Одна дома и Фанфикшн

13 Июля 2020, 10:52:58
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Не получили письмо с кодом активации?
Loginza

Одна дома и Фанфикшн » Фанфикшн » Фанфики по миру Гарри Поттера » Гет (Модератор: naira) » [G] [Макси] Эльф в подарок. Ч. 2, ДУ/НП, НП, ВБ/ТР, ЛМ/НМ, ЭП/АД, AU/Rom/Adv +48 гл 13.10.14

АвторТема: [G] [Макси] Эльф в подарок. Ч. 2, ДУ/НП, НП, ВБ/ТР, ЛМ/НМ, ЭП/АД, AU/Rom/Adv +48 гл 13.10.14  (Прочитано 7367 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
20

 Хотя план Дамблдора имел все шансы действительно оказаться таким простым, как и все гениальное, Джиневре не удалось уложиться в рекордные сроки, справившись со своей миссией всего за один день. После довольно скучных полутора часов практики элементарной невербальной магии, Кэссиди будто задалась целью стать второй тенью подруги. Когда вечером к ним присоединились Илана и Маргарет, никогда не отличавшаяся большой любовью к обществу милых скучающих сплетниц Джинни по-настоящему почувствовала себя птичкой в клетке. Улизнуть без объяснений — нет, слизеринки не оставили ей пути к отступлению. Поэтому когда в гостиной наконец объявился Яксли, девушка впервые в жизни была искренне рада его видеть.
— Где ты потерял Люциуса? — поинтересовалась она, опускаясь в соседнее кресло к вящему недовольству порядком уставшего Хьюла. — В последний раз он был замечен мной за завтраком, а затем канул в безвестность. Если его не похитили нарглы, есть нечто, о чем я должна знать?
Поросячьи глазки Яксли виновато забегали.
— Люц получил письмо из дома еще утром, разве он тебе не говорил? Что-то там случилось. Принц выпросила для него внеплановый выходной у директора и отправила в мэнор своим же камином.
— Что произошло? — побледнела Джинни. — С кем-то из домашних? Ты видел это письмо?
— О да, — язвительно пробормотал Яксли. — Конечно же, Люц зачитал мне каждый абзац, потом мы подробно обсудили его дальнейшие действия, а остаток дня просидели в «Кабаньей голове» за пинтой сливочного пива.
— Юмор здесь неуместен, — строго возразила Джинни. — Все, что касается Малфоев, касается и меня. Хьюл, он ведь твой лучший друг, как ты можешь быть таким безразличным?
— Да что ты ко мне привязалась, Блэк? — рассердился Яксли. — Иди и надоедай кому-нибудь другому, хотя бы той же Принц. На правах лучшего друга могу тебе сказать одно: не стоит совать нос в дела Люца. Уж тебя, если на то пошло, никто потом не будет вытаскивать из болота.
Джинни молча смотрела вслед удаляющемуся Яксли и думала о том, что проблемы здесь, похоже, не только у Нарциссы. Шестое чувство буквально кричало о том, что ей лучше всего навсегда забыть о камне и срочно вернуться домой, но сдаться, когда она уже почти достигла поставленной цели, признать свое поражение перед Риддлом, безвольно плыть по течению, ставя под удар всю семью — нет, позволить себе такой роскоши, как малодушие, она категорически не могла. Не обращая внимания на оклики Маргарет, она поспешила в спальню и тщательно заперла за собой дверь.
Дэйзи явно не подходило быть слугой двух господ. Домовик выглядела еще более несчастной, чем обычно, и, похоже, вопрошала всех покровителей эльфов в высших мирах, за что на ее долю выпали такие переживания.
— Что происходит в Малфой-Мэноре? — Джинни взволнованно расхаживала по комнате. — Кто-то пострадал? Меня уже хватились? Связывались с Флер? Дэйзи, немедленно прекрати истерику, и расскажи толком.
— Дэйзи не виновата, — невпопад завизжала домовик, раскачиваясь из стороны в сторону. — Дэйзи — хороший эльф, следила за гадким коридором и теми, кто туда приходит, как приказала госпожа Джиневра. Дэйзи познакомилась с эльфами Хогвартса. В Хогвартсе живут хорошие, работящие эльфы, из древних семей, но они не могут помогать Дэйзи. Дэйзи так и не смогла их переубедить...
— Дэйзи, оставь это, — поморщилась Джинни: исполнительность домовика оказалась весьма некстати. — Можешь считать, что это задание отменяется. Лучше расскажи, что там дома. Я получила плохую весть, но не знаю подробностей.
— Беда, беда в доме благородного семейства Блэков, — снова запричитала Дэйзи, сообразив, наконец, что от нее нужно Джинни. — Вчера вечером госпожа маркиза велела Дэйзи присмотреть за молодой хозяйкой Бетельгейзе. Дэйзи не хотела, не хотела шпионить за госпожой маркизой, но она не могла ослушаться госпожи Джиневры. Бедная Дэйзи была готова разбить свою бестолковую голову о мраморную колонну!
— В жизни не встречала домовика глупее, — от досады Джинни даже топнула ногой. — Я приказываю тебе просто рассказать, что случилось, неужели это так сложно?
Окрик Джиневры будто подействовал на эльфа отрезвляюще. Дэйзи оправилась и спокойно заговорила:
— Хозяева приняли приглашение господина Сигнуса и госпожи Друэллы. Дэйзи не знает точно, что случилось у них дома, ведь госпожа Джиневра не приказывала выпытывать тайны друзей госпожи маркизы, — неприятно ухмыльнулась она. — Но по словам старого Кричера в руки хозяина Абрахаса попал какой-то артефакт. Все считают, что он был проклят.
У Джинни ноюще застучало в висках. Вот и сбываются ее самые худшие подозрения, будто неизвестный злопыхатель наслал на нее из-за угла порчу вечной невезучести.
— Абрахас сильно пострадал? Что это за артефакт?
— Дэйзи не знает, — плаксиво протянул домовик. — Господин маркиз забрал его для изучения. Кричер рассказал, что господин Сигнус был так огорчен, так огорчен, что даже поссорился с хозяйкой Кричера, госпожой Вальбургой.
— Почему? — нахмурилась Джинни. — При чем тут Вэл? Хотя зачем я спрашиваю? Из Кричера лишнего слова не вытянешь.
— Хозяин Абрахас в безопасности, — убежденно заявила Дэйзи. — Госпожа маркиза решила, что не стоит беспокоить госпожу Джиневру по таким пустякам, но вызвала из школы хозяина Люциуса. Дэйзи лично наводила порядок в его комнатах в имении.
— Вот как, — внутри у Джинни царила полная опустошенность. Пренебрежение со стороны маркизы в данном случае играло ей на руку, но в то же время, больно ранило. Задерживаться в школе она больше не имела права. За камнем нужно было отправляться этой же ночью.
— Послушай меня, Дэйзи, — распорядилась она. — Сейчас ты сделаешься невидимой и будешь следовать за мной по пятам, куда бы я ни направилась. Ты ни в коем случае не должна рассказывать об этом Араминте. Потом ты перенесешь меня из Хогвартса во Францию, к воротам имения Делакуров. Ты все поняла?
Дэйзи неуверенно кивнула. Поведение хозяйки все еще казалось ей странным.
— Никто не должен заметить тебя сегодня, — продолжала Джинни. — Это очень-очень важно. Кстати, что там ты говорила о коридоре на третьем этаже? Почему эльфы отказались тебе помогать? Дамблдор запретил им?
— Директор Дамблдор — хороший директор, — запротестовала Дэйзи. — Эльфам замечательно живется с тех пор, как он стал во главе школы. Но он ничего не приказывал. Все дело в потомках лорда Слизерина, — опасливо прошептала она. — Никто из эльфов не хочет им служить, они знают, к чему приведет похищение вещи, которую так мечтают заполучить наследники лорда, все мы боимся будущего, которое может наступить.
— Великолепно, — злобно прошипела Джинни. — Даже местные домовики в курсе наших планов. Странно, как это на мою поимку еще не отписали группу авроров.
— Домовики внимательно следят за тем, что творится в Хогвартсе, — сурово сказала Дэйзи. — Директор Дамблдор не доверяет госпоже Эйлин, он считает, что она может пробраться в коридор, который госпожа Джиневра велела охранять Дэйзи, но он не знает, даже не может предположить...
— Так вот о чем говорил Свотт, — не дослушав, рассмеялась Джинни, вспомнив утреннюю беседу с призраком. — Дамблдор подозревает, что маркиза подослала Эйлин, чтобы украсть философский камень, раз уж Фламель не оставил его Жермену добровольно. Что за чепуха!
Дэйзи хотела было что-то ответить, но громкий стук в дверь прервал их разговор. Домовик испуганно растворилась в воздухе, а Джинни, закатив глаза, отправилась открывать. Наверняка ведь это Турпин с какой-нибудь очередной глупостью! Она была готова встретить однокурсницу особо желчной тирадой, но при виде испуганного лица Кэссиди нужные слова отказались срываться с языка.
— Цисса, быстро, в гостиную, — буквально вытолкала ее из спальни Кэссиди. — Что за неудачная неделя задалась! Там Вектор, по нашу душу.
— За что? — изумилась Джинни. Уж она точно не успела натворить в облике Нарциссы ничего непростительного. Какие еще сюрпризы приготовила для нее девчонка?
— За Прюэтт, — сквозь зубы прошипела Кэссиди, быстро шагая по коридору. — Нас вызывают к Дамблдору. Понятия не имею, кто нас сдал, но мама меня всегда учила: пить чай с директором — плохая примета.
— Прюэтт? — замерла на месте Джинни. Не может быть, как же это могло вылететь у нее из головы...
— Молли Прюэтт, — злобно процедила Кэссиди. — Твоя реакция, Цисса, очень правильна. Упаси тебя Мерлин вспомнить в присутствии преподавателей хоть что-то, имеющее отношение к этой истории. Тогда жизнь предательницы крови покажется тебе сказкой, помяни мое слово.
 
 Каждый директор привносил в круглую комнату, скрывающуюся за каменной горгульей, что-то личное. При Альбусе Дамблдоре количество книг здесь перевалило за угрожающую отметку. Глядя на многоуровневые стеллажи, питаемые и поддерживаемые самой магией, Джинни некстати задумалась о том, что останется от директора, если в один прекрасный день они вдруг дружно свалятся ему на голову. Вероятно, отголоски этих мстительных мыслей отчетливо отразились на ее лице, поскольку Дамблдор посмотрел на нее укоризненно. Джинни вспомнила железную хватку Кэссиди, предупреждающие нотки в голосе Иланы Дэвис, и торопливо нацепила невозмутимую маску. В конце концов, ей нечего бояться. Она не может выдать секрет, которого не знает.
— Юные леди, профессор Вектор, вероятно, уже сообщила причину, по которой я был вынужден собрать вас здесь, — Дамблдор выдержал драматическую паузу. — Только что у меня была миссис Лукреция Прюэтт. Рад сообщить, что ваша однокурсница пошла на поправку и скоро сможет вернуться к занятиям.
Джинни послушно последовала примеру девушек, расплывшихся в одинаково приторных улыбках. Профессор Вектор неодобрительно покачала головой, глядя на своих воспитанниц, но никак не прокомментировала слова Дамблдора.
— Да, на первый взгляд, все прекрасно, все очень хорошо, — продолжал директор, отойдя к окну. — Хотя Поппи была готова наблюдать Молли Прюэтт до полного выздоровления, домашняя обстановка пошла ей только на пользу. Тем не менее, миссис Прюэтт нашла подозрительной неожиданную болезнь дочери и в своем расследовании пришла к некоторым выводам, — Дамблдор многозначительно взглянул на Маргарет Пинкстоун, — характеризующим не лучшим образом наших студенток.
— Лукреция предоставила прямые доказательства виновности моих подопечных, Альбус? — нетерпеливо вмешалась Вектор. — Я понимаю желание матери привлечь виновных к ответу и всецело порицаю столь недостойную форму выяснения личных отношений, но никто не вправе обвинять безосновательно.
— Вы абсолютно правы, Вильгемина, — покладисто согласился Дамблдор. — Я весьма далек от того, чтобы оскорблять мисс Дэвис, мисс Пинкстоун, мисс Блэк, мисс Турпин и мисс Флетчер беспочвенными подозрениями. Чары, использованные против Молли Прюэтт, не представляют угрозы для жизни, однако мы имеем дело с весьма мощным волшебством. Девушки, как лучшие студентки школы, должны осознавать, сколь опасна магия, используемая не во благо, даже если речь идет о сведении старых счетов или якобы восстановлении справедливости.
Джинни не могла отделаться от мысли, что речь свою Дамблдор произносил специально для нее. Вся надежда была на то, что видел он в ней исключительно Нарциссу Блэк.
— Мы не можем найти того или ту, кто атаковал мисс Прюэтт, — тихо добавил директор. — Лукреция высказала недвусмысленные предположения, однако, как справедливо заметила профессор Вектор, иногда слов недостаточно. Думаю, это означает, что все мы должны извлечь урок из произошедшего.
Девушки высыпались в коридор нестройной стайкой. Илана с трудом подавляла смешинки. Последней спустилась напряженная и очень рассерженная профессор Вектор.
— Мы еще продолжим разговор, начатый в гостиной, — жестко заявила она. — Все вы получите наказание. Все — это значит, и вы тоже, мисс Пинкстоун, и будьте уверены, вашей матери я напишу лично.
— Прюэтт нажила себе много врагов, связавшись с Уизли, — обиженно вмешалась Мелинда Флетчер, соседка Иланы по комнате. — Пусть мы никогда не ладили, это не означает, что на нас можно повесить всех собак. Десять раз напишите моим родителям, я не собираюсь ходить на эти отработки. Не собираюсь, — повысила она голос в ответ на сдвинутые брови Вектор.
Илана снисходительно улыбнулась, словно заранее извиняя ограниченность неосведомленных идеалистов вокруг.
— Я готова понести наказание, профессор. И речи быть не может о признании вины, я не совершила ничего предосудительного, чтобы оправдываться. Вы ведь не так давно закончили Хогвартс, не правда ли? Некоторые нюансы не могли стереться из вашей памяти. Когда Прюэтт вернется в школу, новость о том, что пятерых невиновных девочек наказали из-за ее ночных кошмаров, быстро разлетится по факультетам. Если директор хочет, чтобы ее подвергли остракизму, как я могу препятствовать? Я приду отбывать наказание, не считая себя виноватой, и пусть это будет на совести того, кто его назначил.
— Вы хорошо подготовлены, мисс Дэвис, — сухо ответила Вектор. — Я даже не подозревала, что среди моих девочек так много потенциальных студенток Рэйвенкло. Блестящий интеллект. Ораторское искусство, ментальная магия, — улыбка, адресованная Джинни. — Навыки взлома персональных защитных чар, — кивок Мелинде Флетчер. — Окклюменция, — символические апплодисменты Кэссиди и Маргарет. — Проблема в том, что Лукреция Блэк, все никак не привыкну к тому, что она теперь Прюэтт, не вчера родилась, и смогла распознать ту куклу, что вы спрятали среди личных вещей девочки. Так что в простые ночные кошмары никто уже не поверит, мои хорошие. Лукреция примет меры.
— Какие, например? — вызывающе рассмеялась Кэссиди. — Пожалуется остальным Блэкам? Расскажет отцу Циссы, что его дочь не желает видеть в школе предателей крови? И как, думаете, поможет?
— Думаю, что вам, мисс Турпин, поможет дополнительное эссе по нумерологии, которое вы подготовите к семинару в четверг, — к ужасу Джинни, Вектор улыбалась. — А еще думаю, что переизбыток свободного времени крайне вреден для молодых девушек с недюжинными талантами. Их вы и будете проявлять до конца семестра. Засим разрешите откланяться. У вас есть пятнадцать минут до отбоя и, девушки, — профессор приветливо развела руками, — мистер Филч, наш новый завхоз, будет рад предложить вам свое общество ближайшими вечерами, если вы случайно отклонитесь от пути, лежащего в ваши спальни.
Когда шаги Вектор стихли в глубине коридоров, Илана облегченно выдохнула.
— Ну, красавицы, — негодующе погрозила она пальцем, — в следующий раз не буду отдуваться за всех. Вы что, воды в рот набрали? Кэс — умница, вовремя вспомнила про Блэков. А ты, милая, могла бы держаться непосредственнее, — обратилась она к Джинни. — В конце концов, ты втравила нас в эту авантюру.
— Кстати, да, Цисса, — зевнула Кэссиди. — Как славно было, пока Уизли не выпустился. Они с Люцем устраивали дуэли на каждом шагу, а мы жили безмятежно. Пока ты не объявила вендетту Прюэтт.
— Мне нет никакого дела до Прюэтт, — с трудом произнесла Джиневра. Эта дикая история находилась за пределами ее понимания. Милая, тонкая Цисси, не способная, как ей раньше казалось, обидеть и мухи, предстала перед ней с другой стороны: то была хищница, мстительная, коварная и опасная, истинная дочь своего отца. Джинни с горечью подумала, что если бы Друэлла Розье обладала хоть малой толикой способностей дочери, Абрахас сам бы не заметил, как оказался безнадежно женатым на ней еще до окончания Хогвартса. Джинни весьма сомневалась, что идея потворствовать их союзу с Люциусом так хороша, как она считала раньше.
— Но это не помешало тебе изготовить для нее мандрагорового боггарта, — ухмыльнулась Маргарет, — маленькую куклу, пробуждающую к жизни все ее страшные кошмары. Интересно, что видела Прюэтт? Боунс рассказывала, истерики она закатывала впечатляющие. Не представляю, она ведь собирается замуж за Уизли, что после этого может напугать?
Девушки снова рассмеялись, выдвигая всевозможные догадки, а Джинни до боли вонзила ногти в ладонь. Они говорили о ее матери. Никто даже заподозрить не мог, что она при этом чувствовала. Нарцисса была первой среди тех, кто превращал в ежеминутный ад школьные годы Молли. Увы, в отличие от этих пустоголовых болтушек, Джиневра прекрасно знала, какую форму принимает ее боггарт, и теперь задавалась вопросом, стал ли он таким только после гибели старших братьев матери. Молли никогда не вспоминала Нарциссу; возможно, в другой реальности они немного разминулись по времени, но если эта история и тогда имела место быть — Джинни просто не знала, как после этого относиться к сестрам Блэк, и где она допустила ошибку в их воспитании.
— Цисса, ты куда это разбежалась? — окликнула ее Кэссиди. — Вектор придет нас пересчитать, ты разве ее не знаешь? Маргарет из дома прислали разных вкусностей, ты с нами?
— Не с вами, — огрызнулась Джинни. Турпин раздражала ее все сильнее. — У меня дела.
— Дела? — изумилась Кэссиди. — Здесь, ночью? Интересно...
— Я должна написать Люциусу. Это срочно, — Джинни чуть ли не побежала прочь, осознавая, что только что она снабдила девушек сплетнями на добрую половину ночи: совятня находилась совсем в другой стороне.
Она не боялась, что может встретить завхоза или патрулирующих коридоры старост. Не прислушивалась к шагам за спиной. Даже не пыталась казаться незаметной. Джинни действовала по наитию, не существовало ничего, кроме цели, что ждала ее в Выручай-комнате. Она заполучит камень. Риддл выполнит свою клятву. Никто из этих людей больше не приблизится к ее семье.
— Похоже, вам понадобится холодная голова в вашем деле, мисс Блэк, — из стены величественно выплыл Свотт, жонглируя своим кристаллом. — Задача непроста, а ночь полна неожиданностей.
 
 Когда на гладкой каменной стене принялись вырисовываться узоры металлической двери, Джинни была уже готова праздновать свою победу. Дэйзи нерешительно переминалась с лапы на лапу у ее правой ноги, Свотт парил в отдалении, наблюдая за происходящим с отрешенностью созерцателя. Еще несколько напряженных минут — и Джинни, наконец, повернула ручку, входя в огромную залу, чуть ли не от порога заставленную массой старинных вещей.
— Что это? — в недоумении повернулась она к Свотту. — Комната, где все спрятано? Да мы столетиями можем искать крошечный камень среди этой горы хлама!
— Используйте свое воображение, мисс Блэк, — пожал призрак плечами. — Думайте так, как думал бы Альбус.
Легко советовать. Увы, Джиневра даже не надеялась когда-либо понять логику действий директора. Пока что все ее воспоминания о философском камне не имели никакой практической ценности.
Вдруг Джинни улыбнулась. Один козырь у нее все еще оставался. Дамблдор мог полностью изменить полосу препятствий в коридоре на третьем этаже, мог перепрятать камень туда, где никто, кроме посвященных в тайну, не догадается его искать, но кто сказал, что он непременно должен отказаться от финального испытания?
— Не топчитесь на месте, помогайте мне, — распорядилась она. — Ищите зеркало, большое старинное зеркало с рунической надписью. Так мы получим камень.
— Камень? — с сомнением переспросил призрак. — Камень в зеркале? Но это же неразумно. Какой болван додумался поместить камень по ту сторону?
Причитая и бормоча себе под нос, Свотт скрылся среди груд безделушек, сундуков и книг, немного погодя за ним последовала Дэйзи, и только тогда Джинни сдвинулась с места. По сути, именно она должна была развернуть самые бурные поиски. Вместо этого она молча бродила среди скопившегося антиквариата, проводя рукой по пыльным холстам, клавишам разбитого рояля с торчащими из-под крышки струнами, стрелкам остановившихся часов, брошенным гримуарам. Тишина комнаты помогала ей думать, уводя далеко от насущных проблем.
Теперь Джиневре казалось, что несколько дней в образе Нарциссы Блэк изменили ее сильнее, чем годы в облике домашнего эльфа. Словно пружина не выдержала и резко отбросила ее назад, сводя на нет все старания Араминты сделать из нее образцовую слизеринку. При любых обстоятельствах не было никакого смысла жаловаться на Цисси маркизе. В лучшем случае, та посмеялась бы, оценив хитрость и изобретательность внучатой племянницы. Молли Прюэтт была для нее всего лишь еще одной дальней родственницей, самостоятельно выбравшей отлучение от семьи.
Впрочем, маркиза никогда и не питала особых иллюзий относительно Цисси. Джиневра вспомнила их резкий разговор, предшествующий ссоре. Араминта обладала уникальной способностью видеть людей такими, какие они есть. В оценке Нарциссы она не ошиблась; возможно, есть доля правды и в ее словах о Беллс? Неожиданно Джинни вновь захотелось бросить свою странную компанию по эту сторону двери и поспешно аппарировать домой, притворившись, что не было в ее жизни никакого Хогвартса и договора с Риддлом. Абрахас болен, он нуждается в ее поддержке. Кто знает, что за артефакт попал ему в руки, и как он вообще оказался в доме Блэков? Давнишняя история с ядом, теперь еще это — и поблизости всегда крутится Друэлла.
Безумие.
Джинни остановилась перед огромным зеркалом, наполовину укрытым бархатным бордовым платком. Она потянула за край, ткань медленно поползла вниз, цепляясь за завитушки на раме, а перед Джинни разверзлась бездна.
Гарри рассказал ей о свойствах зеркала. Оно показывало самые страстные и потаенные желания души смотрящего. Не несло ни истины, ни света, завораживало фантасмогорическими образами, уводило в воображаемые миры, питая иллюзиями. Нельзя этому верить. Нельзя, нельзя...
Джинни задыхалась.
Это не могла быть она.
Тайная комната не раз являлась ей в кошмарах. Словно перенесясь во времени, она проходила по коридорам, и ее мантия пропитывалась ледяными подземными водами. Звук падающих капель эхом разносился под покрытыми мхом и плесенью сводами, но это ее не пугало, а, напротив, наполняло чувством предвкушения. Еще одна дверь отворилась перед ней, и ее взору предстали горы книг, артефактов и сокровищ.
Картинка сменяется, и вот возле ног Джинни кольцами сворачивается огромная скользкая змея. Гарри убил того василиска мечом Годрика Гриффиндора, но в этом мире монстр еще жив, а клинок давно никто не извлекал из шляпы. Она проводит рукой по шершавой чешуе и хрипло, торжествующе смеется. Змей приподнимает голову и совершает бросок. Джинни не надо присматриваться, чтобы узнать в распростертой у ног статуи Слизерина фигуре мужа. Абрахас мертв, убит по ее приказу, но Джинни не успевает даже закричать от ужаса, когда видит следующую жертву василиска. Ужас Тайной комнаты не может нападать на наследника, но возможно, с некоторых пор ее приказы важнее?
Змей вдруг становится ей безразличен. Новые тела падают на мокрый каменный пол, бледными тенями по сторонам мелькают силуэты кентавров и гоблинов, а она все идет и идет в самые глубины хранилища. Философский камень лежит на столе, в деревянной шкатулке. Джинни автоматически протягивает руку, и острая грань кристалла оставляет на ее коже глубокую царапину. Теперь она и в самом деле смеется, и слезы текут по ее побледневшему лицу.
Камень переливается и мерцает у нее на ладони, как ломаная слюда.
— Госпожа Джиневра это сделала, — радостно восклицает Дэйзи и дергает ее за мантию. — Какая госпожа Джиневра молодец!
— Отличная работа, — авторитетно подводит итог Свотт.
Джинни его не слышит. С трудом оторвав взгляд от зеркала, она с нескрываемым ужасом смотрит на свои ноги.
Дорогие замшевые туфельки Нарциссы Блэк и ее дизайнерская мантия перепачканы в глине и насквозь пропитаны холодной водой.
Зеркало Еиналеж больше не отражает ничего, кроме перепуганного лица Джиневры Малфой, с темными синяками под глазами и побелевшими губами. Крик застывает у нее в горле, и до последнего момента она видит, как ее отражение без чувств падает на пол, раскинув руки, словно сломанная кукла.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания


 От шелковых простыней в доме Флер пахнет сладковатой смесью запахов смородины, розы и корицы. Прежде, чем Джинни открывает глаза, ей кажется, что она попала внутрь лампы с ароматическими маслами, и теперь ее сознание медленно уносится прочь.
Первым, что она видит, очнувшись, оказывается тяжелый балдахин, расшитый гербами Делакуров и неразборчивой вязью. Аутентичное искусство вейл и знания, привнесенные Флер в семью французских магов, никогда не лежали в плоскости интересов Джинни, но сейчас ей нечем себя занять, и она рассматривает хитросплетение узоров, наверняка повествующее о какой-нибудь драматической истории любви, том, что было, или том, чему еще только предстоит свершиться.
А затем появляется сама Флер, и Джинни с удивлением узнает, что с момента, как она потеряла сознание в Выручай-комнате, прошло всего три часа.
— Малышка Джиневра все дальше запутывается в паутине, которую сплела своими руками, — в полумраке спальни вейла вновь кажется ей неземным созданием. — Домовик перенес тебя к воротам имения и с трудом позволил уговорить себя разделить трапезу с моими эльфами. Я приказала почистить твои вещи. Мантия выглядела так, будто ты не один день пролежала на дне Луары.
Джинни с видимым усилием проподнялась в постели.
— А где же...
— Я оставила камень здесь, — Флер кивнула в сторону тумбочки, на которой вместе с цветами и графином воды лежал шелковый, расшитый бисером мешочек. Джиневра радостно улыбнулась. Она все-таки это сделала. Пусть ценой победы и стала такая неприглядная правда о себе.
— Вечная жизнь и все золото мира не помогут, если сердце разбито, — мудро заметила вейла, присаживаясь рядом и сжимая руку подруги. — На твоем месте я бы не спешила поднимать флаги, когда на кону все еще твоя душа.
— Моего мужа вновь пытались убить, — прошептала Джинни. — Люциус меня ненавидит, Цисси забыла обо всем, чему я старалась ее научить, а Араминта ведет себя так, будто меня не существует. Если Абрахас оставит меня, я этого не переживу. Не переживу разлуки с ним и с девочками.
— Ты ведь не веришь, что это и правда возможно, — ласково возразила Флер, и взгляд ее подернулся пеленой. — Ваши с Абрахасом судьбы навсегда переплетены, и кто бы ни попытался разрушить эту связь, он не преуспеет. Светило прогонит туман, и с вами не случится никакой беды.
— Думаешь, все образуется? — по-детски доверчиво спросила Джинни. — Риддл оставит нас в покое?
— Темного Лорда тебе бояться не следует, — повторила Флер слова Белвины Блэк. — Я много раз говорила, все будет так, как решишь ты. Сейчас, прежде, чем мы дадим работу твоему домовику, кое-кто хотел бы поговорить с тобой. А я пошла.
Глаза Джинни гневно сощурились, когда в спальню ураганом влетела Нарцисса. На кукольном личике младшей Блэк отчетливо читалось разочарование: по всей видимости, Цисси весьма неплохо жилось во Франции, и возвращение леди Малфой она считала неоправданно поспешным. В своем мнении она еще больше утвердилась, заподозрив, что за тяжелым молчанием Джиневры не скрывается ничего хорошего.
— Ты была права, — леди Малфой поправила подушки за спиной и испытующе взглянула на девушку. — Меда и Беллс совершенно напрасно тебя недооценивают. Я бы отхлестала тебя по щекам, если бы чувствовала себя немного лучше.
— Что тебе успели наговорить? — оскорбленно вздернула подбородок Цисси. — Принц постаралась, верно?
— Ей не пришлось особо стараться, — повела плечом Джинни. — Она была слишком занята назначением отработок. Ты теперь завалишь бедную Кэти тоннами заданий. Но уверена, она знает, за что старается.
Цисси понимающе ухмыльнулась.
— Да ты прирожденная шпионка, Джиневра. Ну что мне достались за друзья? Не могу поверить, что Кэс тебя не раскусила. Такое любопытство, как у нее, погубило не одну кошку.
— Араминта не ошиблась в тебе, — холодно ответила Джинни. — Не советую ссориться с друзьями, их поддержка понадобится тебе в самое ближайшее время. Не уверена, что позволю Люциусу даже приближаться к тебе после всего, что я услышала.
— Хочешь поиграть в злую мачеху, Джиневра? — нисколько не смутилась Цисси. — Люциус, может быть, и не простит мне того, что я позволила тебе вызнать его секреты. Но простить тебя ему будет еще сложнее. Мне даже не понадобится встречаться с Люци, чтобы он узнал, достаточно поговорить по душам с отцом или с тетей Вэл. Мама Ликорис часто видится с Араминтой. Если я хоть сколько-нибудь знаю маркизу, больше всего на свете ей ненавистна ложь, которую произносит не она.
Джинни невесело рассмеялась. В мастерстве интриг даже сейчас она не могла тягаться со слизеринками. Цисси прошла слишком хорошую школу, и теперь могла обернуть все преимущества Джинни против нее самой.
— Люциус может быть спокоен за свое будущее с такой женой, как ты, — чуть тише проговорила она. — Ты воспитаешь ему достойного сына. Только, Нарцисса... сердце Люциуса никогда не будет принадлежать тебе. Это значит долгие годы тайн, недоговоренности, одиночества. Ты сможешь с этим жить?
Нарцисса больше не улыбалась, но и не поднимала глаз на Джинни, так что той не удавалось прочитать ее чувства.
— Никогда, это верно. Но было бы смешно считать Кэти соперницей. Она независима, умна, перед ней открыты все дороги. Очень скоро Кэти поймет, что эту войну она проиграла еще до первого серьезного сражения, и на ее место придет другая. Все эти девочки ничего не значат для Люци. Думаю, во всем мире существует лишь одна женщина, которой он искренне восхищается, и с ней я в конфронтацию не вступлю. Возможно, однажды это принесет свои плоды...
— Ты еще очень молода, Цисси, — покачала головой Джиневра. — Люциус был совсем ребенком, когда умерла его мать, и он не может помнить, через что нам всем пришлось пройти. Если ты любишь его хоть немного, ты удержишь его от неверных решений. Коль скоро ты претендуешь на такое важное место в его жизни, отныне это твоя прерогатива.
Хотя Нарцисса чересчур поспешно закрыла дверь с обратной стороны, отчего-то у Джинни осталось гадкое впечатление, будто выставили из дома именно ее.
 
 Джиневра не хотела знать, как Нарцисса будет объяснять своим акулообразным подругам ночь, проведенную вне Хогвартса. Одно она знала точно: отсиживаться эту неделю у Делакур не имеет никакого смысла. Если за покушением на Абрахаса стоит Риддл, камень положит этому конец. Дэйзи перенесла ее в Малфой-мэнор к полудню, и всеми силами Джинни старалась выбросить из памяти всезнающий и печальный взгляд Флер.
Впервые дома ее не встретили жизнерадостные голоса дочерей и суета домашних эльфов. Джинни быстро сообразила, что Циалла и Белвина, скорее всего, пережидают неблагоприятные дни у Доркас, в компании Бетельгейзе и под присмотром Минни, маркизы и периодически объявляющегося дома Эдуарда. Она уже была готова аппарировать к Мелифлуа, игнорируя запрет Араминты, как вспомнила о том, что хоть увеличенная чарами мантия Нарциссы и смотрится на ней безупречно, фирменный блэковский стиль все же слишком узнаваем и может вызвать лишние вопросы у наблюдательной Доркас. Отпустив Дэйзи, Джиневра поспешила в свою комнату, чтобы переодеться, и, проходя по коридору, услышала хорошо знакомые голоса, доносящиеся из спальни Абрахаса.
— Друг мой, мне все это неприятно так же, как и вам. Эти воспоминания, мама, Ариана... Мне знакомы признаки одержимостей. По словам Агравейна, если у человека имеется склонность к порабощению духами, однажды распахнувшуюся дверь никогда не закрыть до конца. Если бы Джиневра ничего для меня не значила, я бы не рисковала последним привидением моего рода, отлучая его от места, с которым он связан. И у меня нет причин двояко трактовать его диагноз. Во врачевании подобных недугов никто не стяжал большей славы, нежели Агравейн Бурке.
— Мнение мерзавца не может считаться истиной в последней инстанции, — раздраженно прервал Абрахас речи маркизы. — Но ты никогда раньше не позволяла себе драматизировать без повода. Твои слова пугают меня.
— А меня пугает твоя жена. Ее мысли закрыты ото всех, даже Эйлин не смогла разобраться в этом хаосе. Джиневра все меньше может контролировать свое сознание, ей нельзя доверять. Вспомни историю с дневником, которую она принесла еще из прошлой жизни. Девочка тогда чудом не погибла. Я не верю в то, что Риддл отказался от планов мести. Слишком во многом она перешла ему дорогу, и этот хоркрукс...
— Но Эдуард уверяет, что никому из Вальпургиевых рыцарей не известно о сотрудничестве между Риддлом и Джиневрой. Риддл не стал бы скрывать таких важных подробностей от своего доверенного лица.
— Ты не девица, Абрахас, наивность тебя не украшает. Риддл никогда бы не поведал Эдуарду того, что впоследствии не смог бы повторить мне в лицо без ущерба для своих планов. К тому же, мы не знаем, как далеко зашло безумие Джиневры. Если она докладывает Риддлу обо всем, что происходит в доме...
— Араминта, остановись. Ты не будешь в моем присутствии говорить о каких-либо отклонениях. Согласен, Джиневре весьма не по душе эпопея с наследством, и она близко к сердцу принимает все, что касается моего сына, но в остальном моя жена вне подозрений.
— Ты всегда отличался склонностью выгораживать передо мной своих женщин, — ядовито заметила маркиза. — А потом прибегал в мой дом в поисках совета, не зная, как рассчитаться с ними за их благодеяния. Джиневре нужна твоя помощь, Абрахас, а не твоя снисходительность. На твоем месте, я бы всерьез задумалась о лечении. Например, в клинике, где Жермен проходил реабилитацию после взрыва в лаборатории...
— Араминта, тебе хорошо известно, что маркиз встал на ноги благодаря Джиневре, — вышел из себя Абрахас. — Клиника тут не причем. Или ты предлагаешь поить ее зельями Жермена, пока она, и в самом деле, не потеряет рассудок? Если ты внимательно просмотрела воспоминания Апполиона, Ариане в свое время это так и не помогло.
— Ты уже потерял родителей из-за своей беспечности, — Джиневра услышала, как шуршат юбки собирающейся уходить маркизы. — Я очень хочу верить, что твоих дочерей не ждет такой же жалкий финал.
Джинни отшатнулась от двери, словно некто невидимый наотмашь ударил ее по лицу. Араминта, наверняка, воспользуется камином, и все же она не могла позволить себе рисковать. Джиневра опрометью бросилась к выходу, забыв о неподходящей мантии. Встреча с дочерьми в таком состоянии только окончательно настроила бы семейство маркизы против нее. Увы, она совершенно не представляла, что же ей теперь делать.
Впоследствии Джинни не могла вспомнить, как со слезами на глазах почти что вывалилась из камина Лестрейнджей, напугав мирно пьющую чай Веронику, не привыкшую к блэковской манере выяснения отношений. Беллс взволнованно поспешила к ней, усаживая подругу в ближайшее кресло, и мягко выпроводила свекровь в другую комнату.
— Я даже представить боюсь, что случилось, — зашептала она. — Полоса препятствий? Ты не смогла ее пройти? Тебя разоблачил Дамблдор?
— А Цисси еще не написала тебе? — нервно рассмеялась Джиневра. — Я вернулась. Твоя сестра, должно быть, уже оправдывается перед Вектор. Или запугивает ее, это как посмотреть.
— Ничего не поняла, — встряхнула головой Беллс. — Ты камень-то достала? Когда ты успела встретиться с Цисси?
— Вот он, — Джинни подкинула на ладони шелковый мешочек. — Столько переживаний, усилий, жертв, и все ради крохотной безделушки. Для чего Риддлу нужно жить вечно? Я, наоборот, хочу поскорее умереть. Вот отдам ему камень и брошусь в один из тех колодцев, о которых рассказывала твоя свекровь. Попаду на небо...
— Перестань бредить, — раздосадованно хмыкнула Беллс. — Я сейчас не в том состоянии, чтобы еще и за тебя переживать. Я видела Риддла, он ждет тебя.
— Ты видела Риддла? — опешила Джинни. — Когда? Где?
— Не так уж много мест, где мы бы могли встретиться, — усмехнулась Беллс ее ошарашенному виду. — У тети Вэл. Он там еще иногда бывает, знаешь ли. По старой памяти.
Джинни постаралась успокоить дыхание.
— Что он просил передать мне?
Беллс осторожно вытерла слезы с ее лица и спрятала в карман белоснежный платок.
— Приходи в старый дом его родителей и приноси камень. Риддл будет там.
 
 Время в этих краях коснулось чего угодно: замшелых развалин на месте домика Гонтов, старого кладбища, успевшего располнеть на несколько рядов свежих могил, сторожки у подножия холма, — но только не особняка Риддлов. Он все так же гордо возвышался на отшибе, среди в подметки ему не годящихся младших братьев, понуро прячущихся за покосившимися деревянными заборами. Джиневра вспомнила, как по этой самой дороге, ведущей к поместью, несколько лет назад она брела следом за Абрахасом, обмениваясь безобидными колкостями и мысленно желая удачи маркизе, наносившей в это время визит в дом Элладоры Блэк, что к северу от Литтла-Хэнглтона, последний при жизни его эксцентричной хозяйки. В горле поднялся комок, но Джинни мужественно подавила эмоции: что бы маркиза ни силилась внушить Абрахасу, в чем бы ни подозревала, муж ее любил, пусть при обычных обстоятельствах леди Малфой доводилось слышать об этом нечасто. Ей остался последний этап в ее большой игре, финальная ступенька, только что предупреждающе заскрипевшая под ногами, стоило ей ступить на порог осиротевшего дома.
Внутри отвратительно пахло колодезной сыростью. Балки и перекрытия, простоватые и в то же время изысканные гобелены на стенах, в свое время новомодная, вычурная мебель: казалось, что от всего этого поднимается невидимые, но ощутимые кожей болотные испарения. В подвале, должно быть, настоящее раздолье для крыс. Джинни поднималась по лестнице, стараясь унять участившееся сердцебиение. Она уже много раз бросала вызов Риддлу и благополучно уходила от него живой и невредимой. Клятва не позволит ему причинить ей вред.
Библиотека Риддлов изменилась, пожалуй, сильнее остальных комнат. Шкафы и стеллажи глумливо подмигивали Джинни пустыми полками. Риддл уничтожил книги, накопленные семьей его отца, стремясь истребить даже в таком неудачном родовом гнезде все напоминания о его маггловском происхождении. Джинни не сомневалась, Риддл не преминул бы воспользоваться любой возможностью аналогичным образом устроить судьбу соседей.
В керамическом, совершенно непрактичном камине белым столпом полыхало пламя. Кресло, в котором сидел хозяин дома, было развернуто спинкой к входной двери. Джинни криво улыбнулась: Араминта нередко подчеркивала, что Риддл традиционно отдает форме предпочтение перед содержанием. Неслышно ступая по пушистому темно-лиловому ковру, Джинни положила мешочек с камнем на резной столик подле кресла.
— Я выполнила свое условие сделки, Том, — отчетливо произнесла она. — Ты получил бессмертие, как хотел, и теперь неважно, что случилось с твоим хоркруксом. Надеюсь, ты помнишь, что пообещал не причинять вреда моей семье?
Фигура в кресле поднялась, но не проронила ни слова. Лицо Риддла скрывал глубокий капюшон, а сам он двигался так, будто вовсе не касался ногами пола, а плыл в нескольких сантиметрах от него, подобно дементору.
— Почему же ты молчишь? — насторожилась Джинни. — Ты же не собираешься сообщить мне, что снова переменил условия? Напоминаю, тогда, на балу, ты поклялся мне своей магией.
Ответом ей послужил негромкий смех, и хотя назвать его дьявольским или зловещим можно было бы только при крайней впечатлительности, у Джинни пробежал мороз по коже. Главным образом, потому что он принадлежал не Волдеморту.
Джинни, точно парализованная, наблюдала за тем, как фигура провела рукой над столиком, и камень исчез в многочисленных складках длинного рукава ее мантии — или просто исчез, на таком расстоянии сложно было сказать наверняка.
— Клясться магией? — насмешливо переспросила ее загадочная волшебница. — Как сентиментально. И как глупо.
С этими словами она скинула плащ, отбросив его на кресло, и Джинни резко отскочила назад, вжимаясь спиной во влажную стену и мечтая просочиться сквозь нее и оказаться подальше от этого страшного дома с его чудовищными обитателями. Происходящее было столь же реально, как и абсолютно невозможно.
Кларисса Слизерин отвела с лица платиновый локон и улыбнулась.
На груди у нее висел хоркрукс Риддла.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
22

 Кларисса постарела. Это первое, что подумалось Джинни, когда принцесса болот и озер предстала перед ней с фамильным медальоном на груди и осколками былой ненависти в глазах. Слишком мало в ней осталось от молодой невесты лорда Малфоя, способной одновременно расшивать камнями покрывало и отдавать кентаврам жестокие приказы о принесении кровавых жертв. Кларисса все еще была красива, но вместе с тем она казалась куда более земной и настоящей, чем в тот злополучный день, когда Джинни повстречала ее, впервые переступив порог Малфой-мэнора. Настоящей — а значит, более опасной.
— Как тебе это нравится, Нагини? — вкрадчиво заговорила Кларисса с огромной змеей, на которую напуганная Джиневра поначалу не обратила внимания. — Мистер Риддл настолько процветает... Я еще помню времена, когда единственным посетителем этого дома был старый безработный маггл, а теперь только посмотри — леди Малфой.
И Джинни могла поклястся, что анаконда послушно перевела на нее два своих желтых немигающих глаза.
— Хотя постой, — будто случайно вспомнила Кларисса, взмахом руки разворачивая кресло к Джинни и удобно устраиваясь в нем. — Почти восемнадцать лет назад я принесла своему мужу клятвы, предписанные для традиционного магического брака, и не могу припомнить, чтобы после состоялся развод. Следовательно, леди Малфой — это я. Но кто же тогда, позволь узнать, эта женщина, так любезно предоставившая нам философский камень? Ее имя все время ускользает от меня... Точно. Джиневра Уизли.
Джинни, сжавшись в комок, медленно сползла по стене вниз. Ее нельзя упрекнуть в трусости: одно только посещение Хогвартса должно было навсегда примирить ее с призраками, не упускавшими возможности вмешаться в дела живых. Но Кларисса была жива и вполне материальна. И, что самое страшное, в словах ее крылась истинная правда. Джинни вдруг в одночасье поняла подлинный смысл предсказаний и намеков, полученных ею в последнее время. У кентавров не было резона признавать Люциуса наследником Слизерина, пока живы другие его прямые потомки.
— Мисс Уизли не слишком разговорчива, правда, Нагини? — усмехнулась Кларисса. — Не думаю, что она когда-либо представляла себе нашу встречу, которая явно проходит не по законам жанра. Мне следовало появиться в самом финале и всех несказанно удивить. Но вот все только начинается, а я уже здесь, и мисс Уизли, с которой я давно хотела побеседовать, тоже.
— Вы ведь умерли, — с трудом произнесла Джинни. — Абрахас вас похоронил. Ритуальный костер... лодка... все это было. Как это возможно?
— Многое возможно, благодаря вам, мисс Уизли, — ответила Кларисса. — Глупо тогда вышло с комнатой тайн. Я оказалась не готова. А вы, как и положено победительнице, получили все, но не учли того, что большое счастье имеет не меньшую цену. В день вашего обратного превращения две вселенные были близки, как никогда. Редкий и неизученный вид магии. Вы смогли перенести в этот мир свою душу, точнее сказать, ее часть. Оставалось еще место, а природа пустоты не терпит. В оставленном вами мире я была жива, благополучно завершив свои эксперименты, а вы перетянули меня сюда, решившись привязать свои жизненные силы к дневнику. И, предвосхищая ваш следующий вопрос: нет, вы не сможете уничтожить меня, не навредив себе и многим из тех, кто вам дорог.
— Уму непостижимо, — Джинни не знала, плакать ей или смеяться. — Вы уже почти пять лет наблюдаете за мной. И ни разу не попытались отомстить. Постойте! Покушения на Абрахаса — ваших рук дело? Отравленное вино, артефакт?
— Не думаю, — покачала головой Кларисса. — Абрахас никогда не жаловался на недостаток недоброжелателей. Убивать его совсем не обязательно, ведь в моем распоряжении вечность. Да и Люциус удивительно привязан к отцу. Думаю, он считает его жертвой ваших интриг, мисс Уизли, и мне почему-то совсем не улыбается вас защищать.
— Да вы не сидели, сложа руки. Конечно, от какого еще участника событий в Тайной комнате Люциус мог получить такую извращенную интерпретацию вашей гибели? Если бы он узнал правду, он бы вас возненавидел.
— Правду? — Кларисса недоуменно изогнула бровь. — Разве вы знаете, в чем правда?
— Вы ундина! Вы хотели принести своего сына в жертву в обмен на бессмертную душу!
— Любопытная версия, мисс Уизли, — усмехнулась Кларисса. — А сколько нерожденных детей в обмен на счастливое будущее принесли в жертву вы, создав этот мир? Я не стала скрывать от Люциуса сути ритуала, в котором ему так и не довелось поучаствовать, а необходимость смерти ребенка — это уже ваши с мадам де Мелифлуа домыслы. Докажите это, попробуйте.
— Не станете же вы утверждать, что мне приснился ваш разговор с Атлантом? — сверкнула глазами Джинни. — Я слышала признание в самых страшных намерениях своими ушами!
— Ушами домашнего эльфа, не правда ли? — оживилась ундина. — Вы и об этом расскажете Люциусу? Он, несомненно, будет польщен, принимая во внимание его симпатию ко всем, носящим рваные наволочки или фамилию Уизли.
— Вы хотели убить его!
— Пока не поняла, что он необходим. Мне следует быть благодарнее, мисс Уизли. Вы воспитали для меня превосходного наследника. И я даже не держу на вас зла за судьбу моего несчастливого двойника. Ритуал, о котором идет речь, достаточно провести один раз в жизни, и мне, в отличие от нее, это уже удалось. Теперь я в полной мере могу ощутить радость материнства.
— Что вы можете знать о том, каково это — быть матерью, — возмутилась Джинни. — Я вырастила Люциуса, я всегда была рядом с ним, в то время, как вас интересовало лишь наследство Салазара! Даже сейчас все, что вам нужно, — это использовать сына, чтобы отомстить нам. Я понятия не имею, как вам удалось отравить душу Люциуса, но если я хотя бы чему-то его научила, он вовремя распознает, что вы за существо.
— Я ничем не отличаюсь от вас, мисс Уизли, — ответила Кларисса. — Наши судьбы переплетены, наши сознания связаны, мы обе красивы, магически одарены, привлекаем одних и тех же мужчин. Если вы не хотите потерять своих детей, было бы большой ошибкой меня ненавидеть. Разве я была вашим врагом? Я любезно принимала вас и вашу покровительницу в своем доме, была мила и приветлива, как и полагает хозяйке. Я могла тысячу раз убить вас за эти несколько лет, но вы жили полной жизнью, и лишь ваша вина, если вы этим не наслаждались.
— Вы убили Абадона и Циаллу, — с ненавистью прошипела Джинни. — Вы разрушили жизнь Абрахаса и чуть не погубили его самого. В том мире вам это даже удалось.
— Вы так ничего и не поняли из воспоминаний вашей обожаемой маркизы? — изумилась Кларисса. — Циалла умирала. Ее болезнь началась еще во время войны, скитания по Европе и долгосрочная угроза жизни лишь усугубили ее течение. Можете считать, я оказала Циалле коллосальную услугу. А лорд Малфой слишком любил свою жену, чтобы долго протянуть без нее. Я избавила Абрахаса от необходимости беспомощно созерцать страдания сломленного и потерянного отца. Я думаю, мне по праву достались браслеты моей свекрови.
Джинни обхватила голову руками. Какая-то ее часть не переставала надеяться, что это всего лишь омерзительная выходка Риддла, и когда она, наконец, окажется на свежем воздухе, любая мысль о Клариссе станет не более, чем бредом воспаленного сознания.
Ундина, увы, даже не думала исчезать. Нагини успела переползти ей на колени, и сейчас та гладила змею, как домашнего питомца.
— Как вам удалось склонить на свою сторону Риддла? Не верю, что человек с такой манией величия может добровольно кому-то служить.
— Я умею убеждать, — Кларисса провела рукой по медальону. — Мистера Риддла не так уж сложно понять, я и сама когда-то была готова на все, лишь бы избежать смерти. Вам, должно быть, куда интереснее узнать, как я раздобыла хоркрукс.
— Вы — леди Малфой, — обреченно развела руками Джинни. — Вы можете свободно посещать имение, использовать тайники, открывать сейфы. Пугать домашних эльфов. Вот о каких наследниках Слизерина они толковали, а я удивлялась, что они Люциуса боятся.
— Они должны, — согласилась Кларисса. — Но медальон, сказать по правде, из вашей комнаты вынесла не я. Ваша доверчивость весьма губительна, мисс Уизли, вы крайне поверхностно знаете людей, способных влиять на вашу жизнь. Например, вы недооценили мою дорогую подругу Вальбургу. Она была очень зла на оставившего ее мистера Риддла, на своего брата Сигнуса, на чужую тайну, которую она вынуждена хранить уже больше десяти лет. Или Беллатрикс, которая так боялась разочаровать своего супруга и оказаться бесплодной. Пожалуй, в этом заключается единственное различие между нами, мисс Уизли. Вы не можете им помочь. А я могу.
— Вы имеете какое-то отношение к беременности Беллс? — ахнула Джинни. — Я не верю. Беллс не могла знать о вашем существовании. Она рассказала бы мне!
— А почему вы думаете, что ваша осведомленность для Беллатрикс важнее семейного счастья? — улыбнулась Кларисса. — Я убедила девочку, что не собираюсь вас убивать. В этом, право, нет никакого смысла. Не судите обо мне на примере вашего приятеля, мистера Риддла. Полукровке, выращенному худшими из магглов, никогда не понять наших методов. Вы ведь тоже чистокровная, мисс Уизли. В реальности, не по легенде.
— Вы хотите свести меня с ума, — прошептала Джинни. — Беллс почти не выходила из нашего дома. Я докладывала ей о каждом своем шаге, о проблемах с мужем, с маркизой... Как она могла предать меня? Как Вэл могла устроить все это под самым носом у Араминты? Мы ведь все поверили, что ее не интересует ничего, кроме балов и скандалов...
— Вальбурга слишком давно ждала своего часа. Жить в тени ее примитивного братца, что может быть хуже? Мне, как единственной дочери своего отца, такого не понять, да и вы, мисс Уизли, почти не вспоминаете о своем детстве и единственном желании — оказаться подальше от всей этой галдящей толпы, что имеет несчастье называться вашей семьей.
— Я никогда не стыдилась своей семьи, это неправда, — запальчиво выкрикнула Джинни.
— В таком случае, почему вы за все эти годы побоялись взглянуть в глаза своей матери? Беллатрикс в прошлом — чуть ли не первый враг вашей семьи, не говоря уже о моем сыне. Не забывайте о нашей связи, мисс Уизли. Я могу видеть все ваши желания.
— А я ваши, не так ли? — догадалась вдруг Джинни. — Разрушения, кровь, вода, василиск... Зеркало Еиналеж показало мне ваши мечты, не мои! А я еще, как дура, в отчаянии рассказывала об этом Флер!... Постойте, — она сощурилась, — неужели и Цисси знает о том, что вы живы?
— Цисси? — не сразу сообразила Кларисса. — Ах, вы имеете в виду Нарциссу Блэк, будущую невесту Люциуса? Мне всегда нравилась эта девочка. Она исключительно умна для своего возраста, судя по рассказам. Мы не встречались, мисс Уизли, можете не тревожиться. Правда, не могу гарантировать, что Люциус не пожелал поделиться с ней радостью нашего запоздалого знакомства. Что же насчет зеркала... Не стану скрывать, когда я обнаружила, что вы своей необдуманной магией превратили мои достижения почти в ничто, соблазн уничтожить вас был велик. Но все проходит.
— На что вы рассчитываете, рассказывая мне об этом? — со вздохом спросила Джинни. — Это все ради наследства? Вам так уж нужны эти старые артефакты, половина из которых давно устарела и утратила свою значимость? Или дело в деньгах?
— Вы многому научились у моего мужа, не так ли, мисс Уизли? — подчеркнуто вежливо осведомилась ундина. — Хотите предложить мне деньги и навсегда избавиться от любых напоминаний о моем существовании? Наследство моего великого предка состоит не только из золота и зачарованных безделушек. И поскольку главным условием было и остается наличие человеческой души, сейчас ничто не стоит между мной и тем, что принадлежит моей семье по праву.
— Араминта никогда не позволит вам, — торжествующе возразила Джиневра. — Пусть отношения наши теперь и не из лучших, вас она презирает сильнее. Араминта непременно найдет выход.
Кларисса с нежностью провела рукой по свернувшейся кольцами Нагини и аккуратно опустила ее на пол, а затем и сама встала, накидывая плащ.
— Отрадно слышать, что вы хотите первой объявить о моем возвращении, мисс Уизли. Боюсь только, вы кое-чего не учли. Как вы собираетесь это сделать?
— В чем сложность? — удивилась Джинни. — Просто сказать. Вы не похожи на сумасшедшую, Кларисса, и едва ли потратили целый час на разговоры, чтобы в конце концов просто стереть мне память. А особенность нерушимой клятвы заключается в ее добровольности. Вам не удастся заставить меня молчать.
— Иными словами, вы готовы признать позорный статус ваших незаконорожденных дочерей перед обществом? — хмыкнула Кларисса. — Репутации Абрахаса уже ничто не повредит, равно как и вашей, а вот бедные девочки никогда не смогут найти себе достойной партии. И это при условии, что кто-то воспримет ваши откровения всерьез.
— Может быть иначе? Судя по всему, вы не намерены прятаться тут вечно.
— Возможно, — усмехнулась Кларисса. — Но кто теперь вам поверит, Джиневра? Не далее, как несколько часов назад самые близкие вам люди всерьез обсуждали возможность помещения вас в клинику для одержимых духами. Ваша память, мысли так тесно связаны с моими, что даже искусный легиллимент не сможет разделить их, при этом сохранив вас, как личность. Моя душа не привязана к дневнику, а значит, в какой-то степени, я принадлежу этому миру больше, нежели вы. Боюсь, если вы просто скажете Абрахасу, что в образе дочери Друэллы Блэк похитили из Хогвартса философский камень, который отдали его вот уже восемнадцать лет покойной жене, мой супруг лично препроводит вас туда, где, по мнению мадам де Мелифлуа, вам и надлежит находиться.
Кларисса медленно прошествовала к двери и, прежде чем исчезнуть, с улыбкой повернулась к совершенно уничтоженной Джиневре.
— Вы будете молчать, мисс Уизли. Не забывайте о том, в какой опасности пребывают Беллатрикс Лестрейндж и ее пока еще нерожденный ребенок. Я уже говорила, я никогда не была вашим врагом, но ведь в любой момент все может измениться.
Комната давно опустела, а Джинни все еще сидела на полу под прицельным взглядом настороженной Нагини. Выбор у нее был очень и очень простой.
Джинни подошла к почерневшему по краям зеркалу в тяжелой бронзовой раме, обычному маггловскому зеркалу, не наделенному даром речи, и принялась приводить себя в порядок.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
23

 — Хочу убедиться, что правильно вас понял, леди Малфой, — Барти Крауч поправил тяжелые роговые очки, придающие ему малоприятное сходство с птицей-секретарем, и подался вперед, старательно скрывая, насколько он заинтригован. — Вы хотите добиться от меня согласия саботировать застройку Авгуровой пустоши? Своего собственного проекта?
— В разработке, помимо меня, участвовали мэр Дервиш, леди Принц, Карлотта Пинкстоун и другие уважаемые деятели, — пожала плечами Джинни. — Я отвечала лишь за правовое регулирование и, как видите, в корне пересмотрела свою точку зрения. Мы больше проиграем от противостояния кентаврам. Слишком высокая цена за несколько жилых комплексов.
— Боюсь, вы не вполне осознаете, миледи, — усмехнулся Крауч. — Хогсмид перенаселен. Стоимость жилья там недопустимо высока. Если оставить Авгурову пустошь этим лесным головорезам, мы обеспечим нежелательный приток населения в трущобы вроде Ноктюрн аллеи. Уже сейчас там гнездится всякая дрянь. Оборотни, карги...
— Барти, ты и вправду полагаешь, что добропорядочные жители Хогсмида порадуются такому соседству? — с сомнением хмыкнула Джинни. — Да мадам Писсарро возьмет ратушу приступом и превратит мэра в тритона, если рядом с ней поселится оборотень. Не говоря уже о том, что они никогда не смогут позволить себе такой роскоши.
— Зачем же оборотень? — Крауч выглядел удивленным. — Ноктюрн аллею населяют не только существа с интеллектом, близким к человеческому. Уверен, вы лично знакомы с множеством достойных родов, в силу бедности или сложившейся традиции вынужденных обретаться там. Семейным предприятиям, зельеварням, лавкам волшебных артефактов не подобает находиться в столь подозрительном месте.
— Не ходи вокруг да около, Барти, — не выдержала Джинни. — Допустим, маги покинут Ноктюрн-аллею, но разные проходимцы оттого сновать там не перестанут. Хоть Карактакус Бэрк и переехал к семье за океан, вряд ли он придет в восторг от идеи перенести свой бизнес в Хогсмид. Что он сможет продавать под самым носом у Дамблдора, шоколадных лягушек?
— Леди Малфой, — Крауч упорно отказывался сменить тон на менее официальный, словно все это время выступал перед полным составом Визенгамота. — Мистер Дамблдор не представляет интересы магов Британии. Он даже не чиновник. Он директор школы.
— Но его влияние все еще велико. Дамблдор всегда был склонен защищать слабых и угнетенных. Ноктюрн аллея — не только сборище преступников, Барти. Если мы лишим вампиров и оборотней последнего источника доходов, они с радостью присоединятся к сопротивлению кентавров.
— Оборотни и вампиры? — Крауч снисходительно рассмеялся. — Не думаю. Речь идет об общностях, различающихся, как день и ночь. Они никогда не договорятся между собой.
— Если только не найдется того, кто способен объединить их и повести против магов, — мрачно возразила Джинни. — Кто тогда останется в рядах наших союзников, гоблины? Последняя эскапада мэра Дервиша с кубками сильно подточила их нейтралитет по отношению к людям. Верность слову, данному Мелифлуа, удерживает в узде лишь небольшой их клан в Европе.
— Не глупите, миледи. Единый лидер для этого зоопарка? Исключено. Все они только и ждут возможности вцепиться друг другу в глотки. К тому же, судьба Ноктюрн аллеи все еще остается под вопросом, — последние слова Крауч пробормотал так тихо, что Джиневра почти что угадала их по движению его губ.
— Что ты имеешь в виду? — встревоженно уточнила она, но в этот момент пламя в камине Крауча весело заворчало, и среди огненных всполохов появилось лицо Мередит Боунс, исполнительного секретаря суда. Пора было откланиваться. Джиневра тепло простилась с юношей и наказала передавать наилучшие пожелания его родителям, но из кабинета вышла, задумчиво закусив губу. Слишком уж Барти обрадовался этому вызову, и едва ли дело было в Мередит, такой же предсказуемой и скучной, как флоббер-червь.
Что-то происходило. Ненадолго выпав из общественной жизни, Джиневра с удивлением обнаружила, как тяжело возвращать утраченные позиции. Если Кларисса рассчитывала деморализовать ее, выпрыгнув, как чертик из табакерки, драматическая встреча в Литтл Хэнглтоне возымела с точностью противополжный эффект: она будто встряхнула Джинни, вновь заставив ее мыслить ясно и трезво оценивать свои шансы. Ундина была права: едва ли Джинни преуспеет, заявившись к маркизе в растрепанных чувствах. Сейчас явно не лучшее время для откровенности.
Идея встретиться с Барти посетила ее после бессонной ночи в «Дырявом котле», посвященной максимально рациональному анализу ситуации. Весьма кстати пришелся бы в данной ситуации думосброс, но беспокоить Дэйзи Джиневра не решилась: разговор Араминты и Абрахаса еще раз показал, насколько зла на нее маркиза. Обходиться пришлось своими силами. Джинни снова прокрутила в голове все, что услышала от Ронана и Риддла. При мыслях о последнем внутри поднималась немая ярость. Все самые большие беды в жизни Джиневры случались, когда она решалась довериться этому человеку. Хотелось бы знать, как велико влияние на него Клариссы? Прибегала ли она к шантажу, заполучив хоркрукс Риддла? Взывала ли к родовой магии? Посулила ли ему сказочные выгоды? Пообещала ли поделиться наследством?
Размышления о наследстве и привели Джинни к закономерному выводу относительно скандально известной Авгуровой пустоши. Вотчина кентавров, этот небольшой островок вытоптанной земли на самой окраине Запретного леса давно дразнил аппетиты волшебников. Разные поколения возводили там укрепления и крепостные стены, строили хижины и торговые ряды, но время неминуемо брало свое: лесные кочевники совершали свои дерзкие набеги, разрушали постройки и устраивали ужасные пожары, нередко доходившие и до самого Хогсмида. А на месте пепелища вновь вырастал лес. Эйлин давно предлагала объединить усилия лучших чародеев поколения и защитить поселение чарами, которые не способен преодолеть кентавр, до недавнего времени Джинни и сама находила этот проект весьма привлекательным. Разговор с ундиной показал, как она ошибалась. Там, где окажется бессилен кентавр, нет никакой проблемы для наследницы Слизерина, могущественной и коварной волшебницы. Джинни никогда не видела, как колдует Кларисса, но отчего-то не сомневалась в том, что ведьма сильна. Да и по части нахождения союзников ей, определенно, нет равных.
Джинни искренне надеялась, что изменение первоначальных планов Клариссы может сыграть ей на руку. Если ундина и впрямь желает утвердить господство рода Слизеринов над всем магическим миром, теперь она вряд ли выступит до совершеннолетия Люциуса. Несколько месяцев в запасе — это, порой, истинный подарок судьбы. Если, конечно, не найдется болвана, полагающего, что судьба находится в его руках. При любом раскладе Клариссе потребуется повод. Застройка Авгуровой пустоши может обернуться катастрофой.
 
 Возвращаться домой на сей раз оказалось неожиданно сложно. Малфой-мэнор в одночасье из светлого гостеприимного особняка превратился в замок герцога Синяя борода: казалось, стоит двери захлопнуться за спиной бедняжки Джинни, как ее поглотит кишащая демонами бездна. Имение будто ожило, обрело собственное сознание и, прознав о происках своей истинной хозяйки, отнюдь не радо было самозванкам, претендующим на ее место. Джиневра мрачно покосилась на гобелен с Циаллой Малфой и налила себе немного розового вина.
— Нам так и не довелось узнать друг друга, — грустно произнесла она, глядя прямо в непроницаемые глаза свекрови. — Конечно, вы непременно отговорили бы Абрахаса от такого брака. Тем более, как выяснилось, я никогда не была ему настоящей женой. Возможно, уже и не буду.
Циалла неопределенно звякнула браслетами, но не сделала попытки покинуть гобелен. Джинни горько усмехнулась. Кто бы мог подумать, что молчаливая тень женщины, которую она знала лишь по чужим воспоминаниям, в один прекрасный день окажется ее единственным возможным собеседником? По правде, оставалась еще Белвина Блэк, но для этого Джинни следовало вернуться, по меньшей мере, в Хогсмид, к портрету Арианы. Удивительно, но от этих леди ее отделяла куда меньшая пропасть, нежели от их младших тезок, не подозревающих, как тяжело нынче приходится матери.
— Вы бы не позволили себя одурачить, — продолжала Джинни свой монолог. — Никогда бы не поставили в такое положение своих детей. Даже маркиза втайне сожалеет, что ее мать так сильно отличалась от вас. Я не знаю, какой была мать Абадона Малфоя, но вы умудрились воплотить в себе идеал, которого мне никогда не достигнуть, как бы я ни старалась. Знаете, — она рассмеялась, — когда я смотрю на вас, я вижу Лили Эванс.
Циалла непонимающе свела брови: разумеется, фамилия Эванс ни о чем ей не говорила, даже будь леди жива, она бы никогда не взяла на себя труд уделять внимание магглорожденным волшебникам. Вспоминая военные годы, Араминта признавалась, что Циалла нередко предпочитала с трудом добытые в лесах травы и ягоды сытному обеду, приготовленному магглами.
— Не слизеринскую первокурсницу, с которой я познакомилась несколько дней назад, — уточнила Джинни, с каким-то недобрым весельем наблюдая за тяготящейся их беседой свекровью. — Ту Лили Эванс, которая пожертвовала собой, чтобы Гарри мог жить. Я никогда не поверю, что вы не знали, какой монстр скрывается под маской Клариссы. Волшебники, целый год водившие за нос самого Гринделвальда, у которого на каждом шагу были шпионы, и не разглядели приворотных чар, не смогли помешать свадьбе сына? Вы могли ввести в заблуждение всех, включая Абрахаса, Циалла. Раньше я лишь догадывалась, а теперь точно знаю, что вы умерли сознательно. Только поэтому Кларисса не смогла причинить настоящего вреда, ни в этом мире, ни в параллельном. Как иначе Люциус Малфой смог прожить так долго после ритуала? А я еще считала глупостью эти россказни Дамблдора о магии жертвенной любви. Наверняка смерть Лили Эванс его даже не удивила. В конце концов, он знает русалочий язык и, конечно, наслышан о Клариссе.
Циалла скрестила руки на груди, а Джиневра зажмурилась. Совсем недавно она видела те же браслеты на сопернице, медленно зачитавшей ей приговор; Джинни понимала, что выглядит глупо, нанося ответный удар памяти той, кто даже не способна дать ей достойный ответ, но остановиться уже не могла. Голос звучал, как чужой, хрипло и твердо, пропитанный отчаянием и одиночеством.
— Хотела бы я знать, как вы себя чувствовали, зная, что непременно умрете? — большие глотки вина обжигали горло, равно как и глаза горели от невыплаканных слез. — Вы не оставили сыну ни завещания, ни подсказок. Впрочем, вы мудрая женщина. Предвидели, что Абрахас никогда не простит себе, если узнает, что своими действиями приблизил вашу смерть. Вы даже не сказали ему, что смертельно больны. Я бы искренне хотела восхищаться вами, Циалла, — Джинни стиснула кулаки. — Вместо этого я вас ненавижу. Как вы могли оставить его этой женщине? Для чего вообще было нужно это поганое наследство? Вы хотели, чтобы вокруг вашего внука крутились оборотни и всевозможная нечисть? Я могу вас поздравить. Даже аду, в котором, надеюсь, вы пребываете, неведомы такие мерзавцы, которых Люциусу удалось притянуть во всех вселенных. Маркиза уверяет, что вы лучше и добрее Белвины? Вы, которая считает ниже своего достоинства даже заговорить с внучками, рожденными от неподобающей женщины? Вы, которая ради денег и власти, обрекли весь свой род на зависимость от человекоподобного монстра? Не знаю, как вам удалось уговорить на этот шаг лорда Малфоя. Надеюсь, Кларисса права, и он действительно настолько любил вас, что чувства застили ему глаза, или же вы уничтожили его волю какими-то чарами или зельем. Потому что если и им двигал тот же расчет, что и вами, если и для него наследство Салазара оказалось важнее собственной семьи, я действительно начинаю сомневаться, что Абрахас — ваш родный сын.
В кабинете стояла оглушительная тишина. Джиневра сомневалась, что изображения на портретах и гобеленах обладают способностью как-либо изменять цвет, определенный для них живописцем, но в силу игры тени и света могло показаться, что по лицу старшей леди Малфой разливается чудовищная, всепоглощающая бледность, словно Циалла вот-вот потеряет сознание.
— Кларисса и вправду заслужила ваши фамильные драгоценности. Надеюсь, перед смертью вы наложили на них какое-нибудь отсроченное проклятие, из-за которого к старости она не сможет держать волшебную палочку. Жаль, что я, скорее всего, этого уже не узнаю. Вот и поговорили, — Джиневра отсалютовала Циалле пустым бокалом, — дорогая свекровь.
Она плотно закрыла за собой дубовую дверь, и все же не удержалась от соблазна приникнуть ухом к замочной скважине. Спустя пару минут она беззвучно хмыкнула, качая головой. Пустые надежды. Что за ребячество — ожидать, что жестокие слова вызовут слезы у этого вытканного на холсте куска льда.
— Джиневра? — Абрахас спускался по лестнице в дорогом халате и выглядел настолько по-домашнему, что у Джинни что-то сжалось внутри. Как сейчас не хватало здесь девочек с их шумными забавами и бесконечными вопросами, Бет, извечно собирающей вокруг себя ватагу мальчишек, Доркас в ее нелепых цветастых нарядах, Сириуса, вечно норовящего что-то стащить с кухни... Ундина и тут была права. Джинни и сама не подозревала, насколько чужой и призрачной ей теперь казалась прежняя семья. Вся ее жизнь была здесь, с мужем и детьми, с такими далекими от совершенства Мелифлуа и Блэками, с людьми, которых объединяло с ней нечто много большее, нежели просто дружба.
В памяти мелькнул и тут же потускнел образ Беллс. Джиневра знала, что еще не скоро сможет позволить себе без слез вспоминать об этом предательстве. Как это ни парадоксально, но Беллс преподнесла ей одновременно самое большое разочарование и самый главный урок. Оказавшись на распутье, ее воспитанница выбрала Руди и то будущее, которое она сможет с ним создать. Теперь Джинни знала, что поступила бы так же. Более того, именно это она и сделала, временно объединившись с Риддлом. Но, в отличие от Араминты, она не собиралась захлопывать перед девушкой дверь, возможно, толкая ее, тем самым, на новые ошибки. Вся вина лежит на Вэл. И их большой разговор все еще был впереди.
— Я думал, ты собираешься остаться у Флер до конца недели, — во внимательном взгляде Абрахаса смешались тревога, любопытство и что-то щемяще нежное, заставляющее Джинни всерьез жалеть о том, что она не в силах обзавестись хроноворотом и переписать историю последних нескольких месяцев на чистый лист, сведя на нет все сделанные глупости. Она не станет ни спрашивать его об артефакте, не упрекать во лжи, ни, тем более, вспоминать о подслушанном разговоре. Не сейчас.
Вместо этого она подошла ближе и спрятала лицо на груди мужа. После ужасных вещей, сказанных Циалле, было особенно тяжело смотреть ему в глаза.
— Обними меня, — прошептала Джинни, словно каждая минута наедине с Абрахасом могла оказаться последней. — Обними и пообещай, что никогда меня не оставишь.
— Что произошло? — увы, он всегда умел читать между строчек. Но Джинни только крепче вцепилась в него, повторяя, как мантру.
— Пообещай, что будешь со мной. Что никогда не уйдешь. Что бы ни случилось. Пообещай мне это.
Джиневра знала, что молчание мужа всегда стоило дороже любых слов. Еще лучше она представляла, как дорого могут теперь обойтись любые необдуманные клятвы. Но сейчас, дома, когда она обнимала Абрахаса, тень Клариссы Слизерин будто съежилась и потускнела, похожая на смертельно раненую фэйри.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания

24

 — На йольские каникулы дети соберутся дома. Не вижу смысла до этого забирать девочек от Мелифлуа. Им так хотелось погостить у Бет, что я не смог отказать, — Абрахас осторожно подбирал слова, словно опасаясь возможной реакции жены, но Джиневра лишь безмятежно улыбалась и кивала головой. Справедливо рассудив, что спокойная и внимательная мать, пусть временно и живущая в другом доме, априори имеет больше шансов, нежели доведенная до грани человеческого отчаяния расхитительница сокровищниц, она всецело приветствовала переселение дочерей к Доркас. Жене Эдуарда, несмотря ни на что, можно было доверять, а в мэноре, пока ундина может приходить сюда, как к себе домой, для них категорически небезопасно.
— Я все равно думаю заняться организацией праздника, — поддержала Джинни мужа. — Ведь это последний Йоль до совершеннолетия Люциуса. А малышкам нужны новые шерстяные наряды, чтобы отвадить йольского кота. Хорошо, что мне удастся приготовить сюрприз.
— Только не для Бет, — закатил глаза Абрахас. — Вкусам этой особы ты все равно не угодишь, как ни старайся. Она уже заявила старшей невестке Дональдины Крэбб, что ее гардероб давно вышел из моды. Доркас следует меньше времени проводить в магазине Малкин.
— Бет всегда была нашим самым строгим критиком, — рассмеялась Джинни. — И Белвина, как это ни прискорбно, во всем берет с нее пример, хотя скорее выпьет витаминную настойку Эйлин, нежели признает это.
— Кое-что меня беспокоит. Я уже не о Бет, — пояснил Абрахас, заметив удивленный взгляд жены. — Если помнишь, Блэки в этом году проводят праздник с нами.
— Это значит, придется готовить кабана, — в отвращении сморщилась Джинни, кулинарных пристрастий благородного семейства, так же, как и маркиза, не разделявшая, — и еще много омерзительно жирных кушаний. Тебе лучше одолжить Минни у Араминты, иначе Сигнус весь вечер просидит с кислым выражением лица.
— Это значит, что Нарцисса Блэк будет среди гостей, — без тени улыбки возразил муж. — Люциус уже дал понять, что лично пригласил эту юную леди, и она с радостью согласилась прийти.
Джинни покачала головой. Пока что Цисси действовала в точном соответствии с ее подозрениями, а значит, была предсказуема и уязвима. Вне всяких сомнений, она окажет ей любезный прием в лучших традициях дома Мелифлуа.
— Отличная идея, на мой взгляд. Едва ли Цисси способна навредить, отужинав у нас, тем более, Беллс и Меда с мужьями тоже придут. Почему бы не пригласить и других школьных друзей Люциуса? Эйлин писала, он в хороших отношениях с Уолли Макнейром, Хьюлом Яксли, дочкой Турпинов. Полагаю, таким образом, мы ничем не выделим Цисси среди остальных.
— Никак не могу понять твоего к ней отношения, — испытующе взглянул на нее Абрахас. — То ты готова горы свернуть, лишь бы добиться этой помолвки. То уверяешь меня в том, что нам не стоит родниться с Блэками. Заранее ненавидишь моего будущего внука.
— Это неправда, — механически отозвалась Джинни. — Мне всего лишь жаль Драко. И я больше других буду рада собрать эти воспоминания в коробку и закинуть в подвал. А бороться с Цисси смысла я не вижу. Люциус сейчас в том возрасте, когда родительские запреты видятся неким вызовом. Я могу изгнать эту девушку из нашего дома, но не помешаю им встречаться.
— Вместо этого ты предлагаешь пустить все на самотек?
— Не совсем. Помнишь, как маркиза ненавидела Доркас Медоуз, когда они с Эдуардом только собирались пожениться? Даже перспектива службы Риддлу не вызывала у нее такого животного ужаса. Араминта грозилась отлучить Эдуарда от рода, выставила его из дома, но что это изменило? Он лишь отдалился от матери. И наоборот, как только Араминта заключила с Доркас некое подобие перемирия, Эдуард вернулся к ней, будто только этого и ждал. Теперь у маркизы замечательная невестка и горячо любимая внучка, а сын шагу не сделает, не посоветовавшись с матерью.
— Наша ситуация в корне отличается от проблем Араминты и Эдуарда, — нахмурился Абрахас. — Маркиза могла позволить себе определенную долю риска, но я не готов видеть в своих невестках Нарциссу Блэк никогда, даже если это безумно осложнит мои отношения с сыном.
— Тогда лучше притвориться, что это не так, — посоветовала Джинни. — Цисси похожа на дьявольские силки — чем сильнее ты сопротивляешься, тем больше увязаешь в их удушливых объятиях. И все же они не терпят света. Можешь считать меня бесконечно наивной, но я не верю в этот союз, и никакой Йоль его не спасет.
— Хотел бы я, чтобы ты оказалась права, — задумчиво проговорил Абрахас. — Значит, мы добровольно подписываемся на то, чтобы собрать у себя половину выпуска этого года?
— Только лучших из лучших, — загадочно блеснула глазами Джиневра, вдохновленная замечательной идеей. — И не стоит пока говорить об этом Люциусу. Пусть это станет неожиданностью. Но мне нужна твоя помощь при рассылке приглашений, дорогой. Есть одна девушка, однокурсница Люциуса. Интуиция подсказывает мне, что он будет очень рад принимать ее в нашем доме, да и Цисси не будет одиноко. К сожалению, все, что мне о ней известно, — это имя. Разумеется, она чистокровная. Ее семья тоже пострадала от террора Гринделвальда. Она росла без родителей, уж не знаю, что с ними приключилось. По словам Эйлин, она весьма преуспела на стезе зельеварения и алхимии, было бы преступлением не познакомить ее с Жерменом.
— Не можешь обойтись без благотворительности, — рассмеялся Абрахас. — Маркизу пора создавать свою собственную гильдию юных зельеваров. Что же, нет ничего проще, чем собрать информацию об этой девушке. Как, говоришь, ее зовут?
— Кэти, — невинно улыбнулась Джиневра. — Ее зовут Кэти. Я уже предвкушаю великолепный праздник, любимый...
 
 Угнездившаяся было в ее душе уверенность моментально улетучилась, стоило Джинни выйти из камина в лондонском особняке. За столько лет дом привечал самых разных жильцов, и каждый грозился навсегда избавиться от отрубленных эльфийских голов, наследия Элладоры Блэк. Но уродливые чучела времени даром не теряли и, похоже, пустили корни, переплетаясь с чарами фундамента, прорастая не только вглубь каменных стен, но и в само подсознание их хозяев. Пугающие взрослых и забавляющие детей, мертвые домовики таращились на Джинни пустыми глазницами и будто шептали: «Ты одна из нас. Скоро ты займешь свое место по соседству. Мы готовы еще подождать».
Джиневра прерывисто вздохнула. Должно быть, ей послышался отрывистый звук капель, срывающихся с карниза.
Бетельгейзе занимала свое любимое место на одной из верхних ступенек, ведущих на второй этаж, и рисовала, разложив вокруг все свои сокровища: зеркальце, неизвестно где раздобытые битые елочные бусы, подтаявшую шоколадку, пустой флакончик из-под зелья. Джинни понимающе ухмыльнулась, узнав на картинке живописные пейзажи побережья Луары. На историческую родину отца девочку всегда словно магнитом тянуло.
— Привет, — она ласково улыбнулась, присаживаясь рядом. — Ты что, одна дома?
— Близняшки с мамой в Мунго, — важно доложила Бет, откладывая в сторону плюющуюся чернилами перьевую ручку. — Папа с самого утра ушел куда-то с дядей Тони. Минни велели сидеть со мной, а я послала ее на кухню. Сказала, что хочу творожный торт. Будешь пить со мной чай?
— Буду, — с энтузиазмом отозвалась Джинни и мысленно поблагодарила Доркас. Со всей этой суматохой она безобразно запоздала с ежегодным осмотром у колдомедика. — Что ты рисуешь?
— День рождения моего кузена, — словно констатируя сам собой разумеющийся факт, пожала плечами Бет. — Я про мальчика, которого эльфы подарят тете Белле.
— Что за глупости, Бет, — вздрогнула Джиневра, совсем не обрадованная ходом мыслей девочки. — Подмененное дитя — это очень страшно, даже в сказках. Ты ведь уже большая для таких фантазий.
Бет посмотрела на нее со снисходительностью не по годам развитого ребенка, вынужденного мириться со взрослыми, все еще считающими, что он слишком рано выбрался из колыбели.
— Мой кузен родится в Белтейн. Мы поедем в Лион и будем жечь костры.
— Возможно, — примирительно подтвердила Джинни. — Только никто не позволит злым духам выкрасть малыша из колыбельки. Дядя Руди за одну минуту с ними расправится.
По правде, в выдающихся способностях Руди по части изгнания нечисти Джиневра уверена не была, но здравый смысл требовал как-то успокоить девочку, пусть та совсем и не выглядела перепуганной.
Бет только пожала плечами и принялась увлеченно вырисовывал майский куст, призванный защищать от злых духов.
— Зачем причинять ему боль, — непонимающе пробормотала она. — Разве от того, что кузена нам подбросили эльфы, тетя Белла станет меньше его любить? Софа сказала, что достаточно напоить его чаем из наперстянки, и он сам уйдет. Но тогда тетя Белла снова начнет грустить, а мне ее так жаль...
Джинни почувствовала, как у нее холодеют руки. Раньше она только посмеялась бы над фантазиями Бет, но встреча с Клариссой открыла для нее целый мир магии, которой до сих пор она пренебрегала. Кто знает, каких тварей некогда призвал Слизерин себе на службу, и на какие подлости по отношению к людям они способны. Кроме того, ундина ведь так и не пояснила, к какому темномагическому ритуалу она прибегла, чтобы дать Беллс желанного ребенка. С нее сталось бы подбросить отчаявшейся девушке мистическое существо, лишь с виду похожее на человека, не привязанное ни к миру живых, ни к обители духов. Но откуда, скажите на милость, об этом могла знать Бет?
— Софа? — уцепилась она за неожиданно прозвучавшее имя. — Мама дяди Тони? Так ты от папы слышала про чай с наперстянкой?
— Нет, — снова удивилась Бет. — Софа сказала мне это по большому секрету. Она ведь самая мудрая, потому что самая старая. Я спросила ее, не причинит ли ребенок тети Беллы зла бабушке, и маме, и тете Меде. Она сказала, что уже видела таких детей, у себя на родине. И что они приносят несчастье. Но ведь кто-то в любом случае останется несчастным, правда? А у дедушки в запасах нет наперстянки.
Джинни встряхнула головой, собираясь с мыслями, и накрыла ручку Бет своей ладонью.
— Давай ты не будешь без меня ничего предпринимать, хорошо? Кто вообще первым заговорил про подмененное дитя? И когда это ты видела Софу?
— После праздника. Помнишь, мы ходили в ратушу, там еще была Вероника? Та, которая рассказывала красивые сказки про золото?
— Мама Руди и Рабастана. Конечно, помню. И что?
— Софа — ее подруга, — широко раскрыв глаза, пояснила Бет. — Вероника потом пришла к тете Эйлин и долго просила разрешить им увидеться до ее возвращения в Германию. Они же выросли вместе. Эйлин сначала была против, но мама ее уговорила. Вероника так плакала, — жалостливо добавила девочка. — Мы с мамой ходили вместе с ней к Принцам. Тогда я и спросила у Софы про кузена. Она мне все рассказала, и про эльфов, и про повелителя смерти... Оказывается, она знает даже больше сказок, чем сама Вероника. Северус такой глупый. Он боится Софу, а мне она понравилась.
Джинни вздохнула. История освобожденной из тюрьмы ее усилиями Софы Долоховой оказалась не менее прозаичной, нежели исходы всех темных лордов, кровавых леди и других покорителей вселенной. Опасная и блистательная ведьма из ближайшего окружения Геллерта Гринделвальда мирно доживала свой век под домашним арестом, изводя прислугу придирками, а новую семью сына — изощренными капризами. Первое время Софа еще порывалась передавать на волю написанные невидимыми чернилами послания, взывать к погруженному в беспробудный сон чувству справедливости Антонина, молиться за скорейшую кончину Дамблдора и освобождение из казематов Нурменгарда ее покровителя, но в последние месяцы как-то успокоилась, погрузившись в бесконечную пелену воспоминаний и сожалений. Маркиза никогда не навещала Софу — слишком сложно было простить Александра. Должно быть, встреча со старой подругой всколыхнула улегшуюся было волну боли — в конце концов, старшие Лестрейнджи и по сей день оставались лояльны идеям Гринделвальда. Но обеспокоило Джинни не это.
— Повелителя смерти?
— Да, — отозвалась Бет, явно довольная тем, что внимание тети всецело сконцентрировано на ней. — Но это не совсем сказка. Нужно собрать три волшебные вещи, и никто не знает, где они спрятаны. Софа сказала, что это похоже на ключ: только три части, соединенные вместе, могут открыть замок. Много волшебников пыталось их найти, но никто не справился. Все погибли.
— Почему? — озадаченно склонила голову набок Джинни. От кого же совсем недавно она слышала о дарах смерти? Кажется, Диппет в воспоминаниях маркизы высмеивал эту легенду, совсем, как она — вполне жизнеспособную версию о подмененном ребенке.
Бет возмущенно фыркнула.
— Ума не приложу, какие из вас всех волшебники! — презрительно отрезала она. — Они же заколдованные. Вместе они ключ, а по отдельности — ловушка. Просто после того, как находишь одну часть головоломки, решаешь, что остальные будто бы и не нужны. Это как зачарованные паззлы Нини Фолкс. Если начнешь думать о чем-то, кроме того, что хочешь получить, никогда не дойдешь до конца.
— Разумно, — улыбнулась Джинни. — И как же этот ключ поможет спасти ребенка Беллс?
— Не знаю, — стушевалась Бет. — Я думаю, Софа и сама не знает. Она видела только одну из этих вещей, но не следила за тем, кому она досталась потом. С них станется и вовсе ее потерять, — махнула она рукой в знак самой незавидной оценки всего магического племени.
— А что это за вещь, Софа не рассказала? — взволнованно поинтересовалась Джинни, не особенно рассчитывая на успех. Но Бет безразлично ответила, продолжая дорисовывать цветочную рамку вокруг изображенного празднования:
— Ну да, рассказала. Это волшебная палочк

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
25

 — Дети иногда преподносят нам удивительные сюрпризы, не так ли? — посмеивался маркиз де Мелифлуа, отрешенно наблюдая за тем, как языки пламени отражаются в пузатом бокале. — И взрослеют подчас быстрее, чем мы стареем. Бетельгейзе, например. Мы не ошиблись с именем. Моя внучка — чистой воды бриллиант, как охарактеризовал ее на днях чудовищного вида верзила в Хогсмиде.
Доркас задерживалась: не иначе, как поддалась на уговоры близняшек и сейчас угощает их мороженым. Джиневра уже отчаялась их дождаться и хотела было передать записку с домовиком, как собственной персоной объявился Жермен, после чего нормы приличия не позволяли ей поспешно откланяться. Это означало, что добрую половину вечера Джинни предстоит выслушивать столь любимые дедушками всех поколений истории о внуках, представляющие собой предмет особой гордости лично для маркиза, чуть было не ставшего свидетелем заката величия своего древнего рода. Джинни знала, что Эдуард и Доркас подумывают о втором ребенке. Мысли о том, что у Мелифлуа, наконец, появится наследник, дарили ей какое-то иррациональное чувство счастья.
— Или, допустим, Северус, — мягко продолжил маркиз. — Эйлин — светлая голова, хотя рано осиротела, и ее образованием никто толком не занимался. В зельях она мастер, но не гений. Вот мальчик уже сейчас задает любопытные вопросы и выказывает неподдельный интерес к науке. Если дело так и дальше пойдет, почту за честь взять его в ученики... Были бы живы старшие Принцы, я бы засвидетельствовал им свое восхищение.
Удивительно, но с момента возвращения Джиневры их отношения с хозяином дома находились в состоянии холодной войны. Хорошо зная жажду исследований Жермена, Джинни приготовилась к долгим и продуктивным расспросам с непременным привлечением легиллименции и думосбросов, но маркиз оставался безукоризненно вежлив и безразличен, отделываясь дежурными фразами и безликими комплиментами. Стыдно признаться, но порой Джинни даже тосковала по семейным завтракам Мелифлуа в Лионе. Тем более странно, что сейчас Жермен вдруг решил почтить ее вниманием и даже отослал в детскую свою любимицу Бет.
— А братья Блэки? — осторожно спросила Джинни, старательно маскируя заинтересованность. — Что вы скажете о Сириусе?
— Он сын своего отца, — усмехнулся Жермен и странно посмотрел на собеседницу: — Думаю, не погрешу против истины, сказав, что в нем нет ничего от Вэл. Вы давно не радовали нас своим присутствием, мисс Уизли.
Джинни вздрогнула.
— Почему вы называете меня так?
— Сила привычки, — спокойно ответил Жермен. — Сейчас, стоит мне взглянуть на вас, я будто бы снова переношусь в дом моих родителей и вижу напуганную девицу, сидящую на диване в гостиной с фиалом зелья и не знающую, что ей теперь делать со своей свободой.
— Полагаете, и до сих пор не знаю? — спросила Джинни. — Возможно, в этом причина моего исчезновения. Я слишком дорожила многолетней дружбой с Араминтой, чтобы пятнать память о ней бессмысленным противостоянием. Сегодня я здесь только из-за моих дочерей.
— Иными словами, вы больше не приемлете открытой борьбы, — задумчиво протянул маркиз. — Я не могу не оценить ваших многократных попыток переломить свою импульсивную натуру... Однако, не хотел бы задерживать вас дольше допустимого. До меня доходят слухи о грандиозном йольском ужине в Малфой-мэноре.
— Верно, я занимаюсь приготовлениями, — немного удивленно ответила Джинни. — Разумеется, ваше право — отклонить приглашение, но присутствие всех Мелифлуа доставит нам с мужем искреннюю радость.
— Мой ответ утвердительный, — сухо кивнул Жермен, — при одном условии. До Йоля вы должны наладить отношения с Араминтой, мисс Уизли. Тьма сгущается, и семье надлежит действовать согласованно.
Джиневра быстро заморгала. До сегодняшнего дня даже Абрахас осторожно обходил стороной тему их размолвки с маркизой, поэтому требование Жермена застало ее врасплох. До поры, до времени Мелифлуа-старший умело производил впечатление безобидного чудака-алхимика, но Джинни, как никто другой, знала, что означает холодный блеск в его глазах.
— Вы просите о невозможном, — глухо сказала она. — Араминта без обиняков заявила, что не желает иметь со мной ничего общего.
— У Нобби Лича на повестке дня подписание соглашения с Дервишем, — не обратив внимания на ее слова, вспомнил маркиз. — Вам будет уместно появиться в этот день в министерстве в качестве представителя инициировавшей заключение договора стороны. Араминта, конечно, не пропустит начало нового витка в истории Хогсмида. Подходящий повод для принесения извинений.
— Боюсь, здесь есть свои сложности, — нахмурилась Джинни. — Во-первых, мне не за что приносить извинения. А во-вторых, с некоторых пор я склонна разделять мнение Абрахаса относительно целесообразности застройки Авгуровой пустоши. Я уже отозвала свою подпись с проекта соглашения, хотя это ничего не изменит.
Маркиз недолго помолчал.
— Значит, напрасно я не принял всерьез рассказ Каспара Крауча. Его сын все боялся, что неверно истолковал ваши замечания.
— Хотите меня переубедить? — вызывающе вздернула подбородок Джинни. Жермен несказанно ее раздражал: слишком хорошо она изучила его манеры, чтобы купиться на болтовню о сплоченности семьи. Нет, ее собеседник аккуратно подбирался к цели разговора и совершенно безбожно юлил, норовя ее запутать.
— Отчего же, — Жермен доброжелательно покачал головой. — Помните, когда-то я уже говорил вам, мисс Уизли, о том, что магия не терпит пустоты. Араминта — увлекающаяся натура, но ее интерес к политике всегда был мне не по душе. Все эти оборотни, сквибы, свихнувшиеся школьные директора, теперь еще и кентавры. Увы, я не могу одним волевым усилием вычеркнуть их из жизни Араминты, ничего не предложив взамен.
— Вы что же, хотите, чтобы я помирилась с маркизой и убедила ее отказаться от проекта? — широко раскрыла глаза Джинни. — Даже если предположить, что все обиды будут забыты, она никогда не согласится на такое. Неужели вы верите, что мое мнение она поставит перед мнением Эйлин и Карлотты?
— Вам придется найти весомый аргумент, — хитро сверкнул глазами Жермен. — Уверен, если вы покопаетесь в событиях вашей бурной жизни, мисс Уизли, это не составит труда.
— Маркиза не принимает в расчет многих важных деталей, — подалась вперед Джинни. — Так же, как и вы. Вы даже понятия не имеете о том, что происходит!
— Ну-ну, успокойтесь, — примирительно вскинул руки маркиз. — Я знаю. Я все знаю.
Джинни несколько минут тупо смотрела на Мелифлуа-старшего, не представляя, что на это можно ответить.
— Знаете что? — наконец, выдавила она из себя. Получилось несколько безжизненно.
— Знаю, как избавить вас от головной боли, что не дает вам покоя, позвольте угадать, вот уже больше недели. У гостей из параллельных миров есть удивительное свойство, — усмехнулся он, — переворачивать привычный мир вверх ногами... Скажите, мисс Уизли, известно ли вам что-либо о технологии изобретения протоплазмагических ядов?
— Едва ли больше, чем вам, — выдохнула Джинни, завороженно глядя на Жермена. Ход его мысли определенно заводил в тупик.
— Я имею в виду зелья, разрушающие структуру клетки и многократно усиленные неким заклинанием, — скривился маркиз, как и всегда, беседуя с Джиневрой о науке. — Неофициально эта отрасль зельеделия считается моей специализацией. Так вот, если я ставлю перед собой задачу изобрести новый, более действенный яд, я руководствуюсь простейшим принципом: сперва надлежит изготовить противоядие, а дальше работа не будет представлять решительно никакой сложности.
— Логично, — попыталась улыбнуться Джинни. — Антидоты — это светлая, стихийная магия.
— Именно, — назидательно поднял палец Мелифлуа-старший. — Движение от противного. Я рассказал это вам для того, чтобы на наглядном примере продемонстрировать: зачастую судьба готовит решение много раньше, чем появляется сама проблема. От вас требуется только вовремя его увидеть.
— Как давно вы знаете? — грустно спросила Джинни. — И как давно знает Араминта? Только не надо мне лгать. Я не верю, что вы не поделились своим открытием с ней.
— Ученому не требуется знать наверняка, — отчего-то маркиз выглядел очень довольным. — Мы с моими французскими коллегами провели немало часов в лаборатории, исследуя мое старое изобретение — зелье времени и пространства. Как вы помните, оно запатентовано и передано государству, следовательно, прошло всевозможные проверки. И вот я прихожу к выводу, что во всей Европе есть лишь один человек, на которого мои зелья не действуют должным образом. Это вы. Например, раритетная настойка, избавляющая от одержимости духами. Когда-то я снискал себе славу, сварив этот, сегодня уже далеко не оригинальный состав. Араминта извела месячный его запас, стремясь вернуть вас на тропу добродетели, а старина Агравейн по-прежнему смотрит на вас, как на исчадие ада, — маркиз грозно свел брови, пресекая попытки Джинни возмущаться. — Или возьмем зелье, приведшее вас в наш мир. Вернее, сделавшее наш мир реальным. Помнится, я предостерегал от необдуманных магических экспериментов, что были для вас столь соблазнительны в вашем эльфийском теле. Игры с душой не доводят до добра, в чем вы должны были убедиться, уничтожая хоркруксы. Однако и тут вы не смогли не проявить оригинальности и так глупо привязали себя к материальному объекту, который все мы считали утерянным...
— Я не могу объяснить, почему так поступила, — виновато потупилась Джинни. — Все время до приема зелья я носила дневник в кармане и не могла с ним расстаться. Почему-то мне казалось крайне важным, чтобы часть зелья попала на его страницы. Месье де Мелифлуа, это значит, что дневник теперь действует так же, как и хоркруксы Риддла?
— Вы хотите знать, бессмертны ли вы, мисс Уизли? — рассмеялся маркиз. — Нет оснований для тревоги, вы не разделите вечность с Томасом, как бы ни тяготели к его обществу. Может ли уничтожение дневника вам навредить? Вряд ли вы умрете, но создание артефактов неизбежно оставляет свой след. Что-то изменится в вас, и только вам решать, послужат ли эти перемены благу вашей семьи. На вашем месте, я бы не забегал так далеко вперед, а вместо этого задумался: случайно ли простая тетрадка обрела над вами такую беспрецедентную власть?
— Что вы хотите этим сказать? — удивилась Джинни. — Ведь дневник Риддла больше не является хоркруксом, Араминта сделала копию. Копию... Вы его исследовали? — загорелись ее глаза. — Изучали на предмет посторонних чар?
— За столько лет магия почти развеялась, хотя вам по-прежнему будет сложно, допустим, бросить дневник в горящий камин, — пояснил маркиз. — Но когда мы с супругой обнаружили в запертой комнате Люциуса ничего не понимающего домовика с наполненной черной магией тетрадкой, я позволил себе пойти на поводу у любопытства. Видите ли, я предполагал, что на таких условиях из параллельного мира вы непременно притащите хвост — вы ведь собственноручно изготовили для него вместилище. Еще больше меня заинтриговало то, что вы, скорее всего, действовали неосознанно. Или же, — он прищурился, — кто-то надоумил вас. И чары, наложенные на тетрадку, подтвердили мою правоту. Араминте об этом ничего не известно.
— Кому могло понадобиться, чтобы я перенесла сюда еще кого-то из параллельного мира? — удивилась Джинни и осеклась. Увы, ответ лежал на поверхности.
Маркиз не знал, не мог знать, что копию дневника Риддла она, будто повинуясь ведущей ее невидимой руке, украла из кабинета Альбуса Дамблдора, когда тот еще являлся председателем Визенгамота. Директор сам пригласил ее на личную встречу, так некстати прервав ее под предлогом срочных дел, и не защитил свои личные вещи от чужих домовиков. Неужели такова была его истинная цель? Но что могло связывать Дамблдора с Клариссой? Отчего-то Джиневре сложно было поверить в то, что величайший светлый маг современности, наряду с Вэл Блэк и Волдемортом, решил побороться за наследство Слизерина.
— Зелье времени и пространства к тому моменту уже являлось собственностью отдела тайн французского министерства магии, — ответил Жермен, не замечая ее смятения. — В моих лабораториях не осталось даже пробных экземпляров. Следовательно, этот кто-то уже знал об эффекте, который оказывает зелье, и успел завоевать ваше доверие. Кем бы он ни был, мисс Уизли, вам этот человек не друг.
— Не сомневаюсь, — процедила Джинни. — Месье де Мелифлуа, вы ведь утверждали, что зелье времени и пространства является антидотом к самому себе. Это значит, если гость из параллельного мира примет его, он вернется обратно, как должна была вернуться и я?
— Есть все основания предполагать, что ваше утверждение верно, мисс Уизли? — одобрительно кивнул Жермен. — Наш гость — создание из плоти и крови, кем бы он ни был. Другое дело, что убедить его выпить зелье, а заодно и ликвидировать дневник, содержащий часть его жизненной силы, весьма проблематично. Такие подселенцы крайне коварны. Усыпить их бдительность могут лишь те, кому они безоговорочно доверяют, а отыскать таковых — все равно что распутать змеиный клубок. Опасно и порой безнадежно.
— Но это же все меняет, — обрадованно воскликнула Джинни. — Все так просто: вы сварите зелье, мы найдем способ подсунуть его этому чудовищу, уничтожим дневник и вернемся к нормальной жизни. Как здорово, что мы смогли об этом поговорить, месье де Мелифлуа!
— Не торопитесь с выводами, — маркиз вовсе не разделял ее воодушевления. — Это на словах все кажется простым. Мой контракт с французским министерством нерушим. Я не могу изготавливать зелье в личных целях. Сила заклинаний такова, что нарушение закона тут же будет выявлено и наказано самым строгим образом. Вам придется искать другого зельевара, мисс Уизли, действовать тайно и очень осторожно.
— Гораций Слагхорн однажды сказал, что за проект такой сложности возьмется только гений или сумасшедший, — рассмеялась Джиневра. — Впрочем... об одном гении я уже порядочно наслышана. Но даже блестящие навыки бесполезны, если неизвестен рецепт.
— Рецепт мне запрещено разглашать, это верно, — согласился Жермен. — Но никто не ограничивал меня в праве давать подсказки.
Лицо Джинни просветлело.
— Помиритесь с Араминтой, мисс Уизли, — посоветовал ей маркиз. — И приводите своего гениального зельевара. Попробуем что-нибудь придумать. Кем бы ни был этот таинственный путешественник между мирами, вреда от него определенно больше, чем пользы. Кстати, простите за нескромный вопрос, а кто это?
Джинни криво ухмыльнулась.
— Скажем так, месье де Мелифлуа, вы можете продолжать называть меня мисс Уизли, не рискуя прослыть клеветником.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
26

 Из Лондона Джиневра вернулась в превосходном расположении духа, явно намереваясь доказать, что черная полоса в жизни их семейства осталась далеко позади. Она и надеяться не смела, что судьба подарит ей такого могущественного союзника, как сам маркиз. У Мелифлуа-старшего следовало поучиться редкой способности разбираться в людях. Некогда он один разглядел толк в пятнадцатилетнем Антонине Долохове, рассуждавшем об идеалах революции. Имя Карлотты Пинкстоун до сих пор заставляло его морщиться, будто от зубной боли. Наконец, если бы не воспитание маркиза, едва ли Эдуард смог бы в одиночку разыграть свою партию против Риддла, оставшись у последнего на хорошем счету. Все это настолько не вязялось с суровым видом Жермена, по словам Эйлин, вечно размышлявшего о высоких материях, что Джинни давно оставила попытки объяснить этот феномен и лишь радовалась спокойствию и уверенности, оказавшимися бонусом к неожиданному покровительству.
Захваченная приятным процессом выбора пергамента и чернил для приглашений, Джинни вновь и вновь прокручивала в уме детали своего недоработанного плана. Ни Слагхорну, ни уж тем более Фламелю доверить варку зелья она не могла: если ее догадки верны хотя бы отчасти, и директор был заинтересован в возвращении Клариссы Слизерин из мира мертвых, любая утечка информации может оказаться для них фатальной. Эйлин, после весьма сдержанной оценки, данной маркизом, просить не имело смысла, особенно, учитывая, что подруга всецело поглощена делами министерства и в случае начала войны будет куда полезнее на своем месте. И только одно имя не давало леди Малфой покоя, беспрестанно крутясь на языке.
Кэти. Кэти без роду и племени, предмет восхищения Люциуса и черной ненависти Цисси Блэк.
Кэти, которая, по словам однокурсниц, может не только варить зелья, но и разрабатывать собственные рецепты.
Проблема состояла в том, что Джиневре решительно нечем было заинтересовать эту юную особу. Деньги? Кэти всегда с умом использовала стипендию, доходы от продаж простейших составов и выигрыши в различных магических соревнованиях. Ученичество? После рекомендаций Слагхорна и Эйлин любой мастер с радостью возьмется работать с девушкой. Люциус? Интуиция подсказывала Джинни, что и здесь Кэти существенно отличается от Цисси и к протекции леди Малфой отнесется в высшей степени презрительно. Да и нужен ли ей вообще этот брак? Кэти бы никогда не позволила собой манипулировать. Нет, по всем статьям Джинни проигрывала с разгромным счетом. Пожалуй, склонить Кэти на ее сторону мог лишь один козырь, который Джинни не использовала бы ни при каких обстоятельствах, — правда.
Джиневра старалась не думать о том, что даже если зелье чудесным образом окажется у нее, нет никаких шансов незаметно подмешать его в еду ундины. Кларисса не глупа, и никогда не примет из посторонних рук незнакомый напиток. Кроме того, живет она, несомненно, далеко, и никто не знает, где. Люциус мог бы с успехом выполнить эту миссию, но Джинни не представляла, что способно до такой степени подорвать его преклонение перед новообретенной матерью.
Тревожили леди Малфой и другие заботы. Беллс не давала о себе знать с того самого злополучного дня, а Джинни все еще не решила, что скажет девушке при встрече. Помириться с Араминтой для Джинни было равносильно попытке договориться с голодным сфинксом. Матримониальные планы Нарциссы в действительности волновали ее куда сильнее, чем она показывала Абрахасу. Непонятной оставалась игра Дамблдора, особенно учитывая странную историю портретов в замке и обещание, которое Джинни дала леди Блэк. Риддл в очередной раз оставил ее с еще большим количеством загадок, не имеющих однозначного ответа. Расследование покушений на Абрахаса зашло в тупик, Бет пугала ее своим талантом подмечать неочевидное, а ведь оставались еще Авгурова пустошь, Барти Крауч, Циалла Малфой, грядущие выборы министра, недовольные гоблины и, наконец, муж с дочерьми, явно чувствующие себя покинутыми. Джинни не была уверена, что не забыла никого упомянуть.
— У меня хорошие новости, — Абрахас появился в имении лишь к ужину, но весь его вид свидетельствовал о том, что добытые сведения с лихвой компенсируют затраченные усилия. — Эта девушка — превосходный конспиратор. Даже гоблины о Кэти Крам не смогли сказать ничего конкретного. Но мне удалось...
Джинни не предполагала, что в этой вселенной для нее остались сюрпризы, но слова мужа так и заставили ее подскочить на месте.
— Как Крам? Это что, она?
Абрахас смерил ее недовольным взглядом.
— Семикурсница Слизерина, сирота по имени Кэти, преуспевает в зельеварении? Под эти характеристики подходит лишь одна девушка во всем Хогвартсе. Правда, полное ее имя — Катерина. Я вижу, фамилия Крам о многом тебе говорит?
— Скажет и тебе, если ты потрудишься припомнить подробности турнира, в которому наряду с внучкой Флер Делакур и сыном Амоса Диггори участвовал Виктор Крам. Он звезда болгарского квиддича и он... ее родственник?
— Ближайший, если учесть, что Кэти — единственная на сегодняшний день представительница Крамов в мире, — ухмыльнулся Абрахас. — Интересно, почему он будет носить фамилию матери?
— Значит, Кэти родила его вскоре после окончания школы, — нерешительно предположила Джинни. — Виктор был на несколько лет старше Драко. Помнишь, он еще встречался с моей подругой, Гермионой Грейнджер? Гермиона никогда не рассказывала, что мать Виктора тоже училась в Хогвартсе... Хотя она вообще о ней не рассказывала, возможно, не знала... А что стало с остальными Крамами?
— Большинство убито пособниками Гринделвальда, — помрачнел Абрахас. — Родителям Кэти чудом удалось сбежать. Они долго скитались по свету, жили даже в Северной Африке. Ее мать еще не знала, что беременна, когда отец где-то повстречался с одним из беглых людей Геллерта и ввязался в магическую дуэль, которая закончилась не в его пользу. Миссис Крам перекочевала в Англию, где и родила дочь, но долго ее воспитывать, увы, не смогла. Кэти оказалась в приюте, когда ей исполнилось семь. К тому времени она уже знала, что с рождения зачислена в Хогвартс и с нетерпением ждала письма.
Джинни в изумлении прикрыла рот ладошкой. Вот так новости. Пожалуй, эта встреча стала одной из самых удивительных за последние семнадцать лет.
— Как же она жила в приюте все эти годы? — Джинни тут же подумала о Риддле. — Как с ней обращались? В школе девочки явно недолюбливают Кэти...
— Потому что в этой школе нет ни одной толковой особы женского пола с тех пор, как ее закончила наша фея-крестная, — фыркнул Абрахас. — Я счел необходимым наведаться в этот приют, расспросить кое-о-чем. В конце концов, мне стало любопытно, почему Люциус никогда не упоминал мисс Крам в нашей переписке.
— И что же? — не без опаски уточнила Джинни. Абрахас пожал плечами.
— И ничего. Никаких запуганных детей, нераскрытых убийств и стихийных всплесков магии. Склонен думать, мисс Крам всегда умела располагать к себе людей, но трудно ожидать лояльности от дочерей Сигнуса Блэка.
— Крамы не такой уж известный в Англии род, — отозвалась Джинни. — Наверняка половина однокурсниц Кэти даже не знает, где находится Болгария. Я думаю, стоит помочь ей вернуться домой, когда она закончит Хогвартс. Если судить по Виктору, Крамам удастся снова встать на ноги. Мы ведь в хороших отношениях с Игорем Каркаровым. Право, я начинаю верить, что в жизни не бывает случайных совпадений.
— Присмотрись к ней на празднике, — посоветовал Абрахас, незаметно меняя тему разговора: — Тебе не показалось, что в последнее время мама выглядит странно?
— Леди Циалла? — Джиневра настороженно повернулась к неподвижному изображению. — На мой взгляд, так же, как обычно. Ее молчание давно перестало вызывать удивление. Возможно, дефект гобелена.
— Она кажется мне подавленной, — с сомнением ответил Абрахас. — Раньше мама хотя бы улыбалась, если я входил в комнату, а теперь смотрит так, будто я минимум тяжело болен и при этом заключен в Азкабан. Что-то сильно ее расстроило.
— Хотела бы я знать, в чем дело, — протянула Джинни, обмениваясь со свекровью неприязненными взглядами. Она ни на секунду не льстила себе надеждой, что ее обвинения потревожили давно почившую совесть леди Малфой, и не подумавшую сообщить им о проведенном ритуале. Нет, похоже Циаллу что-то серьезно беспокоило, и Джинни меньше всего хотелось, чтобы Абрахас вдруг выдумал заниматься расследованием.
— Я могу попросить тебя об одной вещи? — мило улыбнулась она, накрывая руку мужа ладонью. — Сегодня мне нужно поехать в Министерство и встретиться с Нобби и компанией. Я хочу, чтобы ты был рядом, когда я обрадую их новостью о том, что Малфои отзывают свои подписи с резолюции.
Абрахас удивленно вскинул бровь.
— Ты решила изменить решение, когда мэр со дня на день готов начать строительство?
— Мне следовало раньше прислушаться к твоим словам и предупреждениям Гиаса, — спокойно ответила Джинни. — Я не рассказывала тебе, но вскоре после того, как гоблин побывал в нашем доме, кентавры отправили своего посланника разыскать меня в Хогвартсе. Он был настроен воинственно.
Абрахас выглядел угрожающе спокойным, но в одном Джинни могла быть уверена: теперь муж надолго позабудет о перемене настроения леди Циаллы.
— Почему ты не сообщила мне об этом?
— Я не отнеслась к его бреду с должной серьезностью. Думала, что пока Эйлин контролирует Бейна, нет оснований...
— Однако сейчас ты уже не так уверена. Джиневра, ты хотя бы отдаешь себе отчет в том, какой опасности подвергалась? Или ты забыла, чем до сих пор оборачивались для тебя встречи с кентаврами?
— Дорогой, знаю, я повела себя глупо. Но еще большей глупостью было бы проигнорировать эти предупреждения. Эйлин, возможно, ничего не замечает, но я недавно виделась с Барти, и у меня на душе неспокойно. В моей прошлой жизни он был не самым хорошим человеком. Возможно, в министерстве не все так гладко, как нам кажется. И Авгурова пустошь может стать тем поводом, которого так ждут, чтобы дестабилизировать обстановку и убрать Нобби.
— Кто ждет? — Абрахас, похоже, и сам не замечал, как сильно сжимает ее руку. — Ты подозреваешь кого-то определенного в сговоре с кентаврами?
— Риддлу уже удавалось посеять среди них смуту, — напомнила Джинни. — Бейн пытался меня отравить, помнишь? Эйвери занимает важный пост в министерстве, а Нобби Лич не такой уж сильный маг, чтобы сдерживать натиск со всех сторон.
— Кентавры не пойдут против присяги, принесенной лорду Слизерину, — важно произнес Абрахас, — а Риддл давно оставил свои амбиции. Можно по-разному относиться к Араминте, но никто не рискнет пойти против нее, присоединившись к этому полукровке.
— Риддл долго копил силы, — прошептала Джинни. — Он всегда был безумцем, Абрахас, я не верю в его желание стать добропорядочным гражданином. За эти годы он мог найти сильных союзников... или покровителей, половина Блэков хоть сейчас встанет на его сторону.
— Сигнус — жалкий обыватель, пальца о палец за всю свою жизнь не ударивший, а истерики Вэл давно стали притчей во язытцах, — легко рассмеялся Абрахас. — Что серьезного Риддл доверит женщине, у которой его хоркрукс снял прямо с шеи домашний эльф? Не спорю, Риддла нельзя списывать со счетов, но ведь Араминте есть, чем его припугнуть, не так ли? Он не станет рисковать последним шансом на бессмертие.
Джиневра с трудом удержалась от того, чтобы изумленно ахнуть. Значило ли это, что маркиза, сообщившая Абрахасу о ее сотрудничестве с Риддлом, ни словом не обмолвилась о похищенном из Гринготтса медальоне? Кажется, признаться в том, что она лично поспособствовала возвращению артефакта его создателю, будет еще сложнее, чем представлялось.
— Нельзя недооценивать загнанного в угол хищника, — повторила Джинни услышанные где-то ранее слова. — Всего на свете не предусмотреть. Поэтому я прошу тебя быть рядом этим вечером. Непросто будет сохранять хладнокровие, когда на меня накинется вся наша правящая коалиция.
 
 — У нас ведь все равно большинство голосов, — капризно протянула Эйлин, глубже закутываясь в отороченный коротким жестким мехом плащ. — Зато наконец-то повидались. Эта школа — Бермудский треугольник, сводящий с ума всех, кто там работает. За семестр я и десяти раз домой не выбралась. Одна радость — отдохну немного от Софы.
— Знаешь, я тут говорила с маркизом, он Северуса хвалил, — подмигнула ей Джинни. — Даже не против того, чтобы взять его в ученики. Ты, наверно, так горда.
— Отдыхаю на их курсе, — призналась Эйлин. — Составы простые, взрывоопасность почти на нуле, эссе легкие. И студенты далеко не идиоты. Северуса мы сами учили, не удивляюсь, но эта маггловская девочка, Эванс, без всякой дополнительной подготовки справляется с тем, на чем второкурсники плавают. Наслаждение, учитывая, что мне приходится учить его дочерей, — и Эйлин с отвращением кивнула в сторону Сигнуса Блэка, что-то выговаривающего Араминте. Маркиза слушала племянника с таким же вниманием, как если бы его устами вещала жаба.
— Мне одна птичка нашептала, что Нарцисса Блэк виртуозно находит желающих поработать за нее, — с мстительным удовольствием сообщила Джиневра. — Будь повнимательнее с ее отработками, только не подавай виду, что знаешь, а то птичке порядочно подпалят хвост, — усмехнулась она.
В воздухе пахло дымом и ноябрьской сыростью. Злополучное соглашение было подписано в узком кругу приближенных лиц в кабинете министра Нобби Лича. Альфард почти сразу же отбыл домой, сославшись на нежелание оставлять надолго молодую жену, мэр Дервиш камином отправился в Хогсмид, Барти остался переговорить с Личем, остальные же очень скоро обнаружили себя мерзнущими на улочке возле здания министерства в ожидании экипажа маркизы. Араминта планировала этим вечером посетить еще несколько мест, и Джиневре никак не удавалось завладеть ее вниманием и попытаться назначить встречу. В том, что о разговоре следует просить лично, она не сомневалась — сова попросту была бы проигнорирована.
Абрахас, хоть и весь вечер, как обещал, держался рядом, при первой же удобной возможности затеял долгий и нудный спор с Долоховым, касающийся недавних перестановок в Визенгамоте. Половина фамилий Джиневре была незнакома, а Эйлин, пытавшейся по ходу пьесы делиться с ней последними сплетнями о каждом из достопочтенных магов, очень скоро роль комментатора наскучила, и она переключилась на насущные проблемы. Разговоры о школе Джинни нашла неожиданно увлекательными — особенно в свете того, что почти всех выпускников Слизерина она отныне воспринимала, как своих же приятелей.
— Орион, я вижу, ты полностью пренебрег всеми указаниями, полученными от меня на прошлой неделе, — доносились до нее мягкие интонации маркизы. — Если бы приложение к указу министра было готово, нам бы не пришлось тратить на дополнительные консультации день, предшествующий Йолю.
— Соберемся еще, Араминта, — легкомысленно махнула рукой Эйлин, — главное, чтобы на пользу дела. Вот, у Карлотты был целый ряд предложений, которые Орион так никуда и не внес. И о ценных комментариях Абрахаса и Джиневры не мешает лишний раз подумать. Я, например, всерьез намерена поискать что-то, связанное с защитой от кентавров. Запретный лес — неизведанный край, кто знает, какие еще опасности могут помешать успешному строительству.
— Я бы больше беспокоилась о человеческом факторе, — тут же всполошилась Карлотта, молниеносно воскрешая в душе Джинни всю нелюбовь к этой женщине. — Вы разве забыли, что без официального одобрения директора Хогвартса наши планы продолжат жить лишь на бумаге? Леди Принц так ничего и не сообщила об успехе своих переговоров с Дамблдором, — ядовито добавила она.
Губы Эйлин побелели от сдерживаемой злости.
— У леди Пинкстоун не меньше возможностей провести с Дамблдором переговоры, — ответила она в тон. — Разве не он председательствовал на последнем процессе о нарушении вами Статута?
— Между прочим, — назидательно вскинула палец Карлотта, — разумные послабления в соблюдении Статута будут весьма уместны при реализации проекта. Подумайте сами, господа, ну кого мы боимся? Население Хогсмида на сто процентов состоит из магов. Хогвартс — волшебная школа с колоссальным радиусом действия защитных чар. Ну к чему нам эти новобранцы из Аврората, на которых настаивает Нобби?
На мгновение взгляды Джинни и Араминты встретились. Маркизу явно забавлял развернувшийся спор, и она не спешила встать на защиту одной из сторон. Джинни поймала себя на мысли о том, что ей, по сути, так и не было известно истинное отношение Араминты к застройке Авгуровой пустоши. Не пропуская ни одного собрания, она ухитрялась лишь выразительно молчать, изредка вставляя меткие реплики в разговор.
Внезапно Джинни почувствовала, как к запахам уходящей осени примешивается еще один, чуждый и неприятный. Со всех сторон буквально веяло опасностью.
Джиневра огляделась, изо всех сил стараясь выглядеть непринужденно. Дома стояли так близко друг к другу, что, казалось, стекла, сдавленные в недружелюбных объятиях, вот-вот жалобно зазвенят и осыплются на мостовую. Старинные карнизы, украшенные каменными статуями и горгульями, идеально вписывались в атмосферу старинной магической улочки, небольшого ответвления Диагон аллеи. Утром здесь все кишело спешащими на работу клерками, сейчас же кто-то будто накрыл окрестности стеклянным колпаком, и все собравшиеся маги оказались на виду. Под прицелом.
Дальше события разворачивались будто в замедленной съемке. Джинни и сама не помнила, как развернулась к Араминте, рассказывающей Абрахасу и Сигнусу какую-то, судя по выражению их лиц, забавную историю. Джинни не могла объяснить, что заставило ее, прищурившись, взглянуть в потемневшее ночное небо и, резко ухватив маркизу за рукав мантии, дернуть ее на себя. По лицу Араминты медленно проскользнула смесь возмущения, испуга, удивления и неожиданного понимания, она выставила вперед руки, чтобы не удариться о каменный выступ здания, а в землю на том месте, где она только стояла, вонзилась огромная ржавая стрела.
— Выставляйте щит! Выставляйте щит! Тони, ну же! — завопила Эйлин, выхватывая волшебную палочку. Еще одна стрела с треском врезалась в наколдованный Долоховым барьер и рассыпалась в прах на несколько сантиметров левее первой.
— Кто-нибудь, проверьте крышу, — в отчаянии крикнула Джинни, укрепляя щит Тони. — Стреляют с противоположного здания!
Карлотта несколько секунд переводила взгляд со стрелы на бледную Араминту и обратно, а потом активировала портключ и исчезла. Джиневра напряженно следила за аппарировавшими на крышу Орионом и Абрахасом. Две темные фигуры отчетливо выделялись на фоне звездного неба, и ей искренне хотелось верить, что злоумышленник не устроил им засаду.
— Тетушка, вы в порядке? — донесся до них голос Ориона. — Тут по вашей части! Какая-то ерунда с трансфигурацией!
Маркиза нахмурилась и, аккуратно высвободив мантию из ледяных пальцев Джиневры, аппарировала наверх. Вэл обхватила себя руками, пытаясь согреться. Эйлин напряженно закусила губу.
— Что там у них? — она растерянно посмотрела на Тони. — Это же не человек стрелял, верно? Представьте себе, какие размеры должны быть у лука, выпустившего это копье!
— А гигант на крышу не заберется, — осклабился Сигнус. — Вашему мужу в последнее время не везет, леди Малфой. Он прямо таки ходячий магнит для неприятностей.
— Удивительно только, почему все неприятности приключаются или у вас дома, или в вашей компании, — парировала Джинни, удерживая барьер. Внезапно поток стрел прекратился. А спустя пару минут Араминта, Орион и Абрахас уже стояли напротив.
— Кого там трансфигурировали? — Эйлин, вытянув шею, присматривалась к зданию. — Горгулью, что ли?
— Каменного болвана раза в три больше меня, — хмыкнула Араминта и поежилась. — А неплохо он стреляет. Говорят, на башнях Хогвартса сидят такие же защитники замка, которых несложно оживить временным преобразованием неживого в живое. Он был зачарован как раз на вечерние часы и на конкретного человека.
— На вас? — округлила глаза Джинни. Абрахас отрицательно покачал головой.
— Сейчас это уже не узнать. Однако, надо отдать должное изобретательности злоумышленника. Он почти преуспел.
Джиневра была уверена, что сейчас у всех одно на уме. Два неудавшихся покушения на ее мужа не предоставляли большого простора для воображения — несомненно, целью незадачливого убийцы все же оставался Абрахас. И отчего-то ей казалось, что подобные грубые действия вовсе не отвечают изысканному вкусу Клариссы. Она бы никогда не попыталась убить мужа таким способом. Собственно, ундина вообще отрицала даже косвенное свое участие.
Неожиданно Джинни осознала, что намеренно или нет, но она только что спасла Араминте жизнь. Все решила доля секунды, и Долохов не успел бы вмешаться, даже если бы расслышал свист рассекающей воздух стрелы.
Кажется, у нее нашелся, наконец, долгожданный повод для разговора с маркизой.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
27

 В лондонском особняке даже после въезда Доркас нет электричества, зато всегда горят кривые сальные свечи, в полумраке похожие на клыки вервольфа. На сером, по-осеннему скучном потолке и следа копоти не разглядеть: тусклые огоньки оседают внутри хрустальных подвесок люстры, даря куда меньше света, чем мерзостного запаха. Иногда Джинни кажется, что чудовище прячется там, среди резных каменных перекрытий и деревянных балок. Возможно, это тени жестоко убитых эльфов не находят пристанища там, где их собратьям полагается некое подобие загробной жизни, или же сам дух Элладоры и в аду пришелся не ко двору, а потому занял стратегически верный пост, следя за каждым шагом всякого, кому не посчастливилось иметь отношение к Блэкам.
Араминта нетвердой походкой прошествовала к обитому грязно-желтым шелком кривоногому дивану, по досадному недоразумению украшающему веранду, и, не глядя, левитировала к себе заботливо приготовленный невесткой бокал с дымящимся пряным чаем. Оправив шуршащие юбки, она с наслаждением сделала несколько глотков, обвела небольшую компанию, допущенную домой, оценивающим взглядом и совершенно светским тоном обратилась к мужу.
— Жермен, свет мой, а эти ночные стражники совсем недурно стреляют, видали?
Только что закончивший изучать содержимое думосброса маркиз философски пожал плечами, будто речь шла не более, чем о шалостях расплодившихся на чердаке докси.
— Одна беда, промахиваются, — усмехнулся он в усы и вернул Араминте хрустальный фиал с воспоминаниями.
— Вот же не повезло вам сегодня, верно? — отозвалась она, и Эйлин первая разорвала всеобщее оцепенение, нервно расхохотавшись.
Джиневра смутно помнила, как они возвращались домой. Молчаливый призрак дома Бурке явно разрывался между двумя способами времяпрепровождения, недоумевая, то ли ему бранить себя за то, что не догадался подать автомобиль на четверть часа раньше, то ли сверлить ее подозрительным взглядом, будто надеясь, что Джинни не выдержит и публично признается во всех смертных грехах. Блэков маркиза в гости не приглашала, и Вэл была страшно зла на то, что возвращаться на Гриммуальд им пришлось через старый закоптелый камин ютящегося в ближайшем переулке пабе — еще утром Сигнус укрепил вокруг дома антиаппарационное поле и не успел перенастроить его на пропадавшую в городе сестру.
О дезертирстве Карлотты, словно сговорившись, молчали. Впрочем, Джиневре давно следовало привыкнуть: этой изворотливой ведьме сойдет с рук то, за что ее маркиза уже сбросила бы в один из колодцев Хольцхаузена.
— Ненавижу дилетантство, — Эйлин многозначительно посмотрела на Араминту. — Либо этому таинственному недоброжелателю элементарно не хватило средств на приличного наемника, либо... — не договорив, она с сомнением фыркнула. Эдуард понимающе ухмыльнулся.
— Либо в игре изощренный мстительный ум при фактическом отсутствии намерений кого-либо убивать. Остается понять, чего именно он добивается.
— И кто его цель, — добавила Эйлин. — Пока что это совершенно не очевидно. С равным успехом на месте Араминты мог оказаться любой из нас. В прошлый раз не повезло Абрахасу.
— Мой ангел, не лучшая идея — оттачивать на этом крайне неудачном примере свои дедуктивные навыки, — утомленно прикрыла глаза маркиза. — Уверена, в Хогвартсе куда более благодатная почва для расследований. Там ведь постоянно что-то да неладно.
— Исключительно спокойный год выдался, — немного обиделась Эйлин, усмотрев в насмешке маркизы намек на свои новые обязанности. — Араминта, если бы статуи на фронтонах имели обыкновение стрелять в прохожих, мы бы недосчитались половины студентов. Ты действительно считаешь, что все идет по плану?
— Беспокоиться уж точно не о чем, — миролюбиво заметила Араминта. — Если наш недоубийца и отправит кого-то к праотцам, то лишь по ошибке. Предупреждая следующий твой вопрос, да, в данном случае мы можем позволить себе беспечность, конечно, в разумных пределах.
— Тебе виднее, — покачала головой Эйлин, порывисто поднимаясь. — И почему только я позволяю снова тратить свое время? Тони, милый, ты со мной?
— Не забудь про вторник, — усмехнулась вслед маркиза. — Я пришлю портключ во время завтрака, с эльфом.
Эйлин с непередаваемым выражением лица послала ей воздушный поцелуй и исчезла в пламени камина. Минутой позже за ней последовал Долохов.
Джиневра тихо злилась. Араминта и Жермен явно вели между собой молчаливый диалог, и, не было никаких сомнений, для них картина несостоявшегося покушения ясна, как день. Эйлин поняла это первой и поступила рациональнее всего, устранившись от опасных игр, чтобы невольно не стать их жертвой. Лично Джинни не удавалось сообразить, для чего еще можно было выкидывать подобные фокусы, если не для устранения конкурента. Каменная стрела, силы удара которой хватило бы, чтобы пробить панцирь соплохвоста, до сих пор стояла у нее перед глазами.
Очнулась от размышлений она, когда муж легко прикоснулся губами к ее руке.
— Ты не возражаешь, дорогая?
Джинни растерянно захлопала глазами. Незаметно веранда опустела. Мужчины перекочевали в рабочий кабинет маркиза, она слышала голос Эдуарда, высмеивающего одного мелкого министерского чиновника. Абрахас ободряюще улыбнулся.
— Араминта только что сказала, что Минни подготовит для нас гостевые комнаты. После случившегося я бы не хотел возвращаться в мэнор среди ночи. Да и девочки будут рады.
— Это очень любезно с ее стороны, — через силу выговорила Джинни, прекрасно понимая, что означает приглашение. Разговор, которого она так настойчиво добивалась, грозил состояться в самое ближайшее время. И Абрахас незамедлительно подтвердил ее худшие подозрения.
— Будет разумно пожелать Араминте доброй ночи. Она в хорошем настроении.
— В великолепном, — язвительно подхватила Джинни. — И отчего я не могу отделаться от предчувствия, что очень скоро его испорчу?
— Ты спасла ей жизнь, — серьезно посмотрел на нее Абрахас. — В глазах крестной это перевесит любой промах, даже самый серьезный.
— Я действовала инстинктивно, — махнула рукой Джинни. — Кто бы ни стоял на месте Араминты, я бы не стала смотреть, как он умирает, будь это даже мой враг.
Порой леди Малфой казалось, что если бы ее супруг скандалил и бросался проклятиями, это действовало бы на нее менее деморализующе, нежели тотальное безразличие. Если бы он спросил, она непременно рассказала бы ему о странных свадебных колдографиях в сейфе. О том, отчего, на самом деле, умерла его мать, с гобеленом которой он беседует каждый день, когда убежден, что Джиневра не слышит, и не удостаивается даже холодного кивка в ответ. О ледяной воде, появившейся из зеркала Еиналеж и напугавшей ее до потери сознания. О страшных слов ундины о связи их душ и сознаний. О подслушанном разговоре в имении. О тайной помощи маркиза де Мелифлуа. Каждое из этих событий становилось еще одним кирпичиком в стене, отделяющей ее от мужа и дочерей. Джинни отчетливо понимала, что если Кэти Крам не оправдает ее ожиданий, она станет посторонней в собственной жизни. И тогда место леди Малфой займет та, кому оно было предназначено самой судьбой.
Джинни чувствовала, что просто не в состоянии и дальше бороться с тенью.
Дорога до комнаты Араминты показалась ей вечностью. Отчего-то она не могла заставить себя обернуться и посмотреть на Абрахаса, в задумчивости следящего за ней от дверей кабинета Жермена. Рука медленно скользила по перилам, и пальцы вспоминали ощущение вязкой, почти уже живой пыли и зловещий шепот свидетельств о смерти и газетных вырезок с некрологами. Некогда ей было позволено ненадолго вернуться в прежнюю жизнь, где старые привязанности предстали перед ней лишь выцветшими воспоминаниями, и сейчас вероятность того, что хоть часть видения исполнится, показалась ей невыносимо ужасной.
Араминте следовало бы вести допросы в Визенгамоте. Когда Джиневра неуверенно постучала по деревянному косяку, она была готова рассказать все.
В конечном итоге, что бы там ни думала ундина, в свое время маркиза поверила куда более невероятным историям из уст Джинни, нежели банальное возвращение из мертвых.
С момента последнего визита леди Малфой в покои Араминты здесь многое изменилось. Оценить масштабы перестановок Джинни не успела: одна из металлических безделушек, расставленных по периметру комнаты неожиданно истерически заверещала, развернувшись в ее сторону.
— Ты не понравилась моему вредноскопу, — мягко пояснила маркиза, сидя за столиком у окна. — И моему коту, — усмехнулась она, почесывая за ухом до неприличия самодовольное существо, возлежавшее у нее на коленях. Незабываемой деталью были размеры домашнего любимца: вероятно, в свободное время он охотился не на крыс, а на барсуков и росомах.
— Это что, настоящий йольский кот? — ахнула она, предусмотрительно присаживаясь подальше. — Я думала, достать такого в Англии невозможно.
— Он не местный уроженец, — покачала головой Араминта. — К счастью, возможности гоблинов простираются дальше, чем мы хотим думать. Я заказала Салазара у Гиаса еще летом, когда мы с Люци встретили его во время нашего путешествия. Переправить его через несколько континентов удалось только в конце прошлого месяца.
— Значит, Салазар... В этом году придется покупать в два раза больше шерстяной одежды, — пошутила Джинни. — Или даже вязать джемперы самой, как это делала мама. У нас же полный дом детей.
В глазах Араминты танцевали насмешливые огоньки.
— Боюсь, вначале тебе следует объяснить Салазару суть дела. В тех краях, откуда он родом, не празднуют Йоль. И при выборе обеда он в последнюю очередь руководствуется его моральными качествами.
Разумеется, Джинни, с колыбели наслышанная о каннибалистических наклонностях йольских котов, не могла поручиться, что слова маркизы были сказаны в шутку.
Несколько минут они молчали.
— За всем этим стоит Вальбурга, — слова вдруг сами срываются с губ Джинни, оформляясь в готовую версию. — Это она желает Абрахасу смерти.
Араминта недоверчиво хмурится.
— В самом деле? Не слышала, чтобы они были в ссоре. Сдается мне, Абрахасу до Вэл такое же дело, как до тролльей лапы у нас в парадном...
— Вэл была рядом всякий раз, когда случались покушения, — убежденно заявила Джинни. — Я знаю больше, чем вы думаете, Араминта. Вэл известно о нашей ссоре. Абрахас ¬— единственный, кто стоит между Блэками и мной, единственный, кто может распоряжаться наследием Тайной комнаты до того, как Люциусу исполнится семнадцать. Возможно, она и не хотела его убивать, лишь на время вывести из строя, чтобы добраться до меня. И до Люциуса.
Маркиза смотрела на Джинни тем неопределенным взглядом, который обычно доводил до белого каления Мередит Боунс или заставлял пикси-парикмахеров в салоне на Ноктюрн аллее нервно взмывать к потолку.
— Для паранойи нет времени года, — признала она с коротким смешком. — Меня глубоко поразило, что даже с учетом твоей извращенной логики, девочка, ты пришла к верному выводу. Правда, доказательная часть никуда не годится.
— Что вы имеете в виду? — растерянно спросила Джинни. Хотя Араминта обычно успешно сдерживала свою импульсивность, отсутствие в ее поведении какой-либо враждебности к Вэл буквально выбивало почву из-под ног.
— Полагаю, простым ответом, что Вэл не собирается убивать Абрахаса, ты не удовлетворишься, — невесело констатировала маркиза и после кивка Джинни продолжила: — Мои племянники всегда отличались некоторой эксцентричностью в выяснении отношений. Я уже давно внимательно слежу за Вэл. Отчего-то все неприятности в ее жизни случаются из-за мужчин. Еще с первых дней их брака я говорила, что Орион ей не пара. Из Ирмы не получилось ни хорошей матери, ни даже толковой свахи. И дети ее, так или иначе, все угодили в одно болото.
— Вы говорите о Риддле? — осторожно осведомилась Джинни.
— Я говорю о внебрачных связях, — презрительно выплюнула маркиза. — Увы, и Риддла не миновала эта участь, увлечение Вэл обошлось нам куда дороже гоблинского восстания среднего размаха. Сколько молитв было произнесено, прежде чем Альфард остепенился... — Араминта покачала головой, всем своим видом выказывая осуждение. — Да и от прошлого Сигнуса не так легко откупиться. Что, увы, несколько огорчает нашу дорогую Вэл. Она мстит брату, Джиневра, не тебе. Не нужно ворошить былое. Я настоятельно советую забыть о нашем разговоре, как только ты покинешь эту комнату.
— Вэл устраивает покушения на Сигнуса? — неверяще повторила Джинни. — На Сигнуса? За что же она так его ненавидит?
Араминта легко рассмеялась.
— За то, что удалось Сигнусу, хоть он и совершенно не заслуживший такого благословения мерзавец, и не удалось ей. Месть оскорбленной женщины может принимать поистине удивительные формы. Я могу лишь позаботиться о том, чтобы замыслы Вэл не довели ее до Азкабана.
Манера маркизы уходить от прямого ответа на вопрос была хорошо знакомы леди Малфой еще по ее эльфийскому прошлому. Вот он, секрет, который Нарцисса доверила Кэссиди, и к которому Джиневра не могла прикоснуться, даже стоя на расстоянии вытянутой руки.
— Вы знали об этом с самого начала? — грустно спросила Джинни. — Знали и все же позволили мне подозревать Друэллу в попытке отравить Абрахаса?
— Ничего подобного я никогда не говорила, — удивленно приподняла брови Араминта. — Но сбрасывать Друэллу со счетов неразумно. Я продолжаю утверждать, что младшая Блэк совершенно не подходит Люциусу, хотя бы по причине того, что ее мать...
— Вы правы, — прервала ее Джинни. — Теперь я вижу, что Люциус не должен жениться на Цисси. Эта девушка расчетлива и корыстна. Даже руку, которая ее кормит, она будет кусать.
— Весьма точная характеристика, — похвалила ее маркиза, — хотя немного запоздалая. Как это ни прискорбно, интерес Люциуса к этой девушке возрастает с каждым днем.
— Цисси не любит Люциуса. Ее интересуют наследство и выгоды, которые оно сулит. И уж, тем более, Люциус не любит Цисси. Она нужна ему, чтобы отвлечь наше внимание от чего-то очень важного, пока мы бьемся, чтобы предотвратить неподобающий брак.
— Что же это? — Араминта подалась вперед, а йольский кот на ее коленях угрожающе зашипел: — Не за этим ли домовик Элли разгуливал по Хогвартсу под самым носом у Дамблдора?
Но Джинни теперь было не так просто смутить.
— Домовику Элли в Хогвартсе немного задолжали, мадам маркиза, не находите? Взять, к примеру, ту прогулку в лес, полный воинственных кентавров. Мы ведь шли туда не ради спасения жизней моего мужа и моего сына. Вам просто нужен был предлог, чтобы заключить с Бейном некое подобие договора, которое используете теперь, в деле об Авгуровой пустоши. Или история с Тайной комнатой. Вы ведь знали о ритуале, который провела Циалла Малфой. Вы сложили два и два, как только я рассказала вам о Гарри Поттере, а вероятнее, Циалла сама успела признаться вам перед смертью. Как иначе объяснить тот факт, что лучшие зельевары Европы пальцем о палец не ударили, чтобы спасти Малфоев, с которыми их так много связывает? Вы знали, что даже если Кларисса проведет ритуал, Люциусу и Абрахасу ничего не угрожает, что на них есть кровная защита, как была на Гарри в ночь, когда Волдеморт пришел, чтобы убить его.
Араминта, слегка прищурившись, невозмутимо внимала обвинениям Джинни и просматривала параллельно какие-то бумаги. Этот прием леди Малфой тоже успела изучить во всех вариациях. Маркиза всегда хотела казаться слишком занятой для глупых измышлений.
— Своей смертью Циалла сделала сыну последний подарок, — холодно откликнулась она. — Может быть, ты на ее месте предпочла бы медленное и мучительное угасание, как в случае Дореи Поттер? Через ад Циалла прошла на земле, она похоронила всю свою семью и, как никто другой, знала, насколько непрочно положение смертного, если его не хранит магия. Возможностью породниться с самими Слизеринами не разбрасываются. Циалла и Абадон стали моими вторыми родителями, и я оскорбила бы их память, если бы позволила наследству уплыть в руки Клариссы.
Джинни глубоко вдохнула. Разговор с самого начала шел неправильно. И сейчас она собиралась в клочья изрезать полотно, которое ткала почти два десятка лет.
— Тогда помогите мне избавиться от нее.
Лицо Араминты на мгновение застыло, а потом она повела себя и вовсе неожиданно — рассмеялась.
— Значит, она считает, что уже достаточно сильна для разговоров с тобой? Вот и славно.
— Вы и об этом знаете? — у Джинни не осталось сил на расточение улыбок. — Неужто сами встречались с ней?
— Вот еще, — брезгливо фыркнула маркиза. — Позволю себе напомнить, Кларисса с радостью предложила бы кентаврам приличный выкуп за мою голову, если бы ей удалось найти среди них достаточно подлого исполнителя. К ее несчастью, он был с самого начала завербован нами.
— Тогда откуда? Не от Риддла же?
— Интуиция, — невинно подмигнула ей Араминта. — Да и знаков, между нами говоря, было предостаточно. Ты никогда не задавалась вопросом, почему я увезла Люциуса в Европу на все лето?
— Вы хотели удержать его вдали от ундины?
— Напротив, — загадочно ответила Араминта. — Я хотела дать ему шанс. Показать цену выбора, который предстоит ему в день совершеннолетия, и последствия возможной ошибки.
— Но вы не сказали ему, что станет этой ошибкой, — с горечью отозвалась Джинни. — Люциус все неправильно понял.
Маркиза вдруг с досадой сбросила на пол недовольно заворчавшего йольского кота и отошла к кровати.
— Это ты все неправильно поняла. Уже не в первый раз ты проявляешь удивительную близорукость в оценке чужих поступков. Пора осознать, что мальчик вырос. Он не может принять неверное решение, хотя бы потому что такового здесь нет. Даже если Люциус окажется скверным наследником, его статус неоспорим.
— Только не с этой Клариссой, — возмущенно всплеснула руками Джинни. — Вы не видите? Она провела ритуал! Ей известно будущее! Она может спокойно выждать, пока мы все умрем от старости, и получить то, ради чего Циалле пришлось уйти из жизни раньше срока, как она получила ее браслеты! И вы намереваетесь сидеть, сложа руки, или прятаться от Клариссы в Европе? Ради этого стоило так трудиться и создавать этот мир?
— Джиневра, успокойся, — хладнокровно возразила Араминта, — и не устраивай драму. Если мы, охваченные эмоциями, с палочками наизготовку бросимся убивать ундину, мы едва ли преуспеем. Кларисса никогда не отличалась выдающимся умом, и я почти уверена, что за ней стоят куда более значимые и опасные фигуры. Именно об этом нам надлежит поразмыслить. А теперь иди. Спасение чужих жизней всегда так утомляет... Продолжим наш разговор, когда ты будешь в состоянии мыслить трезво.
Джинни на негнущихся ногах встала и медленно пошла к выходу. Вдруг, вспомнив о главных непроизнесенных словах, она обернулась:
— Араминта, я хотела попросить проще...
— И передай своему мужу, что если я узнаю еще что-то об общих делах с этим проходимцем Флетчером и его шайкой, я отправлю его в Лион, кельпи пасти. Не хватало мне еще такого позора перед Макнейрами.
Джинни закрыла дверь с другой стороны, а затем, прислонившись к стене, со стоном сползла вниз. Эта беседа вымотала ее сильнее любого приключения с философским камнем.
Ручейки воды стекали вниз по ступенькам, как в заброшенном каменном городе после тропического дождя. Джиневра равнодушно наблюдала за тем, как от влаги темнеют рукава ее атласной парадной мантии, и подумала вдруг о том, что так и не рассказала Араминте ни о подмененном ребенке Беллс, ни о судьбе портрета леди Блэк. Черная вода манила, и в ее журчании слышались приглушенные печальные голоса. Джинни склонялась все ниже и почти не удивлялась тому, что глаза у ее отражения мерцают фосфорическим серебристым светом.
Незаметно все оборвалось и пропало. Она сидела в коридоре на сухом лакированном паркете и, очевидно, сходила с ума.
Похоже, времени на то, чтобы распутать клубок из собственной лжи, у нее катастрофически не хватает.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
28

 Если бы невидимому наблюдателю довелось присутствовать на завтраке в доме министерского чиновника Эдуарда де Мелифлуа, он лицезрел бы престраннейшую картину. Собранные, настороженные взгляды домочадцев почти не привлекают внимания. Вот Доркас прошлась по залу и как бы невзначай выглянула в окно, сканируя взглядом притихшую улицу. Вот Абрахас Малфой незаметно направляет волшебную палочку в сторону кофе маркизы, предварительно удостоверившись, что крестная всецело поглощена разговором с Бет, и одобрительно кивает, когда напиток окутывает золотистое свечение. Вот Антонин Долохов, вскоре после отъезда жены в Хогвартс обзаведшийся привычкой по поводу и без наведываться в дом старого друга, убедительно доказывает Араминте, что в ближайшие несколько дней ей в Министерстве делать нечего. А вот и Джиневра Малфой, непривычно бледная и серьезная, едва прислушивается к болтающим наперебой близняшкам и безуспешно старается собрать мысли воедино. Что ей категорически не удается.
— Вечером отдашь вашей классной даме, — с притворной суровостью шипит маркиза на Тони и ставит на стол пузырек со знакомым Джинни зельем. Когда-то Эйлин принимала его долгие месяцы перед появлением на свет Северуса. — Вот сколько смотрю на тебя, друг любезный, думаю, как же ты не изменился с шестнадцати лет.
— Я так же мил и обаятелен? — осклабился Антонин, явно намеренный любой ответ маркизы перевести в хорошую шутку. Араминта отделила от пуддинга крошечный кусочек и отправила его в рот.
— Ты так же болтлив, причем не по делу, — констатировала она. — И если этому несчастному в своей наивности семейству кажется, что я не замечаю их суеты вокруг моей безопасности, ты уж должен быть усвоить, что на любую из идей, исходящих от тебя, я бы не купилась даже тогда.
— Это я еще не старался вас убедить, — снова ухмыльнулся Антонин. Джиневра уже давно заметила, что как бы Долохов и маркиза на публике ни демонстрировали взаимную неприязнь, ставшие традиционными словесные пикировки доставляют им удовольствие. Даже когда Долохов играл против Араминты, он относился к ней с сыновьей нежностью: все же она находилась рядом с ним значительно дольше Софы. С другой стороны, подумалось Джинни, верил ли вообще Антонин когда-либо в идеи Риддла или просто не знал, к какому берегу прибиться, так рано оказавшись предоставленным самому себе?
— Что? — возмущенно всплеснула руками Доркас под прицельным огнем сразу нескольких укоризненных взглядом. — Это не я нас выдала. Действовать незаметно нас учили в школе авроров.
— А знанию человеческой натуры учит жизнь, — охотно подхватила маркиза. — Тех, кого вчера не задела стрела, неизбежно убьет любопытство. Если больше никто не набивается ко мне в телохранители, я бы хотела закончить свой завтрак, Абрахас, нет нужды проверят тосты на наличие ядов! А затем, если Джиневра ничего не имеет против, мы прогуляемся по городу.
— Куда вы собираетесь? — живо поинтересовался Эдуард. Маркиз, с которым Араминта наверняка обсудила свои планы еще ранним утром, лишь с насмешливым видом скрылся за газетой.
— По местам моего детства, — похоронным тоном сообщила Араминта, и ее тонкие губы скривились в гримасе: — Абрахас, твои проверки способны благородный напиток превратить в помои. Скоро у меня возникнут подозрения, что это ты пытаешься меня убить. Своей глупостью.
Джиневра чувствовала легкое волнение, дожидаясь Араминту у ворот. Слишком давно не приходилось ей покидать особняк обычным путем, да еще и прятать при этом лицо под глубоким капюшоном. О прошедшем ночью дожде напоминали лишь капли на острых пиках и бронзовых виньетках, составлявших ограду, но отчего-то леди Малфой была убеждена, что мучивший ее чуть ли не до рассвета шепот текущей воды имел самое отдаленное отношение к ливню.
— Надеюсь, ночь прошла без приключений? — маркиза появилась незаметно, выглядя почти как маггла из процветающей интеллигентной семьи. В руках она держала нечто объемное и пушистое, на солнечном свету легко сменяющее оттенок на более теплый. — Минни добавила в воду в твоих цветах немного сонного зелья, но тебе известно, в таких случаях оно действует довольно слабо.
— Спасибо, это помогло, — не слишком убедительно соврала Джинни. — Что это за мех?
— Это две теплые мантии, — Араминта поудобнее устроила их на руке. — Доркас пару лет назад прикупила на распродаже у Малкин, и мне все никак не выдавалось случая надеть. Ты знаешь, одна из тех ситуаций, когда вещи просто теряются в шкафу.
Джинни улыбнулась. Араминта обладала удивительным невезением, когда речь шла о сохранности подарков невестки, особенно если те имели отношение к одежде.
— Там, где нам нужно быть через три четверти часа, такие шубки — жизненная необходимость, — пояснила маркиза. — Я бы не хотела провоцировать ненужные вопросы и аппарировать прямо из дома. Согласно официальной версии, мы отправляемся именно к Малкин, чтобы подогнать их по размеру. С Жерменом, конечно, такую конспирацию соблюдать нет нужды, а вот с мужем повремени откровенничать.
— Значит, пойдем пешком, — философски пожала плечами Джиневра. Забрасывать маркизу вопросами они не торопилась — видно было, что Араминта готовилась поведать ей долгую предысторию.
— Должна признаться, — Араминта медленно шагала по улице и периодически милостиво кивала встречным волшебникам, — в недавних событиях есть толика моей вины.
— Араминта, не нужно, — тут же вмешалась Джинни. — Ночью я долго думала о нашем разговоре... Мне следовало больше доверять вам. Если бы я была осторожнее и поговорила с вами, прежде чем ехать в Гринготтс, все было бы совсем иначе...
— Не перебивай меня, пожалуйста, — серьезно ответила маркиза. — Ты действовала самонадеянно, но ты не все знала. Есть одна вещь, которую я, в свое время, сочла целесообразным сохранить в тайне, от тебя, от Абрахаса. Когда Жермен пришел в себя после комы, я, конечно, спросила совета у него, и мой муж всецело поддержал избранную мною линию поведения. Увы, я не учла возможности роста внутренней оппозиции. Словом, один из хоркруксов Тома Риддла уцелел.
— Разумеется, — пожала плечами Джинни. — Я лично забрала медальон из банковского хранилища. Сейчас он, должно быть, уже у владельца.
— В таком случае, Том переживает большое разочарование, — хмыкнула Араминта. — Медальон, который из сейфа могли забрать лишь я или Джеймс Поттер, никогда не был настоящим хоркруксом. Подделка, изящная, очень качественная, но не содержащая ни грамма души. Во время твоего вынужденного блуждания между мирами я уничтожила этот хоркрукс и никому о том не рассказала.
Джиневра широко раскрыла глаза.
— А я еще удивлялась вашей чрезвычайно спокойной реакции! Звезды небесные, как же я глупа! Ведь Риддл попросту обманул меня!
— Или сам был обманут, — рассудительно возразила Араминта. — Медальон совершенно бесполезен для него. Но, как я уже говорила, один из хоркруксов уцелел.
— Совершенно невозможно. Ведь мы вместе уничтожали их самыми разными способами.
— Вспомни твой первый визит в родной городок родителей Риддла. Пока я скрашивала последние дни нашей милой Элли, вы с Абрахасом искали кольцо, фамильный перстень Гонтов. Он был спрятан на развалинах их старого дома.
— Кольцо погибло, без следа растворилось в зелье, которое вы сами сварили! — чуть не плача, вспоминала Джинни. — Это тоже была копия? Вы все это время дурачили меня?
— Как только перстень попал ко мне в руки, я сразу же поняла, что нам посчастливилось найти нечто большее, нежели старую побрякушку, которых у такого состоятельного человека, как Салазар, накопились тысячи, — вдохновенно рассказывала Араминта. — Камень буквально завораживал, и я никак не могла понять, почему он так интригует меня. Этот вопрос занимал мои мысли вплоть до твоей встречи с Аберфортом. Помнишь, потом я рассказывала тебе историю Арианы Дамблдор? Тогда я и вспомнила, от кого слышала о дарах смерти. И надо же было такому случиться, что один из них сам попал ко мне в руки, и для этого не пришлось убивать, красть или идти на несправедливость. Воскрешательный камень, — пояснила она, заметив недоуменное выражение лица своей спутницы. — Артефакт, способный возрождать к жизни. Вещь, по слухам, принадлежавшая Кадмусу Певереллу, чья кровь текла и в жилах этих оборванцев Гонтов.
— Но ведь это сказки, — неверяще проговорила Джинни, вспоминая недавнюю беседу с Бетельгейзе. — Мертвые не возвращаются. Я помню эту историю, средний брат сошел с ума, увидев, что его возлюбленная не более, чем безликая тень.
— Камень способен произвести на свет инфернала, — сказала маркиза, — или вдохнуть душу в неживой объект, привязав ее к этому миру, пока владелец кольца не пожелает дать ей свободу. Печальная и мучительная участь, если верить дневникам мудрых магов прошлого. Риддл сотворил с этим сложнейшим творением невообразимую мерзость, и разделить хоркрукс с камнем, не уничтожив последний, было невозможно. Я не имела права уничтожать столь ценный артефакт. Я поддалась соблазну сохранить его.
Джиневра не могла даже сердиться на маркизу. Ее внучка оказалась мудра не по годам, предсказав подобный исход для всех, кому не посчастливилось стать обладателем одного из даров смерти. Артефакты парализовывали желание продолжать поиск и медленно подчиняли себе волю носителя. Не то чтобы на мадам де Мелифлуа было так просто оказать хоть сколько-нибудь существенное влияние, но ведь и кольцо все это время хранилось... а где, кстати, оно хранилось?
— В нашем старом доме был тайник. Бабушка Урсула хранила там лечебные травы, без которых последние дни ее жизни выглядели бы весьма печально. Он зачаровывается на кровь. Никто, кроме членов семьи, не смог бы взять кольцо, даже догадываясь о существовании тайника, но мама унесла этот секрет с собой в могилу. Только я знала о нем от Белвины. В последнее время я нечасто навещала Сигнуса и его семью, но все эти годы регулярно проверяла, на месте ли кольцо. В начале лета я обнаружила, что оно исчезло.
Спокойствие Джинни как ветром сдуло.
— Исчезло? Так значит, хоркрукс все же был похищен?
— Более того, похищен кем-то из Блэков. Можешь себе представить мое изумление. О возвращении Клариссы я догадывалась уже давно, но ума не могла приложить, для чего ей Воскрешательный камень? Она ведь никого не любит, никем не дорожит. Магические существа, присягнувшие Слизерину, встанут на ее сторону по первому требованию, но ундине не нужна война, в чем я убедилась за годы, что она пребывала в подполье. Что делать ей с армией живых мертвецов? И тут появляешься ты со своими подозрительными исчезновениями, сговором с моими домовиками, записочками для Риддла и, наконец, выкрадываешь медальон. Кого, скажи на милость, должна была я подозревать, если не тебя? Ты ведь внучка Цедреллы. Напрашивался вопрос, откуда тебе известно о тайнике, но я подумала: Беллс с ее-то предприимчивостью могла случайно наткнуться на него, исследуя дом, и обратиться к тебе за советом.
— Понимаю ваши чувства, — грустно кивнула Джинни. — Я рассуждала бы точно так же. Но ведь и мне армия инферналов ни к чему. Я читала, что в другой реальности Риддл использовал их во время первой войны, но ведь там кольцо никто у него не похищал. Почему он вообще бросил такую ценность среди старых развалин, пусть и заколдованных? Почему вы не поместили перстень в сейф?
И без того невеселая улыбка Араминты еще сильнее померкла.
— Люди... существа, пришедшие из-за грани, не несут ни любви, ни света. Это кольцо преподносит носителю самое глубокое разочарование. И не каждый готов впоследствии мириться с этими воспоминаниями. Риддл, которого ты знала в той вселенной, вследствии его экспериментов уже сам мало чем отличался от призываемых духов. Он был слишком умен, чтобы не понимать этого. И он боялся.
— А чего боялись вы? — сорвалось с языка у Джинни. — Вы ведь тоже использовали кольцо. Не говорите, что вы не сделали этого. Малодушие никогда не было вам свойственно.
— Мои попытки не увенчались успехом, увы, — маркиза остановилась в безлюдном тупике, прислоняясь спиной к зданию с темными окнами. — Видимо, не такая уж я и сильная ведьма, как представляется тому же Дамблдору. Или же леди Белвина столь упряма, что может позволить себе проигнорировать мои призывы.
Джинни почувствовала, как ее сердце на миг остановилось. Недостающий паззл, щелкнув, встал на свое место, слагая ужасающую картинку. Она снова вспомнила портреты Белвины Блэк и Арианы Дамблдор, которую ей повидать до сих пор еще не довелось. Возможно ли такое, что душа Белвины не явилась к дочери, потому что кто-то уже вызвал ее из иных миров и заключил в портрете в слизеринских подземельях? Но кто способен на такой чудовищный поступок и для чего? Ведь директор совершенно искренне сожалел о гибели Белвины. По крайней мере, так казалось Джинни до сих пор.
Все эти годы перстень хранился в доме Сигнуса Блэка. Какая ирония: именно там Риддл никогда не стал бы искать потерянное сокровище. Это означало, что злоумышленник мог потревожить дух Белвины только до появления Джинни в этой странной вселенной. Сделал ли это Риддл, забрав драгоценность у помешавшегося дядюшки? Подозревать Морфина Гонта было бы глупо — он и двух слов связать не мог, не переходя на парселтанг, да и интеллектом едва ли превосходил рептилий. Портрет был написан вскоре после того, как Дамблдор начал свою преподавательскую карьеру. Кто еще мог прикоснуться к перстню, кому Риддл мог добровольно отдать последнюю память о матери и знак принадлежности к знаменитому роду?
Джинни, как никогда, сожалела о том, что не может нарушить волю леди Белвины. Та не желала привлекать дочь к решению ее проблем, и хотя Араминта наверняка что-нибудь да сообразила бы, Джиневре оставалось лишь дожидаться таинственного хранителя замка Хогвартс, способного пролить свет на эту тайну.
— Значительную часть лета я посвятила поиску улик, способных навести меня на след даров смерти. Твои воспоминания о мантии-невидимке Джеймса Поттера немало мне помогли. Это коллосальный пласт истории, и однажды я постараюсь выделить время, чтобы записать результаты моих изысканий. Наконец, мне удалось найти способ собрать дары воедино. В древних хрониках записано, что один из даров может притянуть к себе остальные, если им владеет сильный маг. Дары стремятся соединиться, их пути переплетены. Поэтому мы сейчас отправляемся в Дурмстранг.
— Кольцо в Дурсмтранге? — ахнула Джинни и заработала мрачный взгляд Араминты.
— Хотела бы я, чтобы наши сложности разрешились так легко. Джеймс Поттер в Дурмстранге. А у него мантия, которую нам придется позаимствовать. И тебе лучше применить все свое обаяние, потому что маленький мерзавец так просто со своей игрушкой не расстанется. Недаром на них с Сириусом жалуется даже Игорь, хотя у человека, столько лет преподающего Темные искусства, должен выработаться некоторый иммунитет. Мантия поможет нам выйти на кольцо.
Джинни медленно кивнула. Мысли начали проясняться.
— Мантия. Или палочка.
— Бузинная палочка, — мечтательно протянула Араминта. — Самый опасный артефакт. Жизнь ее владельца полна взлетов и побед. А еще она чрезвычайно коротка, особенно если он несдержан в самовосхвалении. Кто знает, где ее можно найти...
— Софа Долохова знает, — ответила Джиневра. — Она говорила об этом с Бет. Софа видела Бузинную палочку и была знакома с ее хозяином. Бывшим хозяином, — тут же поправилась она.
Араминта посмотрела на Джинни так, будто видит ее впервые.
— Ты определенно времени даром не теряла. Но я скорее умру, чем обращусь к этой женщине. Кроме того, не думаю, что ее подсказки принесут нам практическую пользу.
— Почему? — удивилась Джинни. — Если мы выйдем на владельца палочки...
— То что? Попросим одолжить ее на пару-тройку дней? Вызовем его на дуэль? Можешь попытаться, я практически на сто процентов уверена, что палочка принадлежала Гринделвальду. Порой он творил действительно выдающуюся магию, да и у кого еще могла Софа увидеть такой раритет? Разве что у Александра, но тогда бы тот так просто не сдался... Дамблдор победил Гринделвальда и получил его палочку, как военный трофей. Если только никто не обезоружил его, застигнув врасплох, Бузинная палочка и по сей день находится в Хогвартсе. Как забавно, мы в любой момент можем взглянуть на этот чудесный образец древности. Если, конечно, Дамблдор его использует. Палочку не зря называют даром смерти. Как и камень, она имеет весьма специфические представления о потребностях человеческой души...
— А мантия? — невольно нахмурилась Джинни. — Она тоже опасна?
— Я часто повторяю, девочка, все на свете опасно, если знать, как это применить. Мантия поможет нам вернуть камень и спрятать его в надежном месте. Кто бы ни похитил кольцо, он нуждается в том, чтобы ему помогли. Или в том, чтобы его остановили. А теперь нам пора.
Маркиза передала ей одну из меховых мантий. Джинни накинула мантию на плечи и почувствовала, что утонула в длинношерстном и невероятно теплом воротнике. Араминта легко сжала ее руку и аппарировала.
Когда Джиневра поправила упавший на глаза пушистый капюшон, она увидела перед собой очертания черного замка, одинокой горой возвышавшегося среди льдин.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
29

 Дурмстранг до странности походил на затонувший корабль, покоящийся среди морских рифов, и было в этом что-то зловещее; по крайней мере, Джиневра с того самого момента, как ее ноги вновь коснулись земли, испытывала щемящее беспокойство. Эта школа еще во времена ее ученичества была окружена тайной: не так просто получить приглашение сюда, и еще сложнее — продержаться до выпуска, не оказавшись погребенным под обломками своих же воздушных замков. Маркиза считала, что здешняя спартанская обстановка способна накинуть хотя бы слабую узду на непокорные характеры Сириуса и Джеймса, пусть личность действующего директора и не вызывала у нее особого энтузиазма. Джинни не знала, был ли у Дурмстранга хранитель, как у Хогвартса, и существовала ли подлинная связь между школой и Игорем Каркаровым, зато не сомневалась в том, что для последнего ее приезд едва ли станет праздником. Каркарову бы не потребовалось открыто признаваться в том, что Джиневру он боится сильнее крика бэнши, услышанного в ночи: все это и так было написано у него на лице.
Дорога к школе лежала среди ледяных склонов и горных пиков, издалека напоминающих огромные куски непрожаренного мяса. О месте расположения Дурмстранга не принято было говорить даже в узких кругах: немаловажную роль в этом играло древнее заклятие о неразглашении. Впрочем, Джинни давно привыкла к тому, что на Араминту общие правила распространяются, лишь если это заключает в себе определенную выгоду.
— Я думала, здесь не любят гостей, — заметила она, осторожно ступая по обледеневшим мраморным плитам. Маркиза замедлила ход, будто невзначай огляделась по сторонам, изображая неподдельную заинтересованность открывающимся с моста видом, и только потом отреагировала на комментарий Джинни.
— Не любили их, когда директором был Роман. Я продолжаю считать, что при нем Дурмстранг пережил расцвет во всем, что касалось научных исследований. Но в известных обстоятельствах высказанное мнение трактуется, как вмешательство в дела другого государства, — Араминта хмыкнула, наглядно демонстрируя свое отношение к этому так и не названному вслух государству. — Роман не без причин полагал, что острый глаз может заметить куда больше положенного. А вот при Игоре гостей откровенно боятся. Педагог из него неплохой, из нашего Игоря, но здесь нужно нечто большее... Ты сама скоро увидишь, — и маркиза вновь уставилась в сторону гор с мечтательным видом.
Джинни чувствовала себя неуютно. Откровенно говоря, она не видела в их поездке особого смысла. Что, если кольцо давным-давно попало в руки Риддла, и их манипуляции с мантиями окажутся напрасными? Кларисса может проникать в ее сознание, о чем хорошо известно маркизе, и если она решит дать Риддлу хотя бы незначительную подсказку, до хоркрукса им никогда не добраться. Взять, хотя бы, то, что теперь его охрана представляет собой нечто более весомое, нежели чары средней степени разрушительности.
Было и еще кое-что. Джиневра не забыла о том, что в ее несбывшемся будущем Дамблдор заберет у Джеймса мантию как раз накануне его гибели. Артефакта не окажется под рукой, чтобы предотвратить страшную трагедию. И хотя Джинни не слишком верила в связь между вселенными и трагические совпадения, да и Риддл не выказывал намерений нападать на наследника Поттеров, поступок, который они намеревались совершить, казался ей отвратительным.
Араминта двигалась так уверенно, будто школа являлась ее частной собственностью. Первое, что бросалось в глаза, едва они ступили во внутренний дворик, — это полное отсутствие народа. Ни доносящегося из здания гула голосов, ни черных мантий, мелькающих среди колонн, даже птицы избегали кружить в сером небе над замком. Верхушки оплывших башен терялись в густом тумане, и едва возможно было разглядеть совершенно нечитаемую надпись на латыни, выгравированную над главным входом. Маркиза толкнула небольшую дверцу, а Джинни уже не в первый раз за последние дни вспомнила сказки Вероники Лестрейндж о фрау Холле, и подумала, что ее чертоги на дне колодца выглядят именно так.
— Где все? — эхо развеяло тихий вопрос Джинни по огромному коридору, забрасывая отголоски фразы в каждую нишу. — Почему так тихо?
— Один из секретов Дурмстранга, — улыбнулась Араминта, глубже закутываясь в теплую мантию. — Этот бесполезный монстр почти не приспособлен для учебы. Он несет... несколько иные функции. Занятия проходят внизу.
— Где же? — недоуменно приподняла брови Джинни. — В подземельях?
— Можно и так сказать. Правда, чтобы попасть туда, нам потребуется шахта.
Похоже на то, что архитектор Дурмстранга имел самое непосредственное отношение к освоению пещер Гринготтса или, по крайней мере, учился у тех же мастеров. Полузабытые легенды о горных гномах и могущественных гоблинских кланах сами собой всплыли в памяти Джинни, когда они с Араминтой опускались вниз, стоя на парящей в воздухе базальтовой платформе. Если раньше леди Малфой казалось, что Хогвартс до самого основания пропитан магией, Дурмстранг представлял собой магию в чистом виде, даром что временами она обретала материальные формы. Теперь ей казалось невероятной сама мысль о том, что этой сказке можно предпочесть банальный замок, больше похожий на промозглый каменный мешок.
— Теперь я понимаю, почему вы отправили сюда Эдуарда, — прошептала она, проводя рукой по отполированной временем стене, состоявшей из какого-то мерцающего камня. — Здесь невероятно красиво.
— Хотя для нас с Жерменом красота не являлась основополагающим аргументом, ты, безусловно, права, — усмехнулась Араминта. — Иногда я даже сожалею, что из-за эпопеи с наследством Люциус вынужден оставаться в Англии. Образование здесь дают блестящее, если, конечно, ты достаточно целеустремленный для того, чтобы его взять.
Платформа, наконец, остановилась и подплыла к одному из выдолбленных внутри горной породы этажей. Коридоры уходили в глубину подземелий, и Джинни осторожно двинулась вперед, намеренно не глядя вниз, в бесконечную тьму шахты. Араминта уже скользнула к ближайшему портрету и о чем-то с ним заговорщически шепталась.
— Игорь сейчас с классом, — сообщила она Джинни. — Будет вежливо, если вначале поприветствуем его, тем более, что расписание Джеймса мы все равно не знаем. Заодно познакомлю тебя с одной интересной дамой.
— Что за дама? — Джинни сейчас нельзя было назвать самой внимательной слушательницей: только что они повернули за угол, и перед ней предстало целое море волшебников. Здесь их никогда нельзя было бы перепутать с магглами. Перед леди Малфой замелькали остроконечные шляпы, которые в Хогвартсе уже много десятилетий никто не носил, даром что они являлись частью официальной формы, и отороченные мехом мантии, выдержанные в темно-бордовых тонах.
— Исследует искривления пространственно-временного континииума, — небрежно пояснила Араминта, приветливо помахав рукой тут же заторопившемуся к ней магу. — Иногда участвует в семинарах по боевой магии. В качестве экспоната, — непонятно хмыкнула вдруг она и широко улыбнулась: — Вильгельм, мой дорогой, какая приятная встреча!
Вильгельму на вид было не больше тридцати, однако он не был похож ни на преподавателя, ни, тем более, на ученика. Разве что в каждом классе он проводил не менее пары-тройки лет. В руках у волшебника громоздились небрежно свернутые свитки, и, в целом, обликом он отличался самым нелепым. Джиневра задалась вопросом, где Араминта могла обзавестись таким чудаковатым знакомым.
— Мадам де Мелифлуа! — голос его звучал предсказуемо дребезжаще, словно пробиваясь сквозь узкое стеклянное горлышко. — Вот так сюрприз! Что же вы не написали?
— Я с неофициальным визитом, мой любезный друг, — медовым голоском сообщила маркиза. — Уже имела честь приветствовать сэра Альберта. Думаете, это правда, что портрет может страдать от мигреней?
— О, значит, знаете, где искать профессора Каркарова, — с некоторым сожалением отозвался Вильгельм и прибавил полушепотом: — Мадемуазель Дезире сегодня в прескверном настроении. Уже восьмерых завернула с проектами. У одного новичка с кафедры межвидовой трансфигурации появились кошачьи уши, и он уже два часа не может их убрать!
— Дезире и трансфигурация? — Араминта понимающе ухмыльнулась. — Боюсь, если она попытается научить студентов наименее энергоемкому методу анимагических превращений, это будет стоит ей парочки-другой среднестатистических жизней в одной из башен, на выбор.
Вильгельм расхохотался, несколько его свитков упало на пол и покатилось в разные стороны. Джиневра проводила их мрачным взглядом: ей не нравился ни этот явно засидевшийся в школе парень, ни его тотальная убежденность в том, что все участники разговора превосходно осведомлены о тонкостях их подземной жизни.
— Да, насчет моей работы... — заикнулся было Вильгельм, поспешно собирая разбегающиеся свитки, но Араминта только махнула рукой.
— Оформи все, как надлежит, и высылай на лондонский адрес. Жермен сейчас все силы отдает бразильской сделке, но на пару-тройку комментариев его времени все же хватит. А нам спешить некуда, по крайней мере, пока на кафедрах экспериментальных зелий и телепортаций не восстановится порядок.
— Скажите это Сильвии! — разом погрустнел Вильгельм. — Она надеется к следующему семестру перебраться на уровень выше. А тут еще и министр магии с его дурацкими проверками. На прошлой неделе здесь все кишело рыцарями. Профессор Каркаров считает, что министерство не должно вмешиваться в дела института, но вот его противники с нашей кафедры...
— Как же, как же, — закивала маркиза, левитируя к себе последний свиток и протягивая его магу: — Они очень рассчитывали, что честь выдвинуть нового директора выпадет именно им, а не кафедре темных искусств. Жермен всегда утверждал, что Игорь слишком молод для своей должности... Однако, я не смею больше тебя задерживать, Вилли. Передавай самые теплые пожелания дяде с тетей.
— Этим же вечером вышлю письмо, — просиял Вильгельм, пробираясь дальше сквозь толпу волшебников. — Был рад повидаться, мадам де Мелифлуа!
Джиневра несколько секунд наблюдала за тем, как неловко он пытался маневрировать, прежде чем нырнул в ранее не замеченный ею закуток в стене, и повернулась к маркизе.
— Вижу, у вас здесь масса знакомых.
— Еще с тех времен, когда мой муж брал учеников, — объяснила Араминта. — Такое обязательное требование французских властей на случай, если ты рассчитываешь сделать у них академическую карьеру. Как ты помнишь, когда-то вся финансовая сторона деятельности Жермена лежала на мне. В том числе, и содержание его подопечных, ведь после подписания договора он несет за них ответственность. Это очень хороший мальчик, талантливый, он в Дурмстранге с восьми лет. Племянник моей старой подруги по переписке. Мы с трудом отыскали друг друга после войны.
— Вы хотите сказать, он все еще студент? — ахнула Джинни. — Да он ненамного моложе меня!
— Учиться никогда не поздно, девочка, уж ты, как никто другой, должна это понимать, — сурово возразила маркиза. — Вилли и Сильвия — муж и жена, они подопечные Жермена, готовят проект по экспериментальным зельям. Это работа нескольких лет, и если они преуспеют, смогут подняться на следующий уровень. Дурмстранг не просто школа: в первую очередь, здесь действует научно-исследовательский институт. Почти две трети современных магических открытий в Европе совершается в этих подземельях. Ученики, вроде тех, что ты встречала во время турнира, помещены на самые глубинные уровни. Колдовство там примитивнее, неустойчивый магический фон детей питает сама магия земли. Стихии — это как раз то, что Эрида изучала в Салеме... Кстати, она все надеется, что ее пригласят здесь поработать.
— Значит, по мере того, как они преуспевают, они поднимаются выше? И колдуют самостоятельнее?
— Если предельно упростить эту модель, ты права, — подтвердила Араминта. — Колдовство на поверхности возле школы вообще запрещено. Если ты обратила внимание, даже аппарировали мы к мосту, а не во внутренний двор замка.
— Антиаппарационный барьер, — пожала плечами Джинни. — Как в Хогвартсе.
— Вовсе нет. Аппарация в Хогвартс закрыта для несовершеннолетних и посторонних. Директор, например, без труда может перемещаться по замку и из замка. Он может подсоединить к этой сети всякого, чей магический след ему известен. В Дурмстранге не так... О, здравствуй, Яна.
— Мадам де Мелифлуа! — веснушчатая девушка с пышной фигурой так и ринулась к маркизе, чуть не сбив с ног проходившего мимо тощего парня. — Ой, какая вы красивая!
Араминта рассмеялась при виде ее неподдельной радости.
— Да что ты говоришь! Вот ты явно процветаешь. Мина всюду хвастается твоими успехами.
— Скажете тоже, мадам маркиза, — забавно засмущалась Яна. — Та же Мина под орех меня разделает, если речь зайдет об элементарном руносложении, а у нас тут сами знаете, какие требования! В последнее время деканы просто зверствуют.
— Это из-за брошюры, — убежденно заявила Араминта. — Подожди пару месяцев, все уляжется, вернетесь к нормальной жизни.
— Не думаю, — усомнилась Яна. — Профессор Станислопулос на последнем собрании кафедры сказал, что если у некоторых из нас так много свободного времени, чтобы публиковаться, не помешает его урезать. А Филиппа, говорят, собираются дисквалифицировать!
— Политика невмешательства, — констатировала Араминта. — Справедливо, не находишь?
— Конечно, — удивилась Яна. — Такие знания должны оставаться в кругу мастеров. Дурак все равно не поймет, а ум и благородство не так уж часто следуют рука об руку. Но от количества заданий мы скоро взвоем. Поговорите с профессором Каркаровым, а?
— По-твоему, я вашу программу обсуждать приехала? — ухмыльнулась Араминта. — А приезжайте к нам с Миной на чай! Я и Эйлин позову.
— Отпуск у меня в феврале, — задумалась Яна. — Всего пара недель, но в Лондон выбраться все равно нужно. Или вы сейчас в Лионе?
— В Лондоне, в Лондоне. Так присылай сову, мы будем очень рады.
— Всенепременно, — и девушка унеслась, как вихрь, так же неожиданно, как и появилась, прежде расцеловав Араминту в обе щеки.
— Сестра профессора Вектор, декана Слизерина, — между делом сказала Араминта, следуя в сторону огромной каменной лестницы. — Еще амбициознее Мины, хотя куда уж... Большая умница, хотела стать ликвидатором заклятий, даже подала заявление гоблинам, но вовремя одумалась. Теперь исследует... никогда не понимала, что там она все-таки исследует.
Джиневра, прищурившись, наблюдала за маркизой. Нет никаких сомнений, та всеми силами пытается переключить ее внимание на нечто постороннее, никак не связанное с домашними делами. Все эти люди никак не могли быть связаны с повседневным миром Араминты — или же она и в самом деле слишком плохо знала свою покровительницу.
— О чем она говорила? Это из-за этого скандала на кафедре вы не советуете ученикам маркиза продвигать свой проект?
— Да, громкое дело вышло, — рассеянно отозвалась маркиза. — Филипп Бреннер прославился тем, что опубликовал часть своих исследований в обход негласных правил института. Теперь большинство профессоров не хочет с ним работать. Зельевары вообще усмотрели в его поступке нарушение профессиональной этики: ты заметила, Жермен крайне редко знакомит широкую общественность со своими разработками. Если этого юношу отчислят, он будет предоставлен сам себе. Сказать по правде, эта жалкая книжонка вовсе не стоит таких жертв.
— Как же Каркаров сотрудничает с Риддлом, если им нельзя пользоваться своими знаниями в полную меру? — удивилась Джинни. — Или, скажем, Эдуард? На чем, кстати, он специализировался, вы никогда не рассказывали?
— Значит, и сейчас не стоит, — резко ответила маркиза и свирепо кивнула похожему на касатку коротышке в синей полосатой мантии. — Можешь сама у него спросить, если так интересно. Так о чем мы говорили, прежде, чем я отвлеклась на Яну?
— Мы говорили о Дурмстранге, — сердито напомнила Джиневра. — Почему-то здесь нельзя колдовать возле замка.
— Совершенно верно. Я ведь уже говорила, что замок не предназначен для учебы. Хотя туда никто в здравом уме и не полезет. Слишком уж дурная репутация водится за подобными местами.
— Еще бы, заброшенная махина с привидениями, — поежилась Джинни. — А где же озеро?
— Озеро? — непонимающе нахмурилась Араминта. — Ах, ты имеешь в виду тот корабль... Подземное озеро несколькими уровнями ниже, мы туда сегодня вряд ли пойдем. Хотя корабль могло предоставить и министерство, в конце концов, то было международное мероприятие. Технически переместиться можно и из подземелий. Но я никогда не пробовала.
Теперь они шагали по коридору, который вполне мог сойти и за хогвартский. Стены были отделаны красным деревом, полы устланы коврами. К дверям крепились аккуратные таблички с названиями кафедр на латыни, и от сложных названий у Джинни быстро закружилась голова. Казалось, назначение этой части Дурмстранга состояло в том, чтобы убедить случайного гостя в его абсолютной профнепригодности.
— Местные маги не выносят сор из избы, — рассказывала Араминта. — Да и вообще ничего выносить не любят. Для них существует лишь наука ради науки и никогда наука ради корыстной цели. В чем-то схоже с идеями факультета Рэйвенкло. Между прочим, тут преподает один из клана Флитвиков. Игорь очень хочет переломить сложившийся ход вещей, но думаю, против этой крепости у него ни единого шанса, сколько бы помощи Риддл ему ни гарантировал. В конце концов, волшебники всегда могут забаррикадироваться тут и переждать любую войну, вот только Игорю здесь уже места не будет. Проникнуть в подземелья можно только через замок, а туда по доброй воле никто не сунется. Роман научил меня преодолевать часть чар, но ты, к примеру, в одиночку здесь не пройдешь. Хотя бы потому что замка, на самом деле, нет.
— А что же тогда мы видели? — изумилась Джинни.
— Его пространственно-временную проекцию. То, ради чего сюда приглашена Дезире.
— Так это с ней вы хотели меня познакомить? Кто она такая? Еще одна ваша старая знакомая?
— Милая девушка, — подмигнула Араминта, — для потомственного вампира. Дезире родом из Албании и очень не любит темных магов. А познакомились мы в Хольцхаузене. Это была очень... странная встреча.
— Вы дружите с вампиром? — изумилась Джиневра. — И спокойно отпустили Джеймса и Сириуса в школу, где она преподает?
— В чем проблема? — странно посмотрела на нее маркиза. — Разве одним из твоих любимых профессоров не был оборотень?
— Мы уже много раз говорили об этом, Араминта. Это совсем другое дело. Какие еще сюрпризы вы для меня приготовили?
— Все это место — один большой сюрприз, — отчего-то с горечью обронила Араминта. — Дело у нас здесь пока что одно. И кстати, мы уже пришли.
Замысловатая надпись на табличке гласила, что они стоят перед кафедрой межвидовой трансфигурации. Араминта пару раз легко стукнула по косяку, и дверь отворилась.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
30

 Экзамен по межвидовой трансфигурации принимала почтенная комиссия, состоявшая из разновозрастных клонов Альбуса Дамблдора и одного вампира.
Если электричество обладало каким бы то ни было запахом, именно он удушливой волной окутывал служебное помещение кафедры и молниеносно рассеивал концентрацию, даже если студент входил сюда предельно сосредоточенным. Игорь Каркаров явно ощущал дискомфорт от многочасового председательствования за длинным дубовым столом, невидимым щитом огражденным от экспериментаторского порыва юных магов. Его коллеги, напротив, с живым любопытством наблюдали за неуклюжего вида толстяком, тщетно пытающимся что-то сотворить с механическим прибором, весьма похожим на те, что Артур Уизли так любил разбирать на запчасти в своем гараже. Джиневра не могла не отметить, что существенным фактором, влияющим на уверенность толстяка в своих силах, являлась маячащая за его плечом тень, то многозначительно покашливающая, то выразительно качающая головой.
— Если мы обратимся к четвертому исключению из законов элементарной трансфигурации Гэмпа... — бодро начал толстяк, но, заметив Араминту и Джинни, смешался и покраснел. Шестеренки жалобно звякнули и закрутились в обратную сторону.
— Любопытная мысль, — Дезире склонилась ближе к чертежам и изобразила заинтересованность. — Я рада, что спустя полчаса рассуждений мы все же верно расставили приоритеты. И как же исключение применимо в данном случае?
— Нужно рассчитать вектор приложения силы в процессе работы сложносоставного механизма, — с надеждой предположил толстяк, стараясь не смотреть на давно живущий своей жизнью прибор.
Дезире хмыкнула и что-то отметила в огромной записной книжке.
— Придете через месяц, мой дорогой друг. И передайте своим товарищам в коридоре, что если кто-то из них также рассчитывает выплыть на интуитивном колдовстве, предлагаю обойтись малой кровью, — она многозначительно улыбнулась, — и отложить нашу встречу. Селестину Фернандес мы ждем через четверть часа, — она повернулась к профессорам. — А сейчас время для кофе.
С удивительным для своей комплекции проворством толстяк просочился сквозь крошечное расстояние между маркизой и стеной и вынырнул из аудитории. Араминта проводила его сожалеющим взглядом и, сделав знак Джинни, заняла место наблюдателя на бархатном диванчике у входа.
— Еще один магглорожденный, — пожаловалась Дезире, усаживаясь на другом конце стола напротив Каркарова. — Что скажете, господа?
— Мальчик старается, — усмехнулся в густые усы худощавый старик со сросшимися бровями, — вот уже восемь лет старается. Пока что темпы его продвижения прискорбно низки.
— Тема слишком сложна для волшебника его уровня, — покачал головой похожий на него, как близнец, маг в красной феске. — Я бы посоветовал несколько снизить планку, и дело пойдет на лад.
— Мы не благотворительная организация, — вклинился напомнивший Джинни Фаджа господин в светском костюме и роговых очках. — Мы здесь не спички в иголки превращаем, в реальной жизни такие ошибки, — он презрительно кивнул в сторону барахлящего прибора, — чреваты летальным исходом. Вы знаете, что металлы при поверхностном преобразовании приобретают токсичность? Этот юноша явно не в курсе дела.
— Я намерен ходатайствовать перед директором о пересмотре дела Фроста, — подытожил первый старик. — Мы согласились оставить его на полном обучении в прошлый раз, но прошел год, и лично я не вижу прогресса. Мадам Араминта, вот вы только взгляните...
— Профессор Ваблатски, стоит ли обременять мадам Араминту подобными пустяками? — залебезил Каркаров, предупредительно поднимаясь со своего места. — Насколько я помню, трансфигурация никогда не входила в сферу интересов семьи Мелифлуа... О, я вижу, вы и леди Малфой привели!
Джинни автоматически кивнула. Фамилия профессора казалась смутно знакомой, вот только она никак не могла вспомнить, при каких обстоятельствах и от кого ее слышала.
— Игорь, я думаю, с Фернандес все и так ясно, — прищурилась Дезире. — На простейших ядах ее алгоритм мы при вас же испытывали. А для окончательного решения все равно нужен профессор Станислопулос. Вы можете пока уделить внимание своим гостьям.
— Дезире, вообще-то вы мне тоже нужны, — неожиданно возразила Араминта. — Вначале я хотела бы навестить своего племянника, а затем, если вы располагаете свободным временем...
— Как скажете, — немного удивленно ответила вампирша. — Я вся внимание. Кстати, у меня кое-что есть для Эдуарда. Забавная формула, хотя я никак не могу сообразить, в чем тут соль...
— Я увижу сына вечером, — пожала плечами маркиза. — Попробуем вместе разобраться. Все что угодно ради науки.
В кабинете Каркарова светлее и свежее, чем на кафедре, и поверить, что они находятся глубоко под землей, здесь крайне затруднительно. Джиневра осторожно сняла с плеча сумку, стараясь неловким движением не задеть ничего из нагромождения хрупких бьющихся предметов, заполняющих стеллажи, столы и полки. Казалось, что они волей случая оказались на наброске, сделанном морозом на замерзшем окне.
— Так вы к мистеру Блэку приехали или все-таки к профессору Сангвини, мадам Араминта? — скептически поджал губу Каркаров. — До сих пор все наши замечания о поведении вашего племянника благополучно игнорировались. Наверняка чудовищное недоразумение с совиной почтой.
— О да, я недавно завела йольского кота, — невозмутимо подтвердила маркиза. — У него есть скверная привычка съедать письма вместе с совами, так что в последнее время сообщения нам стараются передавать в устной форме.
Каркаров возмущенно осекся, не вполне понимая, следует ли понимать слова маркизы, как шутку. Джиневра поежилась. С новой силой нахлынули воспоминания: ей никак не удавалось отделаться от ощущения, что в кресле перед ними должен сидеть покойный профессор Армандо Диппет. С крана небольшого рукомойника, предусмотрительно установленного возле столика для ланчей, следуя какому-то неестественному ритму, периодически срывались отрывистые холодные капли. Джинни, как завороженная, следила за огромным мокрым пятном, расползающимся по потолку, и была убеждена, что обращать на него внимание Араминты или Каркарова не стоит.
Маркиза как будто бы получала удовольствие, непринужденно болтая о захватившей университет экзаменационной горячке. Новые заклинания, незнакомые яды, способы применения магии, ранее даже не забредавшие Джинни в голову, — оставалось только удивляться, как этой женщине удается удерживать в памяти такое количество чужих лиц и проблем. Лично леди Малфой до сих пор не могла отойти от своей неудачной попытки принять участие в судьбах сестер Блэк, и только хаотично сменяющие друг друга события удерживали ее от волны самокопания и депрессии. Араминта же держалась так, будто каждый из этих людей играл в ее жизни невероятно важную роль и был дорог ей, как член семьи. По крайней мере, Каркаров точно в это верил: налицо была смесь изумления и восхищения, которые он питал к маркизе.
Протяжный стон гобоя возвестил об окончании занятий, а пять минут спустя в дверях показалось беличье личико Дезире Сангвини. Вампирша принесла с собой целый ворох схем и очерков, занявших собой чуть ли не весь рабочий стол Каркарова.
— Игорь, Селестину надо продвигать, — безаппеляционно заявила она, — а ее методику непременно представить на рассмотрение международной конфедерации. Семьдесят четыре способа отравления обычной водой посредством трансфигурации, и то лишь потому, что она не знает больше ядов.
— Семьдесят четыре? — с уважением переспросил Каркаров. — Но это только на крысах?
— Увы, не на студентах, — мрачно отозвалась Дезире. — Чары накладываются, когда уже задействованы органы пищеварения, и питательные вещества начинают попадать в кровь. Подобрать противоядие почти невозможно, так как яд способен крайне быстро перестраивать свою видовую принадлежность. Надеюсь, сведения не выйдут за дверь этого кабинета, Араминта, леди Малфой?
— Я же не враг бедной девочке, — усмехнулась маркиза. — Значит, отравляет кровь... Это научит меня отказываться от угощения в незнакомых местах.
— Меня тоже, — изогнула бровь вампирша. — Так чем я могу быть вам полезна, Араминта?
— Прогуляйтесь со мной, Дезире, — Араминта обмахнулась веером. — Я только постараюсь перехватить мальчиков до того, как они разойдутся по комнатам. А вы пока побудьте с Джиневрой, она в Дурмстранге впервые.
Судя по виду Каркарова, присутствующие леди с успехом могли заставить его почувствовать себя лишним в собственном кабинете. Впрочем, Дезире достало такта увести Джинни в зимний сад при школе, больше напоминавший заброшенный рудник. Магические лианы поднимались прямо из горной породы, обвивая поблескивающие в темноте сталагмиты и каменные столпы, вытесанные из малахита и аметиста.
— Но куда же вы? — беспомощно пробормотала Джинни, когда маркиза поспешила в противоположную сторону. Та лишь улыбнулась.
— Ваше общение с Джеймсом неизбежно сводится к тому, что ты пытаешься что-то выманить у него обманным путем. Не хотелось бы превращать это в традицию.
Как бы то ни было, Джинни не испытывала такой уж привязанности к Джеймсу Поттеру. Встреча с Сириусом в свете последних событий рождала в ней двойственные чувства. Нет, ей всего лишь не хотелось оставаться наедине с Дезире, чтобы ни таила в себе эта женщина. Впрочем, когда это маркизу хоть сколько-нибудь занимали ее чувства?
Успокаивало одно: профессор Сангвини, похоже, и сама не знала, что теперь делать с Джинни.
— Вы давно знакомы с Араминтой, правда? — неловко завела разговор леди Малфой. — Она столько о вас рассказывала... сегодня...
— Года я уже давно не считаю, — передернула плечами Дезире. — А знакомство наше не из тех, о которых вдруг захочется вспоминать за чашкой чая. Так же, как и ваше.
Джиневра недоуменно воззрилась на собеседницу.
— Домовик мадам де Мелифлуа, так я называла вас до этого момента. Легендарная личность, — пояснила Дезире и ухмыльнулась: — Что же, самый простой способ расправиться с легендой — придумать ей лицо и имя. Вы новая жена Абрахаса Малфоя и самый удачный эксперимент маркиза со времен зелья одержимости. Правда, в газетах о вас пока не написали. Но ненаписанные истории порой способны наделать еще больше шума.
— К чему вы все это говорите? — возмутилась Джинни. — Моя жизнь никак вас не касается. Не могу представить, где вы нахватались этих необоснованных слухов!
Дезире откровенно развлекалась.
— Вы невнимательны, леди Малфой, если никогда раньше не слышали обо мне. Я старый друг семьи Мелифлуа... слишком старый, если рассудить. Впервые об Араминте я услышала от Эдмонда Принца, отца вашей подруги, леди Эйлин. Он, конечно, самым бесцеремонным образом вторгся в мой замок, но поистине увлеченному человеку можно простить многое, вы согласны со мной?
Эйлин что-то рассказывала о своем отце, профессионально изучавшем вампиров и прочую трансильванскую нежить, но в памяти Джинни эта история отложилась лишь в самых общих чертах.
— Эдмонд был крестным отцом Араминты, — продолжала Дезире, вызвав неподдельное изумление у Джинни. — И, конечно, когда он сообщил, что за его бедной девочкой охотятся отборнейшие мерзавцы со всей Германии, я предприняла максимум возможных усилий, чтобы ее отыскать. Наши пути пересеклись в местечке под названием Хольцхаузен. Мой клан тогда праздновал расправу Гринделвальда над оборотнями, нашими естественными врагами. Я и подумать не могла, что спустя много лет буду наставницей сына Араминты и Жермена. Я своими глазами видела казнь Массабьель де Мелифлуа. Мне сообщили, что никто из ее родных не уцелел.
— Вы учили Эдуарда... Значит, это он рассказал вам, кто я такая?
Дезире странно улыбнулась. Удивительно, хотя с Флер Делакур они различались, как день и ночь, сейчас Джинни могла поклясться, что перед ней стоит ее старая подруга.
— В жизни Эдуарда случались моменты, когда он не мог обратиться ни к родителям, ни к этой забавной девочке, которая стала впоследствии его женой. Нас всегда связывала близкая и искренняя дружба. Одно только знакомство с небезызвестным Томасом Риддлом способно сплотить совершенно непохожих друг на друга людей.
— Вы всюду успеваете, профессор Сангвини, — ехидно отметила Джинни. — Это не может не восхищать.
— Зовите меня Дезире. В этом нет ничего загадочного, Риддл ведь путешествовал по Албании, — вампирша помолчала. — Вы знаете, что Эдуард никогда не входил в число ваших поклонников? Араминта уже не так молода, а с возрастом теряется и хватка. Здоровье маркиза подорвано долгой магической комой и годами работы с опасными ядами и зельями, одни испарения от которых без должных мер предосторожности могут превратить внутренние органы в горстку пепла. Время неумолимо, придет день, когда Эдуард станет единственным главой рода Мелифлуа. Вы страшно боитесь оказаться не у дел, верно?
— Какое это имеет отношение... Что вы себе позволяете? — вспыхнула Джинни. — Я не намерена больше это слушать.
— Этот мир не предусматривает существования Джиневры Уизли, — громкий голос Дезире заставил ее замереть. — Вам придется занять чужое место, хотите вы того или нет. Вы как песчинка, попавшая в раковину, леди Малфой. У вас нет другого выбора, кроме как стать жемчужиной.
Джинни резко развернулась и схватила вампиршу за холодную тонкую руку.
— Почему Араминта хотела, чтобы мы познакомились? Что вы знаете, на какую мысль вы можете меня натолкнуть?
— Много столетий назад несколько вампирских кланов присягнули на верность Салазару Слизерину, — глаза Дезире светились в темноте, как два угля, и это выглядело действительно зловеще. — Среди них были и Сангвини. Если я что и чувствовала за свою долгую не-жизнь, леди Малфой, так это резонанс от присутствия в мире магии его потомков. Мне становится грустно от мысли о том, что я могу увидеть и ее закат. К счастью, вампиры не наделены предвидением, я могу лишь полагаться на свою склонность к составлению недолгосрочных прогнозов. Элементарное логическое мышление.
— Значит ли это, что если Люциусу будет угрожать опасность, вы поможете ему? — прищурилась Джинни. Дезире вместе с Араминтой, Флер и Дамблдором могли бы составить тайное общество любителей говорить загадками.
— Вы так тревожитесь за юного Малфоя, — улыбнулась Дезире. — Забавно, как слепы иногда бывают смертные. Вам стоит быть осторожнее, леди Малфой, пока вам еще удается оставаться собой. Человеческая жизнь так недолговечна...
— Меня пытались убить чаще, чем любого среднестатистического домовика, — едко подметила Джинни. — Вампиров ведь нигде не привечали с распахнутыми объятиями, профессор Сангвини. Кому, как не вам, знать, что постоянное выживание вопреки всякому здравому смыслу формирует иммунитет? Так просто пролить мою кровь я не позволю.
— В конце концов, какое значение имеет кровь? — вампирша пожала плечами. — Не все в мире так просто, как кажется. Вы, сдается мне, последняя поверили в то, что Эдуард никогда не переходил на сторону Риддла. И вы не доверяете мне.
— Я не знаю, кому вы служите. И от кого прячетесь в этих подземельях. В воздухе витает запах войны. И в войне этой ваше место — подле наследника. Или наследницы. Как могу я полагаться на ваше слово?
— Действительно, я не посмею идти против госпожи, — отозвалась Дезире. — Да это было бы и глупо. Обе мы создания ночи, и с такими, как вы, мирно существовать сможем разве что в параллельных вселенных. Вы обе напрасно приехали. Я бы никогда не стала просить у него за вас.
— У него? — Джинни нахмурилась. — О ком вы говорите, не понимаю.
Вампирша звонко расхохоталась: в глазах ее светился неподдельный восторг, словно впервые за долгие годы кому-то удалось по-настоящему ее позабавить.
— Вижу, даже доверие к союзникам в ваших кругах не в чести, моя дорогая леди Малфой. Из Араминты получился бы отменный вампир.
— Кто он? — твердо спросила Джинни. — Вы не можете оставить меня в неведении, Дезире. Я вижу, есть некая цель этого визита, о которой я не знаю.
— Это не моя тайна, — покачала головой профессор Сангвини. — Я лишь примерно представляю, чего ожидать от Араминты. Неплохая идея, разыскивая дары Смерти, обратиться за помощью к тем, кто и так уже мертв, для людей или для самих себя. Но я не стану ничего предпринимать. Это будет справедливо, наконец: ведь Тому Риддлу я тоже ничего не сказала.
— Риддл был здесь? — ахнула Джинни. — Он хотел знать что-то о дарах?
— Моя госпожа порой беспечна в своих мыслях, — уклончиво ответила Дезире. — Риддлу известно многое. Старому волшебнику следует поостеречься. Бузинная палочка была создана не для того, чтобы хранить верность единственному магу. Она оставит его.
— Это ведь не предсказание? — настороженно спросила Джиневра.
— Не мое предсказание, — сухо уточнила Дезире. — Я ничего не прибавлю к уже сказанному, леди Малфой. Я искренне надеюсь, что я вас не расстроила.
Джинни с сомнением хмыкнула.
— По крайней мере, вы все еще относитесь ко мне, как к замужней леди. Многие слишком быстро вспомнили, что я была и остаюсь еще одной Уизли. Моя семья вот-вот рухнет, Дезире, а вы призываете меня тревожиться о каких-то волшебниках.
— Подлинную связь не могут разорвать ни слова людей, ни их мысли, леди Малфой, — вампирша чуть склонила голову. — Уезжайте отсюда, как можно скорее. Вам нечего делать в Нурменгарде.
Джинни почувствовала, как мир поплыл перед глазами. Профессор Сангвини печально улыбалась.
— Это была одна из величайших задумок международной конфедерации магов. Там, где оставалось лишь оплакивать прошлое, появилось будущее. Там, где нашла свою обитель смерть, укрепилась жизнь. Сотни юных магов росли, каждый день видя, куда может завести алчность и непомерная тяга к власти. В конце концов, он тоже получил свое бессмертие, скитаясь между временем и пространством в башне без окон и дверей. Я осталась здесь в качестве привратницы. Видите ли, леди Малфой, я слишком полезна, чтобы меня убить, и слишком запомнилась своими похождениями в Хольцхаузене, чтобы разгуливать на свободе.
— Конечно, я же читала о Сангвини, — неверяще прошептала Джинни. — Военные хроники, вырезки из старых газет в библиотеке маркиза... Готова поспорить, Дезире не ваше настоящее имя.
— Точнее, не единственное, — подмигнула ей Дезире. — Да, я сражалась на стороне Геллерта и достойно приняла наше поражение. Поверьте мне, игра стоила свеч. Возможно, я уже никогда не покину этой крепости и не увижу лунного света, но и вервольфам в Европе тоже не подняться. А это означает свободу для моего рода. И да, Араминта, зная все это, не стала мешать нашей дружбе с Эдуардом. Вы ведь понимаете, что этот павлин Поллукс Блэк никогда бы не добился для Араминты и Малфоев портключа в Лондон, если бы с Геллертом и Александром не поговорил кто-то, с кем стоит считаться. У всякой свободы есть своя цена, и не всегда приглядная.
Джиневра понимающе кивнула. Ей хотелось верить: времена, когда скрытность маркизы могла бы лишить ее равновесия и уверенности, безвозвратно прошли, но что-то внутри предательски сжималось. Вампирша подавленно молчала. А высокие потолки темного грота то и дело расцветали тусклыми зеленоватыми звездочками.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
31

 Даже бесконечно неприятные часы в южноамериканских магических тюрьмах, по которым довелось поскитаться Софе Долоховой и ее бессменному адвокату в ожидании пересмотра дела, не казались Джиневре настолько мучительно долгими, как эта небольшая прогулка по Дурмстрангу. Она медленно шла по заснеженной дороге и полной грудью вдыхала живительный горный воздух. Неудивительно, что из этих подземелий вышло столько гениальных и вместе с тем безумных волшебников. Прежде даже в доме Мелифлуа Джинни никогда не чувствовала себя пленницей.
— Мальчики думают, я приезжала, чтобы уделить внимание ученикам, — невозмутимо говорила Араминта, не сводя пристального взгляда с туманной дымки над пропастью. — Иначе Вэл окончательно лишится и сна, и ума. Не мне жаловаться, я обязана Ирме всем, что имею на сегодняшний день, но ее дети порой производят впечатление тупиковой ветви эволюции.
— Вы должны были предупредить меня о Гринделвальде, — посетовала Джинни, оглядываясь на каменные башни. — Не могу представить, кто додумался заточить опаснейшего мага столетия в замке, полном детей, а потом отдать единственный ключ от камеры мало того, что бывшей соратнице, так еще и вампиру!
Араминта покачала головой и протянула Джинни руку для аппарации. Ответила она, когда женщины уже шагали по хорошо знакомым лондонским переулкам, залитым солнцем.
— Я упоминала, профессор Сангвини ненавидит темных магов, девочка. Единственная причина, по которой я оставляю Дезире право на существование, — это полная осмысленность ее действий. Некогда европейские леса буквально кишели вервольфами. Стаи терроризировали окрестные деревни; страдали и люди, и гоблины, и, в первую очередь, вампиры. Что, конечно, не могло быть проигнорировано таким талантливым стратегом и знатоком душ при жизни и в посмертии, как Александр. Дезире всего лишь пошла за единственным магом, заинтересовавшимся проблемой ее клана. Беспричинная жестокость никогда не была ей свойственна, если можно так сказать о вампире.
Джинни помолчала.
— Вот чего не ожидала услышать именно от Вас, после множества разговоров о том, что нельзя простить и оправдать преступления Гринделвальда... Вы же не станете утверждать, что оборотни были единственными жертвами Дезире? Я узнала ее, Араминта. У Марсии Сангвини слишком запоминающееся лицо. А ведь я была уверена, что ее ликвидировали еще в сорок пятом...
— Невозможно отнять то, чего нет, — пожала плечами маркиза. — Отказавшись от старого имени и убеждений, Дезире нашла возможность искупить свою вину перед обществом. А общество, в свою очередь, сочло возможным найти применение ее многочисленным талантам. Согласись, было бы жаль уничтожить такой редкий и оригинальный источник знаний и традиции. Вампиры неохотно делятся секретами этнической магии, только вспомню, как бился над этим Эдмонд Принц... Кстати, Дезире настояла на том, чтобы назвать его именем целое крыло в институте...
— Откуда всем знать, что они не вынашивают планов мести? — возмутилась Джинни. — Гринделвальд столько лет сидит в этом базальтовом мешке, в его голову может взбрести все, что угодно, а вампирша в открытую признается, что ей известно как минимум семьдесят с лишним способом отравить ничего не подозревающего врага! Только представьте: все эти ученые, студенты, их открытия — с таким количеством информации можно перевернуть мир!
— И все же Дезире до сих пор этого не сделала, — заметила Араминта. — Милая моя, неужели ты думаешь, что вердикт по делу Сангвини выносили люди столь некомпетентные, что задаться аналогичными вопросами они не удосужились? Гринделвальд в последние годы у власти допустил ряд серьезных ошибок. Дезире была в числе тех, кому пришлось платить по счетам, и это находится далеко за пределами ее прощения.
— Почему вы хотели, чтобы она рассказала мне о дарах смерти? — спросила Джинни. — То есть, я понимаю, что первый признак вампиров состоит в том, что они клинически мертвы, и все же Смерть вряд ли заглядывает к Дезире на чашку чая... по крайней мере, после того, как та перебралась в Дурмстранг.
— Гринделвальд изучал этот феномен, — немного удивленно ответила Араминта. ¬¬— Я слышала о его маленьком хобби еще от матери. Пусть ты не знала, что башня Нурменгарда пространственно связана со школой, но разве ты не заметила повсюду выбитую на камне символику? Один и тот же повторяющийся знак. Так в древних книгах обозначались дары смерти. Когда защита Дурмстранга пала, Гринделвальд лично позаботился о том, чтобы оставить на стенах школы свою магическую роспись. Нечто вроде темной метки, которую ты приписываешь Тому, только более осязаемое и долговечное.
— Дезире сказала мне, что Дамблдор скоро потеряет палочку. Она не называла имени, но речь точно шла о нем. И она явно не сама пришла к этому умозаключению.
— Все логично, — подтвердила маркиза. — Пусть недолго, но Гринделвальд владел палочкой. Дары смерти оставляют свой невидимый след. Вероятно, бывший владелец может ощущать некоторые магические вибрации, на расстоянии наблюдать их путь, тем более, что новой палочкой мерзавец обзавестись не успел.
— Я так и не поняла, как мы сможем противопоставить дары смерти философскому камню, что в руках у Клариссы, — пожаловалась Джинни. — И как Дезире и ее клан относятся к ее возрождению. И что вообще мы собираемся делать дальше. По-вашему, мантия сможет притянуть к себе кольцо Гонта?
— Обычно родственные артефакты склонны к взаимодействию. Кроме того, ценное свойство мантии позволит свободно забрать кольцо, где бы оно ни было спрятано. Сомневаюсь, что похититель отважится носить его на пальце. Постоянно звучащие в голове голоса мертвых любого доведут до безумия.
— Но тогда мы должны точно знать о местонахождении кольца! — всплеснула руками Джинни. — Кстати, в мои планы не входит повторное ограбление Гринготтса.
— Я и не рассчитывала просить тебя об этом, — рассмеялась маркиза. — Нет, я всего лишь считаю, что настало время тебе помириться с Беллатрикс.
Джинни неверяще прищурилась.
— Что? С этой подлой, неблагодарной...
— Девочка, остынь. На носу Йоль. Мирный, семейный праздник. В Малфой-мэноре намечается такой красивый ужин, множество детей, как я слышала. Беллс полезно периодически вырываться из-под контроля любящей тетушки. Я настоятельно советую тебе пригласить ее и Руди, тем более что Меда с мужем, как мне сообщил Абрахас, уже в списке гостей. Мы ведь не обсудили еще один принципиально важный вопрос, к которому наша дорогая миссис Лестрейндж имеет самое прямое отношение. Я, знаешь ли, очень серьезно отношусь к гипотезам моей внучки.
Джинни подняла на маркизу мрачный взгляд.
— Я, конечно, говорю о подмененном ребенке, — серьезно заключила Араминта.
 
 Эйлин, насупившись, сидела на самом краю дубовой скамьи и с нескрываемым омерзением изучала содержимое своей тарелки, словно каждую минуту ожидая, что оно превратится в клубок флоббер-червей. Похоже, заведение Аберфорта Дамблдора занимало в ее личном рейтинге одну из низших позиций и продолжало неуклонно терять баллы.
— Моя нога больше не переступит порога этого гоблинского трактира, — упрямо повторила она и вонзила вилку в капустный лист. — Интересно, кто-нибудь удосужился проверить овощи, прежде чем нарезать их в салат?
— Ты сама предложила «Кабанью голову», Эйлин, — устало напомнила Араминта. — Уверяла, что твои студенты сюда не заходят.
Хотя присутствие профессора Принц автоматически отпугивало от паба половину возможных клиентов, Эйлин уже успела заметить в дверях несколько зазевавшихся старшекурсников и взять на заметку их имена. Джиневра не знала, известно ли подруге наверняка, кого именно несколько недель назад она отчитывала под именем Нарциссы Блэк, но будущее этих невезучих студентов заранее представлялось ей в самых мрачных тонах.
— Такие времена, — вздохнула Эйлин. — Лучше сохранять инкогнито. Нобби не для того отправил меня в бессрочную ссылку, чтобы я вела тут активную социальную жизнь. А уж если мэру доложат, что я вырвалась из лаборатории, мы до вечера не отделаемся от глупых разговоров, — она снова печально взглянула на свой обед. — Что же, надеюсь, их хотя бы помыли...
— Дезире никогда не дает окончательного ответа сразу, — будто в продолжение незаконченного разговора сказала Араминта. — А Гиас не предпримет ничего сверх того, что требует присяга. Хорошо было бы дождаться ритуала, вот только время и тут играет против нас.
— В окружении Нобби ведут себя подозрительно спокойно, — буркнула Эйлин. — Я почти уверена, что-то замышляется за моей спиной. И это наверняка связано с Авгуровой пустошью. Вот поистине проклятое место...
— Ты ведь никогда в это не верила? — удивилась Джинни. — Если не брать в расчет местный фольклор, Авгурова пустошь вполне пригодна для жизни людей. Знать бы еще, кто бродит по лесу и сеет сумятицу среди кентавров! Не верится, что люди министра пали так низко.
— Не исключено, что мы имеем дело с естественными процессами внутри стада, — заметила маркиза. — Вспомни, как Бейн пришел к власти. Мы лишь слегка помогли ему оружием и посредничеством в подписании договоренностей с министерством. Все остальное кентавры сделали сами.
— Такое мне уж точно не забыть, — фыркнула Джинни. — Шрам на виске так полностью и не исчез. Но у меня из головы не идет оговорка Барти о Ноктюрн аллее. Араминта, я ведь рассказывала вам, на что способен этот человек.
— Я не могу судить перспективного мальчика за то, что ему, возможно, никогда не доведется совершить в этой реальности, — рассердилась маркиза. — Не волнуйся, даже среди наших чиновников не найдется глупца, который осмелится на серьезный выпад против Ноктюрн аллеи. Человеческий организм не в состоянии функционировать после такого количества проклятий.
— Все равно что сунуть незащищенную руку в улей, — поддержала ее Эйлин. — Это вам не местные аристократы со своим кодексом чести и представлениями о ведении войны. Тамошний народец не погнушается самыми мерзкими запрещенными приемами. И Визенгамот для них не указ. У Антонина имеются знакомства... Мы держим ситуацию под контролем.
Спорить сразу с двумя ведьмами было практически бесполезно, а в открытую интересоваться, что за дела связывают Долохова с наиболее подозрительными из слизеринских старшекурсников — и вовсе рискованно. Джиневра неприязненно скривилась, восстановив в памяти образ скучного и въедливого, как книжный червь, Барти Крауча, и пробежалась взглядом по залу. Эйлин была права в одном: в такие моменты сомнительной казалась даже деревянная кабанья морда, скалящаяся со стены.
Скука уже грозила поглотить леди Малфой с головой, когда та вспомнила, чем, собственно, трактир Дамблдора интересен для нее в первую очередь.
— Я пройдусь, — невинно сообщила она, поднимаясь со скамьи и оправляя платье. — А то, похоже, местные завсегдатаи успели решить, что тут проходит внеочередное собрание тайного общества.
— От тебя никакой пользы, — закатила глаза Эйлин. — Не вздумай соваться в школу и досаждать Люциусу вопросами. Я уже знаю, что ты задумала на Йоль.
— Всего лишь хочу быть милой, — улыбнулась Джиневра и, едва скрывшись из поля зрения женщин, накинула на себя мантию-невидимку. Маркиза настояла на том, чтобы притащить артефакт с собой в Хогсмид и понаблюдать за его поведением в непосредственной близости от близнеца с идентичным магическим ядром. Пока что лично Джинни не замечала заслуживающих внимания признаков, но удержаться от соблазна использовать мантию не могла. Не сейчас, когда ей представилась исключительная возможность вновь встретиться с Белвиной Блэк и ее лучшей подругой.
Не такой Джинни представляла себе Ариану Дамблдор. Хрупкая девушка на портрете казалась почти что ребенком и никак не ассоциировалась с удивительным персонажем воспоминаний маркизы, нашедшем в себе мужество противостоять ужасной болезни и сломаться в двух шагах от победы. Леди Малфой так долго стояла напротив изображения, не решаясь заявить о своем присутствии, что время будто замерло вокруг нее, скручиваясь в плотный кокон. Джинни невольно задалась вопросом, многие ли так же проводят здесь бесконечные минуты, складывающиеся в часы, вспоминая о той, что не обрела покой даже после трагической гибели? Часто ли приходит сюда Апполион Прингл — или предпочитает не тревожить душу лишним напоминанием о былой любви? Замедляет ли возле портрета шаг Аберфорт — или, напротив, старается как можно скорее оказаться в своей комнате, оставляя эльфам заботу о сестре? Гостит ли, наконец, тут Альбус Дамблдор хотя бы изредка — и соглашается ли Ариана показываться ему после всего произошедшего до и после ее смерти?
— Здравствуйте, Ариана, — прошептала она наконец. — Меня зовут Джиневра, и я пришла, чтобы поговорить с леди Блэк.
Ариана неподвижно смотрела перед собой, не слишком отличаясь в этот момент от обыкновенной маггловской картины.
— Ее дочь сейчас этажом ниже встречается с леди Принц, — неуверенно продолжила Джинни. — Я хочу рассказать о том, что стало с философским камнем.
Ариана едва заметно вздрогнула, будто очнувшись от глубокого сна, и укоризненно посмотрела на собеседницу.
— Даже у стен есть уши, юная леди, — проговорила она совсем не соответствующим внешности старческим голосом, совершенно не таким звучным и сильным, как у Белвины. — Секреты в стенах этой таверны не живут долго: уж вам-то должно быть хорошо известно. Зачем вы пришли ко мне? Портрет Белвины висит в замке Хогвартс.
— Я знаю, что леди Блэк может навещать Вас, Ариана, — заупрямилась Джинни. — Ваши холсты связаны магией, секрет которой я пока не понимаю, но очень хочу разгадать. Если я не смогу видеться с леди Блэк, я не смогу вас освободить.
Ариана пристально взгляделась в глаза женщины.
— Пока леди Малфой не найдет хранительницу замка, она не сможет дать нашим душам то, чего мы жаждем, — отозвалась она словно издалека, взвешивая каждое слово. — Леди Малфой получила философский камень, и то, чему предначертано свершиться, произойдет.
— Маркиза считает, что дары позволят нам бороться с Клариссой и расстроить ее планы, — прошептала Джинни. — Что скажете вы с леди Блэк?
— Смерть никогда не сможет победить жизнь, и маркиза знает об этом, — Ариана легко улыбнулась. — Баланс должен быть соблюден. Равновесие между мирами.
— Даже если на стороне смерти непобедимая палочка? — неожиданно спросила Джинни. — Мне известно, что ваш брат хранит ее, хотя, возможно, и не колдует с ее помощью.
— Так ли уж непобедимая? — притворно удивилась Ариана. — История насчитывает множество примеров обманутых палочкой волшебников, поплатившихся жизнью за свою самоуверенность. За каждым поражением стоит поединок, хоть и не всегда честный, в котором Бузинная палочка подводила мага. Безусловная победа достигается трудом и жертвой, а вовсе не всесильной магией, леди Малфой. В мире нет ничего постоянного, и рассвет развеивает любые чары.
Джинни раздосадованно махнула рукой. От портретов никогда не следовало ожидать особой пользы. Мертвые не вмешиваются в дела живых — от кого совсем недавно слышала она эту фразу? Отвернувшись к окну, она уловила нехарактерное оживление в стороне леса.
— Что это? — спросила она скорее саму себя. — Что там такое?
— Авгурова пустошь, — услужливо подсказала Ариана, разом сбросив с себя всю наигранную таинственность. — Разве миледи не знает, что отряд авроров прибывает на заброшенные земли уже сегодня? Я слышала, как Аберфорт говорил об этом с кем-то на лестнице и очень сердился.
Джинни уже не слушала портрет, торопливо спускаясь вниз и пряча мантию-невидимку в карман. Скрываться от Араминты и Эйлин больше не было смысла — они, конечно же, вышли на улицу, привлеченные шумом. Странно, Эйлин никак не упоминала возможность того, что министр перейдет к решительным действиям.
Извилистые окраинные улочки были запружены народом. Джиневра не стала аппарировать, с трудом пробиваясь в первые ряды среди любопытствующих зевак, ради редкого зрелища побросавших свои привычные занятия. Посмотреть, и в самом деле, было на что: огромное поле, целиком состоявшее из вереска и бурелома, по периметру было оцеплено магами в темно-зеленых мантиях, а в центре всеобщего внимания Эйлин с упоением ругалась с тем, кто, по всей видимости, примерил на себя руководящую роль. Маркизы нигде не было видно.
Подойдя чуть ближе, Джинни с досадой обнаружила, что ошиблась. Без старых знакомых не обошлось: этот человек по праву мог считаться призраком прошлого, наработанного уже в этой вселенной. Когда они встретились впервые, он привел за собой беду. Именно его выбрал Риддл своим первым посланцем, стремясь заручиться поддержкой Араминты. После этой встречи с маркизом случилось несчастье, и дом Мелифлуа надолго погрузился в пучину мрака и неопределенности.
— ... сорвать мою миссию? Или вы считаете, директор Дамблдор высоко оценит подобную инициативу? Если Дервиш допустил вас к пустоши, он или идиот, или околдованный идиот! — возмущенно выкрикнула Эйлин. Мальсибер самодовольно осклабился.
— Аврорат напрямую подчиняется министру магии, леди Принц, я всего лишь выполняю приказ. Министр Лич считает, что ваши переговоры с господином Дамблдором чересчур затянулись. В конце концов, муниципалитет Хогсмида — орган местного самоуправления. Мнение, высказанное директором расположенной по соседству школы... мягко говоря, не обязательно для...
— Еще несколько дней назад министр придерживался иного мнения, — перебила его Эйлин. — Не рассчитывайте, мистер Мальсибер, что это безответственное решение сойдет вам с рук. Как с этой горсткой людей вы собираетесь противостоять кентаврам и магии Запретного леса? Одна только схема предварительной защиты будет готова не раньше Йоля!
— Вы намеренно преувеличиваете опасность, леди Принц, — лениво возразил Мальсибер. — Эти земли много столетий принадлежат людям и управляются ими. Ни к чему оглядываться на тварей, паразитирующих в лесу. Похоже, министр Лич не без оснований опасается того, что вы всего-навсего намерены саботировать строительство. Ваша подруга, леди Малфой, уже отозвала свою подпись... Возможно, это будет вашим следующим шагом.
— После всех сил, что я вложила в разработку черновика проекта? — ахнула Эйлин. — Да кому вообще пришло в голову поручить вам это дело?..
Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Что-то подсказывало Джинни: кентавры не оценят подобного пыла. И, как у Дезире Сангвини много лет назад, теперь у них было, к кому обратиться за помощью и защитой.
Ей вдруг все стало предельно ясно. Бедные жители Хогсмида и не подозревали, что стали невинными жертвами интриг вокруг злополучного наследства. Эти, по правде сказать, не такие уж привлекательные земли к востоку от деревни могли оставаться в запустении еще не один год, если бы кому-то отчаянно ни требовалось раздразнить и без того взвинченных кентавров. Стоит этому небольшому отряду авроров приняться за бесконтрольное возведение барьеров и уничтожение камней и поваленных деревьев, как стадо обрушится на них градом стрел и копий. Мальсибер не нуждался в защите — наверняка у негодяя заготовлен портключ в кармане. А армия существ, присягнувших Салазару Слизерину на верность, получила бы превосходный повод для начала войны.
Впрочем, была ли нужна война этим созданиям? Конечно, Джиневра, как и любая девочка из чистокровной семьи, выросла на старинных легендах о коварных вампирах и жадных гоблинах, но представить себе добряка Гиаса в его неименном бархатном камзоле с алмазными запонками или образованную, утонченную Дезире среди толп обезумевшей нежити она не могла и не желала. Их общество было далеко от идеала, но каждая магическая раса занимала в нем соответствующую нишу и едва ли была готова поступиться своим положением исключительно из каприза Клариссы Слизерин. Даже кентавры, если Джинни правильно понимала Ронана, искали в лице ундины не дерзкого военачальника, но мудрого и справедливого правителя.
Леди Малфой задумчиво закусила губу. В доме Риддла Кларисса заверяла ее в своих добрых намерениях и отнюдь не производила впечатления жаждущего мести чудовища. Даже если ундина ненавидела Джинни, занявшую ее место в Малфой-мэноре, или Араминту, сорвавшую задуманный ею ритуал, она не стремилась разрушить мир, в котором предстояло жить ее сыну. Но могла ли Кларисса сама быть обманута?
Кто мог извлечь выгоду из войны магических созданий с волшебниками? Кто хотел править хаосом? Кто сплел эту коварную сеть интриг, чтобы изолировать Нобби Лича от влияния Эйлин, внедрить сомнения в сердца почти каждого из их огромной семьи, отвлечь их внимание на нечто второстепенное? В памяти мелькали обрывки встреч и разговоров: вот Беллс вскользь бросает пару намеков о секретах Руди и Рабастана, вот Люциус с его друзьями ищут встреч с Антонином, вот немногословный Эдуард наблюдает за ней с противоположного конца стола, неуловимо кивая своим мыслям. Бет с не по годам серьезным лицом делает свои предсказания, молодая Белвина Блэк ссорится с мужем из-за Альбуса Дамблдора, и она же несколько десятилетий спустя готова заключить союз с бывшим домашним эльфом, лишь бы вырваться из своей нарисованной тюрьмы. Голоса Флер, Арианы, Бетельгейзе, леди Блэк, Дезире Сангвини вразнобой звучали у Джиневры в голове, переплетаясь, отзываясь эхом и тая, заглушаемые звоном в ушах. Ей становилось нехорошо. Слишком жарко. Почти нечем дышать.
Почти некуда идти.
С неба накрапывал пронизывающий, колючий дождь, пахнущий колодезной гнилью.
Джинни пришла в себя, когда стоящая рядом полная женщина, пахнущая кофе и нафталином, с силой встряхнула ее за плечи, увлекая в сторону. За спиной она почувствовала движение. Толпа расступалась.
Эйлин и Мальсибер уже успели прекратить свой бессмысленный спор, вот только подруга Джинни совсем не довольна была его исходом. Мальсибер улыбался, но от Джинни не укрылось исходящее от него напряжение, словно у лиса, готовящегося к прыжку.
Из разноперой массы, составлявшей почти что все взрослое население Хогсмида, неторопливо выступил директор школы чародейства и волшебства Альбус Дамблдор. Возможно, Мальсибер был прав, и дела деревушки не имели ни малейшего отношения к администрации Хогвартса, вот только, судя по выражению лица старого волшебника, ему об этом сообщить никто так и не удосужился.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
32

 Альбус Дамблдор неспешно двигался по направлению к аврорам, сопровождаемый шлейфом полных любопытства взглядов и перешептываний. Со стороны казалось, что острый взгляд старика всецело прикован к глумливо ухмыляющемуся посланцу Риддла и встревоженной Эйлин, однако Джиневре вдруг захотелось превратиться в одну из окружавших ее безликих ведьм в накрахмаленных чепцах и старомодных остроконечных шляпах, вся магия которых сводилась к варке зелья против накипи и полировке столового серебра особыми чарами. Дамблдор необъяснимым образом служил постоянным укором самому факту ее существования в этом мире, будто напоминая о том, что для оплаты ее узурпированного счастья простой благодарности судьбе будет явно недостаточно.
— А, директор, — снисходительно кивнул Мальсибер, с подчеркнутым вниманием улыбаясь подошедшему ближе магу. — Вижу, вы ознакомились с моим сообщением. К сожалению, в Министерстве смогли отправить сову лишь четверть часа назад, но птица, видимо, проявила исключительный талант, преодолев расстояние в рекордные сроки…
— Никаких сов я не получал, — резко возразил Дамблдор, — но узнав о спектакле, разыгранном вами перед жителями Хогсмида, счел свое присутствие необходимым. Надеюсь, появление этих людей, — он широким жестом обвел людей Мальсибера, — не означает внезапного безумия министра магии?
— О вашей бескомпромиссности, директор, давно сложили легенды, — нисколько не смутился Мальсибер. — Столетий этак шесть назад это качество было бы достойно восхищения. Я, знаете ли, читал историю Хогвартса. Когда-то ее глава и хранитель действительно держал в своих руках все рычаги влияния на общественную жизнь магов. Но, увы, с тех пор, как эти регалии стали принадлежать двум разным людям, едва ли простой школьный учитель может навязывать министерству свои устаревшие взгляды.
— Даже если министерство по слепоте или злонамеренной глупости пытается потопить лодку, в которой плывут вышеназванные маги? — гневно вопросил Дамблдор. — Вам, молодой человек, мне сказать решительно нечего, разговоры надлежит вести с теми, кто направляет ваши шаги. Лес, в жизнь которого вы так настойчиво стремитесь вмешаться, назван запретным не только для того, чтобы отвадить ищущих приключения студентов. Это заповедная зона, и страшные вещи произойдут с невеждами, бездумно вторгающимися на его территорию.
— Это правда, — раздался шепот за спиной Джинни. — В народе говорят, волчье проклятие вернется, если приблизиться к старым колодцам…
— Белая дама поднимется из озера и окружит лес непроходимым болотам, — послышалось с другой стороны. — Дед рассказывал мне, здесь останется место только для нежити…
— Вы не можете пренебречь традицией, сложившейся задолго до вашего рождения, — подытожил Дамблдор. — Я знал и учил вашего отца, мистер Мальсибер, и хочу верить, что вы унаследовали его благородство и здравый смысл. Откажитесь от своей затеи добровольно. Кентавры не единственные претендовали на эти земли, и сегодня мы уже не узнаем, что стало с теми магическими расами, что проживали здесь до них.
— Позвольте напомнить вам, мистер Дамблдор, — ехидно возразил Мальсибер, — что замок Хогвартс издревле принадлежал роду Салазара Слизерина, и права его наследников никто не отменял. Замок был возведен не людьми и не для людей, однако мы продолжаем посылать туда своих детей, и, насколько можно судить, они не подвергаются нападениям и не пропадают бесследно. При вашем предшественнике, Армандо Диппете, личная безопасность была возведена в абсолют…
— Но девочка погибла, — снова вполголоса проговорила ведьма рядом с Джинни. — Мне было тогда всего шесть, но я ясно помню, как сюда примчались ее родители, магглы, и пребывали в полном отчаянии от того, что не могут попасть в замок и даже обнаружить его.
Джинни встряхнула головой. Из спора Дамблдора и Мальсибера явно не могло выйти ничего толкового. И без того было понятно, что вся эта клоунада была лишь демонстрацией силы. Нобби Лич, возможно, и осознает всю шаткость своего нынешнего положения, но даже он не настолько глуп. Леди Малфой разочарованно покачала головой и стала пробиваться к Эйлин. Порой самым разумным действием было просто уйти.
И, как водится, избежать нежелательного внимания ей не удалось.
— Только посмотрите, какие у нас гости, — издевательски протянул Мальсибер, отворачиваясь от директора, как от назойливого и маловажного просителя. — Миледи! Что за неожиданность встретить в этой деревушке вас! Сдается мне, в последнее время вы зачастили в Хогсмид.
— Взяли на себя обязанности стража Хогсмида, мой дорогой друг? — высокомерно обронила Джиневра. — Вероятно, род Мальсиберов переживает непростой период, раз его глава позволил себе так унизиться.
Джинни могла поздравить себя — ей удалось застать собеседника врасплох. В точности такую же фразу много лет назад произнесла маркиза, когда Мальсибер попытался завербовать ее на службу Риддлу. Едва ли неудачливый Упивающийся досконально сохранил в памяти тот разговор, но, вне всяких сомнений, ее слова заставили его почувствовать себя некомфортно.
— Вы не смеете разговаривать со мной таким тоном, — с сомнением буркнул Мальсибер, и Джинни внутренне зааплодировала. Давнишняя история на ее глазах переживала второе рождение. — Вы с некоторых пор отошли от дел, связанных с Авгуровой пустошью.
— Вообще-то, смею, — невинно улыбнулась она. — Насколько я помню, проектом занимался Комитет, а не один человек. И я, так уж случилось, хоть и отозвала свою подпись с документа, пока еще не вышла из состава этого самого Комитета. В то время, как вы, насколько я понимаю, всего лишь исполнитель… кстати, напомните, от чьего лица вы действуете?
Мальсибер побледнел от ярости. Дамблдор стоял чуть поодаль, но Джиневра могла поклясться, что он не пропускает ни единого слова из их спора.
— Вы любите рисковать, леди Малфой, — выдавил, наконец, из себя Мальсибер с премерзкой ухмылкой. — Мои люди вернутся сюда после Йоля, и у меня есть все основания сомневаться в том, что тогда ваши позиции будут столь же крепки.
— Ваш босс так и не получил того, что искал, — негромко произнесла Джинни. — Он знает, что вещь, принадлежащая ему, не погибла, но представить себе не может, где она, верно?
Мальсибер тупо уставился на нее. Джинни победно улыбнулась. Этот несчастный глупец, конечно, не был посвящен в тайну хоркруксов, но он передаст Риддлу каждое воспоминание о ней.
— Вам не нужно лезть в эти дела, миледи, — злобно бросил Мальсибер. — Ваша покровительница, мадам де Мелифлуа, конечно, научила вас всему, что знаете вы, но не всему, что знает она. Вы все равно проиграете, но страдать от этого будут ваши дети.
— Я много лет посвятила изучению законов, мистер Мальсибер, — с трудом сдерживая гнев, ответила Джиневра. — Моя задача — не позволить переступать через них таким проходимцам, как вы.
— Не обольщайтесь, миледи, — странно протянул Мальсибер. — Раз уж вы заговорили о законах, вы не найдете ничего интересного для себя в этом деле. Возвращайтесь лучше в Мэнор. Считайте это дружеским предупреждением. Иначе заведете себя непозволительно много влиятельных врагов.
С каким бы удовольствием Джинни сейчас вспомнила детство и запустила в негодяя особо действенным летучемышиным сглазом. Увы, школьные годы остались далеко позади, и нельзя было решать проблемы с особо наглыми слизеринцами подобным способом. Теперь она и сама была без пяти минут слизеринка. Положение обязывало.
— Почту за честь, — очаровательно улыбнулась она и, подхватив Эйлин под руку, направилась к хогсмидским воротам, не обращая больше внимания ни на Мальсибера, ни на обеспокоенного директора.
Они никогда не дождутся, чтобы она трусливо аппарировала у них на глазах.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
33

 Портрет у известной художницы Мадженты Комсток Араминта заказала еще до рождения близнецов, но повесить готовый вариант в гостиной смогла лишь в прошлом году. Знатоки связывали эту проблему с сильной магической аурой: ни колдографии, ни портреты не могли реалистично отразить образ маркизы, то расплываясь в самых неподходящих местах, то искажая цвета, то самопроизвольно изменяясь. Джиневра с легкой грустью смотрела на моложавую черноволосую ведьму с беспокойным взглядом и думала о том, что поразительно постоянным остается лишь одно: ход мыслей мадам де Мелифлуа во все времена был для нее загадкой.
В то время как фигура на неподвижном холсте замерла, будто тревожно вглядываясь вдаль, ее двойник из мира живых не менее внимательно наблюдал за Джинни. С кухни доносились отголоски спора Эйлин с домовиками: Минни мужественно отстаивала свое главенство в вопросах приготовления обеда. Маленькая Циалла увлеченно рисовала, сидя на полу возле кресла матери, а чем занималась в саду Белвина, оставалось лишь догадываться по ударам мяча о, к счастью, непробиваемые стекла.
— Риддл что-то замышляет, — тихо произнесла Джинни. — Я уверена, он тоже охотится за кольцом. Поговорите с Эдуардом!
— Риддл что-то замышляет с тех пор, как узнал о существовании магического мира, — обмахнулась веером маркиза. — Впрочем, он и магглами пытался манипулировать, если верить информации Кэра. А Эдуард, тебе известно, слишком давно вышел из-под материнской опеки. Его лояльность действующему министерству не отменяет сотрудничества с Риддлом. Я не могу допустить конфликта интересов.
— Конечно, вампирша Гринделвальда тоже в этом увязла по уши, — неприязненно буркнула Джинни. — И гоблины! Когда Гиас говорил о том, что совет старейшин поддержит сопротивление кентавров, кто мог подумать, что однажды это станет реальностью?
— Твой муж, например, — пожала плечами Араминта. — Абрахас во всех подробностях передал мне свой разговор с Гиасом, и мы с Жерменом приняли ряд предосторожностей на тот случай, если доступ к счетам в банке под правлением гоблинов вдруг станет ограничен. Необходимо учиться видеть картину целиком, Джиневра. Если бы ты сделала верные выводы из визита Ронана в Хогвартс, возможно, сегодня наши трудности носили бы не столь драматичный характер. А к Дезире ты абсолютно несправедлива.
Джинни недовольно поджала губы. Араминта умела уводить разговор в сторону, и виноватой, разумеется, обычно оказывалась именно она. С чем, впрочем, временами трудно было поспорить.
— Как вы могли исчезнуть и бросить меня одну с Мальсибером и Дамблдором? — сделала она ответный выпад. — Я думала, вы не откажетесь принять вызов.
— Режиссер у этого спектакля оказался слишком скверный, — неопределенно бросила маркиза. — Некто хотел продемонстрировать простому обывателю, что Нобби и Эйлин растеряли все свое влияние на аврорский корпус и, главное, на Визенгамот. Я же, в конце концов, не состою на государственной службе.
— Не пытайтесь убедить меня в своем безразличии, — улыбнулась Джинни. — Я-то догадалась, что вы тут же аппарировали на Ноктюрн-аллею. Вы не больше моего доверяете Барти.
— Кто-то должен сохранять бдительность, пока вы смешиваете политику с риторикой, — покачала головой маркиза. — О Барти пусть у Чарис голова болит. Меня сейчас тревожит Эйвери.
Джинни недоуменно изогнула бровь.
— От Эйвери всегда одни проблемы, но они никогда не выходили за рамки локальных конфликтов внутри Министерства. Я всегда не понимала, почему Эйлин не добьется его отстранения.
— Именно поэтому, — ответила Араминта. — Подлость Эйвери очаровательна своей предсказуемостью. Я бы не хотела видеть на его месте очередную темную лошадку. Но сейчас я говорю о его отце.
— Никогда о нем не слышала, — пожала плечами Джинни. — Думала, он скорее из категории сочувствующих на расстоянии.
— Так было до последнего времени. Эйвери-старшего больше волновала карьера сына, чем абстрактные политические процессы. Но все меняется. Возможно, ты помнишь Вильгельма, которого я представила тебе в Дурсмстранге?
— Ну да. Племянник вашей подруги по переписке.
— Обществу она известна, как Джудит Эйвери, — невесело усмехнулась маркиза. ¬— Мать Эйвери и тетя Вилли. Мальчик рано потерял родителей и находился на ее попечении вплоть до раскрытия магического потенциала. Ты понимаешь, что это значит?
— Что Вилли может что-то знать о намерениях Риддла? — широко раскрыла глаза Джинни. Мир поистине был тесен.
— Скорее, за этим целесообразнее обратиться к тебе, ведь это ты с Томми на короткой ноге, — не удержалась от колкости Араминта. — В контексте нашего общего дела это означает, что Игорь Каркаров — не единственный агент Риддла в Дурмстранге. Ты заметила, внутри института назревает серьезный конфликт, связанный с проблемой гласности. Риддл, конечно, лжец, но в данном случае, боюсь, он лично заинтересован в том, чтобы сдержать обещания, данные этой, пока что, небольшой внутренней оппозиции. Исследования дурмстрангских ученых имеют огромную ценность. Вильгельм очень близок с дядей и тетей, ведь они заменили ему родителей. Но он так же многим обязан Жермену и существенно ограничен в действиях подписанным между ними контрактом. Вопрос в том, до какой степени, и как много обходных путей способен найти пытливый молодой ум.
— Настоящее змеиное гнездо, — разочарованно цокнула языком Джинни. — Не стоит забывать еще и о Клариссе. Я никак не могу взять в толк, каковы ее цели. Иногда мне кажется, что я упускаю из внимания нечто настолько прозрачное и очевидное, что могло бы расставить все по своим местам. А потом дверца просто захлопывается.
Араминта слушала Джинни так внимательно, будто пыталась рассмотреть что-то внутри ее головы. Джинни не могла с уверенностью заявить, что Араминте это не удается.
— Ты все еще общаешься с той вейлой, женой Делакура? — вдруг спросила она.
— С Флер? Разумеется, я останавливалась у нее во Франции, когда… Когда была в отъезде, — неловко закончила она.
Араминта невозмутимо кивнула.
— Обычно вейлы неохотно идут на контакт с людьми, — заметила она. — Крайне замкнутая и самолюбивая популяция. Такие отношения дорогого стоят, можешь мне поверить. Я до сих пор не знаю, чем Делакур подкупил эту девочку, но ты… Признаться, ты умеешь заводить полезные знакомства, сама не подозревая об этом.
— Чем Флер может быть вам полезна? — нахмурилась Джиневра. — Вы полагаете, вейлы тоже примут участие в войне?
— Не вижу причин, почему бы им не встать под знамена сопротивления. Поддерживать волшебников? Это было бы глупо. К вейлам всегда относились с подозрением из-за их дара. Люди не любят обнаруживать свою слабость. Ты могла бы провести несколько недель во Франции. Абрахасу было бы полезно вспомнить о своих обязанностях хозяина Мэнора и подготовить дом к празднованию Йоля. В случае необходимости ты всегда сможешь вернуться.
Джиневра вспомнила их последнюю встречу с Флер. К свойственной вейле загадочности тогда примешивалась какая-то светлая грусть. Флер уверяла, что Джиневре не следует бояться Темного Лорда, но так и не сказала, кого считать самым опасным врагом. Знала ли она тогда о возвращении ундины и о связи их с Джинни душ, или лишь играла?
— Хотите заручиться поддержкой Флер? — дерзко сощурила Джинни глаза. — Или всего-навсего пытаетесь отправить меня подальше от Лондона? Я не забыла ваших недомолвок и секретов, Араминта. Вы будто постоянно ждете от меня удара в спину. Возможно, вы привыкли общаться с кем-то наподобие Эйвери или вампирши, но вы также прекрасно знаете, что я не способна причинить вред Люциусу.
— В этом ты сумела меня убедить, — медленно кивнула маркиза. — И сумеешь убедить вейлу, если ненадолго возьмешь таймаут в своих авантюрах. У нас нет так много друзей, чтобы разбрасываться ими. И я продолжаю осуждать твое предвзятое отношение к Дезире. Между прочим, ты ей очень понравилась. А Дезире имеет влияние на Эдуарда. Не думай, что мой сын отныне обязан вечно балансировать на грани риска, лишь бы покрывать твои выходки перед Риддлом. Тебе следует быть благодарной.
— Не стоит напоминать мне о моих долгах перед вашей семьей, — сверкнула глазами Джинни. — Я признаю, что никогда не смогу в полной мере их выплатить. Но вы не можете требовать от меня прохлаждаться во Франции, когда здесь вот-вот вспыхнет война, когда Люциус находится в самом эпицентре бури, а Вальбурга и Беллс объединились со злейшим моим врагом.
Араминта вздохнула и сцепила пальцы перед лицом, не скрывая огорчения.
— Девочка, мне очень тяжело на собственном опыте убеждаться в истинности того утверждения, что в мире нет врагов и друзей, есть лишь учителя. Отвратительно признавать, что я становлюсь во многом похожей на Альбуса Дамблдора, но есть вещи, которые на данном этапе тебе знать не следует. Так будет лучше для всех, в том числе для людей, о благе которых ты печешься. Мы все хотим выйти из этой ситуации с наименьшими потерями.
— Араминта, если бы я знала хоть что-то, я бы не пошла к Риддлу и не рассказала ему о хоркруксах, — в отчаянии всплеснула руками Джинни. — От ваших тайн до сих пор было больше вреда, чем пользы!
— Ты напрасно так думаешь. Ментальная связь, установившаяся между тобой и Клариссой Слизерин, позволяет ей хозяйничать у тебя в голове. Твое сознание нестабильно. Риддл все равно узнал бы о нашем козыре, и напротив, вероятно, ты ничего не смогла бы сообщить ему о хоркруксах, если бы Кларисса того не пожелала. Не мне рассказывать о ее мастерстве в тонком искусстве манипуляций.
— Вы хотите сказать, я всего лишь марионетка в ее руках? — возмутилась Джинни. — Похоже, вы путаете меня со своей племянницей, которая, к слову, трижды чуть не убила моего мужа! Вэл души не чает в Сигнусе, он единственный, кто с самого начала разделял ее безумное увлечение Риддлом и его идеями! Не верю, что она может покушаться на его жизнь. Кто знает, не Кларисса ли приказала ей избавиться от Абрахаса. Тогда уж Люциус точно будет находиться под ее неограниченным влиянием!
— Ты ошибаешься, — холодно возразила Араминта. — Мотивы Вэл с ундиной никак не связаны.
— И рассказать о них вы мне, конечно, не можете, иначе мои мысли тут же станут достоянием общественности? — съязвила Джиневра. — Ах, простите, мысли ведь уже и не мои!
Маркиза раздосадовано закусила губу.
— Это попросту неэтично. Разве я вправе раскрывать тебе чужие тайны? Впрочем, ты все равно не успокоишься, пока не узнаешь, пусть это и личное дело Блэков.
— Я тоже Блэк, — вздернула подбородок Джинни. — С формальной точки зрения.
Маркиза тихо рассмеялась.
— Что же, Клариссе эта постыдная правда, увы, известна, и нет никакого резона скрывать ее от тебя. А заключается она в том, что одиннадцать лет назад в Лондоне родился мальчик, которого назвали Сириус Орион Блэк.
Джинни терпеливо выдержала паузу.
— И что же? Мне это было известно даже раньше, чем всем вам.
— Безусловно, — улыбнулась Араминта. — С формальной точки зрения. Беременность Вэл протекала тяжело. Она пережила несколько выкидышей, ее поддерживали лишь целебные зелья. Орион уже и не чаял обзавестись наследником, потому закрыл глаза на слухи, ходившие среди некоторых посвященных о природе отношений между Вэл и Томом Риддлом. И готов был принять в свою семью этот плод запрещенной связи.
Джинни со стоном уронила голову на руки. Значит, она была права. Сириус — сын Темного Лорда. Это казалось таким неправдоподобно ужасным, что у леди Малфой перехватывало дыхание.
— Эксперименты, которые Риддл проводил над собой, рикошетом ударили по Вэл и их ребенку, — печально продолжала Араминта. — У нее не было никаких шансов выносить малыша с таким количеством пороков развития. И все же Вэл продолжала принимать зелья, твердо намеренная родить даже ценой собственной жизни. Чем-то Беллс на нее похожа, верно? Орион лишь с виду добродушен и любезен, на деле он вовсе не такой понимающий, как, скажем, Руди Лестрейндж, да и времена тогда были суровее. Вэл находилась на грани. Тогда и приключилась та история с Сигнусом.
— Он все узнал? — выдохнула Джиневра. — Проболтался кому-то? Или сам пожелал вершить справедливость?
— Для такого фанатика, как Сигнус, родство с наследником Слизерина перевесило бы семейный позор, — возразила маркиза. — Да и непутевой сестре нашлось бы достойное применение. Пока что она не отличилась ничем особенным, кроме как фактом обладания особняком, подходящим для собраний. Риддл стремительно терял к ней интерес. Нет, все было куда любопытнее. Друэлла, как и любая неверная, пусть даже лишь в мыслях, жена, отчаянно подозревала Сигнуса во всех смертных грехах. Она успела так надоесть мне постоянными жалобами, что я пообещала лично во всем разобраться. Открытие было премерзким — Сигнус пал так низко, что опустился до связи с магглой.
В сознании Джинни продолжали один за другим взрываться электрические фонарики.
— Он же их ненавидит!
Араминта ухмыльнулась.
— Значит, эта ненависть носит крайне ситуативный характер. Любовница Сигнуса была, конечно, очень состоятельна, и пользуется по сей день в маггловском мире большим влиянием. Кроме того, она замужем. По известным причинам, беременность не входила в ее планы, но судьба не задает вопросов.
— У Сигнуса ребенок от магглы? — простонала Джинни. — Сегодня рухнул мой мир.
— Нечто похожее переживала и я, — признала Араминта. — Реакция племянника меня глубоко изумила. Вопреки всем ожиданиям, Сигнус настаивал на том, чтобы мальчик появился на свет, хотя эта дама всерьез собиралась избавиться от ребенка. Мне пришлось побеседовать с ней и донести до нее все возможные последствия убийства юного мага — а в том, что мальчик родится магом, увы, сомневаться не приходилось, кровь Блэков слишком сильна. Мы договорились, что после рождения сына, миссис… эта женщина передаст его мне и навсегда забудет о существовании волшебников.
— И она так просто пошла на это? — не поверила Джинни. — Она же мать!
— Увы, само по себе это ничего не гарантирует. Сигнус всегда мечтал о сыне. В этом он видел свое продолжение на земле. Дочерей, к сожалению, он никогда в расчет не брал, а брак с Друэллой считал чудовищной и непоправимой ошибкой. Он стал замечать Беллс лишь после ее свадьбы с Руди. До последнего момента боялся, что она расторгнет помолвку. Очень уж он невысокого мнения о генах своей жены.
— И что стало с этим мальчиком? Вэл об этом знает? Вы рассказали ей?
— Надо отдать должное Вэл, расследование она провела самостоятельно. Столько лет общаться с Риддлом и всем цветом нашей аристократии… О, она неглупа. Поступок брата стал для нее настоящим ударом. Риддл, даром что полукровка, обладает властью, влиянием и серьезным наследием. Вэл никогда не интересовалась жизнью магглов, любовница Сигнуса для нее воплощает все самое низменное и достойное презрения. И, как и свойственно импульсивным натурам, убедившись в том, что ее подозрения верны, Вэл приступила к разбору полетов. Они с Сигнусом сильно повздорили тогда и в пылу ссоры прибегли к магии. Словом, Вэл в итоге все же потеряла ребенка. Ей нельзя было подвергать себя таким нагрузкам.
— Но как же тогда Сириус? — Джинни прикрыла губы ладонью. — Вы же не хотите сказать, что он, на самом деле…
— Сын-полукровка Сигнуса, да, — подтвердила Араминта. — Только таким образом мы могли оставить его в семье. Решать пришлось очень быстро. После очередного выкидыша Вэл Орион был в своем праве развестись с ней. Вэл согласилась выдать сына Сигнуса за своего и воспитать его в лучших традициях Блэков. Она убедительно изображала беременность до самого конца. Правда, так и не смогла принять Сириуса, как родного сына. Не знаю, было ли Риддлу известно что-то об этой истории. Вряд ли он был заинтересован в том, чтобы утешать Вэл. Знаю только, что после этого между ними ничего не было. Регулуса Вэл совершенно точно родила от Ориона.
— Это невероятно, — бесцветно проговорила Джинни. — Невероятно…
— Отчего же, — развела руками Араминта. — Сириус очень похож на отца. У него типично блэковские черты лица. Все эти жестокие шутки, неудержимая склонность к веселью ради веселья, любой ценой — это так напоминает маленького Сигнуса. Вэл, конечно, никогда не позволит ему заполучить перстень главы рода. Она радовалась, когда мальчики уехали в Дурмстранг. С глаз долой — из сердца вон, так ведь говорят?
Джинни закрыла глаза. Много лет она встречалась с Вальбургой на семейных ужинах и светских вечерах, принимала ее в своем доме и вела ничего не значащие разговоры о погоде, выставках породистых книззлов и тех чудесных шторах, которые она заказала в прошлом месяце для гостевой на третьем этаже Мэнора, не зная при этом о своей почти что родственнице ничего. Ненавидеть Вэл после откровений маркизы стало неожиданно сложно — разум отказывался воспринимать злодейкой эту еще одну жертву Тома Риддла, которую он лишил жизни, даже не трудясь произносить убивающее проклятие.
— Я глубоко оценю твое молчание, девочка, — наставительно произнесла маркиза. — Возможно, Вэл не заслужила восхищения, но может, по крайней мере, рассчитывать на сочувствие.
— Интересно, знал ли об этом сам Сириус? — вздохнула Джинни. — Тогда, в прошлой вселенной? Наверно, поэтому он так понимал Гарри — знал, что такое расти у чужих людей, которым ты не слишком-то нужен. Мне неясно лишь одно. Почему Вэл пытается убить брата именно сейчас? У нее было столько времени.
— Вот здесь и вступает в действие Кларисса Слизерин, — пояснила Араминта. — У Вэл появилась защитница. Если Сигнус умрет, функция главы дома Блэков перейдет к ней, ведь Альфард отказался от своих притязаний. И тогда Блэки, по моим скромным расчетам, поддержат сопротивление.
— Зачем это Вэл? — все еще не могла осознать Джинни. — Уж ее точно не назовешь ярой защитницей магических рас. Сама слышала, с каким отвращением она говорила об оборотнях.
— Как зачем? — удивилась Араминта. — Вэл знает вкус настоящей мести. Она никогда не забудет оскорбления, которое Риддл нанес ей, отказавшись от их будущего. Смею верить, наше доблестное сопротивление само себя изживет раньше, чем успеет серьезно навредить.
— Если так, для чего мне уезжать? — умоляюще полуспросила Джинни. — Я не выдержу долгой разлуки с девочками.
Араминта подавленно смотрела перед собой и сейчас почти что не отличалась от своего масляного портрета.
— Девочкам безопаснее будет с Абрахасом, попробуй просто поверить мне на слово. Поезжай к Флер и не возвращайся до йольского бала. Я сама обо всем позабочусь.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
34

 Джиневра сидела на кровати, поджав ноги, и мрачно наблюдала за тем, как одна за другой атласные мантии исчезают в недрах глумливо скалящейся дорожной сумки. Периодически движение останавливалось, струящиеся силуэты замирали в воздухе, а из шкафа доносился тонкий голосок загруженной работой Минни:
— Только посмотрите, госпожа Джинни! Зеленое платье, что хозяйка Доркас преподнесла вам на прошлый Белтейн, так и лежит, завернутое в бумагу! Возможно, оно пригодится вам во Франции?
— Не думаю, — через силу улыбалась Джинни и со вздохом обхватывала колени. — Минни, а как дела у Дэйзи? Надеюсь, маркиза не стала ее наказывать?
На пару минут в комнате повисла такая тишина, что даже ходики часов, будто договорившись, о течении времени возвещали полушепотом.
— Дэйзи выросла скверным эльфом, — горестно возвестила Минни, с тройными усилиями упаковывая вещи Джиневры. — Очень своевольным, очень ленивым. Иногда она ведет себя так, будто не помнит, кто ее хозяева, — домовик безнадежно взмахнула лапками.
— Не вини Дэйзи, Минни, — поспешила вступиться за свою верную помощницу леди Малфой. — Боюсь, история с долгом жизни внесла сумятицу в ее голову. Это мне не стоило вмешиваться.
— Почему госпожа Джинни так говорит? — изумленно возразила Минни. — Между мирами все не так, как у нас. Никто не возвращается прежним. Дэйзи много лет спала и видела дурной сон, а теперь перепутала его с явью. Вот госпожа Джинни была хорошим эльфом, куда лучшим, чем Дэйзи. Она исполняла все, чему Минни ее научила!
— Ну, спасибо, Минни, — от души рассмеялась Джиневра. — Эльф из меня явно получился более талантливый, чем волшебница. Но, прошу тебя, не будь так строга. Ты всех домовиков Араминты превратила в идеально вышколенных слуг.
— Если бы госпожа маркиза не запретила Минни себя наказывать, она бы вылила на свои руки целый кувшин кипятка! — воскликнула Минни в ответ. — Никогда еще в благородном доме госпожи Белвины не служило так много никчемных эльфов. Если бедная Минни умрет, дом придет в запустение!
Честно говоря, в словах Минни было свое рациональное зерно: никто из ведьм, носящих фамилию Мелифлуа, отродясь не интересовался бытовой магией, и даже Доркас не стала исключением, — однако упаднические настроения домовика совсем не входили в планы Джинни. В конце концов, она оставляла дочерей, да, по правде, и мужа, главным образом, на ее попечение.
— Ты еще долго и счастливо будешь жить, не глупи, — ласково проговорила она. — Разве Хоки недостаточно старается?
— Слабый эльф, бестолковый, — проворчала Минни. — С тех пор, как госпожа Джинни стала посылать Хоки с поручениями, она буквально сама не своя. Путает приказы, совсем не умеет сопротивляться гадким темным магам, друзьям госпожи Джинни.
— Что еще за гадких магов ты записала ко мне в друзья? — удивилась Джинни. — Я ведь лишь однажды попросила Хоки передать записку Тому Риддлу… — она вдруг запнулась, пораженная внезапной догадкой. — Ты же не хочешь сказать, что ундина может отдавать приказания домовикам от моего имени?
Судя по обескураженному личику Минни, разговор невольно перешел в ту плоскость, вокруг которой маркиза заблаговременно протянула невидимую колючую проволоку. Во избежание неприятных инцидентов Джинни сменила тему, сделав в памяти заметку непременно вытрясти из маркизы всю правду о поведении эльфов.
— Или Добби, например? Он справляется с работой сразу в двух поместьях, — похвалила она их главного домовика. — И, между прочим, часто говорит, как много узнал от тебя.
— Нет от него никакого проку, — нисколько не смягчилась Минни. — Знай себе, боится наследницы лорда Слизерина, будто ей есть какое-то дело до мелких сошек. Мы ведь не гоблины.
— Но ведь Добби никогда этой наследницы не видел! — раздосадовано воскликнула Джинни. — Откуда вообще взялись эти беспочвенные страхи?
Минни серьезно покачала головой, от чего ее огромные уши забавно затрепыхались.
— Госпожа Джинни ошибается. Добби говорит, она всегда здесь. В своем Мэноре.
 
 Джинни никогда не могла подумать, что кому-то удастся заставить ее бояться собственного дома. Возможно, тем, кто знал Абрахаса лишь поверхностно, Малфой-Мэнор и представлялся этаким дьявольским замком, но новой хозяйке удалось освободить накапливаемый многими поколениями волшебников скрытый свет и преобразить имение. Даже маркиза, известная своей консервативностью и придирчивостью, признала, что изменения внутри особняка и в саду определенно сказались на их облике самым лучшим образом. Однако сейчас все это не имело значения.
Серьезные проблемы вновь застали Джинни в полном одиночестве. Непрекращающаяся суматоха в министерстве и школе не оставляли никакой надежды на то, что Эйлин улучит шанс выбраться из Хогвартса. Араминта же, заранее простившись с воспитанницей, отправилась в обществе Фенеллы Макнейр в древнюю друидскую рощу, откуда, якобы, просматривалась некая необыкновенная звезда, к которой прежде ей еще не удавалось обратиться в своих молитвах. Джинни не без оснований полагала, что маркиза уехала, чтобы досадить ей лично. В конце концов, Макнейров Араминта всегда терпеть не могла, что, впрочем, не мешало ей сахарно улыбаться при встрече. Нет, рассчитывать леди Малфой могла только на себя. И еще на одну ведьму…
— Как тут пыльно и душно, — пробормотала Бетельгейзе после двадцатиминутного блуждания по подземельям Мэнора. — Все затянуто паутиной. Гадость. А колдовать в подвалах нельзя, — вовремя остановила она поднявшую, было, палочку Джиневру. — Софа говорила, в старых домах столько магии, что все может рухнуть нам на голову. Ты бы сказала лучше, что мы ищем.
Джинни недовольно спрятала палочку в рукав. Абрахас был бы ею недоволен, ведь он, в свое время, чуть ли не легиллименцией пытался вложить в ее голову эти нехитрые правила техники безопасности.
— Скажи-ка, Бет, — осторожно поинтересовалась она. — Софа или Вероника Лестрейндж ничего не рассказывали о своей подруге Дезире? Они могли еще называть ее Марсией.
Личико Бет приняло непривычно серьезное выражение, как всегда, когда она пыталась вспомнить что-то важное.
— Я не помню, — наконец, пожаловалась она. — Мне кажется, я что-то о ней слышала. Да, там точно была какая-то Марсия. Но Софа тогда говорила не со мной.
— Все ясно, — проворчала Джиневра. — Они все из одной шайки. Старые боевые подруги, чтобы им пусто было… Откуда здесь столько воды?
Бет, приготовившаяся было выслушать очередной увлекательный рассказ, удивленно огляделась по сторонам.
— Но здесь нет никакой воды, тетя. Даже в парке земля слишком сухая, ты ведь сама жалуешься, что розы плохо растут.
— Нет-нет, взгляни сама, — пробормотала Джинни. — Стена вся мокрая, будто этажом выше разлили ушат воды. Ты не слышишь звук капель?
Бет растерянно посмотрела на нее.
— Может быть, дождь на улице? — несчастно предположила она. — Странно, ведь совсем немного осталось до Йоля... Давай уйдем отсюда, тетя, ты пугаешь меня!
— Надо попросить о помощи Минни, — шептала Джинни, пряча ледяные пальцы в широких рукавах платья. — Подземелья буквально превратились в колодец. Похоже, никто не наводил здесь порядок уже целую вечность.
— Неправда, — вдруг ответила Бет. — Когда Белвина приходит сюда играть, в подвалах всегда есть кто-то из бабушкиных домовиков, — она нехорошо улыбнулась. — Бабушка думает, если за Белвиной хорошо присматривать, до нее не доберутся эльфы.
Джинни отвлеклась, наконец, от назойливого звука ударов капель о холодный камень и резко повернулась к девочке.
— Белвина играет здесь одна? — возмутилась она. — Почему я об этом не знаю? Кто дал ей ключ?
— Я не знаю, — капризно протянула Бет. — Белвина сказала, что сама взяла его из твоей комнаты. Меня при этом не было.
Джинни все сильнее укреплялась в мысли о том, что правильнее всего было бы забрать девочек с собой во Францию. Если в доме Флер и существовали свихнувшиеся домовики или подвалы с подозрительными звуками и многолетней паутиной, Изабель и другие отпрыски рода Делакуров уж точно держались от них подальше.
— А Циалла? Она тоже приходит сюда вместе с сестрой?
— Никогда, — поразилась неведению тети Бет. — Циалла или сидит взаперти у себя в комнате, или бродит с Минни по саду. Она иногда бывает такой скучной. Часами может рассматривать картинки в своих глупых книжках. А когда она станет учить детей, окончательно превратится в серую мышь.
Джинни подозрительно покосилась на девочку. Похоже, Бет и сама не замечала своих случайных оговорок, когда прошлое и будущее переплетались в ее мыслях в тугой канат.
— Циалла говорила тебе, что хочет учить детей? — осторожно поинтересовалась она. Бет утомленно прикрыла глаза, всем своим видом давая понять, как обременительно для нее объяснять взрослым элементарные вещи.
— Циалла не может этого знать, она ведь еще маленькая, — растолковала она. — Но я уже видела, что она уедет в далекую пещеру, где стены украшены блестящими камешками, как с картинки в книжке про золото дракона, и будет там учить детей колдовать. Ей просто будет слишком грустно оставаться дома после того, как Белвина уйдет.
Хотя Бет с родителями много путешествовала, она не могла знать наверняка, как выглядит Дурмстранг, и точность описания производила жуткое впечатление.
— А куда же, по-твоему, уйдет Белвина? — затаив дыхание, спросила Джинни. — Почему бы ей просто не остаться дома, со мной и папой?
— Просто потому что кто-то должен будет уйти, — пожала плечами Бет. — Как иначе сможет родиться мой кузен? Белвина разве тебе не говорила, что будет наблюдать за всеми нами с неба, из дома фрау Холле? Бабушка как раз после этого наказала домовикам никогда не оставлять ее одну, и перестала приглашать в дом тетю Беллатрикс, и мне запретила рассказывать Белвине о своих снах. Белвина сначала так расстраивалась...
Джиневру мелко трясло. Припоминались все те случаи, когда Белвина жаловалась ей на Бет и отказывалась играть вместе. Кажется, Абрахас уже тогда видел ситуацию намного глубже. Внучка Араминты никогда ему не нравилась.
Вода прибывала. Джинни чувствовала, как теряют чувствительность ее окоченевшие ступни. Бет говорила и говорила с дьявольской отстраненностью, будто вспоминая то, что все и без ее пояснений отлично знают, но по какой-то нелепой причине просто выпустили из внимания. Луна Лавгуд точно так же рассказывала о морщерогих кизляках и прочих нелепых плодах воображения ее отца: с детской непоколебимой верой и рассеянной улыбкой на лице. Почувствовав, как за ее шиворот тонкой струей полились ледяные потоки, Джинни взвизгнула и отскочила от стены, опрокинув порядком подточенный короедами одноногий столик, который, ударившись о пол, тут же рассыпался в труху.
И вдруг все пропало. И Джинни увидела перед собой лишь перепуганную Бет и захламленную кладовую, в которой не наблюдалось и намека на появление ундины. А в дверях немой тенью завис старый Агравейн, призрак дома Бурке, что за полгода, проведенные в доме маркизы, не бросил в сторону Джиневры ни одного приветливого взгляда.
— Маркиз! — с облегчением выдохнула Бет и бегом устремилась в сторону выхода. — Как хорошо, что вы нас нашли! Как здесь страшно! Я хочу к папе!
— Молодой наследник Эдуард послал за вами автомобиль, мисс Бетельгейзе, — церемонно произнес Бурке, слегка склоняя голову. — Он ожидает вас в парке мэнора.
— Вы не пойдете со мной, маркиз? — опасливо уточнила Бет, не глядя на Джинни. — А папа встретит меня у дома?
— Не стоит беспокоиться, юная леди, — чуть свел у переносицы брови Агравейн. — Я присоединюсь к вам позже. У меня есть послание для леди Малфой.
Бет молча кивнула и моментально исчезла на винтовой лестнице, ведущей прочь из подземелий. Призрак пристально взглянул на Джиневру, и той стало еще больше не по себе. В полумраке Агравейн Бурке напоминал сурового судью, настоящего средневекового инквизитора.
— Молодой хозяйке не следует в одиночку бродить по грязным заброшенным кельям, — строго заявил он. — Восстановлением мэнора пусть занимаются слуги. Вы не найдете здесь ничего, кроме того, что принесете с собой.
— Вам тоже известно то, о чем молчат эльфы, — не удержалась от замечания Джинни. — А еще вы пытаетесь убедить Араминту в том, что я не в себе. Все очень просто, маркиз: вы следите за мной, а я за вами. Вы очень странное привидение. Обычно призраки не вмешиваются в дела живых и растворяются, если изгнать их из родового гнезда. Но вы путешествуете так свободно, словно лишь отсутствие оболочки из крови и плоти отличает вас от простых смертных. Почему-то мне кажется, что вы не совсем дух. Во всяком случае, не тот дух, о котором можно прочитать в стандартном хогвартском учебнике.
— Вы очень умная ведьма, леди Малфой, — почтительно произнес Агравейн. — Мне будет жаль, если не удастся защитить вас от себя самой. Но я здесь не для того, чтобы обсуждать мою природу. Амброуз Свотт передавал сообщение. Он настаивает на том, чтобы вы нашли возможность посетить замок Хогвартс.
Джинни опешила.
— Вы поддерживаете связь со Своттом? Так значит, вы слышали и о...
— ... о печальной судьбе леди Белвины? — охотно подхватил Агравейн. — Я имел честь уверить госпожу Блэк в своей верности и глубоком почтении. Все духи так или иначе чувствуют друг друга, леди Малфой, этот мир пронизан тончайшими нитями, и связь, о которой мы говорим, глубока и нерушима.
— Почему же вы не сказали Араминте? — грустно спросила Джинни. — Белвина и вам не позволила?
— Маркиза де Мелифлуа здесь ничем не поможет, — образ Агравейна подернулся сероватой дымкой. — Директор Свотт убедительно просит вас прибыть как можно скорее.
— Но как вы себе это представляете? — всплеснула руками Джинни. — Через несколько часов я уезжаю в гости к Флер, меня будут ждать. Да и приглашение от давно почившего директора едва ли можно классифицировать, как официальное!
— Вы должны лишь его принять, миледи, — криво усмехнулся Агравейн. — Прошу вас, прикоснитесь к моей руке.
Джинни непонимающе передернула плечами, но дотронулась до серебрящейся субстанции, составляющей облик призрака. Однако вместо ожидаемого чувства холода и светлой грусти на нее обрушилось море неразличимых образов.
Дыхание перехватило, будто при аппарации. Джинни ощущала, как какая-то крошечная частица ее души сжалась в тревожном ожидании, а ноги будто оторвались от земли, отправляя ее в свободный непрекращающий полет. Больше не существовало ни мэнора, ни преследовавших ее холодных темных вод: ей казалось, что она то слышит далекий и приглушенный женский смех, то голоса галдящей толпы. Перед глазами мелькали каменные стены и теряющиеся в темноте резные арки, она будто одновременно была в Хогвартсе и за его пределами, бродя по полям потустороннего мира ши, о котором так часто читала дочерям в легендах и сказках, и невидимые духи кружились вокруг нее, увлекая за собой в неистовом танце. И лишь когда Джинни начало казаться, что через пару мгновений она позабудет даже собственное имя, все вдруг прекратилось. Еще одно видение, мираж, режущими осколками осыпавшийся в иллюзорные воды ручья.
— Директор Свотт будет вам весьма признателен, леди Малфой, — лишь Агравейн никуда не исчез, зависнув в воздухе напротив нее. — Благодаря вашей помощи замок простоит в мире и спокойствии еще несколько месяцев, а сны наяву долго не потревожат вас.
Джинни трудно было говорить — голос не слушался.
— А об этом откуда вы знаете? Мы что, сейчас переместились в Хогвартс? Почему я?
Призрак посмотрел на нее с откровенной жалостью.
— Я думал, вы сумеете сложить два и два, миледи. Хогвартс существует, пока у него есть хранитель, и сила его велика.
— Мне так и не удалось выяснить, кто этот человек, — горестно вздохнула Джинни. — А ведь от его решения зависит свобода Белвины и Арианы.
Агравейн вдруг раскатисто рассмеялся.
— Ищите разгадку ближе, леди Малфой. Я уже говорил и повторю: вы не сможете принести больше, чем уже есть в вас. Достаточно разобраться в старинных манускриптах, чтобы узнать: принадлежащий когда-то Основателям замок продолжает повиноваться их потомкам. Тем потомкам, что уцелели и сохранили чистоту крови.
Джинни потрясенно ахнула. Недостающая деталь встала на свое место, громко щелкнув, и колесики закрутились.
— Вы хотите сказать, что Кларисса Слизерин — та самая хранительница? Все так просто?
— Ничего не бывает так просто, — мягко возразил Агравейн. — Кларисса Слизерин — хранительница Хогвартса по праву рождения. Но остаетесь еще вы.
Джинни слушала Агравейна, судорожно сцепив пальцы, и мир вокруг затягивало в черную, клубящуюся воронку.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
35

 Джиневра неуклюже выступила в гостиную, безуспешно высвобождая из волос запутавшиеся в них зернышки полыни. Казалось, каждый кирпичик в камине Делакуров пропитался резким ароматом пряных трав. Флер пользовалась тяжелыми мускусными духами, обожала добавлять специи в свою любимую рыбную похлебку и раскладывала по углам комнат чуть дымящиеся пучки засушенных горьковатых соцветий; запахи смешивались и окутывали всякого визитера неповторимой атмосферой приморского рынка. В летние месяцы в каждом уголке дома раздавались голоса многочисленных дочерей вейлы — признаться, Джинни уже сбилась со счета, — для подготовки к Йолю же Флер ждала девочек не раньше, чем через пару недель.
— Флер, ты представить себе не можешь, что рассказал мне только что Агравейн Бурке, — немедленно приступила к делу Джинни и тут же осеклась. Гостиная была пуста, а судя по доносившимся с кухни разговорам, вейла пыталась одновременно следить за приготовлением ужина и принимать нежданых гостей. Прислушавшись, Джинни разочарованно поджала губы — в особняк наведалась никто иная, как Фифи Лафолль, последнюю встречу с которой по вполне очевидным причинам вспоминать не хотелось. В голове мелькнула предательская мысль незаметно проскользнуть в отведенные ей комнаты и дожидаться хозяйки там, но не успела она ступить на лестницу, как в дверях весьма некстати показалась рыжеволосая девушка с сутулыми плечами и беличьей мордочкой.
— Леди Малфой, — на лице девушки немедленно расцвела заученная светская улыбка. — До чего приятно снова повидаться!
— Здравствуй, Ликорис, — сухо отозвалась Джинни. — Как ты выросла.
— Надолго вы к мадам Делакур? — тут же обрушилась на нее Ликорис морем вопросов. — Как поживают ваши дочки? Цисси столько рассказывает о них! Люци так повезло, как и Изабель. Я всегда мечтала о младших сестричках, но, видно, не судьба! Мама и слышать не хочет об этой идее.
— Белвина и Циалла передают привет, — с усилием ответила Джинни. — Они гостят у Доркас, но в следующий раз я непременно привезу их с собой. Не буду сейчас отвлекать Флер, мне она уделит внимание позже.
— Ну что вы, — махнула рукой Ликорис. — Все только вас и дожидаются, и мама, и мадам Делакур, старшая и младшая, и Изабель. Мы вернулись из пансиона раньше положенного. Мама как раз вспоминала, как была рада повидаться с вами в Хогсмиде.
Лицо Джинни на мгновение окаменело.
— Как мило с ее стороны заговорить об этом. Действительно, неожиданная встреча.
Ликорис согласно кивнула, но Джинни не успела выяснить, что именно известно девчонке о том скандальном предприятии. Ее собеседница неожиданно удивленно подалась вперед, внимательно всматриваясь в лицо леди Малфой.
— Как странно, — пробормотала она. — Отчего-то я всегда считала, что у вас, миледи, карие глаза, а не серые. Это специальные чары или я просто ошиблась?
Сердце Джинни пропустило несколько ударов. После откровений призрака места для шока уже не оставалось — все выглядело отвратительно логичным. Она легкомысленно улыбнулась, всеми силами надеясь на то, что непривычная бледность не выдает ее растерянности.
— Чары, конечно же. Светлоглазых среди нас отродясь не было.
— Вы даже на себя не похожи, — восхищенно присвистнула Ликорис. — Жаль, что здесь нет Люци: он так любит хвастаться сходством с отцом, а сейчас можно подумать, что он ваш родной сын.
Джинни тяжело вздохнула. Ликорис недаром была близкой подругой Нарциссы Блэк: она обладала той же редкой и неприятной способностью бить по больному. Впрочем, в то время, как Нарцисса умело пользовалась природной наблюдательностью в личных целях, Ликорис будто бы не отдавала себе отчета в том, какое впечатление производит на людей. Неудивительно, что она до сих пор не была замужем.
— Так вы присоединитесь к нам? — невинно добавила девушка. — Есть чай с клубничным вареньем. Мама сама его приготовила.
— Невероятно, — совершенно искренне отозвалась Джиневра. Фифи Лафолль могла бы написать увлекательную эпопею в десяти томах о банальном приготовлении омлета, но непоправимо сожгла бы его, не успев раскалить сковородки.
Неуютнее Джинни в данный момент чувствовали себя только толпившиеся на кухне домовики. На плите что-то шипело и пузырилось, от огромной кастрюли поднимался пар, а большую часть хлопот Флер взяла на себя, не оставив маленьким слугам ничего, кроме обязанности ежеминутно наполнять чаем чашку Фифи. Мадам Лафолль о чем-то увлеченно повествовала, размахивая ложкой, и в собеседниках явно нуждалась меньше, чем в бессловесных слушателях. Джинни она даже обрадовалась.
— Вот и вы, моя дорогая, — расцвела Фифи в улыбке. — Давно пора было перебраться сюда из вашего отвратительного Лондона. Никогда не пойму, как вы живете в этой вечной сырости и тумане!
— Не преувеличивайте, — вежливо улыбнулась Джинни. — Вы ведь были у нас всего пару раз и в самый неподходящий сезон.
— Я не путешественница, — сморщила нос Фифи. — Нет места лучше дома. Я и к Флер-то выбралась только поделиться свежими сплетнями. Писатель должен подмечать все мелочи. Пару лет назад мы начали возводить дополнительный этаж в имении, работа невероятно сложная и чисто магическая. Вы ведь знаете, что никто не умеет строить лучше гоблинов? Так мой подрядчик рассказывает удивительные вещи. Скажите, это правда, что следующим министром магии будет гоблин?
— Надеюсь, что нет, — быстро ответила Джиневра. — Вообще-то мы пока не выбираем следующего министра.
— Ну право, все знают, что это лишь вопрос времени, — рассмеялась Фифи. — Этот смешной человечек, Нобби Лич, все равно ничего не решает. Вы разве не знакомы с этой дамой-гоблином, леди Багнолд? Говорят, сам Альбус Дамблдор каждый день посылает ей сов за советом.
Джинни перевела озадаченный взгляд на подчеркнуто безразличную Флер и нахмурилась. Разумеется, она слышала о гоблинах рода Багнолд, занимавших важную нишу в артефактологическом отделении банка Гринготтс, но ни о какой влиятельной леди, претендующей на кресло министра, не имела ни малейшего представления. Фифи Лафолль — известная сплетница, половина ее романов больше походит на передовицу желтой прессы. Однако неясное предчувствие, которому леди Малфой привыкла доверять, отчего-то резко напомнило о себе, затаившись в районе солнечного сплетения.
— Поживем — увидим, — многозначительно проговорила Флер. — Нас с вами, Фифи, меньше других должны волновать британские политические интриги. Хвала небесам уже за то, что нами гоблины никогда править не будут. Хитрая и рассчетливая раса. Не в обиду тебе будет сказано, Джиневра, я знаю, как ты привязана к месье Гиасу. Он, конечно, счастливое исключение... хотя, никогда не знаешь, что у них на уме.
— Верно, — медленно кивнула Джинни. — Пожалуй, в этом они меньше всего отличаются от людей.
Распрощаться с Фифи им удалось лишь после обильного ужина, когда месье Делакур недвусмысленно дал понять, что желает получить полагающуюся порцию тишины в своем доме. Слушая истории ведьмы, одну невероятнее другой, Джиневра почти успела уверить себя в том, что, по крайней мере, во Франции ее не подстерегают зловещие совпадения и роковые неожиданности. Здесь, за заставленным роскошными блюдами и дорогими винами столом, под таинственное мерцание свечей и веселый смех Изабель и Ликорис, неотступно преследовавший ее образ ундины будто померк и растворился в полумраке ночи. И лишь когда пламя в камине улеглось за уходящими гостями, она позволила себе сказать Флер:
— Кажется, моя дочь умирает.
Надо отдать должное вейле, она не стала потрясенно вскидывать руки к лицу или торопливо разубеждать отчаявшуюся подругу. Флер лишь пристально посмотрела ей в глаза, выискивая там нечто иллюзорное, то, что от самой Джинни неумолимо ускользало.
— Не теперь, — глухо ответила, наконец, вейла, отпустив ее пальцы, которые до сих пор крепко сжимала. — Вокруг вас много, очень много теней, моя милая, но твоего внутреннего света хватит, чтобы они не причинили вреда. У смерти полно других дел, ваше с ней свидание еще не запланировано.
— У Бетельгейзе есть дар, — возразила Джинни. — Похоже, Белвина и сама что-то чувствует. Я вспоминаю ее оговорки, странный интерес к сказкам Вероники Лестрейндж... Сегодня я узнала, что Кларисса — хранительница Хогвартса. А поскольку у нас с ней теперь почти что одна душа на двоих, замок будет тянуть из меня силы, пока сознание Клариссы окончательно не поглотит мое. И об этом знали все, даже чертова вампирша из Дурмстранга!
— И ты намерена так легко сдаться? — возмутилась Флер. — Столько сил, столько магии потратить на создание жизни твоей мечты, чтобы потерять все из-за страха? Предсказания ничего не стоят, если не подпитывать их верой!
— Тебе легко так думать, в то время, как вся моя жизнь вертится вокруг пророчества Гекаты, — всплеснула руками Джинни и вдруг замерла: — Послушай, Беллс очень не хотела, чтобы Риддлу стал известен текст пророчества. Она вытянула его из меня во всех подробностях и буквально умоляла хранить молчание.
— Это значит, Клариссе не выгодно, чтобы Риддл узнал о том, как будет повержен, — проговорила Флер и закусила губу. — Ты говорила об этом с Араминтой?
— Вылетело из головы, — поежилась Джинни. — Что там говорить, маркиза настояла на моем скорейшем отъезде. Вся эта суета вокруг Авгуровой пустоши, восстание магических рас, которое, по слухам, вот-вот начнется. Мне Араминта доверяет меньше других, боится того, что ундина читает все мои мысли. Агравейн говорит, зелья бесполезны. Скоро грань между нашими сознаниями окончательно растворится, и тогда победит сильнейший. Араминта в меня уже почти не верит. Единственный способ уничтожить Клариссу — зелье маркиза, но даже если мне удастся уговорить Кэти его изготовить, кто заставит ундину его выпить? Если Люциусу придется выбирать между мной и матерью, попробуй угадать, какое решение он примет?
— Ты не можешь знать своей судьбы, — обняла ее Флер. — Однажды тебе уже удалось обмануть рок. Вейлы не хотят войны, так же, как не хотят ее гоблины. И вампиры.
— Это тебе Дезире Сангвини сказала? — резко переспросила Джиневра. — Ты тоже с ней знакома, не отнекивайся.
— И не думала, — покачала головой Флер. — Дезире — старинный друг моего рода. Их клан велик и очень могущественнен. Поражение магов не входит в их планы. Вампирам было бы неинтересно управлять и без того униженными.
— Что не помешало ей унизить меня! — злобно ответила Джинни. — Дезире держалась так, будто бы я до сих пор домашний эльф! Вся ее речь состояла из сплошных намеков на то, о чем впоследствии поведал мне Агравейн Бурке! Мерзавка буквально глумилась надо мной!
— Дезире не обычный человек, не забывай, — Флер вовсе не разделяла ее возмущения. — Удивительно, что она вообще согласилась принять тебя. Ошибки прошлого мучают ее до сих пор. Дезире крайне настороженно относится к молодым амбициозным магам, даже если те всего лишь хотят защитить свою семью.
Джинни скептически нахмурилась, но внезапная мысль чуть не заставила ее подавиться горячим чаем.
— Профессор Ваблатски! — воскликнула она с торжествующим видом, будто бы это подводило итог всему вышесказанному. Флер озадаченно взглянула на нее.
— Кто такой профессор Ваблатски?
— Я не знаю, — отмахнулась Джинни. — Вернее, знаю, он профессор в Дурмстранге. Я наконец-то вспомнила, где могла слышать его имя! Этот мальчик... экзамен... — она сделала глубокий вдох, — когда мы с Араминтой приезжали в Дурмстранг, Дезире принимала экзамен у магглорожденного мага. В комиссии был такой строгий волшебник, его фамилия точно Ваблатски.
— И это важно, потому что... ­— вкрадчиво начала Флер.
— Потому что у Беллс есть подруга Кассандра Ваблатски, которая занимается пророчествами. И она ей рассказала... рассказала... — сознание Джинни вдруг стало необыкновенно ясным. — Интересно, где сейчас Геката Трелони?
— Геката? — Флер в волнении встала и прошлась по комнате: — Но, милая, к чему эти вопросы? Геката Трелони исчезла много лет назад, еще когда ты была домашним эльфом. Кто-то считает, что она влачит жалкий образ жизни отшельницы, но большинство уверено, что она попросту мертва. Ведь для людей такого уровня неволя хуже медленнодействующего яда.
— Беллатрикс знала, что можно изменять пророчества, если найти предсказателя, — ахнула Джинни. — Что, если Клариссе для того и понадобился точный текст, чтобы внести в него удобные ей поправки? И теперь Геката в большой опасности?
— Дорогая, успокойся, — примирительно произнесла Флер. — Каким бы ни было это пророчество, оно не делает Риддла неуязвимым. У нас еще есть надежда.
Джинни обхватила голову руками и закрыла глаза. Она не решалась спросить у вейлы, не изменили ли они в очередной раз цвет.
— А что это за гоблинская леди, о которой болтала Лафолль? — вспомнила она. — Скоро бедняжка перестанет видеть различия между реальными людьми и героями своих романов.
— Но леди Багнолд не вымысел, — тепло улыбнулась Флер. — Правда, гоблин она только на одну восьмую, чего ты ни за что не прочитаешь в ее внешности. Небольшой рост, но это можно списать на конституцию. Исключительные таланты в управлении финансами — по-настоящему хорошее образование творит чудеса. Правда, живет она в гоблинской колонии где-то в горах. По своему выбору.
— Человек в колонии гоблинов? — изумилась Джинни. — А как же ее семья?
— О, леди Багнолд так и не вышла замуж, — с легкой печалью сообщила вейла. — Недостаточно глупа для волшебника, недостаточно родовита для гоблина, так она это объясняет. Старейшины прислушиваются к ее мнению, психологию людей она знает достаточно хорошо. Насчет ее постоянной переписки с Дамблдором Фифи, пожалуй, преувеличила, но они, безусловно, добрые друзья. Слышала ли ты о Филиусе Флитвике, юном маге, недавно принятом на работу в Хогвартс? О, здесь он хорошо известен. Великолепный дуэлянт, утер нос не одному местному высокомерному аристократишке. В его жилах течет кровь гоблинов, и в школу вашу он попал именно по протекции леди Багнолд.
Джинни готова была рассмеяться, так нелепо ее прошлое в который уже раз плавно перетекло в будущее. Разумеется, если Альбус Дамблдор зачислил в школу маленького оборотня, почему бы ему не пополнить штат гоблином-полукровкой? Примечательно, что сделал он это именно сейчас.
— Значит, директор тоже боится восстания магических популяций, — прошептала она. — Гиас ведь это предвидел! Старейшины всерьез собирались постановить оказывать повстанцам всевозможную поддержку. Дамблдор пытается их задобрить, чтобы везде иметь своих людей... в том числе, в Гринготтсе! Он пытается опередить нас! Или задумал что-то еще... — она серьезно посмотрела на Флер. — Скажи, откуда тебе обо всем известно? И почему молчала Араминта?
— Араминта устроила твою встречу с Дезире, — просто ответила вейла. — Упрекай себя за неумение задавать вопросы. В прошлых войнах вампиры и гоблины были союзниками. Почему, ты думаешь, месье Дервиш, хогсмидский мэр, так рвется укреплять рубежи деревни? Дело не только в чудесных домах, которые можно построить на Авгуровой пустоши. Заметь, ни один гоблин не взялся за этот проект.
— Ну, тут все просто, — удивилась Джинни. — Скандал с кубками гоблинской работы, попавшими в музей. Гоблины в большой обиде на Дервиша. Гиас даже пытался давить на маркизу, поддержавшую идею строительства. Аппелировал к их старой дружбе и прошлых долгам.
— Дервиш боится не только гоблинов, — усмехнулась Флер, — он давно не держит деньги в их банке. Его пугают вампиры. Клан Сангвини крайне ясно дал понять, что судьба у тех, кто решится им досаждать, весьма незавидная.
Джинни устало вздохнула.
— Видимо, мне придется провести некоторую работу над ошибками, — протянула она. — Я имею в виду Дезире Сангвини. Флер, мне очень нужно снова встретиться с ней. Я хочу как можно больше узнать об этой гоблинской леди.
— В этом нет никакой сложности, — повела плечом вейла. — Гоблины, как и вампиры, даже нечистокровные, живут сотни лет. С Миллисент Багнолд Дезире знакома с самого детства.
Джиневра поперхнулась. Наверно, никогда не устанет она ругать себя за бесконечные невнимательность и глупость.
— Миллисент Багнолд? Та самая Миллисент Багнолд, что была министром магии до Фаджа?
— До Фаджа? — Флер снова наморщила лоб. — Дорогая, кто все эти люди, о которых ты вспоминаешь целый день?
— Это невероятно, Флер, — Джинни от души забавлялась, восстанавливая в память полустершиеся фрагменты пока что не свершившейся истории, — но на наших глазах Фифи Лафолль сделала вполне ответственный и правдоподобный политический прогноз. На твоем месте, я бы поставила на этот расклад не одну сотню галлеонов.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
6

 Лепестки отцветающей акации золотыми волнами осыпались на каменные дорожки парка и, в отчаянной жажде почувствовать себя частицей праздника, цеплялись за подолы мантий и налипали на кожаные подошвы, незваными гостями пробираясь в переполненный зал. Ажиотаж вокруг помолвки Ликорис был легко объясним: скандальная репутация Фифи не оставляла дочери большого выбора, а потому все же угодивший в их безыскусно расставленные сети кавалер гарантированно возбуждал всеобщее любопытство. Оказавшись единственной представительницей семейства Малфоев на торжестве, Джинни всеми силами старалась не допустить страдальческого вида, притворяясь, что ей крайне интересно наблюдать за тем, как Доркас пытается научить одного из избалованных соседских сынков каким-то бесполезным игровым чарам.
— По слухам, на свадьбе выступит квартет сирен, — поделилась Доркас новостью. — Ирландские лепреконы устроят золотое шоу. Фифи использует всю свою фантазию, раз уж она пригласила так много гостей.
— Кто все эти люди? — Джинни заинтригованно осмотрелась по сторонам. — Больше половины из них никогда в жизни не видела.
— Это индонейзийские родственники отца Ликорис, — понизила голос Доркас. — Готова побиться о заклад, они никогда волшебной палочки в руках не держали. В аврорате нам рассказывали, что на островах до сих пор колдуют через тотемы.
— Похоже, Фифи на нас серьезно обиделась, — размышляла вслух Джинни. — Лично мне с трудом верится, что Араминта пойдет на свадьбу. Недаром же она прислала сюда тебя.
— Я пришла по собственной инициативе, — запротестовала Доркас. — Ну же, Маркус, держи кисть свободнее, не создавай препятствий для заклинания!.. Послушай, Джин, Эдуард и маркиза где-то пропадают весь вечер, Бет ужинает с дедушкой, мне совсем не улыбается бездействовать в пустом доме. Да и Ликорис будет приятно увидеть знакомые лица. Не слишком она похожа на счастливую невесту.
— Фифи ухватилась за первый подвернувшийся вариант, понимая, что второго такого может не быть, — пожала плечами Джинни. — Блэки так и не появились, вот что удивительно. Я не сомневалась, что Цисси заберут из Хогвартса ради обручения близкой подруги.
— Кто знает, что там происходит у Блэков, — отмахнулась Доркас. — На Друэлле в последнее время буквально лица нет. И ведь ничего от нее не добьешься, если она кому и доверяет в этой жизни, так только Араминте.
Джинни невесело хмыкнула. В самом деле, причин для волнений у леди Блэк хватало с избытком. Пусть усилия, некогда приложенные маркизой для того, чтобы заполучить своего соглядатая в стенах особняка на Гриммаулд плаза, и стали приносить свои плоды, отчего-то чувство сопричастности этой очередной победе Мелифлуа ни капельки Джинни не радовало.
— С чего это Флер вздумалось заняться благотворительностью? — подозрительно протянула Доркас. — Я могла понять Араминту, когда та помогала подняться Мадженте и организовывала у нас дома ее первую серьезную выставку. Но Флер и Фифи? Они же явно не одного поля ягоды.
Джиневра пожала плечами. Не могла же она признаться в том, что благие намерения Флер продиктованы единственной целью незаметно устроить ее разговор с Дезире Сангвини? Интуиция подсказывала Джинни, что в своей неприязни к вампирше они с Доркас нашли бы друг в друге единомышленниц, благо, давняя подруга Эдуарда была темной лошадкой, но слишком опасно произносить ее имя вслух.
Доркас лениво потянулась к блюду с тарталетками, а спустя мгновение уже весело замахала рукой неизвестной женщине, которую представила как соседку и старую школьную приятельницу. Изображая приветливую улыбку, Джинни чувствовала, как глаза сами собой смыкаются от всепоглощающей скуки. Сегодня она не слышала сводящего с ума звука ударяющихся о камень капель, а потому пребывала в настроении относительно неплохом, но безгранично тосковала по дому. В отсутствие Абрахаса Франция теряла всю свою привлекательность в ее глазах. Никогда еще прежде Джинни не путешествовала в одиночестве.
— Лафолли на седьмом небе от счастья, — Флер незаметно опустилась на соседний стул и заговорщически кивнула в сторону невесты. — Поверь, ты не захочешь видеть списки приглашенных на свадьбу.
— Надеюсь, что придумаю уважительную причину ее пропустить, — нервно усмехнулась Джинни. — Так тебе удалось раздобыть то, что я просила?
— Малышка Джиневра вся как на иголках, — пропела Флер, извлекая из складок пышного рукава обыкновенную булавку с бриллиантовой головкой. — Не скрою, мне пришлось применить весь свой талант убеждения. Наша общая знакомая не из тех, кто предоставляет вторые шансы пачками, достаточно ознакомиться с историческими хрониками.
— Мы одинаково рискуем, — ответила Джинни. — Ставки слишком высоки и для меня, и для вас. До сих пор я боролась с воображаемым врагом, а сейчас вижу ясно, как никогда: Риддла необходимо остановить любой ценой.
Вейла на пару мгновений прикрыла глаза.
— Никогда будущее не казалось мне таким туманным, — растерянно проговорила она. — История будто бы закручивается в тугую спираль, что вот-вот лопнет, а с чем останемся мы, известно лишь в высших мирах.
— Мы справимся, — твердо возразила Джиневра, сжимая в похолодевших ладонях портключ, — с помощью вампирши или без нее. И если я ничем не смогу помочь вейлам, как леди Малфой, еще не было случая, чтобы Джинни Уизли не находила выхода из самой запутанной ситуации.
— Которую создала своими же руками, — усмехнулась Флер. — Мудрой женщиной ты не была никогда, но возможно, в этом и состоит твое преимущество. Постарайся исчезнуть незаметно. Портключ перенесет тебя на место встречи через четверть часа. При первых признаках опасности аппарируй, защитные чары замка на первое время запутают твоих преследователей.
Джинни серьезно кивнула и сжала руку подруги в знак благодарности. Разве не обязана была судьба предоставить ей рано или поздно непомерные счета за таких близких?
В саду давно стемнело, а от декоративного пруда с набережной, вымощенной черным камнем, веяло прохладой. Джиневра прикрыла глаза — и будто перенеслась в почти стершееся из памяти прошлое, когда маленькая Беллс вихрем носилась по дорожкам парка Делакуров, распугивая книззлов и джобберноллов. Джинни сложно было назвать верующим человеком, но кто бы ни представлял собой высшую справедливость, он будто бы насмехался над ними, даже в этой реальности, в конечном итоге, раскидав женщин по разные стороны баррикад.
Определенно, предоставленный Флер портключ отличался от тех, что Джинни использовала прежде. Рывка в области солнечного сплетения она почти не почувствовала, зато ступни ее ударились о землю с такой силой, что один из каблуков жалобно захрустел. Джинни часто заморгала: мрак вокруг концентрировался вокруг нее, как кокон, и очертания зданий и деревьев на пустынной улице едва угадывались. Колдовать в незнакомом месте было небезопасно, поэтому ведьма лишь набросила на голову капюшон и медленно проследовала вперед, каждую минуту готовая броситься наутек. Со сторожами Дезире шутить она никому бы не посоветовала.
Она будто бы перенеслась в вымерший город. Вне всяких сомнений, лишь вампирша могла выбрать такое отвратительное место, словно специально созданное для слетов разнообразной нечисти. Давным-давно Джиневра читала об особом пристрастии полуночной расы к пустынным замкам и заброшенным развалинам, но никогда не думала, что ей предстоит убедиться в этом на собственном опыте.
Короткая улица вела к освещенной двумя фонарями площади. Держась в тени, Джинни присмотрелась к взволнованно расхаживающей из стороны в сторону фигуре. Уже издалека очевидно было, что ожидающий не имеет ничего общего с Марсией Дезире Сангвини. Хрупкую, будто выточенную из слоновой кости фигурку вампирши несложно было узнать в сумраке ночи, в данном же случае даже широкие складки мантии не скрывали полной фигуры молодой женщины. Джинни чуть было не вскрикнула от неожиданности: в масляном дрожащем свете ей удалось, наконец, узнать Беллатрикс.
Первый порыв броситься к девушке Джинни благополучно преодолела. Появление Беллс там, где по всем логическим законам ей никак не следовало находиться, могло иметь множество объяснений, и ни одно из них не устраивало Джиневру, поскольку неизбежно вело к личности Клариссы Слизерин. Беллс, конечно, никогда не стала бы угрожать ее жизни и безопасности — ее Беллс, поправила себя Джинни, посколько леди Лестрейндж, которую ей довелось узнать ближе в последние месяцы, готова была переступить через саму себя во имя достижения цели. В памяти некстати всплыли рассуждения Бет о том, что завершиться эта драма непременно должна чьей-то смертью — так что мешает финальным аккордам прозвучать там, где никому не придет в голову ее, Джинни, искать? Ведь ни один из гостей не обратил внимание на то, что леди Малфой так неожиданно пропала в самый разгар праздника, Флер превосходно умеет хранить чужие тайны, а хозяева дома слишком поглощены своей нечаянной радостью, чтобы обращать внимание на всякие пустяки...
Прежде, чем Беллатрикс почувствует, что за ней наблюдают, Джинни сконцентрировалась и аппарировала. Вернуться в дом Флер, минуя охранные чары, она больше не могла, поэтому представила себе хорошо знакомую аллею на границе поместий. Запоздалое ощущение неправильности происходящего застигло ее врасплох: никогда прежде тело так не сопротивлялось намерению сознания, никогда аппарация не сопровождалось гнетущей, усиливающейся, бесконечной болью. Теряя контроль над собой, Джинни закричала, в ужасе осознавая, что с уст ее не срывается ни звука. Картинка в глазах меркла, в воображении путались обрывки самых разных мест и географических точек, пока женщину и вовсе не поглотила оглушительная пустота.
 
 Спустя несколько мгновений — или несколько вечностей, как посмотреть — сознание бедной Джинни начало проясняться, и первым, что увидела она, с трудом открыв слезящиеся глаза, был каменный потолок. Впрочем, о том, что она находится в пещере, Джинни догадалась даже раньше — достаточно было вдохнуть пропитанной сыростью и холодом горных пород воздух, чтобы мысленно нарисовать мрачные своды английского средневекового замка.
Это помещение, однако, на замок совсем не походило. Окна здесь отсутствовали, как явление, зато прямо в стены были встроены светящиеся кристаллы, наподобие тех, что Джинни уже встречала в Дурмстранге. Искусный строитель будто бы выдолбил эту небольшую комнату прямо в скале, не подумав при этом утруждать себя шлифовкой и вытачиванием гладких, зеркальных стен. Еще одна шахта, только куда менее благоустроенная, нежели та, в которой они побывали с Араминтой.
— Девчонка вернулась, — просвистел над ее ухом гнусавый старческий голос, совсем не похожий на человеческий, — надобно известить ее светлость.
— Пустые хлопоты, — эхом отозвался еще более неприятный бас, — все пустое. Гнусное отродье волшебников, мерзкая воровка. Во времена моего деда незаконных нарушителей барьера карали отрубанием обеих ног и головы.
— Ее светлость слишком мягка с преступниками, — с сомнением предположил первый. — Возможно, она хочет допросить ведьму? Я слышал, ведьмы охотнее говорят, если связать их и бросить в воду.
— Это магглы так думают, — пробурчал второй. — Магглы лучше волшебников. Они не возвращаются из-под горных завалов, чтобы отомстить гоблинам, не носятся всюду с заговоренными деревяшками, не крадут наши артефакты и наше золото.
— Однажды старые порядки вернутся, а вместе с ними и золото потечет рекой из горы, — назидательно изрек первый. — Ее светлость пообещала, что еще немного, и мы никогда не увидим людей.
Джинни в ужасе затаила дыхание. Все пошло еще более неправильно, нежели она могла предположить. Если ее догадки верны, она оказалась под властью безумных гоблинов, одержимых ненавистью ко всему человечеству. Худшего расклада она и представить себе не могла, отправляясь на встречу с вампиршей.
Дверь в комнату вновь открылась, и Джинни услышала шум отодвигаемых стульев. Престарелые гоблины почтительно встали, словно к ним только что присоединилась весьма уважаемая персона.
— Спасибо, мой дорогой друг, — голос, как ни странно, принадлежал самой обыкновенной женщине в летах. — Вижу, вы отлично выполнили свою работу.
— Душа больной безнадежно повреждена, ваша светлость, — сумрачно изрек первый гоблин. — Впрочем, она не успела еще причинить непоправимого зла нашему народу, так что я бы рекомендовал убить ее из милосердия.
Сердце Джинни пропустило несколько ударов.
— Не мы лекари душ человеческих, — после длительной паузы возразила ее светлость. — Если девушка вторглась на территорию колонии по ошибке, мы обязаны отпустить ее с миром. Ничто не должно помешать принятию нового статута.
— Как будет угодно ее светлости, — неодобрительно проворчал гоблин и, шаркая ногами, удалился. За ним последовал и его сердитый спутник. Дверь за ними с грохотом захлопнулась.
Женщина — Джинни внимательно следила за ней из-под опущенных ресниц — с легкой полуулыбкой посмотрела вслед своим собеседникам, а затем с тем же благостным выражением лица повернулась к кровати.
— В вашем глубоком обмороке, девочка моя, больше нет нужды. Вижу, мои друзья успели напугать вас своими беседами. В действительности, никто здесь не намерен вредить вам, покуда вы ведете себя благоразумно.
Джинни, наконец, открыла глаза и смогла как следует рассмотреть ее новую благодетельницу. На вид ее светлости было давно за шестьдесят, и она невероятно напоминала фрау Холле из маггловских сказок, о которых так любили в последнее время твердить Белвина и Бет. Из-под черного шелкового платка выбивалось несколько седых прядей, черные глаза глядели ласково, но за нарочитой доброжелательностью, очевидно, скрывался крепкий внутренний стержень. И да, вопреки всем доводам здравого смысла, старушка была волшебницей, и почему-то у гоблинов это не вызывало ни капли возражения.
— Вы можете доверять мне, девочка моя, — повторила ее светлость. — В отличие от братьев, я не питаю известной ненависти ко всему волшебному племени.
— Вы ведь сами волшебница, — Джинни удивилась, как надтреснуто звучал ее голос. — Я чувствую в вас большую магическую силу.
— Я была рождена в семье волшебников, — согласно кивнула старушка, — однако очень рано поняла, что ваша цивилизация не имеет будущего. К счастью, мой дед удостоился появиться на свет в гоблинской колонии. Я присоединилась к моим братьям и сестрам, хотя вынуждена поддерживать контакт и с такими, как вы. Поэтому, какую бы ложь вы только что не заготовили, примите к сведению, что я неплохо разбираюсь в том, для чего предназначаются подобные вещицы, — с этими словами она подкинула в ладони бывший портключ Флер.
Джинни помолчала, взвешивая все за и против.
— Я не хотела вторгаться в ваш дом, — сухо произнесла она. — Я аппарировала во Францию, к воротам своего имения, но что-то пошло не так. До сих пор я и подумать не могла, что где-то поблизости расположена гоблинская колония.
— Во Франции их несколько, все на севере, — пожилая леди тяжело опустилась в кресло возле кровати. — Но с чего вы взяли, что вы во Франции, девочка моя? По собственному невежеству или воле судьбы вас занесло совсем в другой край. Братья обнаружили вас без сознания неделю назад. Видимо, какая-то частица вас отчаянно жаждала оказаться именно здесь.
— Я целую неделю провалялась тут без сознания? — ахнула Джинни. — Да меня ведь, должно быть, все ищут!
— Не уверена, что ваши друзья преуспеют. Защитные чары оглушили вас и запутали ваш магический след. Гоблины не заинтересованы в том, чтобы волшебники аппарировали в колонию, как к себе домой. Разве вам мало того, что вы практически изгнали нас с поверхности земли, вынудив ютиться в горах, подобно скандинавским карлам? — гневно вопросила пожилая леди.
Джинни возмущенно приподнялась.
— Вы что, намерены возложить на меня вину за все конфликты между людьми и гоблинами? Как, по-вашему, я могу их решить?
— Вы близки к правящим кругам, леди Малфой, — насмешливо отозвалась ее светлость, — и снискали себе репутацию личности мыслящей и борящейся за справедливость. Разве гоблины меньше заслуживают вашего покровительства, нежели кентавры или вейлы?
Джинни так и застыла.
— Вы знаете, кто я, — усмехнулась она. — А сами так и не представились. Вы что, правите гоблинами? Этой, отдельно взятой колонией?
— Странно, что вы не догадались. Я ведь только имени своего не назвала, а в остальном сообщила вам чистую правду. Меня зовут леди Багнолд.
— Миллисент Багнолд? — Джинни неверяще округлила глаза, изумляясь иронии своей удачи. Они все же встретились с гоблинской леди, пусть и при таких невыгодных обстоятельствах.
— Она самая, — леди Багнолд улыбнулась. — Вы проделали большой путь, чтобы повидаться с моей подругой Сангвини, но напрасно, Дезире при всем желании не составила бы вам компанию тем злополучным вечером.
— Что произошло? — нахмурилась Джинни, вспоминая Беллс. — И как вы узнали?
— В бреду вы сообщили немало интересного, — ответила леди Багнолд. — Впрочем, ничего компрометирующего, лишь некоторые имена. Узнать остальное особого труда не составило, хотя нынче к Сангвини не пробиться. В Дурмстранге, где она безвыходно обитает, давеча случились беспорядки. Недовольные студенты и молодые профессора, сытые по горло затворнической политикой института, — мощная сила при умелом руководстве.
— Каркаров все еще директор? — слабо спросила Джинни. Леди Багнолд коротко рассмеялась.
— О, безусловно. Хотя лично я знаю еще троих, публично присвоивших себе это почетное звание. Суматоха вокруг их закулисной борьбы угрожает миссии Сангвини в стенах Нурменгарда. Видите, девочка моя, само провидение привело вас ко мне. Вы ведь со мной хотели познакомиться.
— Как случилось, что я ничего не знаю о вас? — перешла Джинни в наступление. — Вы ведь родом из Англии?
— Верная догадка, — загадочно блеснула глазами леди Багнолд. — Когда-то я жила в Оттори-Сэйнт-Кэтчпоул. Много воды утекло с тех пор, как я покинула мир людей.
Джинни вздрогнула. Гоблинская леди ухитрилась родиться в той же самой деревушке, что и она — в своей прошлой реальности.
— Но вы продолжаете жить земными интересами, — покачала она головой. — При этом Гиас никогда не упоминал вас.
— Я не знаю, насколько доверяет вам драгоценнейший из моих братьев, — ответила леди Багнолд. — Однако я хорошо знакома с мадам де Мелифлуа и премного наслышана о вашем достойном супруге. И его непокорном отпрыске, — губы старухи презрительно задрожали.
— Почему вы говорите так о Люциусе? — сощурилась Джинни. — Кто вы, чего вы от нас хотите? Зачем держите меня здесь и ходите вокруг да около?
— Вы еще слишком слабы, чтобы уйти самостоятельно, девочка моя, — удивилась леди Багнолд. — Гоблины помощи вам не окажут. Одного ходатайства Гиаса недостаточно, люди уже принесли достаточно тьмы своих сердец под эти своды. Этот юноша, сын Абрахаса Малфоя, рассержен и обманут, но по счетам ему придется платить самому. Он уже занес одну ногу над бездной...
— Вы ошибаетесь! — в отчаянии воскликнула Джинни. — Не может быть, чтобы ему нельзя было помочь.
— Разве я сказала такое? — широко раскрыла глаза леди Багнолд. — Нельзя отвратить падение, но оно также в любой момент может обернуться полетом. Люциус и его друзья связаны с темным магом намного сильнее, чем вы можете предположить, моя девочка, но прощение небес заслужить порой легче, чем прощение людей. Или гоблинов.
— Мне расценивать это как угрозу? — вскинулась Джинни. — Вы не посмеете причинить ему вреда.
— Как насчет того вреда, что он своими действиями неизбежно причинит моему народу? — сердито взглянула на нее старуха. — Много лет своей жизни я посвятила созданию нового магического закона, равного которому по силе не написали на протяжении десяти эпох и цивилизаций. Мы не хотим войны с магами, леди Малфой. Мы не столь ограничены в стремлениях, чтобы состязаться за право носить волшебную палочку или делить ваше лепреконское золото. Цель нового статута о секретности — полностью отделить мир магических рас от мира людей, как это некогда сделали ши и другие создания, оставшиеся в людской памяти только благодаря фольклору и детским сказкам, которые давно никто не принимает всерьез. Пожалуй, из всех известных мне колдунов лишь Альбус Дамблдор еще относится к древним легендам, как к источнику знания, но и его силы не безграничны.
— Но без волшебных существ в мире совсем не останется магии! — всплеснула руками Джинни. — Все, что мы умеем без вас, — это... — она задумалась, — ...варить зелья и... творить простейшие чары... Без вас мы не сможем даже изготовить волшебные палочки!
— Это все, в чем вы заинтересованы, не так ли? — гневно вопросила леди Багнолд. — В своей безграничной жадности вы готовы беспощадно истреблять нас ради насыщения своих нужд! Вы превратили в безвольных рабов целые расы! Домовые эльфы, почти уже вымершие гномы, драконы, единороги, мантикоры, сильфы, саламандры! Вы убиваете волшебных существ ради ингредиентов для зелий, сердцевин волшебных палочек, вы вырубаете наши леса, уничтожаете нашу естественную среду обитания, чтобы изготавливать рукоятки для метел и сырье для летучего пороха. Вы — жалкая раса никчемных потребителей!
— Это гнусная клевета! — воскликнула Джинни. — Вы ослепли от своей ненависти к людям! Вы почти не поднимаетесь на поверхность, иначе бы знали, что волшебники строят заповедники для драконов и единорогов, охраняют Запретный лес, озера, горные долины! Совсем недавно моя подруга, талантливый зельевар, изобрела Ликантропное зелье, избавляющее оборотней от мучений при трансформациях! Другая моя подруга, вейла, счастлива быть замужем за волшебником! Да вы сами знаете, профессор Флитвик, ваш друг, преподает в Хогвартсе, и поверьте, я не встречала лучшего мастера своего дела! Единственный банк в волшебном мире принадлежит гоблинам! Если люди опасаются вампиров и мантикор, то позвольте, мы не можем в угоду добрым намерениям забыть о собственной безопасности!
— Жалкие подачки, призванные отвлечь внимания от вашей главной цели — превратить магические расы в безвольных зомби, — прошипела леди Багнолд. — Несчастная Дезире, героически сражавшаяся за полноценный статус для своих близких, в глазах магов выставлена жестокой преступницей! Великая цивилизация карг, провидиц и предсказательниц, превратилась в скопище цыганок с задворок Ноктюрн-аллеи, доживающей, по слухам, свои последние дни! Одна из этих карг отравила лучшие дни своей юности, скрываясь из-за однажды сделанного пророчества! Темный маг, вышедший из среды таких же доброжелателей, как вы, любой ценой будет идти к власти. Он не остановится ни перед чем, лишь бы развязать войну. Я поклялась не допустить его к креслу министра. Звезды и луна будут свидетелями, что мне эта должность нужна не ради личной выгоды. Чары статута не наложить обычному гоблину, для того мне нужны артефакты, о местонахождении которых известно лишь невыразимцам, и признанная волшебным миром власть принимать основополагающие решения. И Единственная палочка, разумеется.
— Единственная?... — Джинни вдруг все стало ясно. — Так значит, профессор Дамблдор в курсе ваших планов? Он — ваш главный союзник? И он согласен передать вам палочку, которая все эти годы хранилась у него?
Леди Багнолд, успевшая уже справиться со своими эмоциями, недобро ухмыльнулась.
— Альбус согласен со мной в главном: полная изоляция для нас предпочтительнее войны, в которой пострадают тысячи. Невозможно представить себе разрушительную силу, которую выпустит на волю приказ наследников Слизерина начать атаку на магов. Этот юноша, сын Абрахаса, жесток и глуп, он легко подвержен чужому влиянию, а его мать за сотни лет на земле так и не научилась видеть дальше собственного носа. Леди Слизерин — досадное препятствие для моего плана, но не она представляет главную опасность. Если Визенгамот выберет меня новым министром магии, она ничего не сможет сделать. Усовершенствованный статут о секретности навсегда лишит ее возможности вернуться в мир людей. Ее, так же, как и всех остальных, в чьих жилах течет кровь волшебных созданий, — старуха бросила на Джинни проницательный взгляд. — Вы верно думаете, девочка моя, так же, как и вас.
— Я чистокровная волшебница, — дрожащим голосом бросила Джиневра. — Вы не посмеете подводить меня под этот бредовый, несуществующий закон.
— Пока что не существующий, — поправила ее леди Багнолд. — Вы с ундиной связаны сознанием, душой, всей своей сущностью. Гоблины тут же это подметили, лишь потому вы все еще живы.
— Дамблдор придумал это, чтобы избавиться от меня! — воскликнула Джинни. — Вот почему все эти годы он делал вид, что не вспоминает о моем существовании! Он доводил до совершенства свой план! — она замерла, пораженная нечаянной догадкой. — Вот почему он подсунул мне дневник Риддла! Я всегда подозревала, что неспроста воспользовалась этой копией хоркрукса при возвращении в свое тело! Дамблдор знал, что я неизбежно зацеплю Клариссу, и хотел таким образом избавиться от нас обеих! — она умоляюще взглянула на пожилую леди. — Миллисент, вы должны прислушаться ко мне! Альбус Дамблдор — не ваш друг! Он использует вас, так же, как Риддл использует Клариссу, чтобы захватить власть. Кто бы ни стал министром, магические расы от этого не выиграют! Да, мы не всегда были друзьями, с гоблинами мы враждовали последние шестьсот лет, но сейчас у нас есть общий враг! Если мы будем чинить друг другу препятствия, нас просто сметут с лица земли. Нас уничтожат, — Джинни больше не сдерживала слез. Столько месяцев поисков, разочарований и подозрений привели ее вовсе не к новому, неизвестному врагу. Будущее предстало перед ней в лице бывшего школьного директора и сухонькой старушке в черном платке, искренне считающей себя гоблином.
Леди Багнолд сидела, как громом пораженная. Видимо, Джинни все же удалось впечатлить ее своей тирадой.
— С какой стати я должна тебе верить? — сурово вопросила она. — Ты обманывала всю свою семью. В угоду страхам ты готова была пойти на сделку с дьяволом. Ты чуть не выдала Риддлу, нашему злейшему врагу, несчастную Гекату. Из-за твоей слабости кольцо Гонтов со злым камнем уцелело.
Джинни одним движением вытерла слезы. Внезапно ее охватило приятное спокойствие — как всегда, когда она, наконец, находила в себе силы плыть против течения и выбирала верное направление.
— Кольцо уцелело, это верно, но кто первым воспользовался им? Не Риддл, ни Араминта, опыт которой обернулся полным провалом. Ответьте мне, Миллисент, кому могло понадобиться привязать к портрету Арианы Дамблдор ее же собственную душу и попутно потревожить покой Белвины Блэк? Как давно в последний раз навещали вы Хогвартс?
Леди Багнолд молчала. Джинни буквально могла видеть борьбу, происходившую в душе старушки, но не позволяла себе дольше вмешиваться. Слишком важно было не повредить едва наметившуюся, хрупкую связь между ними.
— Если ты посмела мне солгать, да хранит тебя Мерлин, — обронила леди Багнолд, порывисто вставая с кресла. — Ты покинешь колонию на рассвете.
— Но послушайте, ваша светлость...
— Твой бестолковый воспитанник за свои годы совершил достаточно, чтобы порядочное количество лет кормить дементоров, — бесстрастно продолжала Багнолд. — Но если Кларисса Слизерин согласится не чинить мне препон, я постараюсь забыть о его существовании.
Она холодно взглянула на Джинни поверх очков.
— Жизнь и безопасность наследника Слизерина отныне целиком и полностью в вашей ответственности, девочка моя. Теперь уж вам точно не позавидуешь.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
37

 До Йоля оставался всего день, а Джиневра так и не определилась с подходящим для праздника образом. Более того, часы, которые хорошие хозяйки традиционно посвящали последним приготовлениям, она бездарно тратила на консультации в хогсмидской ратуше. Совещание носило неформальный характер: именно поэтому по другую сторону стола Альфард Блэк благополучно дремал, Карлотта Пинкстоун доедала третий по счету ежевичный йогурт, а Сигнус мрачно следил за плывущим над озером облаком, твердо намеренный снизойти до насущных дел лишь в момент подписания договора.
Месяц выдался богатый на события. Возвращаясь в особняк Делакуров после своего незапланированного визита в гоблинскую колонию, Джинни ожидала застать знатный переполох, но, надо отдать должное Флер, вейле хватило терпения спокойно ее дожидаться, не инициируя масштабных поисков. Не хотелось даже думать о гневе общины гоблинов, если бы предприимчивым магам все же удалось ее обнаружить.
Джинни не стала скрывать подробностей разговора с предводительницей гоблинов от семьи.
— Миллисент Багнолд? — задумчиво переспросил Абрахас. — Дочь Эдварда Багнолда из Йоркшира, торговца магическими кристаллами, от брака с племянницей лорда Забини? Им когда-то принадлежала половина Хогсмида, трактир "Йоркширская росомаха", например, — до сих пор. Росомаха изображена на гербе Багнолдов. Беседовал с леди Миллисент однажды и на за что бы не поверил, что эта особа возглавит антиправительственный заговор.
— Действительно, — с легким раздражением отозвалась Джиневра, — с нее сталось бы возглавить заговор против всего человечества, если бы она не считала любые контакты с людьми ниже своего королевского достоинства.
Абрахас слабо улыбнулся.
— По словам Гиаса, это Миллисент убедила старейшин гоблинов в целесообразности запрета всем представителям их народа занимать официальные должности при министерстве магии, пока во главе его стоят волшебники.
— Нобби Лич успел изрядно надоесть всем, кроме Эйлин, которая из него веревки вьет, — вздохнула Джиневра. — Но смещать его еще рано, если только мы не желаем перемен ценой потери половины нашей магии. Без волшебных рас мир уже не будет прежним.
— Проблема леди Багнолд не в Нобби Личе, — возразил Абрахас. — Министр вызывает презрение изьянами своей родословной, отсутствием собственной воли, но для гоблинов все люди имеют одинаково низкую ценность. Планам Миллисент препятствует наследник Слизерина, принадлежи этот титул, как прежде, представителю одной из волшебных рас, и леди была бы бессильна, но за жизнь Люциуса одна кната ломаного не даст.
— Впервые ситуация кажется мне по-настоящему безвыходной, — пожаловалась Джинни. — Отказ от ритуала немыслим: так мы своими руками передадим титул и власть Риддлу. Он непременно воспользуется ситуацией, чтобы начать войну с магами. Принятие наследства сделает жизнь Люциуса невыносимой. Пусть Миллисент ненавидит Риддла и никогда не пойдет на союз с ним — она и сама по себе опасный противник. Если мне не удалось посеять в ее душе семена сомнения в Дамблдоре, под ударом окажется вся наша семья. И семья маркизы.
Сизые облака, собравшиеся над озером, предвещали, что недалека снежная буря, и разыграется она ни на шутку. Погода вокруг Хогвартса словно отражала настроение его непостоянной хранительницы — Джиневре никогда не удавалось проникнуть в мысли Клариссы, но и ее собственного скверного расположения духа запросто могло хватить для того, чтобы повлиять на стихии. Она подняла глаза на Араминту, сидящую на другом конце стола, напротив мэра Дервиша, и закусила губу, вспоминая.
Подземная колония гоблинов потрясала величием и сочащейся буквально из каждого камня враждебностью. Под бугристым сводом также плыли вереницы перистых облаков, и Джиневре не без оснований казалось, что расплывающиеся образы попеременно складываются то в ехидную ухмылку тонких губ, то в злобный прищур серых и пронзительно красивых глаз. Кларисса преследовала ее повсюду, и здесь, среди могильной сырости и звериных гримас тех многочисленных представителей гоблинской расы, что никогда не видели солнечного света, ундина, конечно же, чувствовала бы себя великолепно.
Среди волшебников и магглов Агравейн Бурке славился тем, что почти никогда не ошибался. Джинни вновь и вновь прокручивала в памяти их странную встречу в подземельях Малфой-Мэнора. Призрак утверждал, что сущности двух женщин при разделении миров переплелись так сильно, что с каждым днем различия между ними стираются все больше — и чувствуют это, главным образом, такие же порождения магии: портреты, привидения, домашние эльфы. Теперь, когда Джинни осознавала возникшую связь, еще сложнее оказалось научиться ее контролировать. Пусть драматическое молчание Циаллы Малфой или почтительное раболепие хогвартских духов, в некотором роде, сыграли ей на руку, выглядеть наследницей Слизерина перед скептически настроенными гоблинами категорически не удавалось. Похоже, Миллисент Багнолд относилась к леди Малфой с презрением еще более глубоким и укоренившимся, нежели даже ставшая невольной пленницей Дурмстранга Дезире Сангвини.
С момента переворота в Дурмстранге прошло уже двадцать шесть дней, но сведения неохотно просачивались за пределы его каменных сводов. Джинни удалось лишь узнать, что Игорь Каркаров завоеванных позиций надолго удержать не смог и был с позором изгнан на поверхность, что, впрочем, не помешало ему продолжать дистанционное руководство школой из своей квартиры в Софии. В знак противоречия Каркаров не стеснялся афишировать те разработки института, в разглашении которых не был ограничен магически, и подвергать всевозможной критике недавних коллег, столь же успешно директорствующих на разных подземных уровнях гигантской шахты.
Забавнее всего было то, что учебному процессу беспорядки нисколько не мешали. По крайней мере, никто не торопился забирать Сириуса и Джеймса из школы. Да и подопечные Араминты продолжали обсуждать с ней вопросы науки, словно политические разногласия не имели к ним ни малейшего отношения.
Судьба Дезире оставалась неясной; впрочем, вампирша никогда не была публичной фигурой. Джинни оставалось довольствоваться собственными домыслами. И, как и много лет назад, незримые ниточки, связывающие всех участников развернувшейся эпопеи, вели к Эдуарду де Мелифлуа.
Дезире, как ни странно, раскусила Джинни с первого взгляда: Эдуард никогда не пользовался безусловным доверием ведьмы, более того, он был ей глубоко неприятен, и не только в свете открывшейся несколько лет назад двойной игры, которую вел молодой маркиз. Джинни не вполне представляла, как Эдуарду удалось сохранить свое положение в ближайшем окружении Риддла, как много информации о ней и ее семье маг передает их злейшему врагу, и, наконец, какие цели он преследует, выказывая столь явную поддержку человеку, не самому популярному в волшебному мире уже сегодня, когда магическая война — лишь нежелательная и более, чем неопределенная перспектива.
Мысли Джиневры вернулись к Гринделвальду. Немало лет минуло со дня его падения, и с тех пор маг не предпринял ни единой попытки побега или привлечения сторонников за стенами Нурменгарда — не чета той же Софе Долоховой. Значило ли это, что Дезире приставлена к крепости, чтобы охранять самого узника от нежелательного любопытства? Впрочем, к чему подобные предосторожности: даже ребенок знает, что Альбус Дамблдор одержал победу над Гринделвальдом, завладев его палочкой, как военным трофеем. Лишь глупец предпримет опаснейшую по своей сути попытку проникновения в магическую тюрьму, чтобы задать столь нелепый вопрос. Если только, — и тут дыхание Джинни на миг перехватило, — Гринделвальд действительно утратил контроль над Старшей палочкой.
Городок, пещеры под которым облюбовали для своего убежища гоблины, куда больше походил на деревушку, выстроенную по образцу старого Хогсмида, еще не претерпевшего изменений вследствие градостроительной политики мэра Дерека Дэрвиша. Если магглы и проживали здесь на правах полноценных жителей, их будни явно нельзя было назвать скучными. Джинни пораженно проводила взглядом каргу с непривычно-лиловым оттенком кожи, даже не трудящуюся прикрывать лицо на публике.
— Гоблины построили этот город по распоряжению совета старейшин, — заметив интерес Джинни, пояснил ее спутник. — Сюда стекаются все, кому не нашлось места на его родине. Бродячие карги, оборотни, сквибы, домашние эльфы, получившие свободу и не сумевшие распорядиться ею должным образом. Последних прибывает немного, — осклабился гоблин, — в свете вашей традиции обезглавливать неугодных слуг.
— Сколько можно тревожить покой Элладоры Блэк? — возмутилась Джинни. — Все ее эльфы перешли в собственность к Сигнусу Блэку. Он бы больше пользы усмотрел в том, чтобы своих родственников переубивать.
Гоблин недовольно повел усами. Похоже, в подземной колонии не привыкли к возражениям.
— Могу я прислать леди Багнод сову? — севшим голосом поинтересовалась Джинни у своего провожатого. Волшебница покинула ее так стремительно, что обсудить способы связи возможности не нашлось.
Гоблин смерил леди Малфой максимально неприязненным взглядом, явно вложив в него память всех предыдущих поколений.
— Леди Багнолд сама найдет вас, если пожелает, — проскрежетал он. — Сущие пустяки — отыскать волшебника. Ваши деньги лежат в банке, принадлежащем гоблинам.
— Управляемом гоблинами, — холодно поправила Джинни. Официальный глава Гринготтса, человек, в реальности пользовался еще меньшим уважением, нежели действующий министр магии, но признавать это перед пещерным негодяем она вовсе не собиралась.
Гоблин насмешливо кивнул и ничего не ответил. Джинни искренне пожалела, что Гиас так и не появился в колонии, чтобы вызволить ее. В присутствии старого знакомого она бы не чувствовала себя такой беспомощной.
Джиневра встряхнула головой, прогоняя образ отвратительного гоблина. Вместо праздного негодования ей бы следовало поспешить с решением. Подозрительное спокойствие Риддла лишь утверждало ее в уверенности: мерзавец припас по их душу нечто особенно неприятное. Будущее давно не открывалось Джинни в тревожных видениях, но она не забывала почаще наводить у Эйлин справки о Мальсибере и задерживать напряженное внимание на газетных статьях, содержащих даже косвенное упоминание Ноктюрн аллеи.
Незадолго до собрания у мэра Дервиша Абрахас попросил Джиневру задержаться в его кабинете для разговора.
— Я хотел бы напомнить о нашем нейтралитете. Нет никаких сомнений в том, что Араминта загорелась идеей свести давние счеты с Дамблдором, используя леди Багнолд. Я вынужден настоятельно тебя просить посредником в их переговорах не выступать. Маркиза и так задолжала тебе за вейл.
— Я и не собиралась, — фыркнула Джинни. — Меня намного больше интересует роль в этой истории Беллс. Откуда она узнала о месте и времени встречи? До последнего Дезире не сообщала подробностей даже Флер.
— Надеюсь, ты не расценила ее появление, как шаг к примирению? — скривился Абрахас. — Лестрейнджи слишком связаны с Риддлом, им нельзя доверять. В особенности, Беллатрикс.
Неоднократно Джинни задумывалась о том, насколько проще выглядел бы ее диалог с мужем, согласись маркиза поведать ему тайну возвращения Клариссы с того света. Увы, чета Мелифлуа единогласно возражала против политики откровенности. Араминта до сих пор опасалась последствий встречи Абрахаса с женой, к чарам которой тот не имел иммунитета, а маркиз и вовсе предпочитал держать свои мотивы в тайне.
Не знал Абрахас и еще об одном разговоре, умолчать о котором решила уже сама Джиневра. Редкими одинокими вечерами ведьма любила размышлять в библиотеке. Книги и сверкающие серебряные канделябры казались достойными собеседниками: они молчаливо принимали любое решение Джинни и надежно хранили ее секреты.
— Риддл или Багнолд? — прошептала она как-то, сцепив пальцы в замок. — Багнолд или Риддл. Из двух зол выбирают меньшее...
За ее спиной раздалось тихое, но вполне отчетливое фырканье. Джиневра, как ужаленная, обернулась к позабытому гобелену, с которого до сих пор не сорвалось ни единого звука.
Леди Циалла Малфой наблюдала за невесткой с отрешенной, холодной улыбкой.
— Ты забываешь о еще одном варианте, простом до крайности. Если титул наследницы Слизерина навсегда останется у ундины, неприятности обойдут моего внука стороной. У нее ведь есть теперь эликсир жизни.
Еще более бледная и изможденная, чем обычно, Циалла носила свои золотые браслеты, как кандалы, привязывающие ее истомившийся дух к дому, в котором она так и не смогла обрести украденного счастья. В ее глазах читалась откровенная неприязнь к невестке — впрочем, вполне взаимная. Джинни не могла судить об истинном отношении Циаллы к внуку, но, похоже, судьба Люциуса, и в самом деле, заботила ее — настолько, что вынудила нарушить обет молчания.
— От тебя всего-то требуется отказаться от изготовления зелья, которое ты собиралась заказать юной мисс Крам, — продолжала Циалла со злыми смешинками, сверкающими в серых глазах. — Не смотри так, все эти годы я следила за событиями в Мэноре внимательнее, чем ты.
Джинни с отчаянием всплеснула руками:
— Но мы с Клариссой не можем одновременно существовать в этом мире. Агравейн Бурке предупреждал меня: если ундина останется, она полностью поглотит мою личность. Я исчезну и только страницы бывшего дневника Тома Риддла сохранят тень воспоминаний обо мне.
Циалла равнодушно пожала плечами.
— Что же, для тебя это весьма скверный расклад. Но зато уйдешь ты с чувством выполненного долга. Люциус будет в безопасности, а для мадам Мелифлуа не в новинку опекать чужих дочерей.
— Вот, значит, на что вы готовы, лишь бы избавиться от меня? — с вызовом вздернула подбородок Джиневра. — Боитесь, что я раскрою Абрахасу ваш секрет, леди Малфой?
С лица пожилой волшебницы не сходила немеркнущая искусственная улыбка.
— Столкнувшись с аналогичным выбором, Джиневра, я предпочла подарить своему сыну защиту, перед которой бессильна сама смерть. Ты так хотела заменить Люциусу родную мать, что преступно было бы лишить тебя возможности проявить себя. Однако, ты бы могла успеть сделать еще кое-что перед своим уходом со сцены.
Джинни потерянно смотрела прямо перед собой. Не дождавшись реакции, Циалла тихо обронила:
— Ты бы могла разыскать кольцо Марволо Гонта и освободить души Белвины и Арианы, заключенные в портрете. Или, по крайней мере, передать эту задачу тому, кому она окажется по зубам.
С этими словами леди Малфой вновь неподвижно замерла на подернувшемся рябью полотне, уже ничем не отличаясь от обычной маггловской картины. Напрасно Джинни пыталась дозваться свекрови: казалось, что ведьма твердо намерена молчать до того самого момента, как последний дюйм гобелена будет изьеден молью.
— Леди Малфой, — насмешливо протянула Эйлин, глядя на Джинни из-за плеча мужа, — вы весь день витаете в облаках. Я, конечно, не верю всем слухам, ходящим о предстоящем у вас дома праздненстве, но нельзя ли предоставлять нам поменьше поводов для зависти? Мы почти заканчиваем, а вы и слова не промолвили.
— Мое мнение остается неизменным, Эйлин, — покачала головой Джинни. — Однажды отозванная подпись на этот проект уже не вернется. Не раньше, чем я получу соответствующие гарантии от всех заинтересованных сторон.
Абрахас одобрительно кивнул, а Араминта лишь покачала головой и отодвинула в сторону испещренные магическими символами листки.
— Все это уже было, Дерек. Мы ходим по кругу. Такое впечатление, что у твоих сотрудников начисто отсутствует фантазия, или же до сих пор они охраняли только продуктовые склады. Вам было дано на подготовку столько времени, а дело не продвинулось ни на йоту.
— Сдается мне, вы просто ищете предлог увильнуть от сотрудничества, при всем уважении к вам, мадам, — холодно отозвался Дервиш. — Договор стандартный, мы даже согласием некоторых групп кентавров заручились, а вы все недовольны.
— Речь идет об отступниках, не пользующихся в племени никаким влиянием, вы не можете записать это в свои достижения, мой дорогой друг. Я ваш первейший союзник, но законопроект пока что космически далек от идеала. Если только вы не намерены привлечь к охране объекта половину нашего аврората. Уж группой Мальсибера на сей раз вы точно не обойдетесь.
— Сколько раз я повторял вам, Араминта, — начал сердиться мэр. — Не я отдаю распоряжения в аврорате, и лично мне глубоко безразлично, выпишут ли на это дело Мальсибера или кого бы то ни было еще. Поговорите с этим вашим Муди, с Робардсом, с Барти Краучем, в конце концов. Дело должно двигаться, а мы погрязли в деталях. На меня и так давят со всех сторон.
— В самом деле, миледи, — вмешался в разговор мистер Паддифут, представитель жителей деревушки, делегированный на обсуждение законопроекта. — Энтузиасты во главе с мистером Фоули, совладельцем Зонко, вообще грозятся бороться с кризисом жилья самым радикальным способом. Они думают основать поселение у западных границ Запретного леса, по другую сторону Хогвартса.
— Фоули-то что за дело до Хогсмида? — неподдельно удивилась Карлотта Пинкстоун. — Он же там не живет!
— Так потому и не живет, что места не хватает, — развел руками Паддифут.
— У него родовое имение в Шотландии с половину Хогсмида, — даже привстала Карлотта. — Что вы тут за чушь городите!
Джинни утомленно прикрыла глаза, считая минуты до возвращения домой. Одно, по крайней мере, ей удалось наверняка — завести в полный тупик переговоры по делу о застройке Авгуровой пустоши. Ясно было, что без ее одобрения собравшиеся договориться не способны, или же Дервиш попал в точку, и Араминта намеренно саботирует подписание договора.
Джиневра с сожалением посмотрела на мэра Дервиша, с красным от гнева лицом что-то втолковывающего неугомонной Карлотте. Его беспокойство не лишено было оснований. Если однажды Миллисент Багнолд достигнет поставленной цели, мага, посмевшего надуть гоблинов, ждут интересные времена.
Гости начали прибывать сразу же после обеда: во многих семьях не было принято использовать камин на Йоль иначе, нежели в ритуальных целях, с началом сумерек. Джиневра не знала ни минуты покоя, перемещаясь между бальным и банкетным залами, кухней и парком. Домовики ежеминутно досаждали ей вопросами, а домашние нагло переложили на хозяйку дома все обязанности и приятно проводили время каждый в своей компании.
Вальбурга Блэк прибыла в гордом одиночестве, и Джиневра не удержалась от того, чтобы предупреждающе сжать в кармане небольшой вредноскоп. Артефакт безмолвствовал, и Джинни оставалось лишь надеяться, что Вэл не попытается в очередной раз свести счеты с братцем.
— Орион постарается успеть до трапезы, — высокопарно сообщила она. — И детей приведет. Ты же можешь себе представить, с какими сложностями теперь сопряжены каникулы вне Дурмстранга. Проще выхлопотать визит домой для заключенного Азкабана. А Регулус категорически отказывается куда-либо идти без брата. Полгода не знали хлопот, и тут ребенка как подменили. Я уже успела позабыть, как это бывает, когда Сириус дома.
— Не стоит, Вэл, ты же не видела мальчика полгода, — Джинни попыталась сгладить острые углы. — Представь, как много он хочет тебе рассказать. Дурмстранг — это же отдельный мир, у них не заскучаешь.
— Полагаю, все, что он способен мне сообщить, я и без того целых четыре месяца читала в жалобах от его директора, — поджала губы Вальбурга. — Ничего, и это тоже пройдет рано или поздно.
Джиневре непросто было принимать Вэл в своем доме, ничем не выдавая того, что ей известна ее тайна. В конце концов, все они здесь так или иначе предавали друг друга — а Вэл, к тому же, никогда и не клялась ей ни в дружбе, ни в верности. Вот к визиту Лестрейнджей подготовиться морально она так и не смогла.
Сигнус появился вскоре после сестры, и на него вредноскоп отреагировал куда более живо. С Вальбургой лорд Блэк раскланялся подчеркнуто церемонно, Джиневру едва поблагодарил за гостеприимство, едва завидев Абрахаса, без церемоний перешел к их незаконченному еще на собрании спору. Джинни лишь сочувственно посмотрела на мужа и проводила Друэллу и Нарциссу к остальным гостям.
— Удивительно, как яросто некоторые сопротивляются попыткам изменить их жизнь к лучшему!
Фенелла Макнейр на правах матери близкого друга Люциуса бывала в Малфой-Мэноре намного чаще, чем хозяевам хотелось бы ее видеть. Так и сегодня, она объявилась задолго до Уолдена, беспрестанно предлагала свою помощь, при этом сохраняя монументальный вид глинянного колосса, который скорее рассыпется в прах, чем сдвинется с места — конечно же, самого удобного в гостиной.
— Вы согласны со мной, дорогая? — защебетала она, едва завидев Джиневру. Свита Фенеллы — дамочки неопределенного возраста, к обществу которых принято было прибегать для создания массовости, все, как одна, уставились на нее в ожидании ответа.
— Вы, конечно, снова о кентаврах? — устало уточнила Джинни. — Других тем будто бы и не существует в последнее время.
— Не для широкого круга, — заговорщически понизила голос Фенелла. — Батильда, моя приятельница, — соседка Дамблдоров, детишки фактически выросли у нее на руках. Так по слухам, Кендра, мать, вовсе не полукровка, как принято считать. Просто в тех краях, откуда она была родом, почти не осталось магии, а о таком позорно заявлять открыто. Это ведь и на детях обычно отражается. Вот я и беспокоюсь, что кентавры предпримут какой-то отчаянный шаг вроде их заокеанских собратьев.
— Как случилось, что я не в курсе дела? — удивилась Друэлла, опередив Джинни. — Где замешаны Дамблдоры, не обошлось без мутной истории. Рассказывайте, Фенелла.
— Ну как же, — довольная тем, что ее слушают, миссис Макнейр взяла еще одну тарталетку с подноса. — Эта Кендра смешанных кровей, какое-то индейское племя. Конкистадоры истебили там магию подчистую. В официальных источниках написано, что они попросту убили всех магов, а волшебные создания сами вымерли во враждебной среде, но лично Батильда считает, что когда угроза стала неотвратимой, кто-то из волшебников провел ритуал, полностью отделивший их от мира магглов.
— Не верю, что наши до такого додумаются, — фыркнула Друэлла. — Волшебника такого уровня еще найти надо, не говоря уже о том, какой ему в этом интерес.
Джинни заинтригованно переглянулась с Араминтой. С Батильдой Бэгшот маркиза общалась нечасто, но наверняка вытрясла из нее все подробности касательно семьи директора. Теперь еще меньше сомнений оставалось в том, что значительную часть своих безумных идей Миллисент Багнолд подчерпнула именно из опыта Дамблдора. Кендра, конечно, не могла не поделиться с детьми трагедией своего рода — а предпринять впоследствии путешествие за океан было вполне в духе старика.
— Значит, Салемская академия не в счет? — удивилась Цисси. — У вас ведь родственники там, мадам де Мелифлуа?
— Салемскую академию основали эмигранты, и она не единственная в своем роде, — пожала плечами Араминта. — Попытки восстановить магическое ядро тех земель предпринималось не раз, но видимо, завеса между мирами продолжает укрепляться ушедшей в изоляцию стороной. Пока что волшебные палочки, ингредиенты для зелий, артефакты — все закупается за рубежом и нуждается в постоянном обновлении.
— Эрида только на моей памяти сменила шесть палочек, — припомнила Джинни. — А я всегда считала, что это связано с энергозатратностью магии стихий.
— Магия земли погоду питает слабо, это явление общее для всей планеты. Хотя Эриде приходилось непросто, диссертация именно на эту тему в Академии говорит об очень высоком уровне колдовства. Их рекомендации не нуждаются в подтверждении.
О детях Карактакуса Араминта всегда говорила с нескрываемой гордостью, словно лично их воспитала.
Джинни покачала головой, оставляя миссис Макнейр пожинать плоды своего триумфа. За Цисси она следила особенно внимательно. Люциус с друзьями в зал пока что не спускался, и она очень надеялась, что Кэти появится в подходящий момент.
Камин полыхнул пламенем, отблески которого придали волосам Лили Эванс неправдоподобно яркий оттенок. Джинни и сама не могла объяснить себе, чем руководствовалась, приглашая в гости магглорожденную первокурсницу, находящуюся в состоянии холодной войны практически со всеми присутствующими. Впрочем, еще удивительнее было то, что Лили приглашение приняла.
— Мисс Эванс, — Джиневра заулыбалась так, будто встречала дорогого гостя. — Спасибо, что присоединились к нашему скромному празднику!
— Леди Малфой, — девочка держалась так, словно все свободное время проводила на подобных мероприятиях. — Ремус рассказывал, что у вас очень красиво, и теперь я вижу, что он даже преуменьшил.
— Мы неделю работали над созданием этой красоты, обычно здесь куда больший беспорядок, спасибо моим дорогим дочерям, — рассмеялась Джинни. — Ремус, Северус, поручаю вам нашу гостью.
— Подождите, — остановила ее Лили. — Меня просили передать записку лично вам в руки.
— Записку? — переспросила Джинни. — Из Хогвартса?
Лили подозрительно покосилась на Северуса, но все же бойко проговорила:
— У меня хорошие отметки по зельеварению и, как следствие, хорошие отношения с Катериной Крам, которая проводит у нас практикумы. Она очень обрадовалась, узнав, что на Йоль я буду в вашем доме. Это от нее.
Джиневре стоило больших усилий сохранять самообладание.
— Вот как. Если мне не изменяет память, мисс Крам тоже в списке приглашенных.
— Не думаю, — удивленно протянула Лили. — Иначе вся гостиная Слизерина знала бы об этом.
Джинни механически кивнула, пряча записку в рукаве мантии. Не стоило читать ее на виду у этих детей. Слишком уж запомнились ей наблюдательность Лили Эванс и ее способность делать правильные выводы.
Вскоре она смогла добавить в список и умение Лили вписываться в компанию. Не считая выразительных взглядов Нарциссы и задумчивых — Араминты, адаптация ее подопечной проходила вполне успешно. Джинни зря беспокоилась.
Именно в этот момент она должна была услышать голос, нарушивший с таким трудом обретенное внутреннее равновесие.
— Ты ведь пригласила ее, чтобы познакомить с Джеймсом? Все никак не успокоишься, Джин?
Она резко развернулась, предпочитая не верить своим ушам.
— Не ожидала, что тебе хватит наглости заговорить со мной первой, Беллатрикс. Если, конечно, это не предисловие к тому, чтобы попросить прощения.
Беллс беременность украшала. С ее лица исчезла привычная бледность, карие глаза смотрели спокойно и уравновешенно. Беллс, как обычно, держалась с исключительным внутренним достоинством, и уверенность ее не поколебали даже резкие слова Джиневры. Она лишь с холодной улыбкой сняла с появившегося возле нее подноса бокал с простой водой и сделала большой глоток.
— Я не собираюсь извиняться за то, что делаю со своей жизнью, Джин. Не забывай, в каком доме я выросла. Я достаточно хорошо знакома с темной магией, чтобы контролировать изменения, которые во мне происходят.
— Как насчет моей жизни? — возмутилась Джинни. — Не стану даже пытаться донести до тебя моральную сторону вопроса. Ты лгала, шпионила за мной, и тебе нет до этого никакого дела. Но как ты посмела красть у меня и у Араминты? Медальон, кольцо — есть еще что-то, о чем я не знаю?
Брови Беллс поползли вверх в недоумении.
— Тетя права, ты действительно не в себе. Ты мне благодарной быть должна. Миледи непременно убила бы тебя, если бы мы не вмешались. А уж Риддл, прости, был исключительно твоей инициативой. Мне и так стоило коллоссальных усилий не позволить тебе выболтать ему все наши козыри. И что я получаю в ответ — обвинения в воровстве!
— Хочешь сказать, не ты вытащила медальон из шкатулки? Кларисса фактически подтвердила твою вину, не увиливай.
— Ложь, — спокойно возразила Беллс. — Кларисса не получила от меня ничего, ни информации, ни вещей, обладание которыми могло бы тебе навредить. Я с самого начала предупреждала тебя быть осторожнее с Люциусом.
— Как я теперь могу тебе верить? — с горечью бросила Джинни. — Ты знала о Люциусе больше, чем мы, его семья, и молчала.
— А я и не молчала, — сверкнула глазами Беллс. — Я дала тебе достаточно подсказок, чтобы ты догадалась обо всем сама. Но ты предпочла бороться с несуществующими врагами. Для того, чтобы держать Люциуса подальше от дурной компании, которую он себе выбрал, потребовалось вмешательство не только Араминты, но и самой миледи, где же тогда была ты?
— Никогда я не встречала более двуличной дряни, — безразлично отрезала Джинни. — Я надеялась, что ты хотя бы раскаиваешься, для того и пыталась выследить меня месяц назад.
И снова на лице Беллатрикс было написано глубокое изумление.
— Джиневра, ты очевидно нездорова. С какой стати я буду тебя выслеживать?
— Хочешь сказать, это твой двойник пытался перехватить меня до встречи с Дезире Сангвини?
Пару мгновений Беллс что-то прикидывала в уме, а затем рассмеялась.
— Вот ты о чем. Жаль тебя расстраивать, но я понятия не имела, что ты будешь на этой прогулке. Дезире пригласила меня, но я напрасно прождала ее целый час. Позже Эдуард прислал мне сову, сообщил о том, что происходит в Дурмстранге.
Джинни оставалось лишь разводить руками. Ей с самого начала не понравилась эта вампирша.
— С чего бы Дезире сводить нас вместе? Я просила ее о частном разговоре. Ты здесь не причем.
— Аналогично, Джин, я вовсе не собиралась делиться с тобой своими проблемами, — отвернулась Беллс. — Я прекрасно сознаю, что разбитую чашку не склеишь. И, возможно, это к лучшему. Маме наше общение всегда причиняло боль. Она ведь не знает о миледи.
— Она бы порадовалась, — протянула Джинни. — Где мне тягаться с самой леди Слизерин.
— Мама никогда не радовалась чужому унижению. И ничьим дочерям не пожелала бы оказаться незаконорожденными. Ты, конечно, меня не послушаешь, но чем раньше об этом узнает Абрахас, тем лучше. Ты все равно не сможешь уничтожить миледи. Ты сама добыла для нее философский камень. Пусть их брак будет расторгнут, а затем просто оставь ее в покое. Это не твоя война.
— Ты ничего не знаешь, чтобы судить об этом, — вздернула подбородок Джинни. Беллс мягко улыбнулась.
— Я знаю о том, что затевает леди Багнолд при помощи Дамблдора. И я знаю, что именно он вернул миледи к жизни. Я уверена, он хотел, чтобы они встретились. Оставь Люциуса, дай ему возможность самому решить, на чьей он стороне.
— У вас все заранее сговорено, верно? — усмехнулась Джинни. — И кто бы не победил, мое положение самое незавидное. Если Багнолд уничтожит наследника, кем бы он ни был, мир лишится своей магии. Если, конечно, Дамблдор уже не внес в свой график победу над очередной Темной леди. Ему не в новинку избавляться от бывших союзников. Если победит Кларисса, на дно пойдет Араминта и я вместе с ней. Остается еще Риддл, и только твоей госпоже известно, что он затевает.
— У меня нет госпожи. Миледи — великая волшебница, она переломила саму свою природу, чтобы получить то, что имеет. И Абрахаса в этих целях она использовала не больше, чем ты. Я уважаю ее, но я далека от того, чтобы слепо выполнять ее волю. Это, скорее, твоя прерогатива, ты ведь шагу не ступить без позволения маркизы.
— Кому, как не тебе, знать об обратном.
— Глупости. Вот ты никогда не предавала Араминту де Мелифлуа, даже когда лгала ей, шпионила, воровала ее вещи... Припоминаю, тебя очень оскорбил тот факт, что после этого она выставила тебя из своей жизни. Все повторяется, Джин, самое главное — не принимать это близко к сердцу. Знай только, что я не брала медальон. И я представления не имею, кого выгораживала миледи, обвиняя в этом, как ты утверждаешь, меня.
— А кольцо? — в голосе Джинни появились угрожающие нотки. — Скажи мне, где сейчас кольцо Гонтов, и я готова забыть об этой отвратительной истории.
— Кольцо Гонтов? — нахмурилась Беллс. — То, что вы уничтожили?
— Подумай еще раз над своим ответом, Беллатрикс. Я не намерена тратить на тебя весь вечер. Это ведь кто-то из вас взял кольцо из тайника в доме Блэков. Ты или Вэл. И передали его Клариссе, я права?
— Тайна, покрытая мраком, — вздохнула Беллс. — Я не видела этого кольца, Джин, и я бы не стала с уверенностью утверждать, что оно у миледи. Такие реликвии всегда носят на пальце, а у нее я ничего подобного не видела.
— Только не это кольцо, — возразила Джинни. — Оно может быть слегка утомительным... Что же, раз ты говоришь, что не имеешь к этому отношения, будем считать, что все забыто. Сегодня праздник, ссориться нельзя.
Она тепло обняла Беллс, но, прежде чем та успела отстраниться, прошептала ей на ухо:
— Никакая миледи не спасет тебя, если ты опять мне солгала. Я простила, но все запомню на тот случай, если мне вновь доведется менять прошлое.
Джинни отошла на несколько шагов назад. Беллс выглядела потерянно, впрочем, Джинни действительно хотела ее расстроить.
— Ты непременно должна заглянуть к нам, когда дети вернутся в школу, мой ангел. Расскажешь мне все о своем ребенке.
Джинни искренне надеялась, что никто не обратил внимание на ее внезапное исчезновение с праздника. Непрочитанное письмо жгло руку не хуже раскаленного угля. Написано оно было тем же мелким, ровным почерком, что и эссе для Цисси Блэк, только округлые буковки дышали враждебностью, которой Нарцисса обычно не удостаивалась.
"Идея с оборотным зельем почти удалась, леди Малфой, но вы не первая пытаетесь навязать мне свое покровительство. Беру на себя непростительную смелость приглашение отклонить и очень прошу: даже не думайте контролировать меня или перетянуть на свою сторону. От Люциуса я не ожидаю ничего, в особенности его постоянного присутствия в моем будущем. Если вам кого и стоит опасаться, то ту, что так любезно поделилась с вами своим волосом. КК"
Несколько минут Джиневра растерянно крутила в руках письмо, а затем рассмеялась. Кэти Крам действительно была очень, очень умна и ее игру раскусила моментально. Нет, к этой девушке требовался фундаментально иной подход. На обороте записки Кэти Джинни набросала несколько ответных строк и отправила послание с Хоки.
Ждать ей пришлось недолго. По всей видимости, Кэти Крам невесело коротала часы на школьном праздновании маггловского Рождества.
"Простите меня. Здесь есть, о чем побеседовать. Во вторник я делаю покупки на Диагон аллее. Предлагаю встретиться у Фортескью в двенадцать. Вы, конечно, меня узнаете".
Джиневра с торжествующей улыбкой подожгла записку об оплывшую свечу. Тактику Клариссы Слизерин следовало взять на вооружение уже давно: готовность открыто сообщить людям о своих планах неизменно ставила их в тупик. Изобретательная ложь, как правило, воспринималась легче.
Неизвестно, что на самом деле подумала семикурсница Хогвартса Катерина Крам, получив от леди Малфой заказ на запрещенное зелье, доступ к которому есть лишь у нескольких сотрудников государственных лабораторий. Более того, Джинни не сомневалась, что так просто она не отделается, и до вторника слизеринка, которой, конечно же, не свойственно очертя голову кидаться в подобные авантюры, успеет во всех мелочах продумать, как дорого будет стоит леди Малфой ее заказ.
Тем не менее, впервые за последние месяцы она испытывала ощущение, будто бы у нее гора с плеч свалилась. Нельзя было отрицать — значительную роль в этом сыграла непричастность Беллс к недавним кражам.
И не то что бы Джинни поверила ей на слово. Просто не только Араминта и Вальбурга умели незаметно добавлять зелья в бокалы с напитками.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
38

 Перед встречей с Кэти Джиневра волновалась — не в последнюю очередь, из-за того, что юная посредница в их переговорах вовсе не собиралась довольствоваться скромной ролью посыльного. Раздосадовавшую ее новость Джинни узнала накануне вечером — от совершенно неожиданного персонажа. Увы, ей и пожаловаться-то было некому. С маркизом — единственным, посвященным в историю с мисс Крам, — делиться такими нелепыми проблемами было неудобно, остальные бы вряд ли по достоинству оценили ее благие намерения.
— Ты представляешь, что за наглость? — за неимением лучшего слушателя, выговаривала она Хоки. — Этой пигалице, похоже, понравилось чувствовать себя в кругу семьи! Не успела она побывать на празднике, как тут же навязалась в сопровождающие к Кэти Крам. А ведь ей нет и двенадцати!
— Гадкая девчонка, — с чувством поддержала ее домовик. — Так расстроила госпожу Джинни! Мерзкая, невоспитанная маггла!
— Я буквально дара речи лишилась, когда Эйлин попросила меня прогуляться с Северусом и Ремусом по Диагон аллее! Я, конечно, понимаю, Калистро Люпин нет никакого дела до компании ее сына, а Северусу до сих пор хватало благоразумия держать Лили Эванс на безопасном расстоянии, но, Хоки, милая, отчего у меня такое чувство, будто я своими руками привадила хищника в дом?
— Скверная маггла! Хитрая и нахальная!
Джинни вздохнула — комментарии Хоки никогда не отличались разнообразием, но на ее беду больше и сказать-то было нечего. Даже коварная и беспринципная Цисси Малфой в слизеринской первокурснице Эванс разглядела достойную преемницу и справедливо начала опасаться. Пария на своем факультете, Лили давно искала повод выделиться и, быстро сообразив, что дружба с Ремусом Люпином может стать для нее пропуском в высшее общество,  принялась действовать с поистине гриффиндорской напористостью.
Джинни не представляла, каким образом Лили узнала об истинных целях визита Крам на Диагон аллею — в конце концов, благонадежность и скрытность порывистой Кэти оставались под вопросом — но девочке хватило сообразительности не остаться в стороне. Справедливо рассудив, что Ремус едва ли отправится в Лондон без своего лучшего друга, у которого проводит йольские каникулы, а профессор Принц слишком занята одновременно в школе и в Министерстве, чтобы тратить время на праздные прогулки, Эванс ненавязчиво дала понять Крам, что ей не обойтись без дополнительных покупок, с чем под руководством своих родителей-магглов она не справится. Проницательная и осторожная лишь в глобальных вещах, Кэти не могла ни в чем заподозрить свою любимую ученицу. Или же, напомнила себе Джинни, Кэти, напротив, слишком хорошо понимает намерения Эванс и собирается им всячески потакать. Крам решила взять девочку с собой на встречу с Джиневрой, в то время, как та, по просьбе Эйлин Принц, будет совершать прогулку с неуправляемой гурьбой мальчишек, из которых только Северус периодически внимал голосу разума.
Так или иначе, леди Малфой не чувствовала себя в безопасности. Будто бы мало ей было Риддла, Клариссы, Дамблдора и Миллисент Багнолд — теперь она боится магглорожденную девчонку, которая еще толком не успела освоиться в волшебном мире, а уже устанавливает свои правила. Благо, Араминта не знала, на встречу с кем Джинни меньше, чем через час поведет Джеймса Поттера.
В дверь отрывисто постучали. Джинни подала Хоки знак исчезнуть — не хватало еще, чтобы муж заметил, что с некоторыми домовиками она позволяет себе откровенничать совершенно в стиле маркизы, и что-то заподозрил.
— Если твоих подопечных срочно не занять делом, дом будет лежать в руинах, — добродушно усмехнулся Абрахас, входя в спальню. — Эйлин всегда умела делегировать неприятные полномочия, в этом ей не откажешь.
— Та еще прогулка мне предстоит, но я справлюсь, — обняла его Джинни, изо всех сил стараясь выглядеть непринужденно. — Йольские каникулы — самое подходящее время для чудес и встреч с друзьями. Я бы и близняшек с Бет взяла, но сегодня день Араминты. Надеюсь, они хорошо проводят время во Франции.
Абрахас задумчиво провел рукой по ее волосам.
— Странно, что Беллатрикс не составила им компанию. Она так привязана к Бетельгейзе, да и ее временное затворничество выглядит странно. До недавнего времени мне казалось, что оно распространяется только на те места, где можно встретить кого-то из нашей семьи.
— Выходные доказали, что это не так, — мило улыбнулась Джинни. — Я рада, что между мной и Беллс больше не осталось недопониманий. Ну и потом, я уверена, что сейчас ей хочется как можно больше времени проводить с Руди. Они так мечтали об этом ребенке.
— Несомненно, — странно взглянул на нее Абрахас. — Почему тогда Руди с братом я четверть часа назад застал у Мелифлуа, а Беллатрикс сидит в нашей гостиной?
Джинни захотелось вцепиться себе в волосы и застонать. Только этого ей сейчас не хватало.
— Беллс у нас? — глупо повторила она. — Внизу?
— И пребывает в полной убежденности, что на прогулку с детьми вы идете вместе, — уточнил Абрахас.
Джинни с яростью бросила заколку из слоновой кости на туалетный столик. Беллс ни в коем случае не должна была видеть Кэти Крам — иначе это будет концом их с маркизом тщательно выверенного плана. И чего стоило Крам поменьше играть в умудренную жизненным опытом даму и просто принять приглашение на праздник? Тогда бы у них обеих было идеальное алиби.
Что же, этот день станет еще одной проверкой для их актерских способностей.
— Беллс, милая, какой приятный сюрприз, — радушно встретила она гостью. — И что за чудесная идея составить нам компанию! Не представляю, как бы я справилась с этими хулиганами без твоей помощи!
Кроме четверки почти-что мародеров, к их компании прибился еще и маленький Регулус, все повторяющий за старшим братом. Теперь присутствие Беллс было легко объяснимо — Вэл просто не могла жить с мыслью о том, что ее единственный сын находится в дурной компании, против которой она даже не может возразить, не выдав семейной тайны.
В Дурмстранге Сириус заметно повзрослел и стал еще больше похож на своего настоящего отца, хотя внимание на это обращали только посвященные. Так, за ужином Джинни не без удовольствия потратила несколько минут, наблюдая за душевными муками Кэссиди Турпин, глаз с мальчика не сводившей. Издалека было заметно, как отчаянно ей хочется поделиться секретом с сидящей по соседству Эдной Фоули, и каким мучительным испытанием оказывается для некоторых обет молчания.
— Зачинщик здесь один, но и с ним можно жить мирно, если держать его на коротком поводке, — хмыкнула Беллс, и только хорошо знавшей ее Джинни было очевидно, насколько напряженно та держится. — По мнению тети, мне необходимо чаще бывать на свежем воздухе. Поэтому она и спровадила меня на Диагон-аллею, откуда даже летом возвращаешься с волосами, пропахшими каминным дымом.
— Можешь не оправдываться, Беллс, — тихо произнесла Джинни, краем глаза заметив, что Абрахас демонстративно затворил за собой дверь кабинета. — Чем искать способ мешать каждой из нас по отдельности, лучше предоставить нам возможность мешать друг другу, так ведь они рассуждают? Я все жду, когда наши тетушки выдадут нам по мотку ниток, чтобы мы привязали их к рукам и ногам. Тогда соответствие образу будет полным.
Беллатрикс неуверенно рассмеялась. Несомненно, должно пройти немало времени, чтобы они с Джинни вновь позволили себе искренне шутить друг с другом.
В городе царил неожиданный хаос. После нескольких неудачных попыток пробиться к привычным каминам, Джинни махнула рукой на приличия и по очереди отправила детей в магазин Карактакуса. Беллс молча шагнула следом, ничем не выдавая своей заинтересованности. Джинни лишь на мгновение неуверенно замерла перед зеленым пламенем, взвешивая в уме невероятную возможность сбежать от этой пестрой компании, сославшись на ошибку каминной сети. Этот фокус прошел бы с Доркас, но Беллс слишком хорошо ее изучила.
Мистера Борджина, льстивого и скользкого на вид помощника кузена Араминты, она недолюбливала. Еще до того, как Бэрк покинул страну, он не скрывал того факта, что Борджин доносит на него Риддлу, действующему министру, ряду конкурентов и, возможно, иному неучтенному злу. Какую игру вел этот мерзкий коротышка, Джинни так до конца и не понимала, но в его присутствии с особым вниманием следила за тем, чтобы не позволить себе даже лишней искорки во взгляде.
— Леди Малфой, — Борджин появлялся словно из ниоткуда, подобно дьявольскому слуге в вампирских замках. — Какая неслыханная честь видеть вас здесь... вы и леди Лестрейндж привели!
— Сегодня я ничего не покупаю, Борджин, — жестко отрезала Джинни. — И леди Лестрейндж тоже, — многозначительно посмотрела она на Беллс, уже успевшую заинтересоваться сомнительного вида безделушкой на прилавке.
Борджин заметно поскучнел, но подобострастная ухмылочка на его крысином лице не померкла.
— Господин Бэрк давеча утром присылал сову из Салема. Справлялся об успехах молодого маркиза, само собой. Мы его с проверкой ждем в конце месяца. Может быть, все же взглянете на товар, миледи? Мне прислали исключительные образцы толченого уса...
— Нет, — прервала Джинни его излияния. — А с какой стати Кэру спрашивать об Эдуарде у тебя? Ты что, его новый поверенный?
Маленькие глазки Борджина воровато забегали.
— Как же, молодой маркиз — частый гость в лавке. Может ли быть иначе для такого талантливого зельевара? Сложные составы, настоящий вызов даже для мастера. А щедрость как есть королевская. Ни разу и не упомянул о родстве с хозяином! Приятно иметь дело с такими, как Эдуард де Мелифлуа, вот что я вам скажу.
— Значит, Эдуард снова занимается зельями? — нахмурилась Джиневра. Откровения Борджина ей совсем не понравились. Похоже, кто-то здесь вел двойную игру, и Мелифлуа-старший был на так уж преисполнен альтруизма, как ей поначалу показалось. — Ты, верно, неплохо заработал, Борджин.
— Я не жалуюсь, сударыня, — закивал торговец. — Гоблины с континента взвинтили цены на товар, дела ведем себе в убыток. Господин Бэрк дорожит лавкой, с этого заведения начиналась его история, но если дела так дальше пойдут, с Ноктюрн аллеи и мы побежим. Нехорошие слухи ходят об этом месте.
— Вот как? — подалась вперед Джиневра. Очевидно, Борджин пытался навести ее на какую-то мысль, вот только она никак не могла ухватить нити их беседы. — Что же слышно, расскажешь?
— Тофана Блетчли, что держала аптеку в Гнилом тупике, все дела в Манчестер, говорят, перенесла. И Лукреции-проповедницы с ее каргами вот уже месяц не видать. Разбегаются все отсюда, леди Малфой, а отчего, вам, должно быть, лучше знать. Вы с министром на дружеской ноге.
— Разве Эдуард тебе не рассказывает? — усмехнулась Джинни. Каждое слово Борджина следовало делить на десять, но сейчас он не кривил душой, а действительно был настороже. — Ему об истинном положении дел куда больше ведомо.
— Молодому маркизу своих забот хватает, — горестно вздохнул торговец. — Двадцать пять унций драконьей крови, еще десять лет назад на вырученные деньги можно было купить целый переулок в этом районе. А он, не считая, выложил деньги и был таков. Благородная душа.
— Для какого же зелья нужно столько крови? — Джинни покачала головой, сопоставляя факты. — Гоблины с континента поставляют, говоришь?
— Ну а как же иначе, моя госпожа, — невинно пожал плечами Борджин. — В Англии ведь почти не осталось вольных драконов.
— Тетя Джиневра, долго вы там еще? — явно изнывающий от безделья Сириус заглянул в лавку с улицы. — Беллс сказала, что каждому, кто возьмет что-то с прилавка в магазине напротив, она будет по очереди ломать пальцы.
— Тогда лучше не провоцируйте ее, — хмыкнула Джинни и извлекла из-за пояса небольшой мешочек, набитый галеонами. — Знаешь, Борджин, я что-то заинтересовалась проблемами международного рынка зелий. Ты для меня все интересное запоминать теперь будешь. Особенно касательно крови.
Борджин медленно кивнул с какой-то мрачной торжественностью.
 — Я не для вас стараюсь, леди Малфой. И если кто спросит, я сегодня не видел ни вас, ни вашего паршивого золота. Одни звезды помнят, как мои родители умирали от руки Марсии Сангвини, и я здесь не ради мести. Господин Бэрк дал мне работу. Благодаря ему мое имя значит чуть больше, чем имя любого из местных голодранцев. Вас чувство благодарности не связывает.
Джинни почувствовала, как ее обдало оскорбленным жаром.
— По-твоему, родственные чувства мне не свойственны?
— Иначе ты не заплатила бы мне за погибель женщины маркиза.
— Ты вконец ума лишился? — отшатнулась Джинни. — Я не приказывала никого убивать. И я никогда этого не сделаю.
— Я и не сказал за смерть, — удивился Борджин. — За погибель. Я хорошо читаю в душах своих клиентов.
Джиневра покинула магазин Борджина и Бэрка в полном смятении чувств. Только что наемный работник человека, формально считавшегося ее семьей, согласился пойти на предательство наследника рода, которому он служит, а она поощрила этот вероломный поступок золотом. Приказала шпионить за вампиршей, благодаря которой узнала об опасности, исходящей от гоблинов. Джинни встряхнула головой. Гоблины всячески мешают Бэрку приобретать кровь для исследований. Драконью кровь. На что сдалась Дезире драконья кровь, и что для нее варит Эдуард? Ибо в том, что Мелифлуа действует в интересах Дезире, а вовсе не Риддла, она отныне не сомневалась ни секунды.
Где Дезире — там, несомненно, Гринделвальд. Утративший свободу, но не волшебную силу. И, быть может, не контроль над Старшей палочкой. Знает ли об этом Араминта? Без Жермена, конечно, не обошлось. Чего добивается эта семья?
— Что сказал тебе Борджин? — Беллатрикс смотрела на нее с нескрываемым подозрением. — Ты сама не своя после того, как вы шептались добрых полчаса.
— Мы обсуждали заказ, — сухо обронила Джиневра. — А ты здесь, чтобы следить за детьми, а не за мной.
— Джин, я уже сто раз говорила тебе... — начало была Беллс, но вдруг возмущенно задохнулась: — Ты только посмотри, кто здесь!
Лили Эванс шествовала по Диагон аллее чистой королевой. Кэти шла рядом, привлекая недоуменные взгляды своим откровенно маггловским внешним видом, и на ее фоне рыжеволосая ведьма в форменной мантии и шляпе напоминала ожившую иллюстрацию из книги страшных рассказов о шабашах и ночных полетах на метле. Одного взгляда на мальчишек было достаточно, чтобы понять: желаемое впечатление Лили уже произвела.
— Эта безродная девица оскорбляет Нарциссу самим фактом того, что учится на Слизерине, — шипела Беллатрикс, по мере того, как Кэти и Лили приближались. Джинни раздосадованно закусила губу: как, спрашивается, она сможет поговорить с Крам, если уже сейчас ситуация на грани скандала?
— Лили, — поспешила она взять дело в свои руки. — Ты помнишь Беллу?
— Леди Лестрейндж, — первокурсница была все же слишком сообразительна для своего возраста. — Никогда не могла подумать, что мне выпадет возможность не только быть представленной Вам, но и встретиться вновь.
Беллатрикс посмотрела на Эванс, как на внезапно заговорившую пыль под ногами, но от резкого ответа воздержалась.
— А это друзья Ремуса из Дурсмстранга, — с нехорошим предчувствием добавила Джинни. — Джеймс и Сириус. Регулус — младший брат Сириуса. Северуса ты уже знаешь. Здравствуйте, мисс Крам.
— Здравствуйте, леди Малфой, — Кэти, похоже, представление забавляло. — Значит, это вы та самая подруга профессора Принц? Как тесен мир. Сожалею, что не смогла присутствовать на вашем празднике.
— Ее приглашали? — вздернула бровь Беллс. — В имение, на Йоль? И она... отказалась?
— Она была гостьей Люциуса, — соврала Джинни. — Но нашим планам помешали. Мы всегда рады гостям, мисс Крам. Приезжайте летом.
— Мне знакома ваша фамилия, мисс Крам, — с непередаваемым выражением произнесла Беллс. — Никак не могу припомнить, где я ее слышала. У вас ведь нет знаменитых родственников?
Кэти помрачнела, а Джинни начала паниковать. Как всегда, положение спасли дети.
— Беллс, — требовательно объявил Сириус. — Мы хотим показать Лили ту метлу. Ну, ты помнишь, в прошлый раз...
— В прошлый раз Вэл принимала успокоительное после вашего безобразного поведения, — моментально переключила Беллатрикс на них свой гнев. — Одни вы туда не пойдете, не надейся.
— Тогда догоняй, — с проказливой ухмылкой бросил Сириус и бегом устремился вверх по переулку, таща Лили за собой за руку. Джеймс не отставал от них ни на шаг. Оставшийся без внимания брата Регулус обиженно заголосил, а Северус только посмотрел на Джинни взглядом, полным вселенской тоски. Она ведь пообещала ему книжный магазин и никаких глупостей.
— Вот мерзавец, — возмутилась Беллс и поспешила следом. — Я скоро вернусь. Ремус, а ты куда разбежался? Стой здесь, я не намерена ловить вас по всему Лондону. Мне вообще нельзя бегать!
Ремус послушно опустился на скамейку у обочины, Северус же встал рядом с Джинни.
— Вы так искали встречи со мной, — улыбнулась Кэти Крам. — Извините за первое письмо. Я семь лет знаю Люца, ничего хорошего о вас подумать не могла.
— Со своей жизнью вы сами разберетесь, — спокойно ответила Джиневра. — Я не стану вмешиваться. По крайней мере, ты кажешься мне честнее и порядочнее других девушек в его окружении. Как тебя вообще занесло на Слизерин?
— Шляпа предлагала мне Рэйвенкло. Я очень хотела познакомиться с Горацием Слагхорном. Попасть в его закрытый клуб. Мне даже это удалось, жаль, что в этом году клуб больше не собирается. Хотя я многим обязана профессору Принц.
— Эйлин тобой довольна, — заметила Джинни. — У нее наметан глаз на таланты. Эйлин могла бы стать великим зельеваром, но, к сожалению, никогда не занималась алхимией всерьез. В последние годы политика отнимает слишком много ее сил и времени. Обидно, что Гораций предпочел скрываться. Тебе не хватило всего года. С его солидными рекомендациями ты могла бы всерьез задуматься о Дурмстранге. Ведь, как я слышала, одних ТРИТОНов недостаточно для вступления в Гильдию.
— Только через шесть лет стажировки, — неохотно сказала Кэти. — Но профессор Слагхорн поступил так, как диктовали ему убеждения. Пока я обойдусь и без его рекомендаций. Возможно, через несколько лет он вернется в Хогвартс.
— Так много времени, — покачала головой Джинни. — Обидно его терять. Я могла бы выручить тебя.
— Вы не алхимик. Личное знакомство с директором Дурмстранга здесь не поможет, особенно сейчас, когда там каждый, способный носить шляпу, — уже директор.
— Я и не думала просить Игоря об одолжении, — возразила Джинни. — Но мне кажется, поручительство Жермена де Мелифлуа что-то да значит.
Кажется, ей удалось пробить брешь в ледяной броне Кэти. Девушка выглядела действительно впечатленной.
— Я знала, что вы в родстве с де Мелифлуа. Люц рассказывал мне о леди Араминте. И я достоверно знаю, что они уже давно не берут новых учеников.
— Люциусу, конечно, и в голову не пришло просить за тебя, — невесело отметила Джинни. — Он ничего не сделает для того, чтобы помочь. Я решила немного опередить события. Маркиз де Мелифлуа уже готов встретиться с тобой.
— И в обмен вы, разумеется, попросите меня держаться подальше от Люца и не разбивать его блестящее будущее с Нарциссой Блэк? — рассмеялась Кэти. — Если так, вы меня разочаруете, леди Малфой.
— Ну уж нет, так продешевить — это не по мне, — в тон ей ответила Джинни. — Шанс, который выпадает тебе, девочка, уникален. И за него придется заплатить. От сердечных привязанностей Люциуса мне ни горячо, ни холодно, хотя я даже отдельно поблагодарю тебя, если ты избавишь его от бедствия по имени Нарцисса. Но у меня свой интерес. В письме я не шутила насчет зелья.
Теперь Кэти смотрела на нее заинтригованно.
— Зелья, которое вы описали, не существует в природе. Человек не может безнаказанно управлять временем, тем более, исчезать из одного измерения и перемещаться в другое. Это противоречит всем законам творения. Если бы однажды такое зелье было создано, я бы постаралась скрыть все упоминания о его рецепте.
— Что, если однажды так и было сделано? — глаза Джинни блеснули. — Ты хочешь настоящего ученичества, Кэти? Серьезных дел? Или твой уровень — всю жизнь выполнять работу за бездельниц навроде Цисси Блэк? Ты можешь выгодно продать свои таланты Дурсмтрангу, заставить свою фамилию звучать на всю Европу, вращаться среди настоящих людей. Ты никогда не подходила Хогвартсу, и Хогвартс не подходил тебе. Сейчас твое будущее от тебя на расстоянии вытянутой руки.
— Где я возьму инструкции? — спросила Кэти. — Если рецепт существует, он должен быть спрятан всеми возможными способами.
— У тебя будут подсказки. Все, что маркиз сможет нам сообщить. Тебе придется разбираться самой. У тебя будет немного времени в запасе. Я точно знаю, — по лице Джинни пробежала тень, — что нам понадобятся перья птицы джоббернолл.
— На финальной стадии, — автоматически отозвалась Кэти. Поймав удивленный взгляд Джиневры, он пояснила: — В зельях памяти их всегда добавляют в самом конце.
Джинни успокоенно выдохнула. Наконец-то она сделала правильный выбор.
— Катерина Крам, я уверена, мы отлично сработаемся. А теперь предлагаю найти наших подопечных, пока Беллс не начала практиковать на них свои методы воспитания детей. Боюсь, Сириусу это очень не понравится.
Джиневра заметила, что хотя Северус стоял поодаль, за ней он наблюдал с недетской задумчивостью. "Принц очень удачно распределился на Слизерин, — прозвучал в голове холодный голос Люциуса, — Думаю, он сам не в курсе, насколько его воспоминания о знакомстве с Джиневрой противоречат официальной версии, которую маркиза представила обществу".
Со времен злополучного визита в Гринготтса, с которого, казалось минуло уже целое столетие, Джинни не прибегала к ментальной магии Салазара. Порой она воспринимала эти чары, как предательство всего, во что она когда-то верила.
И все же некоторые воспоминания Северус до дома не донесет.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
39

 Прошло всего несколько дней после разговора с Кэти, когда до Джиневры дошли слухи о том, что у Дамблдора начались проблемы. Имени Миллисент Багнолд никто не называл напрямую, но даже непосвященный во все тонкости семейных интриг Ремус писал матери о том, что здесь явно замешаны гоблины. Взять хотя бы тот факт, что в выходной их в Хогсмиде было видимо-невидимо, и ни один не носил форменного костюма сотрудника Гринготтса.
— Фоули работает на Риддла, — Эйлин, как всегда, располагала более широкими сведениями. — Нет, конечно, он не признался в этом открытым текстом, но я не вчера на свет родилась. Наши длиннопалые друзья начали подозревать, что за громкими разговорами об Авгуровой пустоши кроются лишь обман и надувательство. Только наш проект в действительности учитывает права магических рас. Но если Нобби окажется настолько безволен и глуп, что позволит себе пойти на поводу у Фоули и его прихвостней, Эйвери и Мальсибера, нам точно не избежать войны.
— Ты играешь с огнем, Эйлин, я ведь тебя предупреждала, — грустно ответила Джинни. — Хогсмид — испокон века деревня для магов, а не магических существ. Местные жители гордятся тем, что среди их соседей полукровку днем с огнем не сыщешь. Возможно, их семьи не такие древние, как известные двадцать восемь, зато они в Хогсмиде со дня его основания, а некоторые никогда в жизни не бывали за его пределами, не считая Хогвартса. Под каким соусом ты рассчитываешь подать им новость о том, что Дервиш только рад удовлетворить просьбы выходцев с Ноктюрн аллеи поселиться здесь и перевезти свой бизнес? Я молчу о том, что они до сих пор вспоминают о вервольфах лишь в контексте волчьего проклятия.
— Ты никогда не рассказывала, что заставило тебя изменить свое мнение, — задумчиво произнесла Эйлин. — Но что бы это ни было, милая, ты с тех пор на себя не похожа. Знаешь, кого ты мне сейчас напоминаешь? Леди Дорею Поттер, светлой памяти. И это меня очень настораживает.
Джинни помнила старую леди Поттер. Они с Араминтой навещали Дорею в последние дни ее болезни, и женщина поражала сочетанием обреченной покорности судьбе и непередаваемой силы характера. Казалось, даже когда ее глаза были полуприкрыты от болей, она видела насквозь и маркизу, и сопровождавшего ее домовика. Увы, ее случай был намного запутаннее. И уж конечно, она не могла рассказать Эйлин ни о страхах за Белвину, ни о разговоре с гобеленом леди Малфой. Собственный выбор был для Джинни очевиден, но близкие и друзья едва ли согласились бы с ним.
Вскоре после встречи с Эйлин Джиневра получила приглашение посетить Гринготтс. Процедура выглядела бы стандартной, если не считать того факта, что она никогда не имела отношения к финансовым делам рода. Подозрения ее оправдались, когда возле входа в банк она обнаружила весьма приметный экипаж без окон, судя по гербу принадлежавший Миллисент Багнолд. Считая себя полноправным гоблином, леди Багнолд избегала солнечного света с изобретательностью перворожденного вампира.
Джинни проводили в кабинет директора банка, которого на месте не оказалось. Вместо него в удобном кресле восседала Багнолд, а на столе перед ней лежала толстая исписанная тетрадь.
— В прошлый раз, девочка моя, — без предисловий начала старушка, — ты бросила мне в лицо ужасные обвинения в адрес уважаемых друзей гоблинов. Я верю, что такие заявления не должны оставаться без внимания, поэтому я пожелала лично допросить портреты названных тобой благородных леди.
— О вашем визите в Хогвартс все только и говорили, — чуть склонила голову Джинни. — Дамблдор, конечно, сделал вид, что ужасно удивлен и ни о чем понятия не имел?
Багнолд растянула губы в странной, похожей на оскал улыбке.
— Альбус с пониманием отнесся к моему желанию познамиться с Белвиной Блэк. Все же она была легендарной личностью и могущественной ведьмой. Нам бы всем следовало у нее поучиться. Даже жаль, что от этого портрета я не услышала ни единого слова.
— Как? — Джинни почувствовала, что у нее холодеют руки. — Она отказалась говорить с вами? Вы называли мое имя?
— Я умею правильно строить диалог, Джиневра, и знаю, какие вопросы следует задавать. Белвина Блэк не спешила вас оправдывать, — Багнолд выдержала гнетущую паузу. — Впрочем, в то время, что мы с Альбусом беседовали, братья, которым я доверяю, внимательно исследовали портрет Арианы Дамблдор, вывешенный в Хогсмиде, и обнаружили в нем магию, презлейшую и нам неведомую.
Джинни облегченно выдохнула. Минуту назад ей казалось, что мраморные стены вот-вот обрушатся ей на плечи. Однако Миллисент Багнолд улыбаться не спешила.
— Сие не означает, что твоя версия верна, — отрезала она. — Если Альбус имеет отношение к зачарованным портретам, ему придется дать свои объяснения. Кольцо должно вернуться в распоряжение гоблинов и быть использовано по назначению. Люди и без того причинили достаточно вреда, приписав роду Певереллов заслуги изготовления наших артефактов.
— Значит, на самом деле, дары смерти были созданы гоблинами? — удивилась Джинни. — А сказка о трех братьях — всего лишь вымысел?
— Мерзкий и безыскусный, как и все презренное творчество вашего барда Биддля, — оскорбленно заявила Багнолд. — Твой муж, будучи таким близким другом брата Гиаса, не может этого не знать. Артефакты, о которых ты говоришь, — уникальные предметы гоблинского религиозного культа, и предназначались они для поклонения духам предков. Много веков назад люди были умнее, чем теперь. Мэр Дервиш похитил наши кубки, чтобы выставить их в музее и вознести хвалу своей силе, но он не станет использовать их, чтобы творить волшебство. Братья Певереллы не только разделили дары, но и низвели их священную сущность едва ли не до бытовых чар. Кольцо же с некоторых пор осквернено частицей злонамеренной человеческой души. Эта связь должна быть уничтожена, и горе тому, кто осмелится этому помешать.
— Я знаю, что собрать дары воедино очень сложно, — вспомнила Джинни рассказ Бет. — Они сами будут препятствовать воссоединению.
— Это так похоже на людей, — хмыкнула Багнолд. — Выбиваться из сил, дабы поработить то, что они понять не способны. Вы верите, что найдете панацею от всех болезней и, в конечном итоге, перестанете умирать. Не для того были созданы дары смерти. Вы лишь тревожите завесу между мирами, но истинным повелителем смерти, способным общаться с духами, может стать лишь гоблин. Любого другого артефакты так или иначе приведут на другую сторону, забыв указать дорогу назад.
— А кто-нибудь из предыдущих носителей даров знал об этом? — вырвалось у Джинни. — Дамблдор и Гринделвальд ведь столько лет изучали их магию.
— По первоисточникам, написанным людьми и для людей? — усмехнулась Миллисент. — Скажем так, сегодня Геллерту Гринделвальду известно, что Старшая палочка чуть было не сыграла с ним злую шутку.
— От Дезире, конечно, — догадалась Джинни. — Она и мне говорила, что Дамблдор скоро потеряет то, чем владеет.
— Никто не может владеть гоблинским артефактом, кроме гоблина, уясни это уже для себя, девочка моя, — голос Багнолд зазвучал еще более властно. — Секрет даров смерти очень прост. Осознает его только тот, в чьей душе нет человеческой гордыни.
Помолчав, старушка взяла в руки тетрадь.
— Я записала все, что мне известно о твоем предвидении будущего, — сменила она тему. — Я хочу, чтобы ты рассказала мне обо мне. Как мне удалось стать министром магии? Не удивляйся, я располагаю самыми подробными сведениями о твоих откровениях мадам Делакур.
— Кто бы сомневался, — пробормотала Джинни. — Но скажите прежде, может ли Кларисса Слизерин использовать дары? Ведь она не человек, и кроме того, не вполне принадлежит миру живых. По крайней мере, этой его версии.
Леди Багнолд, наконец, искренне улыбнулась — впервые с начала разговора, словно дождалась, наконец, правильной реакции от собеседницы.
— Ты зришь в корень, Джиневра. Я не ошиблась, оставив тебе жизнь.
— Можно подумать, кто-то позволил бы вам так просто убить представительницу одного из ключевых родов магической Европы, — не выдержала Джинни. — Вам так интересно заглянуть в будущее? Я не знаю, затронули ли произошедшие изменения и вашу судьбу тоже, но там, где я родилась, вы находились у власти десять самых ужасных лет террора Волдеморта. Если вы с таким презрением относитесь к Риддлу и за десять лет от него так и не избавились, вы или плохая колдунья, или лицемерите.
— Араминта де Мелифлуа смогла найти с ним компромисс, — не смутилась Багнолд. — Кто помешает мне? Или ты хочешь сказать, что все десять лет Риддл развлекался лишь налетами на магглов, массовыми убийствами и не достиг ничего большего? Он редкий негодяй, Джиневра, но при этом человек выдающегося ума. Я лишь хочу, чтобы этот ум послужил интересам моего народа.
Джинни хотела было возразить, но не нашлась с подходящим ответом. Нечасто случались моменты, когда она от всей души злилась на себя за то, что недостаточно интересовалась историей в детстве. О десятилетии правления Миллисент Багнолд она не знала практически ничего, не представляла даже, чем занималась бывшая министр, передав свои полномочия Фаджу. Тем более, не задумывалась она о том, что в то время делал Риддл. Учебники пестрели перечислениями имен его жертв и подробностями особенно жестоких злодеяний, но это не помешало мистеру Олливандеру спустя годы заявить Гарри, что Волдеморт творил дела ужасные, но великие. Иными словами, Джиневра начинала понимать, что был ли Риддл ее врагом или союзником, она никогда его толком и не знала. И Багнолд намеревалась извлечь из этого максимум выгоды.
— Кларисса Слизерин может найти способ заставить дары смерти работать на себя, — заключила Багнолд. — Гоблины, как и прочие расы, многим обязаны лорду Слизерину. Я уже говорила тебе, если его наследница не станет возвигать препятствий на моем пути, я не стану восставать против нее. Но если люди пожелают вступить с нами в войну, я уничтожу ее и ее кровь. Это все.
Джинни недоуменно воззрилась на крошечную женщину в черном платке. Сейчас казалось невероятным, что она может угрожать или отдавать приказы.
— Так для чего вы пригласили меня сюда, леди Багнолд?
— Напомнить о том, куда может привести ложь, — невозмутимо ответила та. — Мне бы не хотелось занимать твое время дольше необходимого.
Дорога до дома осталась в памяти Джинни беспросветным черным пятном. На улице ей встречались безликие знакомые, она останавливалась и с дежурной улыбкой отвечала на однообразные вопросы, заглянула даже в зельедельческую лавку по просьбе Абрахаса, но мысли ее не принадлежали реальности. Преднамеренно или нет, Миллисент Багнолд навела ее на очень любопытную мысль, и теперь ей не терпелось проверить, не ошибочны ли ее подозрения. Если этот разговор — не более, чем набор случайностей, гоблинская леди станет для нее большим разочарованием.
Когда Араминта создавала магические копии хоркруксов Риддла, она придерживалась принципа максимальной достоверности. Фальшивые артефакты обладали всеми признаками оригинального объекта. Разумеется, невозможно было повторить древнейшую магию диадемы, закаленной в зелье авторства самого Тальесина, однако реликвии Основателей не несли в себе впечатляющей магии, а уж подделать маггловскую тетрадку и обрывочные воспоминания для волшебницы уровня маркизы не составляло большого труда. Если намеки Багнолд и подозрения Джинни не лишены оснований, дневник Тома Риддла все еще нес информацию о его владельце — а значит, с ним можно было беседовать.
Джинни тщательно заперла дверь спальни, хотя в этот час дом пустовал, и положила на стол тетрадь, с которой они оказались неразрывно связаны. В последний раз она держала ее в руках, едва успев вернуться в человеческий облик, и с тех пор избегала даже смотреть на несостоявшийся хоркрукс. Изучать его дополнительно она запретила, хотя, конечно, Мелифлуа не могли не воспользоваться ее нахождением между мирами. Джинни провела рукой по пожелтевшим от времени страницам и, обмакнув перо в чернильницу, старательно вывела:
— Здравствуй, Том.
Слова моментально впитались в зачарованную бумагу — и, как и много лет назад, ответ не заставил себя ждать.
— Привет. Кто ты, и как к тебе попал мой дневник?
На мгновение рука с пером замерла.
— Меня зовут Араминта де Мелифлуа. Несколько лет назад этот дневник попал в руки моей племянницы, и теперь я исследую содержащуюся в нем магию. Что ты такое?
— Воспоминание, заключенное в дневнике, — как и в прошлый раз, ответил Риддл. — Я создал его в шестнадцать лет, чтобы сохранить память об ужасных событиях, происходивших в школе Хогвартс.
— Ты боялся, что тебе сотрут память? — спросила Джинни. — Или хотел создать что-то вроде завещания для потомков?
Похоже, ей удалось поставить дух Риддла в затруднительное положение. Ответил он не сразу.
— Я знал, что найдутся многие, кому выгодно будет скрыть правду. Дневник должен был храниться в безопасном месте и делиться своей информацией лишь с тем, кто не преследует целей уничтожить его. Его чары однажды уже пытались разрушить.
Джинни достоверно знала, что копии хоркруксов не резонируют с оригиналами, поэтому поспешно поинтересовалась:
— Каким образом и кто?
— Я не знаю имени этого волшебника. Он пытался уничтожить часть моей личности, чтобы привязать к дневнику воспоминания другого человека. Это была твоя племянница?
— Вероятно, — осторожно ответила Джинни. — Как ему это удалось?
— Он использовал магию, очень похожую на мою, — признался Том. — Я не смог вовремя распознать обман и некоторые чары были необратимо повреждены. Сквозь туман я не могу разглядеть твою племянницу, но чувствую, что в наших жилах течет одна кровь. Я считал это невозможным. Я был последним из Гонтов. Кем приходится мне эта девушка?
— К Гонтам она отношения не имеет. Я расскажу тебе о ней, если ты ответишь на мои вопросы.
— Ты хочешь знать о том, что произошло в Тайной комнате? — предположил дневник. — Тот волшебник очень интересовался тем, как открыть ее и проникнуть в хранилища Салазара Слизерина.
— Мне это и без того известно, — парировала Джинни. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне все, что ты знаешь о Марсии Сангвини, Миллисент Багнолд и черном кольце, которое унаследовал от деда.
Риддл был впечатлен ее осведомленностью, но на вопросы отвечал с канцелярской точностью.
— Марсия Сангвини работала на Гринделвальда. Ее приговорили к смерти в год, когда я создал этот дневник. Она помогла Гринделвальду захватить Трансильванию в обмен на позволение уничтожить стаю служивших ему оборотней Хольцхаузена. К тому времени вся Германия находилась под контролем Гринделвальда, его идеи поддерживали маги и магглы, и необходимость в вервольфах отпала. Вампиры же могли быть очень полезны. Говорили, что Сангвини владели какими-то секретами, за которыми охотился Гринделвальд. Говорили, он не выиграл войну по чистой случайности. Что касается кольца, оно всегда принадлежало потомкам Салазара Слизерина. Передавалась легенда, согласно которой он подарил его своей жене, и та никогда с ним не расставалась. Когда я надевал кольцо на руку, мне казалось, что я слышу ее голос. Я не смог долго выносить это. Я решил спрятать кольцо в доме своего деда. Как ты узнала о нем?
— От наследника Слизерина, — не смогла удержаться Джинни. — А Багнолд? Что ты можешь рассказать о ней?
— Ничего, — к разочарованию Джинни ответил Риддл и тут же продолжил: — Я могу показать тебе.
Джинни знала, что даже лишенному силы хоркруксу нельзя верить. Она помнила, чем подобная беспечность обернулась для нее в прошлый раз. Она знала, что никто не поручится за достоверность этих воспоминаний, и Риддлу ничего не стоит оговорить Багнолд точно так же, как некогда Хагрида. Но как, спрашивается, она могла отказаться?
Воспоминания Риддла пахли чернилами и книжной пылью, а картинка вокруг была черно-белой и неуловимо поврежденной: некоторые детали казались расплывчатыми, а некоторые — зернистыми, как на некачественном изображении из маггловской типографии. Джинни немедленно узнала Хогвартс: замок за эти годы практически не изменился, а подземелья после вылазки за философским камнем она помнила, как свои пять пальцев.
Староста Слизерина Том Марволо Риддл стоял у восточного выхода из замка в компании леди Багнолд. Да, это совершенно точно была она, хотя привычный черный платок сменил не менее традиционный кудрявый парик, без малейшего стремления к лоску подстриженный по прямой и расчесанный на пробор.
— Вы пренебрегаете своими обязательствами, — крайне неодобрительно заявила старуха. — Поиски Тайной комнаты — хлопотное дело, но коль скоро она уже найдена, не могу придумать оправдания вашим бездарным попыткам тянуть время. Еще и жертвы выдумали...
— Смерть девчонки не входила в мои планы, — несмотря на желание казаться хладнокровным и безжалостным, Том все же заметно побледнел. — Мне удалось обнаружить зал, в котором Слизерин содержал василиска. Личные покои и библиотека запечатаны. Я не могу открыть их даже с помощью парселтанга.
Багнолд нахмурилась, не спуская с Риддла недоверчивого взгляда.
— Не советую вам ссориться с гоблинами, молодой человек. Вам могут дорого обойтись попытки нас обмануть. Если бы не моя помощь, вас бы продолжали считать грязнокровкой из сиротского приюта. Я восстановила вашу родословную и ваше доброе имя, и я же могу все это уничтожить. Подумайте, взамен я прошу лишь крохотное кольцо, которое наверняка хранится в Тайной комнате.
— Мне нет смысла вас обманывать, леди Багнолд, — прошипел Том. — Если комнаты с артефактами защищены чарами или паролями, потребуется время, чтобы их разгадать. Я не могу заниматься этим под носом Дамблдора, он и так во все сует свой нос.
— И поделом вам, — холодно заявила Миллисент. — С теми уникальными записями, что я вас снабдила, давным-давно можно было бы отыскать другой, менее заметный вход. Право, мистер Риддл, я начинаю думать, что могла бы найти более толкового змееуста.
— Если бы другая наследница не скрывалась так хорошо... — процедил Том. — Я почти уверен, что вход зачарован на нее, но кто она такая? У старого идиота Морфина не было детей.
— Что тебе-то об этом известно, — презрительно бросила Миллисент. — Гонт вышвырнул тебя из дома и отрекся от своей сестры еще до твоего рождения. Станет он докладывать всем подряд о своих похождениях. Нам лишь известно, что наследница — девушка, а кем она ему приходится, дочерью, а возможно, еще одной сестрой, известно лишь небесам. Придется обойтись без нее.
На лице Риддла читалась ожесточенная внутренняя борьба. Слова Багнолд его всерьез оскорбили.
— Приложите все усилия, Том, — чуть мягче добавила она. — Это в ваших интересах. Меня интересует только кольцо. Без него дальнейший поиск артефактов для моего дела не имеет смысла.
Риддл долго не двигался с места, несмотря на то, что леди Багнолд давно активировала свой портключ. Лишь по прошествии времени он медленно извлек из кармана небольшое кольцо с насыщенно-черным камнем и надел его на палец.

 


SMF 2.0 | SMF © 2011, Simple Machines
Manuscript © Blocweb .