Сириус, зачем Сириус? – ответил он, — Рон, вот уж тебя-то эти слизни не должны были бы так уж поразить. Помнишь, тогда, второй курс, только блевал ими ты?
Рон отодвинул в сторонку недоеденное пирожное.
— Не напоминай. А второе?
— А второе – Эверте Статум, — отмахнулся Гарри. – Чары, первый курс. Флитвика слушать надо было.
— Гарри, — проговорила Гермиона помертвевшим голосом, — профессор Флитвик не объяснял нам его. Оно было в книжке, но мы его не успели.
— Тогда иди-ка ты, Поттер, к книзлам с такими претензиями, — обрадовался Рон. – Услышать профессора я еще могу, а в книжку лезть…
Гермиона хихикнула, но глаза ее оставались слишком серьезны.

 
 
* * *

Первое, о чем подумал Гарри, когда наконец-то прибыл в Хогвартс – увидит ли он тестралов. Формально это тело еще ничью смерть не наблюдало – но в памяти своей держало трупов на целые табуны, на целые корпуса конно-тестральной полиции. Вопрос в том, чего же все-таки касается магия? Тела, или же все-таки души?
Не то чтобы после Кингс-Кросс у Гарри были какие-то сомнения на этот счет, но было приятно увидеть сразу несколько кожистых, перепончатокрылых доказательств, бьющих копытами у экипажей. Тестралы смотрели на Гарри не с любопытством, как когда-то, но с почтением. Слишком много трупов – для ученика, а не преподавателя, конечно.
 Настроение как-то поднялось. Он даже не стал, как собирался, подвергать Пивза изощренному экзорцизму, ограничился предупреждением друзей и попыткой держаться поближе к стене. Собственно, с его-то отсутствием практики экзорцизм мог бы принести куда больше проблем, чем призрак с чувством юмора салемского студента. Пусть развлекается, талисман, Мерлином драный.
Кое-как высохнув и отвязавшись от набежавшего Колина Криви – пришлось клятвенно заверить мелкого восторженного поганца, что его братец непременно попадет в Гриффиндор – он был бы не против что-то уже съесть, чтоб быть в силах встретить предстоящую новость натуральным удивлением. Но нет, еды пока что не предвиделось. Лениво оглядывал он факультетские столы, пока первокурсники принимали то, что сейчас считали судьбой.
Само Распределение крайне мало его занимало: на самом деле, все это просто инструмент высвобождения злости человеческой. Найди своих, найди врагов – и ты на коне! В ведомствах, где в настоящих врагах недостатка не было – и прежде всего в Аврорате Гарри Поттера – факультетское деление просто игнорировалось, притом и на работе, и после нее. Вместо этого Гарри смотрел на уже давно рассевшихся.
Вон на подушках восседает Филеас Флитвик, когда-нибудь – Верховный Чародей Визенгамота, лучший, кто мог оказаться на этом посту – продукт самой блестящей политической комбинации Джорджа Уизли.
Вон, среди слизеринских девочек… кстати, что за блондиночки? Сестры? О, так вот какой была Астория в тринадцать лет. Ну что ж, у Малфоя есть время подготовиться… Так вот, среди слизеринских девочек о чем-то болтали Нотт и Забини. В том месте, из которого он ушел, Гарри когда-то поспорил с Роном, кто из них кого в конце концов сожрет ради лидерства над консерваторами. От своей ставки на Нотта Поттер и не думал отрекаться.
Снейп. Талантливый самоучка. В зельеварении это означает «самородок», в шпионаже – «неудачник». Вечная жертва обстоятельств, со всей своей смелостью – о которой Гарри когда-то говорил Альбусу – неколебимо стоящий на скале среди бурного моря, но никак не могущий оказаться на тепленьком пляжике. «Без него мы бы не победили – но так работать нельзя» — подумал Гарри, но все же расчувствовался. От мамы ему, похоже, осталось развитое чувство трагического. Ну и хорошо, всё память.
Новички все примеряли на себя шляпу. Стюарт Акерли, полевой криминалист и колдомедик, шагнул к Шляпе, дрожа от страха. Элеонора Брэнстоун, «новая Малкин», вышла в мантии на два размера больше. Многие, многие, многие будущие товарищи и… да, Грэм Притчард, восемь заказных убийств, два побега, милый круглоголовый мальчуган.
Ну что же, шляпа отмучилась, тарелки наполнились, Гарри заново открыл для себя хогвартский тыквенный пудинг, а Гермиона заново открыла для себя, что Хогвартс пользуется домовыми. Гарри, проведший двадцать лет с Кикимером под боком, понимал ее еще меньше, чем когда-то.
Собственно, даже Гермиона его времени, всегда готовая взять под охрану целые магические народности в глухих уголках земли, себя сегодняшнюю просто осмеяла бы. Правда, не за причины – за методы. Когда держишь в руках экономику, притом достаточно регулируемую экономику, быстро понимаешь, что если голодаешь ты – ничего не меняется, но вот если благодаря тебе имеет шанс поголодать кто-то другой…
Так или иначе, на хобби разной степени идиотизма имеет право каждый – особенно в школьные годы. В конце концов, когда-то Гарри безропотно купил Джеймсу гитару, а потом весь день провозился с усилителями, экранируя сложное оборудование от магического фона. И в тот же вечер проклял себя, и не раз. Но не вслух, не вслух!
Обычные объявления едва успели смениться необычными, когда в зал, неся с собой дождь и стужу, явился Грозный Глаз Муди. Явился он в сундуке на плече Барти Крауча, но это пока что секретная информация.
Гарри теперь уже ясно видел, как неестественно ходит Барти на деревянной ноге, как то и дело утрачивает контроль над глазом – тот тут же начинал бешено вращаться вокруг своей оси. Не столько даже детские воспоминания об истинном Муди, нет – скорее привычка внимательно приглядываться к подозреваемым.
Сундук девятнадцатого века, голландский флотский. Замок начала двадцатого века, Германия, точнее не скажешь. Увы, Гарри не имел ни малейшего понятия, как вскрывать настолько пожилые вещи, но… в конце концов, у него есть целый год. А вот фляжка, если что, снимается с поясной петли в три движения.
Славно, славно, дорогой мой Барти, думал Гарри, глядя на уже отчасти привыкшего к своему новому телу человека – теперь он хорошо знал это ощущение. Ты здесь, дорогой Барти, и игра пошла. У тебя есть в ней только один итог. Хотя…
Некая мысль пришла к Гарри очень быстро, но тут же потухла – это будет начало лета, не ранее. Да и Дамблдор наконец-то закончил витийствовать.
— С превеликим удовольствием я сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников, — возгласил Дамблдор.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
V. Ночные визиты

 Гарри лежал в кровати и напряженно ждал. Вся мужская часть Гриффиндора уже тоненько похрапывала, только Дин жаловался своим снам на кривую подачу и продолбанный угловой. По идее, самого Гарри тоже как раз сейчас должны были бы посещать очень насыщенные сновидения, включающие в себя Чоу Чанг, кипенно-белые перины, розовые лепестки и почему-то квиддичную форму.
Но нет, на сей раз приходилось занимать мозг кое-чем более важным. «Занимать» тут очень удачное слово. Видите ли, проблема в том, что окклюменция – точная наука, а вот легилеменция – нет. Грубо говоря, это как сравнивать игру в подковки и в кости; одно – умение, другое – талант. Поэтому-то легилементов аврорат ищет и на собственные деньги учит с самой школы, а окклюменцией обязан овладеть каждый начиная со старшего по району.
При этом чем выше чин, тем изощренней курс. От блока – к «мягкой» защите, от сокрытия – к дезинформации.
Ночь за ночью, с самого пробуждения в Литтл-Уининге с раскалывающейся головой, Поттер именно это и готовил. Раз за разом прожить в голове кропотливо придуманные фантазии, прогонять их столько раз, что они станут воспоминаниями о самих себе.
Потом – несколько дней не вспоминать о них вообще, лишь иногда возвращаясь к самым ярким моментам, пока не сотрутся второстепенные детали, которые ты так долго измышлял. Это нормально и желательно. Теперь все это можно аккуратно разложить по бессчетным кладовкам собственного разума, щедро пересыпав жестокой головной болью.
Ну, это в случае Гарри, конечно, Кингсли как-то сказал, что предпочитает ожоги, Пикс навсегда запомнил единственную в жизни пулю со своим именем – а Лора Медли, шеф аврорской ведомственной бухгалтерии, в том разговоре только посмеялась и напомнила, что у нее трое детей.
Полтора месяца ночей с реальными и выдуманными кошмарами. Что же, Гарри был во всеоружии. «Ну, помогай Мерлин», — шепнул он, одевшись и уже заворачиваясь в мантию-невидимку.
«Шафрановый щербет» — зашипел он на горгулью немного погодя, и та его выбор в принципе одобрила. Гарри сторожко поднимался по винтовой лестнице, слушая воздух. Время уже позднее, мало ли кто может обнаружиться в кабинете Альбуса Дамблдора? От кающегося в очередных грехах Снейпа до исподволь негодующего Фаджа. Если что – придется стоять в уголке и делать вид, что ты – просто возмущение воздуха.
Но нет. Профессор, похоже, только что отставил в сторону Омут Памяти – «Нет, вот такой штуки надо беречься, как огня. Что-то сколько ни общался с ними, ох, не сокрытию воспоминаний они служили. Совсем даже наоборот!» — и теперь рассеяно почесывал уже вполне взрослого Фоукса под клювом.
— Профессор! – Гарри сбросил мантию и с удовлетворением отметил, что Дамблдор первым делом потянулся к палочке. Да, старость не препятствие, за себя можно не бояться. – Надо поговорить.
— Ах, Гарри… Ну что же, садись, — Дамблдор последний раз прошелся по ярким перьям феникса и указал Гарри на один из круглых столиков. – Печенье? Леденец?
— Не думаю, — покачал головой Гарри. — Вы получили мое письмо тогда?
— Разумеется, — директор кивнул, нахмурившись. – Твой шрам, Гарри, и эти твои головные боли – это лишь еще одно звено в крайне неприятных ржавых кандалах. Уже готовых, я так подозреваю, на ком-то защелкнуться.
Гарри изо всех сил старался не смотреть директору в глаза, поминутно смаргивая, глядя на Фоукса, опуская взгляд в пол. Главное – вовремя остановиться.
— Профессор Дамблдор, я, кажется, могу добавить пару звеньев. Вы, по крайней мере, поймете побольше моего.
— Случилось что-то еще? – старик казался действительно взволнованным. Да, сейчас пойдет информация, которой он в изначальной реальности не обладал, почитай, до июня.
— Нет-нет, не то чтобы что-то еще, — Гарри энергично замотал головой, — я просто писать не хотел. В общем, кроме боли в шраме я вижу сны. И сны эти касаются Волдеморта.
Дамблдор чуть вздрогнул. Гарри бы не заметил этого, не звякни ложечка о край чашки.
— Ты можешь рассказать мне о своих снах, Гарри? – он подошел ближе, садясь за тот же столик и пытаясь заглянуть в лицо. На сей раз Гарри ему не мешал. Почти не мешал – показывая сперва только темноту и боль.
— Я не помню как следует… только отрывки. Но я сделал из этого кое-какие выводы и даже кое-что проверил, благодаря Биллу.
— Он докладывал, — директор кивнул, — впредь постарайся не идти на риск, пожалуйста. Ты все-таки важен для многих людей, что бы тебе не говорили Дурсли.
Гарри весьма натурально вскинулся. В его разуме отрывки из реальных и придуманных снов закружились, как обиженные аквариумные рыбки.
— Лучше рискнуть, чем думать, не сошел ли ты с ума!
— Возможно, возможно, — теперь Дамблдор улыбался, — Годрик Гриффиндор тобой бы гордился, я полагаю. И все же, что ты помнишь, и что ты думаешь обо всем этом?
Гарри задумался. Задумался настолько глубоко, что аж зажмурился.
— Я знаю точно, что Волдеморт и Хвост убили Берту Джоркинс. И одного маггла, я не знаю, кто это. Я теперь уже знаю, что у него нет людей в Министерстве – нет, не так… Профессор, люди есть, но он не может с ними связаться. Мистер Уизли как-то говорил мне, что Упивающиеся боятся его возвращения больше нас, и…
— Резонно, резонно. Думаешь, он сам это вполне осознает.
— Я не знаю. Он считает, что все скоро изменится.
— «Считает»!? Погоди-ка, погоди, — вот теперь Альбус выглядел встревоженным. Гарри понимал, с чего – тень подозрения, призрак идеи… правильной идеи. Но пока мозаике не хватает кусков – того же Слагхорна. – Гарри, подумай, ты просто видишь, как все происходит, или чувствуешь его мысли.
— Мысли, профессор, — покачал головой Гарри. – Это  как если бы я слышал, что он говорит про себя, но не всегда. И знаете, что меня беспокоит? Он ведь слышит меня, когда спит сам?
— Не думаю, — выдохнул Дамблдор, — похоже, связь пока еще не слишком крепка – он все-таки не в лучшей своей форме. Да и о сне в его случае говорить не приходится.
— Профессор Дамблдор, да что это, Мерлин побери, такое?! Вы же знаете! – Гарри стиснул подлокотники, отчаянно стараясь не повысить голос и одновременно холодно отмечая, как Дамблдор не кладет, но скорее просыпает сахар в чай.
— Скорее всего связь через проклятие, Гарри, — было видно, что Дамблдор пытается поскорее миновать эту тему. Что же, людям с академическим складом ума неуверенность во вред, гляньте хоть на Невилла. – Авада Кедавра – это все-таки не какой-нибудь Люмос. Смерть может связать более крепкими узами, чем жизнь, и нынешняя твоя дорога в голову темного лорда – явление того же порядка, что и завещаная тебе матерью защита.
— Того же порядка, да обратной ценности. Я не хочу, чтобы этот ублюдок сидел у меня в голове, — так-так, глаза шире, голос выше…
— И не будет. Я обещаю, что вскоре мы с тобой решим эту проблему, но пока… Что ты еще знаешь, Гарри? Помни, ты ни на минуту не можешь верить тому, что видишь, но знать это нам всем необходимо.
«Потому что дезинформация так же важна, как и информация. Знаем, проходили» — Гарри еле успел упихать непрошенную мысль подальше, но Профессор уже перестроился на анализ и сосредоточенно хлебал чай.
— Меня беспокоит шевеление вокруг Департамента по играм, профессор. Во-первых, Берта Джоркинс, они зачем-то пытали ее. И… они узнали, что хотели, — Гарри передернуло, и подделывать это не пришлось. – Во-вторых, и, может быть, из-за этого – у них что-то есть на Людо Бэгмена. Я не знаю, что это, но Бэгмену есть, чего бояться.
Конструирование воспоминаний – сложная штука, очень сложная, но, похоже, он управился. Хотя что и прочтешь по лицу Дамблдора? Где бы он был, будь это так просто?
— И я чувствую, что его план – это не план того, как бы меня убить. Хотя этого он тоже хочет. Что-то готовится, директор. Я не знаю, он не сказал об этом ни слова, но он чувствует это всем телом. Всем, сколько его ни осталось.
— Департамент Игр. Метка на квиддичном чемпионате. И ты, — Дамблдор уже начал думать. Неизвестно, из каких предпосылок, но что-то уже начинало складываться. Кто знает, куда это приведет. – Да, Гарри, что ты думаешь о Турнире?
— Я бы попробовал, профессор, — Гарри усмехнулся, — но у меня такое чувство, что там даже от Фреда с Джорджем все перекрыто.
— Еще бы, — Дамблдор вновь улыбнулся, хотя мысли его были далеко, — мы, директора магических школ, обычно серьезные люди. Так уж почему-то получается. Ты еще увидишь, но не порть мальчишкам удовольствие.
— Хорошо, профессор. Ладно, главное, чтоб не Слизерин, — Гарри пожал плечами, поднимаясь.
— На Слизерине, Гарри, учились многие, достойные стать Чемпионом Хогвартса. Были и директора – вот, смотри, — он указал на пустую раму. – Ах. Финеас опять прогуливается по школе. Портретов у него много, и он пытается быть на всех сразу. При жизни, говорят, был таким же. Но, Гарри, может, тебе все-таки поспать?
— Намек понял, — Гарри вновь завернулся в мантию. – Удачи с Турниром, директор.
— Удачи нам всем, — в спину ему сказал Дамблдор.
 
 
 
* * *

Поспать, однако, так и не вышло. Ну что за жизнь, что за жизнь? В тот самый момент, когда Гарри, по пути завернувший в факультетскую ванную, как раз сунул гудящую от насилия над своим же рассудком голову под холодную воду, за спиной раздался хлопок. Весьма знакомый хлопок.
— Добби, чего еще… — Гарри осекся, развернувшись. Да, это был домовой эльф, но и близко не Добби. У стенки стоял сухощавый, явно немолодой домовик с небольшими, стоящими торчком ушами. Сперва Гарри показалось, что он одет в ливрею, однако, присмотревшись, он узнал шелковую портьеру. Схваченное, где надо, золотым шитьем, чистое и выглаженное облачение стояло от одежды не в шаге, во вздохе. Ох, эти условности – домовой был куда лощенней Добби, но, тем не менее, кому-то принадлежал.
— Ромни имеет честь видеть Гарри Поттера? – осведомился он писклявым, но исполненным достоинства голосом. Больше всего визитер напоминал уменьшенного дворецкого из старых фильмов. На сгибе локтя, как Гарри теперь заметил, Эльф держал маленькую папочку размером с человеческий блокнот – она только придавала ему официальности.
— Да, именно, — Гарри учтиво кивнул, — а с кем беседую я?
— О, Ромни – старший курьер на службе банка Гринготтс. Наследственный старший курьер, Ромни просит заметить. Гарри Поттер должен понимать, что в Хогвартс не аппарируешь.
— Ловко! – одобрил Гарри. Английский у Ромни, если сравнивать с прочими домовиками, был почти совершенным. Если бы еще не это третье лицо...  Гарри обернулся, быстро запечатал дверь Коллопортусом и послал в потолок Квиетус. На школу – должно хватить.
— Ох, простите, Ромни, просто мало ли что, — Гарри хорошо помнил инцидент в «Кабанье Голове». — У вас для меня послание?
— И да, и нет, — эльф пожал плечами, — Ромни был проинструктирован о позиции совета директоров и уполномочен поблагодарить Гарри Поттера за своевременное информирование…
— О, так вам пригодилось?
— Мистер Поттер отчего-то полагал, просили меня передать, что банк уже в курсе сообщенного им, но его письмо опередило наши источники на два дня. Гарри Поттер спас для Гринготтса много денег на потенциально дешевеющих кредитах, — Ромни почтительно поклонился, а Гарри выругал себя: «Тьфу, твою мать, напутал все-таки даты! Ладно хоть в подходящую сторону».
— Итак, Ромни уполномочен скромно осведомиться, какого рода благодеяние банк может ему оказать? – в голосе домовика прорезалось легкое напряжение. Похоже, скупость все-таки передается от работодателей работникам.
— Нет-нет, я не собираюсь просить у господ гоблинов денег! – Ромни сразу же восторженно прянул ушами, — Мне нужна только информация.
— О, конечно. Мистер Гарри Поттер желает знать, кто осуществляет контроль над его счетом? – улыбнулся домовик.
— Эээ… желаю, но… какого черта…
— Мистер Поттер должен понимать, что хозяева Ромни все же довольно умные гоблины, — усмешка посыльного живо напомнила Гарри о его домашнем Кикимере.
— И? Профессор Дамблдор, так?
— Совет директоров Гринготтса, коллегиально, — Ромни покачал головой и зарылся в папку. – Правом доступа в сейф обладают… до совершеннолетия Гарри Поттера, конечно… в связи с последними решениями и судебным преследованием… та-ак… да, Альбус Дамблдор, Артур Уизли, Молли Уизли, и еще Петунья Дурсль, кем бы она ни была. В размере двухсот пятидесяти галеонов ежегодно.
Гарри прикинул. Двадцать галеонов в месяц. Малфою больше на карманные расходы дают. Но Ромни продолжал:
— Установлено, что Альбус Дамблдор ежегодно берет двенадцать галеонов в оплату ухода за памятником родителям Гарри Поттера; установлено, что оплата вносится. Установлено, что Артур либо Молли Уизли ежегодно в конце лета берут некую сумму денег, оценочно превосходящую сумму расходов на сбор одного ученика Хогвартса на двадцать пять-тридцать пять галеонов. Установлено, что Петунья Дурсль услугами банка либо его филиалов не пользовалась.
Однако, однако. Похоже, что по крайней мере его деньги неплохо перекрыты. Гринготтс есть Гринготтс. Но… минуточку, банк есть банк.
— Отлично, отлично, — ухмылочка у Поттера стала немножечко акульей, — мои деньги инвестируются банком? Раз уж они под его контролем?
— Да, конечно, — горячо кивнул Ромни, его уши чуть хлопнули в воздухе. Он торжествующе извлек сильно помятый листок, — Ромни специально записал! Чтобы мистер Гарри Поттер знал, что хозяева Ромни делают ему одно только добро! Доход мистера Поттера составляет… составляет… за вычетом гонорара консультантов, использования сейфа, оплаты труда бухгалтеров…  вот! Округленно примерно пятьсот галеонов в год. Мистер Поттер может посмотреть на точную цифру! – теперь домовик куда больше напоминал маленького, милого, восторженного Добби. Таких трудоголиков Гарри повидал достаточно, в том числе и в зеркале.
— Мистер Поттер желает точно узнать, сколько мистер Поттер сейчас стоит.
Это предложение вызвало у Ромни новый шквал восторгов. Он жестом фокусника извлек не менее помятую бумажку, с которой и зачитал:
— Мистер Поттер имеет в банке Гринготтс сорок тысяч триста шестьдесят два галеона, восемь сиклей и двадцать один кнат!
Гарри сунул голову под холодную воду. Он вспомнил, как впервые наложил лапу на все эти деньги – и вспомнил, в какой милый дом в Годриковой Лощине многие из этих монет превратились. Эх, сейчас-то там развалины… ну ничего, он будет знать, к каким архитекторам обращаться. И на этот раз построит два туалета.
— Ла-адно, спасибо, Ромни. Так вот, давай-ка к делу, пока меня не хватились, — Гарри поправил очки, эльф достал карандаш. – Передай своим хозяевам, что необходимо немедленно прекратить все дела с Людо Бэгменом. Скорее всего, он уже не в состоянии платить по своим долгам, а если и нет – то вскоре окажется. Кстати, рекомендую не выдавать кредитов мистеру Краучу как минимум до окончания турнира. И напоследок – рекомендую вам заняться ставками на грядущий Турнир Трех Волшебников. Возможны неожиданные повороты, — он перевел дух. – Я был бы благодарен, если банк сумеет организовать для меня участие в тотализаторе на… неофициальной основе. Это все.
Домовик поклонился и исчез. Гарри снова сунул голову под кран. Да что за жизнь?

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
VI. Дважды в один гранит

 Со второго сентября официально, за неимением лучшего слова, началось. Кубок Огня, похоже, еще даже не доставили в школу, крылатые кони и совершенно буквальная подводная лодка еще только легли на курс. Диггори пока еще мог позволить себе роскошь думать, что все будет хорошо.
Гарри же мрачный, облачный осенний рассвет застал бегающим у озера. Обычный аврорский норматив в полмили, своего рода длинный спринт – когда-то он делал эту дорожку за три двадцать. Сейчас… нет, это даже стыдно. Квиддич дает неплохую тренировку твоим легким, ты учишься правильно дышать даже на высоких, небогатых на кислород слоях; ты учишься вниманию, чувству времени, меткости и прочему. Ты учишься мельчайшим оттенкам напряжения бедер. А вот дать на них нагрузку – это нет, это не сюда.
Ноги ныли, а денек предстоял наполовину на улице. Но нет, надо уже развивать привычку. А то, даже если простит кладбище Литтл-Хэнглона – не простит Динский лес. Заодно, спасибо трансфигурации, нашлось, чем нагрузить руки. По крайней мере, так не замерзнешь. Лезть в озеро Поттер тоже постеснялся – от этого-то он точно никуда не денется, но уж больно погода была отвратительная.
К завтраку Гарри уже вернулся и даже успел влезть в душ в общей очереди. Значит, так – строго, строжайше необходимо заделаться старостой или хотя бы выдурить у Рона соответствующий ключ; коллективная помывка терпима в спортзале, но не там, где ты спишь.
Сосредоточенно уничтожая плоды жуткого, чудовищного рабского труда не подозревающих об этом эльфов, он понемногу слушал зал. На самом деле – довольно простое умение: дело не в том, кто говорит активней или просто громче всех, и не в том, чтобы разобрать, что там некоторые бубнят. Вот когда вокруг негромко говорящего застывает островок тишины – это и тебе послушать ой не вредно.
В общем-то, все четыре факультетских стола трепались так или иначе о Турнире. Проблема была в том, что информацией не обладал никто. Вообще. Попытки разговорить чистокровных учеников, против обыкновения, ничего не дали, разве что несколько рейвенклоу сумели вспомнить записи о парочке самых эпических происшествий. Гарри с большим интересом прослушал о затоплении покоев Чемпионов кислотой прямо перед первым раундом в 1678 году – ошибка в наложении заклятий на лабиринт с ловушками спровоцировала самую бесспорную ничью. Ему-то ничего такого не грозило.
История магии в Хогвартсе вообще была поставлена невероятно отвратительно – Катберта Бинса изгнали к гоблиновой матери только в две тысячи третьем, по настоянию Гермионы; Гарри помнил ее диалог с Минервой: «Как ты могла так обидеть старика?» — «Лучше старика, чем детей!». Гарри пообещал себе, что так надолго это пустое место не задержится.
Долго предаваться кровожадным – хотя кровь привидения непросто себе представить – мыслям, увы, не довелось. Списки на тему «кого мы расстреляем из палочек, когда придем к власти» уже были длиннее списков этих самых «нас» — однако все их перечеркивала грубая школьная действительность.
Сперва – бубонтюберы и их гной. Липкий бензиновый запах, пугающий чистокровных детишек; тугие, подвижные стебли; неописуемый звук, с каким гной выходит из опухоли… Странно, что ученики не расстались с завтраком; ладно Поттер – тот вспоминал, как как-то раз, вздумав провести отпуск в Новом Орлеане, выловил из канала первую жертву очень запутанной цепочки убийств. Но как остальные-то не зеленеют? Дети – существа с нервами из чистой стали, в который раз решил Гарри.
Потом, соответственно, настал черед тащиться к Хагриду. Старый лесничий – хотя нет, пока еще все-таки нестарый – вызвал у Гарри очередной приступ ностальгии, но этого следовало ожидать. Забавнее, что его же вызвали соплохвосты. Теперь, оказавшись лицом к соплу с этим нестабильным, нелегальным и, в конце концов, провалившимся экспериментом, Гарри отчетливо понял кое-что уже из своего будущего прошлого. Именно эти странные создания, похоже, явились отправной точкой для экспериментов Иерихона. Одно из самых странных дел за всю карьеру Поттера – Большой Лондон, сдвинувшийся на христианстве чистокровный маг и двадцать пять живых, подвижных и агрессивных бомб. Надо будет потом конфисковать у Хагрида то, что он сам считает своим селекционным журналом – а то мало ли что еще всплывет, в новой-то реальности? Проблемы, как уже настроился Гарри, нужно бы решать загодя. Пока же можно было просто любоваться кривящимися ликами слизеринцев – тех самых, что когда-то будут мешать ему увеличивать ассигнования – и метким Эванеско убирать со своих рук жабью печенку. Все равно, поганцы, не жрут – соплохвосты, конечно, на слизеринцах не проверял.
Ну а потом уже Поттер сам себе воспротивился. Да, гербологию он основательно подзабыл и понял, что пройдет курс даже не без удовольствия – предпочел бы в учителя Невилла, но и так неплохо. Да, на, увы, обязательных до СОВ Животных некоторое время придется рисковать и молиться, но так оно даже интереснее.
Но слушать Трелони… единственные ее слова, которые хоть кого-то в этом мире волновали, он все равно мог процитировать довольно точно, ну а второе пророчество и вовсе намеревался подкосить. Продолжать же наблюдать ее попытки скрыть собственную некомпетентность он не желал.
Проблема была только в том, что Гермиона, знавшая, как бы этак Трелони совершенно законно бросить, уже убежала в библиотеку – изучать домовых эльфов. Зачем, ради Мерлина? Она ведь все равно не сделает из книжек правильных выводов – да еще потратит кучу денег на значки.
С другой стороны, думал Поттер, уныло таща ноги в класс Прорицаний, вот так отговоришь ее – и где потом взять умную активистку? А потом – нормального политика? На себя Гарри в этом смысле и не думал полагаться – во-первых, политик из него как из Флоренца скаковая лошадь, во-вторых, лорд вон тоже пытался делать сам все и чуть больше, и где теперь тот лорд? В Литтл-Хэнглоне сидит, пьет змейское молоко и приближается к лютой смерти.
Нет, решил Гарри, вползая через люк в заставленный чайными столиками класс, тут надо иначе. В роли «иначе» уже выплывал из памяти образ Ромни. Вот уж кто не похож ни на Добби, положительный пример, ни на Кричера, бедную жертву рабовладельцев. Оставалось только дождаться явления мелкого, но гордого курьера.
В задумчивости он уселся за столик и без команды заварил себе крепчайшего чаю. Вставшая над ухом Трелони не этого ждала от студента, но решил все-таки выступить.
— Ты чем-то озабочен, дорогой мой, — трагическим тоном обратилась она к Гарри. — Моё Внутреннее Око взирает прямо сквозь твою телесную оболочку, оно проникает через твоё бесстрастное лицо прямо в волнующуюся душу в твоей груди. И с глубоким сожалением я должна сообщить тебе, что ты тревожишься не без основания!
Гарри повернул к ней свое бесстрастное лицо.
— Спасибо, я знаю. В общем-то, профессор, вы совершенно правы. Совершенно. У вас не было даже времени набросать мою натальную карту, но вы все поняли аж на взгляд, — траурным тоном признался он.
— Правда? – Трелони воспряла духом. Так приободряется нерадивый студент, угадавший правильный ответ по первой букве.
— Истинная. Правда, вы уловили лишь самый край возмущений моей сложной натуры, — Гарри закатил глаза, съежился и погрел руки о чайник. – Правда в том, что на самом деле я уже сжился со своей участью, но теперь никак не могу найти хорошего юриста, чтобы кому-нибудь что-нибудь завещать.
— А есть что? – хихикнула с пуфика Лаванда.
— Найдем, — пожал плечами Гарри. – Мое дело, как всегда, завещать, а появится ли оно все у меня – это к профессору, — он чуть поклонился Трелони. Не вставая из-за стола.
—  Кстати, да, дорогие мои, а отчего бы нам, и Гарри прежде всего, не задать вопрос Звездам? – приняла пас она. Астрология – дорожка более чем наезженная, можно повести урок как обычно. — Движение планет и таинственные предзнаменования являются только тем, кто в состоянии достигнуть понимания шагов небесной пляски. Человеческую судьбу можно разгадать по лучам, исходящим от планет, которые сплетаются… Сплетаются… так, Гарри, ты когда у нас родился? Зимой, под Сатурном?
— Вообще-то у Лили Поттер. И в июле. Но под самый конец, если вам от этого легче, — Гарри был настроен на широкие жесты.
— Ах, — выдохнула Трелони под смешки, — но ты и сами должен видеть, что у тебя необычная, очень необычная судьба! Пожалуй, свой гороскоп тебе стоило бы построить самому. Во избежание… ммм… интерсекции тонких энергий.
— Это да, это, наверное, важно… — Гарри взялся за карты, отнял у Рона угольник, потом, пока никто не смотрел, спер из шкафчика рядом карманную астролябию.
— Э, Гарри, ты что делаешь? – удивился было Рон, — Зачем тебе эта мура, спи давай. А то поднялся нынче Мерлин знает когда…
— Цыц, Рональд, приятель, — по лицу Гарри уже гуляла глумливая усмешка, — смотри и учись, пока я жив назло старушке Сибилле.
В последние годы в прошлой реальности Джинни пала жертвой одного из пороков своей милой мамы. Нет, не сомнительного вкуса в свитерах либо роковой страсти к Селестине Уорбек. Жизнь Гарри отравили всего только гороскопы. Проблема в том, что преуспевающая и пользующаяся известностью дама имела куда больше возможностей, чем скромная домохозяйка – и всяческих звездочетов Гарри повидал в принудительном порядке чуть менее чем тысячу.
Он не винил их, скромных учеников Авроры Синистры, пытающихся как-то отбиться от безденежья – с такой-то профессией. Он всего лишь преследовал тех, кто орали слишком громко. Но, может, не зря раньше детишкам читали на ночь – сквозь послерабочую полудремоту Гарри кое-чего понабрался от блудных астрономов.
— Профессор Трелони, поглядите-ка вот на это! У меня почему-то два Юпитера, четыре Нептуна, из которых два неаспектированны, и 1,387 Луны. Где у меня ошибка?
Трелони поглядела на его выкладки.
— Ах, Гарри, ну посмотри же, это у нас не Юпитер, а Европа… а это все… так, это Уран, а если Уран, то… Так… минуту, это Нептун, и это тоже Нептун… Ой, матерь мерлинова.
Сцапав со стола Гарри чайник, Трелони его немедленно осушила. Чаек у аврора был злой, но этого она не заметила. Рука ее шарила у пояса – видимо, в поисках фляжки с чем-то еще злее.
— Таким образом, Гарри, получается, что тебе одновременно четырнадцать и сорок два, ты уже дважды умирал мучительной смертью, кроме того, у тебя минус трое детей и супруга с обликом, который меняется от каждого дополнительного числа после запятой.
— Ах! Профессор! – Гарри было вынес на лицо жесточайший, фатальный ужас, однако резко пришел в себя. – Я же просто держал карту вверх ногами!
Класс понемногу наладился переселиться под столики, однако Трелони третий раз в жизни использовала предвидение, чтобы прервать шуточку на самом подходящем месте. Заявив, что ей надо серьезно поработать, она резко смела себе в широкий рукав все шпаргалки Гарри и выгнала студентов на произвол судьбы.
Близился ужин.
Гарри только пристроился в очередь – еще одно бесподобно забытое ощущение – как нелегкая принесла Малфоя. Да что ж Драко так не везет-то? Гарри смотрел на блондина, уже задирающего Рона, и понимал, что до превращения в хорька остается десять… девять… восемь…

 
 
* * *

Урок у Муди прошел… великолепно. Эх, Барти, Барти, думал Гарри, пока пауки крутились по донышку банки, вот как может человеку не повезти в жизни! Парень был отличным, отличным оперативником – абсолютная автономность, какие-то совершенно эпические запасы адаптивности, быстрая, судя по его делу, обучаемость – и при таком багаже родиться сыном кандидата в Министры Магии.
Что может быть хуже для одаренного ребенка, чья душа стремится к правде, извращенно понятой справедливости и к тому, чтобы превращать кого-нибудь в брызги?
Взять бы его к себе, почистить ему мозг недели так две – и можно было бы написать полную методичку по подготовке боевиков-Упивающихся. А то в битве за Хогвартс боевого состава почитай что и не уцелело: Макнейр все, Долохов все, Белла, эпатажная наша, и то все.
Но нет. Теперь уж вывернуть наизнанку – и в распыл. Все равно ему жизнь не мила.
Зеленая вспышка отвлекла его от раздумий. Вроде бы где и подумать, как не на Защите, которую Поттер спокойно мог бы преподавать – но, как любил говорить магглороженный-поляк Ковальски, выезжая на срочный труп, как пожар – хоть увольняйся.
Знакомое, то ли болотное, то ли изумрудное сияние, короткий жужжащий призвук – не молния, мелкий разряд – и Гарри сидит на полу, привалившись к тяжелой парте и направив палочку на преподавателя. Слишком трудно не делать этого, когда над тобой этих Авад прошло на целую улицу неоновых вывесок. Слишком трудно не делать этого, зная, что любая из них может быть твоей.
Муди – Крауч – посмотрел на него. Голубой глаз вращался, как волчок, в черном застыл… страх? Удивление? Нет. Узнавание.
— Абсолютная бдительность, Поттер, — ухмыльнулся он. – Хоть у кого-то.


Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
VII. Широкое представительство

 Гермиона явилась к ним, нагруженная значками с неудобочитаемой аббревиатурой. Старая добрая Гермиона – когда доходит до ее собственных проектов, мгновенно куда-то девается критическое мышление. Все та же привычка, стоит только реальности сойти с проложенных ею рельс, натягивать вожжи, давить голосом и атаковать, атаковать, атаковать… Сейчас страдал только Рон – но у него, как Гарри знал, вообще судьба такая; с первыми коррупционными процессами после войны от этого будут корчиться почтенные адвокаты.
Гарри же, покуда Гермиона промывала Рону мозги, читал написанный на коленке манифест нового проэльфийского движения. Чтение самопальных прокламаций, в общем-то, входило в его служебные обязанности, и к сорока годам Поттер собрал отличную коллекцию. Там было все подряд – упитанные брошюры валлийских террористов, трижды зачарованные пергаменты неосупрематистов, изготовленные на маггловской технике памфлеты оркнейской общины, затрепанные листочки – не ротапринтные даже, гектографические – юношеских волдемортианских кружков. И скажем честно – произведение госпожи Грейнджер хорошего места в этом собрании не заняло бы.
— Гермиона, давай-ка кое-что повторим.
Его подруга, увидев, что ей отверзаются еще одни уши, развернулась на каблуках.
— Да, Гарри? Я вроде как все предусмотрела, но если что написано недостаточно ясно, лучше скажи сразу. Мы ведь рассчитываем на простых студентов, я думаю.
— Да нет, я не о манифесте. Пока не о нем, — Гарри отложил пергамент в сторону. – Я правильно понимаю, что ты провела два дня в библиотеке и прочитала все, что нашла там о домовых, чтобы, ну… составить мнение?
Гермиона покраснела, как маков цвет.
— Гарри, ну конечно же не все! Это сотни, сотни томов. Но начинать действовать надо уже сейчас; а до активной фазы я уже и закончу исследования.
— Герми, я и не об этом тоже, — Гарри покачал головой. – Ты ведь читала только о домовиках?
— Прости, а о чем еще я должна была, по-твоему, читать? – Гермиона только прищурилась в ответ. – О бедных-несчастных рабовладельцах, которые останутся без кната? Нет, спасибо, мне хватило «Унесенных ветром».
— Кого-кого? – встрял недоумевающий Рон. И Гарри, и Гермиона повернулись к нему, синхронно сказав: «Долгая история». Гарри вскинул ладони.
— Погоди-ка, не путай меня с Малфоем. Я хотел узнать, как насчет гоблинов?
Гермиона перевела дыхание, пытаясь на лету переструктурировать информацию. Гарри наблюдал за этим терпеливо, Рон – ни Мерлина уже не понимая.
— Ты полагаешь, мы должны повести борьбу и за гоблинов? Нет, Гарри, я понимаю твои добрые чувства, — девушка смотрела на Поттера разом с сомнением и одобрительно, — но тебе не кажется, что лишение волшебных палочек и личной свободы – это все-таки две разницы?
— Мне кажется, что подавленная магия, полная разобщенность и запудренные до белизны мозги, с одной стороны, и контроль над экономикой, крепко сбитые кланы и собственные политические организации – вот это да, это две разницы, — Гарри ухмыльнулся – так, как Гермиона видеть не привыкла. – Вот поэтому я бы предпочел бороться за права гоблинов.
— Так начни, — мисс Грейнджер только носик к потолку задрала, презрительно и непоколебимо, — как раз работа на полставки.
— Там все забито и без меня, еще со старика Бимиша. Но я вот к чему…
— Ну да, ну да. Как золотая жила, так все уже схвачено, — пробормотал Рон, заработав уничтожающий взгляд от Гермионы и одобрительный смешок от Гарри.
— Так вот! – чуть повысил голос Гарри, пока Гермиона не спросила, откуда он все это знает. – Ты вот о чем подумай. Какова главная причина и рабства эльфов, и поражения гоблинов в правах?
— Восстания гоблинов и спокойствие эльфов? – опять влез Рон. – Нет, а чего?
— Н-ну…, — Гарри пожал плечами, — тогда не так, тогда – что или кто может на это повлиять?
— Эльфы, конечно же! – вскинулась Гермиона.
— Отлично, тогда почему ты не приперлась со значками к ним? – хмыкнул Рон, вызвав в Гарри внутренние аплодисменты.
— Хотя бы потому, что из-за вековой рабовладельческой пропаганды они пока недостаточно сознательны, Рональд Уизли! И ты сам это знаешь не хуже меня! Вспомни, например, бедную Винки, — так, еще немного, и начнутся громы и молнии. Дожмем.
— А кто бы поднял еще их сознательность, а? – бросил Гарри недоверчиво.
— А что, ждать у моря погоды? – огрызнулась Герми. – Вот когда сознательные, совестливые маги начнут заниматься умами наших маленьких братьев…, — начала она и осеклась, потому что Гарри захлопал.
— Точно. Вот он, ответ на вопрос. Волшебники, Герми! – он откинулся на спинку и продолжил излагать тот самый текст, который ему выдала сама же Гермиона дождливым вечерком через четыре года. – Даже если эльфы внезапно, ну вот в одну ночь, резко все осознают – ничего не изменится. Клятвы с одной стороны, законы с другой. И на что же ты сможешь повлиять?
— Клятвы можно разорвать, Гарри. Один правильно выложенный чулок…, — Герми еще хорохорилась, но опять вступил Рон:
— …Так и будет валяться, пока его Норрис не съест. Тут…, — он помедлил, — знаешь, это как с Перси. Он когда-то пытался объяснить, но плюнул. В общем, чиновника всегда прикрывает начальство – просто вот так, знаешь, как свою пешку на второй линии, — Рон попытался показать в воздухе какой-то ход, но его никто просто не понял. -  А, ладно… в общем, допустим, ты отказываешься делать что-нибудь там ну, не самое законное. Уволить тебя начальник не может. Но перестать прикрывать – как нечего делать. Ловите? – он двинул бровями, а Гарри зааплодировал уже вслух.
— Ну да… живешь до первой проверки, — Гермиона скривилась, будто не повезло с «Берти Боттс».
— Ну да, Герми, так и с эльфами. Ну уйдешь ты от хозяина, так а по закону ты никто. Такой штуки, как «свободный эльф» — нет; Добби счастлив, потому что его прикрывает профессор Дамблдор, но, в общем-то, ничем не отличается от хогвартских эльфов.
— Тогда законы, — Гермиона пожала плечами. Гарри перебил:
— И законы для всех! Иначе ты начнешь изобретать разные «послабления» эльфам потому, что они, мол, долго были в рабстве.
— А в этом-то что такого? Они не смогут жить, как все. У них нет образования, например…
— Образование – да. Дармовщина – нет, — Гарри покачал головой.  – А то получится так, что учиться кто-то не обязан, но выгнать его нельзя.
— А зачем нам туча мелких Крэббов и Гойлов? – заржал Рон.
— Л-ладно, тут… тут многое надо обдумать, но, Гарри, ты же должен понимать, что наше Министерство законодательную базу никогда не изменит.
— Нынешнее – нет.
— Значит…
— Значит, — кивнул Поттер. – Так, тихо! Там же Букля бьется. В общем, Герми, поверь мне – давай ты заляжешь на дно, пока я тебя кое с кем не познакомлю. Ты будешь потрясена.

 
 
* * *

Итак, Блэк прет на север; в задумке Гарри, в этой маленькой, рожденной бессонными ночами домашней заготовке, он ни в коем случае не лишний. Не необходимый – поэтому волноваться о нем не след – но все же лучше бы ему быть рядом, когда все сработает. Ну а если не сработает… что же, хуже первой реальности точно уже не будет.
Снова потянулись учебные дни. Снова бодрое утро на хогвартской земле, веса и дистанции, снова тыква и сливочное пиво. И – опять уроки.
Крепкая практика Макгонагалл. Минерва знала, что школьникам академическая трансфигурация просто не нужна – кто захочет, тот, как она сама, как Дамблдор, рано или поздно вернется в Хогвартс. Будущим же простым магам не нужно знать, как еж превращается в подушечку для иголок – с него хватит знания, что для этого нужно.
 Магическое сообщество не мыслило без повседневной трансфигурации своей жизни, но высший ее извод практиковало несколько десятков людей о всему миру, а боевая трансфигурация (совмещенная при этом с выживанием) вообще была доступна одному Дамблдору. Что же, Гарри вполне устраивало «Выше Ожидаемого» — проходная на ТРИТОНа, а потом и в аврорат.
Прорицание более в списках не значилось. Когда Гарри пришел с этим к Дамблдору, тот долго смеялся и сообщил, что Сибилла Трелони не так давно вбежала к нему с криком, что Гарри Поттер имеет огромное значение для судеб Волшебного сообщества. Видимо, этим она рассчитывала директора удивить. Вместо же госпожи Трелони Альбус рекомендовал Древние Руны – Гарри долго думал, что директор хотел этим сказать, но начерно решил, что это у него такая страховка на прочтение оригинала «Сказок барда Бидля», если что.
Гарри не возражал – он в принципе разбирал футарк и коелбрен, спасибо господам террористам и их вкусам в тайнописи, базовую криптографию когда-то учил в Академии – в общем, на Удовлетворительно по-всякому хватит, а там уж сколько запомнится.
И прекрасные уроки Крауча. Гарри было чудовищно жалко Барти-младшего. Сложись дело иначе, со временем парень взял бы под себя подготовку пополнения у Упивающихся и был бы там куда более на своем месте, чем в шкуре неудачливого конспиратора. Но, опять же, парню не повезло с отцом.
А теперь… так, как он учил хогвартских студентов, самого Гарри будут гонять только в академии – каждого отдельно, строго на практике, отработка до полной чистоты исполнения. Не найдешь в себе вдосталь воли – подохнешь прямо на полосе. Да, наверное, это было слишком для подростков – если не смотреть им, побитым об парту и подпрыгивающим, в глаза. Детям это нравилось. И Гарри хорошо это запомнил.

 
 
* * *

Тридцатого октября Хогвартс оделся в парчу, как Паравати Патил к весне. Всюду, всюду были парадные знамена, вымпелы и, возможно, хоругви, хотя Гарри не был вполне уверен, что это за твари такие. С каждой стены на них смотрели Лев рыкающий, Змей пресмыкающийся, Ворон бдящий и Барсук. Просто Барсук.
— Флаги наших отцов! – довольно провозгласил Гарри, пока они шли к озеру.
— Ага, — радостно подтвердил Рон, глядя на ало-золотое полотнище, Гермиона же только фыркнула. За анахронизм Гарри себя не похвалил.
Макгонагалл строила народ в аккуратное каре, изгоняла неуставные украшения и блюла общую монументальность строя. Да, прибывай заморские гости в гарнизон, вроде тех, что Гарри видал в военных фильмах, выверенные строевые порядки произвели бы впечатление. Но что, кроме смеха, может вызвать строй перевозбужденных детей?
Над старым замком стояли светло-голубые, как разбавленный «Кюрасао», сумерки. Матовая луна уже повисла в небе – на нее-то Гарри и глядел.
— Что там вообще? – не выдержал в конце концов Рон.
— Что да, то да – луна сегодня чудо как хороша, — проговорила прямо из-за его спины Лаванда. – Вообще, чудный вечерок, Рон. Не стоит нервничать…
— …Тем более, мы почти отвертелись от Зельеварения, — эхом подхватила Паравати. Она уже собиралась развить тему, но тут Гарри произнес один-единственный звук.
— О.
— Где? – Рон не задал вопрос «что?», и это о многом говорило. Теперь он тоже уже смотрел на луну. Что именно они наконец высмотрели, пояснил директор:
- Ага! Если я не ошибаюсь, приближается делегация Бобатона!
И она действительно прибыла. Титанические пегасы опустили на траву жемчужную сферу кареты. Гарри бросил взгляд на дверцу, хотя в том не было никакой необходимости: на лазурном поле две серебренные палочки, перекрещенные, с шестью звездами, золотыми, четырехконечными. Так точно, Бобатон.
Гарри почувствовал, как сжались его кулаки. Такой же герб на предплечье несли те, кто встретил английских авроров на крохотном Олдерни, в развалинах немецкого форта. Война за Три Острова продлилась всего две недели две тысячи двенадцатого года, но собрала страшную жатву в две с половиной сотни магов с обеих сторон. Порождение поганого стечения обстоятельств – консервативный созыв Визенгамота плюс новое тогда еще супрематистское правительство Франции, занятые французскими магами при Волдеморте острова Канала (на пикси, честно говоря, никому не нужные) и диалог глухих в дипломатии.
Драконы над свинцовым Северным морем. Азкабан, ставший военным лагерем. Глухая провинция маггловской Англии, густо политая кровью. Пустой – туристический сезон закончился без происшествий – остров, на котором встретила свою судьбу Добровольческая Бригада Бобатона, совершеннолетние старшеклассники. И второй его Орден Мерлина, навечно заброшенный в далекие недра гардероба.
Все это еще не случилось, и из кареты выходят просто красивые девушки в синем. Одну из них, ту единственную, что не ежится на шотландском ветерке, Гарри знает. Знает и ее детей.
Но вот озерная гладь ломается, воды заходятся в конвульсиях, и огромный водоворот тащит равно русалок и гриндилоу. Над ним собираются ветра, Огромный корабль поднимается к небу. Когда-то после классически образованный Джастин Финч-Флетчли будет вспоминать легенды о Летучем Голландце, а Дин Томас притащит американскую книжку о корабле Иштар. Гарри же вспоминает прочитанный в маггловской клинике томик По. Этот корабль низвергся в Мальстрем и вышел в Черное озеро через всю землю.
Есть впечатления, о которых мы никогда не забываем – и которые не теряют свежести даже и на далеко не первый раз. Корабль выглядел жутко, но Гарри улыбался.
Это были… это будут друзья.
Гарри вспоминал теперь уже совсем другую войну – Кампанию Суфиев в афганских горах. В две тысячи третьем году контингент со всей Европы прошелся по стране от гор Бадахшана до маковых полей Герата, вычищая магическую часть того странного государства, что выросло там, как растет на хлебе плесень. Тогда Гарри и все, кого он любил, были веселы и молоды – и точно такими же были вчерашние дурмстрангцы, радом с которыми воевала английская группа. Чудная смесь славян и немцев, точка, где встречаются Чарли и Перси Уизли, те, кто намеревались вернуться домой и вывезти тебя – просто так, для полноты картины. Гарри помнил душераздирающий холод на перевалах, чай на костерке, помнил странные песни.
Помнил вон того парня в заячей шубе – Айвен Алексеев рассыплется серебристой пылью на улице Герата, выйдя с двумя палочками на трех суфиев-магов прямо на глазах у вездесущих афганских детей.
Впрочем, это не отменяло того факта, что он помнил Каркарова – живой ноль во всех его раскладках. И не отменяло той секунды, когда с трапа на берег шагнул Виктор Крам.
Кубок – только формальность. Турнир начался в эту самую секунду.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
VIII. Чарка

 Гарри сидел и уплетал нечто ужасное: тушеная в белом вине кислая капуста, как он когда-то еще узнает от Флер, была выдумана эльзасцами – и, таким образом, лежала точно посередине меж Бобатоном и Дурмштрангом. Вообще-то, он бы и буйабесу взял бы, и лукового супу с сыром – когда холодно, всегда хочется есть – но решил не портить дыхание.
Тем более что за буйабесом немедленно явилась сама же Флер. Гарри не трудился разглядывать пустые стулья у преподавателей, зная, кто туда усядется, так что беспрепятственно понежил глаз вейлой.
Не, ну как вейлой? Делакур – всего-то квартеронка, как и Флитвик, но с магическими расами завсегда так: волшебство уходит, внешность остается. Собственно, уже в первом поколении не остается следа от нечеловеческой магии – посмотрите хоть на Хагрида – но вот специфическую внешность ток крови несет вниз и вниз по родословному древу поколений так восемь – уже дети Маркуса Флинта будут похожи на людей.
Так что… было, конечно, приятно посмотреть на юную, еще незамужнюю и нерожавшую Флер – на то, как она встряхивает серебряными волосами, на ее изящную, но уж точно не сухую фигурку. Вот только обливаться слюною так, как на болгарских вейл с Чемпионата, на нее никто не будет. Да и к лучшему.
Хотя кого я обманываю, подумал Гарри, посмотрев чуть в сторону, Рон будет. Но этому сейчас достаточно показать вообще любую женщину – может, кроме Гермионы.
С усмешкой Гарри повернулся к столу преподавателей – и натурально поперхнулся. Прокашлялся. Запил. Посмотрел еще разок. Снова выпил тыквенного соку – таким движением, будто в стакане брэнди.
На приставленных стульях устроились директора – Каркаров сидел, будто проглотив штык, мадам Максим беспокойно прислушивалась к скрипу бедной мебели – и уже несколько деревянный Крауч. Ну что ж, под Империо не особенно порадуешься жизни – проблема-то вовсе не в нем. Проблема в даме в черной мантии, сидящей рядом с ним.
Волевой подбородок, сколотые в строгий узел седые волосы. Блеск монокля у левого глаза. И улыбка рыжей девочки за хаффлпафским столом. Госпожа Амелия Боунс, глава Отдела обеспечения магического правопорядка.
Гарри ее отчасти знал – ее усилиями его оправдали на пятом курсе по делу о дементорах. Опять же, ее племянница, Сьюзен, была в Армии Дамблдора, сносно усваивала боевой курс и не доставляла ни малейших проблем. Помнил Гарри и ее смерть – одним удачным покушением Волдеморт убрал опасную противницу и расчистил путь Пию Толстоватому.
Вот только какого такого Мерлина она тут делает?
Нельзя сказать, что Гарри не ожидал никаких изменений от реальности – иначе зачем бы он тут, собственно, сидел? Но он ожидал строго обусловленных именно им изменений – а не вот этого вот. Лишний судья на Турнире мог сильно изменить рисунок события – неизвестно в какую сторону; особенно если учесть, что Бэгмен жульничал напропалую, а Боунс – прямо аллегория нейтральности. Да, информация от Бэгмена была Гарри не слишком-то нужна – но ведь оставались еще и оценки.
Короче говоря, его маленький финансовый проект, похоже, летел ко всем чертям. А почему?
Стоп. Финансовый… финансы… Ну ясно. Гоблины очень, очень быстро разобрались, что их накололи и собрались накалывать еще. И виноват в этом лично Поттер. Называется, не рой другому яму – хотя, может, так даже и лучше.
Боунс – хаффлпафка и тетя хаффлпафки, однако у нее достаточно совести, чтобы не подыгрывать Диггори. Она ложится нейтральным весом между чашами турнирных весов – а отсутствие Бэгмена просто уравновешивает знания Гарри. Еще поборемся!
Дамблдор представлял судей – «…И в непростой момент подменившая своего коллегу мадам Боунс…» — а Гарри искренне желал добраться до «Пророка», в который последнюю неделю по глупости не заглядывал. Ну что ж, как говорится, сам себе Волдеморт.
Дамблдор огласил условия – да, да, опосредованный магический контракт, вроде того, что заключается на свадьбах чистокровных. Попробуй не явиться на испытание – тебя вывернет наизнанку. Попробуй задеть конкурента вне боевой площадки – тебя разорвет. Попробуй обойти условия контракта – придет пасхальный зайчик и опозорит тебя в извращенной форме. В общем, ничем не хуже присяги Министра Магии.
— Ребята, я вас предупреждаю, — обернулся он к Фреду и Джорджу, — лучше бы вам с этой чертой не клятовать.
— Поттер, это же сущая безделица, — заржал Джордж.
— Взрослящее зелье готовится три часа, а там уж…, — поддержал его Фред.
— Парни, это заклятие поставит Дамблдор, а Боунс проверит, — Гарри подмигнул. – Я бы на вашем месте построил бы Колина и поставил бы его у чаши. С камерой. А потом целый год жил бы продажей карточек.
— Злой ты, — покачал головой Рон, глядя на ржущих братьев.
— Зато внимательный, — вздохнул Поттер.
Студенты расходились. Ушли бобатоновские феечки обоих полов. Ушли дурмштранговцы в своих красных мундирах. С ними ушел и Каркаров, увидев напоследок два лица, которые он узнал. Вот только и мальчишеское худое лицо Поттера, и исполосованная морда Муди скрывали за собою совершенно других людей.

 
 
* * *

А дальше – суббота. Кубок горел синим, немножко газовым пламенем в вестибюле, и уже щетинистые студенты нервно описывали вокруг него круги.
Дисциплинированно, четкой очередью положили свои имена дурмштранговцы; было в этой картине что-то от выборов в аврорате. Нигде пока что не было видно бобатонцев, но Гарри помнил точно такую же очередь, только под патронажем мадам Максим. У студентов же Хогвартса, как обычно, царила разнузданая бестолковщина.
Колин уже успел отщелкать несколько попыток убить себя о невидимую стену, пикирующего на кубок слизеринца на метле и Ли Джордана с шикарной белой бородой. «Н-да. Капля Дамблдора есть в каждом», — задумчиво прокомментировал сам Ли свой снимок – и выкупил его у Колина за девять сиклей. «Маме пошлю. Будет пугать младшего братана».
Более спокойные младшие, не склонные искать добра от добра, сидели в гостиных, вдумчиво и безалкогольно праздновали Хэллоуин да прикидывали Чемпионов.
— Ну, — водил руками в воздухе Гарри, — с Дурмстрангом все понятно, Крам мог просто приехать один.
— Это да, — покивали Рон и Шимус. Гермиона только руками развела.
— Хотела бы я знать, с каких это пор Квиддич делает тебя достойным человеком?
Мальчики посмотрели на нее, как на инопланетянку, Гарри же только подмигнул и торопливо продолжил:
— А с Бобатоном – тут гадать просто без пользы. Не знаем никого же ж. Но, глядя на них, выберут самую смазливую девицу – просто так, за поддержку ценностей школы одним своим видом.
— Ну да, — цыкнул зубом Финниган, — с девочками там дело обстоит куда как получше нашего.
Как раз подошедшая Джонсон выписала ирландцу братский подзатыльник, а Гермиона бросила в него подушкой.
— Ну ладно, ладно. На вкус! – замахал руками тот.
— О, Энджи, — улыбнулся Анджелине Гарри, — слышал, у тебя был день рождения на прошлой неделе. Бросила бы ты, что ли, бумажку — а то хочется поболеть за кого-то нормального.
— Да бросила уже, — улыбнулась темнокожая девушка, садясь рядом с Гарри. – А еще Седрик бросил.
— Позер, — был краток Рон.
— Ученик Хогвартса, Рон, — нахмурился Гарри. – А это сильнее факультетов.
— И что, ты предпочтешь Малфоя той вейле с Бобатона? – хмыкнул рыжий.
— О да, — откинулся на спинку Гарри. – Это, в конце концов, моя страна.
— Ага, ага. Страна, — скривился Финниган, но тему предпочел не развивать.

 
 
* * *

До пяти вся троица проторчала у Хагрида. Тот произвел на Рона с Гермионой глубочайшее впечатление – костюм такого размера не увидишь и на дяде Верноне.
— Ох, не ждал я, ребята, что до Турнира доживу, — веселился Хагрид, наливая чай, — и то сказать, без меня бы все пошло кувырком, нипочем бы не управились с первым-то заданием в срок… со всеми хлопотами… так много менять пришлось, ох много…
Пара друзей Гарри старались расспросить лесничего о Турнире, но Гарри полагал, что все и так схвачено. Вместо этого он грыз кошмарную, но вкусную дичь и читал сыскавшийся в хижине вчерашний «Пророк».
Ага, вот оно где. Мисс Скитер, вы все-таки великолепны.
«Министерство продолжает разлагаться, пораженное, может, и не смертельной, но стыдной болезнью коррупции. И, как любой другой незрелый духом человек, дурную свою болезнь оно всячески скрывает. Но иногда гнойники лопаются.
Вчера был задержан бывший руководитель Департамента игр и спорта, Людовик Бэгмен. До этого наша газета уже освещала его непростительный инфантилизм в организации наконец дошедшего до Англии Кубка Мира, но теперь мы все можем задать вопрос: не был ли это злой умысел?
Проблемы с размещением и магглами не смогли помешать проведению матча, и под самый конец было организовано нападение Упивающихся Смертью – но давайте посмотрим на вещи иначе. Скажите, кто в здравом уме и светлой памяти поверит, что еле-еле отвертевшиеся от Азкабана ветераны внезапно переберут Огденского и чуть ли не маршем пройдут среди ста тысяч взрослых и скорых на расправу магов? Теперь, через полтора десятка лет после распада движения?
И почему именно Кубок Мира – при том, что уж против Квиддича темный лорд, кажется, никогда не выступал. А если и так – то почему не разрушительное наступление, после которого, как в Годриковой Лощине, остаются только трупы и руины, а бессмысленный спектакль?
Спектакль – похоже, самое правильное слово…
Но это все только лишь наши обоснованные, но пока еще не вполне доказанные предположения. Следствие только началось, но факты таковы: Людовик Бэгмен, злоупотребляя своим положением, заключил крупные пари на течение и исход великого матча Ирландия-Болгария, при этом скрывая от своих партнеров все прочие свои делишки. Он вложился в аферу по-крупному, но, обнаружив ажиотажный спрос, еще и взял крупный кредит у банка Гринготтс.
Это и была его основная ошибка: когда дела, благодаря бесконечному мастерству наших загонщиков, приняли дурной для мистера Бэгмена оборот, он не нашел ничего лучше, чем заплатить гоблинам золотом лепреконов.
Точно так же он погасил и многие другие свои долги – однако с неизвестной целью сделал множество новых. Мы склонны полагать, что он нацелился на еще более дерзкие махинации, возможно, на недавно анонсированном Турнире Трех Волшебников.
Однако судьба была против него. По сообщению наших источников в Гринготтсе, выплаченное им золото по чистой случайности попалось на глаза интендантам. Точнее, не попалось – за отсутствием. В настоящий момент по представлению совета директоров Людовик Бэгмен арестован и дает показания в Отделе обеспечения магического правопорядка.
Ожидается конфискация его имущества в пользу банка Гринготтс и – во вторую очередь – более мелких его кредиторов.
В связи с этим хочется отметить, что гоблины, проявив бдительность, возможно, и добьются компенсации у нашего правительства. О простых же гражданах позаботиться просто-напросто некому – те, кого мы для этого выбрали, заняты чем-то другим».
Надо же, он успел соскучиться по ее стилю. Рита, конечно, предельно недобросовестна, абсолютно беспринципна, способна с равным успехом агитировать за домашних эльфов и против Дамблдора. Но, Мерлин побери, ни у кого нет такого острого язычка.
А что до итогов ситуации… он разменял часть послезнания на гоблинскую благодарность. Посмотрим, решил он, равноценный ли выходит размен – и сделаем выводы.

 
 
* * *

Гарри оттрапезничал с большим вкусом – кажется, он, Дамблдор да, пожалуй, Флитвик были тут единственными спокойными людьми. Снейп все косился на Каркарова, Хагрид – на мадам Максим, Спраут и Макгонагалл совершенно одинаковыми взглядами смотрели на Седрика и Анжелину. Ученики возбужденно гудели – но для этого им, сказать по правде, многого не надо.
Тарелки очистились, проходы меж столов наполнились. Магглороженные поминутно глядели на наручные часы. Людской поток торопился к кубку.
Расчетное время – минус одна минута.
Трижды кубок мигнул красным. Трижды чемпионы вставали и выверенным шагом шли куда-то за сцену, получать первый свой инструктаж. Гарри же собирал в кулак все свое актерское мастерство, которое, вообще-то, исчерпывалось исполнением волхва Мельхиседека на школьном рождественском утреннике в семь лет.
— Диггори! Диггори, чтоб я сдох! – бесновался Рон. Гарри же вместо этого положил ладонь на мягкое, горячее плечо Анджелины.
— Все нормально, Энджи. Видимо, характер испытаний не тот.
После этого он пихнул локтем Джорджа, указал ему глазами на девушку – заработав в ответ удивленный взгляд – и сдвинулся, якобы для пущего обзора. Мимо как раз шел к столу Седрик. Он на секунду встретился с Гарри взглядом – и Поттер с улыбкою вскинул в воздух кулак.
— За Хогвартс.
Его примеру последовали несколько ребят – Шимус, Фред, Лаванда Браун. Не так уж и плохо.
А кубок помигал-помигал красным, да и выплюнул бумажку сверх нормы.
— Гарри Поттер, — закашлявшись было, произнес Дамблдор.
Повисла мертвая тишина – а потом раздались такие вопли, что начали трястись бокалы. Что-то пыталась выяснить Минерва, потрясал суховатым кулачком Каркаров, набирала в легкие воздух мадам Максим.
Гарри медленно прошел к учительскому столу, ожидая вердикта.
- Ну что ж, Гарри, в боковую комнату… — Дамблдор не улыбался.
Вместо этого Гарри развернулся на каблуках, в зал. Сложив руки на груди, чувствуя спиной взгляды преподавателей. Холодное шило под лопаткой, например, отчетливо ассоциировалось со Снейпом.
Понемногу шум утих. Гарри дважды трогал за плечо, но он не обратил внимания. Когда вокруг повисло всего лишь гневное жужжание, он начал.
— Сонорус. Отлично, — голос Гарри разлетелся по всему залу, отражаясь от звездного купола. – Друзья! Студенты Хогвартса и товарищи из-за моря. Я – Гарри Поттер, мне нет семнадцати и я не переходил черту. Однако чертов ночной горшок решил, что все это не имеет значения.
Он помолчал секунду. Теперь взгляды били и спереди.
— Я не хочу этого. Я не самый сильный, не самый умный и не самый           хитрый в Хогвартсе. Я буду благодарен всякому, кто разобьет магический контракт, связавший меня со всем этим праздником жизни. И просто начну готовиться к СОВ. Не все ж у вас списывать…
Неуверенные смешки из зала – и, кажется, из-за спины.
— Но если нет…
Гарри поднял в воздух сжатый кулак. Когда-то, когда он носил красную мантию аврора, это смотрелось эффектно – но есть свои эстетические плюсы и у худого подростка.
— Но если нет, — повторил он, — я пойду и возьму кубок. Не за Гриффиндор, хотя и за него тоже; так же, как и Седрик идет не за Хафлпафф. За Хогвартс!
Снова строевой разворот, никуда не смотреть, чеканить шаг по древнему каменному полу. В боковую комнату.
К тем, кого придется сделать.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
IX. Я невиновен, ваша честь!

 Позади остался маленький, но вполне безобразный скандал в покое ожидания. Барти Крауч-младший тонко намекал на себя, Барти Крауч-старший воспроизводил статьи правил; Каркаров мелко, суетливо негодовал, мадам Максим взывала к совести собравшихся; Минерва искренне беспокоилась, ну а Снейпа вообще никто не спрашивал.
— Уважаемые, — в какой-то момент приятным низким голосом произнесла Амелия Боунс, устроившаяся у камина и некоторое время просто протиравшая монокль, — давайте посмотрим на дело… процессуально.
Крауч механически кивнул, Максим же потребовала пояснений.
— Охотно поясню, мадам, — ответила ей, по сути, самая высокопоставленная юристка в стране. – Принципы магического права, увы, совершенно однозначны в нашем случае. Да, это пережиток. Да, магическое гражданское и арбитражное право оперируют магическими контрактами крайне редко – разве что в семейном праве да в сделках с Существами. Но!
— Но? Ближе к делу! – директриса Бобатона надвинулась на нее. Огромная женщина производила впечатление даже и сама по себе, так еще и голос у нее был прямо оперный.
Амелия плавным движением вернула монокль на место и посмотрела на Максим через него – как через прицел. Гарри подумал, что они с профессором Макгонагалл могли бы быть сестрами.
— Извольте. Дело как раз в том, что магические контракты не обжалуются. Если ты заключил такой – выполняй. Если тебя обманом или силой заставили поставить подпись – ты можешь обратиться в Визенгамот, мы там рассмотрим дело и, скорее всего, примерно накажем правонарушителя; но контракт придется выполнять все равно.
Она перевела дух, обводя взглядом собеседников. На Гарри она смотрела дольше прочих – почти сочувственно.
— Видите ли, феодальная Англия была… не слишком приятным местом, — вмешался Дамблдор. – Когда на юге у власти Варнава Деверилл, а на севере – Локсий, на юристов плохая надежда. Так что у нас магические контракты, скажем так, укоренились.
— Островитяне, — приложила мадам Максим и ушла, уводя расстроенную Флер. Гарри ни тогда, ни сейчас не понял причины – ну добавили в турнирное расписание какого-то типа, и что изменилось? Дело ведь не в том, что противников стало больше – мешают-то тебе не они. Дело в том, чтобы не провалиться самой – но с этим-то у Флер и будут проблемы.
Они шли с Седриком по Большому залому, пустому и безвидному.
— Ну что, Гарри, опять по разные стороны? – вздохнул тот.
Поттер развернулся к нему, и Диггори аж отшатнулся, увидев выражение его лица.
— Сед, надо поговорить. Очень серьезно. Есть время.
— Можно, — кивнул семикурсник и указал на нишу за доспехами. Пустотелый рыцарь сыто похрапывал, не замечая их.
— Как ты обошел черту, кстати? – начал Седрик, глядя на Гарри с любопытством. – По слухам судя, ты у нас вообще мастер дурить магические замки.
— Первый курс – это скорее Рон с Гермионой, — покачал головой Гарри, улыбаясь. – Так вот, Сед, проблема в том, что я действительно не опускал бумажку. И самое странное даже не это… — добавил он, видя недоверие на лице хафлпаффца. – Давай так – я бы дал Непреложный в том, что сейчас буду говорить правду, но нет третьего. Потребуешь и приведешь свидетеля – повторю.
— Давай, излагай, — Седрик был все-таки сыном начальника министерского отдела. Что-то в интонациях Гарри явно показалось ему знакомым. – Не можете вы, гриффиндорцы, без красивых жестов, что ли?
— Во-первых, есть странности с самой процедурой. Если бы бумажку кинул я, и избрали бы меня – то ты бы тут не стоял, и наоборот. Бумажку я видел – там было только мое имя, без школы. А кубок такого не понимает. Это раз.
— Ладно, предположим. Если б ты хотел попасть общим порядком – заполнил бы бумагу как следует, — кивнул Седрик. – Это если я верю тебе на слово.
— Второе. Муди – и на четверть не такой сумасшедший, как Каркаров его представляет. Просто его угораздило  когда-то арестовать Каркарова по делу Волдеморта. Спроси отца, он может помнить процесс.
— Сделаю, — кивнул Седрик, — не то, чтоб я тебе не верил, но сам понимаешь, такое перепроверять надо.
— Далее. И Дамблдор, и Боунс, скорее всего, проведут свое собственное следствие. Скорее всего, я узнаю обо всем от директора – и расскажу тебе, но ты на всякий случай поспрашивай Сьюзен – двойной проверки информации для.
— Да, сделаю, — кивнул Седрик. – Если что – обменяемся информацией. Но что ты сам-то думаешь?
— А смотри – может быть что угодно. Скажем, заготовка Бэгмена, еще до того, как его сняли – он, если верить газетам, собирался славно ставить на Турнире. Введение меня снижает ставки на тебя – за счет бывших гриффиндорцев, уж извини.
— Да мне-то…, — Седрик отмахнулся. – Никогда не играл и тебе не советую.
— Дальше. Муди – и, возможно, Дамблдор — подозревают что-то хуже. Покушение, например – благо кандидатов собралось достаточно. Я не знаю, при чем тут я, но любое происшествие подозрительно. Так что на всякий случай все-таки ходи опасно.
-  Могу я хоть своих-то предупредить? – осведомился Диггори.
— Да незачем. Чем дальше от судейской ложи, тем меньше поводов волноваться, — Гарри покачал головой
— Да что происходит вообще, ты можешь ответить?
— Война, Седрик. Еще нет, но… скоро. По крайней мере, в это склонен верить директор и кое-кто из ветеранов. А это уже повод для беспокойства.
— Пожалуй, что так, — кивнул Диггори. – Отец до сих пор считает, что на Чемпионате произошло что-то странное, гоблины как-то зашевелились, а Люциус Малфой последнее время ходит как на иголках. Паршивые признаки, а?
— Ого, — Гарри присвистнул, — какие новости. И да, мне все это не нравится. Слушай, я понимаю, как вот это вот все выглядит – четырнадцатилетний мальчик предрекает войну и ужас, но…
— Плюнь, — Седрик успокаивающе хлопнул Поттера по плечу. – Ты, Сьюзан, я – все, у кого есть близкие… наверху — мы слышим кучу разных вещей. И ситуация рисуется не плохой, но странной. Честно говоря, рад, что это не только у меня, — он вздохнул. – Ладно, пойду-ка я праздновать – да и со Сьюз поговорю.
— Седрик, последнее, — Гарри посмотрел на парня. Умен. Психологически чрезвычайно стабилен. И не склонен, как и Билл, что-то сразу отбрасывать. Надо бы проследить, чтобы на будущей войне он оказался в Ордене. – Я не верю, что выиграю, маловат, знаний не хватает, права Макгонагалл. Так что просто порисуюсь в пользу Хогвартса. Но… все-таки и я тебе конкурент. Так что давай считать, что за мной долг.
— Запросто, — хмыкнул Диггори и ушел. Долг перед ним у Поттера действительно был – или еще будет. Любым путем, любой нечестной игрой, любыми грязными трюками – но Гарри не позволит Седрику взять кубок. Не позволит.

 
 
* * *

Празднующие гриффиндорцы – это еще то зрелище. Алкоголь в Хогвартс почему-то не пронесли – то ли в преддверии Турнира усилили оцепление, то ли по раздолбайству – но все равно торжество получилось оглушительное.
Было все: и гриффиндорское знамя, плащом легшее на его плечи, и горячий поцелуй от Энджи Джонсон – в щеку, но и к лучшему – и сладости, от одного вида которых родители Гермионы бы впали в кому.
Гарри праздновал совершенно спокойно, не трудясь никого ни в чем разубеждать. Не получится. Когда Шимус откуда-то извлек скрипку, он даже прошел тур джиги – немерено удивив этим ирландца – на пару с Джинни. Та светилась каким-то горячечным счастьем, а Гарри вздыхал, глядя на нее.
В одну реку дважды не войдешь. Допустим, женится он на ней, да – но в его новом будущем она станет уже совершенно новой женщиной, перечеркивая его воспоминание каждое утро. И дети у них будут совершенно другие – тут ведь, насколько Гарри подозревал, чуть ли не точное время важно. А на такую лотерею он готов не был.
Так что он просто выплетал ногами кренделя, держась от нее на пуританском расстоянии, и хлебал пиво. Джинни сменила Лаванда – которой уже было что продемонстрировать в танце, потом мягким, текучим шагом пошла Паравати, но Гарри смотрел большей частью не на них, а будто на себя.
Колин щелкнул камерой из-под лестницы. Гарри сказал еще одну пафосную речь – такие он раз в год привык произносить перед курсантами; вот и сейчас изобразил что-то про «Честный бой, жесткая борьба, я пришел увидеть невозможное и сделать невидимое». С тем и ушел якобы спать – перед этим сунув Лаванде записку для Гермионы.
На кровати посапывал одетый и обиженный Рон.
— Агуаменти.
Рон вскочил, не говоря ничего приличного, и принялся жечь Гарри взглядом. Тот душевного порыва не оценил.
— Вставай, рыжий, нам всем пришел медный таз.
— Заткнись, Поттер, и ложись спать, тебе перед фотографами позировать, — огрызнулся Уизли.
— А, так тебе не хочется, узнать, что случилось? – осведомился Гарри. – Рон, не дури, мне нужно, чтоб вы оба это послушали, — он уже доставал мантию-невидимку.
Уизли некоторое время выбирал между жгучим любопытством и сладостной обидой, но все-таки забрался под мантию.
— Так, у нас встреча с Гермионой у библиотеки. Филч, конечно, зато не подслушают, — проинформировал приятеля Гарри.
— И стоит разводить такую секретность? – пробурчал Рон.
— Стоит, — нервно отозвался Поттер, — я, знаешь ли, жить хочу. Долго. Счастливо. Ну ты в курсе. Вот скажи, я бы тебя из-за какой дури с постели бы поднял?
— Запросто, — хмыкнул Рон, оттаивая, — хотя что-то ты у нас слишком серьезный стал. Хуже Билла.
— Это да, пока что хуже, — пожал плечами Гарри, выходя к библиотеке. Гермиона переминалась с ноги на ногу у очередной статуи – вроде бы неживой. В саму библиотеку, конечно, не полезли, просочились в незапертый класс рядом – совсем небольшую аудиторию, где Гермиона год назад изучала маггловедение.
— Ну и зачем ты вытянул меня из постели? – ворчливо осведомилась Гермиона.
— Тебя-то он хоть водой не будил, — буркнул Рон.
— Спокойствие, — Гарри вскинул руки. – В общем, я полагаю, что уж вам-то я могу все объяснить.
Рон немедленно сделал стойку. Его уши чуть не увеличились в размерах.
— Мог бы хоть мне сказать, я бы тоже бросил.
— И не прошел бы, — Гермиона была безжалостна, но Рон не умел распыляться.
— Да, но мне было бы как-то спокойнее. Опять же, близнецов бы уели.
— Рон, уесть твоих братьев мне еще пару лет не светит, — Гарри покачал головой. – В общем, рассказываю. Если коротко, то мы в дерьме. Нет, даже не так – в нем один я и, пожалуй,  директор Дамблдор.
Примерно так же, как и Седрику, он изложил им суть дела, заодно нахально соврав друзьям про продолжающиеся сны с Волдемортом.
— …Так что, народ, наш малоназываемый друг что-то насчет турнира замышляет, а только я не могу понять, что. Мысли?
Рон вдруг заржал так громко, что Гермионе пришлось наступить ему на ногу.
— Значит, говоришь, мне ничего не светило так и так? И братцам моим – тоже?
— Ну, знаешь, Волд… эээ… Тот-Который, конечно, не отказался бы прибить и тебя, но это уж как получится. Он и так, я полагаю, распыляется. Потому что…
— Потому что просто так тебя, Гарри, убивать смысла никакого нет, — покачала головой Гермиона. – Он, конечно, мстителен, но ты все ж будешь мелковат.
— А кто не мелковат? – задал вопрос Рон. Запись Гарри в одну папку с ним его явно взбодрило. Он сам же и ответил: — Дамблдор.
— А еще Боунс и Крауч, — кивнула Гермиона. – Если что случится, то мадам Амелия будет заниматься национальной обороной, а Крауч – добиваться зарубежной помощи.
— Что случится, Гермиона? – Рон был обидчив, однако, начав о чем-то наконец думать, быстро отходил. Скорее всего, в детстве ему просто совали шахматы после каждой ссоры. – Что он такого может организовать, пока валяется черт знает где паскудной скелетиной? Ты ведь его таким видел, Гарри?
— Ну да, таким, — кивнул он. – Но в те-то годы он тела вообще не имел, и ничего, организовывал.
— Что организовывал? – снова надавил на «что» Рон. Гарри молча вознес Мерлину благодарность, а Гермиона посмотрела на Рона так, будто тот достал кролика из Распределительной шляпы.
— Гарри, он же в те два года пытался проделать одно и то же – заполучить физическое тело!
— Ну да, если бы он хотел попытаться убить Дамблдора – то просто взялся бы за работу прямо Квиррелом, — Гарри кивнул.
— Ага, значит, считает, что это еще успеется, — бросил Рон. – Вот только чем ему поможет вся эта муть с турниром?
— Вот уж чего не знаю, — Гарри развел руками. – Герми…
— Да, поняла. Завтра перерою библиотеку – в регламенте Турнира могут быть какие-то зацепки. Или в его истории найдется прецедент. Или…
— Ну, это оставляю на тебя. Рон, ты можешь не согласиться, но…
— Но? – подобрался Рон.
— Ты можешь помочь мне с тренировками? – Гарри прищурил глаза. – Как бы не нарваться мне на что-то сверх турнира.
— Запросто, но… эээ… Гарри, покажешь те штуки? Ну, как ты тогда Малфоя раз, Крэбба два, Гойла три!
— Рон Билиус Уизли! – поджала губы Гермиона. – Я же столько раз говорила тебе, что насилие – не ответ!
— Ну, по крайней мере я хочу успевать задать вопросы, — отмахнулся Рон. – Гарри, разбудишь меня завтра.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
X. Из рукава

 Палочка взлетела к левому плечу.
Это старое формальное приветствие – но дело, конечно, не в этом. Из такой позиции можно выстроиться на самые разные варианты, по ситуации смотря. Будь то Конфринго в подарок группе встречающих или тщательно нацеленное Диффиндо; будь то Протего для быстрого щита или одна из его бесчисленных домашних заготовок на оборону.
— …Смотри, — сказал Гарри застывшему напротив Рону, — В мире есть десятки, как бы даже не сотни школ магического боя. Но выбор между ними у тебя, по сути, не стоит.
Он вынес палочку почти вертикально вверх, кинув Левикорпус. Рон отбивать заклятие не стал – ушел в сторону; Гарри вообще замечал за ним такое обыкновение, но не решил, править это или нет. Квиддичный вратарь, пусть и будущий.
— Бывает, разумеется, всяческая экзотика. Карибские унганы, с их сочетанием чар coupel’aire, проклятий coupen’ameи зелий coupepoudre, — Гарри прокашлялся. Его французский был отвратителен, — эффективны в контрактных убийствах, не ломая, но обходя почти любую защиту. Однако в скоротечной схватке выставить им просто нечего.
Он снова прервался, с перерывом в секунду запустив в друга Инкарцеро и подняв Ваддивази здоровенный валун. Ну что, Ронни, Протего или Фините Инкантатем? Времени только на одно.
У рыжего уже не хватало дыхания на ругань – но на вдохе он довольно гладко поставил щит от магических пут и резким, на выдохе же – раздробил валун Редукто.
— Или, скажем, шаманы Сахеля — они десятилетиями копят силу, по крошке собирая ее от земли, чтобы потом в один момент выплеснуть ее, — философствовал Поттер, принимая удар Рона. Тот попытался тем же Ваддивази направить в Гарри выкорчеванный сырой пень. Не так плохо. Не сожжешь, не раздробишь сразу. Гарри сделал Левикорпус уже на себя, но вовремя его прервал – получилось кинематографичное сальто.
— Удар шамана страшен, чистая сила сметает любые щиты, как сносит плотины разливающийся Нил – но если уж ты это пережил, на том бой и кончится. Но, как я говорил, мура это все.
Они вновь обменялись ударами. Краткое режущее от Поттера, Ступефай от Уизли – и оба предпочли уйти с линии огня. Рон дрался, что называется, на пониженных, Гарри – и вовсе в четверть силы, но царапины получали и тут же латали друг на друге оба.
— А вот английская аврорка, например, применяется по всей Европе, — продолжил поттер со сдержанной гордостью, туша Агуаменти огненную полосу у своих ног.— Армейская система, простая в преподавании и заточенная под групповой бой – против человека ли, против такой же группы. С нашими малыми войнами – то, что Помфри прописала.
Он снова атаковал, почти от самой земли. Диффиндо пропахало на локте Рона длинную царапину, рыжий обиженно зашипел.
— На шестом выпаде. Круто, догоняем программу, — Гарри протянул Рону руку, но тот покачал головой, отступая за толстую ветлу.
— Забей, продолжаем. Но тогда твой выпад опять, раз уж я типа отошел.
— Как хочешь, — Гарри снова вышел в стойку. – Так вот, нам-то работать надо будет против вообще не того. Наш с тобой оппонент – Волдеморт. Разных трюков он за сорок лет набрался с лихвой, но сам его стиль – то, что он передал боевке Упивающихся – на проклятиях стоит. – Гарри резко шагнул вбок, вынося палочку вперед и посылая Ступефай у самого ствола, — Редкая, сильная и почти неблокируемая штука – не слишком одобряемая обществом, но этим-то было плевать. Эй, ты как там? Не парализовало – подай голос.
Вместо голоса прилетело Редукто в землю между ними, поднимая земляной фонтан, а через него – и заглушенное им – Инсендио. Неакцентированное, соразмерять силу заклинания Рон быстро научился – «это как пирог в духовке держать, мама объясняла» — но ожог Гарри почувствовал сразу.
— Есть пятно, на седьмом выпаде, — выкрикнул он, торопливо залечивая ожог. Пикси драные, как за чайник взялся! – Пошли уже завтракать, только руку залатай.

 
 
* * *

— Ну и что это за хреновина? – поинтересовался Рон, вытягивая палочку из чехла.
— Очень смешно…, — протянула Гермиона, скривившись.
Стоящий в узком кругу ограниченных людей Малфой такой реакции только порадовался. Значок во славу Седрика Диггори светился на его лацкане ярким зеленым пламенем. А ничего штучка-то сделана, подумал Гарри. Это вам не гермионин ужас на булавке. Сколько же они, умнички такие, денег не пожалели?
Малфой смотрел прямо на Гарри, надеясь потешиться еще и за его счет. Как же, как же, где гнев, где стыд, где неуклюжие реакции обиженного юнца?
— Дай-ка мне один, — щелчком пальца Гарри отправил сикль Малфою в лоб. Пока тот бледнел паче обычного, Гарри аккуратно изъял у него из пальцев значок и прицепил на лацкан, — За Диггори отчего бы и не поболеть?
Сикль Драко, заметим, спрятал. И тут же потянулся за другим значком – на сей раз нажав на него. Металлический кружок немедленно принялся хулить Поттера.
- Хочешь такой, Грэйнджер? — Малфой протянул значок Гермионе. — У меня их куча. Только, будь добра, руку мою не трогай. Я, видишь ли, только что их помыл, и не хотел бы тут же и запачкаться о грязнокровку…
Лицо Гермионы исказилось, но тут же разгладилась. Рон потянул палочку на волю, но Поттер его ладонь незаметно придержал – не отводя.
— Ай-яй-яй, Драко, — скорбно сказал он, покачав головой, — что бы сказал Патрис Мальфуа, узнав о твоих… аристократических манерах? – и улыбнулся самым милым манером.
Вот тут палочку вытянул уже Драко. Слизеринцы потихоньку рассосались, осев вдоль стенок.
— Ну, Поттер, давай. Никакого Муди, только ты и я?
— С чего бы это вдруг? – недоуменно спросил Поттер. – Энгоргио.
Увеличившаяся до размера весла палочка выпала из руки Крэбба. Секундой позже взвыл Гойл – Рон попытался повторить шутку за другом, но такой меткостью не обладал. Грегори все пытался поднять палочку с пола огромной непослушной ладонью, но не мог.
— Денсаугео! – заорал Малфой.
— Орис делере, — спокойно высказался Гарри, немного отклонившись влево.
Драко и Гермиона прикрыли ладонями лица. Отняли руки. Над коридором повисло тягостное молчание. Зубы Гермионы дотянулись уже до подбородка, в глазах ее плескался ужас, но… кое до кого ей было далеко. Драко тоже сперва пытался прикрыть рот, но прикосновение к своему же лицу испугало его еще больше: вместо тонких губ теперь был участок бледной, гладкой кожи.
— Еще добровольцы? – осведомился Гарри. – Фините инкантатем! – шикнул он на гермионины передние зубы. – Ну, ну, девочка, все уже кончилось. Отойдем-ка…
Он отвел Гермиону подальше от дверей и принялся за колдомедицину. Нет, пневмонию Гарри бы не закрыл, с чесоткой бы не сладил, да и отравление разве что купировал бы – но не убрать эффекты только-только наложенных ученических заклятий – это ж он кто бы был?
— Что тут еще за шум?
О, выполз, мать его Эйлин Принс. Гарри даже не обернулся, продолжая держать заклинание. Зубы все уменьшались, а он пытался вспомнить, когда там сама Гермиона хотела остановиться?
— Профессор, не до вас сейчас, — совершенно спокойно сказал Гарри, не поворачивая головы, — помогите Малфою, он все расскажет.
На плечо Гарри легла тонкая, костлявая ладонь. Потянула.
— Поттер, ты…
Быстрый чечеточный притоп назад – не так, как хочется, резко, круша хрупкие косточки свода стопы; так инструктор-маггл учил вырываться из удушающего захвата. Нет, просто припечатать каблуком пальцы в дешевом башмаке.
— Ох, простите, профессор, я вам, кажется… на ногу… наступил… Во!
Поттер отошел, довольный делом рук своих. Гермиона торопливо сомкнула губы, утерла слезы со щек – и на некоторое время ее лицо приобрело чрезвычайно задумчивое выражение, так знакомое ее родителям. Когда человек ощупывает языком собственные зубы – душа его не здесь.
Снейп, чуть прихрамывая, уже отошел к Малфою, решая его проблему, похоже, тем же способом. Ну да, неудивительно, что старый нетопырь понимает в оперативном разочаровании. Гойла, правда, он просто погнал в Больничное крыло.
— Так-так-так, — резюмировал Снейп после того, как вопли Драко утихли. – Пятьдесят очков с Гриффиндора, Поттер и Уизли – на отработку. Это научит вас быть спокойнее, хотя кого я обманываю?
— Эм, всех? – усмехнулся Поттер. Снейп остановился на полушаге. – Сэр, я всего лишь помешал Драко Малфою позорить себя в глазах своих чистокровных друзей. Он, оказывается, стыдится славного имени Патриса, а может быть, даже и Селестина Мальфуа! – Драко снова помрачнел, но теперь только кусал новообретенные губы. – Подумайте, сэр! Основателя своего же рода! Куда мы, спрашивается, катимся?
Драко снова схватился за палочку.
— Фурун…, — но желтоватая ладонь Снейпа запечатала ему рот не менее надежно, чем это удалось сделать Гарри.
— Минус пятнадцать очков с Гриффиндора за интерес к тому, что вас не касается.
— Сэр! Магическое родословие есть в программе профессора Бинса. Я слушал!
— Минус пять. За вранье.
— Да вы меня проэкзаменуйте, — Поттер не мог остановиться. Несмотря на то, что Гермионе Снейп в этот раз ничего не сказал – Гарри-то это помнил! – Вот хотите При…, — сладостная пауза, — Певереллов?
Снейп прикрыл глаза. Ладонь его потянулась к виску, но встала на полдороги. Тихо, с подсердечной ненавистью он проговорил.
— Минус пять за попытку прикрыть знанием чужого предмета незнание моего. В класс.

 
 
* * *

Спустя пять минут они уже расселись за партами. Гарри сел с Гермионой, Рон – сбоку, один: Невилл, как бывало перед Снейпом, занемог непритворно.
— Слышь, Гарри, а кто такой этот самый Патрис-то? – Рон толкнул его локтем, — Основатель хоречьего рода?
— Значит, какой-нибудь рыцарь в сияющей броне, — проговорила Гермиона с так подобающим теме урока ядом.
— Интереснее, — хмыкнул Гарри. – Благородный, древний род Малфоев берет свое начало с Патриса Мальфуа, парижского сапожника, участника Парижской Коммуны – долго объяснять, что это, но аристократов они, кажется, вешали. Если я не путаю.
Рон захихикал, оценив иронию. Гермиона молчала.
— Так от, когда их раскатали, тот бежал в Лондон с женой. Уже там у них родился сын Селестин, которому в одиннадцать пришло письмецо зелеными чернилами. А вот его сынок, Абраксас, уже ТАК драл фасон, что Мерлин мой!
Рон закусил перо. Но с другой стороны в ладонь Гарри впилось пять острых ноготков.
— Так. А теперь рассказывай, откуда ты все это знаешь, — Гермиона, казалось, говорила на чистом Серпентарго. – И не только это.
— Я..., — Гарри на миг смешался, но тут в аудиторию вбежал Колин Криви.
— Судьи вызывают Чемпиона Поттера! – гордо провозгласил он.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
XI. Под прессом прессы

 Гарри тащился за Колином и ругал себя последними словами. Ну вот, старая вешалка, доигрался, так тебя. Память сорокалетнего мужика, как выяснилось, нет-нет, да и пасует перед неоформившимися железами подростка, и теперь придется судорожно отбрехиваться перед девицей, которая на твоем вранье съела никак не меньше Пушка со всеми тремя головами.
Ну что, что он ей скажет? Не рассказывать же, что историю о парижском сапожнике ему поведал по пьяному делу сам Драко, при этом смеясь: «Нет, ну Поттер, ну ты представь – меня это серьезно оскорбляло! А сейчас вижу – молодец Селестин, сделал себе будущее, и молодец Абраксас, сделал себе прошлое. Вот так и я…».
Не рассказывать же про трехмесячную стажировку в Мунго раз в три года, или про сотни ран, которые ему довелось затягивать в пыльных горах и мокрых лесах? И сколько еще будет вещей, про которые ей знать, во-первых, рано, а во-вторых, не нужно. Не рассказывать же ей, что у нее будет от Рона двое детей, а рыжий будет слишком ленив, чтобы изменять ей даже в командировках?
Обидно. Досадно. Но ладно.
В искомой комнатке все уже собрались: толы расставлены, скатерти наглажены, чемпионы высажены. Почитывает маленькую книжечку Амелия Боунс, поминутно поправляя монокль; откинулся на спинку и смотрит в потолок Седрик, привычно хмурится Крам в уголке.
И – о да, Рита Скитер, вон она, пытается что-то вытянуть из несколько ожившей Флер. Такой Риту Гарри не видел уже долгие годы – он запомнил ее сухонькой подвижной старушкой, окруженной молоденькими ученицами и громогласно посылающей их за кофе и сплетнями.
 Рита умерла всего лишь за два года до него самого, в здравом уме и твердой памяти – сердце. Когда-то Гарри готов был ее убить, но на похороны пришел – ему просто нравилась своя собственная биография в ее исполнении. Как он сказал в надгробной речи, «я сожалею только о том, что никогда не был настолько хитрым ублюдком, каким Рита меня описала».
Сейчас ей было, кажется, сорок три, она все еще любила яркие краски и носила свою фирменную завивку. Рита даже в сорок три производила некое… впечатление, в чем-то похожее на мадам Максим: несмотря на избыточность, несмотря на всю ту безвкусицу, к которой могут прийти только очень бедные дети, Рита Скитер вела себя так, будто как раз она тут единственный нормальный человек.
— Ах, а вот и четвертый чемпион, — Рита, кивнув Флер, поднялась и, чуть покачивая бедрами, двинулась навстречу Гарри. – Гарри Поттер, я полагаю.
— О, мадам Скитер, у меня же на лбу написано, — хмыкнул тот.
— Мы знакомы? – приподняла бровь журналистка.
— Не думаю, — покачал головой Поттер, — но я же, в конце концов, читаю газеты.
Рита благосклонно улыбнулась – о, тщеславие – и повернулась к Амелии.
— Не могла бы я немного поговорить с Гарри, пока не начали? Самый юный из Чемпионов, Понимаете ли… чтобы добавить красок?
— Это вопрос к мистеру Поттеру, — ведьма поправила монокль, глядя на Гарри. – Но я бы ему не рекомендовала.
— Но Гарри же не возражает? – улыбнулась Скитер, чуть прищурившись.
— Да ни в коем разе, — пожал плечами Поттер, — вы же все равно напишете материал – со мной, без меня.
— Чудненько, — на губах Риты осталась та же улыбка, но смотрела она теперь чуть более насторожено. Гарри немедленно утащили в кладовку, и он оказался наедине со свободной журналистикой. При свечах. Не хватало только вина и тяжелого мешочка галеонов на столе. Впрочем, долго ностальгировать ему не дали.
- Ты не против, Гарри, если я использую Прытко Пишущее Перо? Мне так не придется отрываться от разговора.
— Только если вы знаете, когда его лучше бы убрать, — Гарри устроился на ящике по-турецки и смотрел на Скитер прямо, немного ожидающе. Зеленое перо заплясало, выдавая обычную газетную воду.
— Итак, Гарри, что побудило тебя добавить своё имя в списки кандидатов Турнира Трёх Волшебников?
— Вы же прекрасно знаете, что я вам не скажу, — ухмылка Поттера стала шире. – Официально запишите, что никакого своего имени я никуда не добавлял и до сих пор не понимаю, что за клятня произошла. Неофициально… — он замолк, глянув на перо. Рита тут же поймала его за кончик.
— Неофициально? Какие… интересные ты знаешь слова. Итак?
— А неофициально, госпожа Скитер, я рекомендую вам внимательно следить за расследованием, — Гарри ухмыльнулся еще шире. – Понимаете, у меня есть предположения – но если я их озвучу, тем более вам, меня пошлют сразу в Мунго. А если они подтвердятся – просто наденут на телеграфный столб.
Рита прищурилась, оглядела Гарри с головы до ног. Много времени это не заняло.
— Забавные у вас образы, мистер Поттер, — она выделила это «мистер». Так-так, манипуляция псевдоуважением. Славно работает на детях. – Ладно. Продолжим беседу?
— Это можно, — кивнул Гарри.
— Что думаешь насчет будущих испытаний? — перебила Рита Скитер. Снова срывается на «ты», ай-яй. — Взволнован? Нервничаешь?
— Я могу волноваться на экзамене по трансфигурации, но это… Ха, — он подсмотренным у Билла Уизли жестом потер ногти о мантию. – Вряд ли они выдумают что-то страшнее нашего зельевара.
— И тебя не пугает, что на Турнирах до конца доживает каждый второй Чемпион?
— Мадам Скитер, — вздохнул Гарри, — меня впервые пытались убить, когда мне был год. Меня травили гигантскими змеями, дементорами и поставщиками дрелей. И как вы думаете, где теперь те змеи?
— Ты не думаешь, что ты просто пытаешься поддержать свою славу, Гарри? Держишь, так сказать, уровень?– Скитер подняла руку, уже настроившись, что Гарри опять будет отпираться, но тот только плечами пожал.
— Не славы, мадам. Адреналина, если вы знаете, что это такое, — он снял очки, глядя Рите в глаза поверх них. – Моя жизнь должна быть интересной, иначе какой смысл?
— Ты хоть сколько-нибудь помнишь своих родителей? – чуть нервно проговорила она. Меняем тему, значит.
— Увы, нет. Еще одна маленькая радость, которой меня лишил Волдеморт, — Гарри развел руками, но Рита продолжала.
—  Как ты думаешь, что бы они почувствовали, если бы знали, что ты состязаешься в Турнире Трёх Волшебников? Гордились бы? Волновались? Сердились?
— Мать бы не одобрила, — покачал головой Гарри, поднимаясь с ящика. – Отец бы мной жутко гордился. Рисковый он был, Джейми Поттер. Весь в меня, — хохотнул он, делая шаг к Рите. Понизив голос, он начал говорить.
— Так, а теперь вскрываем карты, — Рита открыла было рот, но Гарри не дал себя перебить. – Я знаю, что пока вам не поступало на меня заказов, и вам просто нужна хорошая история. Что ж, я ее вам дам. Позже, когда турнир окончится. Я дам вам историю, от которой Фадж сожрет собственное кресло, Рита. Но пока…
Он наклонился почти к ее шее, чувствуя духи.
— Пока – пишите обо мне как следует. Вы можете написать меня чокнутым сорвиголовой, пронырливым мелким пакостником, кем угодно. Но если вы попытаетесь меня пожалеть – то… да поможет вам Мерлин.
Он шагнул назад как раз вовремя, чтобы увидеть входящего Дамблдора. Покуда они с Ритой обменивались колкостями, Гарри сумел восстановить чуть нервную мину четырнадцатилетнего мальчика, угодившего в нужник обеими ногами.
Хотя… что уж скрывать, не выдержал он под конец. На фотографиях Поттер стоял в первом ряду, смотрел в камеру и ухмылялся. Когда-то, двадцать лет тому вперед, именно эта улыбочка появится на плакатах с простым слоганом: «Ты слишком мягок для аврората».

 
 
* * *

Разговор состоялся ночью, после отбоя. Карта Мародеров подсказала нужный выход, плащ-невидимка позволил уйти всем троим. И вот, Гарри, Рон и Гермиона вышли на берег Черного озера – Гарри устроился на стволе давно упавшей ивы, Рон облюбовал здоровый камень напротив, и только Гермиона стояла навытяжку.
— Говори, — бросила она.
— Значит, так, ребята, — Гарри почесал палочкой затылок, — предупреждаю сразу, вы решите, что я чокнулся. Если нет, то побежите к Дамблдору. Мне ни того, ни другого не надо.
— Да ну ладно, — отмахнулся Рон, — ты за кого нас держишь?
— Погоди-ка, — прервала его Гермиона, — а что ж там такое, что профессору Дамблдору не надо об этом знать? Гарри, я всегда тебя прикрывала, но если у тебя настоящие проблемы, то скрывать их от директора – ребячество!
— Пусть так, — Поттер пожал плечами. – Но ты обязана решить, поддерживаешь ли ты меня, или обо мне заботишься.
— А это что, не одно и то же? – нахмурилась девушка, но Рон только хохотнул:
— И рядом не стояло, Герми. Ты на маму, на маму мою посмотри. Заботы сколько угодно – а поддержка… Слушай, помнишь близнецов и их магазинчик? Зашибись же идея! Но нет, ей кажется, что так они добром не кончат.
Гарри только кивнул. Что ж, сам он опытом жизни в семье похвастаться не мог, но аналогия хорошая.
— Вот ты и скажи, кому сейчас лучше знать? Гарри или тебе?
— Гарри или Дамблдору, ты хочешь сказать.
— Нет, пикси подери, что хочу, то и говорю. Ну? Что скажешь? – Рон хлопнул по камню. – Я лично – за Гарри, он, если чего прознает – не зажимает, передает. Ты на тренировки наши не ходишь, а так знала бы.
— Рон! Гарри же все-таки не преподаватель, а у меня много домашних заданий! Ваших, кстати!
— Пускай. Сдается мне, что его наука мне будет полезней, — рыжий сплюнул, — а только хочется узнать, откуда он своих штучек понабрался. Но необязательно. В общем, так, Гарри, если Герми против – не говори вообще, ну его.
— Знания, говоришь?! Да мало ли где он их нашел! Может… может быть, это зло! Всякое ведь бывает!
— Гермиона, послушай саму себя, — Гарри вскочил с ивы. – Знания не бывают злом. Они просто есть. Скажи-ка, долго бы жил профессор Муди, если бы ему не преподали все эти «злые», по-твоему, вещички?
— Ну не скажи, — Гермиона была настроена на драку. – Если бы никто не учил Темным искусствам, не было бы нужды в Защите от них.
— Бред собачий, — хмыкнул Гарри. – И что же для этого сделать? Запретить?
— Обязательно! Ты же сам говорил, что реальность меняется законами!
 – Рон, извини, если не поймешь, это маггловские уже штучки, — Гарри развел руками, извиняясь, — но, Гермиона, что ты знаешь о запрете огнестрельного оружия?
— Ну… есть такой, — девочка кивнула неуверенно. Она уже начинает утрачивать пульс маггловской реальности.
— И как, у преступников исчезло оружие? – не дожидаясь ответа, Гарри продолжил. – Парень, который это придумал, не учел одну маленькую тонкость: преступники законам не подчиняются. Это в некотором роде одна из их профессиональных характеристик. Так что, Герми, вооруженными остались строго плохие парни.
Рон заржал. Гермиона покраснела так, что видно было и под луной. Она явно собиралась сказать что-то еще, но Гарри этого шанса ей не дал.
— Так или иначе, это все вообще мимо. Темными искусствами я не овладел, демонов призывать не умею, в жертву никого не приношу. Все интереснее. Ну что, ты хочешь узнать кое-что новенькое?
— Да, — кивнула Гермиона. – И… да, придержим это при себе.
— Ну тогда валяй, Гарри, — зевнул Рон. – Поздно уже, а нам завтра тренироваться.
— Запросто. В общем, так… Некогда, покуда я спал себе у Дурслей, с пустым желудком и без никаких перспектив, как-то явились ко мне во сне три мужика в средневековом. Ну и говорят, мол, меня ждут жестокие, жестокие испытания. Удивили, называется. Я им: «А вы, собственно, кто?»
— А они? – затаив дыхание, спросила Гермиона.
— А они говорят, что Орден Золотой Зари.
Дальше начался жесточайший театр, бросающий тень на все сразу – правду, истину, человечество в целом, дружбу и интеллектуальное знание. Короче говоря, Гарри Поттер вдумчиво порол горячку.
Материалом для горячки послужил прочитанный им где-то в десятых годах маггловский детектив в мягкой обложке, целиком состоящий из козней злонамеренных древних орденов. Магические мантии, жуткие ритуалы и голые девушки в цепях прилагались.
— …И вот мне и говорят – мол, так и так, Орден тебе кое-чем поможет, Поттер, но должок, если что, на тебе.
— Уже паршиво, — поморщился Рон. – В долгах самое паршивое, что отдавать надо.
— А что ж тебе дали-то? Это ведь не просто сон оказался, я смотрю? – упорно вопрошала Гермиона.
— Да уж какое там просто… Эти типы что-то сделали с моей памятью – в общем, мне передали, как я понял, некоторые воспоминания какого-то погибшего аврора. Очень подчищенные.
— В плане? – Гермиона наклонила голову.
— Ну смотри, я помню достаточно заклятий, кое-что о тренировочном процессе, некоторые вещи о Министерстве и кое-каких семьях, какие позаметнее, чуть-чуть в курсе дел в Гринготтсе. Но его семью, его школу, что он есть любил, например – не, не помню. Готовить, что характерно, умею, но эмоций к этому не привешено, – Гарри помотал головой. – Странно, а?
— Да нет, почему же, — покивала Гермиона. Гарри боялся поверить, что она купилась. – Тебе, получается, не столько воспоминания отдали, сколько навыки. В принципе, легилеменция, омут памяти, и вообще работа с памятью, вроде как обливиаторы делают… Ну, трудно, но ничего антинаучного не вижу.
— Ну хорошо хоть аврора, а не министра, — поднялся Рон. – Валим. А то мало ли на кого по темноте напоремся.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
XII. Драконодрание

 Время до первого раунда неслось вперед с угрожающей быстротой. Гарри изматывал себя и Рона на тренировках, угрюмо грыз домашние задания и в жутких количествах жрал сладости. Гермиона, с одной стороны, признала, что работающему мозгу без них нельзя, но с другой, призывала пожалеть уже зубы; Гарри не беспокоился – кариес он как-нибудь переживет, а вот необдуманные действия – очень вряд ли.
Он помногу проводил время на метле. Однокурсники болтали что-то про «да, Поттер, мне тоже жаль, что мы без квиддича», но истина была куда проще – к концу жизни Гарри стал хуже летать. Нет, совсем без метел авроры не оставались -  именно на них приходилось прыгать через антиаппарационные купола – но практики, кроме летнего квиддича с сыновьями, было маловато. Если уж на пике формы он получил хвостом, то сейчас его просто изжарят.
Оставалось… рисковать. Гарри долго думал, стоит ли выбрасывать козыри раньше срока и светить подготовку, на всякий случай разработал несколько запасных планов.
С другой стороны, он уже поставил на себя свои пятьдесят галеонов, передав их благодушному Ромни – и теперь ему не нужна была прежняя ничья.
Эльф застиг его, как всегда, в ночной ванной, долго благодарил за Бэгмена и гарантировал, что его ставка пройдет через невидимое подставное лицо. Гарри поинтересовался цифрами – выяснилось, что на него ставят пока что один к сорока, считая аутсайдером. Это его устраивало.
Новой информации домовой эльф не получил: «Пока, увы, я отделен от своих источников, но… посмотрим» — зато согласился как-нибудь поговорить с Гермионой.
— Видите ли, господин Ромни…, — начал Гарри.
— Гарри Поттер может называть Ромни и по имени, — с достоинством пожал плечами эльф. – Пока Гарри Поттер в Хогвартсе, работать с ним поручено именно Ромни, так что Гарри Поттер будет видеть его частенько.
— Так вот, Ромни, у меня есть подруга… а у подруги есть занятные политические идеи.
— Какого рода, мистер Поттер? – домовой только брови поднял. – Ромни полагает, что вы о мисс Грейнджер?
— Именно, — Гарри кивнул, — так вот, она собирается заняться лоббированием – в вашу пользу.
— В пользу Гринготтса? – похоже, маленький курьер себя от родной корпорации не отделял.
— В пользу домовых эльфов, — покачал головой Гарри. – Нет, ну а что – у вампиров есть такие, у гоблинов… Да, кстати, доведите до сведения вашего начальства, что политически я поддерживаю линию Бодрика.
— Ого, — Ромни прянул было ушами, но тут же перешел к скепсису. – Можно ждать от Гарри Поттера заявлений об этом?
— Не сейчас, — хмыкнул Поттер, — когда у меня появятся возможности. «Когда», Ромни, не «если». И все-таки, что ты думаешь об освобождении эльфов? Вам-то это надо?
— Ромни не сказал бы, — эльф замотал головой так, что его уши за ней не успевали, — Ромни знает, как живут гоблины с ограниченными правами, и Ромни не верит, что свобода что-то изменит.
— А чего ж вы хотите?
Эльф надолго задумался.
— Коллективного договора и социальных гарантий, если Гарри Поттер знает, что это такое. Защиты от жестокого обращения хотя бы как для животных, свободы поиска подруги. Ромни хочет, чтобы его братья жили так, как живем мы в Гринготтсе или в Хогвартсе.
— Так-так-так. Вы не хотите избавиться от обязанностей, но хотите получить права? – Гарри посмотрел на эльфа с неким уважением. – Я полагаю, это осуществимо. Но потом. А пока… не мог бы ты все это объяснить Гермионе?
— Гарри Поттер думает, что у нее есть потенциал?
— Гарри Поттер уверен в этом.
 
 
 
* * *

Гарри мучился неопределенностью еще почти неделю – пока не вышел очередной «Пророк». Рита Скитер, кажется, всерьез заглотила наживку – Гарри аж самому было боязно про себя читать.
«Седрик Диггори – приятный парень безо всякой нужды в конфликте, доброжелательный к противникам, но готовый постоять за честь родной школы. Он волнуется перед первым испытанием, понимает, что это именно тест – что-то, что поставит его на самый краешек пропасти. Пусть и (мы надеемся) понарошку. Дитя долгого худого мира.
Совершенно не таков Гарри Поттер. Что бы ни придумали организаторы турнира – для него это все только повод повеселиться. Бедный ребенок, кажется, не боится в этой жизни уже ничего – и совершенно уверен, что его родители были такими же. Он вообще не видит в смертельной опасности ничего дурного».
Краткую их беседу в кладовке Рита основательно дополнила – притом таким адом, какого сам Гарри не сказал бы даже и под Империо.
« — Я жалею только об одном, Рита, — говорит юный чемпион, глядя мне в глаза, — что я был слишком мал, когда Волдеморт явился в наш дом. Сейчас я бы просто оторвал ему голову. Или он мне, что тоже интересно».
« — Мои соперники? – Гарри усмехается, отбрасывая челку назад. Стекла очков блестят маленькими белыми солнцами, — Я не сомневаюсь, что они – лучшее, что их школы могли предложить. На самом деле, я надеюсь на это, иначе не стоило и лезть».
« — …А после школы я, пожалуй, пойду в Аврорат, — кажется, ему много раз задавали этот вопрос. – Просто потому, что в других местах мне было бы слишком тесно. Квиддич? Нет, помилуйте, быть вторым Крамом хуже, чем первым Поттером».
«Когда я говорю о том, что с Турнира уходит живым каждый второй Чемпион, четырнадцатилетний мальчик с глазами авантюриста пожимает плечами.
— Ах, Рита, я прекрасно знаю, что или сверну шею, или выживу. Одно из двух. Как и если я просто спускаюсь по лестнице».
Более того, Рита не ограничилась псевдолитературными пафосными измышлениями, но и поймала в темном уголке Колина Криви. Результат получился… хм, получился.
«По сообщениям близких друзей нашего героя, Гарри и до этого отличался стремлением к риску: гриффиндорец Колин Криви, добровольный биограф Гарри, вспоминает, что Поттер начинал с рискованных техник в квиддиче: бывало, он просто прыгал к снитчу с метлы. Со временем ему наскучило и это, и Гарри ищет компании троллей, акромантулов и оборотней, каким-то образом переживая их всех. Если верить Криви, что в некоторой степени рискованно, юный Поттер имел дело чуть ли не с десятком дементоров за раз, однако все еще ходит и говорит».
Гарри, который бы с тем самым оборотнем сейчас с удовольствием выпил, получил с этого пассажа несколько минут здорового смеха, снова и снова пытаясь зачитать его вслух Рону и Гермионе – и каждый раз сбиваясь. Потом, однако, он не смог даже ржать:
«По свидетельству же Парвати Патил, сердце Гарри Поттера свободно. Казалось бы, это дарит всем репортерам светской хроники надежду на сытное будущее – но кто знает, быть может, Гарри не уверен, что любая девушка может дать ему больше, чем очередная смертельная опасность?».
Вот тут-то Гарри сперва подавился, потом швырнул в Парвати подушкой.
— Эй, Гарри, если ты о газете, то что не так? – подушка сразу же прилетела обратно. – Ты ж у нас вроде бы еще не разобрался, зачем в Хогвартс девушек берут?
— И зачем же? – холодно осведомилась Гермиона.
— Ах, ну ты тоже не разобралась, Грейнджер, — хихикнула Лаванда. – Да тебе и незачем, раньше сорока замуж все равно не выйдешь.
— Дуры, — резюмировала Герми.
В дальнейшем к Гарри не раз подходили с газеткой – некоторые подходили, но некоторые и шарахались. На все вопросы Поттер отвечал кратко: «Ложь и провокация. Морок и наветы». Чем все написанное в глазах соучеников только подтверждал.
Так или иначе, Гарри решился на шоу. Надо было держать марку.
 
 
 
* * *

Итак, Гарри Поттер вошел в шатер Чемпионов. С одной только палочкой у пояса, с тысячей подсказок в голове и со спокойной улыбкой на губах. Он уже в деталях представлял, что будет делать – главное, чтоб не подвели в нужную секунду пальцы. Вероятность некрасиво сдохнуть сохранялась – но, Мерлин, когда ее не было?
На Флер было страшно смотреть. Вейла сидела почти неподвижно, серая, как повядшая лилия, и смотрела куда-то в крышу. Чуть менее нервным выглядел Седрик, хоть и наматывал по шатру круги; увидев Гарри, он улыбнулся – разумеется, Поттер успел его предупредить. Что до Крама – тот хмурился, но, в конце концов, он всегда такой. Совершенно спокойны были только Гарри и Амелия Боунс, протиравшая монокль.
— Ах, мистер Поттер, — кивнула она, возвращая линзу на место, — теперь мы можем перейти к инструктажу. Пора, пора. Садитесь, господа.
Она поднялась, взяв с пола небольшой фиолетовый мешочек.
— Вам придется иметь дело с драконами, уважаемые Чемпионы. И жеребьевкой мы решим, кому какой достанется – чуть позже, — Амелия подняла мешок, показывая его молодежи. – Пока же важно вот что: вы обязаны добыть у дракона золотое яйцо.
— И тогда испытание прекращается? – подал голос Гарри, чтобы как-то успокоить народ.
— Нет, мистер Поттер, — мадам Боунс покачала головой. Гарри почувствовал, что часть его уверенности рассыпалась пеплом. «Что? Как?!».
— Мой предшественник, господин Бэгмен, планировал поместить яйцо в настоящую драконью кладку. Это сильно усложнило бы вашу задачу, и мы действительно засчитали бы победу, как только яйцо оказалось бы в ваших руках, — Амелия вздохнула. – Но драконологи вовремя воспротивились, и я их поддержала. Мы не можем позволить себе подвергать яйца опасности, да и вы, создав угрозу кладке, окажетесь под огромной угрозой сами.
— Следовательно, каково условие победы? – Гарри снова заговорил, голос его чуть дрогнул.
— Все довольно просто. Вам следует доставить яйцо к началу маршрута – при том, что дракон, подчиняясь обратным Манящим чарам, будет следовать за вами, — ведьма чуть наклонила голову. – Не беспокойтесь, дракон будет обезврежен, как только вы пересечете черту.
— Ага. Нам запрещено убивать дракона? – осведомился Гарри. Седрик и даже Крам нервно засмеялись, Флер ожила и поглядела на Гарри огромными глазами. Похоже, решила, что школьничек наконец-то сошел с ума. Боунс же улыбнулась.
— Постарайтесь избежать этого, мистер Поттер. Это все же редкие животные.
— О, конечно, — вернул улыбку Гарри. – Позволите еще вопрос?
— Да, время еще есть.
— Нам позволено пользоваться чем-то, кроме палочки?
— Только тем, что вы можете с помощью той же палочки привлечь. Нет, трансфигурация ни в коем случае не запрещена, — кивнула Амелия, и Седрик облегченно выдохнул. – Кстати, раз уж вы спросили, что у вас там за цепочка на шее? Амулеты как раз запрещены.
Гарри вытянул купленный позавчера в Хогсмиде медальон. Просто красивый декоративный камушек на металлической цепочке.
— Он не магический, — Гарри передал медальон ведьме, — так, на удачу. Знаю, глупо, но…
— Если вам это поможет, носите, — Боунс, обследовав украшение, вернула его Поттеру. – Что же, выходим на жеребьевку.
 
 
 
* * *

Покуда его сотоварищи по несчастью разбирались с драконами, Гарри сидел в уголке шатра, нога на ногу, да болтал с Амелией. Та почему-то заинтересовалась, правда ли, что Гарри умеет делать патронуса. Крам только усмехнулся, но Флер, ждавшая своей очереди, поспешила вмешаться в разговор – так, отвлечься.
Она заявила было, что это вообще-то программа шестого курса, и попыталась даже продемонстрировать собственного – но, кроме белой дымки, из палочки четвертьвейлы не вышло ничего.
Гарри легко призвал серебряного оленя, и великолепный рогач потянулся к девушке длинной мордой, говоря человеческим голосом:
— Да не волнуйся. Все будет хорошо. Нас так просто не прибить.
Флер задумчиво почесала дымчатого оленя за ухом – и ушла к дракону в гости.
— Впечатляюще, — резюмировала Амелия.
— Ну уж кому что, — пожал плечами Гарри. – Финт Вронского я, например, не проделаю.
— Да это нетрудно, — подал голос Виктор. – Надо только считать… рассчитать угол. В начале. В… верхней точке, да. Переживем драконов – могу показать.
— Хо, кто бы отказался, — покивал Гарри.
— Только тогда… Поттер, что за девушка там… с тобой в библиотеке всегда? Смотрит на меня, как я этот ваш Волдеморт.
— Да она не на тебя, она мимо. На девочек твоих, — Гарри улыбнулся, заметив, как подавила улыбку Амелия.
— Мне эти девочки…, — вздохнул Виктор. – А она кто?
— А она – Гермиона Грейнджер. Умница, каких свет не видывал, жестче кремня и надежней каменной горы. Если что.
— Герм-Ивонна, — попробовал имя Крам. – Ну буду знать…
Обрывая разговор, он начал собираться. Только у выхода повернулся.
— И не страшно? Совсем?
— Выкручусь, — проговорил Гарри в ответ. – Все выкрутимся.
 
 
 
* * *

Гарри вышел на поле вразвалочку, отсалютовал палочкой трибунам – подчеркнуто аврорским салютом; кто-то явно узнал, захлопал – и аплодисменты разошлись волнами. Дракониха обеспокоенно посмотрела на трибуны, но от яйца не отошла.
— Кхм, кхм. Акцио «Молния»! – проговорил Гарри – и, ожидая, снял с шеи медальон, наматывая его на руку. Потом – горсть мелких камушков с твердой земли арены ушла в карман мантии. Метла явилась, когда все уже было готово, и аврор Поттер поднялся в хмурое небо.
Итак, акт первый. Никаких пробных пике – чего ради лезть под пламя да под хвост? Чтоб опять очки сняли? Вместо этого Поттер барражировал в сорока футах над хвосторогой, на самой границе ее пламени, лишь иногда чуть спускаясь вниз и позволяя ей выбросить языки жаркого огня – все время мимо. И прицеливался.
Акт первый, на меткость. Держась на метле одними ногами, бросить камушек вниз – и тут же в полете увеличить его. Недолет, но хвосторога явственно опасается, прикрывая яйцо крыльями. Еще раз, теперь подхватить камень Левиосой – и приземлить совсем близко от драконихи; та глядит страшными желтыми глазами, глядит с ненавистью, но не взлетает.
Третий камень ложится у самого яйца. Хвосторога расправляет крылья – и взлетает в небо.
В воздухе маг на метле дракону редко когда противник. Тот, в конце концов, рожден для полета, как человек для счастья. Но в краткую секунду, пока дракон, хлопая кожистыми крылами, выходит на боевую высоту, еще только распростершись на воздухе… время для акта второго. На удачу.
Поттер прыгнул с метлы. Та, повинуясь простому заклятию, которое Гарри когда-то узнал от Джинни, летает на той же высоте мелкими кругами. Сам же Поттер приземляется на свободную от шипов спину – и держится на ней только лишь чарами Прилипания. Кто же сейчас знает, что заклинание из арсенала дурацких шуточек может сослужить альпинисту славную службу?
А сейчас – дорога каждая секунда, пока его не выкусали, как блоху. Резко, накладывая и снимая заклятие, перелезть почти к хвосту, там, где начинаются шипы. На один из шипов надевается кольцо на конце медальонной цепочки. На цепочку – чары Неразрушаемости.
Повинуясь первому Энгоргио, цепь удлиняется, и Гарри резким броском заставляет ее описать вокруг хвоста петлю. Все, держится.
— Энгоргио! – орет Поттер, — Энгоргио! Энгоргио!
Он держит заклинание, пока дракониха силится понять, что происходит. Камень на конце цепочки растет и растет, притягивая дракона к земле и сбивая полетное равновесие. Акт третий – на скорость сматывания удочек.
— Акцио «Молния»! – благо метла недалеко. Одна секунда пустоты между хвостом дракона и древком метлы – и шелчок челюстей за спиной.
Осталось нарезать петли вокруг дезориентированного дракона и снова и снова увеличивать грузило. Хвосторога тяжела, и ее крылья поднимают лишь немного больший вес, чем она сама. Опускается на дальний край арены камень, дракониха то бьет по нему лапами, то пытается взлететь, как мотылек на ниточке.
Акт четвертый. Занавес. Гарри Поттер приземлился у яйца, сунул его под мышку и прогулочным шагом пошел к шатру.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
XIII. Гром победы, раздавайся!

 Гарри умостился на валуне у чемпионского шатра, глядя на далекую трибуну жюри. Оставалось дождаться своих оценок – дело небыстрое. Крам стоял у полотняной стены почти навытяжку, Флер выколдовала платок, на котором и сидела. Каждый держал по яйцу.
— А с Седриком-то чего? – первым делом спросил Поттер. Флер посмотрела на него одобрительно.
— Арри, ему немножечко не повезло… Довольно сильно обгоrело лицо. Но, кажется, он веrрит в вашу мадам доктоr.
— Ну, я аптечку мадам Помфри на себе проверял, — хмыкнул Гарри. – По косточкам меня собирала. Ничего, очухается. Кстати, что у него?
— Тридцать восемь на круг, — подошел чуть ближе Виктор. – Вроде бы, уже меньше всех. Он сделал камень в собаку, очень хорошая вышла собака. Отвлекла змея. Но дракон вовремя узнал… ну, понял, что его держат за клоуна.
— Жаль, жаль, — Гарри покачал головой, — а у вас что?
— Тrидцать девять. Хоrошо наложила заклятье сна, плохо вынесла яйцо, — Флер продемонстрировала жженую дыру в юбке – и, быть может, случайно, еще и стройную ножку. – Ненавижу хrапящих мужчин. Даже если они драконы.
— Да кто ж их любит-то…, — Гарри вспомнил трубные рулады дяди Вернона. — А ты, Виктор?
— Сорок два. Коньюнктивитус и хорошее время.
— И Каrкаrов, — проговорила Флер, но Гарри уже заглушал ее:
— А, я тоже думал его применить сперва. Решил, что испуганного дракона обходить опасно.
«Так-так, значит, сорок два, без давленных яиц на два очка больше, чем в прошлый раз!» — прикинул Гарри, но Флер уже выходила на новый круг.
— Опасно? Sacredieu, и этот маленький casse-cou будет нам говоrить об опасности? После того, как пrоехался на дrаконе так, как будто это пони в имении его батюшки?
— Флер, Флер! – Гарри вскинул вверх ладони, — У меня нет ни пони, ни имения, ни батюшки!..
— …Что не отменяет того, что она права! – послышался гневный голос из-за его спины. Та-ак. Гарри выдохнул и покорился судьбе – таковая поспешала к нему быстрым шагом, обгоняя Рона.
— Гарри Джеймс Поттер! Ты безответственный, самоуверенный, эгоистичный, безголовый, пресловутый…
— Какой-какой? – надо же, Гарри уже и забыл манеру Гермионы разговаривать с оперативным составом своего же департамента.
— Н-да, это уже не оттуда, — согласилась Гермиона, — но остальное – святая правда. Да чем ты вообще думал? Тебя могли загрызть, сбить крыльями, хвостом, приложить о землю и дисквалифицировать!
На нее воззрились все трое. За спиной Гермионы Рон вздохнул и развел руками.
— Гермиона, Рон. Флер, Виктор, — проговорил Гарри чуть гнусавым голосом министерского церемониймейстера. Тот сейчас, наверное, еще только устроился к Фаджу…
— Ах. Герм-Ивонна, — Крам несколько тяжеловесно, но ловко поклонился. — Много слышал. Рад встрече. Я…
— Я прекрасно знаю, кто вы, Виктор Крам. Но даже с вас не сталось бы проделать такой ужас, на который пошел этот мальчишка. Гарри, тебя когда-нибудь изжарят, ты это понимаешь?
— Но, простите, — Виктор подошел еще ближе, стоя почти между ними и почему-то то и дело посматривая на Гарри, — у нас в Дурмстранге такое хвалят. Ваш друг – мужчина, и я бы, был бы вы, его бы поздравил.
— Здесь вам не Дурмстранг! – Гермиона все еще бушевала, но смотрела уже не на Гарри. – И никто тут не радуется, когда студенты ложатся на арену по частям! Был бы он умнее – проделал бы что-то вроде вас!
— О, — Крам в кои-то веки улыбнулся. С его челюстью зрелище было незабываемое. – Я… польщен… такое слово?
— Да-да, — рассеяно кивнула Гермиона. Рон тем временем попытался было поздороваться с Флер, но та только кивнула ему – вейла глядела на Крама с Грейнджер и, кажется, веселилась.
— Тихо! – хлопнул в ладони Поттер. – Дайте человеку увидеть его оценки.
Все, как по команде, повернулись к судьям.
— Та-ак…, — надрывался в микрофон переживающий свой звездный час Ли Джордан, —  Олимпия Максим – Девять! Отлично… та-ак-так-так… Бартемиус Крауч – Десять! О, он знает толк в зрелищах! Альбус Дамблдор – Десять! Молодец, товарищ директор! Амелия Боунс – Девять! Мадам не одобряет, не одобряет гриффиндорского риска! Ииигорь Каркаров!.. Шесть? Шесть!?
Рон открыл было рот, чтобы выругаться, но посмотрел сперва на Крама, потом на Гермиону – и замолк. Виктор, впрочем, пробубнил под нос нечто нелестное и славянское. Повернувшись к Гарри, он протянул ему руку.
— Ну извини. Я не при чем.
— Да я знаю, — проговорил ухмыляющийся Поттер. Он уже подсчитал. Секундой позже дошло до остальных.
— И Гарри Поттер берет сорок четыре и вырывается, вырывается на первое место! Гриффиндор, празднуй! Хогвартс, ликуй! С вами был Ли Джордан и Турнир! Трех! Волшебников! До встречи в феврале!

 
 
* * *

Получив свою долю поздравлений и дождавшись Седрика из лазарета, чемпионы расходились. Рон получил с Виктора автограф, Гермиона с Флер успели поболтать о бобатонских профессорах – в общем-то, все были довольны. Гарри понимал, чем – что выжили.
Какие они все-таки еще зеленые все. Домашний мальчик Седрик, мамина принцесса Флер… Крам чуть серьезнее, но до Министра Магии Болгарии, каким Гарри его знал, Виктору было еще далеко. И Гарри хорошо понимал теперь, как выглядела «таинственная вейла» с точки зрения действительно крутого Билла Уизли – и, пожалуй, с этим пониманием находиться рядом с ней было куда как комфортнее.
В чем-то, думал Гарри, ему даже повезло – большинство женщин вокруг из всех чувств вызывают разве только ностальгию. Сокурсницы проходят по статье подсудных извращений, а в его собственной возрастной группе – мадам Розмерта да Рита Скитер. Вот ведь… О, кстати, вон светится фиолетовая мантия.
Гарри по-тихому отсеялся от группы – мало ли куда нужно измотанному чемпиону? – и вышел на сокрытую за кустами тропку.
— Ищите кого-то, мисс Скитер?
Плечи ведьмы ощутимо дрогнули. Видимо, минутой раньше – и Гарри нашел бы тут только жука на веточке. Рита споро развернулась к нему на каблуках.
— Может, и тебя, Гарри, — хищно усмехнулась она. Да, нечасто информация приходит сама, — Как насчет комментария для прессы? Как ты до этого всего додумался вообще?
— Да ладно вам, придумайте что-нибудь. У вас неплохо получилось в последний раз, — Гарри смерил журналистку взглядом.
— О, в кои-то веки то, что я написала, нравится самому персонажу, — теперь Рита уже смеялась. – Может, на пенсию пора? Но все же, Гарри, я не могу построить песочный замок без песка. Скажи что-нибудь.
— Запросто, — Гарри откашлялся. – Можете написать, что Седрик и Флер сделали одну и ту же ошибку – их целью было яйцо. Моей и Крама – дракон. Кстати, перед матчем я спросил, можно ли его убить, — он ответил ей не менее широкой улыбкой.
— А ты мог? – заинтересованно уточнила Скитер.
— Да нет, с чего бы вдруг? Мы же не звери.
— Ла-адно, а что ты, Гарри, думаешь, — Рита на секунду замешкалась, — об оценках, на мой взгляд, Каркаров…
— А на мой взгляд, это все совершенно не важно. Я не хотел лезть в эту мясорубку, но теперь развлекаюсь за ее счет. Оценки тут – не главное. Но… раз уж мы заговорили о Каркарове…
— Да-да? – Рита подошла ближе, понизила голос. Кажется, даже чаще задышала – как борзая, след унюхавшая, честное слово! Говорят, жуки вообще остро чувствуют запахи.
— Я не уполномочен сообщать источник по крайней мере до июля, но если вы сунете на лапу кому надо в Министерской канцелярии..., — Гарри начал немного неуверенно, но, сколь он помнил, Игорь Каркаров в его личной истории больше никакой роли не сыграет, а Скитер надо кормить.
— Да найду, кому. Обижаешь, — отозвалась та.
— Так вот, сличите списки поставленных на довольствие в Азкабане за май и сентябрь восемьдесят первого. Судебные документы в Министерстве уже научились секретить, а вот такие списки – еще нет.
— Если я спрошу тебя, что я там найду, то испорчу сюрприз, — кивнула Рита, — а если поинтересуюсь, откуда милый маленький мальчик знает такие вещи…
-…То я рассмеюсь вам в лицо. Ну, или еще куда-нибудь, — прищурился невысокий Поттер.
— Нахал, — Рита посмотрела на него почти одобрительно.
— Полезный нахал, мисс Скитер, — глянул ей в глаза Гарри.
— Знаешь, зови меня все-таки Ритой. Чувствую, нам еще много раз придется говорить, — она повернулась к нему спиной, уходя без прощания. Вдруг обернулась, — И все-таки, кто ты такой?
— Мальчик, Который Делает Сюрпризы, Рита.

 
 
* * *

Вечером, разобравшись с письмом Сириусу, Гарри уже предвкушал очередное гриффиндорское празднество этак до часу, до двух. Рон уже унесся за едой, Гермиону Гарри лично сдал с рук на руки Ромни, политической беседы в кладовке для. Сам же Поттер надеялся где-нибудь забиться передохнуть перед безалкогольной пьянкой и танцами среди мебели – его и так уже порядком достали хлопающие по плечу старшекурсники.
Да, значков имени Малфоя стало меньше, сам же Драко, появляясь на горизонте, был задумчив, молчалив и укрыт за Гойлом. Вполне лояльно себя вели хаффлпафцы, и даже народ из Дурмстранга при встрече выглядел как-то сердечнее. Отсутствие инстинкта самосохранения в молодежной среде вообще традиционно уважается.
Но отдохнуть от всего этого оказалась не судьба. Встреченный в коридоре Флитвик заявил, что Гарри очень, очень хочет видеть директор. Гарри приуныл: Минерва уже начитывала ему насчет пренебрежения своей молодой жизнью, но ее он, кажется, сумел убедить, что просто больше ничего не смог придумать. Дамблдор – дело совсем другое.
— Маффины, — заявил он горгулье. Та изобразила ожидание.
— Ванильные. Черничные. Шоколадные. На ваш вкус, и с лимонадом, пожалуйста.
Каменная зверюга решила с Поттером не связываться, и снова он поднялся в директорский кабинет.
— Вы хотели меня видеть, директор? – осведомился он.
Дамблдор, восседавший за столом, не ответил, только указал на тонконогий стул перед ним. Гарри послушно сел – под взгляд голубых глаз; этот взгляд Гарри поймал – все нужное и так хранится под цензурой, замененное на воспоминания из первой жизни.
— Гарри, всего один вопрос, если позволишь. Ну ладно, два, но во втором я не сомневаюсь.
— Конечно же, профессор Дамблдор! – Гарри сдвинулся на краешек стула.
— Во-первых, скажи мне – ну зачем ты туда полез? А если бы мы тебя потеряли? – директор вздохнул. – Я не сомневаюсь, что Скитер снова врет, как заболевший сфинкс, но я все-таки должен быть уверен. То, что она описала – это уже к мадам Помфри… знаешь, были у нас и такие студенты.
— Ну, это уже три вопроса, так-то… — Гарри потряс головой. – Профессор Дамблдор, три четверти того, что там понаписали, я ей уж точно не говорил. Остальное говорил, но про что-то не про то. За Колина с Парвати поручиться не могу, но вы ж их знаете.
— Да-да, истинные гриффиндорцы, никого не боятся, говорят, что думают, — Дамблдор вздохнул. – Ну что же, в Мунго тебя, конечно, не отправят, но если вдруг ты погибнешь – никто не станет искать концов, Гарри. А случиться может всякое…
Зрачки Гарри расширились.
— Директор! Мне же снился сон перед всем этим… не знаю, от нервов, я тогда чуть из школы не сбежал, но там был Волдеморт опять.
— Гарри, ну я же тебя просил. Просил приходить ко мне при каждом – я подчеркиваю, каждом таком сне! – на добром лице директора появилось сдержанное осуждение. Гарри помимо воли почувствовал себя неловко.
— Я, ну вы понимаете, был занят другим. План выдумывал.
— И выдумал? – усмехнулся Альбус.
— Не-а, — вздохнул Гарри. – С метлой все хорошо вышло, а она все не отходит от яйца и не отходит…
— Ладно, что же поделать. Ты только помни, что ты – не Годрик Гриффиндор. Пока что.
Дамблдор подвинул к Гарри мисочку с бобами, тот осторожно взял один, желтый. Лимон. А он везучий парень!
— Так все-таки, Гарри, — продолжал директор, — о чем был тот сон.
— Это очень глупо, — нахохлился Поттер.
— Не удивляйся этому – мы ведь говорим о Волдеморте, — Альбус только подмигнул.
— В общем, он обсуждал с Хвостом, что надо бы поставить на меня денег на турнире. И еще, профессор Дамблдор, — Гарри помедлил, — они знали много всякого о Турнире. Того, что в газетах нет. Ну там, что мадам Амелия что-то поменяла в первом задании – она нам потом рассказала уже в шатре.
— Говоришь, это было до самого испытания? – было видно, как Дамблдор просчитывает всех – строителей арены, драконоводов и… да, членов жюри. Но пока – нет, пустота.
— Именно так, профессор. Это важно.
— Очень важно, Гарри. Уходи, мне надо подумать, а тебя ждут друзья, — Дамблдор придвинул к себе омут памяти. – Вот что. До следующего испытания еще далеко, но попытайся пройти его максимально обычно. Твоя жизнь поважнее очков – в Турнире побеждают все равно не по ним.
— Да, профессор, — покорно кивнул Гарри.
— И еще, — Альбус огладил бороду, снова ловя взгляд Гарри. – Не доверяй никому. Ни единой подсказке. Никому, кроме, может, Рона с Гермионой, Гарри! Даже себе – я говорю о твоих снах, конечно.
— А вам?
— Мне – можно.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
XIV. В очередь!

 — …Я не танцую!
— Нет, вы танцуете.
— Нет, я положительно не танцую!
— И все-таки вы решительно, неостановимо танцуете, мистер Поттер! Вы хотите опозорить школу?
— Ничего не знаю, чемпион от Хогвартса – Диггори.
— Значит, как на драконе скакать, так за Хогвартс, а как девушку на танец – так вы у нас байронический одиночка?
— Ну профессор, то дракон – а то девушка. Девушки не бронированы!
— Поттер, вы, кажется, решили, что у вас есть выбор. Так вот, иллюзии изучаются не на моих уроках!..
Урок трансфигурации близился к концу, а Гарри Поттер все еще взывал к гуманизму Минервы Макгонагалл. Это, конечно, был изначально дохлый номер, да и студенты уже откровенно грызли палочки, чтобы не смеяться в голос. Только Рон смотрел на Гарри со зримым сочувствием – даже Гермиона задумалась о чем-то явно постороннем. Тьфу ты, вот никакой поддержки в решительный момент!
Нет, вообще-то проблема не была такой острой, как в первый раз: танцевать Гарри умел. Не то чтобы как эксперт, но по просьбе Джинни пришлось научиться хотя бы для министерских раутов. Потом пришлось учиться еще и для вечеринок Уизли, потом – для встреч в Федерации Квиддича… В общем, Гарри при желании мог вписаться в быстрый хоровод бранля, не сбиться в вычурном менуэте и изобразить вполне неплохой рок-н-ролл; это всего лишь вопрос памяти и координации. Нет, все-таки жена – друг человека.
Препятствие заключалось в другом: как и в первый раз, Поттер не имел вообще никакого представления, кого бы ему пригласить. Из тех, кого он в этом времени более или менее знал, большинство были заняты – притом заняты симпатичными ему людьми. Разве что Луна… но, во-первых, они даже не знакомы, во-вторых, она, конечно, замечательный человек, но идти с ней на бал и одновременно продолжать отковывание имиджа… Нет. Давайте хотя бы не в этом году.
Кто еще? Сестренок Патил исключить – плавали, знаем. Панси Паркинсон? Смешно, но опасно, хотя девица все-таки вполне ничего, «мопс» — это порождение подросткового ригоризма; лет через десять она будет хороша. Приглашение на бал Флер сулило уйму здорового смеха им обоим, но противоречило протоколу.
Осталось покориться судьбе.
Судьба не замедлила явиться в массе, превышающей критическую. До бала оставалось три недели, но милые хогвартские девочки – которых внезапно оказалось так много – не собирались терять время зря.
Сперва Гарри просто нервничал, ловя на себе полный надежды взгляд Джинни. Ситуация приобретала нездоровый оттенок, но, благодаря старому доброму Невиллу, со временем устаканилась. Ах, Невилл, на тебя всегда можно положиться.
Потом Гарри начал чувствовать совсем другие взгляды в главном зале – старый оперативник легко определял их источник. Поттера рассматривала где-то половина четверокурсниц. Даже кое-кто из слизеринок. Даже Парвати Патил. В их глазах было ленивое ожидание. Пустое, конечно – прежний Гарри не умел понимать такие взгляды, да и кишки бы в кулак ни за что не собрал, новый же и собирать не собирался.
Со временем к диапазону вложенных в девичьи взоры чувств начало примешиваться откровенное оценивание – это подтянулись пятый и шестой курс. Как-то раз, под мантией возвращаясь с тренировки, он услышал милую блондиночку с Рейвенклоу: «Поттер, конечно, трудная мишень, но вот если б его как следует подрессировать…». Гарри тогда от смеху едва не сгрыз локоть.
Потом девушки окончательно поняли, что они пострашнее дракона – и принялись приглашать его сами. Между прочим, с куда большей активностью, чем в первый раз. Сперва его пригласила кудрявая хаффлпафка Викки Ричардсон… то есть, еще Олсен – ее будущего мужа Гарри немного знал, но саму ее что тогда, что сейчас впервые видел. Потом внезапно зачастили второкурсницы – чуть ли не в порядке живой очереди; он аккуратно отказывал им после обеда и не видел в том проблем.
Когда с ним изъявила желание пойти Лора Медли, будущая хозяйка всей авроратской отчетности и вообще боевая подруга, Гарри просто немного пошутил с ней, прикинувшись занятым, и расстался с ней на минорной ноте.
Когда его в темном коридорчике после Зельеварения остановила Дафна Гринграсс и, оглянувшись по сторонам, заявила примерно следующее: «Поттер, пошли со мной на бал. Танцевать я тебя научу, а ты еще и представь, как все обалдеют-то! Особенно Малфой с Панси! А? А?» — Гарри с улыбкой ответил ей, что все на балу обалдеют просто от самого факта ее присутствия, а он с детства был пуглив и боится внимания при такой-то партнерше.
Когда Гарри был почти без предисловий пойман Патрицией Стимсон, гриффиндоркой-пятикурсницей, он ушел в глухую оборону сразу же. Пэт ушла в полной уверенности, что Гарри охомутали в первый же вечер приглашений, а Гарри потом долго ходил, осуждающе покачивая головой. Пэт – очень милая, ладненькая девочка, выше самого Гарри, правда, да кого это когда останавливало? Проблема в том, что в две тысячи первом он, разругавшись с Джинни почти до отмены помолвки, провел с Патрицией трижды по сорок очень интересных минут в кабинете ее же начальника – Артура Уизли. Джинни он об этом никогда не рассказывал и не расскажет.
Когда ему с выражением бесконечного великодушия предложила руку шестикурсница Аспазия Хиггс, чистокровная сухощавая брюнетка и самопальная femme fatale всея Рейвенклоу, он отказался с отчетливым испугом. Аспазия унесла сплетню, что слабоват Поттер на предмет девиц; Гарри же всю ночь видел ее во сне – значительно взрослее и одетую только лишь в рояльную струну вокруг горла. Он вообще не любил то свое дело.
Но когда его пригласила маленькая, миленькая Маргарет Дженкинс – в две тысячи седьмом году отравила мужа и двух детей-сквибов, но вместо Азкабана пошла на нулевой этаж Мунго – вот тогда Гарри начал скрываться.
Впрочем, кому надо – те нашли.
 
 
 
* * *

— Эй, Поттер!
Гарри вздрогнул, разворачиваясь через левое плечо и вынося руку к палочке, но быстро расслабился.
— А, здорово, Седрик.
— Все, наконец-то дождался, — хаффлпафец улыбался самым открытым образом. – Куда тебя вообще в такую рань носит?
— Тренируюсь и тебе тоже советую, — буркнул Гарри. – Надо-то чего?
— Ну, во-первых, еще раз спасибо за дракона. Должок вроде как все еще за мной, но…
— Да ладно тебе, — Гарри только отмахнулся, — не сильно-то я тебе и помог, надо было хоть про Коньюнктивитус рассказать. Сам все равно не попользовался.
Седрик только плечами пожал.
— Ну, факт остается фактом. Бутон, как говорит профессор Спраут, назад не взвяжешь. Так вот, Гарри, я о другом. Скажи, — он помедлил, явно несколько смущаясь – будто делал то, к чему не привык, -  ты с кем-то на Святочный бал уже договорился?
Солнечный свет озарил хаффлпафского старосту, на лице его отражалась надежда, а коже чуть поблескивала. Гарри охватила паника.
— Пошел на хрен, Диггори! Я с тобой на бал не пойду!
Тот в ответ некуртуазно заржал.
— Иди ты сам туда же, Поттер, и шуточки свои туда же забери. Тьфу ты… сволочь ты, Гарри, — он обтер слез с глаз, — скотина, к ближнему нечуткая.
— Я гриффиндорец, мне положено, — огрызнулся Гарри. – Так чего спрашиваешь-то?
— Ну, в общем, я знаю, что это как-то странно звучит, но не мог бы ты… если ты, конечно, не против, ну и если ты еще никого не приглашал, и если никого еще не хочешь пригласить…
— Седрик, ну давай уже к делу, может? – Поттер только вздохнул. – Вы, хельгина паства, вечно, как до чего деликатного дойдет, делаетесь как Невилл. Ну, ты не знаешь…
— Нет уж, погоди, — запротестовал тот. – Так ты занят?
— Нет, — рявкнул Гарри, — меня пригласили уже двадцать семь раз, но я НЕ занят. Теперь-то ты расскажешь, наконец, в чем дело, барсук ты этакий?
— Полегче, — хмыкнул Седрик, — я бы на тебя посмотрел с такой-то вестью. В общем, я бы был тебе очень обязан, если бы ты пригласил на бал малышку Сьюз. Ну, Сьюзен Боунс.
— Опа, — Гарри только брови приподнял, — а чего так?
— Да долгая история, — Диггори развел руками. – Мой папа, ну ты его знаешь, учился с ее родителями на одном курсе, ну и саму Сьюз я знаю с детства. Не сестренка, конечно, но выросли, считай, вместе. И… короче, у нее небольшие проблемы.
— В плане? – Гарри оперся плечом о стенку, поглядывая на Седрика поверх очков.
— Да даже говорить неудобно, — Седрик нахмурился. – Понимаешь, наш факультет таким никогда не отличался, до девочки есть девочки. Есть некая… как это говорится…
— Неофициальная иерархия? – спросил Гарри. Седрик кивнул, — У нас на Гриффиндоре с этим пожестче, как видно. Ну и что у Сьюзи?
— Да никаких ужасов, просто меньше общения, чем ей нужно. Она хорошая, умная, воспитанная девочка, но, — он чуть наклонил голову, — чересчур застенчивая и от этого… не слишком популярная.
— И ты полагаешь, что если я появлюсь с ней на балу, это вызовет к ней… интерес? – проговорил Поттер. Седрик вновь кивнул.
— Понимаешь, я бы сам пригласил ее, но…
— Чоу?
— Так заметно?
— А то же, — Гарри еле удалось взять под контроль мерзость своей усмешки. – Не могу сказать, что я тебя не понимаю. Но тут другое – ты уверен, что ей нужен такой интерес?
— Я уверен, что она в этом уверена, — Седрик посмотрел на него с неким уважением, но остался на прежних позициях.
— Запросто. Приглашу ее в Зале сегодня, — Гарри хмыкнул, — так сказать, на глазах изумленной публики. Но тогда и с тебя кое-что…
— О! Слушай, ты разобрался с яйцом? – Седрик просиял.
— Да, погружаешь в воду, и…, — Гарри небрежно отмахнулся. – Проблема с тем, чтобы в чертовом декабре найти воду.
— Не проблема, — подмигнул Диггори. – Пароль в префектскую ванную – «свежая сосна», а поза русалки на лепнине рядом показывает, есть ли там кто.
— А вот это королевский подарок, — Гарри проаплодировал. Ах, немного интимности во всем этом интернате! – За драконов, считай, квиты, но есть еще одно.
— Ну? – теперь к стене привалился уже Седрик.
— Мне нужна еще одна девочка, Диггори.
— Куда тебе еще-то?
— Не мне, Рону. Моего доброго друга на моем фоне что-то не торопятся замечать. Посоветуй, а?
— Так-так, из незанятых… дай подумать… — хаффлпаффский староста явно перебирал девушек, большинство зачеркивая сразу – ибо заняты. – Поттер, ты б еще под Сочельник спросил! А впрочем… Рон – это рыжий такой?
— Ну да, рыжий, высокий, вечно со мной сидит…
— Ах, ну это не так трудно – я, кажется, спутал его с Лонгботтомом, — Седрик хохотнул, но Гарри его не поддержал. — С сентября он вроде бы даже прибавил – повытянулся, перестал нарываться на углы…
— Ну я ж тебе говорю – хорошая тренировочная программа никому не вредит, — Поттер выдохнул. – Хотя что там за три месяца…
— Но лучше, чем ничего, — не согласился спортивный Седрик. – Значит, так, если ты гарантируешь, что он не опозорится…
— Обижаешь!
— Предупреждаю. Так вот, зашли его к Ханне Эббот. Славная, веселая девчонка, вашего возраста, к тому же. Кстати, здорово готовит.
— Ну, на балу это не пригодится.
— Бал, Поттер, — Седрик наставительно поднял палец, — это кое для кого только начало.
 
 
 
* * *

— …В общем, объясняю диспозицию, о мой неторопливый друг! – Гарри стоял над креслом Рона в пустой гостиной – все, видим и вещал. – Я-то на бал все-таки иду…
— Да видел я, с кем ты идешь! – хмыкнул Рон. – Признайся – к Амелии подлизываешься?
— Ни разу, — такая постановка вопроса Гарри в голову не пришла. – Но если из Сьюзи вырастет что-то ее уровня – это будет интересно. Так вот, я иду на бал, ну и тебе незачем рассиживаться. Кого-то пригласил уже?
— Нет, — проскрипел Рон несмазанным колодезным воротом.
— А чего не Гермиону?
— А ты чего? – Рон уже совсем окрысился. – Ты что, издеваешься? Гермиону…
«Ну ладно» — пожал плечами внутренний Поттер.
— В общем, все уже схвачено. Ханну Эббот знаешь?
— Это с Хаффлпафа? Блондинка? Такая, ну…, — Рон принялся делать в воздухе некие волнообразные жесты ладонями, слишком лестные, но в общем-то уже небезосновательные.
— Ага. И такая, и ну. Вот с ней-то ты и идешь на бал при соблюдении двух простых условий.
Рон чуть не подпрыгнул на кресле, однако вовремя затормозил себя о подлокотники.
— Излагай, командир.
— «Командир» — это подождет, — хмыкнул Гарри. – Первое – отдай мне тот ужас с кружавчиками, который называется парадной мантией. Я ее Добби снесу, он где-то тут все равно без дела шарится, носки вяжет.
— Эээ… зачем? – глаза у Рона понемногу становились как у рекомого Добби.
— Ему-то незачем, он уже свободный. А вот в твою пользу он кружева спорет, подол подрубит, талию обузит. Может, с плечами чего сделает. Он ж малфойский эльф, исхитрится. Но я бы на твоем месте подарил бы ему на рождество хорошие носки.
— Да я ему своих последних не пожалею, если он с мантией что-то сделает, — Рон возбужденно забарабанил по подлокотникам пальцами. – Видеть ее такую не могу! А что второе?
— А второе, друг мой, еще проще. Вместо тренировок я тебя, жердь непотребную, буду танцевать учить.
— З-зачем? – сомнамбулически проговорил Рон.
— Чтобы Ханну без стоп не оставить, — Гарри был почти ласков. – Успокойся, это не сложнее, чем уклоняться от Таранталлегры.
— Да это же почти то же, что ее поймать! – негодовал рыжий. – Гарри! Не надо!
— Надо, Ронни, надо! – сказал Гарри Поттер и теперь-то уж улыбнулся во всю свою мерзость.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
XV. Пляски святого Витта

 — …И-и-и, раз-два-три, раз-два, раз-два-три… — отсчитывал Гарри, покуда Рон пытался следовать за незвучащей музыкой по неровной земле. – Раз-два, Диффиндо в корпус… Раз-два, Бомбардо по касательной… раз-два-три, раз-два…
Надо отдать рыжему должное – он уже перестал топтаться по чужим ногам и в целом запомнил, что именно нужно делать, по крайней мере, для тех трех бальных комплексов, которые Гарри помнил по еще тому балу. Проблема была с «когда именно» — у Рона была отменная реакция и неплохое чувство пространства, но совершенно нулевое чувство ритма. Гарри вырабатывал его жестко, с травмами.
— Раз-два-три, раз-два, Фурункулюс поверху, так, поклонился и снова пошел… — нараспев произносил Гарри, помахивая палочкой.
— Злой ты, — отпыхивался Рон, не переставая переставлять ноги. – И недобрый. И откуда ты вообще все это знаешь? Неужели авроров этому учат? Ну и жизнь у них тогда…
— Не учат… два-три, но мой откуда-то умеет. Мама, видать, Диффиндо, заставила. Или жена. Я ведь даже, раз-два, раз-два, не в курсе, был ли он женат… Раз-два-три, раз-два. Эх, Ваддивази! Хорошо ушел… Передохнем.
Они уселись на сухую колоду. Могли бы – перекурили, но эта привычка появится у обоих только на третий год службы в аврорате – вместе с галлонами кофе.
— Ну, в общем-то, не волнуйся, — обратился к другу Поттер. – Ханна вроде как чистокровная, но носу не дерет. Как ты, в общем. Так что танцевать вы наверняка одинаково не умеете. А в нашем возрасте как?..
— …Кто ни разу тебя не уронил, тот и король бала? – хмыкнул Рон.
— Ага, именно, — глубокомысленно кивнул Гарри. – Ну а если она лучше тебя умеет – так и того проще. Девочка быстро разберется и поведет сама. Тогда уж расслабься и получай удовольствие.
— Да ну, — покачал головой Рон, — как-то это некруто. Ну, в смысле, вроде как если девчонка тобой даже на танцах вертит. Что дальше-то тогда, начнет тебя жизни учить?
Гарри, прекрасно знавший семейную пару Уизли, заржал в голос.
— Усложняешь! Это как… ну, как с постелью – у девушки, ежели она опытней, поучиться совсем не грех. Потому что у кого еще?
— Пошел ты… Пушку блох вычесывать, — Рон ткнул Гарри под ребро. – Тебе-то об этом откуда знать? Что, опять воспоминания проснулись?
— Ну отчасти, — Гарри пожал плечами. – Так моему… тому, похоже, инструктор что-то объяснял, а выражение зацепилось.
— Слышь, — помялся Рон, — а ты об этом… ну об этом вообще ничего не помнишь? Ну, как там вообще? Парень-то, видимо, крутой был, раз уж аврор. С девчонками не обламывался.
— Да уж наверное, — вздохнул крутой парень Гарри. – Только вот эти куски мне оставить позабыли. Знаешь, кажется, у него все-таки была семья – жена, может быть, даже дети. А он мотался по местам, названия которых я и не выговорю, мок под дождями и жрал кофе зернами. И не мог даже дома как следует расслабиться – всласть поцеловаться с женой на кухне, поболтать с сыном про квиддич. Ждал, что вызовут – в любой момент.
Помолчали.
— Надо же, — Рон наконец выдохнул. – А я думал, может быть, пойти в авроры после школы. Вряд ли возьмут, конечно…
— Отчего ж не возьмут… — Гарри откинулся спиной на задранную к небу ветвь. – Зелья подтянем, остальное пока проходим. Я прикидывал.
— Что, тоже собирался?
— А куда я с таким багажом?
— А я куда без него? – мрачно проговорил Рон.
— И ты туда же. Без правильного второго номера оперативник долго не живет.
 
 
 
* * *

Предбальный рождественский день, кроме вскрытия подарков, отметил собой гордый Добби. После изучения двух пакетов, которые эльф принес с собой, Гарри с Роном торжественно подарили ему заранее перемешанные носки и долго хлопали домовика по тщедушному плечу. Домовики славно поработали над бальными мантиями, это уж факт.
Рон так вообще сходил с ума от счастья. Из чудовищной смеси женского платья, половой тряпки и полевого наряда Локхарта его мантия превратилась в сдержанную вещь строгого силуэта. Кружева исчезли, как дым; мантия серьезно сузилась, обхватывая долговязую фигуру парня, а полы потеряли чуть не половину длины. По сути, Рону предстояло выйти в свет в достаточно элегантном, хоть и старомодном, винного цвета сюртуке.
— Так-так, обожди-ка… — Гарри осмотрел его, потом быстро залез в чемодан. Найдя стопку карточек от шоколадных лягушек, он быстро стянул с нее резинку и кинул Рону. – На, убери волосы. Не, не, чуть ниже хвост. Во-от, поздравляю – ты в кои-то веки похож на чистокровного.
Рон, который в Хогвартсе из-за лени не стригся, и впрямь выглядел сильно побитой ржавчиной сокращенной версией Люциуса Малфоя. «Сойдет для сельской местности» — решил Гарри и полез в свой пакет.
Он, в общем-то, знал, что там обнаружит. Когда неделю назад они с Роном заявились к кухонным эльфам со своими мантиями, Гарри долго пытался втолковать Добби, чего он хочет от этой жизни. Дело продвигалось медленно, пока Винки, как всегда, пьянствовавшая у очага, не запустила в Добби бутылкой и не отобрала у Гарри мантию.
— Зря Гарри Поттер что-то просит у этого бесстыдника, — заявила она. – Винки повидала больше таких людей, чем сам Гарри Поттер – они часто гостили у хозяина. И, Винки замечает, уважали его! Так что дайте-ка заняться этим всем Винки, раз уж никто больше не понимает.
Честно сказать, Гарри несколько опасался исхода, тем более что денег на новую мантию пока что не было, но уж очень велик был энтузиазм потихоньку спивающейся домовихи. Теперь же он смотрел на темно-зеленое одеяние и довольно скалился.
— Винки работала одна целую неделю, Гарри Поттер, — пояснял Добби. – Когда Добби хотел помочь, Винки кинула в него ножницами. Но Винки ни разу не притронулась к сливочному пиву! Наверное, Добби благодарит умных волшебников, что придумали, как отвлечь Винки.
Гарри рассеяно кивал, облачаясь в парадное. А то, что он надевал, и впрямь напоминало парадную аврорскую мантию – только что иного цвета, без знаков различия и этих жутких аксельбантов, которые Поттер первым же приказом по ведомству отменил. Разумеется, это была жесточайшая и ничем не ограниченная наглость – но имеет право человек хотя бы на рождество немного поразвлечься?
— Позер ты, Поттер, — бросил Шимус, прохаживающийся по гостиной в ожидании Лаванды. Но Гарри пререкаться с ним не стал – у них с Роном тоже была назначена встреча.
 
 
 
* * *

К половине восьмого они уже протолкались через заполненный вестибюль и теперь прохаживались у винных бочек под натюрмортом, вдыхая аромат жарящегося мяса с кухни. У эльфов все длилась горячая праздничная пора, и пытаться что-то утащить было бы не только незачем, но и опасно. Так что Рон просто непродуктивно нервничал, меряя шагами коридор, а Гарри, прислонившись к стене, насвистывал привязавшуюся еще утром маггловскую мелодию.
Крышка одной из бочек открылась, и в коридор выплыли две девицы, рыжая и блондинка. Сьюзен выбрала на сегодня глубокий черный цвет; платье она надела, возможно, даже чересчур консервативное – полностью закрытые плечи, юбка демонстративно строгого кроя; добавляли впечатления черные перчатки до локтей, так контрастирующие с бледной кожей – заметив веснушки, Гарри сладко улыбнулся.
Что же касается Ханны, она предпочла бледно-желтый и… пожалуй, несколько переборщила с декольте. Впрочем, кажется, тогда… сейчас… в это время так было модно – по крайней мере, еще в вестибюле Гарри замечал старшекурсниц в подобном же облачении. Рон явно пропустил вдох.
Девочки также осмотрели их. Сью сперва удивилась было – племянница заведующей всея магическим правоохранением, в форме она разбиралась – но потом, видимо, сочла комплементом лично себе и благосклонно улыбнулась. Ханна же не выглядела ни впечатленной, ни разочарованной.
— Сьюз, Ханна, — Гарри поклонился самым высокопарным манером, — вы прекрасно выглядите. Ну что, станцуем сегодня так, чтоб вейлы кадаркою подавились?
— Охотно, — улыбнулась Сьюзен, делая вполне уверенный книксен и подавая Гарри руку.
— Ну, — улыбнулась Ханна, — если честно, я не особо королева танца…
— Ох, да не верьте ей, — тут же вклинилась ее рыжая софакультетница, — наговаривает на себя.
— Ну, вообще-то, я тоже танцую не очень, так что, если захочешь повести… — сказал Рон и тут же неожиданно для девочек покраснел.
Они уже снова проходили сквозь вестибюль – перед Гарри люди иногда старались расступаться, но тут они почти врезались в слизеринский косячок. Поттер резко и с абсолютно индифферентным лицом прописал в лодыжку огромному Уоррингтону, заслонявшему проход Сьюзи – тот гневно завертел головой, но четверокурсника как угрозу не воспринял.
— О, Грегори, Винсент, с рождеством, — Гарри великосветски кивнул одиноким, но держащимся рядом Крэббу и Гойлу. – Кстати, прекрасно смотритесь вместе.
Рон и Ханна хмыкнули почти синхронно – и тут же одобрительно посмотрели друг на друга. Сьюзен опустила глаза – но явственно улыбнулась. Шику добавляло то, что сами Крэбб с Гойлом шутки не поняли.
— Драко, приветствую, — теперь Поттер говорил совершенно добросердечно. – Я так думаю, на балу будет… тихо. А как ты полагаешь?
— Совершенно не вижу достойной причины для шума, Поттер! – прошипел Малфой, покуда Сьюзен и Панси изучали друг друга. Нормальный вывод так и не был сделан – Драко утянул подружку подальше, а на лице Сьюз нарисовалась вполне удовлетворенная улыбка.
Так они шли, кивая товарищам. Лаванда, беспардонно взяв Шимуса на буксир, фланировала по залу, явно в основном оценивая платья. Близняшки Патил с парой парней в цветах Рейвенклоу помногу смеялись. Прошла Флер с совершенно зомбированным Дэвисом – что примечательно, Рон заметил ее далеко не сразу, а заметив, демонстративно отвернулся к нахмурившейся было спутнице.
Вошли дурмштранговцы – как всегда, ровным строем.
— О, Виктор, — улыбнулся Рон. После личного разговора враждебности к болгарину он все-таки не питал – да и был, похоже, уверен, что Гарри его так и так сделает. – А кто это с ним?
— Не разберу, — покачала головой Ханна. – Может, кто-то с Бобатона? Своих девиц они, кажется, не привозили.
— Ой, я, кажется, знаю, — проговорила было Сьюзен, но тут Минерва призвала к себе Чемпионов. Оставив приятеля веселиться, Гарри под ручку со Сьюз прошли вперед. Забавно, но, когда они остановились обменяться приветствиями с Седриком и Чжоу, юная мисс Боунс косилась на него с некоторой тревогой. Гарри, впрочем, был светск и сердечен – но не более того; Седрик в какой-то момент подмигнул ему и ухмыльнулся.
С Крамом же была…
— О, привет, Герми, — улыбнулся Гарри уже вместе со Сьюз. – Знаешь, что-то такое я и предполагал. А у тебя, Виктор, потроха явно из стали.
— А сомневался? – хмыкнул болгарин, поддерживая Гермиону под локоть.
— Поттер, ты и твои шуточки, — покачала головой Гермиона. – Сьюзен, предупреждаю – он может быть невыносим.
— Не сегодня, — заверил Гарри, занимая свое место в шеренге, торжественным шагом тянущейся к судейскому столу. Он даже не шел – шествовал, чуть замедленным строевым шагом, обнаруживая, что Виктор идет перед ним точно так же, а позади подхватывает ритм Седрик – только обалдевший Роджер выдавал контрапункт. Сьюзен шла рядом, выпрямив спину и высоко держа голову, на губах ее лежала умиротворенная улыбка.
Когда они подошли к столу, Перси отодвинул стул рядом с собой – но Сьюзен тут же потянула Гарри в сторону тетушки.
— Здравствуй, Сьюзи. Замечательно выглядишь, дорогая моя. О, мистер Поттер, — кивком поприветствовала она Гарри. – Рада, что вы составили компанию моей племяннице. Вы ведь не держите на меня зла за снятые очки?
— Ни в коей мере, мадам, — улыбнулся почтенной даме Поттер. – Я бы и должен был составить план получше… не такой рисковый. Но просто ничего не приходило в голову.
— Ах, такие бывают, — отозвалась она, — оперативнику все-таки нужен штабист. Скажите, юноша, куда вы хотите пойти после школы?
— Я, если честно, думал об аврорате… — Гарри замялся. – Получается, Скитер угадала. Правда, не знаю, пройду ли я.
— Знаете, что? — пристально посмотрела на него Амелия – и Сьюзен вдруг сжала его ладонь под столом. Предупреждение? – Если вы не устроите Скримджера – то я всегда буду ждать вас в Ударный отряд, – старшая Боунс нахмурилась, делая над собой немалое усилие. – Без экзаменов – если не потеряете формы.
Гарри был по-настоящему тронут. Ударный отряд – это, конечно, менее престижно, чем аврорат, да и любимых им магических поединков там не столь уж и много – но работа простого следователя ничуть не менее сложна и ответственна. Самому ему понадобилось двадцать лет, чтобы понять это.
Герми с Виктором уселись сразу после них, напротив Каркарова. Тот скорчил такую мину, будто кто-то дотянулся до него невербальным Круцио, но Виктор ответил на это всего только спокойной улыбкой – и одним-единственным тяжелым взглядом в глаза своему же директору. Нервы у парня точно с корабельные канаты толщиной. Гермиона прошептала:
— Гарри, а что Рон?
— А вон он, — Гарри отмахнулся в сторону одного из маленьких столиков совсем недалеко – рыжий и блондинка уже оживленно болтали, и Ханна улыбалась.
— Ну, значит, такова судьба, — усмехнулась Гермиона и развернулась к Виктору.
В общем-то, было весело. Сперва Крам рассказывал всякое о Дурмстранге – Гарри слушал с огромным интересом, чем-то эта школа его занимала; да и, как он знал, оттуда выходят отменные люди. Потом принялся травить байки о Хогвартсе Дамблдор, а потом внезапно вступила со случаями из судебной практики Амелия Боунс. Мадам отличалась некоей витиеватостью формулировок, поэтому за столом ее понимали в полной мере разве только четверо человек: Дамблдор, также член Визенгамота, варившаяся во всем этом с детства Сьюзен, не в меру эрудированная Гермиона и – Гарри, поставлявший Визенгамоту подсудимых долгие года. Перси понимал в гражданском процессе, но почти не соприкасался с уголовным, Каркаров соприкасался – но уж больно специфически; Флер на все это было просто плевать, а Роджер Дэвис вряд ли даже был осведомлен о наличие какой-либо из Боунс за столом.
Но ничто не длится вечно, даже по-настоящему большая отбивная. Народ высыпал из-за столов, немедленно уехавших к стенам, и на выколдованную сцену взошли «Вещие Сестрички».
Гарри, честно сказать, тогда не разделял увлечения этой группой – но за двадцать лет многое изменилось. «Сестрички», как он теперь понимал, резали вполне приемлемый фолк-рок образца так восьмидесятых годов; в двухтысячных же  в магический мир пришел метал. Музыка, которую так любили его сыновья – и музыка, которую так и не смог полюбить он сам.
Нет, он даже радовался, когда Вагтейл и компания завели «This is the Night» — траурное начало и все более быстрый, цепляющий что-то в кишечнике вокал. Он подхватил Сьюз под локоть – и они вышли в завертевшийся центрифугой зал. Те, кто не умел танцевать, уходили к самой стенке, тех же, кто выдерживал ритм, выбрасывало к центру, как яичный желток в миксере. Ладонь его уверенно легла на талию покрасневшей – даже в полутьме зала это было видно – девочки, вторая мягко сжала ее нежные пальчики – и Гарри повел.
Он видел рядом с собой таких разных и так одинаково легких Альбуса Дамблдора и Олимпию Максим. Видел, как двигается, сбиваясь и опаздывая, Невилл, как в гордом одиночестве танцует Луна – и как вьется Флер вокруг еле успевающего Роджера. Видел, как размашисто, истово, чудом не расшвыривая соседей, пляшут Фред с Анджелиной – и как совсем рядом, смеясь им и друг другу, отплясывают Рон и Ханна. Рон отчетливо вел, каким-то образом уходя от мелькавших вокруг локтей и коленок и уводя от посторонних фигур свою партнершу – ох, какой он будет вратарь! А какой будет боец! И где-то рядом, ни на вздох не отпуская музыку, вел алую, счастливую Гермиону Виктор Крам, ловец милостию Мерлина.
Следом «Вещие сестрички» вбили что-то медленное и инструментальное. Пела волынка и низко, утробно стонали барабаны, гитары и виолончель мерялись переливами, а Сьюзен танцевала, чуть прикрыв глаза. А потом музыканты швырнули в зал «Do the Hyppogriff!» — и снова всех, кто не обладал реакцией дуэльного бойца, швырнуло танцевальной круговертью к стенам. В центре, где Гарри, стряхивая челку, танцевал с раскрасневшейся Сьюзен, остались немногие – быстрые и ловкие чемпионы да парочка закаленных вечеринками семикурсников. Ртутной змейкой сверкала Флер, лунным серпом светилась Чжоу, розой цвела Гермиона и клочком ночи мягко шла Сьюз. В какой-то момент Гарри понял, что вокруг не столько танцуют, сколько хлопают.
Были и еще песни – но вскоре группа прервалась на краткий антракт, и Поттер бросил все и, усадив Сьюзи поболтать с Гермионой, вместе с Виктором ушел за напитками. На пути они встретили радостного Рона.
— Гарри, нет, ты представляешь! — сокрушительно жестикулировал он. – Она понимает мои шутки! И смеется над ними, чтоб я сдох, смеется. И играет в шахматы, а? Каково? Еще бы квиддичем ее как-то заинтересовать…
Гарри с Виктором переглянулись и заржали.
— Ну… это частый недостаток. Даже у самых девушек, — выдавил Виктор.
— Ну да, Рон, не все же сразу, — из последних сил поддержал его Поттер.
— Ну, и то правда, — пожал плечами Рон и, подхватив сразу кувшин лимонада, усвистел со скоростью метлы.
— Хм, — пожали плечами парни и прошли дальше. Шуганув недружелюбными взглядами пачку гриффиндорских шестикурсников – притом непонятно, кого те опасались больше – они довольно легко раздобыли апельсинового соку для дам, но тут Гарри кое-что заметил.
— Виктор, я догоню, — быстро отрапортовал он и, вручив Краму всю добытую жидкость, резким спуртом достиг «взрослого» столика, с красным вином. Его-то и оккупировали «Вещие сестрички», отдыхающие меж номерами.
— Приветствую, господа, — учтиво начал он, но те формального тона не поддержали. Виолончелист Грейвз, вчерашний студент, улыбнулся ему:
— О, Поттер, рок-н-ролльный герой без рок-н-ролла.
Гитарист Дьюк согласно добавил:
— Был я на том твоем выходе. Дракон, по ходу, сам первый крышей поехал. У меня мать и сестра квиддичистки, так они с твоего номера чуть пакеты от поп-корна не сожрали.
— Что, Гарри, решил жить быстро и умереть красиво?  – хмыкнул басист Тремлетт. Ясно, подумал Гарри, еще один должок Рите за мной.
— Да вот, чую, так оно в конце концов и выйдет, — задумчиво проговорил он. – Народ, я просто хотел сказать вам спасибо за музыку…
— Да всегда рады, чего там, — пробасил огромный волынщик Гидеон Крамб.
— Так вот… но если вам понравилось то мое выступление, могу я кое о чем попросить?
— А, — лениво обернулся к нему Вагтейл, — хочешь что-то со старых альбомов? Запросто.
— Да нет, сэр, — ответил Гарри лидеру группы. – Я понимаю, что сейчас просто хамлю вам в глаза, но как у вас с маггловской музыкой? Старой, — он выделил это голосом, — маггловской музыкой.
Музыканты расхохотались. Дьюк очухался первым.
— Магглы, парень – наши учителя. Если бы не малыш Тремлетт, мы бы так и играли унылый фолк.
— В фолке нет ничего… — с расстановкой начал Крамб, но поименованный басист его перебил.
— Что хочешь-то? Старого рок-н-ролла мы знаем до тролля. Я ж магглорожденный, у моего бати рок-н-ролл заместо магии был.
Гарри улыбнулся. Он-то знал, что они знают – в двухтысячном группа выпустила целый альбом очень славных каверов, примиривший Гарри с их существованием.
— Чак Берри. Сперва «Johnny B. Goode», а потом, если можно, «You never can tell». Как вам?
Лицо Тремлетта изобразило райское блаженство.
— Бра-ат.
— Да ну, не поймут, — как-то без огонька возразил Вагтейл.
— Да и гоблин с ними, — подал голос ритм-гитарист Барбари, остальные только кивнули.
 
 
 
* * *

К концу антракта люди вышли уже вновь посвежевшими – даже Джинни более-менее размяла оттоптанные ноги. На сей раз «Сестрички» о чем-то долго совещались, перестраивали инструменты – но вот, наконец, к микрофону вышел Донаган Тремлетт с гитарой наперевес.
— А сейчас – кое-что старенькое! – сказал он было, но вдруг замер, подумал и добавил. – Ну, это считается стареньким там, откуда я пришел.
Банда рванула струны – и над залом повис липкий, энергичный гитарный перебор, который Гарри весь день не мог перестать насвистывать:
Он клал свою гитару в полотняный мешок
И шёл на перекрёсток двух железных дорог,
И там, среди деревьев, буйных трав и кустов
Лабал для машинистов ритм больших поездов,
А люди всё смотрели, как он чешет без нот,
И каждый говорил: «Вот это парень даёт!»*
Теперь они со Сьюз – как и Крам с Гермионой — танцевали куда уверенней, не боясь случайных прикосновений. Седрик с Чжоу, похоже, не волновались ни о чем таком уже давно. Рок-н-ролл понемногу катился к стенам, тут и там магглорожденные ученики, заставшие «Назад в будущее», вдруг улыбались и тянули партнеров ближе в круг.
Но вот песня подошла к концу – и сменилась мягкой, веселой мелодией, под которую хотелось откинуться на спинку и выцедить виски. Или станцевать твист.
Но еще до того в том самом сакраментальном центре, оккупированном чемпионами, успело много чего произойти. Сперва подошел решительный Рон и радостно и совершенно уверенно улыбающаяся Ханна: Рон попросил у Гермионы следующий танец, она глянула на Виктора – и согласилась.
Гарри, шепнув Сьюзи на ухо пару слов, отошел – увидев, как юной Боунс подает руку Виктор – и поймал за рукав Роджера.
— Так, Дэвис, вы не возражаете, если я станцую с вашей дамой.
— Я… вообще-то… абсолютно…
— Он не возrажает, — расхохоталась Флер и подала Гарри руку. – А ты – rешительный garcon, Арри. Есть вообще что-то, чего ты не рискнешь сделать?
— Дай подумать, — хмыкнул тот, — может, за весь вечер так и НЕ пригласить тебя на танец?
— Да, я бы не пrостила.
Дэвисом тут же завладела Чжоу, пытаясь хоть как-то восстановить рассудок своего капитана, а Ханне составил пару Седрик. Группа уже начинала:
На подростковую свадьбу приперлись все, кто хотел.
Было видно, что Пьер влюблен в свою мадемуазель.
И колокольный звон еще долго к небесам летел.
«C’est la vie» — говорили, — «Посмотрим, как пойдет у детей!»**
Но, похоже, группу растаращило не на шутку, потому что следующим номером пошел некий неизвестный Гарри роковый боевик. Далеко не сразу он опознал в этой песне, где клавишные заменили волынка и лютня, «Eye of the Tiger», который когда-то звучал в аврорском спортзале вместе с прочими полными превозмогания песнями.
— Под это не танцуют, — шепнул он, обнял вернувшуюся к нему Сьюз за плечи и зажег Люмос на поднятой к потолку палочке. Первым его примеру последовал Рон, потом – Седрик и Виктор, потом – все остальные. Высокий голос Майрона Вагтейла пел о желтых глазах в ночи и тяжелом бою за все, о чем ты мечтаешь.
И закончился вечер все-таки собственной песней «Сестричек». Было уже темно, погасли уже почти все огни, ушли неизвестно куда судьи, растворился во тьме плесневелый Филч – и «Вещие сестрички» затянули медленную, нежную «Magic Works» — то единственное, что могло завершить этот вечер. Кто знает, сколько слов все-таки, после долгих лет сомнений, были сказаны сегодня жарким шепотом?
…Гарри и Сьюзен танцевали почти расслабленно, рыжая голова девочки лежала у Гарри на плече – благо рост позволял – и его пока что не тянуло возражать.
Есть моменты, которые должны остаться.
_______________________________________
*Перевод А. Караковского.
**Перевод мой, на коленке.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
XVI. Непрошенные курсы

 После эпического бала наступило скорое отрезвление – сложный узел Гермионы рассыпался в гриву; Рон вновь утратил всякий лоск; Гарри снова оделся в черную мантию с алой оторочкой, по утрам косил деревья, а потом перемещался по коридорам мрачным, невыспавшимся привидением.
Кое-какие следы, однако, остались. Гермиона с Виктором теперь неизменно занимали в библиотеке один стол; Гарри, на правах чемпиона получив доступ в Запретную секцию, часто видел их там, болтающими о чем-то тихо-тихо. Поттер не прислушивался, но чем-то они поднимали ему настроение.
То же, впрочем, можно было сказать и о Роне с Ханной. Гарри знал юного Уизли тридцать лет – и сделал на его счет некие выводы. Бывают люди, которые в неволе не размножаются – как тот же Чарли Уизли; так вот Рон – нечто обратное. Романтика была ему скучна, неинтересна и непонятна. Именно поэтому они так и не сошлись с Лавандой – «слишком много мимими», как по схожему поводу сказала Лили Луна.
Но одновременно, в отличие от своего батюшки, он не слишком восторженно воспринимает контроль. У Рона, каким Гарри его знал, стремление к очагу в итоге победило комплексы, но при доминантной Гермионе он все-таки временами сох да в работу закапывался.
Гарри испытывал почти стыдный интерес на их счет. Нет, он запретил себе сравнивать Ханну с Гермионой, но Лаванду хаффлпафка обыгрывала по всем статьям. Самый громкий звонок Гарри поймал, когда они с Роном обсуждали письма. Гарри-то писал Сириусу, как всегда, предельно подробно, да еще кое-кому, а вот хороший мальчик Рон – маме. «…Так, ну про бал написал», — говорил рыжий, — «Учеба – рано. А вот еще Ханна просила у мамы пару рецептов…». Гарри просто ощутил, как Вселенную ломают через колено. Ладно, у событий еще два с половиной года, чтобы нормализоваться.
Не сказать, чтобы события были с ним согласны: как-то раз он присел – подальше от Герми – почитать в библиотеке на предмет восстаний гоблинов, чтобы представлять, с кем имеет дело. За спиной почти сразу возникла Сьюз, присела, как будто так и надо, проглядела открытую страницу – и захлопнула книжку.
— Муть и официоз. Только по учебе читать и можно, — она говорила тихо, но глаза сверкали, — а ты ведь опять задумал какую-то авантюру.
— Можно так сказать, — Гарри кивнул, — но о подробностях не спрашивай.
— О, это не мое дело, — теперь она глаза отвела. – Просто скажи, что тебе нужно, чтобы я и дальше видела тебя одним куском, — пауза. – Так приятнее.
— Да ничего серьезного, — Поттер решил, что хуже не будет, — Гоблинский этикет. Ну знаешь, все эти примочки – если у французов есть, так и у гоблинов должны бы.
— Есть такое, — Сьюзи призадумалась. – У нас гоблиноведение не читают уже триста лет, но книжки… книжки такие остались. Далеко, но да, найти можно.
— Сьюз, у меня есть доступ в Запретку… — начал было Поттер, чем поверг девушку в восторг.
— Гарри, я с тобой дружу! – просияла она. – То, что тебе нужно, не запрещено, просто в запасниках… но с тебя – свидание в Секции. М?
Бедолагу Поттера таскали по библиотеке еще где-то час – притом Сьюзи не столько совала ему книжки, сколько рассказывала. Воистину, думал Гарри, каждый из нас скрывает те еще чуланы талантов. Сьюзи оказалась неожиданно  подкованной – вот только, в отличие от Гермионы, показать знания ей было негде: магическое право в школе не преподавали, Бинс же отродясь… эээ… отумерев никого ни о чем не спрашивал.
Подумав потом у камина, Гарри понял, что с реальностью все нормально, просто он дурак. В отличие от Гермионы, прирожденного практика, знавшей везде понемногу, Сьюз после школы, похоже, вдалась в академическую работу. Да, скотина Бинс продолжал поганить собой школу, но ведь кто-то, вместо умершей Батильды, должен и учебники писать. Книжки под фамилией Боунс Гарри покупал детям не раз и не два.
В ней что-то было. Он никак не мог понять, что с того ему, но в следующий раз, зайдя в библиотеку, нашел рыжую Сьюз сам.
 
 
 
* * *

Однако все требует компенсации. Внезапный Добби как-то раз принес весточку от директора, желавшего студента Поттера поскорее наблюдать. Сразу же после ужина Гарри с тяжелым сердцем поднялся по винтовой лестнице.
Дамблдор посмотрел на него каким-то извиняющимся взглядом. Обычно подобное выражение он приберегал для конца года и больничного крыла, так что Гарри обеспокоился не на шутку.
— Здравствуй, Гарри, — кивнул старый маг. – Вот что, для начала съешь леденец.
— Извините, не хочется, — Гарри посмотрел в тарелочку с глубоким недоверием.
— Нет уж, все-таки съешь. Профессор Люпин дал бы шоколадку, но извини – не держу; а разговор пойдет неприятный.
Гарри с хрустом раскусил зеленую конфету. Лайм. Отчетливо захотелось текилы – да кто ж ему продаст?
— Гарри, видишь ли, я часто думаю о твоих снах, — начал Альбус. – Знаешь, это в чем-то даже новая для меня проблема – жаль только, нет времени для научной статьи.
— О, если вам хочется, я-то могу поработать подопытным кроликом, — Гарри пытался по-подростковому хорохорится. – Волдеморт не согласится, правда.
— Том – занятная теоретическая проблема сам по себе, — покачал головой Дамблдор. – Я с самого твоего первого курса, уверившись, что он еще с нами, трачу много времени на ее разгадку, и… есть две новости, Гарри. Хорошая и плохая.
— Я думаю, я перенесу обе, — Поттер ощутимо подобрался, сжал по привычке подлокотники. Ну же, Альбус, ну же! Ты же гораздо умнее меня!
— Первая – я, кажется, нашел нужную рабочую гипотезу. В теории, — Альбус поправил очки, Поттер же не двинул и бровью, застыв в напряжении. – Вторая же состоит в том, что, если моя гипотеза верна, у нас у всех большие проблемы. Притом, в самом худшем случае, прежде всего у тебя.
Отлично. Дамблдор догадался. Возможно, кризис удастся свернуть с меньшими потерями… вот только какие проблемы породит уже этот вариант? Гарри бессильно обмяк в кресле, предоставив проблемы самим себе.
— Делать-то мне чего, директор?
— А вот за этим я тебя и пригласил. Гарри, хотелось бы мне дать тебе подробные пояснения, чтобы ты проникся серьезностью ситуации, но пока что мне самому не хватает нескольких компонентов – и найти их непросто. Так что просто скажи, — пронзительно-голубые глаза сверкнули за полумесяцами очков, — ты мне веришь?
Поттер некоторое время подумал.
— Да, пожалуй.
— В таком случае отнесись к ситуации серьезно. Дело в том, что, если моя теория верна, для твоей же безопасности ты должен овладеть окклюменцией.
«Ах черт», — подумал Поттер, а вслух сказал:
— А что это?
— Искусство защиты разума, Гарри, — Дамблдор перевел дух. – И преподавать его будет тебе профессор Снейп. Вот прямо с нового семестра и начнет, в качестве консультации Чемпиону, не прошедшему столько учебной программы, сколько остальные.
Вопль Поттера был громким, но кратким:
— Дожились!
 
 
 
* * *

Пока что, однако, Снейп маячил темным призраком где-то далеко. Школа отдыхала, а Гарри – работал, и далеко не только над домашними заданиями. В частности, перед самыми занятиями он сумел-таки выйти в Хогсмид незаметно от друзей. Рон с Гермионой мирно кушали у Розмерты сладкую праздничную выпечку и жалели Гарри, оставшегося разбираться с яйцом. Сам же Поттер, накинув мантию, как раз проходил мимо их столика.
Только полный школьник, мелкий жулик или Альбус Дамблдор будет назначать встречи в «Кабаньей голове». Говорят, что там ни о чем не спрашивают – это верно, но вот прислушиваются там ко всему; в конце концов, эти люди знают, кому сбыть информацию. Один раз Гарри на этом погорел, когда Уиддершинз, мелкий мошенник, сдал Амбридж Дамблдорову Армию, и больше не хотел.
Поэтому-то его ждали в «Трех метлах», в конце извилистой тропки меж официанток, гоблинов и семикурсников, в конце крутой лестницы и чистенького коридора. Он толкнул открытую дверь – и торопливо закрыл ее за собой.
— Ну здравствуй, Гарри, — позвали его низким, глубоким голосом. Не оборачиваясь, Гарри аккуратно свернул мантию, спрятал ее за пазуху – и лишь тогда предстал перед визави.
Рита Скитер, в ярко-желтой мантии и вечных своих блестящих очках, сидела в кресле спиной к окну, и вдумчиво курила крохотную сигаретку.
— Ах, здравствуйте, — Гарри придвинул ногой низкую табуретку от кровати. Перечисленными тремя предметами и тумбочкой мебель в комнате ограничивалась, но кровать впечатляла. – Ну как, порылись в документах?
— О да, — журналистка улыбнулась самым сладким образом. – Там было настолько интересно, что я пропустила этот ваш бал. А правда, что ты вывел в свет племянницу Боунс?
— Это правда, — кивнул ей Гарри.
— А правда, что она…
— А вот это неправда, — засмеялся он. – К делу, Рита! Вы ведь поняли, что я вам подарил?
— Гарри, не обижай профессионала, — колечко дыма к потолку, легкое и серебряное. – Разумеется, я раскопала Каркарова. Азкабан, северная сторона…
— Ага, — хмыкнул Поттер, — в дружный коллектив Упивающихся. Именно так.
— Информированный ты наш, — черкнула сигареткой в воздухе Рита. – Ну, в общем, все как у каких-нибудь Лестрейнджей – то есть, отпереться Империо нашему гостю не удалось. Но потом – он выходит, и не следа. Что бы это могло быть?
— Да там все просто, я вам это сейчас и выдам, если интересно, — Гарри хрустнул суставами. Его ноздри тревожно втянули воздух – впервые захотелось курить. Кроме табака, пришли и духи – как тогда, в кладовке. Он сморгнул. – В общем, так и было – Игорь Каркаров состоял в Упивающихся. Не Ближний круг, но многих видел. Возможно, занимался международным сотрудничеством.
— И его, как я вижу, взяли безо всяких… и даже успели отправить в Азкабан, — Рита неосознанно облизнула губы. – И что же случилось потом, Гарри?
— О, он просто сдал всех, кого знал, — фыркнул Поттер. – Протокола процесса у меня нет, омут памяти тоже вот сейчас не выложу, — они улыбнулись друг другу, — но я точно знаю, что он сдал Руквуда и Крауча.
— Крауча? – Рита аж встрепенулась.
— Младшего, Рита, младшего, — сделал успокаивающий жест Гарри. – Он уже и так сидел. Но Руквуд как раз был тот еще приз.
— И твой источник?... – прищурилась журналистка.
— Сириус Блэк. В основном.
Глаза Риты за стеклами очков расширились. Она глубоко, очень глубоко вдохнула – и только через секунду заговорила.
— Подожди-ка… откуда? Ты можешь об этом сказать, Гарри?
Она подалась вперед, наклоняясь к нему. Кажется, и в ее глазах можно было увидеть пляшущую искру.
— Мой дорогой крестный Сириус Блэк, мисс Скитер, не виноват вообще ни в чем, кроме борзости неумеренной, — Гарри, напротив, откинулся на спинку. — Пока что мы не можем этого доказать в полной мере, но… все изменится.
— Ага, — на полные губы Риты вернулась ухмылка, — вот зачем ты меня прикармливаешь. Не так ли?
— Не совсем, — Гарри потер ногти о лацкан мантии. – Но и поэтому тоже. Сейчас не время об этом говорить, но как только процесс пойдет…
— …То эксклюзивные права на интервью с ним Блэк отдаст мне, — Решительно проговорила Рита, резким тычком гася сигарету в пепельнице.
— Ну, это уж вам с ним договариваться надо, — Гарри наблюдал, как она достает новую сигаретку, глядя то на никотиновую палочку, то на пальцы с жутким розовым маникюром. – Но я поспособствую.
— И все-таки, маленькое чудовище, в чем твой план?  — Рита наконец зажгла сигарету, протянула пачку Гарри – и резко отвела ее. Гарри мог бы подумать, насколько она не воспринимает его ребенком, но был занят тем, что ругал себя: он успел весьма отчетливо потянуться к пачке.
— О, этого вам знать почти что необязательно, — он раздраженно сцепил пальцы в замок перед лицом. – Но что вы скажете, если летом – в июле, видимо – вам представится возможность получить одной себе самый жуткий скандал за весь срок Фаджа?
— Я скажу…, — Скитер вновь задумчиво выпустила колечко, — я скажу, что, скорее всего, умру в нищете и куда раньше, чем надо бы.
Гарри поморщился.
— Рита, вы журналистка или Серая Дама? Вы правда считаете, что Фадж, этот скорбный жаб, наберется смелости для чего-то, ммм, карающего? И кроме того… разве жук летал бы, если бы боялся паутины?
Рита почти подпрыгнула в кресле. Ее щеки чуть побледнели, как-то особенно ярко прорисовались красные губы.
— О чем… нет, погоди. Ты полагаешь, что мне даже Фадж сойдет с рук?
— Глупый вопрос, — теперь уже вперед наклонился Гарри. – Ни один политик его склада никогда не сделает ничего, в чем его могут заподозрить. Так что чем больше шуму…
— …Тем лучше прикрытие. А ты молодец. Вот только как насчет работы?
— Вы без нее не останетесь, — Гарри встал, раскатывая мантию. – Никогда. Не одному Министерству нужна пресса.
Он повернулся к двери, накинул мантию-невидимку на плечи – а капюшон надели на него ловкие женские пальцы. Рита прошептала ему на ухо:
— Что ты, к Мерлину, такое, Поттер? Не притворяйся простым четырнадцатилетним мальчиком, хорошо? Я чувствую ложь, как бы банально это не звучало.
— Я – камень, брошенный в пруд, Рита, — усмехнулся Гарри, вспоминая фразу из еще не вышедшей валлийской листовки, — и мне нужен кто-нибудь зарисовать круги на воде. Вы в деле?
— «Ты». Да, Поттер, я в деле.
 
 
 
* * *

Сказать по чести, Гарри немного нервничал, открывая «Ежедневный пророк» в первый день нового семестра. Нет, ей, конечно, и так есть чем заняться, но вдруг не выдержит?
Полувеликан все ж таки был Гарри симпатичен – он не был таким уж хорошим преподавателем для большинства, но меньшую часть студентов снабжал железными нервами и отучал удивляться. Да и ни к чему, ни к чему сейчас критика команды Дамблдора – ни с какой стороны. С этими людьми еще делать большую политику… может быть, не со всеми, но делать.
Но нет, все было нормально – сенсация в номере была, но к Хагриду не имела никакого отношения. А вот к кому имела – было видно по повядшим дурмстрангским студентам в коридорах.
«…Сомнительным поводом для британской гордости может послужить тот факт, что лица, которых мы у себя держим в тюрьме, за границей достигают известных степеней. Игорь Каркаров, разумеется, пришелся ко двору в Дурмстранге с его углубленными теоретическими изысканиями в Темных Искусствах – в конце концов, должен же в школе быть практик?..»
«…По-новому приходится взглянуть на выставленные им британским чемпионам оценки. Конечно же, ведь тот же Гарри Поттер еще в детстве поставил жирный крест на надеждах господина Каркарова принять деятельное участие в наших с вами судьбах…»
«…И теперь мы должны спросить себя – кто из нас действительно уверен в безошибочности Визенгамота? Именно от этого, граждане маги, зависит, ходит ли рядом с нашими детьми респектабельный ученый, в молодости сделавший ошибку, или же хитрый, изворотливый адепт Темных Искусств, готовый пожертвовать своими учениками так же, как жертвовал товарищами?...»
— Ну знаешь, все-таки этой фифе не откажешь в уме! – Гермиона прочла статью еще утром и теперь с удовольствием разглагольствовала. – Выбрала самую безопасную мишень. Во-первых, за клевету ее не привлечешь – не один же Сириус может подтвердить! Во-вторых, болгары не подадут протеста…
— Да ну? – поднял брови Рон. – Не прикроют своего?
— Ну, начнем с того, что директора школ вообще не больно ладят с правительствами…
— Да уж нам ли не знать, — буркнул Гарри.
— Вот-вот, — тряхнула волосами Гермиона. – А еще нужно учесть, что Каркаров вообще не пользуется популярностью. Мы с Виктором уже поговорили об этом после завтрака, так он сказал, что всегда подозревал что-то такое. Очень уж он не любит темных магов…
— О, наш человек! – заржал Уизли. – Народ, если это и правда он организовал всю эту кутерьму с чемпионством Гарри, то теперь уж явно забегает. Тут-то мы его и…
— Мелковаты мы для «и…», — остудил друга Гарри. – Зато если он с этой газеты поутихнет – лично мне будет проще выжить.
— И то правда, — кивнул Рон и задумчиво распечатал шоколадную лягушку.
 
 
 
* * *

Вот чем и хороши подземелья – там прохладно, там темно. Вот в таких-то местах, если по-хорошему, и надо бы употреблять алкоголь. Одно время Гарри подозревал, что Снейп – личность сильно пьющая: недосып, раздражительность, нездоровый цвет лица. Потом, узнав о его основной профессии, эту гипотезу Гарри оставил. Шпиону, даже бывшему, такого не прощают.
Так что, изгнав посторонние мысли, Гарри постучал, тут же вошел и, наградив алчным взглядом шкаф с ингредиентами, повернулся к профессору.
— Студент Поттер для курса окклюменции прибыл, сэр.
Его лицо было более деревянным, чем целый мебельный склад. Снейпа, однако, это обмануло.
— Поттер, не паясничайте, — совершенно спокойным тоном велел он. – Время у нас ограниченно, а учиться вам всегда было нелегко. Так что давайте приступим. Известно ли вам – мало ли? — что такое окклюменция?
— Окклюменция, профессор Снейп, есть искусство защиты разума от проникновения и воздействия. У меня была неделя на подготовку и доступ в Запретную секцию, сэр, — Гарри вдохнул, выдохнул и ожидающе посмотрел на Северуса.
Тот тоже перевел дыхание, явно мысленно вырезая из речи большой и едкий фрагмент, после чего продолжил:
— Предлагаю сэкономить ваше и мое время – все ваши вопросы вроде «зачем это мне?», «а что, это вроде как мысли читать?» и «в чем смысл жизни?» рекомендую задать сразу. Есть вопросы, Поттер?
— Нет, сэр.
Снейп снова досадливо поморщился, теперь уже он говорил почти что с грустью:
— Да уж куда вам. Ладно, задача у нас простая: я пытаюсь пробиться в ваш разум и узнать, о какой именно бессмысленной вещи вы мечтаете. Вы, со своей стороны, пытаетесь мне помешать. Доступно?
— Как именно я имею право противодействовать? – осведомился Гарри.
— Как угодно, как угодно, — отмахнулся Снейп, уже начиная возиться с Омутом. – Так… так… Готовы? Палочку к бою.
Гарри отсалютовал, заставив профессора вновь поморщиться.
— Не можете без позы, Поттер. Фамильное, что ли… Ладно. Легилеменс!
— Протего!
Из верхней точки дуэльного салюта Палочка мягко пошла вниз. Старый боевик не успел всего лишь миг – но не успел. Заклинание отразилось от щита, уйдя куда-то вверх.
— Как-то так, сэр?
Снейп смотрел на Гарри уничтожающе – но быстро успокоился.
— Можно и так. Но ваш случай, увы, так не лечится. На сей раз дайте мне войти – а потом попробуйте прикрыть, что сможете.
— Да, сэр, — Гарри уже начал утомлять этот только-только начавшийся аттракцион. Весь вопрос был в том, будет ли Снейп, с его болезненной, битой – и заслуженно – гордостью докладывать Дамблдору об увиденном?
— Легилеменс!
Ну что же, профессор. Добро пожаловать в тот маленький, забитый фальшивыми воспоминаниями уголок головы Гарри Джеймса Поттера, который он вам выделил. Вы ведь знаете, что дрянных гостей селят в дрянных апартаментах?
Ему пять лет. Он лижет маленький кислый леденец. Да, где-то вдали смеются дети, с перезвоном бубенцов крутятся карусели, жрет сахарную вату Дадли, но для вас, профессор Снейп, есть только кислый леденец. Ах, ну, может быть, еще и пьяный клоун на заднем плане. Щелк!
Ему семь. Он идет из школы по лужам. Лужи глубокие даже на тротуаре. Дом Дурслей виден рядом, до него совсем недолго, но почему-то он не становится ближе, и Гарри все идет по лужам… точнее, по одной и той же луже не менее двадцати раз. Щ-щелк!
Ему десять. Он едет на автобусе в Бат. Автобус прокален, как жестяной гриль, стекло обжигает, а чуть выше, чем можно достать рукой, бьется толстая, пушистая муха. Бьется. Бьется. Бьется. Щелк.
Ему двенадцать. Профессор Бинс ведет лекцию, рядом сыто храпит Рон. Класс гудит как-то замученно, как разряжающаяся батарея. Бинс произносит тягучим голосом странную фразу: «…помимо того, что примат новых магических принципов над древними принципами магии коренным образом меняет восприятие древней и новой магии, мы видим, что древняя и новая магия в своей дихотомии бросают тень на новую магию как процесс и древнюю магию как исторический феномен, в свою очередь, имеющий значение и в новой магической теории, позволяющей закрыть лакуны в существовавшей до новой магической теории древней магической теории, послужившей базисом выявления древних принципов магии, которые, однако, дополняются и местами опровергаются новыми магическими принципами, а помимо того, что примат новых магических принципов над древними принципами магии…». Щелк.
Ему пять лет. Он лижет маленький кислый леденец. Щелк!
— Ну как вам, профессор?
Снейп обтер с лица крупный пот. Капли уже оставили дорожки на его щеках, и Северус торопливо полез в карман за носовым платком. Гарри протянул ему свой.
— Дамблдор знает? – прохрипел Снейп.
— Не думаю, что это необходимо, — Гарри покачал головой. – Профессор, поймите, я не испытываю тяги к нарушению правил – видимо, в маму пошел. Но мне кажется, что со мной могут играть совсем не в ту игру, правила к которой у меня есть. Знаете это ощущение?
— Ощущение? – скепсисом Северуса можно было дробить лед, но он все еще слишком обалдел. Гарри глянул ему в глаза – зрачки у бедолаги сжались в точку.
— Ну да. Когда ты чувствуешь себя, — Гарри щелкнул пальцем, — не пиком, конечно, на карте мирового интеллекта, но пригорочком. И мне известно, что вы, лучший ученый-прикладник вашего поколения, знаете, что в школе это – совсем не подарок.
— Лучший ученый? Не пытайтесь ко мне подлизаться, Поттер, — мгновенный испуг сменяется липким презрением. – Если вы в чем и хороши, то в квиддиче.
— Квиддич, — Гарри очень похоже повторил гримасу Снейпа. – Скажете тоже. Хотите, я уйду из команды прямо завтра? Мог бы раньше, но игры на этот год все равно отменили.
— Мне-то какая печаль? – Снейп был удивлен, весьма удивлен. Шаблон малолетнего хулигана-спортсменчика дал трещину.
— У меня будет три года свободного времени. И я хотел бы подтянуть зелья – в компании человека, который изобрел Синее Кроветворное, опубликовал статью о дезинфекции ацеласом в полевых условиях и когда-нибудь, надеюсь, соберет свои соображения по экстремальной медицине в книжку!
Гарри сглотнул. Наработки Снейпа и впрямь включили в курс Академии Аврората – вот только сам Снейп этого уже не увидел. И стоит перепутать дату, забежать вперед…
— Однако, — теперь Северус уже просто усмехался – его вечный сарказм был направлен просто на все окружающее, не на Гарри лично. – Не верю, Поттер, что вы читаете научные журналы.
— У меня специфические интересы, профессор, — Гарри улыбнулся. – Но специфические не значит узкие.
— Ну что же… для Дамблдора – вы учитесь у меня окклюменции. Для всех – я над вами издеваюсь, — Снейп протянул Гарри руку. Грязные ногти, засаленные манжеты… Гарри крепко пожал ее. – Может, вы и впрямь не так удались в Поттера, и из вас можно сделать человека.
Пауза, прищур.
— И – да, таким образом я оскорбляю вашего отца.
— Предпочту думать, — почти по-змеиному прошипел Поттер, — что таким образом вы хвалите мою мать.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
XVII. Пара лье под водой

 И снова спокойствие, ничем и ни при каких обстоятельствах не нарушаемое. Было бы недостойно идти на задание для школьников как-нибудь иначе – тем более что утро в целом задалось. Гарри на сей раз вполне пристойно выспался в своей постели вместо библиотеки, плотно позавтракал, принял у Добби доклад и жабросли, и теперь неторопливо шагал к разбитому на озерном берегу общему чемпионскому шатру.
Проблему подводного дыхания за него уже решили Упивающийся и домовой – противно, конечно, но аврору доводилось жрать и древесных гусениц, так что сойдет. Все же освободившееся время Гарри убил на топографию озера. Случайные русаловеды, любители гигантских кальмаров и просто патриоты родного края перерыли Черное озеро вдоль и поперек – единой карты, конечно, не было, но если немного поработать…
Гарри точно знал точку входа в воду – в конце концов, это довели до каждого чемпиона, сказав, куда явиться с утречка. Быстрее всего удалось локализовать русалочью деревеньку, а потом и статую на площади – конечную точку его вояжа. Кроме этого – то ли на всякий случай, то ли для чистоты исполнения – Гарри запомнил места логовищ Гриндилоу и маршруты Кальмара. Может быть, и не пригодится, думал Гарри, выходя на бережок.
Судьи – кроме мадам Боунс, но она на инструктаже – уже расселись за столом, Каркаров и Перси выглядели одинаково злыми, как нахохленные серые чайки. Трибуны уже заполнились – сектор учеников, два сектора сторонних зрителей; сборы с билетов Хогвартсу ой не лишние. Наметанным глазом Гарри выловил парочку букмекеров – бдят. К сожалению, ставки на него росли, как на дрожжах, однако то были допустимые потери – лучше уж слава, чем денежки; на текущие расходы выигранного хватит так и так, а там уже можно будет провернуть одну комбинацию.
Так решил Гарри, отодвигая полог. Двадцать минут до начала.
— Здравствуйте, мадам Боунс, — Гарри деликатно поклонился почтенной ведьме. – Всем привет.
Крепко пожимает руку Крам, хлопает по ладони чуть запыхавшийся Диггори, подает ладонь для поцелуя Флер. Они выходят на рубеж во второй раз – и каждый, даже Виктор, волнуется. Иначе бы болгарин и не подумал о трансфигурации себя – слишком опасная и сложная штука, хорошо хоть он остановился на неполной.
— Итак, дамы и господа Чемпионы, — начала Амелия, когда все расселись по низким стульям перед ней, — я снова должна донести до вас суть дела. С яйцом, я полагаю, все разобрались?
Они даже и говорить ничего не стали, только кивнули.
— Не сомневалась. Хотя, отдавая должное господину Бэгмену, задача получилась нетривиальная, — Амелия покачала головой. – Я думаю, вы уже поняли, что именно у вас «отняли»?
Флер посмотрела на госпожу Боунс уничтожающе, Крам чуть сжал правый кулак.
— Так-так-так, — Гарри вскинул вверх ладони, — мадам Боунс, мы тут все взрослые люди! Давайте без страшилок из детского лагеря – что будет, если мы опоздаем?
— Уж извините, господин Бэгмен без эффектов не мог, — в свой черед всплеснула руками Амелия, — но я вам ответственно заявляю, что если вы, мистер Поттер, выйдете за отпущенное время, то…
— То?.. – едва слышно прошептала Флер.
— …То я сниму с вас даже больше баллов, чем Каркаров! Не терплю непунктуальности, — ведьма поправила монокль, — и, к вашему сведению, это у нас семейное!
Седрик отчетливо хмыкнул. Флер облегченно выдохнула и посмотрела на Гарри с несколько рассеяной благодарностью.
— Большое вам спасибо, — с чувством проговорил тот.
— Пустое, мистер Поттер, пустое, — Боунс благосклонно кивнула. – Итак, ваша задача, опять же, вернуться с вашим заложником, обернувшись в полтора часа.
«Полтора? Какого черта?» — вновь дернулся Гарри, но на сей раз удержал свою шрамированную морду от гримас.
— Для этого, — продолжала Амелия, — вам предстоит найти русалочью деревню – я полагаю, это займет у вас больше всего времени, но подсказки давать не уполномочена.
— Так, и они там в одном месте все, да? – уточнил Крам.
— Да, там уже найдете своих без труда. После чего… вторая стадия.
— Унести ноги? – фыркнул Гарри. А что, стряхнуть хвост из хвостатых русалок… красиво.
— О нет, мистер Поттер. Потом русалки выпустят вас беспрепятственно.
— Потом?
— О да. Второй акт был внесен по предложению мистера Каркарова, принят при двух голосах за и двух воздержавшихся. Я голосовала против, но молодому Уизли понравилась идея, — голос Амелии выражал чистое неодобрение, какого не постыдилась бы и Минерва Макгонагалл.
— И все же? – тяжело вздохнул Седрик. Флер гневно жгля глазами Виктора, но тот только плечами пожал.
— Каждому из вас придется бороться с одним из русалов за право увести заложника с собой, — Амелия поморщилась.
Гарри и Виктор почти синхронно хрустнули пальцами и улыбнулись друг другу. Обоих учили – и, похоже, Каркаров рассчитывал именно на суровую школу Дурмстранга.
— Подождите! – вскинулась Флер, — Как то есть – боrоться? Вы это как себе это пrедставляете? Я… и эти ваши rусалы!?
— Я, — Амелия явно это подчеркнула, — вообще этого не представляю. Мы такими глупостями обычно не занимаемся. Но вы не волнуйтесь, мадам Делакур – у вас останется палочка, да и встреча будет бескровной, до сдачи одного из противников.
— А если я не смогу? – француженка беспокойно прошлась перед Амелией, почти молитвенно сложив ладони перед точеным лицом.
— Тогда вас и вашего заложника отконвоируют до берега русалки, и я буду вынуждена поставить вам минимальные баллы.
— Знаете, как это называется, мадам Боунс? – проговорил Седрик, поднимаясь с места. – Делать из… грязи конфетку. Мы верим, что вы сделали все возможное…
— …Но Перси Уизли ждет много хорошего, — договорил, поднимаясь, Гарри. Он подал руку все еще хмурящейся Флер, прислушиваясь к шуму разгоряченной уже толпы. – Пойдемте. Эти водяные мальчики не видали еще, как бьются волшебники.

 
 
* * *

Гарри мерно пересекал темные воды озера. Дно было пусто и безвидно, водичка – откровенно так себе, и вообще – на отпуск все предприятие не тянуло. Нет, разумеется, Гарри проходил курс боя в воде, прежде всего заради десантных операций – но, Мерлин, как же это было давно! К тому же то, чему его учили, было рассчитано на заклятие Головного Пузыря, которое Гарри не стал применять для оригинальности; жабросли же, а особенно принесенные ими перепонки, серьезно меняли ощущение своего тела в воде.
Раздражала и невысокая скорость движения – конечно, были заклинания и на это, но он их что — учил? Учил, конечно, даже сдавал, но то было давно и уже неправда. Нет уж, аврор Поттер, плывите, как плывется. Мышцам полезно, позвоночнику, да и вообще.
Здесь, на глубине, нет никого – ни старых интриганов, ни темных фанатиков, ни даже толп и толп болельщиков, которые тебя, Поттер, должны знать и любить. Здесь только ты, твой внутренний монолог и чертовы гриндилоу.
Наверное, в жизни хищных морских бесенят это был один из самых неудачных дней за долгие годы. Раздражение Гарри Поттера и так росло вверх и вверх, а уж когда его ухватили холодными пальцами за лодыжку… Нет, Гарри не стал ни в кого плескать кипятком и бить пятками по рогатому черепу. Зачем? Короткое невербальное Диффиндо – и кисть гриндилоу уплывает от своего беззвучно орущего от дикой боли хозяина вместе с Поттером.
Зацепившись за камушек неподалеку, Гарри разжал костлявые пальцы и мрачно усмехнулся. Времени было достаточно, и маленький час расплаты вполне в него помещался. Гарри кое-что прикинул на воображаемой карте, улыбнулся еще шире – и мгновением позже уже греб, как сумасшедший.
Что же, он правильно рассчитал вектор – Флер, милая француженка, не озаботившаяся сидением в библиотеке либо же боевой подготовкой, вышла прямиком на рой гриндилоу на полпути к деревне. Теперь стая неприятных зверей с мерзостным хихиканьем тащили ее куда-то в сторону и ко дну. Гарри не был вполне уверен, что там стояло дальше по расписанию – то ли за Флер явится спасательная команда, то ли заблаговременно избитые организаторами твари сами вытащат ее на берег. В любом случае, его это не интересовало.
«Сперва позаботимся о секретности» — решил он, сотворяя простенькое заклинание, решающее проблему распространения звука в плотной среде. Теперь можно не демаскировать невербальные. Вслед за этим Гарри Поттер расслабленными гребками выплыл из-за камня.
Одного морского черта Гарри снес сразу же, просто подхватив его Вингардиум Левиосой и как следует приложив башкой о камень. Мутные глаза гриндилоу закатились, и он обмяк. Его товарищи посмотрели на Гарри настороженно, после чего двое остались держать девушку, а еще четверо поплыли к нему.
Изготовление больших порций рыбного фарша в планы Гарри не входило, так что он сделал куда проще.
— Диффиндо!
Вырубленный гриндилоу обзавелся длинной царапиной поперек корпуса. В воду толчками пошла густая бледно-розовая кровь. Гриндилоу переглянулись – и вшестером кинулись рвать товарища. Нет такого морского хищника, который бы на кровь не поплыл – а разумом, в отличие от русалок, гриндилоу не отмечены.
Гарри потянул полубессознательную Флер подальше от пиршества. К ее чести, девушка быстро пришла в себя; попыталась заговорить – нет, только пузыри. Гарри поднял палочку.
— Арри! Спасибо тебе! Я не ожидала, что их тут столько, а из палочки один кипяток, а они лезут и лезут, и у нас таких и не было никогда, и…
— Спокойствие. Не люблю этих тварей, — он попытался поклониться, но в воде жест получился каким-то комичным. Флер нервно хихикнула. – Как ты?
— Не очень… кажется, rастянула ногу в паrе мест, да и вообще. Они не отличаются нежностью, знаешь ли.
— Плыть-то можешь?
— Плыть – могу, небыстrо, но вот как-то еще дrаться – не думаю. Скоrости не набеrу. Ну что, rасходимся? – вздохнула она.
— Смысл? – Гарри покачал головой. – Мы уже близко. Прислушайся только…
И правда, за разговором они почти пропустили момент, когда шепот озерных вод сменился еще тихой, но отчетливой русалочьей песней. Вместе они поплыли к деревне водяного народа, которая не обещала им ничего хорошего.

 
 
* * *

— Гляди-ка, — задумчиво проговорил Гарри, — Седрик тут уже был.
Среди фигур, привязанных к массивному хвосту русальего праотца, Чжоу Чанг уже не было. Аккуратно обрезанная веревка петлей опустилась на каменную чешую.
— Габrиэль! – Флер, стараясь поменьше шевелить пострадавшей ногой, одними гребками рук попыталась приблизиться к статуе. Шеренга русалов опустила копья, а некая морская дама, особо свирепая на вид, возгласила:
— Не сейчас. Я – Муркус, главная русалок. Я судить ваш бой, — она указала перепончатой рукой на двоих мощных на вид водяных, вместо копий держащих в руках шесты. – Кто из вас первый?
Флер метнулась было вперед, но скривилась от боли
— Я… не могу, — проговорила она с такой тоской, что Гарри не оставалось ничего, кроме форменного идиотизма.
— Почтенная Муркус! – возгласил он, загораживая Флер собой, — Я – Гарри Поттер, и я хотел бы драться с обоими воинами. За обеих заложников.
— Арри…
— Спокойно… спокойно!
Муркус оценила идею, некоторое время хмурилась, но вдруг продемонстрировала игольчатые зубы:
— Только если сразу.
— Принято, — сказал Гарри все так же невозмутимо – и желтые глаза русалки распахнулись. Одни из копьеносцев помог Флер убраться из круга, Гарри достал палочку, а водяные вышли перед ним с разных сторон.
Гарри рванулся вперед. Его инструктор, точно так же нападая на него с шестом, учил молодого кадета, что если вдруг враг завладел древковым оружием – тут уж что копье, что Калашников с примкнутым штыком – то не стоит задерживаться на длине древка.
Резкий толчок от дна, проход аккурат между атакующими… так, теперь они неизбежно будут мешать друг другу – мало у них места, и мало у них опыта. «А теперь… жаль масса маловата…» — Гарри стиснул зубы и, упершись пяткою в кстати попавшийся выступ, почти упал назад, резко вынося локоть. С влажным звуком тот врезался в живот водяного сзади – и, кажется, эта братия не так уж отличается от людей анатомически.
Тому, по крайней мере, почти хватило, а его собрат теперь атакует не сразу, опасаясь задеть товарища – так думал Гарри прямо перед тем, как получить шестом в ключицу – вертикально сверху вниз. Разумеется, вода придала схватке третье измерение, о котором Гарри благополучно забыл. Теперь левая рука бессильно повисла – через кости словно пропускали электроток.
Гарри крутанулся змеею, уходя за тело все еще пытающегося вернуть дыхание водяного, прикрываясь им от второго врага. Новый удар соперника пропал втуне, и Поттер, уперев палочку в серую спину перед ним, произнес Отталкивающее заклятие.
Водяного увлекло вперед вместе с целым слоем озерной воды – так, что его собрат сверху озадаченно заметался, как рыбка во встряхнутом аквариуме, утратив равновесие. Первого же приложило о постамент – у которого он и упал. Муркус, наклонившись над ним, поднялась и скрестила руки – и первого поединщика унесли. Остался всего один – злой и ловкий.
Но Гарри, рванувшийся вверх через поднятую им водяную круговерть, был уже близко. Раз – прижать конец палочки к голове русала. Два – произнести сложное, но быстрое заклинание, и смотреть, как голова противника – и шея с жаберными крышками – скрывается под воздушным пузырем. Три – изученное еще тем, первым Гарри накануне испытания заклинание Осушения. Да, его мощи не хватит, чтобы осушить озеро – но для того, чтобы удалить воду из пузыря, оно вполне сойдет.
Задыхающийся водяной судорожно вскинул руки, скребя сначала свою грудь, потом упругий пузырь, попытался дотянуться до Гарри – и скрестил руки перед грудью. То же самое сделала и Муркус – и только тогда Гарри убрал пузырь.
Стоило ему спуститься на площадь, Флер повисла ему на шее.
— Да чему вас тут вообще в Огваrтсе учат? Это… это же… как ты..? – она перевела дух, — Как ты?
— Порядок. Эти ребятки воевали последний раз до нашего с тобой рождения, — проворчал Гарри, выпутываясь из объятий вейлы – все равно под водой не прочувствуешь, а веревки-то резать надо. – Поднимаемся, девочка. Нас ждет долгий путь наверх…

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
XVIII. Калибровка

 До берега они добирались медленно и уныло: Рон, по счастью, очухался довольно быстро и почти потащил на себя Габриэль; Гарри же с Флер инвалидной командой тянулись чуть позади. Конечно, ни о каком соблюдении времени уже и речи не было. Когда, наконец, низкие озерные волны выбросили их на брег песчаный и пустой, все четверо были так вымотаны, что даже и болельщиков не услышали.
К ним немедленно бросилась уйма народу. Перси тревожно осмотрел Рона – но тот прибыл наиболее целым из всех; Седрик, еще закутанный в одеяло, помог Флер дохромать до мадам Помфри; в Гарри же вцепились разом Виктор и Гермиона. В конечном итоге он обнаружил себя все в том же шатре, насмерть укутанным и с горящим от настойки нутром. Флер сбивчиво рассказывала, как все было, экзальтированно жестикулируя и, кажется, уже преувеличивая; Гарри только кивал в нужных местах – навалилась кошмарная усталость, как после экзамена.
— У вас-то как? – пробубнил он, вклинившись в речь Флер, пока та отошла к койке со все еще спящей Габриэль.
— А что у меня? – размеренно начал Седрик. Он сидел на стуле почти напротив Гарри, и Чжоу, только что убравшая волосы в полотенце, устроилась у него на коленях. Когда-то Гарри от такого зрелища впал бы в депрессию до лета, да. – У меня все просто. Доплыл – там, представляешь, Плакса Миртл бродит, дорогу показывает. Ей-то на воду наплевать. А в деревне поставили против меня какого-то здорового парня, так я по команде отталкиваюсь от дна – и Инкарцеро по нему сверху, Инкарцеро. Даже уложился почти что во время.
— А Виктор вот что-то заплутал, — покачала головой Гермиона. Волосы высушить она и не озаботилась, и сейчас Виктор, усадив ее на свой стул, аккуратно выбирал из них водоросли, вызывая у Рона скептические смешки. – Наверное, это из-за акульих глаз. Знаете, стереоскопический эффект-то потерян…
— Нет. Не знаем, — ответил Рон. – Как ты это выговариваешь? Слушай, Виктор, ты расскажи лучше, как дрался.
— Да никак не дрался, — болгарин поморщился, будто собрался сплюнуть. – Вцепился в хвост и головой о статую его. До сих пор вкус рыбы.
— Жестко! – голос Рона звучал явно одобрительно.
— Варварски, — поправила друга Гермиона, но Крам лишь незаметно для нее улыбнулся и прошелся пальцами по ее волосам возле ушка.
— А потом, — продолжил он, — убил время, пока искал, чем веревки резать. Ничего нет, одни камни.
— Я-то ножик с собой положил, — хмыкнул Седрик. – У нас на Хаффлпаффе как? Лучше взять ненужное, чем нужное не взять.
— Так, дамы и господа, извините, если я не вовремя, – В палатку вошла Амелия Боунс, и Чжоу птицей вспорхнула с колен Диггори. – Но я не думаю, что вы хотите пропустить свои собственные баллы. Так что пожалуйте-ка наружу.
Оставив Габриэль вернувшейся медсестре, народ вывалился на воздух. Болельщики тревожно замерли, когда Ли Джордан откашлялся уже усиленным голосом.
— Граждане! Студенты и гости Хогвартса! После разговора с Муркус, которая держит фишку у водяных, и до-о-олгих прений судьи наконец-то готовы порадовать нас оценками! Вот, вот директор Дамблдор уже несет мне конверт… Ага. Зачитываю…
Они стояли в напряженном ожидании: две держащихся за руки пары, расслабленный Гарри, вытянувшийся за его правым плечом Рон и растерянная Флер подле него.
— Флер Делакур! Показала нам техничный Головной Пузырь, но не смогла добраться до цели без посторонней помощи и в спасении своей сестренки участия не принимала! Двадцать восемь очков! Сочувствую, Бобатон!
Тем не менее французская школа зааплодировала – не сразу, однако, только после мадам Максим. Флер развела руками и грустно улыбнулась отчего-то Гарри.
— Седрик Диггори! Снова Головной Пузырь, но наш Чемпион оказался хитер и быстр, первым добрался, первым ушел, вытащил очаровательную Чжоу и опоздал всего-то на пару минут! Он берет сорок семь очков, и это серьезная заявка на победу!
Хогвартский сектор трибуны взорвался аплодисментами. Хлопали и орали даже слизеринцы. Гарри протянул Седрику руку ладонью вверх – тот было посмотрел на нее удивленно, но после подсказки от Чжоу дал пять.
— Виктор Крам, наш гость с севера, сделал нам неполную трансфигурацию себя же, и, против ожиданий, преуспел! Он спас нашу Гермиону, хотя мог бы и побыстрее – считают судьи. Сорок пять очков!
— Мне б вашу запасливость, — с мрачной усмешкой сказал Виктор Диггори.
— А, еще учтешь, — отмахнулся тот.
— И… Гарри… Поттер! – трибуны взвыли как-то раньше времени, и Амелия кинула на Гарри ироничный взгляд. Ли подождал конца буйства и продолжил, — Гарри Поттер у нас пришел, если не считать мисс Делакур, последним, в составе целой группы синхронного плавания. Он жестоко проигнорировал временной лимит, нарушил данные инструкции… — пауза, — …Но навел в озере такого шороху, что они его навек запомнят! За высочайшие моральные и боевые качества он получает сорок шесть очков!
— Тоже ничего, — прокомментировал хозяйственный Рон. – Хорошо вы так, косячком, парни.
— И только я отоrвалась от компании, — засмеялась Флер. Ее вообще не так уж и просто вывести из себя – уже сейчас. – Не в моих пrавилах, но что поделать?
— Не унывать, — Гарри был непробиваемо спокоен. Что же, он держит первое место по очкам, и до Кубка уж как-нибудь дойдет первым. Не ради галеонов даже, хотя тоже хорошо. – Все еще будет, все обязательно будет, — улыбнулся он Флер, и та улыбнулась в ответ.
За спиной захихикал Рон.

 
 
* * *

День спустя.
— …И все-таки, Поттер, признайтесь честно, жабросли выкрали вы, — профессор Снейп, к его чести, начал разговор только после того, как Гарри поставил Огнеупорное зелье томиться на спиртовку. – Можете даже не отпираться: откуда бы вы их еще взяли?
— Не совсем, профессор, — Гарри как раз подбирал пузырьки нужного размера под готовый продукт. – Это был Добби. Знаете, он считает себя обязанным…
— …За то, что смог отвертеться от работы, — кивнул Снейп. – Ладно, я, конечно, проинформирую Дамблдора, что его служащие воруют прямо без отрыва от производства, но я допускаю, что вы невиновны.
— Спасибо, сэр. Ценю.
— Да уж цените, покуда я жив, — сухо хмыкнул Снейп. Гарри как-то судорожно звякнул пробирками, но профессор продолжал. – Нет, Поттер, не делайте вид, что мои подозрения вас оскорбляют. Шкуру бумсланга в позапрошлом году, скажете, тоже не вы?
— Я, — Гарри не видел смысла отпираться, — да я возмещу!
— Не в том дело, — пожирая глазами еще и не собирающее давать осадок зелье, Северус опустился за стол. – Вы, увы, вообще склонны к нарушению правил. Дурная наследственность?
— Сэр, помилуйте, — Гарри уселся напротив, так, чтобы их разделяла спиртовка. – В конце концов, что еще делать, если правила – вот они, а твои цели – вон где?
— Не создавать другим проблем. Как минимум, — Снейп вздохнул.
— Нет, я о другом, — Гарри поднял ладони. – Вот представьте… ну… допустим, у вас на руках кто-то загибается от яда. Вроде как вы должны снять симптомы, попытаться понять, чем он траванулся, подобрать противоядие, — неопределенный взмах в воздухе. – Так? А рядом под стеклом лежит безоар.
Северус смотрел на Гарри расширившимися глазами, однако невозмутимость вернулась к нему моментально.
— А знаете, мне нравится ход ваших мыслей.
— Благодарю.
— Не за что, — автоматически кивнул тот, — но вы мне сейчас будете болтать, что этими вашими турнирными эскападами пытаетесь достигнуть благородной цели? Нет, только не мне.
— Вот как раз вам и буду, — Гарри поднялся – зелье следовало снять с огня, отцедить и проверить на концентрацию. Потому что потом Снейп проверит еще раз.
— И с чего мне, скромному зельевару, такое доверие? – он тоже поднялся, наблюдая больше не за Поттером, но за зельем.
— Если я расскажу друзьям, они не поймут, чем я недоволен. А для директора это пока слишком глупо звучит.
— Так-так, и вы полагаете, — Снейп уже очень нехорошо усмехнулся, — что я помогу вам эти мысли уложить для нашего общего друга Альбуса? Поттер, я согласился учить вас зельям, но не жизни.
— Жаль, — Гарри пожал плечами. – Тогда передайте, пожалуйста, вон ту лакмусовую бумажку.
— Нет уж, излагайте, — Снейп с силою потер висок, поморщился, — что вам там не так с Турниром.
— Есть мнение…, — Гарри начал и впрямь неуверенно, — есть мнение, что кто-то из судей целенаправленно работает в мою пользу. Оценки. Подсказки. Утечки в прессу. В конце концов, сам тот факт, что я прошел на Турнир.
— Чего ради? – бросил зельевар. – Ставки?
— Вряд ли, слишком заметные люди, — Гарри покачал головой. – Смотрите, это точно не Каркаров и не Максим, эти как раз ведут себя нормально.
— Каркаров? Нормально? – произошло невероятное – Северус Снейп хмыкнул. – Запомните это время, Поттер. Это историческое событие.
— Возможно, вам виднее, — безразлично проговорил Гарри, отчего его наставник дернулся, — но дальше смотрим. Это не Дамблдор, не те методы, и не Боунс – слишком помешана на правилах. Но оно и к лучшему.
— Это есть, — кивнул Снейп уже даже заинтересованно. – Но кто тогда? Брат вашего приятеля? Для Уизли он довольно осмотрителен.
— Это верно, да и в деле он не с самого начала. Остается Крауч.
— Я даже не буду спрашивать, зачем. Бартемиус не раз и не два затевал…, -  Снейпа в который раз передернуло, — интриги, о которых вам, Поттер, знать просто излишне. Но, насколько я знаю, он из Турнира вышел.
— Не факт, — Гарри чуть нервно поправил очки. Место было тонкое. – Помните ту карту, которую вы у меня когда-то конфисковали, а она вас ну оскорблять?
Снейп аж зубами заскрипел.
— И к чему вот это сейчас было?
— Она, вообще-то, показывает расположение всех, кто внутри Хогвартса. Подчеркиваю, всех. И да, я буду отрицать эти слова.
— Даже если я у вас ее отберу, Дамблдор вернет, — буркнул Снейп, — но вы излагайте дальше.
— Несколько раз я видел Бартемиуса Крауча – в коридорах Хогвартса, по ночам, и уже после его замены Перси. Но других фактов у меня нет.
— Бартемиуса Крауча? Именно так? – Снейп задумался, глубоко и, похоже, не слишком приятно. Руки его работали с Огнеупорным чисто автоматически. – Неплохое зелье, Поттер. Свободны.

 
 
* * *

В несколько смятенных чувствах  Гарри вошел в библиотеку – не столько за знаниями, сколько отвлечься. Признаться, план все никак не хотел оформляться до конца; все, что он знал – это то, что ему позарез нужен живой Крауч-младший, скорее всего, не нужен живой Крауч-старший и, пожалуй, нужен Петтигрю – любым. Некоторые кусочки мозаики уже почти собрались – Рита, Амелия, одинокий полет по Кубку, объяснение о Карте Мародеров – но многое было неясно и зыбко. Надо было любыми средствами восстановить спокойствие ума.
Ага. Щас.
Он почти выбрал себе чтение на вечер – бэгшотовский «Английский Север в эпоху Локсия» — когда его обняли за плечи сзади. Во всем Хогвартсе на такое не нашлось бы двух добровольцев.
— Привет, Сьюз.
— Здравствуй, — тихо сказала девочка. Теплая. Спокойная. Несмотря ни на что, Гарри был ей сейчас рад. – Просто хотела спросить, как ты. Тетя говорила, что ты плохо возвращался.
— Руку левую выключили, — пояснил Гарри, и Сьюзи быстро и сконфуженно разорвала объятие. – Да ничего, уже не болит. Мадам Помфри дело знает.
— Отлично, -  теперь они стояли лицом к лицу, отогородившись полкой от мадам Пинс. – И что теперь, отдыхаешь до июля? Я тут… почитала хроники насчет древних Турниров, Гарри.
— О! – Гарри улыбнулся юной девушке, та привычно опустила глаза. – И что там, есть закономерности?
— Только две. Третье испытание всегда проходят одновременно – как ваше второе, на скорость, и оно всегда, как это говорится, на все сразу.
— То есть и боевка, и загадки? – Гарри привалился к полке, глядя на Сьюз. Да, ей всего только четырнадцать, но с эвристикой у нее получше, чем у некоторых министерских работников.
— И еще поиск пути. В принципе, ваше второе испытание вполне сошло бы за третье в начале века, — Сьюз вдруг поежилась. – Правда, при этом в озеро напустили бы акул.
— Ну что ж, по крайней мере, у нас блюдут традиции, — пожал плечами Гарри. – Слушай, Сьюзи, что это мы все в библиотеке…
— Мне тут даже удобно, — стоило соскочить с истории, мисс Боунс снова смутилась.
— И все-таки, может, сходим как-нибудь в Хогсмид, что ли?— Гарри усмехнулся про себя; вообще-то, он бы после таких заявлений сам себя в чем-нибудь заподозрил бы, но – помилуйте, речь идет всего только о прогулке! Что не помешало Сьюз покраснеть до насыщенного розового оттенка.
— Я подумаю…, — начала было она, но тут же сбилась, — Гарри, да когда угодно! Следующий выход уже скоро. Ханна собиралась вытянуть Рона до «Сладкого Королевства», и мы…
— Нет, в следующий я немного занят – Рон, кстати, тоже. Но потом…
— Ты и твои авантюры, — Сьюз вздохнула так, как, бывало, вздыхала Джинни, когда аврора Поттер опять засовывали куда солнце не всходит.

 
 
* * *

И действительно, путешествие в Хогсмид было не самой простой задачей. Гарри и Рон тащили на себе столько еды, что Поттер молча зачел Рону лишнюю тренировку. Помимо еды они волокли с собой и старую, но довольно приличную мантию, нашедшуюся у домовиков.
За это следовало сказать спасибо Винки. Стоило им задать вопрос об одежде Добби, как она, вполне дееспособная, хоть и чуть пахнущая пивом, вывалилась откуда-то со стороны.
— А, Гарри Поттер! – провозгласила она. – Снова что-то хочет от тех, кто ничего не понимает в одежде. Гоните его, Гарри Поттер, Винки сделает. Только пусть Гарри Поттер и дальше не дает спуску тому противному мальчишке, из-за палочки которого Хозяин выгнал Винки!
Рон сладко улыбнулся тогда – воображаемые годы третирования Малфоя в первый раз окупились. Гарри же задал Добби пару неудобных вопросов о том, кто тут разносит информацию о его персоне.
И вот теперь они несли Сириусу все, что нужно, включая даже зубной порошок. Гермиону решили не нагружать, и она шла впереди, помахивая «Пророком». Газета, как всегда, была полна самых разнузданных сплетен; общей темой оставался Турнир, но на сей раз Рита повеселилась весьма разнообразно. Общий тон репортажа витал где-то между «Гарри Поттер окончательно съехал с катушек и обошел Гигантского Кальмара в армрестлинг», «Не женское это дело – турниры турнирить» и «Болгары воруют наших девиц!».
— Нет, я ее когда-нибудь убью! Я ей не… не… не сексуальный обьект! – бушевала Гермиона.
— Ей – вроде не должна, — рассудительно заметил Рон, — но что Виктор ради тебя на русалок бросался – это ж правда и только правда.
— А ты вообще молчи, — огрызнулась их подруга. – Ты… героический Уизли. Сейчас, как там…, — она зашуршала газетой, — а, вот: «Только присутствие духа, такое неожиданное для одурманенного пленника, позволило двум французским девочкам достичь земли. Свидетели и судьи сходятся на том, что без помощи своего верного лейтенанта Гарри не смог бы дотянуть до берега обеих незадачливых француженок». И что ты на это скажешь, лей-те-нант?
— Скажу, что она неплохо информирована, — хмыкнул Рон, — и что Перси болеет душой за семейный престиж.
— Я еще посмотрю, откуда у нее сведения, Рон. Посмотрю. Никому не позволено вмешиваться в мою личную жизнь!
— Герми, да ладно тебе! – вмешался Гарри, — Вы с Виктором обсуждали Болгарию почти что у судейского стола, лишь бы мы не услыхали. Я-то, конечно, ставлю галеон на то, что протрепался Перси…
— Это да. Он еще в детстве любил уши греть, — Рон сплюнул на обочину.
— …Но давай-ка ты из этого вынесешь определенные уроки насчет конспирации. Пока не поздно.
Гермиона только фыркнула, и остаток пути прошел в молчании.
Беседа с Сириусом прошла, в общем-то, так, как Гарри ее помнил – только что сам он, стоило Бродяге принять человеческий облик, бросился крестному на шею.
«Мерлин, у меня такое ощущение, что я не видел тебя тридцать лет!» — со смехом сказал он, прежде чем Гермиона начала делиться своими подозрениями. Всплыла еще одна насторожившая Гарри вещь – в газете пока еще не было заметки о Крауче, похоже, занятые Каркаровым журналисты не начали копать вовремя. Гарри твердо решил сегодня же написать Рите – во-первых, дыру в реальности стоило подлатать, во-вторых, просто хотелось поговорить с язвительной журналисткой лишний раз.
Мысль о Рите потянула за собой другую идею, и, когда они уже расходились, он вдруг сказал друзьям, что еще догонит их. Гермиона пожала плечами, Рон же распоряжение просто выполнил.
— Ну? – прищурился Сириус. – Что у тебя такое секретное, что даже этим двоим не доверяешь?
— Да тут не «не доверяешь», — отмахнулся Гарри. – Тут как бы не сглазить. В общем, так, крестный. Если я правильно понимаю, чем сейчас занимается Дамблдор и в чем ему сейчас, ты только не смейся, ассистирует Снейп…
— Сопливус? Да ну! – заржал Бродяга.
— Может, и ошибаюсь, — пожал плечами Гарри, — а только, если все пойдет у них так, как я думаю, то… как бы ты отнесся к пересмотру своего дела?
— Шутишь? – Сириус оскалился. – Ты столько шампанского в жизни не видал, сколько я выпью. А потом мы с тобой покажем твоим Дурслям задницу и заживем уже, как люди.
— Так, вопрос об отношении снимается, — засмеялся и Гарри. – Только вот еще что – у меня есть свои наработки, случайно, и… ты бы согласился перед и во время процесса сказать для прессы пару слов?
— Ну уж если Дамблдор, не прошло и полувека, начал чесаться на эту тему, то мне можно спокойно погавкать в газетах на всех тех, кто меня туда законопатил. Если у нас есть газеты, конечно.
— Все образуется, Сириус, все образуется, — усмехнулся Гарри. – Наше с тобой дело будет укусить побольнее, а директор прикроет.
— Слушай, ты говоришь, как отец, — удовлетворенно кивнул Сириус. – Тот тоже всегда выкручивался.
— И ты выкрутишься, — сказал Гарри, прощаясь. Пасьянс, кажется, начинал сходиться.

 


SMF 2.0 | SMF © 2011, Simple Machines
Manuscript © Blocweb .