Одна дома и Фанфикшн

13 Ноября 2019, 07:18:26
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Не получили письмо с кодом активации?
Loginza

Одна дома и Фанфикшн » Фанфикшн » Фанфики по миру Гарри Поттера » Гет (Модератор: naira) » [G] [Макси] Эльф в подарок. Ч. 2, ДУ/НП, НП, ВБ/ТР, ЛМ/НМ, ЭП/АД, AU/Rom/Adv +48 гл 13.10.14

АвторТема: [G] [Макси] Эльф в подарок. Ч. 2, ДУ/НП, НП, ВБ/ТР, ЛМ/НМ, ЭП/АД, AU/Rom/Adv +48 гл 13.10.14  (Прочитано 7000 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
40

 Джинни хотелось в голос расхохотаться. Отчего-то этому воспоминанию Тома Риддла она поверила сразу и безоговорочно. Глупо было надеяться, что деятельная натура Миллисент Багнолд позволит ей отсиживаться в стороне или загребать жар чужими руками. Нет, похоже, они столкнулись с гриффиндорской версией Араминты — находиться в самой гуще событий, влиять на них, контролировать, вот подходящее занятие для таких особ. Впрочем, не менее виртуозно Багнолд владела искусством шантажа и манипуляций.
— Не надо было этого делать, — предсказуемо отреагировала маркиза. — Риддл просто скормил тебе очередную ложь. Не забывай, он был и остается мошенником. Сколько еще раз подряд ты намереваешься наступать на одни и те же грабли?
— В этом обмане я смысла не вижу, — возразила Джинни. — Ради чего ему подставлять Багнолд? Сущность дневника ведь никак не связана с его хозяином. Шестнадцатилетний Риддл не может знать того, что известно лорду Волдеморту. Вас тогда в Англии не было, фамилия Мелифлуа вряд ли сказала ему о чем-то особенном.
— Ему хватило твоего вопроса о камне, — сощурилась Араминта. — Ты имеешь дело с крайне изощренным аналитическим умом, к тому же, в отличие от тебя, не обремененном лишними эмоциями. Пара удачно подобранных картинок, и вот ты уже не думаешь о том отвратительном способе, которым Риддл заполучил свое кольцо, а ждешь подвоха от коварной охотницы за чужим наследством. А он, к тому же, еще и секретом с тобой поделился, ну просто свой человек. Джиневра, порой ты мыслишь, как десятилетний ребенок.
— Но если на секунду допустить, что не все, показанное дневником, иллюзия, созданная Риддлом? Что, если Багнолд действительно приезжала в школу и разговаривала с ним? Она ведь призналась, что ей нужны дары смерти! Может быть, и нет никакого сотрудничества с Дамблдором? Она просто ждет случая завладеть его палочкой!
Араминта неопределенно покачала головой.
— Какими бы ни были мотивы леди Багнолд, что бы она не делала в Хогвартсе, Риддла нельзя сбрасывать со счетов. В некотором роде, он оказался умнее Альбуса и ему подобных, гонка за дарами смерти его не захватила. Но это не значит, что он не воспользуется камнем, если кольцо вновь вернется к нему. Ты забываешь об инферналах и войне, в которую нас вовлечет любой неосторожный поступок.
Джинни рассеянно рассматривала узор на ковре.
— А что сейчас делает Риддл?
— Что, прости? — приподняла бровь маркиза.
— Над чем он работает? В чем заключается его главная цель? Вы сами сказали: дары смерти его не интересуют. Философский камень он отдал Клариссе за ее лояльность, хоркруксы тоже как будто утратили для него свою актуальность. Он не стремится узнать содержание пророчества, не захватывает министерство. Даже война с магическими расами, которой нас так пугают, похоже, интересует только мелких сошек вроде Мальсибера и Фоули. Я вас умоляю, Араминта. С каких это пор они стали близки Риддлу!
— Чего ты хочешь от меня? — на губах маркизы играла легкая усмешка. — Со мной Риддл, сама понимаешь, своими грандиозными планами не делится.
— Я хочу знать, чем занимается Эдуард, — твердо произнесла Джинни. — Если у Риддла на уме нечто действительно очень важное, не представляю, кого бы он мог посвятить в эту тайну, если не Эдуарда и Антонина. Я хочу знать, как в этом замешана Сангвини. И, наконец, на чьей стороне Багнолд. Вы замолкаете всякий раз, стоит мне упомянуть о ней.
— В таком случае, не стоит испытывать судьбу, — ответила Араминта. — Кто ты такая, чтобы вмешиваться в дела моего сына и, тем более, обвинять его в причастности к деяниями Упивающихся смертью? Если ты не забыла, девочка, все дела с Томом Риддлом Эдуард завершил еще до твоего... путешествия. И повторяю еще раз: не пытайся противостоять леди Багнолд в одиночку. Она совсем не похожа на тех глупых ведьм, с которыми тебе доводилось бороться до сих пор. Не разрушай сама свое будущее.
— Сдается мне, будущее вас вовсе не волнует. Напротив, в глубине души вы хотите возвышения Багнолд. Вы считаете, я ничего не понимаю, Араминта? Да вы годами ждали такого противника. Человека, способного переиграть вас. С Риддлом, с Дамблдором вам ведь скучно. Даже Кларисса Слизерин вас разочаровала. Еще бы, вместо демонической наследницы — обычная женщина, которая хочет быть просто матерью своему сыну.
Маркиза поджала губы, и непонятно было — то ли в знак неодобрения, то ли так она пытается  побороть ухмылку.
— Вы всю жизнь не давали никому из своего окружения в чем-либо вас превзойти, и к чему это привело? — начинала заводиться Джинни. — К тому, что во всей Англии единицы способны хотя бы примерно оценить уровень ваших стремлений? К тому же, вы никогда не задумывались над тем, что Багнолд может оказаться сильнее?
— Если я начну отвлекаться на подобные пустяки, она действительно может и преуспеть, — невозмутимо отреагировала Араминта. — Однако леди Багнолд я никогда не рассматривала в качестве противника. Ты знаешь, кто является моей целью уже много лет. Миллисент меня интересует постольку, поскольку она связана с ним. Я была бы счастлива предоставить тебе возможность — как ты выразилась? — превзойти меня, однако опасаюсь, что магия гоблинов окажется тебе не по зубам, девочка. Эти пройдохи с тобой церемониться не станут.
— Почему вы так говорите, будто мне не справиться с гоблином? — обиделась Джинни. — К тому же, Багнолд — человек, кем бы она себя не считала в глубине души.
Араминта раздраженно захлопнула веер.
— Потому что пока ты не убедила меня в обратном. Скажи, Джиневра, ты ведь не стала утруждать себя размышлениями о том, как медальон, который ты считала хоркруксом, исчез из защищенного такими мощными чарами дома, из шкатулки, запертой в твоей спальне, о которой не знали даже те, кто мог беспрепятственно ее открыть?
— Кларисса подтвердила вину Беллс! — воскликнула Джинни. — Хотя с некоторых пор я в этом сомневаюсь. По крайней мере, Беллс искренне верит в то, что она не виновата. Но зачем Клариссе мне лгать?
— А зачем ей говорить тебе правду? — рассмеялась маркиза. — Ты ей все еще мешаешь, хоть она и не пытается тебя немедленно ликвидировать. И все же, в тот день она фактически расписалась в намерениях перессорить тебя со всем твоим окружением. По рассчетам ундины я бы никогда не простила тебе союза с Риддлом, Абрахас бы начал подозревать тебя во лжи, остальные бы не поверили в историю с зельем, сочтя, что таким образом ты пытаешься узаконить положение своих дочерей, ну а Беллатрикс ты бы сама выставила из своего дома. И осталась одна, как того и желает Кларисса Слизерин. Такая легкая добыча....
— Но если не Беллс меня предала, то кто? Люциус? Я знаю, что он общается с Риддлом намного больше необходимого. И Антонин, кстати, тоже в этом замешан, — с упреком вспомнила Джинни.
— Хотела бы я оставить тебя разбираться самостоятельно, — проворчала маркиза. — Заверяю, что тем летом Люциус ни на секунду не пропадал из поля моего зрения. Попробуй вспомнить, кто был в доме в тот день, когда ты похитила медальон.
— Абрахас... и эльфы, — нахмурилась Джинни. — Вечером еще Доркас привезла Бет. Я даже помню, она жаловалась, что лепреконы доставляют проблемы аврорату. Интересно, было ли это как-то связано с ундиной... Подождите, вы же не можете подозревать Бет?
— Звезды послали мне тебя в наказание, не иначе, — вздохнула маркиза. — Не пойму только, за какие грехи. А говоришь, готова бросить вызов Багнолд. Да неужели ты думаешь, что Гринготтс незаслуженно пользуется репутацией банка, который невозможно ограбить? И что за столетия его функционирования ты единственная оказалась такой сообразительной, чтобы улизнуть оттуда и не попасться?
— Гиас, — потрясенно выдохнула Джинни, вспомнив, как поначалу испугалась, узнав, что бывший финансовый управляющий их семей решил вдруг вернуться из своего путешествия на историческую родину и навестить ее мужа. — Конечно, не успела я встретиться с Беллс, как он уже был тут как тут, разговаривал с Абрахасом в его кабинете. А потом я заснула и видела во сне Тома Риддла. Пришла в себя только от того, что Бет меня разбудила. Гиас мог войти в комнату, пока я была без сознания... Мерлин, эта же была шкатулка гоблинской работы! — она закрыла лицо руками.
Араминта гладила своего йольского кота и отрешенно смотрела в окно.
— Не спеши осуждать нашего доброго друга. Гиас на многое пошел, чтобы оградить тебя от гнева гринготсских гоблинов, и, конечно, тут же разыскал меня в Европе. Да, я знала обо всем с самого начала.
— Как тогда медальон попал в руки Клариссы? — задала Джинни главный вопрос. — Надеюсь, это не вы отдали его ей?
— Я сказала, что Гиас сообщил мне о твоей безобразной выходке, но это не значит, что он вернул похищенное, — развела маркиза руками. — С того момента, как я решила не выдвигать против тебя официальных обвинений, медальон считался извлеченным из сейфа и сферы ответственности банка добровольно. Так что только от Гиаса зависело, как распорядиться его судьбой, равно как если бы он нашел эту вещицу на улице. А у Гиаса, как у полноправного члена клана, было единственное указание совета старейшин — копия, как и оригинал, должны быть возвращены потомкам их создателя, следовательно, леди Слизерин, которой, к тому же, их праотцы присягали в вечной верности. Все очень просто, девочка. Гиас подробно объяснил мне все нюансы гоблинского права касательно собственности. Если бы медальон был гоблинской работы, клан оставил бы его себе.
— Но он же, фактически, украл его, — возмутилась Джинни. — Люциус — наследник Слизерина, и Гиас обязан был передать медальон ему!
— Люциус не наследник, пока не проведен ритуал, — отозвалась Араминта. — Против которого, к слову, ты так яростно возражаешь. До совершеннолетия Люциуса Кларисса имеет неограниченные права на любой из артефактов, созданных ее предком. Если до сих пор она не заявила о себе, то лишь благодаря тому, что этот молодой человек слишком умен, чтобы с ней поссориться. Он неожиданно оказался достойным ее сыном, — маркиза довольно улыбнулась. — Мы хорошо его воспитали. К тому же, — добавила она, — Гиас мог сделать и менее удобный для нас выбор. Он мог отдать медальон леди Багнолд, и кто знает, как бы она распорядилась этой ценностью.
— Когда Гиас разговаривал с Абрахасом, он предупреждал о том, что близится война, — вспомнила Джинни. — Он намекал на то, что Нобби Лич уже ничего не контролирует, и сказал еще, что вы единственная ведьма, способная возглавить Министерство, но только вам не дадут это сделать. Ведь уже тогда он знал и о Клариссе, и о Багнолд...
— Вот за что я всегда ценила этого гоблина. Его преданность не носит избирательный характер, а значит, не продается и не покупается. Он умеет надежно хранить твои тайны, так же, как и тайны других своих клиентов или покровителей. Гиас не сообщал мне ничего того, что я не могла бы при должной внимательности выяснить самостоятельно, но при этом здорово экономил мое время. Видишь, мне даже удавалось следить за твоими приключениями.
Джиневра глубже закуталась в мантию. Зверски болела голова, так, что она даже не обращала внимания на привычно-раздражающий звук несуществующих капель. Ее счастье, что Кларисса оказалась связана с водой, а не с огнем, песком или чем-то способным причинить еще больше неприятностей.
— Вы хотели наказать меня за медальон, я уже сообразила, — тихо сказала она. — Показать, что мои воспоминания не делают меня исключительной, что на свете есть масса нюансов, которые я не в состоянии предугадать. Пока вы не решите, что я усвоила урок, я так и буду блуждать в потемках, как слепой книззл. Вы всегда так поступали, и я уже научилась с этим жить. Но как вы могли поступить так с Фламелем? Я слышала ваш разговор с Жерменом. Вы и не думали помешать мне отдать ундине камень. Вы и Фламеля хотели наказать за то, что он предпочел обратиться к Дамблдору, а не к вам?
— А вот это уже несерьезно, Джиневра, — Араминта аккуратно опустила йольского кота на пол и взмахом палочки удалила шерсть с бархатного платья. — Мелкими пакостями я никогда не промышляла. Скорее, это прерогатива твоего друга Тома. Ты упрекаешь меня в том, что я соревнуюсь с Миллисент, но ведь и для тебя ваша с Риддлом история все еще не закончена. Поэтому ты так настойчиво стремишься усмотреть смысл в его действиях.
— Я не понимаю, Араминта, — прошептала Джинни. — Не понимаю, сколько бы я ни размышляла. И это сводит меня с ума. Иногда мне кажется, что даже домовики осведомлены лучше.
— Я не могу отвечать на твои вопросы, — твердо сказала маркиза. — Кларисса с легкостью считывает твои воспоминания. Только то, что ты выучила на собственном опыте, имеет ценность. Этих знаний никто у тебя не заберет.
Джинни возвращалась в мэнор в дезориентированном состоянии. Новые факты ни капельки не проясняли картину. Пожалуй, только в одном она была отныне твердо убеждена: ключевую роль в этой темной истории, как и несколько лет назад, играет Эдуард, и именно его Араминта старается защитить в первую очередь.
Впрочем, поразмыслить, как следует, об Эдуарде ей на этот раз так и не удалось. Среди почты Джинни обнаружила письмо от Кэти Крам. Девушка сообщала, что ей удалось получить разрешение покидать школу на выходных. Профессор Принц с радостью подписала соответствующую бумагу для своей любимой ученицы, хоть и беспокоилась о том, где будет жить Кэти, не имеющая ни собственного дома, ни родных.
Время разговоров прошло. Пора начинать действовать. Джиневра немедленно села за письмо маркизу.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
41

 Оправданий своему безобразному опозданию Джиневра решительно не находила. С утра капризничала Белвина, впервые с младенчества у нее вдруг без всяких причин поднялся жар. Впрочем, не стоит и удивляться: стоило в доме хотя бы ненадолго появиться Бет, в обществе которой дочь становилась неуправляемой, как начинались непредвиденные проблемы. Накануне девочки допоздна носились по заснеженному саду, прежде, чем Добби конвоировал домой обеих, с раскрасневшимися щеками и насквозь промокшей обувью.
За долгими безуспешными попытками хотя бы частично ограничить активность дочери и не менее мучительными уговорами принять целебное зелье, последовал незапланированный и исключительно выматывающий разговор по каминной сети с Барти Краучем. До сих Джинни не удавалось понять, каким образом этот человек с виртуозностью профессора Биннса превращает самые увлекательные дискуссии в бессодержательное сотрясание воздуха.
На этот раз Барти выглядел обеспокоенным. Министр собирался подписать договор по Авгуровой пустоши лишь на будущей неделе, и, похоже, в Визенгамоте не слишком радовались такой задержке.
— Сроки поджимают, леди Малфой, уж вы-то должны понимать, — сварливо выговаривал Крауч. — В Лондоне неспокойно. Я уже распорядился послать дополнительных людей на Ноктюрн аллею. Ходят разные слухи... Реакция может последовать очень жесткая.
— Не представляю, о чем ты, Барти, — Джинни покосилась на часы. — Хочешь меня привлечь на борьбу с беспорядками? Ты первый узнал о моем намерении отозвать свою подпись с черновика. Уж если на то пошло, я не вхожа в кабинет к Нобби Личу. И, в любом случае, не стала бы вступаться за тех людей, о которых ты просишь.
— Вы думаете, что если будете отсиживаться в своем прекрасном особняке, возможные события вас не коснутся? — окрысился Барти. — С вами стало невозможно работать, и с Малфоями, и с Мелифлуа. Видимо, вас вернет к реальности лишь новый Темный Лорд! И если бы вы послушали разговоры этого подозрительного типа, Риддла, которому покровительствует маркиза, вы бы поняли, что смутные времена не за горами.
— Не сгущай краски, Барти, — закатила глаза Джинни. — Так ты далеко зайдешь со своими обвинениями. Если только Риддл не замышляет государственный переворот, у него нет никаких шансов справиться с вашими бюрократами из Визенгамота. Любой Темный Лорд будет попросту погребен под количеством бумаг и формальностей. Жаль нельзя применить ту же стратегию с кентаврами.
Разговор в таком духе длился три четверти часа, и Джиневра была искренне рада вмешательству Мередит Боунс, после появления которой Барти поспешно ретировался. Погасив пламя в камине, Джинни накинула меховой плащ и активировала портключ в лондонский дом. Не хватало еще, чтобы маркиз расценил ее поведение, как проявление неуважения, ведь она столько сил приложила к тому, чтобы организовать совместную встречу.
Разумеется, Кэти прибыла намного раньше и уже успела освоиться. Лишь неизвестная сила заставила Джинни замедлить шаги в коридоре и, наконец, неподвижно замереть у приоткрытой двери кабинета Жермена.
— ... цена моего покровительства. Моя жена, как вы, вероятно, уже наслышаны, является ярым адептом идеи безупречных родословных. Лично я всегда ставил безупречность эксперимента превыше прочего.
— Можете рассчитывать на мой профессионализм, месье, — со свойственной ей самоуверенностью ответила Кэти. — Если леди Малфой правильно донесла до меня суть предстоящей работы, одно только участие в этом предприятии окупает само себя. Мне нет никакого дела до ваших гостей. Я, знаете ли, после семи лет Хогвартса умею отличать тех, с кем связываться опасно.
— Скажем так, если не хотите раньше времени узнать всю степень чистоты своей крови, — многозначительно протянул маркиз, — не советую ни словом, ни жестом давать понять, что вы узнали эту женщину, если однажды жизнь вновь сведет вас на узкой дорожке.
Собеседники замолчали, и, воспользовавшись паузой, Джинни коротко стукнула по двери и вошла.
— Я знаю, что мне нет прощения, — быстро заговорила она, не давая никому опомниться. — Белвина заболела, пришлось срочно варить то, что эта принцесса согласится выпить, и все равно, она, похоже, свято верит, что ей больше всех в этом мире не повезло с матерью. Вы уже познакомились и без моего участия, я вижу?
— Могу только сказать, что ты не была вполне откровенна со мной, Джиневра, — улыбнулся маркиз. — Ты сказала, что мисс Крам очень талантлива, но я лишь могу констатировать, что в ее лице наука алхимия приобрела много больше, нежели в половине состава нашей гильдии зельеваров.
— Вы преувеличиваете, месье де Мелифлуа, — рассмеялась Кэти. — Леди Малфой, я уже видела некоторые рабочие заметки по зелью. Мне потребуется время, чтобы их расшифровать, ведь я не могу получить необходимые пояснения. Учитывая мою занятость в школе, это займет, скажем, пару недель. Но основу варить я начну уже сегодня, она стандартная для сложносоставных зелий. По меньшей мере, месяц не нужно будет усиливать ее магией. Надеюсь, я не ошибаюсь. Месье де Мелифлуа ведь не делает страшные глаза.
— Это бы считалось подсказкой, — добродушно ухмыльнулся маркиз. — А мне не улыбается снова решать проблемы с французским законодательством. В последний раз пришлось это делать весьма радикальным образом.
— Не напоминайте, — вздохнула Джинни. — Значит, я вам больше не нужна? Голова идет кругом от разговоров о зельях, вот и Эйлин не устает сводить меня с ума.
— Ты можешь отдохнуть в гостиной, — посоветовал маркиз. — Попроси Минни угостить тебя пирожными, на завтрак они были замечательные. Кстати, об Эйлин, мисс Крам и Северуса привела с собой. Не волнуйся, — предупредительно вскинул он руку. — Это была моя просьба. У нас с юным мистером Принцем есть свои незаконченные дела.
Джинни покинула кабинет маркиза с двойственными чувствами. Несомненно, с Кэти они сработаются, и это в интересах их общего дела. С другой стороны, эта парочка немедленно обзавелась от нее секретами, которые теперь тянули к себе Джинни, как магнит. Очевидно, чрезмерно пунктуальная Кэти появилась в особняке на несколько минут раньше и застала картину, не предназначенную для посторонних глаз. Что за женщина беседовала с маркизом в отсутствие Араминты? Кто за мимолетную встречу уже успел поселить в Кэти чувство опасности? Недвусмысленные намеки Жермена относительно крови предоставляли Джиневре лишь один вариант — Дезире Сангвини. Версия казалась одновременно невероятной и очень логичной. Но если это правда, о чем они говорили за пару минут до начала работы над зельем времени и пространства? В курсе ли Дезире их планов? И можно ли ей доверять?
Северуса она нашла в комнате Бетельгейзе, в отвратительном настроении. Девочка снова что-то рисовала, лежа на кровати, и выглядела абсолютно отстраненной от окружающего мира. Иногда Джинни казалось, что только в ее доме Бет становится маленьким чертенком, гораздым на пакости и проказы. Северус, забаррикадировавшись за стопками книг, яросто чертил карандашом в потрепанном учебнике, в котором уже живого места не было из-за пометок.
— А почему все с такими угрюмыми лицами? — оптимистичный тон Джинни не был встречен на ура. С Бет вчера они расстались не лучшим образом, а Северус лишь едва поднял взгляд от своей работы. — Тебя отпустили из школы, Северус?
— У меня был вопрос к маркизу, — лаконично пояснил мальчик. — Мама не смогла на него ответить, а Кэти как раз собиралась на Диагон аллею. Они с маркизом нашли общий язык, — недовольно добавил он.
— Не грусти, — улыбнулась Джинни. — Скоро и ты будешь заниматься сложными зельями. Араминта не обрадуется, если вы втроем взорвете дом. Лучше расскажи, как дела в школе? Ты совсем не присылаешь сов, а ведь обещал мне писать.
— Моя сова сейчас постоянно занята, как и сова Ремуса, — еще больше помрачнел Северус. — Тебе не нужно было пускать в дом Эванс.
— А причем тут Эванс? — удивилась Джинни. — Она досаждает вам?
— У Эванс нет своей совы. В ее доме, как она любит рассказывать всем, кому хватило глупости ее пожалеть, не слишком приветствуют магию. А так как теперь у нее всегда имеется почта в Дурмстранг, она возомнила нас своими лучшими друзьями. И Ремус ни в чем не может ей отказать.
— Лили пишет письма в Дурмстранг? — ахнула Джинни. — И Джеймс отвечает?
— Ну, может быть, и Джеймс тоже отвечает, я эти письма не читал, — буркнул Северус. — Вообще-то она пишет Сириусу. Могу тебе гарантировать, его это только радует. Он на все готов, лишь бы позлить лишний раз леди Вальбургу. Ее уже успели посвятить во все подробности биографии Эванс.
— Лили и Сириус? — хмыкнула Джинни. — Наверно, этот мир никогда не перестанет меня удивлять. А ты, я вижу, разделяешь точку зрения Вэл? Тебе не нравится Лили, верно?
— Чем она может мне понравиться? — презрительно выплюнул Северус. — Невоспитанная наглая девчонка. Считает, что мир вертится вокруг нее. Ты зря пригласила ее на Йоль. Она уже чуть ли не членом семьи себя считает. Ужасно, что нам придется терпеть ее еще шесть с половиной лет.
— В этом я ничем не могу помочь, — задумчиво проговорила Джинни. — А вот с перепиской надо что-то делать. Разговаривать с Вэл, конечно, бесполезно. Все, что исходит от нее, Сириус воспринимает в штыки. К тому же, дело обернется только криками и ссорами.
— Поговорите с лордом Сигнусом, — неожиданно посоветовала Бет, до сих пор витавшая в облаках. — Сириус его послушает.
— Тебе-то откуда знать? — раздраженно отозвался Северус. — Хотя, вообще-то, она права. Дядю Блэк уважает, если это чувство ему вообще свойственно. По крайней мере, он старается ему лишний раз не противоречить.
Джиневра медленно кивнула и невольно посмотрела на Бет. Девочка, словно только что не произошло ничего особенного, вновь сконцентрировалась на своем рисунке. Подсказывала ли ей ее интуиция что-то о природе этого странного влияния, которое Сигнус имел на Сириуса? Джинни нисколько бы не удивилась, если бы Бет призналась ей в том, что давно знает правду.
— Чем ты сейчас занят? — она взяла в руки первую попавшуюся ей книгу и автоматически пролистала. — Не похоже на солидный учебник.
И в самом деле, это сочинение резко отличалось от дорогостоящих, авторитетных изданий, которые можно было найти в библиотеке Мелифлуа. Очевидно, к появлению книжонки на свет приложила руку какая-то подпольная типография, или же автор и вовсе самостоятельно освоил переплетные чары. "Николас Фламель. Эликсир лжи, или история одной вечности", — загадочно ухмылялись кривоватые буквы в заголовке.
— А это так, глупости, — пояснил Северус. — Пришлось взять из вежливости. Один чудак с пятого курса раздавал на прошлой неделе в коридорах. Вроде бы как его мать написала. Самое смешное, он искренне верит, что все тут — чистая правда.
Джинни посмотрела на фамилию на корешке книжки и добродушно рассмеялась.
 — А чудака, очевидно, зовут Ксенофилиус Лавгуд, я угадала?
 — Да, — заинтересованно протянула Северус. — А вы что, знакомы с его семьей?
 — Скажем так, — подмигнула ему Джинни. — Имя Луны Лавгуд для меня — не пустой звук.
Северус с сомнением хмыкнул.
— В таком случае, у вас очень странные знакомые, Джиневра.
Джинни легкомысленно передернула плечами, но книгу, подписанную Луной Лавгуд, спрятала в сумку. В конце концов, никогда не помешает повеселить себя тем, что бабушка ее Луны могла сочинить про Фламеля.
 
 Ноги сами привели Джиневру в магазин Карактакуса Бэрка. Старый лавочник писем ей не присылал: было бы верхом неосмотрительности так рисковать. Да и говорить им, по сути, было не о чем. Однако странный визит вампирши в лондонский особняк не давал Джинни спать спокойно. Дезире становилась ее навязчивой идеей — еще несколько дней размышлений, и она точно начнет винить наставницу Эдуарда во всех смертных грехах.
— Я настоятельно не советую вам преследовать эту... женщину, — осторожно заметил Борджин, верно истолковав намеки леди Малфой. — Она почувствует ваше присутствие даже при самых совершенных чарах невидимости. А вы слишком мало знаете о вампирах, чтобы играть с ней в подобные игры. Госпожа Сангвини никогда не позволит вам подойти к ней слишком близко.
 — Иными словами, мой единственный ключ к разгадке — это снова Эдуард, — вздохнула Джинни. — Однажды я уже позволила себе заблуждаться в нем. Не хотелось бы в очередной раз промахнуться.
 — Юного маркиза нельзя недооценивать, это верно, — закивал Борджин. — Однако сердце у него золотое, помяните мое слово, сударыня.
— Золотое, верно, — поджала губы Джинни. — Однако, золото — это тоже металл. Почему вы помогаете мне, Борджин? Я помню, вы говорили, что не хотите мстить за убийство своих родителей, и Кэру вы очень преданы. Вы же понимаете, что если Эдуард узнает, как вы тут обсуждаете со мной его дела, я ничем не смогу вам помочь.
Лицо старика ненадолго исказилось в гневной гримасе. Когда он заговорил, на Джинни вновь смотрел усталый колдун со спутанной седой бородой и глубокими кругами под глазами.
— Старину Бурке я знаю дольше, чем самого себя помню. Мы росли по соседству, и колдовать нас один и тот человек учил. Это было так давно, леди Малфой, что вас тогда еще и в проекте не было. Все эти школы магии, профессора, мудреные книги — мы не тратили время на глупости. В четырнадцать я уже начал помогать отцу в мастерской, зарабатывать на кусок хлеба. Кто же знал тогда, что нам придется бежать из своей страны, менять имена...
Джинни улыбнулась. Она, в свое время, была очень удивлена, сопоставив семью Араминты со зловещими Бэрками с Ноктюрн аллеи. Любопытно, кем был мистер Борджин в Европе? Смутная догадка сорвалась с языка прежде, чем Джинни успела ее осмыслить.
— Борджин... Вы же не можете быть связаны с Борджиа?
Мистер Борджин неопределенно потряс головой.
 — Здесь, в Англии, мне пришлось начинать сначала. Я привез сестру. Она умерла пятнадцать лет назад. Не выдержала того, что ей пришлось пережить дома, в Польше. Нашу семью порядочно разбросало по свету. Кто-то, как я, остался в волшебном мире. Нашлись и те, кто затерялся среди магглов. У моей несчастной сестры было семеро детей. Никто из них не пережил войну. Я так и не смог понянчить племянников. Когда можно было вернуться, я уже сделал себе имя на Ноктюрн аллее. Да и воспоминания бы там замучили... Когда маркиза Араминта нашла меня, я счел это подарком свыше. Не каждый день такие люди предлагают свою помощь.
— Почему Араминта вас искала? — удивилась Джинни. — Она знала вас до войны? Или... в военные годы?
— Она знала одну из моих племянниц, — печально ответил Борджин. — Вернее, знала, как она умерла. Ее звали Белла.
Араминта нечасто вспоминала Беллу, но Джиневра знала, что девочка оставила глубокий след в ее душе. Знаменитый молитвенник маркизы, к которому та обращалась при всяком удобном случае, был приобретен именно под впечатлением их недолгого общения с Беллой. Джиневра не знала точно, что такого особенного могла сказать ей малышка, но с тех пор маркиза относилась к духовным вопросам весьма серьезно и научила этому и Бетельгейзе.
— Младшая дочь моей сестры, — продолжал Борджин. — Они жили в маггловской деревне, были очень набожны... порой даже слишком. Сестра меня тогда и на порог не пускала, боялась, что дети от меня научатся плохому. Ничего не рассказывала им о нашем мире, не покупала волшебных палочек. Иногда я думаю, если бы они владели магией, возможно, это позволило бы им защититься хотя бы от маггловских ублюдков? — он тяжело вздохнул. — Мадам де Мелифлуа встретила Беллу, когда сама пряталась от убийц. Она могла ее спасти, взять с собой, но мистер Малфой был против. Я говорю об Абадоне Малфое, отце вашего супруга, сударыня. На всех у них тогда была только одна волшебная палочка... леди Циалла страдала от тяжелой болезни, с маленьким ребенком на руках... я ни в чем не виню мистера Малфоя, уверен, я бы и сам поступил так на его месте. Он не мог знать, из какой семьи происходит Белла, она и сама этого не знала. Мадам Араминту много лет мучила вина за произошедшее. Сразу после войны она попыталась отыскать семью Беллы, и так вышла на меня. Она очень помогла моим детям и внукам, да и я при деле. Нет, я ни на кого не держу зла. Если только на тех, кто берет на себя смелость называться темными лордами... Так о себе говорил и писал Геллерт Гринделвальд... Я сказал, смелость? Ну уж нет в этом ни смелости, ни чести, одна лишь безграничная алчность, трусость. Вам, должно быть, забавно, сударыня, слышать такие громкие слова в темномагической лавке, да еще и от потомка такого скандально известного рода... Верно, мне случалось, и не раз, нарушать закон, но я никогда не обманывал себя и других, утверждая, что занимаюсь благим делом. Скажите, леди Малфой, вам известно, что это? — он извлек из кармана хрустальный фиал с прозрачной жидкостью.
— Похоже на веритасерум, — предположила Джиневра, покрутив флакончик в руках. — Странный вопрос, мистер Борджин, я вам навскидку назову несколько зелий с аналогичными свойствами.
Глаза Борджина замерцали.
 — Тогда вы удивитесь, узнав, что это яд?
Джинни ухмыльнулась.
 — Нисколько. Время и место к этому очень располагают.
 — И не просто яд, — заговорщически прошептал Борджин. — Яд, с которым в волшебном мире не знакомы. Он не имеет ни вкуса, ни запаха, ни противоядия, включая безоар. Его практически невозможно обнаружить. Много веков подряд рецепт его предшественника передавался внутри нашей семьи. Я довел его до совершенства, усилив темной магией. Он называется кантарелла. Он поможет, сударыня, если вы встретите врага, которого иначе не победить. Очень опасный состав, смерть наступает почти мгновенно. Изготовлением ядов занимались поколения моих предков, и даже за мной повсюду тянулся шлейф репутации отравителя, но я никогда и не провозглашал себя целителем и не прописывал кантареллу вместо лекарства. В то время, как люди, сделавшие себе имя на той войне... Знаменитые люди... — Борджин безнадежно махнул рукой. — Мы живем в перевернутом мире.
— Вы говорите об Альбусе Дамблдоре? — понимающе склонила голову Джиневра.
— И о Дамблдоре тоже, — сморщился Борджин. — Кто сегодня помнит ту знаменитую якобы дуэль? Разве что такие старики, как я. О Дамблдоре и Гринделвальде всякое говорили, сударыня. Ни к чему мне оскорблять ваш слух грязными домыслами. Только помимо прочего слышал я и такое, что вовсе не было никакой дуэли. И если кто и знает, что случилось на самом деле, то это только госпожа Марсия... простите, госпожа Дезире Сангвини.
 — Вам что еще известно о ней, — утвердительно произнесла Джинни. — Вы хотите сказать, но не знаете, как подступиться к этой теме. Иначе бы вы давным-давно отправили меня восвояси.
Борджин смущенно улыбнулся.
 — Не хочется пускать вас по ложному следу, леди Малфой. Вы знаете, что моя семья в Европе были не последние люди. Родители мои слишком много знали, а в мире, который пытался построить Гринделвальд, такие люди или дорого платят по счетам, или не живут долго. Ходили слухи, что Марсия Сангвини в последние годы перед победой была недовольна своим шефом. Похоже, она боялась повторения Хольцхаузена, только по отношению к своему роду. Гринделвальд со временем все больше проникался безумными идеями тех магглов, которым он покровительствовал. Именно поэтому вервольфы уничтожались целыми кланами. Я не хочу утверждать, что Альбус Дамблдор был в сговоре с Сангвини, и именно она предала ему Гринделвальда, но что-то в этом поединке было нечисто. Почему иначе все былые соратники Гринделвальда были казнены или подвергнуты поцелую дементора, а он сидит в этом каменном мешке, на поддержание магии которого тратится столько сил и энергии, и благополучно доживает свою старость? Вы ведь знаете, как выглядит Нурменгард? Все, кто связан с Мелифлуа, это знают. И охраняет его никто иная, как сама Дезире. Очевидно, только ей известен секрет... ей и Дамблдору, который настоял на такой мере пресечения.
Джиневра взволнованно закусила губу. Столько лет ей удавалось успешно игнорировать Дамблдора, и вновь все ниточки тянутся к этому человеку.
Прямо перед Борджином приземлился совенок с привязанным к лапке письмом. Лавочник наскоро пробежал записку глазами и с ехидной ухмылкой повернулся к Джиневре.
— Вам сегодня везет, леди Малфой. Если вы действительно хотите знать, что скрывает молодой маркиз, советую вам спрятаться и держаться тише воды, ниже травы. Он будет здесь через несколько минут.
— Спрятаться? — взгляд Джинни заметался по залу. — Но где же здесь спрячешься? Кругом стекло.
— Да вот, хотя бы, этот шкаф, — кивнул Борджин в сторону тяжелой громады из черного резного дерева. — Он давно сломан, стоит здесь мертвым грузом. Кэру все жалко выбросить. Пару бы к нему найти, а уж хороший артефактолог сотворит чудо...
Не успела дверца за Джинни захлопнуться, как по сторону раздался хорошо знакомый голос Эдуарда. Джинни не хотела представлять комичность и катастрофичность ситуации, если тот вдруг обнаружит ее секретное убежище.
— Господин де Мелифлуа, — в своей привычной манере раскланивался Борджин. — Как радостно видеть вас здесь! Такая честь беседовать с вами! Чем я могу быть вам полезен?
— Оставим это, Борджин, — холодно оборвал его Эдуард. — У меня мало времени. Вы нашли ее?
— Как не найти, как не найти, маркиз. Гиблое место — Ноктюрн аллея, никто тут не скроется, если знаешь, кому задавать вопросы. Конечно, порой приходится и раскошеливаться, а что делать? За бесценок никому не охота обзаводиться врагами. Кого я только о ней не расспрашивал, во всякие истории приходилось влезать. Но вот он, адресок точный, можете не сомневаться.
— Я шкуру с тебя спущу, если ты решил водить меня за нос. Не забывай, перед кем ты держишь ответ. Он не прощает ошибок.
— Как можно, милорд, я ведь уже не раз доказывал вам свою преданность. Я много лет верой и правдой служил вашей семье.
— Поэтому ты до сих пор жив, Борджин, — веско заявил Эдуард. — И все же, как любит говорит моя мама, доверяй, но проверяй. Поэтому, не обессудь, любезный друг. Obliviate.
Джиневра с трудом подавила изумленный вскрик. Все ее надежды подробно расспросить Борджина превратились в ничто. Но как она могла подумать, что Эдуард решится посреди белого дня без колебаний стереть ему память? Что, если он заподозрил неладное и сейчас примется обыскивать магазин? Больше рисковать Джинни не могла. Не желая привлекать внимание шумом от аппарации, она сжала в руке кулон-портключ до своей комнаты в имении. Сердце билось в лихорадочном волнении.
Джинни точно знала, что обязана сделать теперь. Борджин предупредил ее о том, что вампирша, если, конечно, она будет там, куда направился Эдуард, слишком проницательна, чтобы не заметить присутствия человека. Но он ничего не говорил о домашних эльфах...
— Дэйзи — скверный, гадкий домовик! — плаксивым тоном жаловалась Дэйзи, впрочем, не сильно сопротивляясь. Казалось, она уже смирилась с незавидным положением, в которое ее поставил долг жизни, и пререкалась скорее для порядка. — Зачем госпожа Джинни так мучает бедную Дэйзи? Почему госпожа Джинни так хочет, чтобы госпожа Араминта убила всю семью Дэйзи? Неужели она совсем не любит бедную Минни?
— Постарайся понять, Дэйзи! — всплеснула руками Джиневра. — Все, что я делаю, пойдет Араминте только на благо. Возможно, Эдуард попал в беду. Когда-то маркиза посылала с такими же заданиями Минни, и сейчас все эльфы твоей семьи гордились бы тобой! Ну вперед же, ступай! Ты должна лишь узнать, где и с кем сейчас Эдуард, и аппарировать меня туда, когда он вернется домой.
Всхлипывающая Дэйзи с хлопком исчезла, а Джинни обхватила себя руками, желая согреться. От странной эйфории она буквально не могла усидеть на месте, предпочитая мерять комнату шагами.
Белвина беспокойно ворочалась в своей кроватке, сбивая ногами простыню. Прикоснувшись ладонью к ее лбу, Джинни беззвучно ахнула: жар не спадал до сих пор, зелье не подействовало.
— Добби, — не оглядываясь, спросила она. — Абрахас появлялся дома?
— Ненадолго, госпожа Джинни! — охотно отчитался эльф. — Поговорил о чем-то с покойной хозяйкой и тут же ушел.
— Что значит, "с покойной хозяйкой"? — замерла на месте Джинни. — С кем это?
— С госпожой Циаллой Малфой, конечно, — невозмутимо ответил Добби. — С портретом покойной госпожи Циаллы Малфой. Добби знает, Добби сам слышал, как госпожа позвала хозяина Абрахаса. Добби все передал.
— Вот как, — хмыкнула Джинни. — Значит, Циалла, наконец, нарушила свой обет молчания. И записки Абрахас не оставлял?
 — Госпожа Джиневра сказала, что ее не будет до вечера, — удивился Добби. — Госпожа вернулась рано. Нужно подождать.
 — Подождем, — медленно кивнула Джинни. — Если Белвине не станет лучше, придется вызывать колдомедиков. Попроси у маркиза свежее жаропонижающее. Я не хочу возвращаться в Лондон.
Отправив Добби с заданием, Джиневра присела возле окна и начала выгружать на стол содержимое своей сумочки. Первой она извлекла книгу Луны Лавгуд, позаимствованную у Северуса, и не смогла удержаться от того, чтобы ознакомиться с измышлениями особы, от которой ее внучка, очевидно, унаследовала слишком много.
Сочинение представляло собой порядком дополненную и переосмысленную биографию Николаса Фламеля. Главная ее идея вкратце сводилась к тому, что легендарной и почитаемой всеми алхимиками личности попросту не существовало. Вернее, шесть столетий назад действительно жил волшебник-авантюрист, убедивший свое поколение в том, что ему ведом секрет бессмертия, и изобретший некий камень, обладающий чудесными рекреационными свойствами. Смерть, однако, благополучно посмеялась над притязаниями Фламеля, оставив с носом и его, и семью, которой достались тонны никуда не годного эликсира и бесполезный камень.
Наследники Фламеля, впрочем, оказались ребятами находчивыми и очень быстро, при помощи иллюзий и зелий, создали видимость бессмертия отца. Николас Фламель продолжал свою бурную деятельность, под прежним лицом и всякий раз разной оболочкой. Каким образом об этом стало известно миссис Лавгуд, история умалчивала, однако в следующих главах своей книги она подробно разбирала каждый великий обман династии Фламелей, пока не останавливалась на главном: Николасе Фламеле, который был Джинни хорошо знаком, и его жене Перренелль.
По мнению Луны Лавгуд, первоначальным именем мадам Фламель было все же Пернелла, и она коренная англичанка. Среди ее родственников Лавгуд называла незнакомых Джинни Дарренов с юга страны, небезызвестных Фоули и, — тут Джинни чуть не выпустила книгу из рук — Багнолдов. В частности, упоминалось имя Миллисент Багнолд, "общественного деятеля и близкого друга Альбуса Дамблдора".
Джинни нервно рассмеялась. Ну же, это всего лишь Луна Лавгуд. Да, другая, но наверняка не менее безумная. Эту книгу не взялось публиковать ни одно приличное издательство. Ксенофилиус бесплатно раздает ее в школе. Конечно же, это выдумки. Будь это правдой, неужели Дамблдор поставил бы под угрозу доброе имя друга?
Джиневра пролистала еще несколько страниц. Двенадцать способов использования драконьей крови. Самая знаменитая совместная разработка Дамблдора и Фламеля. Лавгуд подвергала эту идею яростной критике, утверждая, что два алхимика всего лишь систематизировали общеизвестные знания, присвоив себе лавры других волшебников. Более того, Лавгуд верила в то, что под видом эликсира жизни Фламель много лет варит совершенно другие, куда менее невинные зелья.
Напечатанная огромными неровными буквами брошюра не внушала доверия. Но — и тут сердце Джиневры замирало — что, если эта грандиозная провокация основана на чем-то реальном? Фламель так легко расстался со своим камнем. А существует ли артефакт на самом деле?
Джинни помассировала виски. Дамблдор явно что-то замышлял. В конце концов, он спрятал камень туда, где его могли обнаружить лишь двое. Том Риддл, который ранее спрятал там диадему Рэйвенкло, и... Джинни Уизли, которая так доверчиво рассказала Дамблдору о своей хогвартской жизни. Значило ли это, что камень в любом случае должен был попасть в руки Клариссы Слизерин? Той, чьему появлению в этой вселенной Дамблдор, несомненно, поспособствовал лично?
Джинни чувствовала, что находится на волосок от разгадки. Взволнованно отложив книгу в сторону, она уже хотела закрыть сумочку, как вдруг ее внимание привлек холодный блеск стекла. Она медленно вытащила флакон с кантареллой, который она взяла из рук Борджина и машинально спрятала перед появлением Эдуарда.
Дэйзи аппарировала в комнату с шумом, случайно сбив горшок с цветком. Джинни, разумеется, это волновало меньше всего.
 — Ну что? — потребовала она ответа. — Удалось выяснить что-то интересное?
 — Молодой хозяин Эдуард не заметил Дэйзи, — с гордостью выпалила домовик и тут же искривила мордочку в печальной гримасе. — Дэйзи непременно накажут за то, что она следит за молодым хозяином Эдуардом. Госпожа Доркас будет так огорчена.
 — С кем встречался Эдуард в Ноктюрн аллее? — повысила голос Джиневра. — С Дезире Сангвини?
 — Дэйзи не знает эту женщину, — всхлипнула домовик. — Госпожи Сангвини там не было. Госпожи Сангвини никогда не бывает в городе. Эта женщина живет в покосившемся старом доме. Она гадает на картах и на хрустальном шаре. Она очень красивая. К ней приходит много людей. Все в капюшонах. Не хотят, чтобы их узнали. Она никогда не знает, кому предсказывает будущее.
— Ты уже видела ее раньше? Ты бывала в ее доме?
— Никогда, никогда, Дэйзи клянется, — замахала эльф руками. — Дэйзи не знает этот дом. Даже молодой хозяин Эдуард был там впервые. Он постоянно сверялся с бумажкой с адресом. Дэйзи запомнила только имя на двери. Дэйзи не знает, можно ли верить дверям в Ноктюрн аллее.
 — Об этом уже я побеспокоюсь, — мрачно отозвалась Джинни. — И как ее зовут?
Дэйзи неловко переминалась с лапки на лапку.
 — Кассандра Ваблатски.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
42

 Беллатрикс обхватила горячую чашку обеими руками и вдохнула горячий аромат, исходящий от чая, а затем обратила на Джинни настороженный взгляд.
— Позволь убедиться, что я поняла тебя правильно. Ты хочешь, чтобы Сандра погадала тебе на хрустальном шаре. И просишь меня привести тебя к ней.
— Все верно, — кивнула Джинни. — И как можно скорее.
— Раньше тебе не требовались услуги гадалки, чтобы увидеть будущее, — язвительно отметила Беллс. — К тому же, я все равно не смогу тебе помочь. Я не знаю, где живет Сандра и, тем более, где она принимает клиентов. Мы почти не поддерживаем связи после выпускного.
— Об этом не беспокойся. Если только Третий глаз Ваблатски не узрел наш предстоящий визит и она не сменила поспешно место жительства, мы сумеем ее найти. Я не могу пойти на Ноктюрн аллею в одиночестве. Одно дело, наведываться к Кэру, совсем другое — наносить визиты в разные подозрительные дома. Да и Ваблатски твое присутствие успокоит. Она, скорее всего, не привыкла к посетителям без масок.
 — Мне вот что кажется, — недовольно протянула Беллс. — Ты сделала или готовишься сделать очередную глупость, и в этом как-то замешана Сандра. Ты бы никогда не доверила свои тайны постороннему и вопросы бы стала задавать Делакур, а не ей.
 — Ты ошибаешься, мой ангел, — улыбнулась Джинни. — Своих тайн я не доверю никому, этому ты меня научила. Но я не могу сидеть сложа руки, видя, что происходит с моей дочерью.
 — Тогда странного ты выбрала колдомедика. Не забывай, я занималась прорицаниями и знаю, как это работает. Мы говорили о множественности вероятностей. Даже если Сандра увидит тяжелую болезнь, это еще ничего не будет значить. Жизнь Белвины, и мы все надеемся на это, пойдет по другому пути, но ты же вся изведешься от волнений.
 — Тем хуже находиться в неведении. Я не сомневаюсь в зельях маркиза, но ты сама слышала, как часто в прошлом году Белвина говорила о смерти. Мне кажется, ее болезнь не вполне естественного происхождения, — взволнованно возразила Джинни.
"А кроме того, я не смогу жить спокойно, не узнав, что в доме Ваблатски позабыл Эдуард", — подумала она про себя. — "Но тебе об этом знать не обязательно".
Сомнение на лице Беллатрикс сменилось глубоким беспокойством. Все проблемы, связанные с детьми, она принимала близко к сердцу. В разговорах с Беллс Джиневра никогда не касалась темы "подмененного ребенка", главным образом, потому что ей запретила Араминта. Зато в своих мыслях она часто возвращалась к тому давнему разговору.
 — Бетельгейзе на роду было написано родиться необыкновенной девочкой, — сказала ей тогда маркиза. — К сожалению, она очень любит фантазировать, а слышит и замечает порой слишком много для ребенка ее возраста. А самое главное, она умеет это использовать. Не пытайся понимать ее слова буквально и не вмешивайся в дела Беллатрикс. Я уверена, что ее беременность имеет до нелепости простое объяснение, и нас оно не касается. Осталось только уговорить Бет поменьше пугать людей своими псевдопророчествами.
Так и сейчас, голос маркизы будто прозвучал в ушах Джиневры, и она неловко отвела взгляд. Несмотря на все, что сделала Беллс, относиться к ней, как чужой, не получалось. Слишком многое их связывало.
Весь следующий день Джиневра, как на иголках, просидела у постели Белвины. Ближе к полудню, звеня склянками в шелковом мешочке, появилась Минни и выставила на прикроватный столик целую батарею пузырьков и флакончиков, на каждом из которых Араминта своим красивым почерком вывела точную дозировку и режим применения. Ни названия зелий, ни их точного назначения сообщить Джинни никто не удосужился.
Абрахас ходил мрачнее тучи и почти не разговаривал с женой. К болезни Белвины он отнесся оскорбительно равнодушно. Нервы Джинни не выдержали, когда он с непроницаемым видом сообщил ей, что снова отправляется к Гринграссам.
 — Неделю назад я интересную новость услышала от Добби, — с трудом сдерживая гнев, начала Джинни. — Оказывается, леди Циалла заговорила? Не находишь, это довольно значимое событие, чтобы я узнавала о нем от домовика?
Абрахас на мгновение замер.
 — Не думаю, что сейчас подходящий момент говорить о моей матери. Ты должна заниматься ребенком.
Джинни опасно сощурила глаза.
 — Я все еще твоя жена, Абрахас. Леди Циалла приходится мне свекровью. Когда гобелен, много лет хранящий молчание, вдруг оживает, и в тот же день кто-то из домочадцев тяжело заболевает, ты предлагаешь мне проигнорировать это совпадение?
 — Не будь смешной, Джиневра, — устало поморщился Абрахас. — Кого ты пытаешься обмануть? Я знаю, что мама разговаривала с тобой. Ты предпочла промолчать об этом, я уважаю твое право хранить свои тайны, но ожидаю, как минимум, ответной любезности.
Внутри у Джинни все похолодело.
 — Ты знаешь? Ты слышал?
 — Я не опускаюсь до того, чтобы подслушивать под дверью в собственном доме, — холодно возразил Абрахас. — Добби ответственен за поддержание гобелена мамы в достойном состоянии. Он обязан докладывать мне о любых изменениях. Предупреждая твой следующий вопрос, содержание вашего разговора мне неизвестно. Мама не сочла необходимым делиться со мной подробностями, а Добби слишком ограничен твоим запретом ничего со мной не обсуждать.
 — Я ничего ему не запрещала, — выпалила Джинни и тут же осеклась. "Я запрещаю упоминать потомков лорда Слизерина в присутствии твоих хозяев, Дэйзи. Ты передашь мой приказ Добби?"
Эльфы почти уже не делали различий между ней и Клариссой. Она могла не опасаться за сохранность своих секретов; при других обстоятельствах почти радостная новость. Проблема заключалась в том, что муж тоже начинал смотреть на нее, как на ундину, пусть и неосознанно. Она кожей чувствовала исходящую от него враждебность.
 — Значит, ты нашла какой-то другой способ влиять на домовиков. Будь у меня побольше времени, расспросил бы тебя об этом. Информация не лишняя для хозяина имения. Сейчас я должен идти. Если ты не приготовила для меня еще парочку сюрпризов, оставляю тебя с дочерью.
Джиневра молча смотрела, как он уходит, и не могла вымолвить ни слова. Оправдания были ни к чему. Ткань ее реальности расползалась по шву, и любая откровенность повлекла бы со собой еще большее отчуждение. Абрахас никогда не простит ей того, что она скрывала возвращение Клариссы.
Он ведь любил ее, подумалось Джинни. Правильнее сказать, был очарован. Настолько, что забыл о Друэлле, любви своей юности, не дождался благословения родителей, даже не выслушал мнения крестной, которой так дорожил. Если бы Циалла не скрыла от сына своей жертвы, если бы она хотя бы поделилась этой тайной с маркизой, и ритуал все же был бы проведен в срок, были ли у Джинни хотя бы призрачные шансы на любовь своего мужа?
Она вспомнила первую встречу с Клариссой. Ундина держала себя с поистине королевским достоинством. Абрахас смотрел на нее с восхищением. Он ведь даже заключил с ней магический брак, который может быть расторгнут лишь смертью, брак, на которой Джинни и надеяться не могла. Бетельгейзе сводила ее с ума вопросами на эту тему. Обычно все заканчивалось искусственным смехом взрослых и дракой, инициатором которой была Белвина. Белвина, которая теперь с несвойственной ей бледностью лежала в постели и от слабости не могла удержать фиал с зельем.
 — Джин, ты одна? — Беллатрикс заглянула в детскую. — Как она?
 — Без изменений, — ответила Джинни. — У тебя есть новости?
 — Мы можем сегодня пойти к Сандре. Руди не будет до вечера. Снова эти неотложные дела, о которых мне знать не положено, — Беллс помолчала. — Я встретила сейчас Абрахаса. На нем лица нет.
 — С мамой поговорил, — не удержалась от сарказма Джинни. — Дай мне десять минут, чтобы собраться.
 
 Дэйзи перенесла Джинни и Беллатрикс в грязный тупик, заканчивающийся огромной выгребной ямой. Судя по нестерпимым запахам, самый невинный из которых исходил от сети с протухшей рыбой, местные маги не были излишне привередливы. Подавляя отвращение, Джинни пожаловалась своей спутнице и была удивлена, получив исчерпывающий ответ:
 — Если ты попытаешься применить здесь хотя бы очищающие воздух чары, рискуешь заработать проклятие. Община фавнов делает на этих помоях хорошие деньги. Перегной используют в зельях, в гербологии, даже в колдомедицине. Я знаю это от Вэл. Дедушка ненавидел этих тварей. Считал их вырождением породы и запрещал продавать им испорченные продукты, как это делают владельцы почти всех местных лавочек. А те в отместку поджигали его лес.
Глубже закутавшись в надушенный шарф, Джинни поспешила в указанном Дэйзи направлении. Оставалась еще надежда, что дома у Кассандры Ваблатски, как и у всякой порядочной прорицательницы, царит аромат благовоний и испарений от масляных светильников.
Впустили их не сразу. Джинни затаила дыхание, шестым чувством ощущая, как Кассандра стоит по ту сторону двери, выжидая, с чем пришли посетители. Беллс раздраженно фыркнула и довольно громко заявила:
 — Мы пришли с миром, Сандра. Ты всех гостей так встречаешь?
Дверь незначительно приоткрылась, и Джинни скорее угадала, чем услышала негромкий ответ Ваблатски.
 — Ты ставишь меня в неудобное положение, Белла. Мне придется или лукавить, или пойти против своих принципов. Уходите лучше подобру-поздорову.
Ничуть не смутившись, Беллс подставила ногу, прежде, чем Ваблатски успела захлопнуть дверь.
 — Мы хотим погадать. На здоровье девочки. Нельзя?
Несколько раз безуспешно дернув ручку, Ваблатски оставила сопротивление и сердито воззрилась на Беллс.
 — Ты пользуешься тем, в чем я не вправе отказать. Это ответственность, Белла, претендовать на большее, чем можешь себе позволить.
Передернув плечами, Беллс уверенно вошла в квартиру. Джинни чувствовала себя неловко, следуя за ней: Ваблатски не спускала с нее подозрительного взгляда.
Дом оказался адски холодным, словно его жильцы никогда не слышала об отоплении, и, как следствие, сырым. На кухне работала единственная плитка с зачарованным голубым пламенем, и сквозь запотевшие стекла почти невозможно было разглядеть улицу. Капли воды стекали на грязный подоконник, который кто-то попытался небрежно протереть сухой тряпкой, да так и бросил эту затею, не добившись результата. Сложно было поверить, что благородные лорды и леди добровольно переступают порог этого жилища. Абрахасу бы здесь точно сделалось дурно.
 — Ты так уверена, что ждешь девочку? — отчего-то развеселилась Ваблатски. — Муж знает, куда ты пошла?
 — Речь не о моем ребенке, — Беллс инстинктивно заслонила живот и отшатнулась от бывшей подруги. — Вопросы задавать будет леди.
Ваблатски спокойно улыбнулась.
 — Как угодно. Леди может присесть пока за стол. Я приготовлю чай.
 — Я тебе помогу, — вызвалась Беллс. — Мне страшно интересно, как ты жила все это время. Джин, ты не возражаешь?
 — Я найду, чем себя развлечь, — заверила их Джинни. — Не думаю, что вы задержитесь надолго.
Ваблатски неохотно отвечала на расспросы Беллатрикс, но Джинни не могла не оценить того, какой подарок сделала ей судьба этим знакомством. В кармане уже лежал заранее приготовленный порошок. Порадовавшись, что в доме нет ни эльфов, ни говорливых портретов, она осторожно рассыпала несколько крупинок на гадальные карты, оставленные на столе, брошенную на ручку кресла бархатную шаль — вероятно, самую роскошную вещь в этом доме, — обитую замшей подставку для хрустального шара.
Ваблатски приготовила чай только для гостей. Джинни порадовалась, что не сделала выбор в пользу зелья. Никогда не знаешь, насколько сообразительный тебе встретится противник.
 — Итак, — Ваблатски накинула на плечи шаль и опустилась на стул напротив. — Что вас беспокоит, миледи? Я вижу на вашем лице печать тревоги.
 — Моя дочь больна, — совершенно искренне посетовала Джинни. — Колдомедики не говорят ничего конкретного, назначают ей зелья, смысла которых я не понимаю, а эффекта — не вижу.
Пальцы Ваблатски скользнули по шару. Джинни завороженно наблюдала за тем, как после нескольких минут созерцания гадалка сжимает виски и морщится, будто от головной боли.
 — Хрустальный шар сам выбирает, в каком месте приоткрыть завесу над будущим. Сейчас он показывает мне убийство.
Джинни широко раскрыла глаза.
 — Вы хотите сказать, мою дочь сглазил кто-то? Или это яд?
 — Я не знаю, имеет ли это отношение к вашей дочери, миледи. На вашем пути много препятствий. Есть женщина. Она... она будто бы одной ногой находится в мире теней. Она следит за вами. Знает о каждом вашем шаге. Вам известно ее имя. Вы произносите его много раз на дню. В причине болезни кроется исцеление. Злые чары так близко от вас, что вы их даже не замечаете.
Джинни растерянно взглянула на Беллатрикс. Даже ей стало не по себе от гнева, который излучали темные глаза ее воспитанницы.
 — В вашем будущем я вижу правосудие, — не умолкала Ваблатски. — Маски будут сброшены лишь после того, как свершится убийство. Вашими руками. Правда иногда бывает смертельной... смертельной, — голос ее звучал все слабее, пока гадалка и вовсе не уронила обессиленно голову на скрещенные руки.
Беллатрикс приподняла брови.
 — И зачем?
 — Молчи и жди, — Джинни порывисто встала. — В этом доме что-то есть. Или было до недавнего времени. Как же мне не хватает сейчас Эйлин. Мы могли бы столько выудить из ее памяти. Мое вмешательство она непременно заметит.
 — Эйлин тоже нечисто работает, — от двери вдруг послышался мелодичный голос, который явно не мог принадлежать обычному человеку. — Она может обмануть логику, рациональное восприятие, но не Третий глаз. Вы ведь меня ищете, леди Малфой. Вот мы наконец и встретились.
Резко развернувшись, Джинни прижала ладонь к губам. Увиденное превзошло все ее ожидания.
Прямо перед ней стояла Геката Трелони.
Стояла и улыбалась. Пожалуй, далеко не каждый в своей жизни имел возможность убедиться в том, как отталкивающе может выглядеть улыбка метиски с примесью крови карг. Неестественного цвета волосы, кожа, при свете дня имеющая синюшный оттенок утопленницы, чуть удлиненные резцы белоснежных зубов.
Существо, перевернувшее всю жизнь Джинни и даже не осознающее этого.
 — Вы Геката, — утвердительно произнесла она. — Кто вас только не ищет, а первая нашла я. Эдуард, конечно, не в счет. Он вас преследует или помогает прятаться?
 — Маркиз очень добр ко мне, — призналась Геката. — Кассандра ему доверяет. Напрасно вы ее усыпили. Я все равно хотела показаться вам. Вы бы не оставили нас в покое, не докопавшись до правды. А за передвижениями леди Малфой слишком многие следят с особенным вниманием.
 — Так вы знаете, что Том Риддл спит и видит добраться до вас? — склонила голову на бок Джинни. — Его очень интересует пророчество, которые вы сделали о нас.
 — Что вы говорите? — неподдельно изумилась Геката. — Я не называла имени человека, которого вы только что упомянули, в своих предсказаниях, равно как и ваше. Пророчества никогда не бывают настолько точны. Вы даже не можете себе представить, насколько меня огорчают преследования. Прорицателям ведь необходима свобода, дар увядает и чахнет за запертыми дверьми.
Мне пришлось отдалиться от семьи, превратиться в затворницу. Кассандра мне очень помогла, когда не осталось сил на защитную ментальную магию.
 — Не хотите ли вы сказать, что в пророчестве может говориться о совершенно других людях? — сознание Джинни уцепилось за наиболее нелепую фразу. — Но разве Том Риддл не называет себя Темным лордом?
 — Не называет, — подала голос притихшая Беллс. — Официально это обращение не использовалось с войны. Негласное табу. Он вызывает ужасные ассоциации у людей.
Джиневра чуть было не хлопнула себя ладонью по лбу. Вот что тогда привлекло ее внимание в рассказе мистера Борджина. Старик без обиняков заявил, что Гринделвальд называл себя Темным лордом. И ведь он до сих пор жив... И Риддл по каким-то причинам до сих пор не осмеливался узурпировать его титул. Но тогда... тогда и "ничтожнейшей из тварей", чья душа была призвана в этот мир, может оказаться кто-то посторонний, никем не замеченный.
 — Геката, я не хочу применять к вам легиллименцию, — взяв себя в руки, сказала она. — Постарайтесь быть со мной честной. Если Том Риддл не называет себя Темным лордом, а Геллерт Гринделвальд уже много лет сидит в тюрьме, от кого вы тогда прячетесь? И нам, и тогда, много лет назад, Араминте и Эйлин, вы говорили о недоброжелателях. Но вы никогда не называли их имен. Кто вам угрожает?
Геката как-то тоскливо вздохнула и будто бы стала даже меньше ростом.
 — Маркиз говорил, что из вас получился отличный адвокат, леди Малфой, — вздохнула она. — Я не слишком интересуюсь делами внешнего мира, но даже я читала о процессе над Софой Долоховой. Нельзя отрицать, теперь я вижу, что вы умеете задавать правильные вопросы. Мне даже жаль, что я не смогу вам ответить. Никогда не разглашала чужие тайны и не буду.
 — Но, возможно, мне удастся вам помочь! Неужели ваш враг так могущественен, что всю свою жизнь вы готовы играть с ним в прятки?
 — Не врага я боюсь, леди Малфой, а своих сил, своего могущества! Вы ведь знаете, я могу изменять сделанные мною пророчества. Иногда бывает достаточно сделать в другом месте паузу — и вершатся судьбы людей, стран, континентов. Такие провидцы встречаются лишь среди моего народа. Не случайно нигде нам нет ни родины, ни пристанища. Перекати-поле. Вечный поиск места, где мы могли бы обрести покой. Я слишком привязана к миру людей, и видите, что из этого вышло. Если моя воля даст слабину, я рискую уничтожить все, что мне дорого.
 — Но зачем менять пророчество, если оно — предположим — сделано о Гринделвальде? Он уже повержен. Ему никогда не выбраться из Нурменгарда, да он и не предпринимал попыток к бегству. Кому это может понадобиться?
Геката упорно отказывалась смотреть в ее сторону.
 — Вы ведь лучше меня знаете эту кухню, леди Малфой. Меня с лордом Гринделвальдом ничего не связывает. Подумайте сами, кому может быть выгодно от него избавиться или, наоборот, сохранить ему жизнь.
 — Араминта... — прошептала Джинни и энергично затрясла головой. — Нет, глупости. Вы же встречались с ней. И она никогда не стремилась дольше мстить Гринделвальду. Дамблдор... Дамблдор может знать.
 — Не говорите мне ни о чем, — вдруг взвилась Геката. — Не впутывайте меня в свои дела, леди Малфой. Мало вам того, что вы нашли меня даже здесь?
За столом зашевелилась Ваблатски. Этого было достаточно, чтобы Беллатрикс быстро вскочила на ноги.
 — Пойдем отсюда, Джин. Мне совсем не улыбается объясняться с Сандрой. Она же мигом нас раскусит.
 — Я придумаю, что ей сказать, — благодарно склонила голову Геката. — Вы хорошая женщина, леди Лестрейндж. Кстати, это девочка.
Беллс застыла на пороге, но не решилась обернуться.
 — С ней все будет в порядке?
 — Она будет намного счастливее своей бабушки, — загадочно обронила Трелони и ушла в другую комнату.
Джиневра нарушила гнетущую тишину, лишь когда смрадный переулок остался далеко позади.
 — Откуда она знает Друэллу? Или это она Веронику имела в виду?
Показалось ли Джинни, что глаза Беллс блестели от так никогда и не пролившихся слез?
 — Да, я думаю, это о бабушке по линии отца.
Джинни механически кивнула, возвращаясь к своим тревогам. Визит к Ваблатски так ничего и не прояснил. Не принимать же всерьез тот вздор, что она болтала об убийстве?
Впрочем, была в ее словах и крупица истины. Женщина, враг, не вполне принадлежавшая этому миру. Кларисса, конечно. Или все-таки Дезире? Утверждают, что вампиры клинически мертвы. Формально говоря, в любой представительнице рода Сангвини было нечто потустороннее.
Смертельная истина. Джинни знала лишь один гарантированный способ добиться правды. Принимая во внимание личность того, кого она хотела бы разговорить, план казался нереалистичным, а то и попросту безумным.
Кэти варила для нее зелье. Геката со своими пророчествами под защитой Эдуарда и Дезире находилась в полной безопасности. Жермен явно знал свое дело, заботясь о бедняжке Белвине. Стоило ли неподготовленной лезть в змеиное гнездо? Или, правильнее будет сказать, львиное логово?
Так или иначе, откровенный разговор с Дамблдором нельзя было дольше откладывать.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
43   
Хотя решение нанести запоздалый официальный визит в Хогвартс зрело в голове Джиневры уже довольно давно, оказалось не так просто набраться смелости, чтобы предстать перед судом Альбуса Дамблдора. Дело было даже не в осуждении директора, не поддержки его она искала.
  Дамблдор пугал удивительной стойкостью перед лицом обстоятельств. Законы, которым подчинялась параллельная реальность, изменили всех: маркизу, Эйлин, Беллс, даже Барти Крауча — и только директор неизменно держался так, будто перед ним стояла все та же Джинни Уизли, младшая сестра шести братьев, гриффиндорская первокурсница с талантом попадать в неприятные истории.
  Новый мир был непоправимо мал для них обоих. Дамблдор, как бы ни парадоксально это звучало, принадлежал ему в еще меньшей степени, нежели сама Джинни. И перед лицом этой правды она была абсолютно безоружна.
  Чай пах ромашкой и мандаринами — странное зимнее сочетание, дополняющее вкус шоколада. Она не стала отказываться от угощения — достаточно было взглянуть в глаза старому волшебнику, чтобы понять: он не станет добавлять ей в чашку сыворотку правды или другими способами пытаться влиять на ее волю. Только не в этот раз.
  К несчастью для себя, директор не учел, что Джинни, как истинная ученица маркизы де Мелифлуа, играть предпочитала по своим правилам.
  — Я знал, что однажды вы все поймете, — грустно улыбнулся Дамблдор. Внутри тут же поднялась волна бессильной злости. Джиневра резко отвернулась.
  Знал, что историю нельзя переписать? Что невозможно выпрямить пружину? Знал — наверняка, на собственном опыте, — что чем дальше отбрасываешь бумеранг, тем сильнее будет сила ответного удара? Что Риддл ее обманет, Араминта не простит, а одиночество заманит в свою паутину, как глупую сонную муху?
  Джинни была уверена только в одном: она не предоставит Дамблдору поводов для самодовольства. Уже слишком давно ей не нужны наставники.
  — В моей версии многовато белых пятен, — голос ее был невозмутим. — Вы хорошо замели следы.
  — Мне помогали, — Дамблдор и не думал отпираться. — Даже великим чародеям нужны помощники.
  — Я не согласна, — покачала головой Джинни. — Помощники вас, в конечном итоге, и подводят. Гринделвальд выиграл бы войну, если бы не Марсия с ее интересами. Вы узнали о хоркруксах Тома Риддла только благодаря ошибке Люциуса. Хотите еще примеров?
  — Вот интересно, — усмехнулся Дамблдор, — себя вы тоже считаете ошибкой Араминты?
  Джинни возвела глаза — неужели он и вправду верит, что она собирается отвечать на этот вопрос?
  — У вас и леди Бэгшот был договор с Марсией Сангвини. Оружие против Гринделвальда в обмен на ее жизнь и безопасность всего клана. Но вы его не использовали. Гринделвальд до сих пор жив.
  — А по-вашему, всех своих врагов нужно непременно убивать? — удивился Дамблдор.
  — Так вы учили Гарри в моей вселенной, — парировала Джинни. — Вы никогда не рассматривали вариант пленить Риддла, посадить его в Азкабан вместе с остальными приспешниками, показать людям, что он ничем от них не отличается. Вы предпочли создать монстра.
  — Я бы не спешил трактовать и осуждать действия моего двойника, — не согласился Дамблдор. — Если я не ошибаюсь, в том мире также было сделано некое пророчество...
  — Почему так важно, чтобы Гринделвальд жил? — Джинни не позволила себя запутать. — Для чего был построен Нурменгард?
  Дамблдор снова улыбнулся, ничего не ответив, и потянулся за следующей сладостью. Джинни он оставил самую сложную часть — облечь очевидные выводы в слова, после которых жизнь уже не будет прежней. Следует признать, он развил в себе выдающиеся способности противостоять веритасеруму.
  — Люди не лгали на ваш счет, — медленно проговорила она. — Я не знаю, что произошло в том мире, где я родилась, но здесь ведь никакой дуэли не было. Нурменгард — тюрьма не для Гринделвальда. Это темница для старшей палочки.
  — Я впечатлен, — тихо рассмеялся Дамблдор. — Вы первая, кто догадался, леди Малфой. Пусть вам и пришлось проделать такой долгий и болезненный путь.
  — Я научилась думать, как вы, — ответила Джинни. — И, знаете, мне ведь тоже помогли. Никто не может владеть бузинной палочкой, кроме гоблина. Остальным она приносит лишь смерть. Вы могли победить и обезоружить Гринделвальда, для этого вам не нужна вампирша. Но это сделало бы вас следующей жертвой даров смерти. Леди Багнолд ни перед чем бы не остановилась, лишь бы вырвать собственность гоблинов из ваших рук. И тогда Марсия предложила вам обмануть их всех. Гринделвальд, плененный, но не побежденный. Старшая палочка, надежно сокрытая в Нурменгарде, послушная только ему. Марсия Сангвини, их бессмертный страж или компаньон. И это приводит меня ко второму вопросу, профессор. Почему так важно, чтобы Том Риддл был убит?
  На миг Джинни показалось, что во взгляде Дамблдора читается нечто, похожее на уважение. Хотела бы она ответить ему тем же — требовалась большая сила воли, чтобы отказаться от соблазнов, что сулила непобедимая палочка. Но в этот момент старый маг поморщился, оттягивая ворот мантии, будто ему не хватало воздуха, и момент был разрушен.
  — Вы так славно справились с моей первой загадкой, — слабым голосом пошутил Дамблдор. — Обидно преждевременно давать вам подсказку во второй, но вы оставляете мне так мало времени, леди Малфой, чудовищно мало...
  Джинни нахмурилась. Что он имеет в виду?
  — Вы талантливая юная леди, Джиневра, — печально продолжил он. — Я часто замечал, что людям вашего склада сложно сосредоточиться на мелочах. Вы смогли добиться расположения мадам де Мелифлуа — не думал, что такое вообще кому-то по силам. Вы нашли Дезире, благополучно выбрались из гоблинской колонии, и даже в вашем противостоянии с леди Клариссой я, признаться, все еще не знаю, на кого следует делать ставки. Но за все это время вы так и не смогли разобраться, чего же добивается Том Риддл.
  Джинни вздрогнула. Совсем недавно она сама безуспешно задавала этот вопрос Араминте.
  — Он хочет власти, — неуверенно проговорила она. — Развязать восстание магических рас, захватить министерство магии для себя и своих людей... Профессор, вам нехорошо? — прервалась она, заметив, что дыхание Дамблдора становится все тяжелее, а на лбу его выступила испарина.
  Волшебник только покачал головой.
  — Все идет по вашему плану, леди Малфой. Я еще успею закончить свой рассказ, ведь, поскольку я узнаю школу вашей наставницы, противоядия вы мне не предложите.
  — Противоядия? — Джинни почувствовала, как холодеют ее руки. — Нет, не может быть! Это была сыворотка правды!
  — Правда? — оживился Дамблдор. — Не вижу причин вам не верить, леди Малфой, вот только я обнаружил в своем чае магически модифицированную кантареллу, визитную карточку рода Борджиа, и отдаю должное вашей ловкости.
  Все происходило, будто во сне. По щекам Джиневры бежали обжигающие слезы, а тело будто парализовало. Казалось, что и сама она выпила яд вместе с Дамблдором.
  — По виду и запаху эти два состава почти не отличить, справится лишь опытный зельевар, — попытался утешить ее директор. — Не уверен, что это пока по силам даже нашей замечательной мисс Крам, хотя я очень высоко ее ценю.
  — Я позову помощь, — всхлипнула Джинни. — Нужно сейчас же обратиться в Мунго! Я не хотела этого, клянусь, не хотела! Это ужасная, глупая ошибка, мне жаль, мне так жаль...
  — Остановитесь, — повелительно вскинул руку Дамблдор. — Спасти мою жизнь мы уже не успеем, зато потеряем драгоценное время. Оставьте до поры самобичевание, леди Малфой, и слушайте меня внимательно. Я знал, что умру от этого яда. После вашего появления здесь я много времени потратил, изучая возможность создавать параллельные миры и перемещаться между ними. Очень хотел разобраться, чудовище ли вы или просто новатор. И мне удалось, к большой радости, полностью оправдать вас в своих глазах. Наш мир не уникален, и он не единственный. Печально лишь то, что во всех этих мирах Альбусу Дамблдору суждено выпить яд, сваренный рукой Борджина. Будь то злонамеренное убийство, роковая оплошность или даже акт героизма, моя смерть предопределена свыше. Она — неизменная точка во времени, после которой отсчет до финала идет на месяцы и даже дни. Мне бы не хотелось, чтобы вы чувствовали себя виноватой.
  Директор согнулся, превозмогая боль. Джинни била мелкая дрожь. Разговоры о превратностях судьбы мало могли ее успокоить — ведь в этот день она переступила невидимую грань, на месте которой теперь вырастет стена, навсегда отделяющая ее от всего, что ей дорого.
  Дамблдор безжалостно продолжал:
  — Как вы уже догадались, не я один оказался таким сообразительным. Том не случайно заинтересовался секретными исследованиями Жермена де Мелифлуа, а встреча с вами и удивительное возвращение леди Клариссы еще больше убедили его в том, что способность перемещаться из одного мира в другой сделает его всемогущим и непобедимым. Немаловажную роль в этом сыграл юный маркиз. Эдуард де Мелифлуа пришел к Тому неопытным и отчаянно желавшим самоутвердиться юношей. По глупости он рассказал Тому о Дезире, которой был увлечен, а тот уже сам разобрался, что она никто иная, как Марсия Сангвини. К тому моменту у Тома уже было кольцо с воскрешательным камнем. Он рассудил, что, завладев недостающими палочкой и мантией, сможет стать повелителем смерти. Вознестись выше всех современников. Подчинить себе все мироздание, — Дамблдор вздохнул. — Это Гринделвальд хотел власти для себя и своих людей, Джиневра. У Тома Риддла власть уже есть, но она не доставляет ему радости. Том — безумец, и смерть его — единственный способ разорвать этот замкнутый круг.
  — Но почему же вы сами не избавились от него, когда еще была такая возможность? — истерически всплеснула руками Джинни. — Все эти годы вы отсиживались в замке и выжидали — чего?
  — Возможности исправить самую большую свою ошибку, — с болью ответил Дамблдор. — Вы уже успели познакомиться с Арианой и знаете ее историю. Когда-то и я, как сейчас Том, попал в плен красивой мечты о том, будто можно обмануть смерть. Я хотел использовать кольцо Слизерина и с его помощью воскресить мою сестру. Но кольцо, поврежденное уже тогда находившимся в нем хоркруксом Тома, оказалось коварным. Оно жестоко отомстило мне, заперев Ариану между мирами. Не жива и не мертва, не знающая покоя, моя бедная напуганная девочка... — глаза директора заблестели. — Магия кольца захватила и леди Белвину Блэк, еще одного дорогого мне друга, которого я потерял во время войны и подсознательно мечтал вернуть. Теперь их судьба в ваших руках. Найдите кольцо, леди Малфой. Вы связаны с единственной полноправной наследницей Слизерина, оно подчинится вашей воле. Освободите мою сестру. Вы ей обещали, обещайте же и мне.
  — Профессор, — умоляюще воскликнула Джинни, — но ведь и мои дни почти что сочтены. Кларисса все больше захватывает мое сознание, вытесняет меня из моей же жизни. Зелье, которое варит Кэти, дает нам хотя бы призрачный шанс уничтожить ундину, прежде, чем от меня настоящей ничего не останется!
  — Если леди Кларисса Слизерин выпьет зелье времени и пространства, она будет стерта из этой реальности, как чужеродный элемент, — хрипло отозвался Дамблдор. — Так вы не поможете Ариане и Белвине и уж тем более не остановите Риддла. Вы напрасно надеетесь на маркизу де Мелифлуа. Риддл принадлежит роду Слизеринов, Кларисса — единственная, кто может его победить. Думаю, если Араминта не знает об этом точно, то хотя бы догадывается. Не леди Кларисса должна выпить зелье, Джиневра. Это должны сделать вы.
  — Я? — перед глазами Джинни все дрожало. — Но... это же означает, что я...
  — Маркиз де Мелифлуа — великий ученый и подлинный гений, — сил Дамблдора еще хватило на лукавую улыбку. — Николас Фламель, мой добрый друг, считает, что Жермен и сам еще до конца не сознает всех возможностей своего зелья. Когда вы его выпьете, Джиневра, вы ненадолго получите доступ ко всем жизненным силам леди Клариссы. Пока баланс не будет достигнут, вы сможете справиться с Риддлом и освободить жертв кольца.
  — Но потом я умру, — прошептала Джинни. — Об этом говорила Циалла Малфой. Мое место займет та, кто будет достойна называться ее невесткой.
  — Вы уверена, что именно так она и сказала? — странно посмотрел на нее Дамблдор. — Это единственный ваш шанс, Джиневра. Если Риддл будет уничтожен, Геллерт Гринделвальд получит возможность дожить остаток своих дней в Нурменгарде и умереть естественной смертью. Дары смерти канут в небытие, а раскол в пространстве между мирами закроется. Ваша дочь будет жить.
  — Моя дочь? Болезнь Белвины как-то с этим связана?
  — Вы назвали ее в честь покойной леди Блэк, — развел руками Дамблдор. — Магия имен может быть очень опасной. Настоящая Белвина жива, и ей нужны силы и магия. Мне грустно это говорить, но ее следует изгнать из мира живых, как изгоняют вредоносного призрака.
  — Вот о ком говорила Кассандра Ваблатски! — догадалась Джинни. — Женщина, наполовину принадлежащая царству духов, имя которой я произношу каждый день! Вовсе не Клариссу она имела в виду, а леди Блэк! Ее предсказание сбылось полностью, даже раньше, чем я рассчитывала! Она говорила об убийстве... о вашем убийстве! — не в силах сдерживаться, она закрыла лицо руками.
  — Я не знаю, о чем говорила вам мисс Ваблатски, — осторожно заметил Дамблдор, — но подумайте, что вы можете спасти также и Гекату Трелони. Вы остановите восстание магических рас. Не допустите того, чтобы кресло министра досталось злодею. Избавите от страданий свою семью. Вам не стоит тревожиться из-за леди Багнолд. Они с маркизой — давние соперницы и довольно успешно гасят излишний пыл друг друга. Все, что вы должны сделать, Джиневра, — это в нужный момент принять зелье.
  — Сколько мне осталось? — выдохнула Джинни. Дамблдор поморщился.
  — Ваши представления о моей осведомленности неоправданно высоки, леди Малфой. Полагаю, все должно случиться до проведения ритуала принятия наследия. Если Кларисса передаст свои права Люциусу, наш план теряет всякий смысл, и тогда вам действительно только и останется, что ждать постепенного угасания. Вы должны успеть до дня рождения Люциуса.
  — Меньше четырех месяцев, — простонала Джинни. — Теперь вся надежда на Кэти... Но профессор, — тут же спохватилась она, — сколько осталось вам?
  Дамблдор вынул карманные часы и близоруко прищурился.
  — При такой концентрации яда, меньше часа, — невозмутимо сообщил он. — Опыт параллельных реальностей подсказывает, что уже скоро мне полагается начать мучиться. Боюсь, здесь мне придется распрощаться с вами, Джиневра. Негоже вам находиться рядом с умирающим стариком. Зрелище не самое привлекательное, к тому же я еще должен успеть отправить несколько писем и придать этому досадному недоразумению видимость естественной смерти.
  Джинни стояла, как громом пораженная. Все эти годы ее отношение к Дамблдору постоянно менялось. Она считала его и зловредным интриганом, и коварным манипулятором, и утратившим былую хватку стариком, и ключом к решению всех проблем. Только сейчас ей вдруг подумалось, что они совсем не знали этого сложного человека. Даже Гарри не знал, хоть и считал своим учителем и наставником.
  — Ах да, леди Малфой, — вспомнил вдруг директор. — Вы ведь очень дружны с нашим контролером из министерства, миссис Эйлин Принц? Не могли бы вы замолвить за меня словечко? В параллельных вселенных мне встречалось всякое. К примеру, несколько раз я видел, что люди почему-то хоронят меня в огромной белой гробнице на территории Хогвартса. Я бы хотел избежать этого нелепого фарса. Мое место — на кладбище в Годриковой лощине, рядом с моей семьей. Буду вам очень признателен.
  — Какое же это безумие, — простонала Джинни. — Умирающий обсуждает со своей убийцей свои будущие похороны! Вы уничтожили все мои представления об этом мире, профессор, их больше нет. Мне так жаль, что я не удостоилась учиться у вас.
  — Разве? — добродушно удивился Дамблдор. — А я считаю вас одной из самых успешных своих учениц, леди Малфой. Вам только не стоит быть к себе излишне суровой. А теперь ступайте. Вы нужны своим близким, а я стою на пороге удивительного путешествия в самый необыкновенный из всех существующих параллельных миров.
  Джинни не чувствовала своих ног, шагая к выходу из кабинета. На языке застыло послевкусие шоколада, и она боялась, что отныне сладости будут неизменно ассоциироваться у нее со смертью.
  В дверях она вдруг обернулась и тут же пожалела об этом: такое страдание было написано на лице у старого волшебника.
  — Профессор Дамблдор, — все же осмелилась она спросить. — Скажите мне только, как давно вы обо всем узнали?
  — Достаточно давно, Джинни, достаточно давно, — улыбнулся он.
  — Значит, вы специально оставили для меня дневник в своем кабинете в Визенгамоте? — предположила она. — Вы сделали все, чтобы я взяла его и в нужный момент использовала. Вы все спланировали, еще когда я находилась в теле домашнего эльфа!
  Глаза Дамблдора загадочно замерцали. Джиневра знала, что, как обычно, не получит прямого ответа, да он и не требовался.
  — Что же, директор, — вздохнула она. — Надолго с вами не прощаюсь. Увлекательного вам путешествия.
  — Вам тоже, девочка моя, — кивнул он. — Вам тоже.
  Леди Малфой, не оглядываясь, спустилась по лестнице и не позволила ни единому мускулу дернуться на своем лице, пока не покинула школу и не аппарировала обратно в Лондон. Возвращаться домой немедленно было нельзя — слишком сложно было бы улыбаться близким, ничем не выдавая, что за один короткий разговор она будто переродилась, подобно фениксу. Переродилась, чтобы снова пожертвовать собой — теперь уже в последний раз.
  Завтра в газетах напишут о смерти Альбуса Дамблдора... Джинни верила, что не в интересах волшебника было бы подводить ее к заключению в Азкабане. Если тот дал понять, что ее ни в чем не заподозрят, можно положиться на его слова. Вот только мнимая безопасность не отменяла ноющей пустоты в ее душе. Каким бы невероятным не казалось совпадение, по которому одинаковые на вид зелье истины и смертельный яд оказались в абсолютно идентичных флакончиках, она совершила убийство. И этот факт теперь нельзя ни переиграть, ни стереть.
  Джиневра прогуливалась по Диагон аллее, когда ошеломляющая мысль заставила ее соляным столпом застыть прямо посреди улицы. Беллс! Она ничего не сказала Дамблдору о ее ребенке.
  Как она могла не подумать об этом раньше... Если Кларисса выпьет зелье, неизвестно, сможет ли Беллс без проблем выносить и родить свое подмененное дитя. Не исчезнет ли ребенок вместе с ундиной, навсегда похоронив надежды Беллс на счастливую семью?
  Джинни глубоко вздохнула. Сопротивляться было бесполезно — Кларисса победила. Она медленно, но целенаправленно изгоняла соперницу, разделив ее с мужем, с дочерьми, с тем, кто был ей почти что сыном... С той, кто была ей почти что матерью... Циалла и Дамблдор уже попросили ее выпить зелье. Джинни не хотела ждать, когда с похожим предложением к ней обратится Араминта. Или Абрахас. Ей и так было дано очень, очень много. Куда больше, чем мог когда-либо надеяться получить эльф Дэйзи...
  Джинни приветливо улыбнулась знакомой прохожей, имени которой сейчас ни за что бы не вспомнила, и уверенно пошла дальше.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
44   
Араминта скептическим взглядом проводила плывущие по воздуху пакеты и перевязанные шелковыми ленточками цветные коробки. Появившаяся следом за ними Джинни была воплощением праздника — даже накануне Йоля в доме Мелифлуа не нашлось бы столько подарков.
  — Только не говори, что всему виной остаточная память, и в детстве ты запоминала номера выигрышных лотерейных билетов, — фыркнула она и потянулась за ближайшим свертком: — Кружевные перчатки? Ты серьезно?
  — Перчатки для Флер, она такое любит, — безмятежно улыбнулась Джинни. — Скоро весна, вы забыли? Пора готовиться к Имболку, меньше месяца осталось.
  — Вот как? — подозрение во взгляде маркизы все возрастало, равно как и сарказм в ее голосе. — Конечно. Имболк. Ты ведь так это любишь.
  — А слезы лить надоело, — прищурилась Джинни. — Мы должны радовать Белвину. И лично я намерена наплевать на все существующие традиции и устроить для нее Имболк, Белтейн, день рождения, Рождество, Новый год в одном флаконе. Буду рада, если вы захотите мне помочь.
  — В организации — безусловно, — кивнула Араминта. — Но на празднике меня не ждите. Мне предстоит поездка, длительная, хотелось бы управиться до дня рождения Люциуса.
  Джиневра неверяще распахнула глаза.
  — Вы оставляете меня? В такой момент?
  По лицу Араминты пробежала тень.
  — Если бы в своей жизни я ждала подходящих моментов, девочка, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Далеко не всегда мы должны находиться там, где хотим. Незавершенные дела не любят ждать.
  — Эти дела как-то связаны с вашим летним путешествием? — осторожно предположила Джинни. Отныне она преклонялась перед личностью Дамблдора, но даже его было куда легче читать, нежели Араминту.
  — И да, и нет, — пожала та плечами. — Среди прочего, планирую навестить Дурмстранг. Эта школа дорога мне, как память о Романе, нельзя пускать на самотек тот хаос, что умудрился посеять Игорь. Да и Сириус, если хорошенько за ним не присматривать, теряет чувство реальности.
  Джинни механически кивала — слова Араминты будто были записаны на старую пленку и доносились сквозь шум и треск, издалека. Леди Малфой с трудом смогла бы перечислить, что и кому она накупила на Диагон аллее, и дрожь, казалось бы, оставившая ее еще в Хогвартсе, возвращалась с новой силой.
  Отмеренный Дамблдором час давно истек, за окнами сгущался вечер. Волшебник, еще при жизни ставший легендой, был мертв. Возможно, в эти самые минуты кто-то из школьного персонала обнаружил его бездыханное тело.
  По стене на уровне глаз расползалось уродливое мокрое пятно, похожее на жирную грязно-серую медузу с извивающимися щупальцами. Капли воды срывались и с потолка, с оглушительным эхом приземляясь на каминную решетку и зависая на ней, подобно летучим мышам в пещере.
  Джинни вздрогнула. Араминта вдруг оказалась совсем рядом, присаживаясь напротив и сжимая ее дрожащие пальцы.
  — Рассказывай уже, что ты натворила? Неужели снова встречалась с Риддлом?
  Что там говорить, не такой уж Джинни была хорошей актрисой. Маркиза всегда разгадывала ее игру за считанные минуты, еще с самой первой встречи. Признания было не избежать — но здесь Джинни вольна выбирать.
  — Я следила за Эдуардом. Через него вышла на Ваблатски, подругу Беллс. И встретила там Гекату Трелони.
  Араминта хмыкнула.
  — Значит, игра стоила свеч? Теперь квест разгадан. Мы спасаем Гекату от Риддла, а у нее есть свои способы отблагодарить нас. Могу я спросить тебя, Геката все еще в безопасности там, где находится?
  — Будьте спокойны, — заверила ее Джинни. — Риддл больше не узнает от меня чужих секретов.
  — Хотелось бы тебе верить, — вздохнула маркиза, но прежде чем она добавила еще что-то, камин вдруг вспыхнул зеленым, и в нем появилось потрясенное лицо Эйлин.
  — Араминта, ты не представляешь, — без предисловий выпалила она. — Дамблдор умер!
  Глаза маркизы расширились в неподдельном изумлении. Джинни обнаружила, что ей даже не приходится прилагать усилий для правдоподобной игры — она действительно была в шоке. Грустно признаваться в этом, но до последнего момента она продолжала надеяться, что такой мудрый и могущественный маг просто не может позволить второсортному яду себя победить. Дамблдор должен был найти какой-то выход. Инсценировать собственную смерть, на ходу сварить универсальное противоядие из слез Фоукса, сбежать в параллельный мир, в прошлое, в будущее — но только не позволить сейчас Эйлин произнести эти дикие слова.
  — Зачем он это сделал? — недоуменно протянула Араминта. — Как это случилось?
  — Никаких признаков насильственной смерти, — сказала Эйлин. — Его осмотрели. Ни зелий, ни проклятий, ничего. Возраст. Не так стар для волшебника, верно, но какую сложную жизнь он прожил...
  — И что же теперь? — маркиза, как всегда, зрила в корень. — Кто возглавит Хогвартс? Неужели Минерве позволят?
  — Не совсем, — выражение лица Эйлин сменилось на виноватое. — Никогда об этом не просила, всеми силами старалась избежать. Но, похоже, директор теперь я. По крайней мере, на какой-то период, пока не уляжется суета с похоронами.
  — В голове не укладывается, — Араминта взволнованно прошлась по комнате. — Звезды небесные, я столько лет молилась о том, чтобы этот день настал. Чтобы он прошел через то, на что обрек моих родителей, чтобы сожалел, каждую последнюю секунду своей жизни сожалел о том кошмаре, что случился по его вине, чтобы он сходил с ума от чувства вины за то, что сохранил жизнь их убийце... И теперь... я не чувствую того, что ожидала. Ты понимаешь, что происходит, Эйлин? — надломленным голосом спросила она. — Они уходят, один за другим... Игроки уходят со сцены, а мы не обретаем покоя, ни Белвина, ни я.
  — Все легко объяснимо, — сочувственно отозвалась Эйлин. — Ты хотела мести, а он просто взял и прекратил существовать. Словно все это разом перестало его интересовать.
  — Умер и оставил все на меня? — злобно рассмеялась маркиза. — Оставил на меня Риддла, кентавров и свою чертову школу? Оставил несколько сотен детей, о которых нужно позаботиться? Этот хитрый старик знал, что мы не сможем остаться в стороне! Вот почему он так спокойно принял твое назначение! О, я буквально вижу, как он сидит себе на облаке с арфой и злобно хихикает!
  — Возможно, завещание что-то прояснит? — предположила Эйлин. — Собственно, за этим я и появилась. Вас еще официально известят, вас обеих. Послезавтра вы обе приглашаетесь в министерство, где будет оглашено завещание Альбуса Дамблдора.
  — Мы приглашаемся? — впервые подала голос Джинни. — Но разве это не означает, что... — она нерешительно замерла.
  — Именно это и означает, — подтвердила ее худшие опасения Эйлин. — Вас обеих Дамблдор упомянул в своем завещании. Он вам что-то оставил, леди, и зная характер нашего несговорчивого покойника, вряд ли речь идет о коробке шоколадных лягушек. Впрочем, — добавила она, чуть помолчав, — неудачный пример. Как раз в этом случае я бы не слишком удивилась.
 
  Два дня пролетели для Джиневры будто в гипнотическом сне. Газеты и волшебное радио наперебой перечисляли заслуги Дамблдора перед обществом и наукой. У покойного неожиданно отыскалось рекордное количество лучших друзей и близких родственников, что совсем не прочь были пооткровенничать с журналистами.
  — Эльфиас в своем репертуаре, — Араминта осторожно отложила газету в сторону, словно в руках у нее было что-то гадкое. — Великий государственный деятель Альбус Дамблдор! Где бы он сейчас ни находился, надеюсь, ему подают газеты к завтраку.
  — Подождала бы ехидничать, — хмуро посмотрел на нее Абрахас. — Главную подлость старик приберег напоследок. Скоро только и будет разговоров, что о том, почему он сделал вас своими наследницами.
  — Благо, не единственными, — покачала головой маркиза. — Хотя лично я была бы признательна Нобби, если бы информация о характере наследства не просочилась за стены его кабинета.
  — Все это так отвратительно! — не выдержала Джинни. — Профессор Дамблдор еще не похоронен, а мы уже строим планы на его состояние! Почему Аберфорт ничего не предпринимает?
  — Из уважения к памяти брата, конечно, — приподняла брови маркиза. — Ты ведь не упрекнешь гоблинов в излишней щепетильности. Аберфорт не может похоронить Альбуса в Годриковой лощине, иначе его могилу пришлось бы охранять целому взводу волшебников. И не только на поверхности земли, — мрачно добавила она.
  — Гоблины не посмеют украсть палочку из его могилу, — ахнула Джинни. — Леди Багнолд не опустится до такой низости!
  — И кто же встанет на пути у гоблинов, полагающих, что они ведут священную войну за свое кровное имущество? — насмешливо поинтересовалась Араминта. — Батильда, безусловно, на голову выше своего окружения, и не только в физическом смысле, но ее влияния может попросту не хватить. К ней не обязаны прислушиваться старейшины кланов.
  — Я разговаривал с Эйлин, — вмешался Абрахас. — В министерстве было высказано предложение похоронить Альбуса на территории Хогвартса. Возвести небольшой, магически укрепленный монумент. Тогда чары замка смогут достойно его защитить.
  — Превратить школу в мавзолей? — маркиза поджала губы в явном неодобрении. — Неужели Эльфиас Дож добрался не только до редакции "Ежедневного Пророка"?
  — Идея, конечно, чудовищна, — согласился Абрахас. — Но у нас ведь нет другого выбора. Если, конечно, ты не предложишь достойную альтернативу.
  — Предложу, — неохотно подтвердила Араминта. — После оглашения завещания побеседую с Аберфортом. Если мысль ему понравится, то и вы обо всем узнаете.
  Леди Малфой страшно нервничала, собираясь в министерство, как на допрос. Не раз и не два Джинни охватывала страшная, буквально парализующая мысль о том, что из кабинета Нобби Лича ее выведут в кандалах и под прицелом волшебных палочек. Ведь перед смертью у Дамблдора было достаточно времени для того, чтобы написать обличительное письмо и передать его своему адвокату.
  Атриум гудел, как растревоженный улей. При других обстоятельствах Джинни успокоило бы множество незнакомых лиц, упомянутых директором в завещании —  казалось, он постарался никого не обделить своим вниманием. Теперь же во взгляде каждого из наследников ей мерещилось немое обвинение.
  — Мадам де Мелифлуа? — сухонькая старушка в черном чепце, заметив их, с несвойственной преклонному возрасту резвостью поспешила навстречу и подхватила маркизу под руку. — И вас сюда пригласили? Вот уж не сказала бы, что вы с покойным Альбусом были закадычными друзьями!
  — Это не я, — поспешила отговориться маркиза. — Это все муж. Вы же знаете этих ученых. Личное остается за дверью лаборатории.
  Старушка не слишком прислушивалась к ответу.
  — Новости меня ужасно обрадовали, — без тени смущения сообщила она. — Министр уже который год игнорирует мои прошения, маркиза, а ведь мне полагаются все почести героини войны. Положение у меня крайне бедственное. Хорошо хоть в конце жизни у Альбуса проснулось что-то, похожее на совесть.
  Джинни устало прикрыла глаза — на внутреннее веселье Араминты у нее не хватало сил. Что же, по крайней мере, эта забавная ведьма точно не станет ее осуждать.
  Не чувствуя под собой ног, она опустилась в черное кожаное кресло, одно из пары десятков, расставленных вокруг стола министра Лича. Маркиза все еще продолжала беседовать с новоявленной приятельницей директора, зато Эйлин предупредительно села рядом с Джинни и сжала ее ледяную руку.
  — Главное, сохраняй спокойствие, — вполголоса посоветовала она. — Не забывай, при всей достоинствах Дамблдора у него было очень странное чувство юмора.
  Джиневра рассеянно кивала — из противоположного угла на нее загадочно взирала Миллисент Багнолд, одетая в многослойные траурные одежды и широкополую шляпу с густой черной вуалью. Сопровождала ее пара гоблинов в несуразных цилиндрах, одного из которых Джинни узнала. Именно он так непочтительно разговаривал с ней во время визита в подземную колонию.
  — Леди Багнолд не устает эпатировать общественность, — подметила Араминта. — В таком виде гоблинские леди поднимаются на поверхность земли, прячась от солнечных лучей. В их мифологии солнце почитается божеством смерти.
  Джиневра невольно поежилась.
  — Последняя воля Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора, — начал зачитывать министр текст завещания и первым, разумеется, назвал Аберфорта. Джинни упорно старалась не смотреть в его сторону — сходство с братом порой было по-настоящему пугающим.
  Звучали все новые и новые имена, по большей части, знакомые Джинни лишь из слухов. К разочарованию старухи в чепце, директор не скопил большого состояния, зато охотно раздавал книги и артефакты.
  — Леди Миллисент Рагнелл Багнолд я оставляю свой экземпляр "Сказок барда Биддля" в надежде, что она найдет их занимательными и поучительными, — Лич на миг осекся, словно не до конца веря прочитанному.
  Джинни закусила губу, с трудом удерживаясь от улыбки. За вуалью она не видела выражения лица леди Багнолд, но памятуя о ее глубочайшем презрении к Биддлю, могла только представить, какие проклятия покровительница гоблинов посылает посмеявшемуся над ней волшебнику во все миры.
  — Леди Эйлин Принц, супруге мистера Антонина Долохова, — продолжал министр, — я оставляю свою рукопись "Записок алхимика" в надежде на то, что с их помощью она приведет к признанию множество юных зельеваров.
  Лицо Эйлин осветилось радостью — невозможно было переоценить значимость названной работы. Маркиза одобрительно качнула головой.
  — Леди Джиневре Малфой, как напоминание о славном прошлом, доблести и верности, я оставляю меч Годрика Гриффиндора.
  Министр еще не успел договорить, а зал уже взорвался возгласами возмущения.
  — Где это видано? — всплеснула руками старуха в чепце. — Она ему даже не родня!
  — Меч Годрика Гриффиндора — собственность Хогвартса, — негодовала Минерва Макгонагалл. — Директор не имел права распоряжаться им! К тому же, леди Малфой даже не была студенткой моего факультета!
  — Возражаю, — живо отреагировала Эйлин. — В уставе Хогвартса четко прописано, что школа не может владеть никаким имуществом! Основатели внесли этот пункт, чтобы отмежеваться от политики монастырей и церкви, владевших землями и богатствами!
  — И все же меч остается исторической реликвией! — набросился на нее еще один безымянный старик. — Он может являться любому достойному гриффиндорцу! Хотя бы мне!
  — Беретесь доказать это при всех? — съязвила Эйлин. — А может быть, министерству стоит произвести оценку завещанных вам книг на предмет выявления других исторических реликвий, а то вдруг мы что-то пропустили?
  Нобби Лич прокашлялся, привлекая к себе внимание.
  — Господа, господа! Оставим дискуссии на потом. Позвольте мне закончить. Итак, где я остановился?… "Леди Араминте Гемме Блэк, маркизе де Мелифлуа, я, со всей признательностью и почтением, оставляю, — глаза министра недоверчиво расширились, и он замолчал.
  — Ну же, Нобби, — устало попросила маркиза. — Продолжайте смело. Не нужно рубить собаке хвост по частям.
  Министр с усилием повторил:
  — Леди Араминте Гемме Блэк, маркизе де Мелифлуа, я, со всей признательностью и почтением, оставляю свою волшебную палочку.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
45   
Джиневра была достаточно умна для того, чтобы и не надеяться в одночасье разгадать последний и, вероятно, один из наиболее продуманных и грандиозных планов Альбуса Дамблдора, однако по старой памяти продолжала верить, что такой подвиг вполне по силам маркизе. В комнате давно не раздавалось других звуков, кроме завывания ветра за окном, а Араминта все еще листала доставшуюся Эйлин рукопись, словно пытаясь среди расчетов и формул найти зашифрованное послание, своего рода предсмертную записку покойного директора.
  Первой нарушить тишину рискнула счастливая наследница — совершенно бесцеремонно забрав у Араминты злополучные “Записки алхимика”, удостоившиеся шквала завистливых взглядов после оглашения завещания, и захлопнув их с такой силой, что только пыль со страниц поднялась.
  — Довольно, — резко заявила Эйлин. — Старик издевается над нами! Мы можем гипнотизировать рукопись до скончания веков, а потом выяснится, что это было всего лишь запоздалое благословение моего назначения на пост профессора зелий!
  — Горация Дамблдор в свое время поздравил бутылкой медовухи, — Араминта вызвала домовика с давно дожидавшимся ее цветочным чаем и сделала небольшой глоток. — Пусть он тогда еще и не был директором, стиль его не претерпел значительных изменений. Каким бы профессионалом ты не проявила себя, инспектируя работу школьного персонала, — тут маркиза позволила себе насмешливую ухмылку, — если речь шла о подарках, старик всегда предпочитал сладости книгам.
  — Но я не понимаю, в чем польза этих записок, — всплеснула руками Эйлин. — Я ожидала найти здесь рецепты времен основателей, результаты совместной работы Дамблдора и Фламеля, тайну сотворения мира, на худой конец, а вместо этого, провались оно все пропадом, вижу бесполезную чепуху! Связь учителя и ученика, конечно, крайне важна, но мы здесь не собираемся повторно получать философский камень в лабораторных условиях, нам бы вернуть старый!
  Маркиза с какой-то странной грустью качнула головой.
  — Если верить комментарию Дамблдора, это зелье активирует связь душ и может помочь вернуться блуждающим между мирами… Не сочти за труд еще раз пролистать рукопись на сон грядущий. И поговори все-таки с Софой, возможно, она сообразит…
  Эйлин предсказуемо скривилась от перспективы внепланового общения со свекровью.
  — Араминта, нет ничего хуже, чем бродить в потемках и искать черного книззла, особенно если его давно и след простыл. Дамблдор просто не мог допустить анархии в Хогвартсе. Если даже он поддержал мою кандидатуру, никто не станет спорить с решением министра.
  — Ты ошибаешься, моя милая, намного страшнее искать в потемках летифолда, — туманно отозвалась Араминта. — Особенно если знаешь наверняка, что он там тебя давно поджидает. Впрочем, тебе решать. У нас остаются и другие дела, не терпящие отлагательств.
  — Например, Старшая палочка, — подтвердила Джинни, все еще не верящая тому, что директор не оставил следствию ни малейшего шанса напасть на след истинного преступника. — Почему Дамблдор завещал ее именно вам, своему заклятому врагу? В обычных случаях палочку принято хоронить вместе с волшебником.
  — Дамблдор — непревзойденный мастер пантомимы, — пожала плечами маркиза. — Ты прекрасно знаешь, что завещание не сделало меня хранительницей дара смерти, хотя бы потому что сам Дамблдор никогда им не владел. Он передал мне по наследству легенду, а не артефакт. И попутно подкормил веру Миллисент в мое обретенное всемогущество, посмеявшись над ее притязаниями этим собранием сказок.
  — Но если леди Багнолд поверила ему, вы находитесь в большой опасности, Араминта, — широко раскрыла глаза Джинни. — Я слишком хорошо помню колонию гоблинов и ту ненависть, что они питают к присвоившим их богатства волшебникам. На вас начнется охота.
  — И начнется она в Визенгамоте, — подтвердила Эйлин. — Мы не можем знать наверняка, кто станет новым Верховным чародеем, однако если Багнолд продвинет на эту должность своего человека, кресло под Нобби ощутимо зашатается. Нам нужна альтернатива. Кто-то достаточно влиятельный и в то же время зависимый от нас.
  — Если бы в наших руках все еще находился хоркрукс Тома Риддла, я бы не стала долго размышлять о подходящей кандидатуре, — неожиданно отозвалась маркиза. — Умен, силен, решителен. Понимает, что войну не выиграть, не запачкав рук. В то же время пока еще не разучился заключать выгодные для него союзы.
  — Великолепное решение, — иронично подметила Эйлин. — Я была бы всецело за, если бы не подозревала, что с леди Багнолд в данном вопросе бы будете возмутительно единогласны. Что-то подсказывает мне, она тоже может сделать ставку на Риддла. И избавиться от него, как только положение гоблинов упрочится.
  — Миллисент верит, что может стать министром, — глаза Араминты лукаво блеснули. — В этом ее сила и ее слабость. Убежденность в безоблачности собственного будущего толкает на великие свершения, но при злоупотреблении лишает бдительности и затуманивает разум.
  — По крайней мере, у леди Багнолд полный порядок в мыслях, — пожаловалась Эйлин. — А мне каждую минуту приходится балансировать на лезвии ножа. И от Антонина с самого утра никаких вестей. Ты счастливая женщина, Араминта, твой муж покидает лабораторию, только чтобы взять из библиотеки новую книгу, и тебе никогда не приходится тревожиться о том, где его черти носят.
  Проводив леди Принц до камина, Джиневра все же нашла в себе мужество вернуться в покои Араминты. Не раз и не два она ловила себя на мысли о том, что ее секреты всегда были видны маркизе, как на ладони — даже когда воспоминания защищала сдерживающая магия и врожденные щиты домашних эльфов. Так и сейчас, ей не хотелось рисковать установившимся между ними хрупким подобием мира, лишь бы скрыть то, что все равно не удастся предотвратить.
  — Вы ведь не всерьез говорили о том, чтобы преподнести Риддлу власть на серебряном подносе? — тут же спросила она. — Боюсь представить, как он ею воспользуется.
  — Явно не как известный тебе полубезумный зомби, — небрежно махнула рукой Араминта. — Нашими стараниями ни один магглорожденный не располагает достаточными возможностями, чтобы диктовать чистокровному сообществу свои представления о жизни. Риддлу пришлось в срочном порядке пересматривать свою программу. Разве ты не видишь, на чем он теперь выезжает? На защите оборотней и вампиров, униженных и угнетенных. Не верь тем, кто скажет, что это влияние Клариссы. Она просто очень вовремя появилась в его жизни. А возможно, и в нашей тоже.
  — Что вы хотите этим сказать? — похолодела Джиневра. — Я окончательно перестала понимать вас, Араминта.
  — Коль скоро Кларисса Слизерин — единственная, против кого Том Риддл до поры до времени не может пойти, грех этим не воспользоваться, — пояснила маркиза. — Твоя связь с ундиной с каждым днем растет. Ты имеешь доступ к ее магии, как Том Риддл — к магии тех, кто присягнул ему на верность через метку. Не забывай, что в любую дверь можно войти с двух сторон.
  — Вы предлагаете мне попытаться манипулировать Томом от имени Клариссы? — догадалась Джинни. — И направить его на противостояние Багнолд и ее приспешникам?
  — Почти верно, — Араминта мягко улыбнулась. — Небольшое уточнение: ты должна вести себя с ним так, будто ты Кларисса и есть. Будто это ты глава рода. И если мои предположения верны… — она резко замолчала, словно сказала больше, чем следовало. — Пока рано утверждать со всей уверенностью, но Белвина всегда говорила, что в кровной магии и при манипуляциях с душой сильная воля перевешивает любое волшебство. Ни одна волшебная палочка, даже легендарная бузинная, не даст той силы, что кроется в нашей голове. Именно поэтому хранители Старшей палочки не получали ожидаемой неуязвимости в бою, — она криво усмехнулась. — Мне, вероятно, несказанно должен льстить тот факт, что я запомнюсь миру, как первая известная истории женщина, ставшая хранительницей.
  — Не оставляйте меня одну, Араминта, — неожиданно попросила ее Джинни. — У меня нет такого запаса энергии и знаний, как у вас. В одиночку я не смогу сделать все то, что должна.
  — Ты сможешь сделать это только самостоятельно, девочка, — глаза Араминты таинственно сверкнули. — Я окажусь всего лишь помехой на пути. Салазар Слизерин был человеком своенравным и не потерпел бы слабых наследников. В его времена не принято было спасать неспособных к выживанию.
  — И тем не менее, родословная не прервалась, — возразила Джиневра. — Кларисса ведь смогла сохранить и фамилию, и чистую кровь, если не считать примеси со стороны волшебных рас…
  Араминта вдруг так удивленно взглянула на Джинни, словно та сморозила бесконечную глупость, рассуждая о вещах, известных даже маленьким детям.
  — Ради всего святого, леди Малфой, вы же не верите, в самом деле, будто Кларисса — кровная родственница самого Салазара? Кто может знать это достоверно спустя тысячу лет? Даже великие семьи старой закалки не продержались бы так долго. Наследство Слизерина принимается совершенно иначе, и вокруг этого строится вся наша политика вот уже который десяток лет. Если ты окажешься сильнее Клариссы, ты сможешь вырвать у нее из рук этот статус. Ты по опредению стоишь выше. Ты чистокровная волшебница. За тобой стоит память поколений, и в этой вселенной Молли Прюэтт еще не успела осквернить свою магию печатью предательства крови.
  — Я не смогу этого сделать, — упрямо повторила Джинни, чувствуя, как обжигающие слезы подступают к глазам. — Не смогу. Дамблдор сказал, что все не имеет смысла, пока я жива. Он считал, что это я должна выпить зелье, а вовсе не Кларисса. Только так я смогу избавиться от наших врагов и исполнить пророчество. Если оно вообще имеет силу, это самое пророчество, и наши подозрения насчет Риддла не окажутся страшной ошибкой...
  Араминта с громким стуком поставила чашку на блюдце, и Джинни уже успела приготовиться к буре.
  — Ты успела повидаться с Дамблдором накануне, — с обманчивым спокойствием констатировала она. — Конечно, он никак не мог отправиться в мир иной, не исполнив свою лебединую песню. И ты, по наивности или по глупости считая, что на пороге смерти всякий обязан быть искренним, с готовностью проглотила наживку. А старик, дабы у тебя не возникло сомнений, еще и подтвердил очередную свою ложь своими последними подарками, — маркиза неприязненно скривилась. — Что же ты раньше молчала? Нам с Эйлин не пришлось бы так долго гадать о том, чего ради он оставил ей рукопись.
  Уравновешенный тон Араминты успокаивал и отрезвлял. Джинни вдруг резко выпрямилась и почувствовала, как напряжение последних нескольких дней отпускает, разливаясь где-то в глубине души умирающей волной.
  — Ну конечно, — прошептала она. — Рукопись и это странное зелье! Дамблдор вовсе не пытался отправить меня на смерть! Напротив, он знал, что от моих действий зависит и спасение моей дочери. Зелье, связывающее ученика и учителя, мать и дочь! Он оставил путь к спасению для меня и для Белвины! И еще, — она подняла на маркизу полный надежды взгляд, — скажите, что я ничего не смыслю ни в жизни, ни в магии, если ключом к этому решению, согласно логике Дамблдора, не являетесь вы.
  Нахмурившись, Араминта хотела было что-то ответить, как внезапный шум отвлек ее внимание. Из-за приоткрытой двери раздавались громкие голоса, и, судя по всему, внизу, возле камина, царило настоящее светопреставление.
  — Рановато нас хватились, — хмыкнула маркиза, неохотно поднимаясь. — Кажется, настало время напомнить некоторым правила поведения в моем доме. Жермен собирался работать до вечера, и я не позволю отвлекать его по пустякам.
  Джинни на негнущихся ногах спустилась по лестнице следом за хозяйкой дома. Пройдет еще немало времени, прежде чем она перестанет в лице каждого незнакомца видеть маскирующегося аврора, ждущего лишь первого ее промаха.
  Впрочем, нарушителями спокойствия на сей раз оказались всего лишь Абрахас и Эдуард — сына, не балующего родителей частыми визитами, Араминта с нескрываемым удовольствием приветствовала увесистым подзатыльником.
  — В одной из параллельных реальностей я вырастила дитя, способное к выполнению простейших просьб, — посетовала она. — Только не говори мне, что так скоро нашел способ связаться с Дезире в Дурмстранге в обход его нынешних руководителей, что множатся, как грибы после дождя, и обсудить с ней мое наследство.
  — Я занимался вашим поручением, когда получил тревожные вести, maman, — Эдуард не принял ее полушутливого тона, и в его темных глазах бушевали молнии. — Видимо, не только гоблины надеялись воспользоваться смертью Дамблдора. Другие оказались куда удачливее.
  — Что это значит? — прищурилась Араминта. — Я совсем недавно говорила леди Малфой о том, что собираюсь в Европу, и какую бы глупость не умудрились совершить эти простофили из министерства, они не заставят меня переменить решения.
  — Не спешите с категоричными заявлениями, крестная, — Абрахас выглядел еще более мрачным. — Боюсь, нам не избежать восстания магических рас в самые ближайшие часы. Все дело в Нобби Личе.
  — В Нобби? — маркиза рассмеялась. — Согласна, мало кто является горячим поклонником действующего министра, но недовольство его мягкотелостью — еще не повод для восстания.
  — Министр нас всех удивил, — заметил Эдуард и почтительно склонил голову, увидев вышедшего из лаборатории отца, привлеченного шумным спором. — Никогда не был склонен переоценивать влияние Дамблдора на министерство, но факт остается фактом — покойный директор одним своим присутствием на планете умудрялся сдерживать многие их безумные затеи. Теперь же, судя по всему, Риддл и его сторонники смогли вздохнуть свободно. И вы прекрасно понимаете, чего мне может стоить откровенность.
  — Эдуард, хватит лирических отступлений, — возвела взгляд Араминта. — Уверяю тебя, я в состоянии принять любую новость, не ударяясь в панику и отчаяние. Что успело произойти за те несколько часов, что мы были заняты завещанием Дамблдора?
  — Это произошло несколько раньше, — отозвался Абрахас. — Министр, должно быть, ликовал, заняв мысли, одновременно ваши и леди Багнолд, завещанием, и считал, что он всех перехитрил. Даже я узнал о его планах слишком поздно.
  — Этим утром Нобби подписал приказ, — признался, наконец, Эдуард. — За несколько минут до оглашения завещания силы Аврората приступили к его исполнению. Приказ тот был о ликвидации магического квартала на месте Ноктюрн аллеи.
  На несколько секунд повисла неловкая тишина. Араминта в нехорошей задумчивости скрестила руки на груди, а Джинни глубоко вздохнула, стараясь унять разыгравшееся воображение. Все худшие расклады, что когда-либо приходили ей в голову, в одночасье вернулись к жизни, вдохновленные открывающимися для хаоса перспективами.
  — Как же Нобби смог принять такое решение, и Эйлин ничего не знала об этом? — выразил всеобщее мнение маркиз. — Неужели мы до такой степени недооценили министра?
  — Риддл уже никому не доверяет, как прежде, и я мало осведомлен о том, кто еще ему служит, и есть ли пополнения в рядах его сторонников, — ответил Эдуард. — Тем не менее, отчего-то я не верю во внезапную самостоятельность Нобби Лича. А что вы об этом думаете, матушка?
  Араминта все еще стояла неподвижно, а на губах ее змеилась совершенно неуместная в данной ситуации улыбка.
  — А что тут можно думать, дорогой мой? Опасения Эйлин, наконец, сбылись, а усилия Фоули и его окружения, давным-давно склоненного на свою сторону Риддлом, увенчались успехом.
  — И вы об этом так спокойно говорите? — не поверила своим ушам Джиневра.
  Маркиза выглядела возмутительно довольной.
  — Представь себе, девочка, я почти что счастлива. С моей точки зрения ничего хуже произойти уже не может по определению. А значит, нас ждет дорога на взлет.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
46   
Серебристо-зеленые хлопья золы, напоминавшие подернутый плесенью снег, взметнулись вместе с языками пламени, но цвет оно так и не изменило, и Джиневра поспешно отдернула руку, боясь обжечься. Камины министерства хранили мертвое молчание, и у леди Малфой все чаще возникали закономерные опасения, что ситуация там лишь незначительно отличается от временно затихших беспорядков в Дурмстранге.
  — Господин Лич решил переждать бурю, забаррикадировавшись в своей резиденции, — иронично отметил Абрахас. — Не трать время на безуспешные попытки связаться с ними или Визенгамотом. После оскорбительного ответа, что получила Эйлин, разговаривать там не с кем и не о чем.
  — Возмутительно, — Джиневра взмахом палочки погасила огонь и порывисто отошла к окну. — Этот негодяй всем нам обязан, и он еще смеет утверждать, что не давал распоряжения о нападении.
  — Ну, во-первых, сложно назвать нападением вполне правомерную с точки зрения закона операцию, направленную против преступности в самом сердце магического Лондона, — невозмутимо заявил Абрахас. — Ты удивишься, узнав как много волшебников горячо поддержит действия Аврората, не задумываясь о последствиях. Во-вторых, Нобби действительно мог оказаться не у дел. В последнее время он стремительно терял контроль над ситуацией. На моей памяти, у нас еще не было настолько непопулярного министра магии. У нашей феи-крестной, несомненно, был припасен джокер в рукаве, но разыграть его элементарно не хватило времени.
  Джинни искоса бросила взгляд на пустующий гобелен. С тех пор, как леди Циалла официально нарушила свой обет молчания, у нее завелась раздражающая привычка позволять себе неожиданные исчезновения без объяснения причин. Джинни строила вполне определенные догадки на предмет того, с кем может коротать дни покойная свекровь, но по понятным причинам не делилась своими соображениями с недоумевающим Абрахасом. Зато хранить другой секрет больше не было смысла — в помощи заколдованным портретам маркиза не могла стать ее союзницей, а значит, ей действительно требовалась поддержка мужа.
  — Если Риддл решил действовать напролом, значит, у него имеются серьезные планы на Авгурову пустошь, — пристально посмотрела она на мужа. — Ты не хуже меня знаешь о его привязанности к Хогвартсу. Я почти уверена в том, что он попытается захватить школу.
  — Пока там остается Эйлин, Хогвартс в безопасности, — не слишком уверенно заявил Абрахас. — Иначе Дамблдор костьми бы лег, лишь бы посадить в директорское кресло своего человека.
  — Нельзя полагаться только на Эйлин, — возразила Джинни. — Она уязвима — у нее все еще есть муж, зависимый от Риддла, свекровь, враги которой спят и видят наконец до нее добраться, и сын, охранять которого круглые сутки никто из нас не может. К тому же, маркиза и Эйлин не все знают. У Риддла есть очень серьезная причина желать как можно скорее оказаться в школе, и я должна опередить его, пока за меня это не сделала леди Багнолд.
  — Что же это за причина, если о ней даже Араминта не догадывается? — во взгляде Абрахаса читалась явная заинтересованность. — Насколько мне известно, у Риддла не было возможности спрятать в школе неучтенный нами хоркрукс.
  — Тебе, конечно, известно о кольце, что было украдено у Араминты, — не дожидаясь ответа, Джинни продолжала: — Мне кажется, я догадываюсь, где его искать. Вернее, где искать того, кто может направить нас по верному следу. Я говорю о портрете леди Белвины Блэк.
  Абрахас удивленно пожал плечами.
  — Леди Белвина неохотно вступает в разговоры. Если бы она что-то знала о перстне, она бы первой поделилась этой информацией со своей дочерью, не находишь?
  — Ты говоришь о портрете, что висит в доме маркизы, — покачала головой Джиневра. — Я же имею в виду другой портрет, что Дамблдор повесил в замке. Я не могла сказать об этом маркизе, поскольку была связана обещанием, но сейчас, — она отвернулась к окну, чтобы Абрахас не заметил изменившегося цвета ее глаз, — после нашей недавней беседы с Араминтой, я хочу кое-что проверить. И мне кажется, магия обета не станет возражать против того, чтобы сделать и тебя нашим сообщником.
  — Вашим сообщником с кем? — с опаской уточнил Абрахас. — Я надеюсь, ты имеешь в виду не покойную леди Белвину?
  — Именно о ней я и говорю, — мрачно подтвердила Джинни. — И прежде, чем ты запишешь меня в безнадежные сумасшедшие, позволь рассказать тебе один маленький секрет из прошлого Альбуса Дамблдора, Тома Риддла и Миллисент Багнолд.
  Надо отдать Абрахасу должное, откровения супруги он воспринял с присущим Малфоям хладнокровием. Лишь появившаяся на лбу горизонтальная морщинка указывала на то, что он предельно сосредоточенно обдумывает мотивы вступившего в их игру неучтенного участника.
  — Если леди Белвина знает о местонахождении кольца, почему она не сказала тебе? — подметил он главное. — Разве это не сделало бы твою задачу не в пример проще?
  — Леди Белвина чувствует магию воскрешательного камня, — возразила Джинни. — Разумеется, она не в состоянии назвать имя его нынешнего владельца. Но это и не требуется. Сейчас, когда в замке больше нет Дамблдора, я могу спокойно побеседовать с ней, не боясь быть обнаруженной, и самостоятельно напасть на след. Мне только нужно попасть в Хогвартс без ведома Эйлин.
  — Снова попытаешься сварить оборотное зелье? — насмешливо осведомился Абрахас. — Араминта в прошлый раз чуть с ума не сошла, просмотрев воспоминания Эйлин и догадавшись, кто скрывается под маской Нарциссы Блэк. Я до сих пор содрогаюсь от ужаса, представляя, что мне пришлось бы объясняться с директором по поводу хулиганской выходки моей дорогой жены.
  Джинни не смогла сдержать беззаботного смеха. Похоже, маркиза была права, говоря, что они достигли самого дна, и теперь ситуация может меняться исключительно к лучшему. Еще пару недель назад она не могла представить себе, что будет непринужденно беседовать с Абрахасом по поводу своих приключений.
  — Прости, что не поделилась с тобой своими планами, — запоздало извинилась она. — Отчего-то не сомневалась, что идея с похищением философского камня тебе не понравится.
  — Поначалу я был в ярости, — признался Абрахас. — Маркиз и Николя Фламель чуть было не отправили друг друга к праотцам, пока смогли договориться, Араминта творила чудеса импровизации, пытаясь хитростью вынудить Дамблдора действовать сообразно ее интересам, и тут появляешься ты — и все приготовления книззлу под хвост. Сказочное везение, что ранее ты все же умудрилась спеться с Риддлом — Мелифлуа ведь всерьез рассчитывали, что философский камень похитит именно он.
  Джинни нахмурилась — кажется, она пропускала что-то весьма важное.
  — Но какой смысл отдавать Риддлу философский камень? — удивленно спросила она. — Разве что Араминта мечтает до конца жизни держать его в качестве комнатного питона, что, может, и не отравит насмерть, но вовсе не является безобидной зверушкой…
  — Иногда мне кажется, что ты чересчур легковерна для моей супруги, — беззлобно заметил Абрахас. — Кровь Уизли, надо полагать, периодически берет свое. Недавно Бетельгейзе, простим ее за это, похозяйничала в твоих вещах. Я выяснил это, застав ее за чтением любопытного труда… назовем его псевдонаучным изысканием, авторства некоей Луны Лавгуд.
  — Так вот куда исчезла та брошюра! — Джинни все еще не понимала. — Но ты же не хочешь меня уверить в том, что измышления Лавгуд не лишены смысла, и Николя Фламель, на самом деле, миф, выдуманный для того, чтобы морочить головы магглам?
  — Нет, в таком коварстве я бы не упрекнул даже эту шайку старых конспираторов, — развеселился Абрахас. — Николя Фламель, несомненно, существует, он жив и здоров, и ему действительно шесть сотен лет, как и его очаровательной спутнице жизни. Вот только Фламели никогда не находили философского камня — по крайней мере, в том виде, в каком он описывается в легендах.
  — Нет? — Джиневра даже привстала от волнения. — Чем же тогда объяснить его долголетие? Он ведь не создавал…
  — Хоркруксов у Фламеля нет, не нужно сразу же предполагать худшее, — остановил ее Абрахас. — Семья Фламелей обладает исключительным правом на изготовление омолаживающего организм эликсира на основе драконьей крови. Соответствующую бумагу Николя умудрился выхлопотать у какого-то маггловского короля, а согласно древним, как мир, законам Международной конфедерации магов, этого достаточно, чтобы навсегда отбить у любопытных желание лезть не в свое дело. Несколько столетий рецепт хранился исключительно в голове Николя, пока однажды на него не было совершено покушение. Тогда, по здравому размышлению, он заключил договор с университетом Дурмстранг. Хорошо знакомый тебе Роман был его добрым другом, а когда после победы над Гринделвальдом французское министерство магии официально запретило исследования проблемы бессмертия вне контроля местного отдела тайн, Дурмстранг даже помогал Николя с ингредиентами. Во всяком случае, до тех пор, пока не начались недавние волнения и борьба за директорское кресло. К твоему сведению, напряженная обстановка там царит довольно давно. Когда Фламель понял, что может остаться без законно добытой драконьей крови, он принялся искать новых союзников. И тогда одна из их учениц вовремя посоветовала Перренелль обратиться к Мелифлуа. Николя, разумеется, пересекался с Жерменом на научных конференциях, но они никогда не были добрыми друзьями. Однако в силу сложившихся обстоятельств совет Яны Вектор прозвучал на редкость своевременно…
  — Яна Вектор? — невольно перебила его Джиневра. — Сестра декана Слизерина? Та девушка, что мы с Араминтой встретили во время прогулки по Дурмстрангу? Никогда не перестану удивляться тому, насколько же все там связаны… Мне она показалась довольно ветреной особой.
  — Внешность обманчива, — покачал головой Абрахас. — Забавнее всего то, что Яну к Фламелям привел сам Дамблдор. Он всегда симпатизировал Вильгемине, отчего-то она напоминала ему молодую Кендру. В их внешности действительно прослеживается что-то общее, среди предков Векторов были выходцы из Южной Америки. Ну а Мина, в свою очередь, не упустила возможность пристроить сестру получше, а заодно отблагодарить маркизу, с которой у нее свои счеты.
  — Вот и нашлось простое объяснение тому, откуда у Эдуарда такой интерес к поставкам драконьей крови. Знал бы бедолага Борджин, кому помогает на самом деле... Но что с того? — все еще качая головой, вернулась Джинни к изначальной теме их разговора. — Назовем изобретение Фламеля как угодно, камнем или эликсиром, но оно все же дарует вечную жизнь — или, по крайней мере, является надежным инструментом для ее достижения. Почему Мелифлуа хотели, чтобы он попал к Риддлу?
  — Сразу видно, что ты не зельевар, — заметил Абрахас. — Можешь спросить Эйлин, камень, в отличие от эссенции, практически невозможно проверить. А некоторые эликсиры токсичны еще на этапе приготовления. Затрудняюсь посвятить тебя во все научные тонкости, в этом маркиз — большой знаток, но у того вещества, что ты преподнесла Риддлу под видом философского камня, есть масса побочных эффектов, и именно на них рассчитывала Араминта.
  — Араминта хотела отравить Риддла? — растерянно повторила Джинни. — Но ведь это лишено всякого смысла. Если только… — она пораженно замолчала. Ведь Абрахас не мог знать, что предназначался камень вовсе не Риддлу. Кларисса собиралась его использовать — и Мелифлуа знали об этом. Знали уже тогда, летом, когда обсуждали Джинни в своем саду, полагая, что никто не посмеет их подслушать.
  С другой стороны, если рассудить, Араминта так и не назвала ее имени, а пресловутых воспитанниц у нее, как показывает практика, — добрая половина Дурмстранга. Как знать, кого имели в виду Мелифлуа, продумывая свой замысел...
  — Здоровье Риддла волнует меня сейчас в последнюю очередь, — прервал ее размышления Абрахас. — Не так сложно устроить твой разговор с портретом леди Белвины. Я искренне надеюсь, что тебе удастся найти кольцо и отпустить ее и Ариану, коль скоро даже смерть директора не смогла разрушить чары. Но что ты скажешь Араминте, если однажды она узнает, что ты беседовала с ее матерью и ни словом о том не обмолвилась? Принимая во внимание ее сложные отношения с Дамблдором, она может неверно истолковать твое молчание.
  — Дамблдор мертв, — резко отозвалась Джинни, прекрасно сознавая, что Абрахас коснулся больной темы. — Ненависть к нему ничего уже не изменит. Совершенные ошибки мучили его сильнее, чем может вообразить Араминта. Против воли леди Белвины я не пойду. Ты и сам понимаешь, почему она запретила рассказывать маркизе. Она не хотела толкать дочь на тропу бессмысленной мести, и, к тому же, знает о ее слабости перед магией камня. Перстень не должен храниться в доме Мелифлуа. Они слишком многих потеряли. Рано или поздно Араминта снова захочет высказать Белвине накопленные обиды, или узнать, какими могли бы стать ее братья, какие бы у них родились дети... Маркиз пожелает увидеть леди Масабьель и своих кузин, похвастаться перед отцом тем, чего ему удалось добиться, попросить прощения... Этот соблазн преодолеть крайне сложно — однажды я уже чуть было не погибла, по схожим причинам польстившись ягодами Бейна. Легенды о камне будут распространяться помимо нашей воли, и однажды очередной безумный коллекционер даров смерти попытается его похитить, и все это безумие начнется сначала. Мы должны найти перстень и уничтожить хоркрукс Риддла, а затем спрятать его там, где никто не найдет. Пусть камень, принадлежавший Слизерину, и дальше хранит его замок. Я даже представляю, где ему самое место, — и ее воображение тут же нарисовало картинку зловеще поблескивающих вод Черного озера.
  Абрахас смотрел на нее со странной задумчивостью, держа за руку, и Джиневре вдруг подумалось, что таких откровенных и сближающих разговоров, отзывающихся в сердце томительными воспоминаниями, у них не случалось с тех самых времен, когда она была домашним эльфом, и встречаться с будущим мужем могла лишь при помощи магии снов.
  Похоже, она покривила душой, сказав Беллатрикс, что не скучает по тем дням. Абрахас едва ли мог ей помочь в том, что она задумала, и она никогда не найдет в себе достаточно сил рассказать ему о Клариссе, но сегодня между ними что-то неуловимо изменилось, и в эту самую минуту оно затмевало собой все тревоги завтрашнего дня.
  — Насколько я знаю мадам де Мелифлуа, она не может простить только одного — когда ее пытаются переиграть на ее же собственном поле, — проговорил Абрахас. — В сказке Араминты только она может принимать сложные решения, переворачивающие чужие жизни с ног на голову, а ты пытаешься сделать это за нее вот уже во второй раз.
  — Значит, теперь мне будет намного легче, — мягко улыбнулась Джинни, ласково переплетая свои пальцы с его. — Будет жаль, если Араминта не оценит мою ложь во спасение, но ведь у меня остаешься ты, остается Люциус и наши девочки, — помолчав, она все же решилась задать вопрос, что беспрестанно мучил бы ее, если бы так и не прозвучал. — А что бы сделал ты на ее месте? Ты бы смог простить, если бы знал, что я умолчала о чем-то важном для тебя, потому что считала, что так будет лучше, верила, что это единственный способ спасти всех нас, всю нашу семью?
  Абрахас недовольно скривился — Джиневра успела хорошо изучить мужа и знала, что он ненавидит подобные сентиментальные выяснения отношений, но сейчас ей было крайне важно получить хотя бы подобие правдивого ответа.
  — Я был бы тебе благодарен за то, что избавила меня от головной боли, — с усмешкой сказал, наконец, он. — В конце концов, леди Малфой, вы всегда знали, что делаете. А мне уже поздно начинать поиски третьей жены.
  Джинни довольно улыбнулась. Сегодня ей удалось убить сразу двух зайцев — понять, что она все же не ошиблась с выбором супруга, и выяснить, что магия Клариссы Слизерин действительно ей подчиняется. Теперь дело оставалось за малым — заставить, наконец, и беспокойную душу леди Белвины послужить на благо роду Блэков.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
47   
Оплывшие свечи насыщенно-бордового цвета подобно сгусткам лавы полыхали, расставленные по периметру комнаты, выделяя из загустевшего полумрака лишь на вид хрупкую фигуру женщины неопределенного возраста. Забавно, Джиневра всегда полагала, что вампиры, как и прочие дети ночи и сумрака, ненавидят огонь и любые другие источники тепла и света, но Дезире Сангвини, будто в насмешку над стереотипами, провела рукой над одной из свечей и улыбнулась, когда пламя жадно лизнуло ее ладонь.
  — Тебе больше нет надобности хранить его жалкую жизнь, — в воздухе соткалась фигура еще одной вампирши, немного ниже ростом, с рассыпающимися по плечам рыжими волосами. Со стороны казалось, что пламя свечей перескочило ей на голову, превращая гостью в большой факел.
  Дезире неопределенно качнула головой, не торопясь с ответом, а ее собеседница, явно чувствуя себя хозяйкой положения, опустилась в кресло напротив с грацией ящерицы, замурованной в окаменевшем куске смолы.
  — Довольно изображать раскаяние, — она не сводила с Дезире взгляда выжидающей хищницы. — Наконец-то у нас появился шанс завершить начатое, Марсия. Маги развязали эту войну. Если мы когда и заключали с ними договоры, пергамент, на котором они были подписаны, от древности уже рассыпался в прах.
  — Разве в Ноктюрн аллее пострадали вампиры? — пристально взглянула на нее Дезире. — Не пытайся соревноваться с волшебниками, Беллона. Что бы вы ни предприняли, Конфедерация снова и снова будет аппелировать к тому факту, что вампиры клинически мертвы, и их нельзя убить во второй раз.
  — И это означает, что можно пытаться снова и снова? — Беллона яростно подалась вперед. — Отличное развлечение для тех, кого со школьной скамьи обучают, как правильно убивать вампиров! Позволишь напомнить тебе о судьбе южноиндийской ветви нашего рода, якшини из Керала? Раса, не использующая свои преимущества, погибает или вырождается в карикатурный образ на потеху магглам!
  — И все же это данность, — Дезире спокойно взяла ее за руку. — С точки зрения обывателя мы практически неуязвимы, разве что за дело возьмется профессионал, а кровь магов, особенно посредственных, пролить легче, чем обратиться летучей мышью.
  — Я не обращаюсь летучей мышью, — оскорбилась подобному предложению Беллона. — Скажи еще, что я провожу ночи в гробу, потакая измышлениям любителей средневековой экзотики. Они ведь даже в книгах своих печатают эти глупости! Никогда не любила мыслящую еду, на мой взгляд, излишний ум отравляет кровь.
  — Покинь Англию, Беллона, — попросила Дезире. — Ты ничего не выиграешь от войны. Даже если вам удастся расправиться с волшебниками, магические народы слишком разные, чтобы спокойно жить на отвоеванных землях. Я даже за мир между вампирскими кланами не поручусь.
  — Не иначе как тебе стало нравиться твое рабство, — сощурила глаза Беллона. — Если дело не ограничится падением власти магов на острове, если стены Нурменгарда рухнут, ты сможешь не просто отомстить, Марсия. Наши братья, приговоренные еще Гриндевальдом к вечном блужданию между жизнью и смертью, наконец, получат свободу! Оборотни и гоблины, может быть, и сильнее, но они не могут, подобно фениксам, возвращаться из-за грани, а нам открыт этот путь. В нашем распоряжении вечность, — шептала она.
  — Вечность может оказаться очень непродолжительной, если проклятие даров смерти не вымысел, — рассерженно прошипела Дезире. — Только представь, что произойдет, если леди Багнолд удастся воплотить в жизнь ее план. Глупцы, что превозносят сегодня эту женщину, не понимают, что изоляция приведет нас к вымиранию вернее самого униженного существования в тени магов.
  Беллона ответила не сразу, замерев в неестественной позе со скрещенными на груди руками. Джиневра чувствовала себя до крайности неуютно — если Сангвини очень быстро заставляла забыть о своем происхождении, держась со статью урожденной волшебницы, ее мрачную знакомую с человеком было не перепутать даже при сильном желании.
  — Я своими глазами видела, как умирала магия за океаном, — отозвалась вампирша. — Великие цивилизации, ушедшие за Грань… Они умели держать людей в ужасе перед своим могуществом, им поклонялись, называли их богами... Мы похожи на них так же, как ничтожный слепок души на зачарованной картине похож на оригинал, — она вдруг замолчала. — Багнолд не глупа. Она прекрасно сознает, что сколько бы ни отрекалась от своих корней, от человека в ней куда больше, чем от гоблина. И гоблины об этом никогда не забудут. Как видишь, ты заблуждалась, Марсия, в действительности, именно кровь решает все. Это самое главное.
  — Ты клонишь к тому, что гоблины избавятся от Багнолд, едва она осуществит свое обещание? — нахмурилась Сангвини, а Джинни едва заметно вздрогнула, чувствуя себя окончательно запутавшейся в этой паутине. Маркиза легко сжала ее плечо, призывая сохранять спокойствие, а воспоминание, в котором они находились, подернулось рябью, словно и его владельцу на миг изменило самообладание.
  — Вот почему Багнолд никогда его не осуществит! — Беллона неспешно встала, направляясь в сторону змеящихся в дальней части комнаты теней. — Хотя до последнего будет использовать эту инициативу, чтобы шантажировать Визенгамот. Или клоунов, что состоят в смехотворных ассоциациях вампиров, отказавшихся от крови, или вервольфов, забывших вкус человеческого мяса. Как же мне отвратительны двойные стандарты вашей цивилизации! — мертвые глаза ее полыхнули немой яростью. — Ты сделала для нашего дела очень много, Марсия, — спокойнее добавила она. — Но даже великие подвиги имеют срок давности.
  Дезире тоже встала, как будто желая проводить свою гостью.
  — Твоя память вмещает так много, Беллона, — ехидно подметила она. — Тебе простительно пропускать некоторые важные детали. Сегодня в наших руках сосредоточено много больше власти, чем может дать даже самая успешная при нынешних условиях война. Ты нужна не в Ноктюрн аллее. Ты нужна мне.
  Беллона недоверчиво прищурилась.
  — Тебе ли? Или все-таки магу, которого ты по глупости или неуместной слабости сделала частью игры?
  — Мелифлуа необходимы, — вкрадчиво проговорила Дезире. — Они вхожи в те двери, что никогда не откроются для таких, как мы. Маркиза сможет направить амбиции Риддла в нужное русло. Он, как мы видим, выполнил свою функцию здесь. Обстановка в Дурмстранге дестабилизирована. Еще пара лет хаоса, и даже самые убежденные реформаторы согласятся, что институту нужен директор, который принесет с собой стабильность. В максимально долгосрочной перспективе. Или даже в вечной. Ставленник вампиров в кресле директора, только подумай, Беллона, а затем, возможно, и настоящий вампир! Мы уже почти вернулись к тому благословенному состоянию, в котором пребывали до возвышения оборотней. Не нужно ставить это на карту ради судьбы затхлой улочки в сотнях километров отсюда.
  — Остается надеяться, что Эдуард де Мелифлуа сознает, какая это честь для смертного, — представлять наши интересы в Дурмстранге, — с кривой ухмылкой ответила Беллона. — Но это не объясняет возмутительной живучести Гринделвальда. Даже Конфедерация признала его военным преступником, Марсия. Тебе нужно лишь исполнить вынесенный приговор, отложенный в угоду глупой сентиментальности Дамблдора! Старика больше нет, а значит, нет и необходимости в Нурменгарде. Разве твоя обожаемая маркиза де Мелифлуа не мечтает об этом? Или она предпочла бы вершить правосудие своими руками, особенно теперь, когда ей досталась легендарная Старшая палочка?
  — У Араминты нет Старшей палочки, — махнула рукой Сангвини. — Нет и никогда не было.
  — Так ты думаешь, что завещание в данном случае не имеет силы? — снисходительно посмотрела на нее Беллона. — Такие люди, как Альбус Дамблдор, не умирают естественной смертью, моя дорогая. И будь я еще раз проклята, если к этой невосполнимой для мира утрате не приложила руку маркиза.
  Джинни почувствовала, как кровь отхлынула от ее щек. Если даже знать не знавшая директора вампирша догадалась, что дело нечисто, как много времени потребуется его близким друзьям и коллегам, чтобы сложить недостающие детали паззла? От внимания Апполиона Принггла не укроется ни одна живая душа, проскользнувшая в замок, ему достаточно лишь обмолвиться о внеплановом визите леди Малфой и ее поспешном бегстве.
  — Я повторяю, — говорила, тем временем, Дезире. — У Араминты нет Старшей палочки. Как не было ее и у Дамблдора, как не будет у Багнолд, какими бы человеконенавистническими лозунгами ни сопровождалась ее предвыборная кампания.
  — Что это значит? — посерьезнела Беллона. — У кого же тогда она?
  Глаза Дезире Сангвини торжествующе блеснули.
  — У нас.
  Комната перед глазами Джиневры завертелась, из мрачного склепа превращаясь в играющую всеми цветами радуги карусель, пока не выбросила ее из думосброса обратно на мягкий ковер спальни в Малфой-мэноре. И прежде, чем она успела опомниться, рука маркизы цепко ухватила ее за плечо.
  — И как ты собираешься это объяснить?
  — Я? — искренне возмутилась Джинни. — А не вы ли задолжали мне парочку-другую объяснений? Это ведь вы появились в моем доме с воспоминаниями неизвестного происхождения, да еще и связанными с этой ужасной особой! Надеюсь, я не побывала только что в мыслях вампира?
  — Воспоминанием поделился мой сын, — уничижительно взглянула на нее Араминта. — Прежде, чем озвучивать свои умопомрачительные догадки, изволь взять на себя труд задуматься, каким образом некто мог бы извлечь материальную субстанцию мысли из мозга клинически мертвого существа. Пробелы в твоем образовании будут ставить меня в неловкое положение всю оставшуюся жизнь, не иначе, но элементарной логики ведь никто не отменял.
  — Хорошо, хорошо, я раздавлена и унижена своим несовершенством, — закатила глаза Джинни. — Лучше расскажите, кто такая Беллона. Я, знаете ли, не слишком сильна в родословных вампирских кланов.
  — Она из Цепешей, — недовольно пояснила Араминта. — Стоит довольно близко к главе клана. Скажем так, иногда он к ней прислушивается. И хотя ты уже всеми возможными способами показала, насколько неприятна тебе Дезире, только что на твоих глазах она почти что убедила Цепешей не поддерживать сопротивление.
  — И поддержать вместо этого вашего сына, — хмыкнула Джинни. — Неужели вы отпустите Эдуарда в это осиное гнездо, Араминта. Я уже успела немного разобраться в том, что представляет из себя Дурмстранг.
  — А по-твоему, мой сын не способен на большее, нежели всю оставшуюся жизнь прислуживать Риддлу? — сощурилась маркиза. — Должность руководителя Дурмстранга дает колоссальные возможности. У Сангвини к нам вполне определенный интерес, и теперь мы видим, что и Цепеши его разделяют.
  — И в чем же он заключается? — спросила Джинни. — Делать вид, что в наших руках Старшая палочка и до последнего продлевать жизнь Гринделвальду? Может быть, еще эликсиром Фламеля с ним поделитесь? Раз уж теперь я знаю, что для него не нужен философский камень?
  — Такая же бестолочь, как Беллона Цепеш, да пошлют мне звезды терпения! — всплеснула руками Араминта. — Ты разве не слушала? В Нурменгарде в полуживом состоянии содержатся десятки могущественных вампиров из самых разных кланов. Марсия ведь, в конечном итоге, и восстала против Гринделвальда из-за того, что он решил расправиться с бывшими союзниками. Вампиру даже в идеальных условиях для восстановления нужно много времени и сил. Мой муж может ускорить и облегчить этот процесс. Он долго работал над этими зельями — как раз в этом и помогали ему Вилли и Сильвия.
  — Эйвери? — Джинни обхватила себя руками. — Но ведь вы говорили, что верить им нельзя. Что, если он расскажет Риддлу…
  — И что с того, что расскажет? — маркиза невинно улыбнулась. — Повторюсь: Вилли ограничен контрактом, а некоторые детали, без знания которых зелья не сварить, до его официального тестирования Ассоциацией зельеваров известны только моему мужу. К тому же… не думаю, что Вилли захочет ссориться с вампирами. Даже ради расположения Риддла.
  — А вы не думали, что все может измениться, если Гринделвальд умрет? — не сдавалась Джинни. — Однажды Багнолд узнает, что Дамблдор все эти годы морочил ей голову. Она все равно заберет Старшую палочку, даже если ей придется вскарабкаться на самую высокую башню Нурменгарда по отвесной стене.
  — Тогда Гринделвальду не стоит умирать, — почти добродушно рассудила Араминта. — По крайней мере, официально. Посмотри на Николя. Если, в сущности, бесконечная жизнь так легко достижима, отчего не может быть и бесконечной смерти? Пока ключи от Нурменгарда находятся в руках Дезире, только ей известно, что происходит за закрытыми дверями. Ей и, разумеется, моему сыну.
  — А Кларисса? — Джиневра не могла не вспомнить о главном камне преткновения. — Допустим, Беллона так могущественна, что сможет удержать большинство вампиров от войны. Но что значит ее слово против присяги, что ее предки приносили Слизерину? Кто станет ее слушать, если наследница примет иное решение?
  И, как обычно, стоило Джинни заговорить об ундине, лицо Араминты приняло то же непроницаемо-бесстрастное выражение, что удерживала на протяжении всего разговора Беллона Цепеш — ни единой эмоции, никакого намека на противоречивые мысли.
  — Это была хорошая попытка увести меня от главного, девочка, — язвительно ответила она. — Но не думай, что я забыла о своем вопросе. Во всей этой суматохе с похоронами и оглашением завещания у меня не было времени поговорить с тобой по душам, но не отдать должное наблюдательности госпожи Цепеш я не могу. Смерть Дамблдора и мне показалась весьма подозрительной. А еще подозрительнее — ваш разговор, что состоялся накануне.
  — С таким количеством недоброжелателей меня больше насторожило бы, скончайся директор от старости в своей постели, — без особой надежды на успех пробормотала Джиневра. — Хорошо, что вы сейчас от меня хотите?
  — Я уже много лет хочу всего лишь слышать от тебя правду, — развела руками Араминта. — И именно этого мне никак не удается добиться. Я не стану спрашивать, где ты взяла яд. Каждый имеет право на секреты, даже мой дорогой друг Борджин. В прошлый раз выходка Нобби нам помешала, но сейчас я желаю услышать ваш разговор с Дамблдором. Слово в слово.
  — Араминта, неужели вы считаете, что я была в состоянии запоминать подробности, — начала было Джинни и осеклась, понимая, что только что сама себе подстроила западню.
  — Я вовсе не намерена мучить тебя, заставляя заново переживать этот кошмар, — с притворной заботой запротестовала Араминта. — Напротив, я хочу избавить тебя от этого камня на плечах. Ты отдашь мне воспоминания о том, что случилось в Хогвартсе. Благо, прямо перед нами думосброс.
  Джиневра обессиленно опустила руки. Дамблдор говорил с ней о леди Белвине Блэк. Согласиться на предложение Араминты означало выдать тайну, которую маркиза ей никогда не простит. Отказ же виделся и вовсе немыслимым вариантом — лучшего способа расписаться в своей неблагонадежности она просто не могла придумать.
  — Араминта… я давно хотела поговорить с вами о Дамблдоре… — неуверенно начала она, надеясь, что предварительное признание, по крайней мере, отчасти смягчит ее вину. Катастрофа казалась неминуемой.
  — Ушам своим поверить не могу, — вдруг раздался резкий и абсолютно неожиданный голос. — Неужели даже смерти не по силам разрушить проклятие, в силу которого имя этого магглолюбца изо дня в день звучит под сводами моего дома?
  Джинни не могла ничего поделать — лицо ее исказилось в гримасе совершенно искреннего изумления. Она могла представить, что ее попытается спасти Абрахас, что в комнату с шумом ворвутся дети, что крыша рухнет прямо им на головы или земля разойдется под ногами — но только не того, что леди Циалла Малфой обратится к ним с какого-то невыразительного пейзажа, висящего над кроватью. И еще сильнее эта новость потрясла Араминту.
  Маркиза была необычайно бледна — если бы Джиневра не знала всю степень внутренней силы этой женщины, она бы подумала, что та едва держится на ногах. Однако Араминта всего лишь с силой стиснула в руках веер, так что кончики ее пальцев побелели.
  — Леди Малфой, — прошептала она с несвойственным ей пиететом. — Сколько же лет мы с вами не беседовали…
  Небрежным кивком головы Циалла указала Джинни на дверь.
  — Араминта, — голос ее источал мед. — Мне очень не хватало тебя, мой ангел.
  Джиневра понимала, что она тут лишняя, не стоило и пытаться подслушать разговор, не предназначенный для ее ушей. И только закрыв за собой дверь спальни, она осознала, что свекровь покинула свой гобелен ради того, чтобы помочь ей сохранить добрые отношения с маркизой.
  И Джинни терялась в догадках, когда пыталась разгадать мотивы Циаллы Малфой.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
48   
— На этот раз мама тебя выручила, — выслушав сбивчивый рассказ Джиневры, Абрахас задумчиво взглянул на пустующий гобелен. — Полагаю, это далось ей нелегко. Воспоминания, объединяющие маму с Араминтой, не из числа тех, что захотелось бы пережить заново. Теперь крестная не скоро вспомнит о вашем несостоявшемся разговоре.
     — Выиграю я месяц или пару недель, что от того изменится, — Джинни не разделяла оптимизма мужа. — Араминта не успокоится, пока не узнает, о чем мы говорили с Дамблдором. Вариант с поддельными воспоминаниями отпадает сразу. В свое время даже Эдуард на этом погорел, а я никогда не питала иллюзий относительно своего уровня владения ментальной магией. Это домовику Дэйзи все давалось с большей легкостью, чем он того заслуживал.
     — Тем не менее, отсрочка дает нам возможность посетить Хогвартс и найти кольцо. Если Араминта вмешается, леди Белвина может заупрямиться и отказаться сотрудничать. Старики и портреты бывают очень капризны, даже если это идет им во вред.
     Джиневра утомленно прикрыла глаза. Белвине легко было ставить заведомо невыполнимые условия, прохлаждаясь по ту сторону холста. Ей не угрожали закулисными интригами гоблины, вампиры и мечтающие захватить мир волшебники, времена ее битв остались далеко позади, и даже время для духа волшебницы будто остановилось, так что ожидание освобождения не требовало феноменальных запасов терпения. Когда Араминта говорила о бесконечной смерти, она и представить себе не могла, что пройти через это испытание придется не Гринделвальду, а ее собственной матери.
  Надо отдать Белвине должное, даже в такой безвыходной ситуации она устроилась с блеском. И на этот раз Джиневра не могла бросить ей в лицо обвинения — от спасения леди Блэк напрямую зависели жизнь и здоровье ее дочери. Сомнительно, что мстительный призрак станет так уж тревожиться о том, чтобы не пострадала незаконнорожденная девочка, коль скоро у Малфоев уже есть признанный наследник.
  Абрахас не знал, просто не мог оценить всю глубину душевных метаний его жены. Для него ситуация была предельна проста, и действовал он, скорее, по доброй памяти о матери близкого человека. Джинни не решалась рассказать ему о связи между портретом и малышкой Белвиной — сохраняющий спокойствие лорд Малфой был намного эффективнее паникующего.
  Известие о вампирах не застало его врасплох, а планы Эдуарда и вовсе вызвали улыбку.
  — Это ведь так предсказуемо, Джиневра, — пожал он плечами. — Эдуард — хитрый лис, в его характере оставаться в тени до конца, а затем нанести решающий удар. Он с радостью оставит Риддлу или другому ставленнику маркизы министерство магии. Прежний директор Дурмстранга был очень влиятельным человеком. Эдуард прекрасно сознает, чего может добиться на его месте.
  — Думаешь, между ним и Дезире что-то есть? — Джинни рискнула задать давно занимающий ее вопрос. — И Доркас об этом известно?
  — Полагаю, речь идет о том же роде отношений, что объединяет Араминту с ее многочисленными протеже, — поморщился Абрахас. — Для Сангвини Эдуард — лишь небольшой фрагмент ее бесконечной истории, что до физиологии, — он ухмыльнулся, — она никогда не отвлекается на еду во время работы или на работу во время еды. Другие же инстинкты по понятным причинам ей, как вампиру, абсолютно чужды.
  — Это успокаивает, — с явным облегчением вздохнула Джинни. — Минус одно нелепое подозрение, мешающее мне сосредоточиться на плане проникновения в Хогвартс.
  — Я бы не разбрасывался громкими словами, речь пока все же не о штурме министерства, — спокойно возразил Абрахас. — Новое руководство школы ничего не говорило о том, что родителям студентов запрещено их навещать, тем более если они имеют непосредственное отношение к Попечительскому совету. А я давно намеревался побеседовать с деканом Вектор о перспективах Люциуса.
  — Побеседовать с деканом… хочешь сказать, что ты сам собираешься расспросить портрет леди Белвины? — широко раскрыла глаза Джинни. Абрахас весело улыбнулся ее изумлению.
  — Ну уж нет, сомневаюсь, что она преисполнится доверия к тому, кого в последний раз видела еще в пеленках. Ты пойдешь со мной. Под мантией-невидимкой. Разве не ты рассказывала, что Араминта в ваш прошлый визит в Дурмстранг позаимствовала ее у Джеймса?
  — Во избежание неудобных вопросов просто одолжить мантию мы не можем, — подвела итог Джиневра, весьма вдохновленная желанием мужа составить ей компанию в этой вылазке. — Как хорошо, что у нас есть Дэйзи.
  Дэйзи, следуя лучшим традициям, доставила мантию с непременными стонами сожаления, заламыванием рук и раскаянием перед поколениями предков, с осуждением взирающих на ее предательство. Джинни задумчиво пропустила сквозь пальцы струящуюся звездным светом ткань и перевела пораженный взгляд на Абрахаса.
  — Интересно, Дамблдор учитывал это при составлении завещания? Если бы ему действительно принадлежала Бузинная палочка, могло бы выйти, что маркиза собрала в своих руках все три дара смерти. Багнолд всегда подозревала о кольце, о покровительстве, которое Араминта оказывает Джеймсу Поттеру, не слышал только ленивый, а теперь есть еще и признанный законом документ, подтверждающий ее права на палочку. Для большинства обывателей это ничего не значит, но всякий зашедший достаточно далеко в своих поисках охотник за дарами поостережется, прежде чем бросать вызов Повелительнице смерти. Может быть, Дамблдор таким образом хотел не навредить маркизе, а помочь, вывести ее из-под удара? А заодно и усмирить тех, кто мог бы броситься на разорение его гробницы?
  — Предположение, не лишенное смысла, — Абрахас выглядел слегка удивленным. — Впрочем, о мотивах директора мы уже не узнаем, а сработал ли его план — покажет только время. Уверенным можно быть лишь в одном — мадам де Мелифлуа, должно быть, всей душой наслаждается своим новообретенным статусом.
  Предложение Абрахаса аппарировать на пустырь за “Йоркширской росомахой” оказалось весьма разумным — в противном случае, Джиневра рисковала бы попросту не узнать в обычное время мирную и спокойную деревушку. Во время встречи с Фифи Лафолль гостиница показалась ей местом, не пользующимся особенным спросом, — о колоссальных прибылях и говорить не приходится. Сейчас перед входом собралась внушительная толпа, засыпающая вопросами стоящего на страже коренастого детину, выражение лица которого навевало мысли о самом близком родстве с троллями.
  — Сколько раз уже сказано: свободных комнат нет! — гаркнул он, едва завидев появившегося из переулка Абрахаса. — И в ближайшие недели не предвидится!
  — Вы только послушайте его, — старушка благообразного вида с осуждением покачала головой. — Со времен восстания гоблинов Хогсмид не помнил таких бесчинств. Постоялые дворы переполнены. По деревне свободно бродит всякое отребье. Мне страшно выпускать внуков на улицу. Если бы мы были предупреждены, закрыли бы вход для посторонних, и пусть себе мэр говорит все, что ему вздумается. Не за такую публику я плачу налоги. Нужно было прислушаться к господину Мальсиберу, когда еще было время… Я уже трижды магически восстанавливала забор, вы представляете себе? Трижды!
  Абрахас терпеливо кивал, с огромным трудом избавившись от преследовавшей его говорливой старухи. Джиневра с трудом поспевала за мужем, больше всего боясь потерять его в этой разномастной толпе полувейл, карг, оборотней и Мерлин знает кого еще. Раньше она и представить себе не могла, что в Британии проживает такое количество полукровок.
  — Ты видел ту рыжую дамочку? — вцепилась она в руку Абрахаса, едва они выбрались с площади. — Готова поспорить, она ведет род от великанов, как и Хагрид. Непросто ей приходилось в Ноктюрн-аллее — с такой комплекцией немудрено и застрять между домами в одной из тех средневековых микроскопических улочек.
  — Зато здесь она, похоже, чувствует себя вполне привольно, — покачал головой Абрахас. — Это безумие необходимо остановить. Иначе местные жители сами возьмутся за палочки, и война вспыхнет нешуточная. А в эпицентре событий снова окажется Хогвартс. Риддл, должно быть, сожалеет только о том, что Дамблдор отбыл в мир иной раньше срока и не имеет возможности насладиться плодами его гениального плана.
  Весь путь до ворот Хогвартса Джиневра держала наготове волшебную палочку, ежеминутно опасаясь нападения кого-либо из недовольных действующим министром — в конце концов, многие знали о близкой дружбе Нобби Лича с семейством Малфоев. Лишь когда Апполион Прингл, недоверчиво щурясь, впустил Абрахаса во двор школы, она позволила себе немного расслабиться.
  — Что же вы не предупредили о своем визите, милорд? — посетовал старик, поправляя что-то в плетении защитных чар на воротах. — Госпожа директор бы для вас камин открыла. Не дело это, в такое неспокойное время без охраны бродить по Хогсмиду. Старожилы из домов носу не кажут, поговаривают, что волчье проклятье вернулось, и следом за тварями из Ноктюрн-аллеи вот-вот поползет нежить из высохших колодцев.
  — Хотел своими глазами оценить масштабы постигшей нас беды, — снисходительно пояснил Абрахас. — По возможности, опередив мадам де Мелифлуа. Леди там точно появляться не следует.
  — Уж за Араминту я был бы спокоен, — развеселился Прингл. — Скорее, посочувствовал бы тому глупцу, что решит встать у нее на пути. Таких, как наша маркиза, на свете мало. Кроме нее, я встречал разве что двоих, и одна из них — ее покойная матушка.
  — Не могу не согласиться, — скривился Абрахас. — А кто же вторая?
  — А вы не догадываетесь? — ухмыльнулся Прингл. — Ваша жена, леди Малфой, конечно, кто же еще.
  Джиневра невольно улыбнулась, невесомо сжав руку мужа. К старому Апполиону она за эти годы привязалась и привыкла относиться, как к немного ворчливому, но неизменно любимому дядюшке. Комплименты, такие редкие в его устах, грели душу.
  Сопровождение Абрахаса оказалось ценнейшим подарком — в противном случае, блуждать бы ей по подземельям, как и в прошлый раз. Пусть дорогу к кабинету Вильгемины Вектор ему пришлось выбрать и не самую близкую, он вывел ее в точности к тому коридору, где Джинни некогда впервые увидела роковой портрет.
  Высокомерная Элейна, соседка леди Блэк, окинула Абрахаса явно заинтересованным взглядом, но сейчас Джинни не было до этого дела. Очевидно, Дамблдор все же не мог напоследок не приготовить для нее парочку-другую сюрпризов. Портрета Белвины на привычном месте не обнаружилось.
  — Я глазам своим не могу поверить, — Джинни прижала руку к виску, стараясь сохранять спокойствие. — Куда она исчезла?
  — Нет никакой вероятности того, что она попросту временно покинула холст? — Абрахас с явным сомнением оглядел пасторальный пейзаж, столь неуместный в подземельях. — Прекрасная госпожа, не подскажете ли мне, где я могу найти леди Блэк? — обратился он к Элейне.
  Ведьма неуверенно покачала головой, поправляя шифоновую накидку.
  — Я была бы рада помочь, но имею права. Это не моя тайна. Директор запретил.
  — Эйлин Принц осведомлена о существовании этого портрета? — свел Абрахас брови на переносице. — Значит, леди Блэк ранее заговаривала с ней?
  — Что вы, я вовсе не о директоре Принц, — возразила Элейна. — Эту миссию возложил на меня директор Дамблдор, а распоряжения ушедших директоров должны исполняться, если только преемники их не отменяют и это не наносит ущерба магии Хогвартса.
  — Вполне возможно, ваше молчание ставит под угрозу соблюдение второго условия, — предположил Абрахас. — Портрет леди Белвины отличается, скажем, от вашего, и в ее интересах встретиться со мной. Я бы мог поговорить и с Арианой, но для этого мне придется возвращаться в Хогсмид и потерять драгоценное время. К тому же, благополучие леди Арианы сейчас под большим вопросом. Аберфорт Дамблдор вовсе не великий боевой маг, а если собравшаяся в деревне толпа отщепенцев разнесет его трактир, она вряд ли озаботится сохранностью предметов искусства.
  — Директор Дамблдор предупреждал, что ко мне будут приходить вежливые маги и рассказывать весьма убедительные истории, — не поддалась на его уговоры Элейна. — Он был так добр, что защитил особыми чарами мой холст. Вы не сможете его уничтожить, — торжествующе заключила она. — Единственная, с кем я правомочна беседовать, это мисс Уизли.
  — Мисс Уизли? — нахмурился Абрахас. — Но у Уизли нет дочери. Или он имеет в виду… Старик в очередной раз вознамерился оскорбить меня и мою семью?
  — Ни к чему обсуждать это здесь, — Джиневра сбросила капюшон мантии-невидимки, показываясь Элейне. — Ясно, что он имел в виду меня. Возможно, это способ проверки. Мне вы ответите на тот же вопрос, Элейна? Где сейчас леди Белвина? Как я могу поговорить с ней?
  — Какая удивительная мантия у вас, — с неприкрытым восторгом протянула Элейна. — Я чувствовала фальшь, исходившую от вашего образа под оборотным зельем, но на этот раз даже не заметила вашего присутствия. Я не знаю, где находится холст леди Блэк. Зато директор Свотт знает. Директор Дамблдор решил, что вам будет приятнее иметь дело со старыми знакомыми.
  — Ничто не скроется от этого интригана, — вздохнула Джиневра, когда Элейна отправилась на поиски привидения. — Похоже, мои приключения в Хогвартсе сродни секрету Полишинеля. Ты можешь отправляться на встречу с Вектор, дорогой, пока она не решила проверить, отчего столь короткий путь занял у тебя так много времени. И не думаю, что она поверит в то, что ты инспектируешь состояние подземелий.
  — Состояние их чудовищно, — заметил Абрахас. — Только Дамблдор мог распорядиться разместить здесь эту пошлость, — он кивнул на пейзаж, лимонно-персиковым пятном выделявшийся на фоне темных каменных стен с закрепленными в нишах факелами. — Постарайся за время моего отсутствия не попасть в очередную историю. Этому Свотту можно доверять?
  — Вы меня обижаете, молодой человек, — протянул степенно выплывший из стены призрак с неизменным прорицательским шаром в руках. — В свою бытность студентом вы держались с большим почтением. Не понимаю, почему, стоит тебе умереть, как тебя тут же перестают воспринимать всерьез. Лично я бы доверял только покойникам. Нет ничего более постоянного, чем смерть.
  — Скажите об этом Волдеморту, — мрачно пробормотала Джинни. — Вы знали моего мужа, Амброуз?
  — Полагаю, директор Свотт путает меня с Брутусом Малфоем, одним из моих предков, обучавшихся на Слизерине, — Абрахас смерил призрака неприязненным взглядом. — В имении нет его портрета, но если верить сохранившимся свидетельствам, мы весьма похожи.
  — Замечательный юноша, такой острый ум, солидные интересы, — закивал Свотт. — Они всегда держались вместе, Брутус, Октавиус Крауч и сестры Нотт, Гортензия и Элфрида. Октавиус и Элфрида заключили помолвку, еще будучи студентами, а вот Брутус сделал предложение Гортензии позже, уже после окончания Хогвартса. Талантливые дети, мечтавшие изменить мир, — с ностальгией протянул он. — Директор Эверард тогда полагал, что амбиции могут завести их на опасный путь, но лично я всегда считал, что молодежь необходимо направлять и поддерживать, а не раззадоривать бессмысленными запретами…
  — Твой далекий прапрапрадедушка дружил с Краучем? — весело рассмеялась Джинни. — Неужели он был таким же занудой, или это Барти — исключение из правил?
  — Да позволено мне будет заметить, что госпожа Блэк ждет вас, — церемонно склонился Свотт. — Пока что Дайлис развлекает ее светскими разговорами, но ваш приход весьма взволновал Белвину.
  — Тогда мне лучше поспешить, — отозвалась Джинни. — Абрахас, постарайся задержаться в Хогвартсе до вечера. Я найду тебя сама. В случае осложнений обращайся к Амброузу. Я бы могла покинуть Хогвартс при помощи Дэйзи или через один из тайных ходов, но безопаснее будет, если мы уйдем тем же путем, что и пришли.
  Еще раз пожелав ей удачи, Абрахас удалился вкушать все прелести общения с деканом Слизерина и подрастающей новой гвардией, а Джинни, снова спрятавшись под мантией-невидимкой, отправилась следом за Своттом. Хотя до сих пор портреты демонстрировали редкую лояльность друг другу, не хотелось нарваться на случайного шпиона, что тут же поспешит доложить о ее появлении Эйлин, которая, в свете последних событий, вряд ли захочет выслушивать какие бы то ни было доводы.
  — Куда вы ведете меня, Амброуз? — рискнула она поинтересоваться, сильно подозревая, что ответ ей не понравится.
  — Помните зал, в который вы так стремились проникнуть в свой прошлый визит в Хогвартс? — осклабился призрак. — Тот самый, в котором, как вы полагали, был спрятан философский камень? Директор счел его идеальным местом для временного пребываняи портрета леди Белвины. Вы ведь знаете, магические портреты предпочитают сухие и темные хранилища…
  Джиневра замерла, как вкопанная.
  — Вы меня пугаете, Амброуз, — жалобно всплеснула она руками. — Я не забыла те страшные ловушки, которые вы расписали мне во всех деталях. Разве не вам принадлежат слова, что тот лабиринт не предназначен для того, чтобы выбраться из него живым?
  — Неужели вы думаете, я бы позволил себе поставить под угрозу ваше благополучие? — оскорбился Свотт. — Директор Дамблдор не был лучшим из директоров Хогвартса, но он упразднил большую часть заклинаний, как только камень покинул школу. Дорога к церемониальному залу чиста и зачарована только на вашу магию.
  Призрак не солгал — повторив путь, некогда проделанный Гарри, Роном и Гермионой, Джиневре не пришлось в срочном порядке вспоминать изученные в школе заклинания или обороняться от чудовищ. Напротив, она могла восхититься поражающими красотой залами, напоминавшими своим существованием о том, что Хогвартс был не просто школой и знавал времена, когда наступала нужда не только в учебных классах и помещениях для собраний.
  — Этот коридор укрепляли Хельга вместе с Ровеной, — с видом знатока рассказывал Свотт. — А вот в этой небольшой комнатке нашли тело Хельги. Эльфы сохранили помещение в его первозданном виде. Здесь я нередко встречал Брутуса. Они с Элфридой были очень дружны. Могли засиживаться тут часами и болтать обо всем на свете. Немногие из студентов Хогвартса здесь бывали. Хельга порой нуждалась в уединении. Она тяжело перенесла уход Салазара. Опутала комнату специальными чарами. Только директор или наследник Основателей со своим сопровождением могут сюда войти.
  — Но это значит, Брутус… — взволнованно начала Джинни, однако призрак покачал головой.
  — Элфрида. За всей этой шумихой с названиями факультетов многие забывают о том, что у замка Хогвартс изначально имелся вполне законный владелец, у которого Слизерин и выкупил эти земли. Он не был ни великим волшебником, ни талантливым педагогом, однако Хельга всегда с радостью принимала его в школе и даже распространила на него некоторые привилегии. Семья Ноттов — его далекие потомки. Подозреваю, они и сами об этом не знают. В характере Элфриды было бы хвастаться направо и налево. Откровенно говоря, я ожидал, что именно она станет женой Брутуса.
  — Его друг оказался расторопнее, — усмехнулась Джинни. — Вы пробудили во мне интерес к истории рода, Амброуз, я непременно поищу в семейных хрониках упоминания имени Элфриды Крауч.
  — Из Элфриды бы вышла замечательная леди Малфой, — не прислушиваясь к ее словам, продолжал Свотт. — Благородная, родовитая, яркая, за словом в карман не полезет. В последние годы директорства Эверарда я преподавал прорицания. Верите ли, не удавалось найти настоящего провидца. По сути, не такая уж сложная работа для мастера рун. Не стану отрицать, я отчасти жульничал. Говорят, что прорицания требуют дара, третьего глаза, контактов с космосом — не верьте им. Прорицания требуют ума и развитого логического мышления, все остальное — реквизит. Наука ясновидения много бы выиграла, если бы на уроках прорицаний изучали математику и законы развития общества, а не зазубривали наизусть имена давно умерших от невостребованности языческих богов.
  — А Гортензия Малфой разве не была достойна стать женой Брутуса? — Джинни постаралась отвлечь призрака от философских разговоров. — Она не была похожа на свою сестру?
  — Гортензия была серой, ничем не примечательной девочкой, — поморщился Свотт. — Не поймите меня превратно, ничего дурного в ней не было, воспитание Ноттов говорит само за себя. Но огня в ней я не чувствовал. Отчасти она напоминает мне нынешнюю хранительницу замка, такая же холодная и безжизненная, как туман над водой. Но остаетесь вы, и это не может не вселять надежду...
  Их путь, наконец, закончился. Джиневра потрясенно замерла перед входом в огромный церемониальный зал, стараясь не представлять, как некогда Гарри окружила стена непроходимого огня, оставляя его наедине с одержимым духом Волдеморта Квиреллом. Портрет Белвины со всеми почестями был установлен в самом центре на тяжелой подставке, и Дайлис Дервент действительно расположилась рядом с леди Блэк, но сейчас вовсе не на них сосредоточилось внимание Джинни.
  На полу перед портретом, по-турецки скрестив ноги, сидела та, встреча с которой страшила Джинни сильнее противостояния с Клариссой, интриг Риддла и даже непредсказуемых выходок новых жителей Хогсмида.
  Молли Прюэтт, вдохновенно рассказывавшая что-то портрету, осеклась на полуслове и обернулась. Джинни укоризненно посмотрела на сконфузившегося Свотта.
  — Зачаровано на мою магию, значит? — сквозь зубы прошипела она.
  Сердиться на привидение было глупо. Дамблдор не учел, если, конечно, не вел снова одному ему понятную игру, того, что магия Джинни Уизли, в какой бы вселенной она ни находилась, неизбежно будет схожа с магией ее родителей. И теперь, спустя столько лет, она смотрела в глаза своей матери и не знала, что ей сказать.

 


SMF 2.0 | SMF © 2011, Simple Machines
Manuscript © Blocweb .