Одна дома и Фанфикшн

13 Ноября 2019, 07:46:01
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Не получили письмо с кодом активации?
Loginza

Одна дома и Фанфикшн » Фанфикшн » Фанфики по миру Гарри Поттера » Гет (Модератор: naira) » [R] [Макси] Когда дерется львица, СС/ГГ, ГП, ДМ, AU/Angst/Drama/Rom +48-49 гл. 13.10.14

АвторТема: [R] [Макси] Когда дерется львица, СС/ГГ, ГП, ДМ, AU/Angst/Drama/Rom +48-49 гл. 13.10.14  (Прочитано 13930 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 39. Сладкое безумие
 
 
Не самый изящный поцелуй, но Гермиона так отчаянно прижалась к его губам, что это тронуло Северуса.
  Он так удивился, что застыл, не в силах ответить, пока не почувствовал ее язык на своих губах. Тогда он схватил ее за плечи и оттолкнул.
  — Что ты делаешь? – потрясенно уставился Северус. — Это безумие!
  — Нет, – не согласилась Гермиона, на ее глаза выступили слезы. — Это любовь.
  — Ты не можешь любить меня! Это невозможно! – хрипло вскричал Снейп. Он непроизвольно коснулся пальцами губ, чтобы убедиться в реальности происходящего.
  — Почему нет? Думаешь, я не способна на это? – спросила она, но тут же подняла дрожащую руку, когда он попытался ответить. — Нет, прошу, выслушай меня, а потом можешь прогнать из своих комнат и продолжать жалеть самого себя.
  — Не собираюсь тебя слушать! – прокричал он. — Это зашло слишком далеко! Держи себя в руках, Мерлин тебя побери!
  — Любовью нельзя управлять, Северус, – мягко возразила Гермиона, в устремленных на него глазах читалась смесь нежности и страха. — Ты хотел правду. Я пыталась скрыть ее от тебя, но ты меня слишком хорошо знаешь, – она вздохнула. — Пожалуй, даже лучше, что тебе теперь все известно.
  — Что известно? – прорычал он. — Что твои доводы еще глупее, чем я думал? Что ты влюбилась в дряхлого старика, который слишком слаб, чтобы доползти до своей кровати? Что ты пожертвовала своей жизнью ради любви? Ты слишком умна для этого, Гермиона, – его слова превратились в отчаянную мольбу. Он не хотел видеть эти чувства в ее глазах! Это слишком!
  — Нет, – девушка покачала головой. — Теперь тебе известно, что в этом замке есть человек, который не считает тебя всего лишь инструментом в войне. Человек, который видит в тебе нечто большее, и всегда видел. Человек, который любит тебя настоящего, без твоих масок и притворства.
  — Ты с ума сошла! Ты приняла жалость за любовь! Поверить не могу, что ты испортила свою жизнь ради этого!
  — Я не испортила свою жизнь, и я уж точно могу отличить жалость от любви! – теперь и Гермиона кричала. — Ты слишком привык считать себя чудовищем, тебе даже трудно представить, что кто-то может тебя полюбить!
  — Я твой... был твоим учителем, – возразил он. Внутренний голос подсказывал, что подобного спора вообще не должно быть. И ему не следовало выпивать три стакана виски. Но с той секунды, как Уизли ворвался в кабинет, Северус потерял всякое подобие контроля, и сейчас казалось, что реальность ускользает от него. Он все еще чувствовал жар ее губ на своих. — Я тебе в отцы гожусь! Во мне нет ничего, что ты хотела бы...
  — Я сама решу, что хочу, большое спасибо, – парировала Гермиона, ее щеки раскраснелись от злости. — Я не одна из этих глупеньких школьниц, мечтающих о романе со своим преподавателем. И никогда такой не была! И у меня точно нет комплекса Флоренс Найтингейл! Я тщательно обдумала свое решение, хотя ты можешь в этом сомневаться!
  — Если бы ты все хорошо обдумала, то в тебе не победила бы гриффиндорская чувствительность, – прорычал Северус, зная, насколько он к ней несправедлив. Но ему было так больно, а проснувшееся в нем желание поцеловать Гермиону не облегчало положение. — И ты все скрывала, когда я считал, что мы доверяем друг другу! Ты так все спланировала? Сохранять тайну, пока мы не сблизимся настолько, что я не смогу действовать логично? Что ты от меня хочешь теперь? Чтобы я упал на колени и признался тебе в вечной любви?
  — Да пошел ты, Снейп! – закричала Гермиона. Северус заметил, что, наконец, ударил в слабое место. Но язык всегда был его грозным оружием. — Я не предвидела события последних месяцев, я старалась сохранить дистанцию как можно дольше! Я не хотела, чтобы ты узнал, и уж точно не ожидала, что мы станем друзьями! Просто, – она судорожно вдохнула и, когда продолжила, в ее голосе уже не осталось злости, только страдание и честность. — Ты лучший человек, которого я знала. Ты храбрый, умный, изобретательный и – я не могу это объяснить, но ты поразительно привлекательный. В ту ночь я поняла, что ты умираешь, и когда я узнала тебя лучше... Я просто хотела, чтобы ты жил. Я хотела знать, что ты существуешь на земле и снова наслаждаешься жизнью, и неважно, что произойдет со мной. Я по-прежнему думаю, что ты заслужил это право. И я ни о чем не жалею.
  Северус не знал, что сказать. Он хотел спрятаться от нее. Что нужно делать? Мерлин, что он мог сделать?
  Когда он стал свидетелем воспоминаний из омута, он думал, что она испытывает к нему те же чувства, что и к домашнему эльфу, с которым дурно обходятся, или бездомному животному. И эта мысль убивала его.
  Но это было хуже.
  Она полюбила, увидела его в момент слабости и раскрыла его истинную сущность. Или то, что она приняла за истинную сущность.
  Храбрый? Привлекательный? Хороший? Что за чушь! Он – полный ненависти ублюдок с отвратительным характером, и только жертва Гермионы превратила его в того, кем он был сейчас.
  Жертва, которую он ни за что не позволил бы ей совершить. Лучше пусть мертвый старый мерзавец у ног Волдеморта, чем то существование, на которое Гермиона себя обрекла.
  И худшее: она делает это ради него. Она выносит боль, унижение, пытки, изнасилование. Все ради него. Чтобы он мог наслаждаться остатками своей жизни.
  У Бога, или кто там наверху, определенно самое извращенное чувство юмора. Северусу хотелось рассмеяться.
  Но Гермиона все еще смотрела на него, ее глаза светились надеждой и тоской, как будто Северус мог дать ей что-то, что исправит бедствие, которое он навлек.
  Он хотел вырвать эти прекрасные карие глаза, прогнать Гермиону из своих комнат и навсегда забыть о ее существовании. Он хотел повернуть время вспять к той ночи в классе зельеварения, чтобы все предотвратить.
  Но Снейп знал, что это желание безнадежно. Он мог лишь спасти ее от дальнейших мучений. Он никогда не будет ее достоин. Лучше закончить с этим быстро и решительно, раскрыть ей глаза.
  — Нам не следует продолжать эту беседу, – холодно сказал он. Гермиона тут же побледнела. — Как я и говорил, это безумие. Наверное, нам лучше прекратить совместную работу. Я попрошу Альбуса...
  — Нет, – перебила она. — Нет, не делай этого, Северус. Прошу. Я могу понять, что не нравлюсь тебе. Даже одна эта мысль может показаться тебе смешной. Не надо ничего объяснять, мы просто никогда об этом не заговорим. Но, пожалуйста, Северус, – она отчаянно зашептала, — пожалуйста, не отталкивай меня. Я знаю, ты никогда не полюбишь девушку вроде меня, но не притворяйся, что между нами ничего не было, не отбрасывай нашу дружбу...
  Пока она говорила, Снейп поднял голову и посмотрел на Гермиона: все еще красные от злости щеки, темно-алые губы, покусанные от волнения, огромные карие глаза. На лице виднелись дорожки от слез.
  Как она могла подумать, что не нравится ему? Как она может не знать, кем стала для него?
  Она так прекрасна.
  Не соображая, что делает, Северус пересек расстояние между ними и заключил Гермиону в свои объятия. Их губы снова соприкоснулись, ее поцелуй – настойчивый – отражал его собственные желания.
  Северусу казалось, прошла вечность, прежде чем он отстранился. Они оба тяжело дышали. Снейп наклонился к уху Гермионы.
  — Но я люблю тебя, – прошептал он, позабыв всякую логику, и почувствовал, как она застыла от удивления. — Да и как не любить? Ты же знаешь, какая ты чудесная. Какая красивая. Ты неделями сводила меня с ума, все это время я думал только о тебе!
  Гермиона задрожала и снова потянулась к его губам.
  — Северус, – прошептала она между поцелуями, притягивая к себе. — Северус!
  Снейп поднял ее на руки и отнес к дивану у камина, трансфигурировав его в кровать. Он аккуратно уложил девушку, так и не отведя от нее взгляд.
  — Мы можем остановиться в любое время, – прошептал он, но Гермиона потянула его к себе. Его руки заскользили по ее лицу и шее, поцелуи стали страстнее. Северус застонал, почувствовав, как его тело отвечает на ее ласки.
  Внезапно Гермиона напряглась и отстранилась, судорожно вдохнув. Снейп тут же отодвинулся, давая девушке необходимое пространство. Он сел и собирался встать с кровати, но Гермиона схватила его за рукав.
  — Нет, не уходу, – прошептала она. — Пожалуйста, Северус, я...
  Снейп склонился над ней и заметил, как она побледнела и дрожала, как будто замерзла. Он мысленно выругал себя за то, что не заметил этого раньше.
  Она уже несколько месяцев спокойно относилась к прикосновениям, и Северус не видел ее такой беззащитной и хрупкой с Рождества. Но он представлял, как она себя чувствует, какие образы всплывают в ее памяти.
  — Я понимаю, – мягко ответил он. — Я ничего не сделаю, если ты не хочешь.
  — Нет, – прошептала Гермиона. — Ты не понимаешь... Северус... Я боюсь.
  — Чего? – ему казалось, что он знает ответ. Но ей нужно было проговорить его самой.
  — Я... я... не знаю, смогу ли сделать это... нормально, – она отвернулась, все еще не отпуская его рукав. — Я не уверена, что во мне есть что-то, кроме боли, страха и жестокости. Когда ты поцеловал меня, когда я почувствовала твое тело рядом, я вспомнила его прикосновение. Я чувствую себя такой грязной...
  — Я могу представить, что ты чувствуешь, – медленно ответил Северус, пытаясь понять, как много она потеряла, что ей пришлось делать. Он лишь хотел взять ее на руки и прогнать эту боль, но слишком хорошо знал, что его прикосновение сейчас невыносимо. — Все радостные и приятные мысли похоронены по вине Малфоя и других. Ты, возможно, и не помнишь, как делать это правильно, заниматься любовью и быть любимой. Но поверь, воспоминания вернутся к тебе. У нас есть сколько угодно времени.
  Гермиона снова задрожала и, к крайнему удивлению Снейпа, ее щеки покраснели.
  — Нет, Северус, я не это пыталась сказать, – она отчаянно хотела, чтобы он понял. — Я имела в виду, что я никогда... никогда не делала это как положено. И я не знаю, смогу ли. Может, я вообще не способна... может, я способна только на то, что делает со мной Люциус...
  Снейп пораженно уставился на Гермиона:
  — Ты хочешь сказать, что у тебя не было опыта до того, как ты соблазнила Малфоя? Но это невозможно.
  — Я прочитала пару книг, изучила некоторые маггловские фильмы и журналы, – тихо ответила Гермиона. — Виктор целовал меня. Однажды. Но это все.
  Снейп весь похолодел и отвернулся от Гермионы. Он не знал, что ответить.
  Он лишил ее и этого. Непорочности первого прикосновения, удовольствия от первого уединения с другим человеком. Северус почувствовал жгучий стыд.
  — Но ты знала, что произойдет, – его голос звучал безжизненно. — Почему не завела любовника? Чтобы знать, каково это.
  — Некого было, – медленно ответила Гермиона. — Только Драко знал, что я собираюсь делать, а он мне словно брат, так же как Гарри и Рон. Конечно, я могла бы кого-нибудь найти, но... – она посмотрела на него своими темными, бездонными глазами. — Я хотела только тебя. Кто-то другой был бы не лучше Малфоя для меня, – она пожала плечами. — И у меня в любом случае не было времени.
  Его сердце сжалось, он представил, как Гермиона сидит в гостиной и мысленно взвешивает все «за» и «против» любовника, но потом решает, что занятия окклюменцией важнее. Она отдалась в объятия Люциуса Малфоя, не зная, что ожидать, а нашла лишь боль, ненависть и стыд.
  — Получается, ты девственница, – прошептал он, пораженный этим открытием.
  Гермиона фыркнула:
  — Вряд ли. Я не могу представить, что это слово можно применить хоть к какой-либо части моего тела.
  — А я могу, – просто ответил Северус. — Твой разум и твоя душа, Гермиона. Ты не испытала истинную страсть, только извращенную тень того, каким это должно быть на самом деле. Ты не чувствовала прикосновение, которым могла бы насладиться.
  — Но я не уверена, что способна, – прошептала она. — Может, я тоже извращенная...
  — Ты способна любить, Гермиона, – решительно перебил он и улыбнулся, заметив ее удивление. — И поверь мне, любить тебя – просто. Ты совершенно не извращенная. И если выяснится, что секс не приносит тебе удовольствие после всего, что ты пережила, это не так уж важно.
  Медленно, с надеждой, словно не будучи уверенной, что может доверять его словам, Гермиона взглянула на Северуса.
  — Правда? – прошептала она.
  Он вздохнул и обнял ее. Девушка положила голову ему на грудь.
  — Гермиона, – от звука собственного имени по ее телу пробежала дрожь. — Я мог бы провести всю жизнь, держа тебя в руках, как сейчас, и чувствовал себя самым счастливым человеком. Я хочу быть с тобой, и я люблю тебя такой, какая ты есть. Я приму все что угодно, лишь бы быть с тобой.
  Гермиона повернула голову и уткнулась лицом в мягкую ткань его рубашки. Она медленно протянула руку к его лицу. Северус не шевелился, пока она ощупывала его кожу, дотрагивалась до его волос, носа, щеки, затем мягко провела большим пальцем по его губам.
  — Спасибо, – прошептала Гермиона. Снейп догадался по голосу, что она плачет. — Я люблю тебя.
  — Спи, дорогая, – сказал он. — Я буду охранять твой сон.
  И она уснула, успокоенная его теплом и нежными объятиями.
   
 
   
* * *
   
  Гермиона проснулась резко, и на мгновение ее охватила паника, когда она почувствовала рядом с собой теплое и определенно мужское тело. Но мгновенно вернулись вечерние воспоминания, и девушка заставила себя лежать тихо и спокойно.
  «Это Северус, – снова и снова повторяла она про себя. — Это Северус Снейп, мужчина, которого я люблю. Со мной ничего не случится, он не причинит мне вреда».
  Чувство паники и желание сбежать медленно растаяли. Бледный лунный свет лился из больших окон, освещая лицо Северуса. Во сне он выглядел моложе, расслабленнее и умиротвореннее.
  Даже сейчас, лежа в крепких объятиях, Гермиона с трудом могла поверить в то, что случилось несколько часов назад. Он действительно сказал, что любит ее? Они в самом деле поцеловались? Она дотронулась до своих губ и снова пережила то время, когда он взял ее на руки, поцеловал ее и отнес на кровать. Она предпочла не думать о перемене, которая произошла вскоре после этого.
  Ничто не разрушит это мгновение. Даже ее сомнения о том, стоило ли во всем признаваться. Что сделано, то сделано. Его ответ превзошел все  ожидания.
  Странно представить, что Северус испытывал те же чувства, вдруг поняла Гермиона. Он хранил ту же тайну и страдал, оттого что она ничего не замечает. Но она так далеко запрятала эти чувства, отодвинула их в самые темные уголки своего сознания, чтобы они наверняка не слетели с ее языка, чтобы взгляд, полный нежности, не задерживался на Северусе слишком долго.
  Она давно смирилась, что не сможет выпустить свои чувства из клетки, но они снова вспомнились из-за сегодняшнего потрясения, страха потерять Северуса и все раскрыть.
  Гермиона мысленно хмыкнула. В некотором роде за это можно было поблагодарить Рона. Сказать ему «спасибо», пожалуй, самый простой способ раздавить его.
  Она предпочла не думать о Роне, не сегодня, не в объятиях Северуса. Вокруг столько всего происходило, что порой трудно было удерживать все в голове. Гермиона недостаточно уделяла внимания Рону. Она забыла, что, хоть эмоционально он не превосходил зубочистку, он все еще был способен на умные и жестокие поступки.
  Она разберется с ним. Но не сегодня.
  Однако внутренний голос по-прежнему нашептывал, что она о чем-то забыла. Ну конечно, Гарри! Наверняка он ужасно беспокоится! Нужно предупредить его, что все в порядке.
  Она медленно выскользнула из постели, не потревожив Северуса. Взяв свою волшебную палочку, Гермиона открыла окно и позвала школьную сову.
  Схватив клочок бумаги, она нацарапала: «Все хорошо. Не беспокойся. Иди спать, Гарри. Попытайся не убить Рона».
  Она запечатала записку и привязала ее к лапе птицы, которая тут же бесшумно улетела. Гермиона решила, что подробное объяснение может подождать.
  Закрыв окно – ночью все еще было холодно – Гермиона вернулась к кровати. Огонь в камине почти затух, и девушка левитировала немного дров. Этого хватит до утра.
  Она повернулась и взглянула на Северуса: на нем все еще была рубашка и брюки. Впрочем, и Гермиона была одета. Подумав немного, девушка скинула мантию и юбку, сняла носки и расстегнула верхние пуговицы блузки. Так гораздо удобнее. Да и Снейп уже не раз видел ее тело.
  Интересно, что он скажет, когда проснется? Он ненавидел терять контроль. Когда это происходило, он отдалялся даже от нее, предпочитая справляться с эмоциями в одиночку.
  Что если он сожалеет о том, что случилось? Что если он не захочет иметь с ней ничего общего? Эта мысль заставила ее снова устроиться в кровати рядом с Северусом и накрыться одеялом.
  Гермиона не позволит ему отдалиться. Она боролась с ним каждую минуту: с первой ночи в кабинете Дамблдора и процедуры изъятия до его первого предложения о партнерстве и растущего между ними доверия.
  В этот раз она поплывет по течению будущего, которое уготовано ей и Северусу Снейпу. Она окунется в него, будет держаться за каждый миг, проведенный вместе, и неважно, какую цену придется заплатить.
  Гермиона знала, что будет больно. Северус – сложный человек, его положение тоже не из простых. Она не хотела думать о том, что скажут Гарри и Драко, как отреагирует Орден, когда обнаружит, что происходит между руководителем шпионов и главным шпионом. Не то что бы в Ордене знали, что Гермиона их осведомитель. Но об этом она тоже подумает потом.
  Она взяла Северуса за руку и переплела свои и его пальцы.
  Это счастье, каким бы непродолжительным оно ни было, принадлежит ей. Она не позволит его забрать.
  Снейп что-то тихо пробормотал во сне, и на лице Гермионы расцвела радостная улыбка. Так вот каково это – спать вместе. Спать в руках любимого.
  Гермиона не сомневалась, что без труда к этому привыкнет.
   
 
   
* * *
   
  Он проснулся от ощущения теплого тела, прижавшегося к нему. Волосы, пахнущие солнцем и цветами, щекотали нос, и Северус медленно открыл глаза, боясь поверить своим чувствам.
  Она мирно спала в его объятиях, ее голова покоилась на его груди.
  Снейп снова закрыл глаза, и на него накатили чувства: хотелось заплакать и рассмеяться одновременно. Но он не поддался порыву, только осторожно откинул ее волосы, чтобы видеть лицо.
  Гермиона. Его Гермиона.
  Его окатила невероятная волна нежности. Если бы за последние недели он не убедился в своих чувствах, один лишь этот момент сказал бы ему все. Он держал в руках женщину, которую любил, и она достаточно верила ему, чтобы позволить прикасаться к себе во сне.
  Должно быть, Северус что-то сделал, что разбудил ее, а, возможно, она почувствовала его движение, так или иначе, Гермиона открыла глаза. Она встретилась с ним взглядом, и ее лицо исказила паника.
  На один страшный миг Снейп испугался, что Гермиона забыла события прошлой ночи, и все будет кончено.
  Но затем она расслабилась, зевнула и потянулась, как кошка.
  — Доброе утро, – сказал он и наклонил голову, не уверенный, осмелится ли на поцелуй. Гермиона приняла решение за него, и когда их губы снова соприкоснулись, ощущения были так же прекрасны, как и прошлой ночью.
  — Я, должно быть, ужасно выгляжу, – прошептала она, и Северус хмыкнул.
  — Ни за что, Гермиона, – прошептал он в ответ, и его сердце опять сжалось, когда она удовлетворенно вздохнула.
  — Я боялась, что это был лишь сон, – ее голос все еще звучал сонно.
  — Я тоже, – признался Северус.
  Она замолчали на минуту, но для Снейпа это молчание было другим, не тем, что раньше: оно было теплее, умиротвореннее.
  — Приятно спать у тебя на руках, – сказала Гермиона через некоторое время. Она смотрела на Северуса взглядом человека, которому, наконец, позволено наблюдать за любимым так долго, как только пожелает.
  Снейп усмехнулся:
  — Не хочу знать, каково будет рукам, когда я ими пошевелю. Могу только ответить комплиментом на комплимент. Я уже давно так хорошо не спал.
  Она на мгновение закрыла глаза, будто преодолевая внезапно нахлынувшее чувство, и когда вновь их открыла, на ее ресницах блестели слезы.
  — Ты не имеешь представления, как я рада слышать твой смех, – прошептала она. — Вчера я думала, что потеряла тебя навсегда.
  Северус мысленно вернулся к событиям прошлого дня. Он понял, что боль все еще присутствует, только скрывается вне досягаемости его сознания. Она вернется, но ей не устоять против женщины, которая лежала рядом с ним.
  — Я был на волоске от гибели, – он вдруг озорно улыбнулся, — но тебе удалось убедить меня в преимуществах новых отношений.
  — Хорошо сказано, – рассмеялась Гермиона. — Рада, что я настолько убедительна.
  Улыбка исчезла, как только Северус посмотрел на девушку.
  — Однако проблемы остались, – продолжил он. Гермиона хотела отстраниться, но он нежно прижал ее к себе, так чтобы она поняла: при желании она может отодвинуться, но пусть знает, как сильно он не хочет ее отпускать.
  — Знаю, – прошептала она. — И больше, чем я рассчитывала, если честно.
  — Нет, не настолько много, – возразил Северус. — Большинство никогда не узнает о нас, так же как и не большинство не знает, что ты шпион. Орден не имеет права вмешиваться в наши жизни, и я уверен, что Драко и Поттер немного поворчат, но все примут.
  — Из твоих уст все так просто звучит, – удивленно ответила Гермиона и подняла взгляд. — Тогда какие же у тебя проблемы?
  — Я – твой учитель, – тихо ответил он.
  Девушка фыркнула:
  — Это просто смешно! Ты же не серьезно?
  — К сожалению, я совершенно серьезен.
  Она напряглась и все же отстранилась.
  — Я тебе не верю. Мы жили и боролись бок о бок несколько месяцев! Это не может вдруг стать такой уж большой проблемой из-за одного-двух поцелуев!
  Северус вздохнул:
  — Я уже долгое время об этом думаю, Гермиона. С тех самых пор, когда осознал свои чувства к тебе. Я даже проверил школьные правила. Ничто не запрещает дружбу, однако более тесные «романтические» отношения приведут к увольнению учителя, а при определенных обстоятельствах, исключению ученика. Я не могу заставить Альбуса выбирать нуждами Ордена и нуждами школы.
  Гермиона отвернулась, опустив голову.
  — Понятно, – тихо сказала она. — Снова Альбус Дамблдор.
  Ему хотелось растянуть этот напряженный момент, увидеть, как она отреагирует. Но Северус знал, насколько она сейчас уязвима, и он никогда не причинил бы ей боль.
  — Поэтому я решил, – продолжил он, любовно разглядывая ее напряженную спину, — уволиться с должности учителя сегодня вечером.
  Гермиона резко обернулась.
  — Повтори, – прошептала она. — Скажи еще раз, что предпочел меня преподаванию.
  — Это самое легкое решение в моей жизни, – просто сказал он, и внезапно его накрыла копна каштановых кудряшек и мягкое тело любимой.
  Северус наслаждался ее долгими и крепкими поцелуями. Интересно, когда ее острый ум догадается?
  Поцелуи резко прекратились. Теперь она поняла.
  — Ты коварный, очень коварный, – прошептала Гермиона на ухо и вдруг оседлала Северуса, что ему понравилось еще больше.
  — Не понимаю, о чем ты, – невинно заявил он и в ответ получил возмущенное ворчание.
  — И это решение не имеет ничего общего с твоим желанием уделять больше времени Ордену, так, Северус? Дамблдор ни за что бы не позволил тебе уволиться, только не посреди учебного года. Но в этом случае он не сможет тебя остановить, разве нет?
  — Эта мысль мне и в голову не приходила, – возразил Северус, широко улыбаясь.
  — Как я и боялась, – притворно грустным голосом ответила Гермиона, — грешник без намека на раскаяние. Поразительно.
  Он быстро перекатился на другой бок и обнял Гермиону, удивляясь, что она позволила такой близкий контакт.
  — Но в одном я совершенно серьезен, Гермиона, – сказал он и заметил, как она зажмурилась от удовольствия. — Я бы оставил все, лишь бы быть с тобой. Моя жизнь принадлежит тебе. Я люблю тебя.
  — Ох, Мерлин, – простонала Гермиона. — Ты хоть представляешь, что твой голос творил со мной в последнее время?
  Северус расплылся в коварной улыбке.
  — Расскажи об этом, – предложил он своим глубоким, бархатным голосом, и Гермиона снова простонала.
  Они продолжали касаться друг друга, будто уверяя, что это не сон, что любимый человек рядом и все еще желает разделить объятие или поцелуй, когда бы ни возник повод.
  А повод возникал очень часто в это весеннее воскресенье.
  Джейн вошла в комнату около полудня, и хотя они снова превратили кровать в диван, внимательного взгляда Джейн хватило, чтобы она обо всем догадалась. На лице домашнего эльфа появилась широкая ухмылка.
  — Ну наконец-то! – произнесла она удовлетворенно. — Сегодня я приготовлю что-нибудь особенное. Похоже, у вас есть повод отпраздновать!
  Гермиона снова покраснела – как и все это утро – и Снейпу показалось, что румянец делает ее невероятно привлекательной. Это и стало причиной поцелуя, от которого девушка зарделась еще сильнее.
  — Поверить не могу, что краснею, – смущенно пробормотала Гермиона. — Чувствую себя глупо.
  — Видишь, – поддразнил Северус. — Я же говорил, что ты девственница.
  В ответ Гермиона лишь показала язык.
   
 
   
* * *
   
  Северус не хотел уходить на встречу с Альбусом и Минервой, учитывая, что мог провести тихий вечер в обществе Гермионы, но чем быстрее он с этим покончит, тем лучше.
  Он медленно шел по коридорам Хогвартса, стараясь перевести мысли от Гермионы к делу.
  Естественно, ему это не удавалось. Он чувствовал себя так, будто его окружает аура счастья, он мысленно проигрывал события прошлой ночи и этого необычного, но восхитительного дня. Воспоминания плясали перед глазами, переполняли Северуса эмоциями. Они были слишком свежи, чтобы он их мог полностью осознать.
  До Гермионы он никогда не испытывал подобное, никогда не делал шаг, пока не продумает его до мелочей, никогда не принимал решение, пока не обдумает все доводы несколько раз.
  Сейчас он чувствовал себя так, будто бродит во сне. Каждый поступок, каждое решение казались ему совершенно логичными и естественными. Он поступил правильно и не сомневался в этом. Для Северуса это было ново.
  «Если бы я мог создать это ощущение с помощью зелья, с ним управлять людьми было бы легче и изящнее, чем с Империусом. И люди чувствовали бы себя счастливыми», – подумал Северус на мгновение, но потом его мысли снова вернулись к Гермионе, спящей у него на руках, и он забыл о зелье.
  Хорошо, что по пути к кабинету директора ему не встретился ни один ученик: Снейп не переставал улыбаться.
  Только добравшись до последнего поворота, он нацепил привычную маску безразличия.
  Они уже ждали, когда Снейп вошел в кабинет директора.
  — Северус, дорогой, – тепло приветствовал Альбус, хотя его осанка выдавала легкое напряжение. – Какое срочное дело привело тебя в воскресенье? Это касается следующего собрания Ордена?
  — Нет, Альбус, — спокойно ответил Снейп. — Я здесь не как руководитель шпионов, а как преподаватель Хогвартса.
  Дамблдор немного расслабился.
  — Что случилось? Опять Гриффиндор буянит?
  — Надеюсь, нет! – откликнулась Минерва, со своего места у окна. — Я уже успела привыкнуть к тишине и покою.
  Не произнося ни слова, Северус вынул свиток пергамента из кармана мантии и протянул его Альбусу: тот сломал печать и, пробежав глазами по тексту, побледнел.
  — Что это значит, Северус? – спросил он, не обращая внимания на Минерву, тянувшуюся к пергаменту.
  — Полагаю, что все совершенно ясно, директор, – без выражения ответил Северус. — Думаю, яснее и выразиться нельзя.
  — Но... ты же не всерьез, – возразил Альбус, слабо размахивая пергаментом. Минерва, очевидно, окончательно потеряла терпение, взмахнула палочкой и призвала пергамент. Быстро прочитав его, она подняла взгляд на Снейпа.
  — Отставка? – спросила она. — Не знала, что ты собирался нас покинуть, Северус.
  — Я не собирался, – напряженно ответил он. — Возникли... обстоятельства.
  — Но что побудило тебя? – спросил Альбус, снова призвав пергамент и размахивая им. — Ты с нами уже многие годы, и после смены... твоего положения у Волдеморта в прошлом году, я не сомневался, что ты обрадуешься возможности преподавать и заниматься исследованиями.
  — И я, конечно же, обрадовался, директор, – ответил Северус, придавая словам Альбуса легкий оттенок сарказма: он показывал, насколько такое описание казалось ему неподходящим. — Но сейчас я не могу оставаться профессором. Я, естественно, продолжу работу в Ордене и останусь здесь жить, если это возможно. Но мое дальнейшее выполнение школьных обязанностей прекратится. Я очень сожалею, что ставлю вас в такое затруднительное положение. Но я могу назвать несколько компетентных людей, которые смогут заменить меня даже в середине года.
  Это объяснение только сильнее запутало директора.
  — Но ты не можешь просто прекратить преподавание, Северус! Ты нужен мне в школе! Мы...
  — Мне очень жаль, Альбус, – спокойно, но твердо перебил Северус. — Мое решение не обсуждается.
  — Но почему же, мой дорогой мальчик? Почему так внезапно? Почему мы не можем все обдумать неделю-другую и потом решить вместе?
  — У меня есть личные причины, не терпящие отлагательств.
  Теперь ему снова зададут вопрос, и придется ответить. Северус готовился к тому, чтобы все рассказать. И он, и Гермиона не сомневались, что не смогут долго скрывать правду от Альбуса и Минервы. Снейп радовался, что Гермионе не придется проходить этот допрос, что именно он должен заставить их понять. Но он все равно поморщился: все это претило его природе.
  «Всяко лучше, чем превратиться в собачонку», – подумал Снейп.
  Альбус вздохнул. Он попытался встретиться взглядом с Минервой, но она, не отрываясь, смотрела на Северуса. На ее лице застыло странное выражение.
  Когда стало ясно, что никто не собирается нарушать тишину, Дамблдор все же заговорил:
  — Конечно, я приму твое увольнение. Но после нашей многолетней дружбы, мне бы хотелось считать, что я заслуживаю узнать причину.
  Северус глубоко вздохнул. Ну конечно, эмоциональный шантаж. Альбус всегда так делал. Или заводил разговоры про благо человечества.
  — Если вам так необходимо знать, директор, – официально ответил Северус. — Я собираюсь вступить в физическую связь с ученицей, что недвусмысленно запрещено школьными правилами.
  «Выкуси!» – подумал он и подавил совершенно неподобающую улыбку, когда директор побледнел.
  Альбус тяжело опустился в кресло.
  — Повтори, – потребовал он, уставившись на профессора зельеварения, как на сумасшедшего.
  Северус прикрыл глаза. Как же унизительно! Он хотел вырваться из этого кабинета. Но легче от этого не станет.
  «Подумай о Гермионе, она ждет в твоей комнате», – напомнил он себе.
  — Я сказал, что собираюсь вступить в половую связь с ученицей, – как можно терпеливее повторил Снейп. — Думаю, вы расслышали это и в первый раз.
  Северус ожидал удар от Минервы: она всегда защищала своих подопечных, особенно девушек.
  Но она только насмешливо фыркнула, наблюдая за реакцией директора.
  — Он пытается сказать, что влюбился в Гермиону Грейнджер, Альбус, – сухо объяснила она. — Наконец-то. Я уж потеряла всякую надежду.
  Если сначала директор был бледен, то теперь он приобрел довольно неприятный розовый оттенок.
  — Мисс Грейнджер... и ты... Северус? – прошептал он, и Северус кивнул.
  — Это правда, – просто ответил он, глянув на Минерву. — Хотя я бы опустил слово «наконец-то».
  Альбус глубоко вздохнул, наколдовал чашку горячего шоколада, достал из ящика стола маггловские сладости и сунул в рот по крайней мере пять конфет. Что ж, в этот вечер Северус наконец получил ответ на долго мучивший вопрос: Альбус и правда верит в целительные свойства сахара. Поразительно.
  — Должен сказать, что ты удивил меня, Северус, – наконец произнес Альбус. — Я не ожидал.
  — Это должно раз и навсегда разрушить последние слухи о вашем всеведении, Альбус, – заметила Минерва, — которым мог верить разве что слепец.
  Не обращая внимания на провокацию, Альбус посмотрел на Северуса. В его голубых глазах плескалось беспокойство.
  — Ты уверен, Северус? Мы говорим о молодой женщине, о женщине, которая глубоко ранена. Ты не простой человек, и лицемерно говорить о разнице в возрасте и том, что она была твоей ученицей десять минут назад, но ты должен очень тщательно все обдумать, прежде чем вступать в отношения.
  Минерва снова фыркнула.
  — Я искренне сомневаюсь, что он сейчас контролирует свои чувства, Альбус. Он безнадежно влюблен уже несколько недель.
  — Спасибо, что защищаешь мое достоинство, – застонал Снейп и потер лоб. — Все было так очевидно?
  — Для меня – да, но я же хорошо тебя знаю, – ответила МакГонагалл и, секунду поколебавшись, положила руку ему на колено. — Я очень за тебя рада.
  — Спасибо, Минерва, – произнес Снейп, с его души как будто камень упал. До этой минуты он и не знал, как много для него значит ее одобрение.
  — Ты точно уверен, Северус? – снова спросил Альбус. — Ты уверен, что правильно поступаешь?
  Северус вздохнул, на секунду прикрыл глаза и ущипнул себя за переносицу. Этот вопрос мучил его уже давно.
  — Я хочу быть с вами совершенно откровенным, директор, – наконец ответил он. — Мне кажется, у меня небольшой выбор. Гермиона решила, что я буду с ней, а в последнее время она хорошо обращается с кинжалом, так что с ней трудно спорить, – он устало улыбнулся, заметив, что Дамблдор хочет возразить. — Нет, в самом деле, Альбус, у меня нет выбора. Она – самое прекрасное, что случалось со мной. Я старался избегать такого развития событий как можно дольше, но сейчас я не смогу отдалиться от нее, даже если бы хотел.
  Он поднял взгляд на директора и, заметив сомнение в глазах Дамблдора, решил продолжить объяснение. Сегодня ему было легко говорить о своих чувствах.
  — Благодаря Гермионе я чувствую себя цельным. Такого со мной не было. И если я могу вернуть ей хоть часть этого чувства, я готов отказаться не только от должности преподавателя.
  Ответом ему была тишина. Казалось, впервые в жизни Северусу удалось поразить директора настолько, что тот не мог вымолвить ни слова.
  Затем они услышали вздох Минервы.
  — Как романтично, – всхлипнула она, ее глаза странно блестели в свете свечей. — Я никогда не думала, что ты на это способен, Северус, иначе сама бы прибрала тебя давным-давно!

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 40. Преданность   


Был понедельник. Гермиона сидела на уроке защиты от Темных искусств, без интереса слушая Ремуса. Иногда она поднимала руку, говорила: «Протего» или «Ветка ясеня, срезанная в новолуние» и с ослепительной улыбкой получала очки для Гриффиндора. Но в действительности она не особо вслушивалась.
  Ведь все щитовые чары она выучила еще на пятом курсе во время подготовки к занятиям ОД и СОВ. А выученное Гермиона никогда не забывала.
  Поэтому, вместо того, чтобы сосредоточиться на теории создания многослойного щита, она думала о вчерашнем дне, а точнее, ночи.
  Северус не пригласил ее в свою спальню. Вероятно, он не хотел принуждать к тому, к чему она не была готова. Но когда Снейп поднялся с кресла и заявил, что идет спать, Гермиона последовала за ним по винтовой лестнице.
  — Подожди меня, ‒ попросила она, неуверенно улыбнувшись, и исчезла в своей комнате.
  В своей обычной пижаме Гермиона чувствовала себя маленькой девочкой и немного смущалась. Когда девушка вошла в спальню к Снейпу, тот выходил из ванной в одних лишь широких штанах из черного хлопка. Гермиона даже на миг задержала дыхание.
  И никакое зеркало не нужно, чтобы знать: она снова залилась краской. Черт возьми, пора бы прекратить краснеть!
  Северус заметил девушку, и, к огромному удовольствию Гермионы, на его щеках появился легкий румянец.
  «Попался», ‒ подумала Гермиона, но ее внимание было поглощено сложившимся положением, их близостью и мурашками по всему телу, чтобы говорить вслух.
  — Я всегда так сплю, ‒ сказал Северус, будто бы извиняясь. — Но я могу надеть рубашку, если тебя смущает...
  — Я очень разочаруюсь, если ты так поступишь, ‒ дерзко улыбнулась Гермиона. Снейп улыбнулся в ответ, и всякое напряжение исчезло, уступая место уюту и теплу.
  Медленно, не отрывая взгляда, Гермиона подошла к нему и прикоснулась к его груди. Северус обнял ее и нежно, благоговейно привлек к себе. Она знала, что в любую минуту может отстраниться, и испытывала благодарность за заботу.
  Она подняла голову и, когда их взгляды встретились, опустила все барьеры, ограждавшие ее разум, и позволила своим чувствам и мыслям, своей радости и любви хлынуть на Северуса.
  Он слегка вздрогнул, крепче обнял Гермиону за талию и ответил таким мощным потоком эмоций, что девушка притянула его к себе и поцеловала. Они еще долго целовались, пока не уснули.
  — Гермиона, ‒ прошептал Гарри, и девушка очнулась от воспоминания как раз вовремя: Ремус перешел к практической части урока.
  Следуя за Гарри, Гермиона отступила от стола на середину комнаты, где уже собрались остальные пары.
  — Все в порядке? ‒ спросил Гарри, направляя оглушающее заклинание. Гермиона с легкостью поставила щит, с опозданием заметив, что он гораздо сложнее того, которому весь урок учил Ремус. Но к счастью, она же Гермиона, всезнайка. Каждому известно, что на летних каникулах она зубрит учебники, так что оплошность осталась незамеченной.
  — Да, ‒ улыбнулась Гермиона и запустила оглушающим заклинанием в Гарри, отразившего атаку. — Просто есть о чем подумать.
  — Могу представить, ‒ кивнул друг и подошел ближе, будто бы желая обсудить тактику.
  Гермиона заметила, что Ремус, бросив взгляд в их сторону, широко улыбнулся и перевел внимание на Падму и Лаванду.
  Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, чтобы унять сердцебиение. Сегодня она должна все им рассказать.
   
 
   
* * *
   
  Гарри беспокоился. Конечно, беспокойство можно считать улучшением: его охватил приступ паники, когда Гермиона бросилась вон из комнаты и исчезла Мерлин знает куда на целый день.
  После того, как прошло первое потрясение, Гарри убедил себя, что сердечный приступ в таком возрасте ему не грозит, и выгнал Рона из комнаты Гермионы, не особо утруждая себя вежливостью и не обращая внимания на желание с кем-нибудь поговорить.
  Гарри попросил Рона ждать в гостиной, а сам вернулся в комнату старосты. Прошел почти час, когда он закончил. Впервые в жизни он испытывал благодарность тете Петунии за навыки по уборке дома. В комнату вернулась хотя бы видимость прежнего уюта и красоты. Гарри знал, что не сможет вернуть помещение в исходное состояние, но не хотел, чтобы Гермиона возвращалась в бардак, который учинил Рон.
  Гарри появился в гостиной как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рон получает удар в нос: на этот раз от разъяренной Джинни.
  — Поверить не могу! ‒ взвизгнула Джинни, пока Гарри торопливо осматривал комнату. К счастью, никого, кроме них, не было.
  — Как ты мог предать ее доверие, идиот? Как ты мог меня использовать? Теперь она будет думать, что мы заодно!
  — Она знает, что ты не при чем, ‒ ответил Гарри вместо Рона, прижавшего руки к лицу и бормочущего что-то неразборчивое. — Пожалуйста, потише. Неизвестно, вдруг нас кто-нибудь слышит.
  — Конечно, ‒ сказала Джинни, покрасневшая от злости. — По-моему, нам пора прогуляться, Рон!
  И не глядя на Гарри, девушка потащила своего брата к выходу из гриффиндорской башни. Гарри не испытывал ни малейшего желания следовать за друзьями.
  Записка Гермионы застала его в общей гостиной. Он бродил по комнате и сомневался, нужно ли все рассказать Ремусу, Дамблдору или еще кому-нибудь. Записка его немного успокоила, но недостаточно, чтобы спокойно лечь спать: а Драко — единственный, с кем он мог бы поговорить — находился в спальне Слизерина. В конце концов, Гарри – гриффиндорец, а гриффиндорцы не пишут слизеринцам из-за какой-то бессонницы.
  Когда Гермиона не показалась на завтраке в Большом зале, Гарри снова забеспокоился, но ее присутствие на ЗОТИ, даже если мысленно она была где-то в другом месте, полностью его успокоило. Она не выглядела несчастной, измученной или грустной. Наоборот, время от времени он замечал на ее губах легкую улыбку.
  Очевидно, все прошло хорошо. Но Гарри не терпелось услышать объяснение, впрочем, не ему одному: Драко периодически кидал в их сторону взгляд.
  Тренировка заклинания давала им возможность поговорить, но Гарри уже давно усвоил, что здесь не безопасно. Любой мог подслушать, в кабинете могли быть прослушивающие заклинания, а неделю назад Драко поразил Гарри, заявив, что среди слизеринцев немало умеющих читать по губам. Более того, это было довольно популярным хобби.
  — Все хорошо? ‒ спросил он. Гермиона улыбнулась и кивнула в ответ. Гарри подступил ближе, но девушка будто сильнее забеспокоилась.
  — Мне нужно кое-что сказать тебе и Драко, ‒ внезапно заявила она, словно это было самое важное сообщение в мире.
  — Это имеет отношение к идиотскому поступку Рона? ‒ спросил Гарри, стараясь скрыть любопытство. Она ни словом не обмолвилась о стычке со Снейпом и до утра понедельника даже не объявилась в своей комнате. Гарри знал наверняка, потому что неоднократно проверял.
  — Отчасти, ‒ уклончиво ответила она. — Не могу говорить здесь. Приходи с Драко в тренажерный зал до обеда. Я его тоже попрошу прийти.
  Оставшаяся часть урока была без происшествий. Рон умудрился сбить Невилла оглушающим заклинанием, а Невилл потом ответил проклятием щекотки.
  Прорицание тянулось бесконечно долго, и хотя Флоренц был лучшим преподавателем, чем Трелони, Гарри еле сдерживался, чтобы не ругнуться. Ни Драко, ни Гермиона не посещали этот урок, поэтому после звонка, положившего конец пространным разговорам о Венере и ее влиянии на Марс, Гарри в одиночку направился в подземелья.
  Он произнес пароль, который сообщил ему Снейп «Ловкость», и промчался вверх по ступеням. Запыхавшись, он добежал до двери и скинул обувь. Гермиона придет чуть позже с занятий по древним рунам, но Гарри хотел рассказать все Драко.
  — Что происходит, черт возьми? ‒ вместо приветствия сказал Драко, как только Гарри появился в зале. — Гермиона как будто с ума сошла! То она улыбается, как дурочка, и пялится куда-то, то бормочет и грозится упасть в обморок. Что случилось в вашем гриффиндорском логове за эти выходные?
  Не тратя времени на долгие объяснения, Гарри все рассказал Драко, зная, что слизеринец наверняка разберется в причинах. Он лишь надеялся, что Драко не переусердствует в шпильках в сторону Гриффиндора. Поттер был не в настроении защищать свой факультет.
  Но вместо ожидаемого гнева на лице Драко появилась широкая ухмылка.
  — Значит, ее не было на выходных? ‒ спросил слизеринец, и, когда Гарри кивнул, его ухмылка стала еще шире. — Тогда я догадываюсь о причине глупых улыбок и мечтательных взглядов.
  Гарри нахмурился, пытаясь угадать ход мыслей слизеринца. Когда же все стало ясно, глаза Гарри расширились от удивления, хотя он и пообещал, что будет следить за эмоциями.
  — Думаешь, это наконец произошло? ‒ обеспокоенно и вместе с тем радостно спросил он.
  Драко лишь фыркнул.
  — Твой драгоценный Уизли устроил настоящую бурю, Гермиона побежала к Снейпу, отчаянно желая объясниться. Они исчезают из виду больше, чем на день, а когда вновь появляются, Гермиона выглядит как девица после первого в жизни поцелуя, а Снейп — как заново родившийся. Я встретил его по пути на ЗОТИ. Он меня даже не заметил.
  С тех пор, как Гарри узнал о чувствах Гермионы, он не раз обсуждал это с Драко. Это казалось неизбежным, и, хотя Гарри кривился от мысли, что Гермиона целует Снейпа, Малфою несложно было принять их взаимную любовь.
  В конце концов, он видел отношение Снейпа с ней, его нежность и заботу, он слышал, как Гермиона отзывается о нем. И это еще не учитывая то, что своим поведением в последнее время она больше походила на слизеринца-Снейпа, чем на прежнюю гриффиндорку.
  — Тогда почему она волнуется? ‒ спросил Гарри и тут же сам догадался, каков ответ. — Из-за нас, ‒ задумчиво добавил он.
  — Полагаю, в основном из-за тебя, ‒ усмехнулся Драко. — Возможно, она боится, что в тебе проснутся старые предрассудки или что ты тоже разгромишь ее комнату.
  — Замолчи, ‒ огрызнулся Гарри. — Не очень-то приятный опыт, когда один друг предает другого!
  — Особенно учитывая вашу гриффиндорскую преданность, ‒ сдержанно согласился Драко. Гарри удивился, что не последовало оскорблений. — Мы, слизеринцы, никогда не доверяем друг другу полностью, но для вас это, наверное, настоящий удар.
  — Кто-то говорит об ударах? ‒ поинтересовалась Гермиона с порога.
  — Я только что рассказал Драко, как ты начистила физиономию Рону, ‒ ответил Гарри, засомневавшись всего на долю секунды. Он определенно нарабатывал навык. — И какое же это было зрелище! Даже лучше, чем на третьем курсе! А знаешь что? ‒ он вдруг посерьезнел. — Я ведь остаюсь единственным другом, которого ты еще не ударила. Надеюсь, ты не планируешь ничего подобного?
  — Ха-ха, очень смешно, ‒ Гермиона направилась к ним, пока Драко возмущенно объяснял, какой травмирующий опыт он приобрел из-за этого удара.
  — Я думала, он принес тебе немало пользы, ‒ парировала Гермиона.
  — Мы собрались обсуждать, что приносит мне пользу? ‒ надменно произнес Драко. — Если да, то у меня где-то был список...
  Он принялся искать в карманах, но Гермиона уже поняла намек.
  — Ты прав, ‒ Гермиона беспокойна заходила по комнате. — Вы – мои лучшие друзья, и я всегда старалась ничего от вас не скрывать, если могла... Сразу предупрежу, это не планировалось, и, если бы я знала заранее, я бы...
  Драко и Гарри обменялись веселыми взглядами.
  — Я ничего не понимаю, Гермиона, ‒ заметил Гарри, за что был награжден раздраженным стоном.
  — Я хотела сказать, ‒ продолжила она, — что я... что Северус... Ну, мы поссорились в субботу, а потом... Мерлин! Я не знаю, как все сказать...
  — Давай я тебе помогу, ‒ заботливо предложил Драко. — Ты несколько лет влюблена в Северуса, и в субботу он наконец понял, что испытывает те же чувства. Вы серьезно поссорились, поцеловались и не смогли выпустить друг друга из объятий до понедельника.
  Гермиона была так поражена, что Драко и Гарри не удержались от широких ухмылок. Девушка плюхнулась на пол без следа своей обычной грации.
  — Все было так очевидно? ‒ тихо спросила она. К удовольствию Гарри, на ее щеках появился румянец. Он с четвертого курса не видел, как подруга краснеет.
  — Не особо, ‒ сжалился Драко, все еще широко ухмыляясь. — Но я же слизеринский принц, а Гарри упорно работает, чтобы стать моим помощником, не так ли Гарри?
  Гарри серьезно закивал, но, заметив изумление на лице Гермионы, разразился громким смехом.
  Драко вздохнул.
  — Из него никогда не получится слизеринец, ‒ сокрушенно заметил он, вызвав у Гарри новый приступ смеха.
  Гермиона смотрела на них с широко раскрытыми глазами. До Гарри вдруг дошло, что он уже очень давно не видел Гермиону, сбитой с толку.
  Затем на ее губах появилась улыбка, а в глазах — смешливый огонек.
  — Я создала чудовище, ‒ насмешливо заметила она.
  — Ну, нетушки, это мое чудовище! ‒ возмутился Драко.
  — Я, конечно, польщен, что вы не можете меня поделить, ‒ откликнулся Гарри, ‒ но прошу заметить, что я — свое чудовище и ничье больше.
  — О, Гарри, в этом и есть прелесть жизни слизеринца, ‒ поддразнил Драко. — Мы манипулируем тобой, заставляем делать то, что хочется нам, а ты веришь, что действуешь по собственной воле.
  — А знаешь, в чем прелесть жизни гриффиндорца? ‒ угрожающе спросил Гарри. — Если мы чувствуем, что нами кто-то пытается помыкать, мы просто идем и начищаем морду такому прохвосту.
  Драко неверяще уставился на Гермиону. Девушка пожала плечами.
  — Всегда срабатывает. Даже с Волдемортом, ‒ спокойно заметила она.
  — Ну, почти всегда, ‒ признался Гарри.
  — Тогда я с нетерпением жду, как ты начистишь морду всему Ордену, когда они откажутся следовать воле Мальчика-Который-Выжил, ‒ сказал Драко.
  — Ордену? ‒ спросила Гермиона, слегка приподнимая бровь.
  — Знаешь, ты ужасно похожа на Снейпа, когда так делаешь, ‒ весело отметил Гарри и рассмеялся, когда Гермиона нахмурилась.
  — Я хочу, чтобы Драко вступил в Орден, ‒ сказал Поттер. — Он уже больше года работает на нашей стороне, и, по-моему, пора преодолеть антислизеринские настроения.
  Драко фыркнул:
  — Большая честь слышать это от тебя.
  — На твоем месте я был бы поосторожнее, Драко, я ведь могу припомнить и твои предрассудки, ‒ предупредил Гарри, не отрывая взгляда от Гермионы. Девушка кусала губы, как всегда, когда задумывалась.
  — Трудно, ‒ заключила она. — Трудно этого добиться.
  — Ты, похоже, не сильно счастлива, ‒ сказал Гарри. — Я думал, ты захочешь видеть Драко в Ордене.
  — Конечно, я хочу. Но вот чего я не хочу, так это спровоцировать волну негодования, потому что мы выбрали неверный подход, ‒ нетерпеливо ответила Гермиона. — Ты хоть представляешь, как глубоко корнями уходит вражда между семьями Уизли и Малфой? Насколько я знаю, целые поколения блондинов и рыжих использовали время в Хогвартсе, чтобы безжалостно мучить друг друга. Грюм до сих пор утверждает, что в его раннем уходе на пенсию виновата проделка Люциуса. И мы слишком часто и слишком громко заявляли о своем отношении к Драко, чтобы всё вдруг разом забылось. Мы не можем вести себя так, будто вражды никогда не было.
  — Но они же на стороне добра, ‒ возразил Гарри и заметил, как Малфой закатывает глаза. — Они должны быть готовы преодолеть предрассудки! Они должны быть рады, что Драко хочет присоединиться!
  — Да, они на стороне добра, ‒ медленно ответила Гермиона, — поэтому мы не пытаем чистокровок на собраниях Ордена. Но не путай: одно дело — быть хорошим, другое — не иметь недостатков. Предрассудки — это не хорошо и не плохо, это часть человеческой природы. Главное — они управляют нами или мы ими.
  Она взмахнула палочкой, и в воздухе появились часы.
  — Пора возвращаться, иначе мы опоздаем на следующий урок, ‒ предложила Гермиона и грациозно поднялась с пола.
  — Хорошо, мамочка, ‒ ответил Драко, и насмешливо добавил: — Если Пожиратели смерти сделали тебя не по годам умной, то им следует ввести обязательное членство в своих рядах.
  — Ага, как же, ‒ сказала девушка и улыбнулась Гарри, очевидно ожидая, что он ответит. Но Гарри остался задумчивым.
   
 
   
* * *
   
  По мнению Ремуса, учительское собрание было ужаснейшей мукой, изобретенной богами, чтобы пытать бедных преподавателей ЗОТИ.
  Как обычно, собрание тянулось медленно, как чаепитие с толпой престарелых родственников, и Ремус почти уснул, когда Альбус закончил последнюю тему на повестке нынешнего понедельника.
  — Перед тем, как мы все вернемся к работе, ‒ сказал Дамблдор, и внимание всех присутствующих тут же обострилось: вот-вот придет конец этому мучению! ‒ я бы хотел сделать последнее объявление. Боюсь, оно довольно серьезное, и вряд ли вам понравится.
  Ремус заметил, что все взгляды прикованы к директору. Никогда прежде на учительском собрании не было серьезных объявлений. По крайней мере не при Ремусе.
  — На меня возложена печальная обязанность проинформировать вас, что Северус покинул должность профессора зельеварения вчера вечером. Уже обсуждалась возможность замены, но непредвиденные обстоятельства не позволят ему преподавать, начиная со следующей недели.
  Возможно, Альбус хотел сказать больше, но любой звук, который он мог бы издать, потонул в поднявшемся шуме. Хагрид громогласно возмущался, профессор Спраут визгливо требовала объяснений, а Флитвик изо всех сил цеплялся за край стола, так как от удивления опрокинул стопку книг, на которых сидел, и теперь не мог восстановить равновесие.
  Лишь Минерва МакГонагалл сохраняла спокойствие, со странной улыбкой наблюдая за всеобщим волнением.
  И Северус Снейп ‒ человек, вызвавший эту бурю. Он расслабленно откинулся на спинку кресла, его лицо не выражало никаких эмоций.
  Теперь Ремус ни за что не скажет, что собрание учителей – скука смертная.
  Люпин смотрел на своего коллегу с всевозрастающим удивлением; он недоумевал, как же понимать данное решение? Могло ли что-то стать объяснением? Возможно, что-то произошло на встречах Ордена? Вынужден ли Северус прятаться? Может, это из-за покушения на его жизнь: того отравления, произошедшего несколько месяцев назад? Признаки видимой опасности отсутствовали! Или все же опасность была?
  Но Северус не казался напряженным, злым или обеспокоенным. Как раз наоборот, он казался довольным как никогда. Он будто был чем-то невероятно удовлетворен.
  Пазл не сходился.
  — Но почему? – вскричал Ремус. — Почему сейчас, когда ты можешь преподавать так, как тебе хочется?
  Остальные преподаватели, услышав мучивший всех вопрос, замолчали.
  Казалось, Северус не потрудится ответить, но затем он немного подался вперед и приподнял бровь.
  — Причины личного характера, ‒ веско ответил он. Обычно на этом всякое обсуждение закончилось бы, но любопытство подтолкнуло Ремуса:
  — Но какие у тебя могут быть причины?
  Северус медленно обвел взглядом изумленные лица. Легкая усмешка искривила его губы, и Ремус понял, что сегодня ответа не добиться.
  — Личные, ‒ ответил он, и Люпин заметил, как Минерва хмыкнула.
  Вызвав тем самым всеобщее недоумение и раздражение, Северус поднялся и произнес небольшую речь о том, как он будет по всем скучать, но в течение следующих нескольких дней обязательно найдет время, чтобы со многими попрощаться лично. Речь была бы отличной, если бы не улыбка, не покидавшая лица Снейпа. И постоянные хмыканья Минервы.
  Как только Альбус объявил конец собрания, Северус поднялся и покинул кабинет. Попрощавшись с коллегами, Ремус поспешил следом.
  — Северус, ‒ позвал он. — На пару слов, если не возражаешь...
  — Не здесь, ‒ ответил Снейп, не сбавляя шаг. — Никогда не встречал таких шумных людей, как это сборище. Пройдем в мои комнаты, если не против.
  — Конечно, ‒ согласился Ремус, и они молча прошли в подземелье, в класс зельеварения, а потом и в комнаты Северуса. У Ремуса перехватило дыхание, когда он прошел через гобелен: он не сильно жаждал этого разговора. Сложно судить о реальных эмоциях Северуса по выражению его лица. Он мог быть вне себя от злости, и, если это так, у него есть на то полное право, как считал Люпин.
  Ремус молча осмотрел библиотеку, вспоминая свой прошлый визит в эту комнату и последовавшие той ночью откровения.
  Северус не торопил его. Когда они проводили здесь свои исследования, Северус сначала исчезал на кухне, чтобы приготовить свой любимый пряный чай. Так он поступил и на этот раз.
  Сев на диван, Ремус еще раз огляделся: что-то изменилось, но он никак не мог определить, что именно.
  Прежде вся атмосфера так и дышала одним лишь Северусом, но сейчас в комнате появилось мягкое прикосновение света и тепла.
  Он не мог определить его источник, но взглянув на второй стол, размещенный рядом со столом Северуса, он догадался, что это заслуга Гермионы.
  — Северус, ‒ сказал Ремус, когда хозяин комнат вернулся в библиотеку с блестящим чайником в руке, — по поводу твоей отставки...
  — Личные причины, Ремус, ‒ перебил Северус, все еще странно улыбаясь. — Хотя должен признать, что возможность полностью отдаться работе в Ордене — одна из главных.
  — М-м, ‒ протянул Ремус, чувствуя недосказанность, но слишком хорошо зная Северуса, чтобы надеяться на полный ответ. — Ну ладно. Надеюсь, однажды ты мне все расскажешь.
  Северус усмехнулся, сел в кресло и положил ногу на ногу.
  — А теперь скажи мне, Ремус, твое любопытство — единственная причина, по которой ты за мной пошел?
  — Нет, конечно, ‒ поспешно ответил он, беспокойно потирая ладонь. — Вообще-то из-за январских событий, ‒ он помедлил и глубоко вздохнул, стараясь не встречаться взглядом с Северусом. — Я хотел извиниться. Я все неправильно понял. Я ошибся в тебе, рисковал благополучием Гермионы, поставил под сомнение поступки директора и втянул Гарри и Рона, куда не следовало. Я поступил ужасно глупо.
  — Мародер извиняется передо мной, ‒ медленно ответил Северус. — Блэк наверняка перевернулся в могиле, ‒ он снова усмехнулся, но тут же посерьезнел. — Забудь об этом. Хотя должен признать некоторую... импульсивность с твоей стороны, твои поступки все-таки можно оправдать, и ты вел себя, как следовало преподавателю, точнее, как ответственному человеку.
  — Рад, что ты так говоришь, Северус, ‒ облегченно ответил Ремус, все еще не желая отходить от этой темы. — Но я должен был учитывать, что ты бывший шпион. По крайней мере, я должен был сообщить директору, прежде чем нести Гермиону в больничное крыло. Я мог разрушить ее прикрытие!
  — Независимо от обстоятельств, твоя первоочередная задача – защищать учеников, ‒ возразил Северус. — Я мог сойти с ума, находиться под действием Империуса или меня могли шантажировать. Я бы, конечно, предпочел не впутывать Поттера и Уизли, но твой поступок был правильным. И только благодаря моему невниманию ты смог войти в мои комнаты. Так что виноват я сам.
  — Но я должен был... ‒ Ремус предпринял очередную попытку.
  — Глупости! ‒ отрезал Северус. — Если хочешь искупить эту несуществующую вину, помоги мне с исследованием. Я долго не изучал наши записи, но несколько дней назад на меня накатило вдохновение, так что возможно мы решим, как быть с иммунитетом к зелью...
  Взмахом руки Северус очистил стол перед ними и призвал кипу книг и свитков, тем самым положив конец возражениям Ремуса.
  Они работали чуть более часа, когда послышался стук.
  — Гермиона, ‒ предупредил Северус, не отрываясь от работы, даже когда засветился гобелен.
  И, правда, через мгновение стройный силуэт Гермионы Грейнджер прошел сквозь золотое свечение.
  — Рада видеть вас, Ремус, ‒ приветствовала Гермиона, взмахом руки отправляя сумку с учебниками в кресло. — Мне очень понравился сегодняшний урок.
  Ремус усмехнулся.
  — Вряд ли он был тебе нужен, ‒ поддразнил Люпин. — Я видел, как ты оживленно разговаривала с Гарри.
  Это привлекло внимание Снейпа, и он подал голос, хотя взгляд его был по-прежнему прикован к записям.
  — Он решился, ‒ спокойно заметил Северус, и Гермиона кивнула.
  — Наконец-то, ‒ согласилась она.
  — Когда?
  — В пятницу.
  Снейп поднял взгляд.
  — Тогда пора приступить к плану, ‒ небрежно сказал он, и Гермиона снова кивнула. Ремус в это время пытался понять, о чем разговор.
  — Шоколад? ‒ так же небрежно спросила Гермиона.
  — Гриффиндорцы, ‒ фыркнул Северус, закатывая глаза. — Всегда говорят очевидное.
  Гермиона усмехнулась:
  — Так и думала. Будете кекс, Ремус? Есть только шоколадный. Северус совершенно не признает другие вкусы.
  — Хорошо, ‒ согласился Ремус, все еще смущенный их разговором. — Спасибо, Гермиона.
  — Пожалуйста. И, в конце концов, я же не сама их готовила, ‒ ответила Гермиона и исчезла на кухне.
  — Что это вообще было? ‒ слабо спросила Ремус.
   Северус, снова погрузившийся в записи исследования, поднял удивленный взгляд.
  — Что? Ах, это.
  Он снова опустил взгляд и лениво объяснил:
  — Не знаю, в курсе ли ты, что Драко Малфой и Поттер вместе работают.
  Ремус кивнул, но Северус все еще не отрывался от записей.
  — Мы ожидали, что Поттер захочет, чтобы Драко вступил в Орден. И, судя по ранее сказанному, он принял решение. Через четыре дня он представит Драко в Ордене.
  — В пятницу, ‒ добавил Ремус, короткий диалог между Северусом и Гермионой наконец обрел смысл. — Но в Орден его никогда не примут!
  — Поэтому сегодня вечером мы начнем разрабатывать план, ‒ нетерпеливо сказал Снейп.
  Дверь на кухню хлопнула, и Гермиона снова появилась в комнате.
  — Джейн сказала, что ты недоедаешь, ‒ строго сказала Гермиона, кинув блюдце с кексом Северусу. Тот, не глядя, поймал его.
  Ремус облегченно вздохнул, когда Гермиона просто передала ему блюдце, прежде чем опустилась в кресло.
  — Она попросила проследить, чтобы ты ел, по крайней мере, два раза в день.
  — Джейн меня погубит, ‒ проворчал Северус и посмотрел на Гермиону.
  — Ну, нет, ‒ усмехнулась она. — Честь погубить тебя принадлежит мне.
  — И кто бы говорил. Между прочим, ты тоже пропустила обед.
  Гермиона даже не спросила, откуда он знает, хотя Северуса не было в Большом зале.
  — Я молода, ‒ заметила она. — Могу себе позволить. А вот ты...
  Не меняясь в лице, Северус бросил в Гермиону шоколадный кекс, который она ловко поймала.
  Ремусу захотелось ущипнуть себя: мурашки по коже от такой странной смеси блестящего ума и отношений пожилой пары. Он чувствовал себя неуместно и не впервые задался вопросом об истинном характере их отношений. Если это дружба, то самая близкая, какую ему довелось видеть.
  Даже мародеры не шли в сравнение. Казалось, между этими людьми есть постоянная связь, благодаря которой они понимают друг друга и реагируют почти инстинктивно.
  — Спасибо, ‒ радостно поблагодарила Гермиона и положила кекс на блюдце. ‒ Теперь не придется идти на кухню за новым кексом.
  — Как раз это я и задумывал, ‒ ответил Снейп.
  — Ах да, ‒ сказала Гермиона, вставая с дивана и направляясь к креслу, огороженному стопками книг. — Я и забыла, что слизеринцы все просчитывают на десять шагов вперед. Не против, если я здесь поработаю? ‒ спросила она Ремуса и Северуса.
  — Вот почему ты – гриффиндорка, ‒ парировал Снейп. — Мы, слизеринцы, никогда ничего не забываем. Только если будешь вести себя тихо. Ремусу нужно сосредоточиться.
  — Отлично, поговорим о манере работать, ‒ нарочито обиженно ответила Гермиона, открывая внушительный том. — Я особенно люблю, как ты громко и часто оскорбляешь гриффиндорцев, когда проверяешь эссе.
  — Ты бы тоже ругалась, если бы проверяла эти эссе, ‒ возразил Снейп.
  Гермиона открыла рот, но тут же закрыла.
  — Хм, тут ты возможно прав, ‒ призналась она. — Но я вообще не особо болтаю, когда работаю.
  Северус только хмыкнул и получил в ответ такое же хмыканье, прежде чем Гермиона погрузилась в чтение.
  Время за работой летело незаметно. Периодически Ремус слышал, как Гермиона что-то бормочет под нос, но слов было не различить.
  Он обнаружил, что испытывает удовольствие от работы с Северусом. Он даже забыл, каким невероятно умным был этот человек, его ум перескакивал с одного факта на другой, интуитивно приходя к заключениям, на которые у Ремуса ушли бы часы.
  Конечно, требовалось не только «вдохновение», но и упорный труд, но благодаря темному заклинанию, которое Ремус нашел в одном древнем фолианте, задуманное могло получиться...
  — Интересно, кто раздул подобное самомнение?! ‒ раздался сердитый окрик слева, и Ремус, полностью погруженный в чтение, резко дернулся.
  Северус поднял голову от записей, хмыкнул и кивнул в сторону Гермионы.
  — Вот об этом я и говорил, ‒ сказал он и заклинанием отправил в Гермиону подушку.
  Она даже не взглянула. Взмах руки и тяжелая книга с грохотом полетела в Северуса, однако он без труда увернулся. Спустя долю секунды другая подушка хлопнулась на победоносно усмехающегося профессора.
  — Попался! ‒ удовлетворенно сказала Гермиона.
  На этот раз Ремусу пришлось ущипнуть себя.
   
 
   
* * *
   
  Спустя четыре дня тщательного планирования и четырех бессонных ночей Гермиона и Северус заняли свои места за столом Ордена. Он бросил на неё неприязненный взгляд, она вздрогнула от испуга. Чем ближе становились их отношения, тем больше их забавляла игра в ненависть. Время от времени Гермиона замечала, как МакГонагалл прячет улыбку.
  Ремус, которому Северус накануне рассказал о своих отношениях с Гермионой, испытывал определенные трудности, но старательно скрывал недоумение и чувство неловкости. Так как большинство присутствующих в свое время учились в Гриффиндоре, то не слишком чутко воспринимали язык тела, поэтому никто не замечал взглядов Ремуса, которые он попеременно бросал то на Гермиону, то на Северуса.
  В комнате нарастало напряжение даже среди тех, кто не знал о его причине. Многое зависело от исхода сегодняшнего собрания, и не только вступление Драко в Орден.
  Сегодня станет ясно, насколько Орден готов отступить от традиций и давних убеждений (скорее предрассудков, поправила себя Гермиона). Если они не примут Драко, ее план так же вряд ли примут с легкостью.
  И если Ордену не понравится внезапное открытие «истинной сущности» Драко и его роли двойного агента, то Гермионе даже думать не хотелось, как они отреагируют на ее работу шпионки.
  Да и Дамблдору этот шаг может стоить доверия и уважения.
  Гермиона, Драко и Гарри потратили несколько часов на репетицию речи Гарри, пока не были уверены, что все пройдет как следует. Драко, однако же, был настроен скептически, и Гермиона не могла не согласиться.
  Дамблдор, Ремус, МакГонагалл и Северус, конечно же, будут на их стороне.
  Но если остальные члены круга – Артур и Молли Уизли, Кингсли Шеклболт, Тонкс и, что наиболее важно, Грозный Глаз – не согласятся, никакого вступления не будет. И Гермиона сомневалась, что недоверие, длившееся годами, не только к Драко, но и ко всей его семье, развеются от одной речи, пусть и произнесенной Мальчиком-Который-Выжил.
  Но, как бы они ни повели себя, Северус и Гермиона готовы. Сегодня Драко будет принят, по воле Ордена или их придется подтолкнуть к этому решению.
  Скучающе глядя по сторонам, Гермиона распустила хвост и искоса взглянула на Северуса.
  «Драко ждет в кабинете Альбуса, ‒ мысленно сказал Северус. — Директор уже наверняка свел его с ума горячим шоколадом и маггловскими конфетами. Честное слово, он еще больше ест сладостей с тех пор, как я рассказал о нас».
  Гермиона послала ему мысленную улыбку. Четыре дня назад они поделились своим недовольством после ухода Ремуса. Гермиона рассказала Северусу о реакции Гарри и Драко, которую полностью повторила Минерва МакГонагалл.
  «Мы – настоящая шпионская пара», ‒ сказал он тогда.
  «Мне нравится, как ты говоришь «мы», ‒ последовал ее ответ. Северус гортанно рассмеялся, отчего Гермиона покраснела.
  «Мне нравится, как ты думаешь «о нас», ‒ подумала она, и к своему удивлению ей удалось отправить ему мысленное подобие румянца: розоватый туман смущения и тепла, заставивший Северуса неловко откашляться.
  «Гермиона! ‒ насмешливо подумал Снейп. — Не перед Орденом, в конце концов!»
  И она снова покраснела, радостная, что волосы скрывают ее румянец. Ей определенно нужно как-то с этим справиться. Возможно, запустить противо-Северусную кампанию. Они могли бы принять вместе ванну, он читал бы ей Байрона... Гермиона покраснела еще сильнее.
  «Сосредоточься!» ‒ напомнила себе девушка.
  Она, взглянув на Северуса, уловила свои же мысли: «Постоянная бдительность!»
  Дамблдор вошел последним. Он подал знак, чтобы все сели, и, когда присутствующие заняли свои места и шум утих, директор остался стоять вместе с Гарри.
  — Добро пожаловать на собрание внутреннего круга, ‒ радостно начал Дамблдор, и все обменялись приветствиями. — У нас есть несколько вопросов на повестке дня, но, прежде чем я объявлю собрание открытым, нам предстоит обсудить вступление нового члена.
  Все удивленно переглянулись. Никто не сомневался, что Гарри и Гермиона вступят в Орден, хотя все поразились, что Рон не присоединился к ним. Но никто не слышал о новых будущих членах, поэтому всем хотелось узнать личность того, кто сегодня предстанет перед собранием.
  Гермиона озадаченно нахмурилась и вопросительно посмотрела на Гарри. Лицо Снейпа как обычно осталось бесстрастным.
  — Кто это? ‒ спросил Грюм.
  Дамблдор повернулся к закрытой двери, ведущей в его кабинет.
  — Вы можете войти, ‒ позвал он, и дверь медленно открылась.
  Где-то напротив Гермиона услышала удивленный вздох, но поспешила сосредоточиться на Драко и своих эмоциях: она изобразила неверие, потрясение и возрастающую панику.
  Драко выглядел решительно, но заметно беспокоился. Он медленно прошел в зал и остановился на том же самом месте, где когда-то стояла сама Гермиона и Гарри.
  «Давай, Гарри, ‒ лихорадочно подумала она. — Пока они не пришли в себя!»
  Будто бы услышав ее, или его чувствительность к атмосфере возросла в последнее время, Гарри набрал в грудь воздуха и заявил:
  — Как полноправный член внутреннего круга, я прошу принять Драко Малфоя.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 41. Ужин и план   
На некоторое время воцарилась тишина. Затем Гермиона почувствовала движение за столом, и один из членов Ордена наконец обрел дар речи.
  — Драко Малфой? – в голосе Тонкс слышалось такое сомнение, что Драко съежился. Гермиона знала, что эта реакция была продумана до мелочей, что Драко будет играть роль скромного и раскаивающегося, но она все равно посочувствовала ему. Какое унижение, когда тебя оценивают и судят, как скот. И она прекрасно знала, как Малфои не любят унижаться.
  Гарри кивнул. Если он и заметил реакцию Драко, он не подал виду.
  — Да, Драко Малфой, – ответил он уверенно. — Он был ценным информатором для Ордена более года и стал моим лучшим другом за последние пять месяцев.
  Последнее, конечно же, неправда, но они не могли раскрыть дружбу Драко и Гермионы, поэтому решили показать более глубокие отношения между ним и Гарри. Видимо, это никого особо не впечатлило.
  — Информатором? – откликнулась Тонкс, как будто способность говорить связно покинула ее.
  На этот раз кивнул Дамблдор.
  — С момента ареста Люциуса Малфоя около двух лет назад, Драко рассказывал мне о каждом письме от своего отца. Нам даже удалось вставить пару ложных намеков в ответные письма.
  — Почему нам об этом неизвестно? – прорычал Грюм, его волшебный глаз попеременно смотрел на Гарри, Драко и Дамблдора. — Кажется, внутренний круг держат в неведении. Или есть круг внутри круга, о котором я не знаю?
  Даже Дамблдор, добродушный Дамблдор рассердился на столь неприкрытое недоверие. Но ответ последовал от Северуса.
  — В Ордене никогда не сообщали о шпионах и информаторах каждому члену, – его голос звучал мягко и насмешливо. — Я был исключением. И вас держали в неведении не из-за политики секретности, Грюм, а для безопасности тех, кто рискует жизнью и предоставляет нам информацию. Только разработанное несколько месяцев назад заклинание позволит предотвратить невольное предательство таких информаторов, как Драко. К тому же, у шпионов есть и личные пожелания, которые нужно учитывать.
  — Так Малфой не хотел, чтобы мы знали? Интересно, почему? – упорствовал Грюм. — Возможно, так ему легче ввести в заблуждение своего декана и ровесника?
  — Ты намекаешь, что меня легко обмануть, Грюм? – мягко заметил Снейп. Обстановка в комнате накалилась.
  — Я лишь хочу сказать, что Малфою нельзя доверять, – Грюм понял, что ступил на опасную дорожку.
  — Драко готов рисковать не только своей семьей, но и жизнью, – возразил Гарри. — На нем то же заклинание Обливиэйт, которое защищает всех нас. Он так же предан нашей борьбе, как и я. И он помог мне больше, чем вы можете представить.
  — Но вы всегда друг друга ненавидели! – воскликнула Молли Уизли.
  — Люди меняются, – спокойно ответил Гарри, и Гермиона заметила, как миссис Уизли заметно поникла, наверняка вспомнив своего сына, так резко оборвавшего связи со своими бывшими друзьями.
  — Но на это всегда есть веская причина, – медленно и задумчиво сказал Артур Уизли. Гермиона вспомнила его стычку с Люциусом во «Флориш и Блоттс». Люциус Малфой один из немногих мог вывести мистера Уизли из равновесия.
  Мистер Уизли был воплощением дружелюбия. Он также был одним из влиятельных членов круга. Как Шеклболт, Грюм или даже Альбус, он был немногословен и не судил сгоряча. Но, когда он заговаривал и делился своим мнением, все к нему прислушивались.
  А еще Артур Уизли ненавидел Малфоев.
  — Я хотел бы знать причины Драко, – продолжил мистер Уизли, и, когда Гарри начал отвечать, он поднял руку и прервал его: — Нет, Гарри. Думаю, Драко должен ответить сам.
  Гермиона внутренне напряглась. Конечно, они ожидали подобного поворота. Драко бы и не приняли, если бы он не проронил ни слова. Но Малфой злился, хоть и не подавал виду. Сейчас же важно, чтобы он звучал совершенно искренне. Внутренний круг внимательно следил за ним, чтобы не упустить даже нотку высокомерия.
  — Во-первых, хочу поблагодарить за право высказаться, – начал Драко, и, хотя Грюм недоверчиво фыркнул, на Артура и Молли вежливость повлияла.
  — Я понимаю, трудно поверить, что Малфой может «внезапно» измениться, – продолжил Драко. — Но вы должны учитывать обстоятельства, в которых я оказался после событий в Министерстве. Моего отца поймали, а Гарри и профессор Дамблдор в очередной раз победили Волдеморта; все, во что я верил, было разрушено.
  «Он хорош, – подумала Гермиона. — Даже эта дрожь в голосе. Идеальное исполнение».
  Ведь Драко рассказывал историю своей жизни. Они решили придерживаться правды. Конечно, он бы ни за что не выразил свои чувства в присутствии других, но сейчас это было необходимо.
  — Я никогда не сомневался в своем отце или в пути, который он для меня выбрал. С колыбели я выучил, что Гарри Поттер – причина наших несчастий. Но когда отец попал в тюрьму, никто не помог. Все на факультете отвернулись от меня. Я начал подозревать, что профессор Снейп – один из немногих, кто присматривал бы за мной – не был так верен Волдеморту, как я всегда думал.
  Безусловно, у Драко не было подобных подозрений, пока Гермиона ему не рассказала, но пути слизеринцев неисповедимы, так что никто не усомнится в этой детали.
  — Затем отец сбежал и начал писать мне письма. Он... – Драко замолк и судорожно провел рукой по волосам.
  «Он действительно хорош», – с гордостью отметила Гермиона.
  — Он вел себя так, будто ничего не изменилось, в то время как со мной обращались, как с пустым местом. Это заставило меня задуматься. Я стал наблюдать за Гарри и его друзьями, профессором Дамблдором и остальными учителями, которые, как я подозревал, были в Ордене. Я начал размышлять, так ли уж стабильно мое будущее, как я всегда считал, могу ли я поступать так, как считаю правильным, а не легким. И когда отец приказал мне изучить защитные чары Хогвартса, я не захотел, чтобы эта школа пала от руки Волдеморта. И я обратился к Дамблдору.
  Когда Драко закончил, Гермиона осторожно оглядела окружающих. Тонкс, казалось, пребывала в сомнениях, лицо Шеклболта ничего не выражало, Грюм выглядел так, словно готов вышвырнуть Драко из зала, а Артур Уизли был серьезен.
  — Хорошо сказано, – наконец сказал мистер Уизли. — Но, может быть, и хорошо отрепетировано. А вдруг ты решил следить за нами, чтобы укрепить свое положение у Волдеморта? Твой отец мог бы попросить и об этом, разве не так?
  — Именно! Этот мальчишка ни на что не годен, – прорычал Грюм, и Драко густо покраснел. А вот эта реакция была настоящей. Драко всегда неловко себя чувствовал рядом с Грюмом, хотя и не он, а Барти Крауч превратил Малфоя в хорька на четвертом курсе. — Яблоко от яблони, как говорится.
  — Грюм, не перегибай.
  — Но разве он не прав?
  — Да! Как знать наверняка, что?..
  — Он точно притворяется...
  — Волдеморту всегда нужен был шпион в нашем кругу!
  — Пожалуйста, друзья, – Дамблдор прервал ураган вопросов и возражений. — Как полноправный член Ордена, Гарри может предложить кандидатуру на вступление. Хочу также добавить, что я и Северус поддерживаем это предложение. Разве вы не видите, что желание Драко помогать – искренне?
  — Он слизеринец, – недоверчиво ответил Шеклболт. Он не раз подвергался высокомерным выпадам Люциуса Малфоя, будучи аврором. — Нет лжеца лучше слизеринца. Некоторым удавалось обманывать даже после глотка Сыворотки правды.
  — Как вы можете судить его по факультету или отцу? – со злостью спросил Гарри. — С тем же успехом мы начнем ненавидеть чистокровок. Все это не более чем предрассудки!
  Но это замечание подняло новую бурю возражений. Гермиона слышала, как Грюм кричал что-то о промывке мозгов, Молли настаивала, что детям не следует поучать старших, и даже Тонкс разозлилась, что ее мнение считают основанным на предрассудках. Гарри обреченно поник, осознав, что сделал только хуже.
  В разгар хаоса Гермиона и Северус многозначительно переглянулись.
  «Они не купятся на это, Северус», – подумала она и почувствовала его вздох.
  «Видимо так, – согласился он. — Боюсь, настало время для плана Б».
  «Будет весело».
  Гермиона внезапно вскочила со стула.
  — Поверить не могу, Гарри! – взвизгнула она так, что даже Молли Уизли удивленно замолчала. — Этот мерзкий хорек? Он никогда не изменится. Да у него даже мозгов не хватит! Он наш враг! Надо его убить, как всегда говорил Рон, а не пускать в Орден! Он на тебя Империо наложил?! Он всего лишь чистокровная мразь! И заслуживать гореть в аду до конца жизни! Ему и подобным ему здесь не место!
  Ответом была пораженная тишина. Только Драко грустно смотрел на Гермиону, даже не пытаясь защититься. Гарри стоял ошеломленный. Он ожидал сопротивления, но уж точно не от нее.
  — Послушай, Гермиона, – заговорил Артур Уизли. — Не следует так говорить. Даже если Драко не очень хорошо относился к тебе, всегда есть вероятность, что он изменится...
  — Изменится? – закричала Гермиона. — Малфой изменится? Зло у них в крови! Он и его семейка безнадежны! Да их следовало убить давным-давно! Вместо того чтобы упечь их в Азкабан, вы позволяете одному из них вступить в Орден! Даже Фадж делает свою работу лучше!
  — Не разговаривайте с нами подобным тоном, юная леди, – отрезала Молли Уизли. — Если Орден решит, он имеет полное право вступить. В этом зале никого не будут судить по родителям.
  — Я сужу по нему! – Гермиона все еще кричала и, судя по лицу, не собиралась останавливаться. — Чертов Пожиратель смерти! Я всегда удивлялась вашему выбору, кому доверять, директор, но Малфой еще хуже этого мерзкого Пожирателя, которого вы сделали шпионом!
  — Хватит! – проревел Грюм. — Боюсь, я вынужден согласиться с Северусом. Если вы не можете вести себя в соответствии со своим возрастом и обязанностями, вам здесь не место. Драко Малфой станет членом внутреннего круга, и если вас это не устраивает, вы можете немедленно уйти!
  Гарри показалось, что он ослышался. Грюм поддержал Драко? И не только он. Раздался одобрительный шепот Тонкс, Шеклболта и Уизли.
  — Все ясно, – со слезами на глазах ответила Гермиона. — Вы все против меня. Но вот что я скажу: вы совершили глупость! Вы проклянете тот день, когда впустили сюда Малфоя!
  И прежде чем кто-нибудь успел проронить хоть слово, она бросилась прочь.
  С этого момента начались формальности. Желая поскорее покончить с неловкостью, все члены Ордена один за другим, как бы извиняясь, взглянули на Драко, все еще стоявшего в центре комнаты. Единогласно решили дать Драко Малфою статус полноправного члена внутреннего круга и завершили собрание, не обсудив ни единого вопроса.
  — Мистер Поттер, мистер Малфой, проследуйте в мой кабинет, пожалуйста, – сказал Снейп, когда все члены как можно быстрее скрылись из зала, а Дамблдор исчез в своем кабинете. Но прежде он, конечно же, от всей души поздравил Драко с вступлением.
   
 
   
* * *
   
  Они сохраняли молчание, пока Снейп закрывал дверь и накладывал защитные чары. Затем профессор зельеварения устроился в кресле.
  — Это лучший пример манипуляции массовым сознанием, – восхищенно сказал Драко. — Впредь я даже не осмелюсь произнести слово «тонкость» в отношении чего-либо другого.
  — Так это все притворство? – спросил Гарри, все еще изумленный происшедшим.
  — Конечно, Поттер, – ответил Снейп, жестом приглашая Гарри и Драко сесть в кресла напротив. — Не было ни единого шанса убедить их в надежности Драко, как стало ясно из начала встречи. Еще несколько минут и они в открытую отказали бы Драко во вступлении. Единственная возможность повлиять на общественное мнение – грубо и явно напасть на жертву, заставив людей принять другую точку зрения, и неважно, что они думали ранее.
  Снейп невесело усмехнулся.
  «Должно быть, трудно видеть людей такими, – подумал Гарри. — Знать слабую сторону каждого».
  — Здравый смысл не давал им согласиться с Гермионой. В конце концов, они же на светлой стороне, – хмыкнул Снейп. — Даже если Молли и Грюм думали в том же ключе, они никогда бы не признались в этом вслух. Вспышка Гермионы заставила их поменять мнение. Понадобился лишь незначительный толчок, чтобы они согласились принять Драко в Орден.
  — Вы все это спланировали? – Гарри не верил своим ушам. — Вы с Гермионой все это время собирались так манипулировать Орденом?
  — Половину собраний мы с Гермионой манипулируем Орденом, – весело ответил Снейп. — Это наше главное развлечение. Вы не заметили?
  Он улыбнулся, заметив озадаченное лицо Гарри.
  — Раз Драко официально стал членом Ордена, – продолжил Снейп, — мы можем приступить к серьезной работе. Сегодня намечается тайное собрание, – Северус посмотрел на Гарри. — Гермиона попросила передать, что вы тоже можете пойти.
  — Спасибо, – ответил Гарри, все еще озадаченный недавними событиями. — Вы – страшный человек. Вам говорили об этом?
  — Конечно.
   
 
   
* * *
   
  Гермиона спала, свернувшись в кресле. Снейп подошел к ней и осторожно прикоснулся к щеке девушки. Она мгновенно проснулась, но Снейп с легкостью перехватил ее кулак, направленный ему в лицо. Не успев открыть глаза, Гермиона уже признала Северуса.
  — Значит, все прошло успешно, – улыбнулась она, как будто вовсе и не спала и не нападала на Снейпа буквально секунду назад.
  — Естественно, – ответил Северус, целуя руку Гермионы.
  Драко и Гарри обменялись многозначительными взглядами.
  Гермиона подошла к друзьям и крепко их обняла. Она поздравила Драко с вступлением в Орден и поблагодарила за комплименты своему актерскому мастерству.
  — Ужин будет готов в восемь, – сообщила она. — Ты объяснил, для чего мы встречаемся, Северус?
  — Я уже более чем достаточно объяснил подросткам-недоумкам за последние десять лет, так что спасибо, с меня хватит, – высокомерно ответил Снейп. Это больше походило на Снейпа, которого Гарри знал столько лет.
  Но Гермиона лишь фыркнула.
  — Дурачок. Если нечего сказать, прочь на кухню!
  — На твоем месте я бы поостерегся, – предупредил Снейп. На этот раз Гарри был уверен, что опасный тон Снейпа лишь для смеха. Но все равно по коже поползи мурашки. — Я знаю, что сейчас при тебе нет ножей.
  — А я знаю, что Джейн с нетерпением ждет тебя. Можешь превзойти меня, но ты не чета Джейн, если ей покажется, что ты испортил ужин.
  Высокомерное выражение мгновенно исчезло с лица Снейпа, и, слегка поклонившись, профессор отправился на кухню.
  Драко усмехнулся, пока Гарри пытался прийти в себя от изумления.
  — Так к чему это собрание? – спросил Малфой.
  — Хотим определить дальнейшие действия, – ответила Гермиона. — Пора прекратить всего лишь реагировать на планы Волдеморта. Теперь, когда ты – член внутреннего круга, а Гарри прочно закрепил свое положение, у нас есть все необходимое, чтобы изменить мировоззрение, – она усмехнулась. — Не говоря уже о том, что мы создали большинство.
  — Бедняга Грюм, – Гарри грустно покачал головой. — Помните, как он сегодня говорил о тайном сговоре? Видимо, он обречен быть правым.
  — Так мы будем планировать будущее Ордена? – даже Драко удивился.
  — Надеюсь, не только Ордена, но и Волдеморта, – ответила Гермиона. — Но, в первую очередь, мы отметим твое вступление. Мы приготовили кое-что особенное!
  — Только не говори, что ты занималась приправой блюд, – взмолился Снейп, появившийся с кухни.
  — Нет, – весело ответила Гермиона. — Мне доверили только нарезку. Разве Джейн тебе не сказала?
  — Она специально оставила меня в неведении, чтобы посеять в моей душе хаос и смятение. Так ты не притрагивалась к соли?
  — Нет, – ухмыльнулась она.
  — Слава Мерлину, – выдохнул Драко, картинно прижимая руки к груди.
  Гермиона фыркнула, и, заметив удивленное лицо Гарри, она откинулась на спинку кресла и насмешливо объяснила:
  — Помнишь мои вязаные шапки на пятом курсе?
  Гарри неуверенно кивнул.
  — Готовлю я еще хуже.
  — Нет тех слов, что соответствовали бы твоему умению готовить, Гермиона, – вмешался Снейп. — Оно неподвластно описанию.
  Драко и Гермиона засмеялись, и Гарри с удовольствием к ним присоединился.
   
 
   
* * *
   
  Ремус и Минерва первыми пришли на ужин, и благодаря теплым поздравлениям Минервы («Как вы провели этих старых упертых гриффиндорцев!») Гермионе было легче переносить странные взгляды Ремуса.
  Люпин охотно принял их отношения, по крайней мере, так выразился Северус. Но он не смог воспринять способности Гермионы так же легко. Конечно, он оставался добрым и дружелюбным, но как будто был настороже. Даже сейчас, пока Гермиона управлялась с чаем, тронутая тем, что Северус представил ее как хозяйку дома, она спиной чувствовала взгляд Ремуса: вопрошающий, тревожный, недоуменный.
  Но, к счастью, в комнате было достаточно странностей, чтобы отвлечь внимание Ремуса от Гермионы; одна из них – дружеские отношения между Гарри и Драко.
  Когда Драко высокомерно высказался в сторону Гриффиндора, глаза Ремуса сузились: он ожидал гневного ответа от Гарри. Не менее высокомерный ответ Поттера заставил Ремуса удивленно распахнуть глаза. Последовавшие за этим препирательства заставили брови Люпина поползти вверх. А когда Гермиона подошла и стукнула каждого по лбу, заслужив возмущенный возглас от принца Слизерина и льва Гриффиндора, Ремус недоверчиво покачал головой.
  Гермиона надеялась, он вскоре привыкнет к такому поведению. Дополнительный урок по защите от Темных искусств обязательно в этом поможет. Девушка ухмыльнулась. Не то что бы Ремус знал об этом уроке, но это всего лишь вопрос времени.
  Люпин наконец понял, что Драко и Гарри не убьют друг друга, если он отведет от них взгляд, поэтому переключил все внимание на Минерву, и они с жаром заговорили о квиддиче.
  Гермиона осмотрела комнату в поисках Северуса. Он стоял в тени, наполовину скрытый винтовой лестницей. Подойдя, девушка облокотилась о стену слева от Снейпа, достаточно близко, чтобы чувствовать исходившее от него тепло и особый земляной аромат.
  Северус улыбнулся, но не отвел взгляд от гостей в библиотеке.
  — Переживаешь? – тихо спросил он.
  — Не из-за их реакции, – также тихо ответила Гермиона. — Ремус все еще не уверен, как все воспринимать. Но он уже далеко зашел. Он не отступится.
  — Конечно, нет, – согласился Северус. — Просто мировоззрение мародера рушится. Гриффиндорцы обычно питают неприязнь к шпионажу. Особенно если шпионят маленькие девочки.
  Гермиона игриво ткнула Северуса локтем. Хотя он прав: Ремус так и воспринимал ее несколько месяцев назад.
  — Видеть, как девочка обманывает самого Темного Лорда, – с ухмылкой продолжил Северус, — слизеринец становится ценным членом Ордена, а сын Джеймса Поттера братается с врагом, – он перевел взгляд на Гарри и Драко, тихо разговаривающих у камина. — Для него это слишком. Тем более умственные возможности гриффиндорцев значительно ниже...
  Гермиона посильнее ткнула Северуса в бок.
  — Тогда почему ты так напряжена? – снова спросил он.
  Гермиона почувствовала, как по телу разливается тепло. Не следует шпионке радоваться, когда ее эмоции легко прочитать, но она ничего не могла с собой поделать.
  Гермиона повернулась к Северусу, их взгляды встретились.
  «Как будто мы бросили камень в озеро, – подумала она. — Поверхность была спокойна, но все изменилось. Кто знает, насколько большими станут круги на воде, прежде чем все успокоится».
  На секунду ей захотелось, чтобы Северус отрицал важность нынешней ночи. Но она чувствовала его согласие. Он не будет нянчиться, преуменьшать. Только не Северус. И за это она любила его.
  «Понимаю, – подумал он в ответ. — Эта ночь приведет все в движение. Каким бы ни был исход, мир навсегда изменится из-за наших планов. На нас лежит огромная ответственность».
  Северус обнял ее, и Гермиона, почувствовав себя в безопасности, закрыла глаза от удовольствия.
  «Но ты не одинока, – продолжил он. — Эта ответственность лежит на наших плечах, и что бы ни случилось, мы перенесем это вместе».
  «Я творила ужасное, Северус, – мысленно прошептала она. — И будет еще больше кошмарных поступков, прежде чем эта война закончится. Мне придется выйти из тени. И как они на меня посмотрят? – она мысленно указала на Драко и Гарри, сидевших у камина, потом на Ремуса и МакГонагалл, смеявшихся над чем-то. — Как они на меня посмотрят, когда всему придет конец? Черт, да уже сегодня я предложу им сражаться! Что я увижу под конец вечера?»
  «Они не посторонние, не отвернутся от тебя, – мягко заметил Северус. — Они все видели достаточно доказательств твоего таланта и работы, чтобы понять, кто ты и чем занимаешься. Они могли отвернуться от тебя, как Уизли. Но они остались с тобой. И хотя я считаю, что гриффиндорцы способны на всяческие глупости, – он улыбнулся, — помни, что они были тебе верными друзьями».
  Он замолчал, и, когда Гермиона взглянула вверх, на его губах играла дьявольская улыбка.
  — В крайнем случае, мы можем стереть им память, если нас не устроит их отношение, – сказал Северус вслух.
  Гермиона рассмеялась, представив, как Северус хватает Дамблдора за бороду и грозно выкривает: «Обливиэйт!»
  — Ты прав, – согласилась она и положила голову на его плечо. На секунду девушка почувствовала легкое прикосновение к своим волосам, затем к шее, и Северус тут же убрал руку.
  — Вернемся к ним, – предложил он наконец. — Директор прибудет с минуты на минуту.
  Как по команде, гобелен, ведущий из комнат Снейпа в штаб-квартиру, засветился, раздалось три удара – значит, кто-то, не знающий пароля, пытался пройти.
   
 
   
* * *
   
  С приходом Дамблдора атмосфера стала более официальной. Джейн появилась через несколько минут и подала на стол. Все присутствующие ограничивались светской беседой.
  Только Драко вначале поглядывал на еду с опаской, пока Джейн бросала на него испепеляющий взгляд. Их первая встреча прошла не так уж гладко: все-таки Драко был из семьи, известной жестоким обращением с домашними эльфами. Так что у него были все основания сомневаться в безвредности подаваемой ему еды.
  Но, когда Гермиона заклинанием проверила еду и, конечно же, ничего не обнаружила, Драко с превеликим удовольствием приступил к ужину.
  У Малфоя голова кружилась от облегчения. Несмотря на то, что весь день он излучал спокойствие, внутренне он места себе не находил. Подумать только, член Ордена Феникса! Отец убил бы его на месте! И хотя Драко очень надеялся, что Малфой-старший не узнает о новых пристрастиях своего наследника, он был рад, что наконец-то определился, к какому лагерю принадлежит.
  Когда все блюда были съедены, а бокалы снова наполнились вином, все присутствующие приготовились говорить о делах.
  — Теперь, когда вступительная часть вечера подошла к концу, – сказал Северус в привычной манере хмурого преподавателя зельеварения, чем вызвал улыбки и смешки, — я надеюсь, мы можем перейти к более важным вопросам. Меня еще ждет работа.
  — И мы не задержим такого радушного хозяина, – насмешливо ответила МакГонагалл, вызвав еще больше улыбок.
  — Директор, – начала Гермиона, предлагая Дамблдору возглавить собрание, но тот лишь покачал головой.
  — Это твой план, дорогая. Поэтому ты и должна его представить.
  Гермиона вздохнула, кивнула и взмахнула палочкой: в комнате появился магический проектор и белый экран, которые обычно использовались во время уроков. Совершенно другим образом она представила свою задумку Драко. Это произошло несколько недель назад, когда улучшенное заклинание «Обливиэйт» защитило его разум от вторжения.
  Пока Гермиона начала рассказ с того, как сильно Волдеморт желает убить Гарри и какую мощь он приобретет в одну из ночей, о которых они говорили с Джейн когда-то, Малфой вспомнил, что согласился с превеликим трудом. Они сидели здесь, в библиотеке Северуса (Драко все еще не решался называть профессора по имени, хотя ему и было предложено).
  Он знал о силе стихий – всякий, даже отдаленно связанный с Волдемортом, знал, как Темный лорд мог использовать эти силы. Он мог черпать из них магическую мощь, как из неиссякаемого источника, и совершать такое, что даже Дамблдору не под силу.
  Мысль о месте, где эти силы перестанут действовать даже в такую ночь как Хэллоуин, ошеломила Драко, хотя легко было принять, что глупые гриффиндорцы согласятся на безнадежно сентиментальный ритуал.
  И Драко рассмеялся, когда Гермиона сообщила ему, что это место – Тинтагель. То же самое она сейчас пыталась доказать всем присутствующим с помощью таблиц, результатов тестов и материалов исследований.
  И так же, как когда-то ее задумка вызвала смех у Малфоя, так сейчас она вызвала лишь вопросы и возражения. Конечно, Дамблдор знал о плане, и Снейп отправился с Гермионой в Тинтагель, чтобы провести те же самые тесты. А вот Люпин и МакГонагалл казались ошарашенными. Даже Гарри, который не обладал достаточными знаниями в этой области, с трудом верил, что ни один волшебник не заметил это явление.
  Северусу и Гермионе пришлось приложить совместные усилия, чтобы убедить всех в верности тестов. Драко сохранял молчание. Он все еще не привык участвовать в подобных собраниях и теперь вполне был рад предоставить слово другим. Дамблдор наблюдал за собравшимися своим странным улыбающимся, полным надежды взглядом.
  Но даже приняв, что подобное возможно, присутствующие все еще имели вопросы. Множество вопросов. И теперь Драко понял, почему Северус и Гермиона предпочли представить свой план сначала на маленьком собрании, а не всему внутреннему кругу Ордена.
  Драко вдруг понял, что все в этой комнате блестяще использовали свои знания: Северус рассказывал стратегию; Люпин беспокоился, как отсутствие стихийной магии повлияет на наиболее мощные защитные заклинания; МакГонагалл уже представляла, как можно трансфигурировать груды камней в укрытие для членов Ордена. Даже Гарри вносил свой вклад, рассуждая о природе своей связи с Волдемортом.
  На секунду Драко почувствовал себя лишним. Но Гермиона тут же взяла его за руку и улыбнулась, а Люпин спросил, что думают о Тинтагеле семьи чистокровных волшебников.
  — А если Волдеморт тоже проверит стихийную магию? – спросила МакГонагалл, когда больше вопросов не осталось. Драко с удивлением заметил, что в ее взгляде светилась надежда. — Разве он не почувствует неладное и не поменяет место?
  — Маловероятно, – ответила Гермиона. — Но если он решит проверить, мы с Северусом кое-что припасли, – она кивнула Снейпу. — Мы разработали заклинание, которое скрывает и меняет магические сигналы. Нам удалось заключить заклинание в катализаторе, а именно в камне. Как только Орден закончит приготовления, мы расставим камни по всему острову, и заклинание подделает результаты любых тестов на стихийную магию. Мы работали с Джейн и убедились, что заклинание действует и на домашних эльфах, – Гермиона улыбнулась. — Когда Джейн носит в кармане один из наших камней, она вовсе не эльф, а нимфа, согласно всем магическим тестам.
  Драко заметил, как губы Северуса дрогнули в подобии улыбки. Малфой же сохранял осторожность: этот эльф обладал скверным характером.
  Он удивился, когда взглянул на часы: они обсуждали задумку Гермионы уже больше часа. А Драко показалось, что пролетели минуты. Но все наконец приняли план и замолчали.
  Настало время поговорить о другом: как представить эту идею Ордену и как убедиться, что они победят толпу Пожирателей смерти.
  От одной только мысли Драко бросало в дрожь.
  — Если Орден решит вступить в битву, – серьезно начал Северус,  — нам нельзя продолжать в том же духе. Конечно, я уже улучшил нашу сеть шпионов и осведомителей, расширил ее таким образом, что всякий сочувствующий нам постоянно получает необходимую информацию. Многие отделы Министерства прослушиваются. И мы все работали над улучшением штаб-квартиры. Но этого недостаточно, – Северус замолк. Дамблдор кивнул, и Снейп мрачно продолжил:
  — Мы усовершенствовали Орден: разделили его на малый, внутренний круг, который занимается разработкой тактик и стратегий, владеет более подробной информацией, и на большой, внешний круг, который придет на помощь, как только мы призовем к битве. Но нам нужна подготовка лучше. Нужно регулярно тренировать членов внутреннего и внешнего круга. Нужно выбрать людей из внешнего круга, которые будут в курсе нашего плана. Мы защитим их заклинанием «Обливиэйт». Все, кто примет непосредственное участие в первом этапе борьбы, должны пройти тщательную групповую подготовку.
  — Что за групповая подготовка? – спросил Гарри.
  — Помнишь, как в ОД мы учились прикрывать спины друг друга? – спросила Гермиона, и он кивнул. — Тут то же самое, только гораздо сложнее. Каждый должен знать возможности и слабости другого. Члены команды должны машинально реагировать на приказы главного. Если главный прикажет бежать, команда должна бежать, не колеблясь. Если он прикажет отступить, команда отступит. Если он прикажет убить, команда убьет.
  Гарри кивнул, чувствуя легкую тошноту. Головой-то он понимал, что в последнем противостоянии с Волдемортом придется убивать. Но слышать это как само собой разумеющееся было тяжело.
  — И нужно чаще встречаться, – добавила МакГонагалл. — Раз в неделю было достаточно, но сейчас нам нужно научиться мгновенному реагированию, стать более бдительными.
  Снейп кивнул.
  — Предлагаю устраивать короткие встречи каждый вечер только для тех, кто сможет посещать и кому есть что доложить. Они могут длиться около получаса, и мы успеем больше, чем на длинных еженедельных собраниях.
  — И нам нужно знать сильные стороны Пожирателей, – спокойно сказала Гермиона. — Я могу назвать имена и дать общее представление об их действиях в бою, но Волдеморт слишком подозрителен, даже внутренний круг не знает всех деталей. Тинтагель – это небольшое поле для действий. Мы должны знать каждую палочку, каждую мантию и каждого врага, иначе чаша весов перевесит не в нашу сторону. Мы должны разработать подробный план. Его нужно знать досконально, чтобы все действия выполнять машинально.
  Люпин откашлялся.
  — Первоначальный план включал Гарри, Гермиону и Рона, – начал он с сомнением в голосе.
  Драко заметил, как лицо Северуса превратилось в бесстрастную маску, а Гарри побледнел от одного упоминания имени Уизли.
  «Надо научить его лучше контролировать эмоции», – отстраненно подумал Драко.
  — Может, снова попытаемся поговорить с Роном? – продолжил Люпин, прекрасно ощущая перемену в настроении присутствующих. — Он сыграет важную роль, а в нашей борьбе нужен каждый. Я знаю, он отнесся к тебе несправедливо, Гермиона. Но, может, ты с ним поговоришь? Вы долгое время дружили...
  Гермиона решительно покачала головой.
  — Наш разговор скорее закончится убийством, – спокойно ответила она, но стальные нотки в ее голосе подсказывали, что девушка вовсе не шутит. — Он порывист, упрям и полон предрассудков. Он подвергнет опасности любого, кто будет с ним работать, а я в данный момент с удовольствием подвергну опасности его. Так что не говорите при мне о Рональде Уизли, если, конечно, не хотите услышать ругань и увидеть труп гриффиндорца.
  Все изумленно молчали. Люпин, МакГонагалл и даже Дамблдор не сводили с Гермионы удивленного взгляда.
  «Они ничего не знают, – вдруг понял Драко. — Только я и Гарри знаем о выходке Уизли».
  Слова Гермионы были копией притворной вспышки на собрании Ордена.
  «То же самое она сказала обо мне несколько часов назад», – подумал Драко.
  Но тогда это было поведение избалованного ребенка, истерика подростка. Сейчас ее слова звучали как заявление взрослой женщины. Убийцы. И хотя на Гермиону все смотрели неверяще, она не опустила голову и не позволила поколебать свою решимость.
  — Гермиона, – наконец сказал Люпин. — Я... должен признать, что я удивлен! Я знаю, Рон плохо к тебе отнесся, но как ты можешь думать...
  Драко заметил, как Гермиона и Северус быстро обменялись взглядами. Но тут Гарри решился.
  — На прошлой неделе... – начал он, глянув на лица своей подруги и Снейпа, однако они не выражали никаких эмоций. — На прошлой неделе Рон ворвался в комнату Гермионы и украл ее омут памяти. Он посмотрел воспоминания и хвастал этим передо мной.
  МакГонагалл шумно втянула воздух, Северус опустил взгляд.
  «Только не говори, что он там увидел», – мысленно взмолился Драко.
  — Последующая за этим стычка была кошмарной. Я удивлен, что Гермиона не выбила из Рона весь дух, – продолжил Гарри. — Так что я считаю, что сейчас Рон для нас потерян. Он устроил бардак в комнате Гермионы, украл, поставил под угрозу прикрытие и так ничего не понял. Он до сих пор считает, что дело в факультетском соперничестве и дружбе. Он не готов к битве.
  Драко повернулся к директору, который пытался прочитать выражения лиц Гермионы и Снейпа. Дамблдор перевел пристальный взгляд на Гарри, но на лице гриффиндорца не дрогнул ни один мускул.
  «Я хорошо его выучил», – удовлетворенно заметил Драко.
  — Понятно, – протянул директор.
  «Наверняка гадает, что же было в омуте памяти и почему профессор зельеварения так поспешно подал в отставку», – решил Малфой.
  — Тогда вынужден согласиться с мисс Грейнджер. Если Рональд обратится к нам с желанием помочь, мы его примем. Но мы не примем в наши ряды тех, кто не готов к битве.
  Драко чуть не фыркнул, представив, как Гарри готовили к этой битве с первого курса. Или как его самого готовили стать Пожирателем смерти еще до того, как он узнал об их существовании. Но он подавил усмешку. Малфой по-прежнему чувствовал себя неловко в окружении всех этих... гриффиндорцев. Северус, Гермиона и даже Гарри оценили бы ироничное замечание, но вот Люпин и Дамблдор вряд ли.
  Все присутствующие кивнули в ответ на слова директора, и даже Люпин не нашел слов, чтобы оправдать поведение Уизли.
  Однако легкая и дружелюбная атмосфера исчезла, хотя вскоре сменили тему, и Люпин с МакГонагалл начали рассказывать байки из преподавательской жизни Снейпа.
  Джейн подала вино, для Северуса и Гермионы – воду. Все вернулись к обсуждению плана и решили представить его на следующем собрании внутреннего круга.
  — Позвольте предложить тост, – наконец сказала МакГонагалл и подняла бокал, глядя на Гермиону. — За нашу львицу! Пусть ничто не мешает ее охоте!
  Драко заметил, как Гермиона радостно улыбнулась. Остальные тоже подняли бокалы и повторили тост.
  Директор с задорным огоньком в глазах тоже поднял бокал и кивнул Северусу и Гермионе.
  — За наших шпионов! Пусть живут они долго и счастливо и всегда стоят бок о бок, что бы ни принесло будущее!

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 42. Откровения   
Впервые за многие годы Северус не поднялся с кровати с первыми лучами солнца. Он проснулся, когда Гермиона вдруг исчезла, но когда она вернулась, нежно поцеловала его в лоб и посоветовала спать дальше, он с удовольствием подчинился.
  Он снова проснулся, почуяв аромат горячего черного чая и услышав хлопок двери. Было восемь часов.
  Северус сел в постели и потянулся за утренним чаем. Его одолевало странное чувство: менее чем через час начнется урок. И без него.
  На выходных он забрал из класса и кабинета личные вещи. Удивительно, сколько их скопилось за год. Хорошо, что у него по-прежнему оставалась личная лаборатория. Иначе он бы не смог уйти.
  Его замена – молодая женщина по имени Кэтрин Розен – прибыла в субботу днем. Конечно, именно он рекомендовал ее Альбусу. Северус познакомился с ней на одной конференции несколько лет назад, и они начали изредка переписываться. Кэтрин Розен была отличным зельеваром, хотя ей не доставало некой доли интуиции. Она согласилась преподавать лишь потому, что только недавно ушла с хорошо оплачиваемой должности в компании по производству лекарственных зелий. Северус гадал, как такая дружелюбная, немного беспокойная женщина справится с учениками.
  Он вздохнул и отпил чая. Его это уже не касается. Он приказал домашним эльфам прибраться в своих поддельных комнатах и, поскольку в зачарованном гобелене больше не было необходимости, Северус предложил его Гермионе.
  Она, конечно же, с радостью согласилась. Гобелен позволит слышать, когда в комнату старосты кто-то стучится. Она может остаться у Северуса насовсем и при этом всегда будет доступна для своих однокурсников.
  Пока вешали гобелен, Гермиона напряженно и с отвращением оглядывала комнату. Северус понял, что она больше ни минуты не хочет здесь проводить.
  Труднее всего было проститься со слизеринцами.
  Часть учеников давно была потеряна для Северуса. Отчуждение усилилось, когда стало известно, что Снейп – шпион. Он оплакивал своих слизеринцев как Теодора Нотта. Когда во вторник вечером он вошел в общий зал и сказал о своей отставке, ученики были немногословны и вскоре разошлись.
  Но реакция остальных удивила Северуса. Улыбка слизеринца значила больше, чем признание в любви от гриффиндорца (кроме Гермионы, конечно). Он не ожидал бурю эмоций.
  Когда Северус рассказал, что уходит, три второкурсника расплакались.
  Поразительно, но старшие не шикнули на них, не сказали: «Хватит распускать сопли, как гриффиндорцы». Они успокоили младших, как могли, и обратили грустные и беспокойные взгляды на Северуса. Ученики задали множество неожиданных для Снейпа вопросов. Они спрашивали не о том, кто займет место декана, или каково будет их положение в Хогвартсе. Они спрашивали о его будущем, его причинах.
  Один шестикурсник, которого Северус несколько лет назад спас от жестоких родителей, выступил вперед и тихо сказал: «Весь факультет будет скучать».
  Он не знал, как ответить своим всегда выдержанным и хладнокровным слизеринцам. Но сказал, что они всегда могут ему написать о личных и школьных трудностях, и пообещал «присматривать за всеми».
  На негнущихся ногах Северус добрался до комнат и все рассказал Гермионе. В его голосе звучало такое явное изумление, что девушка рассмеялась. В ее глазах читалась гордость за Снейпа: он смог вдохновить учеников и так их сплотить.
  Спустя несколько дней он получил подарок – подставку для палочки, сделанную из слоновой кости с изумительными серебряными вставками. К подарку не прилагалось ни письма, ни хоть какой-нибудь записки, но Драко позднее сообщил, что слизеринцы яростно спорили, что же подарить профессору. Наконец они решили, что подставка идеально подходит: просто, дорого и изысканно.
  Северус не мог не согласиться с этим утверждением. Он посмотрел на маленькое произведение искусства, расположенное на прикроватном столике. Именно Гермиона решила ее туда поставить.
  «Тебе следует гордиться, а не грустить».
  Но в ее глазах читалась вина: она отобрала декана у факультета, а ведь ученики так сильно в нем нуждались.
  Чай уже совсем остыл, когда Северус вернулся мыслями в настоящее.
  «У меня еще куча дел!» – сердито подумал он, поспешно встал, принял душ и надел черные брюки и белую рубашку.
  Ученики остались в прошлом, нечего о них вспоминать.
  Северус спустился на кухню. Отбросив мысли о завтраке, он заварил еще чая.
  Теперь можно забыть и о завтраке в Большом зале, в толпе учеников и преподавателей. Вряд ли он будет об этом скучать, но вот о многом другом...
  Северус раздраженно оттолкнул от себя воспоминания и сосредоточился на работе. Он готовил список членов внешнего круга Ордена, которые пригодятся в битве. Значит, этим людям нужно посещать боевые тренировки  и дополнительные собрания по обсуждению стратегии. В штаб-квартире был спортзал, в котором можно практиковаться в дуэли и различных этапах плана. Но требовалось больше людей, чем сейчас во внутреннем круге, и отбирать надо по способностям. Северус сомневался, что Молли Уизли или Дедалус Диггл выстоят против Пожирателей смерти.
  А вот Фред и Джордж – вполне. Снейп немного поразмыслил и внес их имена в список, добавив напротив небольшую заметку. Братья Уизли помогут с подготовкой. Насколько он мог судить по их проделкам, Уизли знали о маскировке и уловках гораздо больше, чем многие из преподавателей.
  Также придется начать переговоры с Авроратом. Как Гермиона и предполагала после стычки с Фаджем, авроры вышли на связь спустя неделю. Первый опыт общения был осторожным, даже чересчур, но отношения все-таки налаживались, особенно когда Тонкс в открытую заявила о своем членстве в Ордене феникса.
  Конечно же, Северус отчитал ее за глупость, но Тонкс пропустила его тираду мимо ушей, заметив, что товарищи отнеслись к ней с одобрением. Снейп был уверен, что многие авроры вскоре присоединятся к ним.
  Половина дня пролетела незаметно за работой. Северус прервался лишь однажды, чтобы поесть суп, приготовленный Джейн. Гермиона вернулась с занятий быстрее, чем он ожидал.
  — Слышала о твоей замене только хорошее, – радостно начала она. — Гриффиндорцы ее уже ненавидят, когтевранцы неплохо отзываются о ее способностях, а пуффендуйцы радуются, что она не такая «страшная», как ты. Но все сходятся во мнении, что она далеко не такой впечатляющий преподаватель, как Северус Снейп.
  Северус подошел к ней и, улыбнувшись, обнял.
  — Теперь, когда я больше не ваш преподаватель, вы тоже потеряли ко мне интерес, мисс Грейнджер?
  — Безусловно, – серьезно ответила она. — Боюсь, нам придется много тренироваться, чтобы я получала столько же удовольствия, как и раньше.
  Северус притворно поник. Ощущение опустошенности и неуверенности в собственном решении тут же пропало.
  Они провели час в спортзале, который был полностью в их распоряжении, ведь Гарри и Драко вступили в Орден, а значит, могли тренироваться в зале Ордена.
  Во время тренировки разговор принял серьезный тон. Хотя Гермиона пыталась сменить тему раз или два, Северус вернулся к ней за обедом.
  — А что если они не примут план от анонимного источника? – снова спросил Снейп.
  — А почему нет? Можем притвориться, что ты или Дамблдор его придумали.
  — Не глупи, Гермиона, тебе это не идет, – серьезно ответил он. — Кто-то должен предложить план Волдеморту так, чтобы он поверил. Без твоего участия, а, точнее, без участия главного шпиона, все без толку.
  — Что за дурацкое звание! – тихо заметила Гермиона. — Почему вечно надо выбирать что-то величественное и драматичное? Просто шпион тоже звучит.
  — Гермиона.
  — Да знаю-знаю, – вздохнула девушка. — Время совершенно не подходящее. Они помнят мою выходку на прошлой неделе, хотя я всем разослала письма с извинениями. Если бы только можно было подождать еще несколько недель.
  — Нельзя, – просто ответил Северус. — До Хэллоуина семь месяцев, а Ордену нужно время, чтобы принять план, поменяться, тренироваться. Невозможно все вывалить на них за пару недель перед битвой. Сейчас они простые люди, а в Тинтагеле нам понадобятся бойцы.
  — А что если мы раскроем не весь план? А часть, в которой участвую я, откроем позже.
  — Нельзя вечно скрывать правду, Гермиона, – предупредил Северус, хотя его голос звучал заботливо. — Все отговорки только продлят обман. Чем дольше мы ждем, тем крепче мнение Ордена, что «Гермиона безобидна». И тем сложнее Ордену будет принять тебя.
  — Я знаю, – устало согласилась она. — И придет время, когда они должны будут узнать. Но не сейчас, Северус. Столько всего происходит, а у меня осталось мало сил. Орден не воспримет эту правду с радостью. До тех пор, пока я могу избегать этого столкновения, я буду сохранять молчание. И тебя прошу.
  — Я никогда не приму это решение за тебя, – ответил он, касаясь щеки Гермионы. — Но ты должна приготовиться. Когда Альбус и Поттер представят Ордену план, возникнут вопросы. И я сомневаюсь, что они примут план неизвестного. Грюм недоволен с первого упоминания о главном шпионе. Он наверняка воспользуется шансом, чтобы разоблачить тебя.
  — Только если Орден можно убедить правдой обо мне, я расскажу, – она устало прикрыла глаза. — Но только тогда. Я лишь надеюсь...
  Внезапно раздался резкий звук. Северус и Гермиона одновременно встали и направились к ряду гобеленов: один вел в штаб-квартиру Ордена, другой – в безопасный дом в пригороде Лондона, а третий – в комнату старосты. Именно третий сейчас сиял золотистым цветом и производил ужасный звук.
  — Сова, – сказала Гермиона и положила руку на гобелен. — Я мигом. О роза, ты чахнешь! [1] – произнесла она пароль под смешок Северус и прошла в комнату.
  Но когда она вернулась через минуту, ее настроение совершенно изменилось.
  — Сегодня гулянка, – Гермиона сжимала в кулаке клочок бумаги так, словно это червь, которого она не хочет выпускать на свободу. — И... Люциус написал, что хочет встретиться пораньше.
  Северус будто прирос к любимому креслу, на котором сидел. Гермиона стояла посреди комнаты без движения.
  — Ясно, – наконец выдавил он. Во рту внезапно пересохло. — Когда ты уходишь?
  — Скоро, – она еще немного постояла, затем подошла к камину и налила стакан виски.
  — Тебе не следует... – начал он, но Гермиона перебила его.
  — Я знаю, – на ее лице появилось подобие улыбки. — Это тебе.
  Она подошла к Северусу и протянула напиток, в левой руке она по-прежнему сжимала письмо.
  Он принял стакан, но не поднес его ко рту. Вместо этого он коснулся руки Гермионы, пытаясь вселить в нее доверие и силы, которых Северусу самому сейчас не хватало.
  — Мы знали, что это случится, – тихо сказал он, и девушка неуверенно кивнула.
  Он посмотрел ей в глаза, но впервые за долгое время путь в ее разум преграждал непреодолимый барьер. Должно быть, его замешательство проявилась на лице, потому что Гермиона тут же села на диван напротив и грустно посмотрела на Северуса.
  — Прости. Но лучше не знать, что сейчас у меня в голове. Лучше для нас обоих.
  На этот раз неуверенно кивнул он, мысленно проклиная себя за слабость, за то, что не мог пошевелиться, и за навалившуюся усталость.
  Они же знали, что это произойдет. Но предпочитали отмахиваться от этой мысли, надеяться, что будут спасены. Любовь казалась сном, шариком, в котором они счастливы и неуязвимы для опасностей. Северус знал, что все когда-нибудь исчезнет. Но он и понятия не имел, как больно, когда реальность, эта острая игла, проткнет хрупкий шарик. Снейп чувствовал себя совершенно беспомощным.
  Люциус призвал ее, и, будучи послушной рабой, она придет и позволит использовать себя и издеваться над собой. Гнев начал подниматься в Северусе, и он взглянул на Гермиону. Однако усталость и растущее беспокойство на ее лице заставили его подавить ярость.
  — Все хорошо, милая, – сказал он, даже сумев выдавить улыбку. — Не беспокойся обо мне. Буду ждать твоего возвращения. Береги себя.
  Конечно, Гермиона ему не поверила, но, тем не менее, кивнула.
  — Я люблю тебя, Северус, – прошептала она. Она не прикоснулась к нему, прежде чем подняться по лестнице в свою комнату. Когда Гермиона вернулась, одетая в мантию Пожирателя смерти с мантией-невидимкой в руках, она не проронила ни слова. Девушка пристально посмотрела на Северуса и прошла сквозь зачарованный гобелен.
  До этого момента Снейп сохранял спокойствие. Но стоило Гермионе покинуть комнату, как его лицо исказила гримаса боли и ярости. Он схватил стакан и что есть силы бросил его в камин, стекло разлетелось на тысячу острых осколков.
  — Будь ты проклят, Люциус Малфой, – проревел он. — Гори в аду!
   
 
   
* * *
   
  Гермиона вернулась около полуночи. Северус лежал в кровати и невидяще смотрел в темноту.
  Он слышал, как девушка открыла дверь в свою комнату, через некоторое время послышался звук струящейся воды. Мылась Гермиона долго, и Северус несколько раз порывался пойти к ней в комнату и все разузнать. Но каждый раз останавливался. Гермионе требовалось время.
  Когда девушка наконец вошла в его комнату, она была одета в пижаму, волосы аккуратно сплетены в косу, а взгляд усталый. Северус заметил синяки на щеке, но в остальном Гермиона, вроде бы, была в порядке.
  Заметив, что она все еще стоит на пороге, как будто не уверенная, что делать дальше, Снейп похлопал по кровати слева от себя. Гермиона села, не говоря ни слова. Северус тоже сел и приблизился к ней.
  — Как ты, любимая? – нежно прошептал он, и Гермиона закрыла глаза, словно на нее внезапно обрушились все чувства.
  — Устала. Чувствую себя ужасно. Сегодня они убили трех женщин.
  — Покажешь? – спросил он.
  Гермиона тут же распахнула глаза и пристально посмотрела на него.
  — Ничего важного... – начала она, но Северус покачал головой.
  — Не надо, – прошептал он и обхватил ее лицо руками, почувствовав на пальцах влагу. — Не защищай меня. Я справлюсь. Не пытайся скрыть. Не стыдись.
  Они встретились взглядом, и Северус почувствовал, как она осторожно опускает мысленные барьеры. Она нерешительно впустила его. Снейп задержался на краю сознания, пока не почувствовал ее готовность.
  — Я люблю тебя, – твердо сказал Северус, когда они разорвали контакт. — Что бы ни случилось, ты для меня прекрасна. И ты чистейшее создание, которое мне встречалось.
  Медленно, без резких движений, он лег и положил левую руку на подушку. Гермиона медленно последовала за ним, пока не легла на его руку. Все ее тело было напряжено, а глаза широко раскрыты.
  Северус не двигался, а просто смотрел в темноту, как и многие часы до ее прихода. Спустя вечность девушка расслабилась. Она медленно придвинулась и положила голову ему на плечо. Снейп все ждал, не говорил, не шевелился. Через полчаса напряжение совсем пропало, и Гермиона свернулась калачиком, будто тело наконец вспомнило близость, а воспоминания о Люциусе Малфое исчезли в темных глубинах сознания.
  Только тогда Северус обнял девушку.
  — Мы справимся, – прошептал он в темноте. — Будет непросто. Но мы справимся.
   
 
   
* * *
   
  В следующую пятницу Дамблдор объявил:
  — У нас есть план.
  — Радостно это слышать, – ответил Билл. Два дня назад он прибыл из командировки и теперь вернулся на свое место в Ордене.
  Все заулыбались, но серьезность директора быстро убила зачатки веселья.
  — Какой план? – спросил Ремус, когда стало ясно, что Дамблдор не продолжит. Конечно, Люпин все знал, но обычно именно он растапливал лед в трудных ситуациях и первым задавал вопросы. Показалось бы странным, если бы он промолчал.
  Все смотрели на Дамблдора, сидевшего напротив Снейпа. Но нарушил тишину Гарри.
  — План избавиться от Волдеморта раз и навсегда, – властно сказал он. — Взять преимущество в свои руки и убить его с минимальной опасностью для нас.
  В глазах всех читалось изумление. Даже посвященные в план идеально справились с ролью. Особенно изумленной выглядела Гермиона, которая, кстати, еще раз извинилась перед началом собрания.
  Гарри знал, как она волнуется. Он, Дамблдор, Снейп и Гермиона провели вместе последние несколько дней, и Гарри видел, как подруга ковыряется в тарелке, а по мешкам под глазами догадался, что она не спит.
  Конечно, сейчас этого никто не видел, ведь она играла роль безобидной школьницы.
  Именно Гермиона предложила Гарри взять на себя инициативу. Вполне закономерно, что Мальчик-Который-Выжил объявит о плане, который положит конец войне. И устремленные на него взгляды лишь доказывали, что она была права. Но все же он чувствовал себя неловко в центре внимания и почувствовал облегчение, когда директор продолжил свою речь, как они и договаривались.
  Дамблдор коротко рассказал о сильных и слабых сторонах Волдеморта, среди слабостей не забыв упомянуть Гарри. Затем он шаг за шагом объяснил план, используя зачарованный потолок, чтобы сначала показать ландшафт у Тинтагеля, а потом результаты различных тестов и диаграммы. Он даже продемонстрировал один из волшебных камней, созданных Снейпом и Гермионой, которые должны были скрыть магическую подпись, и предложил каждому изучить его.
  Гарри заметил, что Дамблдор включил в свою речь все полезные ремарки и комментарии, придуманные ими на прошлой неделе, а также добавил некоторые детали, о которых Гарри не знал. В общем и целом весь план казался впечатляющим, безопасным и созданным профессионалом. Даже если бы он ничего не знал раньше, слова директора его убедили бы.
  Казалось, члены Ордена согласны, многие задумчиво кивали. Наконец тишину нарушили.
  — А чья это идея? – восторженно спросила Тонкс. — Кто мог придумать такой чертовски умный план? И почему мы раньше ничего не знали?
  Вместо ответа, Дамблдор обменялся взглядами со Снейпом. Казалось, Грюму этого было достаточно.
  — Это же главный шпион придумал, так? – спросил он.
  Все звуки в комнате стихли.
  — Да, – кивнул директор, — главный шпион – инициатор, но я заверяю тебя, что я и Северус тщательно проверили весь план и каждую деталь в отдельности. Связующий ритуал существует, и мы оба посетили Тинтагель, чтобы исследовать магию. Наш шпион достиг такого уровня доверия, что Волдеморт ему поверит. А Гарри и мисс Грейнджер выразили желание участвовать. План полностью защищен от случайных ошибок.
  — План держится на людях, которые ему следуют, – прошептал Билл.
  — Именно поэтому мы должны начать тренировки, как только Орден примет эту идею, – спокойно ответил Снейп. — Ничто нельзя оставлять на волю случая и удачу. И если в ходе тренировок мы обнаружим какие-то просчеты, мы тут же оставим эту затею.
  «Так-то», – удовлетворенно подумал Гарри. Он не мог придумать ни единого вопроса, который поставит под сомнение план. Вопрос о личности главного шпиона решен, если что-то пойдет не так, они всегда могут остановиться. Сейчас все закивают, согласятся и затем можно приступать к работе.
  Но он недооценил изобретательность Ордена.
  Именно Молли Уизли начала перекрестный огонь с совершенно привычного для нее аргумента.
  — Это неприемлемо, Альбус, – решительно заявила она. — Полагаешь, я позволю использовать детей как наживку? Гарри достаточно рисковал жизнью! Я не приму участие в плане, который ставит под угрозу его и Гермиону!
  — Мы уже взрослые, миссис Уизли, – мягко напомнил Гарри. — И мы в любом случае подвергаемся опасности. Волдеморт хочет меня убить, а Гермиона магглорожденная. Позвольте нам самим решать.
  — Когда мы окончим Хогвартс, – добавила Гермиона, — мы все равно будем в опасности.
  — Но откуда нам знать, что шпион не планирует выманить их и похитить? Это случалось и раньше, во время Турнира, и я не позволю Гарри еще раз пережить такой кошмар.
  Турнир. Гарри вдруг похолодел. На миг ему даже показалось, что он расслышал холодное шипение: «Убей лишнего!», но затем он почувствовал успокаивающее прикосновение Гермионы.
  — Все изменилось, – уверенно сказал Гарри. — Мы приготовимся, будем точно знать, что делать. Мы появимся первыми. Мы будем пользоваться тем, чего не коснулась рука Пожирателей. Мы можем взять с собой портключи. Если что-то пойдет не так, мы тут же их применим.
  — Ты показал нам зачарованный камень, – сказал Грюм, не обращая на гриффиндорца внимания.
  «Вот тебе и авторитет Мальчика-Который-Выжил», – сокрушенно подумал Гарри.
  — Откуда нам знать, что этот шпион не скрыл заранее магию Тинтагеля? Тогда Волдеморт появится, призовет всю свою мощь и убьет нас прежде, чем мы его вообще заметим!
  — А если он знает об отсутствии стихийной магии? – добавила Тонкс. —– Если он знает, что мы пытаемся устроить засаду? Тогда он легко превратит Тинтагель в смертельную ловушку.
  — Дорогие друзья, еще раз уверяю вас, что нашему шпиону можно доверять целиком и полностью. Он не выдаст нас Волдеморту! Могу лишь повторить...
  Пока Дамблдор пытался сгладить напряженность, нараставшую в комнате, Гарри ошеломленно огляделся. Как быстро изменилась обстановка! Пять минут назад он был совершенно уверен в успехе! А теперь все присоединялись к хору недоверчивых голосов, не давая профессору МакГонагалл, директору и Люпину возразить.
  Наконец Гарри понял, почему Гермиона так беспокоилась. Он оглянулся на подругу и заметил ее спокойный, равнодушный взгляд, прикованный к Снейпу, который откинулся на спинку сидения и не обращал внимания на царивший беспорядок. Пока Гарри наблюдал, он заметил, как плечи Гермионы обреченно опустились.
  «Они оставили всякую надежду на успех», – вдруг понял Поттер.
  Даже на лице вечно уверенного Дамблдора появилась нерешительность.
  — Как ваш друг, – снова начал он. Его голос звучал так серьезно, что даже ожесточенный спор между миссис Уизли и Ремусом прекратился. — Как человек, который вел вас не только против Волдеморта, но и против Гриндевальда много лет назад, как пожилой человек, который обладает огромным опытом и надеждами на будущее, я снова вас спрашиваю: примите ли вы этот план? Я даю слово, что он безопасен. Даю слово, что все, кто в курсе плана, заслуживают доверия. Клянусь своей душой и магией, что это не заговор, чтобы предать вас. Волдеморт ничего не знает, – он смолк, глубоко вздохнул и, осмотрев всех присутствующих, снова спросил: – Вы принимаете этот план, друзья?
  — Нет.
  Слово прорезало тишину, как алмаз режет стекло. Отказ звучал холодно и жестко, не оставляя места вопросам и сомнениям. Его произнес Грюм, но Гарри, переводя взгляд с одного члена Ордена на другого, замечал, что слишком многие поддерживают это решение.
  — Мне не нравится это говорить, Дамблдор, – продолжил Грюм, — но принимать на веру слова какого-то незнакомца – слишком рискованно. Ты и Снейп можете знать его, но, прежде чем я поставлю под угрозу наши жизни и исход войны, я хочу увидеть главного шпиона. Я хочу посмотреть ему в глаза и допросить под сывороткой правды.
  — Заверяю тебя, что я и Северус полностью доверяем главному шпиону, – сказал Дамблдор.
  Пусть он и пытался преломить ситуацию, но Гарри по глазам директора заметил, что это не принесет успеха. Слишком поздно.
  — Мы безоговорочно последуем за ним. И вы тоже поверили бы, если бы знали его.
  — Но мы не знаем, – ответил Грюм. — И в этом-то главная проблема. Почему ты не раскроешь его личность? Мы все знали, что Северус шпионит, и это не спровоцировало утечку информации. Почему же нельзя знать этого шпиона? Или в нем есть что-то, что ты хочешь от нас скрыть? Может его преданность вызовет у нас сомнения?
  — Он сделал для нас больше, чем любой другой член Ордена, кроме, разве что, Поттера, – Снейп заговорил впервые за все время с начала спора. Его голос звучал спокойно, даже гипнотизировал. Гарри не знал: то ли это легилименция, то ли отточенное ораторское мастерство, но он почувствовал, как хочет поверить всему, сказанному этим голосом.
  — Единственная просьба шпиона – держать его личность в тайне. Или это слишком много для человека, каждый день рискующего своей жизнью? Неужели мы не можем выполнить одно это желание? Или слова Дамблдора для вас недостаточно?
  — Если бы дело касалось только меня, этот разговор не состоялся, – проворчал Грюм. — Я бы последовал за тобой и Дамблдором в огонь и воду. Но замешан не только я и не только здесь присутствующие. Возможно, это последний шанс в этой войне, и уж прости, Альбус, наш достойный лидер ошибался и ранее. Напомню несколько имен: Квиррелл. Локонс. Барти Крауч-младший.
  — Он прав, – нерешительно согласился Артур Уизли. По его лицу казалось, что ему тяжело судить своих друзей, но, тем не менее, он был настроен решительно. — Это слишком важное решение, мы должны принять все возможные меры безопасности. Мы рискуем всем, чего достигли.
  — Не говоря уже о жизнях двух невинных, – вставила миссис Уизли.
  — Прости, Альбус, – сказал Кингсли, известный своим долгим обдумыванием каждого слова. Если и он против, значит, нет возможности переубедить членов Ордена. Ни единой. — Но я думаю, мы все с этим согласны. Если мы не узнаем лично главного шпиона, мы даже не станем рассматривать план.
  Гарри отчаянно пытался придумать уловку, чтобы отвлечь всеобщее внимание от личности шпиона, но прежде, чем ему в голову пришла хоть какая-нибудь мысль, он почувствовал движение рядом с собой.
  Гермиона поднялась с места. Она сначала взглянула на Северуса и Альбуса, затем на Драко. Гарри чувствовал ее неуверенность, но, когда она заговорила, голос звучал твердо и спокойно.
  — Это я, – сказала Гермиона, и все звуки в комнате стихи. — Я – главный шпион.
   
 
   
* * *
   
  [1] – «О Роза, ты чахнешь!» – У. Блейк «Чахнущая роза» (из «Песен невинности и опыта»)

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 43. Девочка-Которая-Шпионила   
Гермиона поднялась с места. Она сначала взглянула на Северуса и Альбуса, затем на Драко. Гарри чувствовал ее неуверенность, но когда она заговорила, голос звучал твердо и спокойно.
  — Это я, – сказала Гермиона, и все звуки в комнате стихли. Я – главный шпион.
   
 
   
* * *
   
  На мгновение все замерли. Гарри даже показалось, что Дамблдор или Снейп наложили «Петрификус Тоталус» на всех членов Ордена, но тут Грюм сердито откашлялся.
  — Ну хватит уже, девочка, – проворчал он. — Это не смешно. Совсем не смешно. Если считаешь, что сейчас время для шуток, то лучше вернись в свою комнату и играйся там с куклами. Мы здесь о войне говорим.
  Гарри не знал, какой реакции Грюм ожидал на свои слова, но уж точно не насмешливый кивок в сторону Дамблдора.
  — Директор? – произнесла Гермиона.
  Все, включая Гарри, заметили, как ее голос приобрел глубину и уверенность, которых не было раньше.
  Но изменился не только голос. Осанка стала прямее, исчезли беспокойные движения школьницы, невинный взгляд карих глаз утратил постоянное удивление и интерес. В мгновение ока она превратилась в женщину с грацией кошки.
  Дамблдор вздохнул, и, как Гермиона поменялась секундами ранее, то же произошло и с директором, но в худшую сторону. Он прибавил в возрасте, стал выглядеть более изможденным и обеспокоенным.
  — Она говорит правду, Аластор. Гермиона Грейнджер – наш главный шпион вот уже семь месяцев.
  — Но это... это невозможно! – испуганно и удивленно взвизгнула миссис Уизли. — Гермиона – всего лишь девочка! Она не могла...
  — Она не просто девочка, Молли, – устало возразил Дамблдор. — Она наш самый изобретательный и способный шпион. Ее знания о внутреннем круге и Волдеморте, превосходят даже знания Северуса и мои. Она привела нас ко многим победам за последние месяцы. Мы не справились бы без нее. И вы бы не справились, – он обвел взглядом всех присутствующих. — Она заслуживает вашу благодарность.
  — Она магглорожденная девочка, лучший друг Гарри Поттера, – Тонкс почти кричала. Ее волосы побелели. — Если бы ее и приняли, она не протянула бы и неделю! Это невозможно!
  — Доказательство перед тобой, Нимфадора, – ответил Дамблдор.
  Тонкс была настолько удивлена и возмущена, что даже не заметила, как ее назвали по имени.
  — Покажите, мисс Грейнджер, – вздохнув, попросил директор. — Боюсь это единственный способ убедить.
  Гарри знал, что Гермионе это совершенно не нравится, но она бесстрастно закатила рукав и продемонстрировала татуировку в виде извивающейся змеи. Послышались удивленные возгласы и изумленный шепот, но Гарри не обращал на окружающих никакого внимания. Он сосредоточился на Гермионе, мысленно пытаясь ободрить ее. Без сомнения, Драко сейчас проделывал то же самое.
  Но девушка не смотрела в их сторону. Она протянула руку вперед и стояла, не шевелясь, устремив взгляд куда-то поверх голов.
  — Понимаю ваше удивление, – медленно произнесла Гермиона. — И понимаю ваше неверие. Я и правда наиболее сомнительный выбор для подобной работы. Но, тем не менее, это правда. Метка на моей руке, как и слова профессора Дамблдора, тому подтверждение. Уверяю вас, он сохранял тайну, потому что я так попросила. Прошу принять мои извинения за это притворство.
  Она опустила руку, но оставила рукав закатанным.
  — Так это действительно вы, – наконец нарушил тишину Шеклболт, озвучив мысль, которая читалась на лицах всех. Темная метка не оставила места для сомнений. — Наш главный шпион. Восемнадцатилетняя магглорожденная девочка. Лучший друг Гарри Поттера и гриффиндорка.
  Судя по тону, последнее казалось самым удивительным. Гарри поразился: эти люди продолжают придерживаться стереотипов о факультетах даже в такую минуту.
  — Да, – прозвучал ясный ответ.
  — Пожиратель смерти, – снова сказал Кингсли так же изумленно.
  — Внутреннего круга, – подтвердила Гермиона.
  — Вы предупредили нас о засаде шесть недель назад. Предоставили информацию о нападениях. Заманили МакНейра в ловушку и рассказали, что Волдеморт хочет объединиться с Орденом Жанны Д'Арк.
  — Да.
  — И Дамблдор все время об этом знал.
  — Я сообщила директору сразу же, как получила метку.
  Шеклболт кивнул.
  Никто не проронил ни слова. На лицах присутствующих застыло изумление. Казалось, члены Ордена хотели, чтобы задавал вопросы Кингсли. Но тот больше не собирался спрашивать Гермиону. Вместо этого он повернулся к Дамблдору.
  — Ты позволил девочке, ребенку подвергнуть себя опасности, чтобы улучшить наши шансы, – сказал он. Гарри впервые увидел его таким сердитым. — Я всегда знал, что ты любишь манипулировать людьми, но на этот раз ты зашел слишком далеко!
  — Гермиона может принимать решения сама, – возразил Гарри, внутри у него все клокотало. — Никто не манипулировал!
  — Вообще-то можно сказать, что все произошло с точностью до наоборот, – с легкой улыбкой добавил Дамблдор. — Месяцами я пляшу под дудку мисс Грейнджер.
  Директор с гордостью и любовью посмотрел на Гермиону.
  — Так ты все знал, – Грюм повернулся к Гарри, и тот почувствовал на себе всю силу магического глаза. — Кто еще?
  — Я, – подала голос профессор МакГонагалл. — И прошу заметить, что Гермиона совершала практически невозможное. Ты можешь ее недооценивать, но, скорее всего, это станет последним действием в твоей жизни.
  — Я тоже знал, – добавил Ремус. — Я все обнаружил вместе с Роном и Гарри. Хотя я тоже не сразу поверил, позже я увидел достаточно, чтобы никогда не сомневаться в ее способностях.
  — Но она всего лишь девочка, – произнесла миссис Уизли. Ее глаза наполнились слезами, и она прижалась к мужу в поисках поддержки. Мистер Уизли обнял супругу, но не отрывал взгляд от Гермионы, все еще спокойно стоявшей, будто происходящее в комнате не касалось ее.
  — И я знал, – тихо сказал Драко. — Именно она уговорила меня обратиться к Дамблдору и показать письма отца.
  — И ты, Северус, – Артур Уизли внезапно повернулся к профессору зельеварения. — Ты тоже знал, кто заменил тебя?
  — Да, – спокойно ответил Снейп, продолжая смотреть на Гермиону. — Я знаю уже несколько месяцев.
  — И почему ты ее не остановил? – потребовала ответа миссис Уизли. — Ты же знаешь, как это опасно!
  — Причина проста, Молли, – сказал Снейп и улыбнулся. — Она слишком умна, чтобы позволить себя остановить. И она гораздо лучший шпион, чем я.
  Профессор сказал это таким тоном, что сразу пресек любую попытку возражения.
  Снова наступила тишина.
  — Как тебе удалось? – наконец спросила Тонкс. Гарри послышалось в ее голосе любопытство, восхищение и отчасти страх. — Как ты убедила их в своей верности? Ты магглорожденная и подруга Гарри!
  — Терпение, упорный труд и актерский талант, – ответила Гермиона и села, как будто посчитав, что некая часть разговора закончена. — Нетрудно убедить человека с таким раздутым эго, как у Волдеморта, что ты наконец-то осознал его превосходство, – она вздохнула. — Послушайте, мне жаль, что я от вас скрывала.
  Гарри не мог не заметить, как спокойно она это произнесла по сравнению с ночью, когда обо все узнали он, Рон и Ремус.
  — Я предвидела подобные сложности и знала, что никому от этого добра не будет. Информация не станет ценнее только потому, что ее добываю я. То же касается и заклинаний, которыми вы защищаете свой разум, или охранной системы, которую я помогла создать.
  — Ты придумала эти заклинания? – восторженно спросила Тонкс. — Но я думала, это заслуга Северуса!
  — Мы с Гермионой работаем довольно успешно, – ответил Снейп. — Мы создали охранную систему и потолок, показывающий карты. Измененное заклинание «Обливиэйт» – полностью проект Гермионы. Я лишь приложил руку к созданию зелья.
  — Хочешь сказать, девочка – легилимент, Северус? – резко спросил Шеклболт.
  — Она владеет этим искусством. И достаточно хорошо, чтобы одурачить Темного Лорда. Вдобавок она не просто «девочка». Тебе лучше это запомнить, – в голосе Снейпа тоже появилась резкость. — Она сделала...
  — Северус, – тихо произнесла Гермиона. К удивлению членов Ордена, профессор тут же замолчал. Даже Дамблдор выглядел изумленным. Но именно Тонкс связала факты в единое целое.
  — Погоди-ка, – медленно произнесла она, ее тон не предвещал ничего хорошего. — Ты относился к ней, как к дурочке с самого ее вступления в Орден. Только на прошлой неделе она довольно бурно выступила против Малфоя. А теперь ты говоришь, что у нее блестящий ум, и прислушиваешься к ее словам? Что это значит?
  — Северус и Гермиона делали необходимое, чтобы сохранить прикрытие, – поспешно ответил Дамблдор.
  — Нет, – отрезал Грюм. — Вы нас просто-напросто дурили. Вы впустили вашего послушного шпиона в Орден и позволили ей обвести нас вокруг пальца. На прошлой неделе вы использовали ее, чтобы принять Малфоя в Орден. Да вы нами манипулировали с помощью девчонки!
  Снейп нахмурился. Гарри ожидал, что тот все-таки разразится гневной тирадой о всезнающем Ордене, который только мешает его работе. Но профессору удалось взять себя в руки.
  — Брось, Аластор, – немного зло ответил он. — Мы – Орден Феникса, и нами непросто манипулировать. Да, мы немного подыграли, но только чтобы защитить Гермиону. Поттер решил присоединиться, так что было бы странно, если бы его друзья не последовали за ним. Гермиона решила сохранить свою тайну, а после вашего сегодняшнего поведения я ее прекрасно понимаю. Ее работа опасна и трудна. Самое меньшее, что мы с Альбусом могли сделать, – это уважать ее желания и действовать соответствующе.
  — А что по поводу прошлой недели? – снова спросил Грюм.
  — Прежде чем Драко пошел к директору, – быстро вмешался Гарри. — Прежде чем он стал моим другом, он был другом Гермионы. Они работали вместе и постоянно общались с конца пятого курса. Он помог стать шпионом и поддерживал ее. Но мы не могли об этом рассказать, иначе пришлось бы раскрыть личность главного шпиона. Простите.
  Краем глаза Гарри заметил, как Драко одобрительно кивнул. Лучше об этом  услышат от него, чем от Снейпа или Гермионы. Возможно, так он даже отвлечет внимание.
  Но опять же Гарри недооценил упрямство Ордена.
  — Но почему мы не должны были знать? – спросила Тонкс. — Вряд ли из-за защиты. Ты знала, что благодаря новому «Обливиэйту» ты в безопасности. Почему же не доверяла нам?
  «По крайней мере Тонкс обращается к Гермионе, а не говорит так, будто она не человек», – мрачно подумал Гарри, злобно поглядывая на Грюма и Шеклболта.
  Гермиона пошевелилась.
  «Интересно, как она ответит?» – подумал Гарри.
  Последние несколько минут она оставалась совершенно безучастной, позволяя Снейпу, Дамблдору и даже Гарри объяснять свое поведение. Пожалуй, это было мудрым решением. Однако вряд ли все поверят, будто безобидная студентка вдруг превратилась в самого безжалостного, опасного человека в комнате, если Гермиона решит отмалчиваться до конца.
  Но она не могла уйти от вопроса. И этот ответ заставит всех принять ее сторону. Либо отвернуться от нее.
  Доверие тут не при чем, Тонкс, – тихо ответила девушка. Я никогда не боялась, что вы предадите меня. Но я не рассказала даже Гарри и Рону. Только Драко был в курсе, потому что я нуждалась в этом, и Дамблдор, потому что я ему докладывала. Я не хотела, чтобы знал кто-то еще.
  Почему? – спросил Шеклболт. Если вы делали то, о чем говорите, если ваши намерения были благородными, вы должны были рассказать нам. Было бы гораздо проще.
  Посмотрите друг на друга, – вдруг сказала Гермиона. Посмотрите на лица друг друга. Что вы видите?
  Гарри послушно огляделся; кроме него никто не последовал совету, все члены Ордена продолжали смотреть на Гермиону.
  Шок, – ответила она за них. Раздражение. Растущее отвращение. Отчуждение, – она вздохнула. Многих из вас я считаю семьей. С тех пор, как я попала в Хогвартс, мир магглов стал для меня чужим. Родители не знают меня и вполовину так хорошо, как миссис Уизли, мои дяди и тети не видят меня и вполовину так часто, как Ремус или профессор МакГонагалл, а мои двоюродные братья и сестры, друзья детства теперь для меня незнакомцы, по сравнению с Гарри и Драко. Вы – всё, что у меня есть, – она оглядела всех за столом. Когда взгляд остановился на Гарри, на губах появилась еле заметная улыбка. Гермиона вдруг стала выглядеть ужасно грустной и уставшей. Вы – моя семья. Мои друзья. Я стала такой, чтобы защищать наш мир, магический мир, частью которого являюсь. Однако все, кто узнали обо мне, испытали шок и отвращение. Северус сначала ненавидел меня. Гарри обращался со мной, как с чужаком. Рон отвернулся от меня, – девушка взглянула на мистера и миссис Уизли и слегка кивнула, когда они побледнели. Да, по этой причине он перестал с нами общаться. Он назвал меня слизеринской шлюхой и вел себя так, будто я предала нашу дружбу.
  Локон выбился из косы, и Гермиона поправила его чуть дрожащей рукой. Наблюдая за ней, Гарри гадал, что же из этого отрепетированная речь, а что настоящее.
  Но, может, эти понятия больше нельзя применять к ней. Неважно, наиграна ли боль в голосе и взгляде, Гарри знал, что когда-то она испытывала эти чувства. Знал, что ее слова правдивы. Даже если она сейчас и приукрасила, ну и что с того?
  Мне сложно, – продолжила она, когда никто так и не проронил ни слова. Вы знаете Волдеморта и его приспешников, вы понимаете, что такое быть магглорожденной среди этих людей. Что такое быть Пожирателем смерти. И еще сложнее об этом говорить. Мне стыдно, – впервые Гермиона опустила голову. Я не горжусь тем, что делаю и кем стала. Нужна вся храбрость, чтобы возвращаться туда, вся сила, чтобы выжить. Разве это неправильно, что я пыталась отдалиться от этого насколько возможно? Я возвращалась в Хогвартс, докладывала директору, а потом я могла снова стать Гермионой, упорной ученицей и лучшей подругой Гарри. Я не хотела быть главным шпионом, который каждый день рискует жизнью, или слизеринкой в гриффиндорском обличье. Я хотела, чтобы вы остались моими друзьями, – теперь Гермиона говорила так тихо, что Гарри приходилось напрягать слух. Чтобы вы разговаривали со мной и не задавались вопросом, а что же я делала прошлой ночью. Я о многом просила? Я манипулировала, чтобы оставаться такой, какой хочу? Если да, то простите меня.
  Когда Гермиона продолжила, стало понятно, что это ее окончательные слова:
  Но тогда это было единственное, что я могла сделать, чтобы выжить.
  Она замолчала и закусила губу. Гарри неосознанно потянулся к ней, взял за руку и ободряюще погладил. Никто не проронил ни слова. Казалось, никто не осмеливается даже дышать.
  Наконец, Гермиона подняла голову и встретилась с изумленным взглядом Тонкс.
  Надеюсь, ты довольна ответом?
  Тонкс медленно кивнула. За ней повторили миссис Уизли, Билл, Артур и Ремус.
  Тишину нарушил Дамблдор.
  Ну что ж, – заявил он, его бодрость разительно отличалась от скорбной атмосферы. Полагаю, теперь мы все считаем мисс Грейнджер надежным источником. Опять же настаиваю, что я и Северус проверили план несколько раз, в нем нет недостатков. Думаю, больше трудностей не возникнет. Так почему бы нам...
  Не торопись, Альбус, – раздалось ворчание Грюма.
  Тонкс, Шеклболт и Уизли раздраженно повернули головы, будто Грюм произнес особенно неприятное оскорбление.
  Что-то многое не сходится. Прежде чем я приму план и этого так называемого главного шпиона, я хочу получить информацию.
  Какую? – немного растерянно спросил Дамблдор.
  О вашей милой шпионке. Ты уверен, что она не под Империусом? Или, может, поменяла сторону? Ее способность выживать среди Пожирателей, мягко говоря, подозрительна. А вдруг она наслаждается своей ролью?
  Твои подозрения зашли слишком далеко, Грюм, – возмутился Артур Уизли. Я соглашался с тобой, когда личность шпиона скрывали, но Гермиона – часть нашей семьи вот уже семь лет! Вдобавок она лучший друг Гарри и магглорожденная. Мы знаем ее слишком хорошо, чтобы так плохо думать!
  Хорошо знаешь? Да что ты! – проворчал Грюм, его лицо искривила насмешка. Поэтому-то ей удавалось вас дурачить последнее время? Вы видели ее поведение, истерику и страх перед Северусом и тоже верили.
  Миссис Уизли открыла рот, чтобы возразить, но тут же озадаченно закрыла: Грюм говорил чистую правду.
  Мы слишком много доверяли, – продолжил Грюм. — С этой минуты я хочу получить ответы на вопросы, иначе я ни на что не соглашусь.
  — Что же это за вопросы? – бесстрастно спросила Гермиона.
  Грюм рыкнул, но она даже не моргнула.
  — Во-первых, что именно ты сделала, чтобы стать Пожирателем. И хочу знать зачем.
  «Нет! – подумал Гарри. — Только не это. Не заставляй ее отвечать».
  Он посмотрел на Драко: во взгляде Малфоя читалось то же беспокойство.
  Обладая чутьем отличного охотника, Грюм задал самый больной вопрос. Но Гермиона не подала виду, лишь глубоко вздохнула.
  — Я бы предпочла сегодня об этом не говорить.
  — Ты обязана ответить, – настаивал Грюм, подаваясь вперед. — Я хочу услышать ответ, прежде чем приму твой план.
  — Почему я должна? – парировала Гермиона. — Я ответила более чем на один вопрос. Я готова принести клятву, что была и остаюсь верной Ордену, но о большем не просите!
  — Это ответ не преданного члена Ордена, – поддел Грюм.
  Обстановка накалялась. Уголком глаза Гарри заметил, как Снейп медленно выпрямился. Стало понятно, что профессор готовится к нападению: магическому или словесному. Если Гарри верно истолковал выражение лица Снейпа, то на месте Грюма он бы оставил этот допрос.
  — Считаешь, что можешь и дальше нас дурачить, Альбус? – Грюм отвернулся от Гермионы, словно она не стоила его внимания. — Ты ставишь под угрозу судьбу нашего мира из-за безумных домыслов мелкой девчонки...
  — Я. Не. Девчонка, – холодно перебила Гермиона. — На твоем месте, Грюм, я бы воздержалась от подобных суждений. Неизвестно, чем они обернутся.
  Гарри захотелось нырнуть под стол: такая сила исходила от Гермионы. Казалось, она устала от Грюма. Исчезла бесстрастная, немного грустная девушка. На ее месте сейчас сидела властная женщина, чей голос требовал внимания и послушания. Гарри заметил, как глаза Тонкс удивленно расширились, а Шеклболт выпрямился, как и Снейп несколько секунд назад.
  Но как бы ни изменилась атмосфера, Грюм этого не почувствовал.
  — Это что, угроза, девочка? – насмехался он, не обращая внимания на предостерегающий жест Дамблдора. — Чем же ты угрожаешь мне, гриффиндорское дитя? Как ты меня остановишь?
  Внезапно Гермиона улыбнулась, да так, что миссис Уизли удивленно охнула. Глаза девушки потемнели, взгляд стал таким же пронизывающим, как у Снейпа. Она откинулась на спинку стула.
  — А на этот вопрос я с удовольствием отвечу, – сказала, нет, даже промурлыкала она, пальцами поигрывая с локоном.
  — Полагаю, тебе неинтересны традиционные методы Пожирателей, не так ли, Грюм? – она снова улыбнулась. В комнате царила такая тишина, что можно было расслышать, как пылинка падает на пол. — Ты ведь чувствуешь себя в безопасности от проклятий? Считаешь себя неуязвимым для такого ребенка, как я?
  Она резко подалась вперед, заставив многих испуганно дернуться. Но Грюм все так же снисходительно улыбался. Гарри не мог не подумать, что тот сейчас совершает самую страшную ошибку в своей жизни.
  — Но нет абсолютной безопасности. Особенно для бывшего министерского работника, который не так уж тщательно следил за протоколами и различными процедурами, как следовало бы. Все уязвимы.
  Теперь и Грюм подался вперед. Улыбка исчезла с его лица.
  — Ты что мелешь? – рявкнул он. — Я не совершил ничего предосудительного! Моя работа была безупречной! Я не потерплю нападки от Пожирателя смерти!
  Гарри опять услышал оханье, но не обратил на него внимания: сейчас он ухмылялся так широко, что даже щеки заболели.
  «О-о да, серьезная ошибка, – удовлетворенно отметил Гарри. — Он и не поймет, откуда произойдет удар!»
  — Безупречная, конечно, — промурлыкала Гермиона, и провела пальцем по столу. Казалось, она не заметила оскорбления, а беседа ей крайне наскучила.
  — А что же тот рейд в Лютном переулке шесть лет назад? Не понимаешь, о чем я? – она улыбнулась, заметив беспокойство, скользнувшее по лицу Грюма. — Или ты предпочел бы не говорить об этом? Неважно, я отвечу за тебя. Если я правильно припоминаю, ты вносил в протокол все конфискованные темномагические артефакты. И разве взгляд одного твоего глаза – второй ты потерял несколькими месяцами ранее – не упал на шкатулку, в которой хранился вполне определенный магический предмет, благодаря которому ты стал знаменит? Не ты ли...
  — Хватит нести чушь! – вдруг прогремел Грюм, его волшебный глаз бешено крутился в глазнице. — Я не принимаю план и хочу, чтобы девчонку немедленно выгнали из внутреннего круга!
  — Невежливо перебивать, Грюм, – весело заметила Гермиона. — Или лучше называть тебя Грозный Глаз? – она снова улыбнулась. — Так на чем я остановилась? Ах да. Взгляд упал на шкатулку, в которой хранился магический глаз. И хотя ты знал, что нарушаешь совершенно все возможные законы, ты поддался искушению и опробовал его. А когда узнал его возможности, было так легко спрятать его в кармане и не упоминать в протоколе. Так легко... Через несколько дней, когда о рейде забыли, ты вставил глаз и сказал, что это подарок друга. Все просто, никакого риска. И следующие шесть лет ты ходил по коридорам министерства с незаконным магическим предметом в глазнице, предметом, созданным с помощью самых темных заклинаний. Ай-яй-яй, какой нехороший мальчик, – насмешливо протянула Гермиона. Грюм покраснел от злости и нарастающего страха. Все остальные, включая Гарри, смотрели попеременно то на Грюма, то на Гермиону со смесью удивления и восхищения.
  — Вот только ты не учел, – продолжила девушка со стальными нотками в голосе, — что владелец незаконного магазина, в котором был рейд, узнает свой самый дорогой товар. Я с ним встречалась, знаешь ли. Визенгамот может и не поверить дельцу с черного рынка. Но существуют заклинания, которые соединяют предмет и его создателя. А тот владелец создал волшебный глаз, – она замолчала. Снова улыбнувшись, она посмотрела на Грюма так, будто говорила о погоде. — Насколько я знаю, министерство может снизить пенсию аврору даже через несколько лет после окончания службы, если станет известно о серьезных нарушениях. Нам же это не нужно, да, Грюм? Не нужно, чтобы самый известный за полвека аврор вдруг предстал перед миром как мелкий воришка?
  Хотя это казалось невозможным, но Грюм покраснел еще сильнее, а его голос превратился в едва сдерживаемый рев.
  — Откуда ты знаешь? – прорычал он, даже не заметив, как выдал сам себя.
  Гермиона хмыкнула:
  — Я шпион. Всё знать – моя работа.
  Казалось, Грюм достиг точки кипения. А как только это произошло, аврор уже не мог трезво мыслить.
  — Ах ты... мелкая мразь... я тебе покажу, как угрожать...
  Одним движением он выхватил палочку, но даже не успел ее нацелить. Каким-то образом Гермиона уже не сидела рядом с Гарри, а была на столе. Затем один прыжок – и она, как большая кошка, уже у Грюма и прижимает нож к его горлу.
  — А это я возьму, спасибо, – она дружелюбно улыбнулась и вырвала палочку из рук аврора.
  Гарри удивился, что у нее даже дыхание не сбилось.
  — Мерлинова борода, – послышался чей-то шепот. Гарри был готов поклясться, что это Шеклболт. — Никогда не видел такой скорости.
  — Я разочарована, Грюм. Ожидала, что ты с достоинством принимаешь поражения. Что теперь? Станешь послушным скромным параноиком или мне и дальше держать нож у твоего горла? – вежливо спросила Гермиона. Грюм не издал ни звука. Он был похож на загнанного оленя, и Гарри пришлось подавить улыбку. Похоже, постоянная бдительность его все-таки не спасла.
  — Думаю, Аластор усвоил урок, мисс Грейнджер, – так же вежливо вмешался Дамблдор. — Освободите его, пожалуйста.
  — Да, сэр, – ответила Гермиона, и нож тут же исчез. Она бесшумно спрыгнула со стола и вернулась на свое место. Все члены Ордены не отрывали от нее взгляда. Но никто не проронил ни слова, пока она не села. Гарри заметил, что ни один локон не выбился из прически подруги. Она выглядела так, словно весь вечер просидела рядом, а не победила самого известного аврора.
  — Кто-то еще сомневается в моих возможностях и верности? – последовал спокойный вопрос.
  Именно сейчас, когда Гермиона в мгновение ока превратилась в спокойного мастера своего дела, Гарри понял, что она управляла положением с тех самых пор, как Грюм начал свои нападки. Она выбрала аврора, потому что его легче всего спровоцировать. Прошедшая стычка – это демонстрация. Она хотела убедить Орден в своей компетентности.
  И ей это определенно удалось.
  Поступки сказали больше, чем слова. Орден наконец понял, что Гермиона не девочка, случайно подслушавшая небольшую тайну в учительской. Она – главный шпион. Теперь они увидели, что это означает, увидели, на что она способна, и снова замерли, не говоря ни слова.
  — Ну что ж, – улыбнулась Гермиона. — Если вопросов нет, то пора проголосовать. Будьте спокойны, я проверила план так же тщательно, как происхождение глаза Грюма. Директор?
  Все члены Ордена молча приняли план, закончили собрание и покинули штаб-квартиру, по-прежнему не спуская глаз с девушки, которая спокойно сидела, вежливо улыбалась и прощалась.
  Гарри с тоской наблюдал, как все смотрят на Гермиону: как мыши на змею. Сегодня Гермиона Грейнджер – беспокойная всезнайка и дотошная ученица – умерла. Она никогда не вернется в эти комнаты. Ее место заняла загадочная женщина, известная как главный шпион.
  Наконец, Гарри понял, почему она так отчаянно цеплялась за свою тайну. Он знал, как люди смотрят на него: они видели только шрам на лбу, больше ничего. Но они хотя бы смотрели ему в лицо. А от Гермионы теперь остались лишь черная татуировка и бледная рука, способная с такой подозрительной легкостью справляться с ножами.
  А это не так уж и много.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 44 Tempus Fugit   
Теперь, когда у Ордена был план, место и время, все изменилось.
  Спустя два дня, в воскресенье, провели собрание, чтобы обсудить лучший способ подготовки. Все с опаской поглядывали на Гермиону. Девушка в основном молчала: все предложения она заранее обсудила с Северусом и Гарри. Когда она заговаривала, ее голос звучал низко и спокойно. Она смотрела членам Ордена прямо в глаза, не позволяя себя избегать.
  Именно Грюм подчеркнул важность дополнительных тренировок. Он предложил возглавить тренировки вместе с Ремусом, который с радостью согласился.
  Все так же легко приняли дополнительные собрания. Ежедневно в восемь часов мог прийти любой, у кого было время или желание о чем-то доложить. Миссис Уизли предложила ввести одно обязательное более долгое собрание в субботу, чтобы собрать всю информацию воедино и ввести в курс дела тех, кто не может приходить каждый день. Решили, что некоторые члены внешнего круга будут принимать участие в этом собрании. Орден продолжит вводить людей во внутренний круг.
  Все удивились, когда Северус предложил кандидатуры Фреда и Джорджа Уизли. Билл и Артур казались вполне довольными, в отличие от Молли. Поттер громче всех настаивал на их вступлении и, то ли благодаря изумлению, что Снейп и Гарри Поттер впервые сошлись во мнении, то ли силе доводов, но Орден принял это предложение.
  Выдвигались и другие кандидатуры, среди которых профессора Флитвик и Вектор, целитель Ханна Джонс, которая уже многие годы значилась в рядах внешнего круга. Ремус Люпин предложил, чтобы такие ученики внешнего круга, как Джинни Уизли, Невилл Лонгботтом и Луна Лавгуд, могли посещать тренировки.
  Все-таки они тоже были в опасности и, если тренировки в любом случае будут проводить, то можно научить их сражаться должным образом.
  Молли Уизли это не понравилось, и она возмущалась до тех пор, пока Тонкс не заметила: дети все равно вырастут, что бы Молли ни делала. Можно только постараться их подготовить к взрослой жизни. После этого миссис Уизли сохраняла спокойствие.
  В общем и целом для Северуса собрание прошло успешно. За три часа ему удалось уговорить Орден принять наиболее необходимые изменения. Конечно, детали еще будут прорабатывать, но этот день изменил настроения: теперь Орден не пассивное политическое собрание, а военный совет. Каждое принятое сегодня решение может увеличить шансы не только на выживание, но и на возможность положить конец этой извечной борьбе.
  Но, хотя Северус и был более чем доволен исходом собрания, он не забыл цену этого успеха. Всякий раз, как выдавалась минута, он поглядывал на Гермиону, гордую и сильную, показавшую в пятницу лучшее представление в жизни и смотревшую на Орден сверху вниз, на Гермиону, которую бросило в дрожь, стоило вернуться в безопасные комнаты.
  Поттер и Драко постучались через несколько минут после рокового собрания, и Северус их с радостью впустил, полагая, что в присутствии друзей Гермионе станет легче. Хоть она и взяла себя в руки, разговаривала и даже улыбалась, но лучше не стало.
  И когда Северус вспомнил взгляд всех, покидавших штаб-квартиру, выражение отвращения на лице Грюма, когда он назвал ее Пожирателем смерти, он понял, почему она так боролась за свою тайну, которая теперь была безвозвратно утеряна.
  Во время второго собрания внутреннего круга Северус чуть не потерял терпение. Все присутствующие не смотрели на Гермиону, отводили взгляды. Когда говорили об информации, полученной от нее, то обращались к Северусу, а не к главному шпиону. Когда Снейп просил девушку что-нибудь сказать или подтвердить, то все опускали головы и внимательно изучали поверхность стола.
  И казалось, она все принимает! Он бы уже давно взорвался, шипел, фыркал и картинно ушел, но Гермиона лишь грустно и понимающе смотрела. Снейп испытывал нестерпимое желание всех проклясть, столкнуть каждого в бездну, потому что они ранили его Гермиону.
  Но он не посмеет сделать ничего против ее воли. А когда Снейп спросил, какого черта она позволяет такое обращение, она лишь улыбнулась и сказала: «Им нужно время».
  В воскресенье после ужина, на котором Гермиона ковырялась в тарелке и отвечала невпопад, Северус решил, что она права. Им нужно время. И ей тоже. Поэтому в понедельник утром он сообщил девушке, что она должна пропустить бесполезные занятия и встретиться с ним ровно в час.
  Он сотрет эту смиренную улыбку, заставит Гермиону снова смеяться, независимо от ее желания страдать молча.
   
   
 
   
* * *
   
   
  Полуденное солнце светило сквозь большие окна спортзала и окрашивало волосы Гермионы в золотистый цвет.
  Было приятно наблюдать за ней. Как мало времени они могли провести вместе в эти дни, как редко с ее лица исчезало волнение и беспокойная энергия, которая поддерживала ее. Но, когда Гермиона дралась, она будто забывала совершенно обо всем.
  Потребовалось больше обычного времени, чтобы добиться от девушки этого настроения. Даже когда они закончили разминку и приступили к тренировке простых ударов и блоков, Гермиона по-прежнему хмурилась. Но она тут же отбросила все посторонние мысли, когда чуть не получила кулаком в нос. Напряжение и усталость покидали тело с каждым движением.
  Гермиона раскрыла рот в беззвучном смехе, ее лицо светилось от удовольствия. Она танцевала, ножи сверкали, а их тела двигались с невероятной скоростью.
  Северусу было сложно победить девушку: отчасти из-за стремительного продвижения в искусстве боя. Теперь она могла легко победить любого члена Ордена и даже соревноваться с лучшими бойцами, с которыми тренировался Снейп.
  Но Северусу приходилось прилагать усилия вовсе не из-за способностей Гермионы. Ее чистая красота, счастье, которым она словно светилась, — вот что заставляло дыхание Снейпа замирать каждый раз, когда он смотрел на девушку.
  Как Минерва назвала его? Влюбленный до безумия? В открытую он, конечно, не скажет, но здесь, в этой комнате он признался, что это описание ему подходит как нельзя кстати.
  В этот золотой полдень Гермиона впервые победила, и, держа нож у горла Северуса, она встала на цыпочки. Снейп чувствовал, как ее дыхание щекочет его кожу. Затем девушка мягко коснулась губами его шеи и слизнула капельку пота.
  Он застонал.
  — Запрещено пытать пленных, — прошептал он, и ее смех заставил Северуса снова простонать.
  — Неужели? — прошептала она в ответ, и у Северуса побежали мурашки по спине. — Тогда мне придется тебя отпустить.
  Она снова лизнула его шею, спрятала кинжал и отошла. Снейп закрыл глаза, глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и развернулся.
  Гермиона подошла к высоким окнам и села на один из стульев, принесенных туда Драко и Поттером. Она смотрела на горизонт и рассеянно расчесывала волосы пальцами.
  Северус поймал себя не мысли, что не может отвести взгляд. Ее кожа блестела на солнце, а волосы образовали ореол вокруг головы. От этой красоты кольнуло в сердце. Он тихо начал говорить:
  Ее корабль престолом лучезарным
  Блистал на водах Кидна. Пламенела
  Из кованого золота корма.
  А пурпурные были паруса
  Напоены таким благоуханьем,
  Что ветер, млея от любви, к ним льнул.
  Над ней не властны годы. Не прискучит
  Ее разнообразие вовек.
  В то время как другие пресыщают.
  Она тем больше возбуждает голод,
  Чем меньше заставляет голодать.
  Гермиона повернулась и улыбнулась игриво:
  Она сидела, как на троне, в кресле,
  Лоснившемся на мраморе, а зеркало
  С пилястрами, увитыми плющом,
  Из-за которого выглядывал Эрот.
  Под гребнем пламенные языки
  Ее волос в мерцании камина,
  Словами вспыхнув, дико обрывались.
  Думаю я, что мы на крысиной тропинке,
  Куда мертвецы накидали костей. [1]
  — Никогда бы не подумала, что ты предпочтешь Шекспира Элиоту!
  Северус нахмурился, подошел к Гермионе и обнял ее.
  — Вот в кого ты меня превращаешь, коварная, — пожаловался он. — В безнадежного романтика без вкуса к современной поэзии. Скоро я начну вырезать твое имя на деревьях рядом с Хогвартсом.[2]
  — Я не допущу. Эти деревья я люблю больше, чем свое имя!
  Она прижалась к груди Северуса и закрыла глаза. Прошло несколько минут, Снейп не отрывал взгляда от склоненной головы девушки и ее расслабленных плеч.
  Вдруг Гермиона втянула носом воздух, забавно сморщила нос и скривила рот.
  — В душ, — сухо заметила она. — И срочно.
   
  Когда девушка присоединилась к Северусу в библиотеке, уже готовая сесть на любимый диван, он взял ее за руку и повел на кухню.
  — Что такое? Джейн хочет нас видеть?
  Он покачал головой и улыбнулся.
  — Джейн сегодня нет. Она бы в любом случае мне помешала.
  — Тогда что ты собрался делать? — беспокойно и с любопытство спросила Гермиона.
  — Сегодня я позволю тебе насладиться преимуществом быть возлюбленной профессора зельеварения, — важно ответил Снейп.
  — Что? — насмешливо спросила она. — Ты припрятал любовное зелье или бутылочку Феликс Фелицис?
  — Кое-что получше, — произнес Северус и, выпятив грудь и приняв важную позу Фаджа, объявил:
  — Сегодня я приготовлю для тебя ужин.
  Смех заполнил кухню, но, когда Снейп направился к сковородкам и кастрюлям, остановив свой выбор на той, что побольше, Гермиона выглядела по-настоящему изумленной. Он усмехнулся и посадил девушку на стул у окна.
  — Пока ждешь, что будешь пить: чай или сок?
  — Северус, ты не шутишь? — она удивленно распахнула глаза, когда Северус открыл кухонный шкафчик и начал в нем рыться. — Я не знала, что ты умеешь готовить!
  — Вы обо мне многого не знаете, мисс Грейнджер, — игриво заметил Снейп. — И между прочим, профессора зельеварения — это лучшие повара магического мира. Хотя бы из принципа. Так чай или сок?
  — Сок, пожалуй, — растерянно ответила Гермиона. — Я... А разве у нас есть время? Собрание Ордена меньше, чем через два часа!
  — Я еще и очень расторопный повар, — гордо произнес Северус. — Вдобавок эти идиоты могут и потерпеть. Своей глупостью они и так потратили предостаточно нашего времени.
  — Неправда, — грустно возразила Гермиона. — Я могу их понять. Им нужно время. Я их попросту шокировала.
  — Им нужно не время, а хорошая порка, — заявил Северус тоном, не терпящим возражений. Затем он подошел к плите и перелил золотистую жидкость из кастрюльки в кружку. — Держи. Горячий яблочный сок с корицей. Просто и вкусно.
  Он нежно коснулся щеки Гермионы, черты ее лица тут же смягчились, а плечи расслабились. Северус до сих пор не мог поверить, как охотно она отвечала на его прикосновения, как много они для нее значили. Но сейчас нет времени для нежности или серьезных разговоров. Сейчас время для пререканий, сарказма и снисходительных шуток, они создадут настроение, с которым Гермиона сможет перенести сегодняшнее собрание Ордена.
  — К тому же, это не единственный раз, когда Орден ведет себя так, будто у них в голове опилки, вместо мозгов. Я рассказывал, как во время первой войны они отреагировали на Ремуса, когда узнали, что он оборотень?
  Северус пустился в длинный рассказ, пока готовил ужин. Его выбор пал на шафрановое ризотто с морепродуктами: во-первых, оно быстро готовится, а во-вторых, Гермиона — любительница креветок и крабов — что вообще несвойственно англичанам, поэтому такая любовь редко удовлетворяется за приемом пищи в Большом зале.
  Гермиона наконец улыбнулась, когда Северус в подробностях описал, как тогда еще молодая Минерва испуганно взвизгивала при каждой встрече с Ремусом, а недавний выпускник Пуффендуя, никогда особо не блиставший познаниями в защите от Темных искусств, всегда носил чеснок в карманах в дни собраний.
  Девушка впервые рассмеялась, когда Северус рассказал, как Ремуса заставили носить колокольчик, чтобы ни у кого не вызывать нервных срывов от внезапной встречи. Он продолжил рассказывать о глупости и лицемерии Ордена, и, когда блюдо было готово, с лица Гермионы наконец исчезло выражение грусти и тоски.
  Ризотто получилось превосходным, о чем Северус не преминул сообщить, и Гермиона весело поддакнула.
  За ужином Снейп втянул девушку в оживленный спор об азиатском и итальянском рисе, и они пытались превзойти друг друга, предлагая бессмысленные аргументы.
  Наконец, когда приступили к игре в анаграммы, Гермиона окончательно повеселела.
  Северус неосознанно играл ту роль, которую Гермиона уже знала наизусть за долгие годы дружбы с Гарри и Роном. Когда что-то слишком сильно ее беспокоило, друзья шутливо ругались, дурачились или жалобно смотрели на Гермиону, пока она не начинала смеяться.
  Конечно, методы Северуса сильно отличались: там, где Гарри и Рон дурачились, он проявлял ум; друзья говорили нелепицу, а он отпускал саркастичные замечания; они пускались в совершенно невероятные размышления (которые нередко касались Северуса, но Гермиона ему об этом ни за что не сказала бы), а он делился воспоминаниями из своего двадцатилетнего опыта работы с людьми, о которых говорил.
  Но чувство того, что о тебе заботятся, и ты — центр внимания и причина, по которой человек дурачится, было тем же самым. С Северусом оно даже усиливалось, потому что ему вообще не было свойственно глупить.
  Пока Гермиона слушала его, смеялась и поддерживала его хвалебные речи самому себе, она вдруг поняла, что уже давно только Северус может вести себя так в ее присутствии. От этой мысли ей вдруг стало грустно, но лишь на мгновение. Потом она снова расслабилась и сосредоточилась на вкуснейшем ужине, чувствуя переполняющее счастье.
   
   
 
   
* * *
   
   
  В понедельник вечером Гарри появился в штаб-квартире первым и устроился на диване с книгой «Продвинутый курс заклинаний». Он изучал книги, когда выдавалась свободная минута. Теперь его не беспокоили даже шутки и насмешки гриффиндорцев, которые заставали Гарри за чтением.
  Он планировал встретиться с Драко до собрания, как и всегда. Обычные «уроки», как называл их Малфой, или «пытки», как говорил Гарри, проходили в спортзале Снейпа. Ни он, ни Драко не хотели, чтобы кто-нибудь из Ордена даже краем глаза увидел, чем они занимаются.
  Мальчик-Который-Выжил натыкается на препятствия, балансируя с книгой на голове, или по памяти произносит двадцать старейших и величайших семейств магов, пока Драко стонет и жалуется на глупость гриффиндорцев, — такое зрелище подорвет всякий авторитет, Гарри в этом не сомневался.
  Но Орден должен видеть, как они говорят о школе и однокурсниках, обсуждают защитные механизмы Хогвартса или репетируют свою следующую стычку. По крайней мере, Драко и Гермиона так сказали. Орден должен видеть, что ему не все равно, что он старается и может действовать согласно стратегии.
  Гарри казалось, что они слишком усердствуют. Члены внутреннего круга, которые прибывали в штаб-квартиру пораньше, даже не обращали внимания на него и Драко. Но, когда Гарри оторвался от обсуждения статьи в «Ежедневном пророке», он заметил пронизывающий взгляд Грюма, а, когда отворачивался от полки с книгами, то обратил внимание, как оценивающе смотрят Тонкс и Шеклболт.
  Первой реакцией стало раздражение, а следом поселилось и беспокойство. Гарри сам себе удивлялся: все-таки на него постоянно таращились и до этого. Хватило одного занятия с Драко, чтобы он понял свои чувства.
  — Конечно, они следят за тобой, — сказал Малфой, когда Гарри описал эти необычные взгляды. — Только ты можешь победить Волдеморта. В любой нашей битве, ты — центральное звено, возможно, даже лидер. Орден задается вопросом, готов ли ты или ты просто шрамоголовый везунчик.
  Гарри, конечно же, в ответ назвал Драко хорьком, но скорее по привычке. Лидер? Как же он поведет людей? Да и кто согласится идти за ним в битву?
  Малфой, должно быть, заметил растущее волнение, потому что тут же закатил глаза. Он всякий раз так поступал, когда Гарри вел себя «особенно по-гриффиндорски».
  — Не делай из мухи слона. В конце концов, ты вел свою группу идиотов с самого поступления в Хогвартс.
  — Они не идиоты.
  — Ты прав, — задумчиво согласился Драко. — Одна из них — Гермиона, твой дружок Уизли вообще стихийное бедствие, а девчонка Лавгуд не идиотка, а совершенно сумасшедшая. Но ты все-таки повел их в битву в Отдел тайн и победил Пожирателей внутреннего круга.
  — Ты о той битве, после которой все мои друзья оказались в больнице, а крестного убили, и все из-за неверно принятого решения, — устало ответил Гарри. Он не хотел вспоминать пятый курс, но Драко, похоже, еще не высказался.
  — Вот именно, — серьезно ответил Малфой.
  — Что?
  — В этом смысл, Поттер. Как лидер, ты решаешь, отдаешь команды. Иногда они верные, иногда нет. Но кто-то должен выполнять эту работу. Лидер должен обладать знаниями и способностями, чтобы принимать решения и нести за них ответственность.
  — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, Драко, — ответил Гарри. Он чувствовал себя таким уставшим. Даже от одной мысли, что он толкнул своих друзей в заранее проигрышную битву, по спине бежали мурашки. Он представил, что придется проделать это вновь — вести на битву людей, которых он любит и которые всему его научили, — и ему захотелось свернуться калачиком и захныкать.
  — Не имею понятия? — переспросил Драко, и Гарри взглянул на него. Слизеринец вдруг изменился, взгляд стал жестче. — Ты говоришь о наследнике семьи Малфой, Поттер, чей отец — правая рука Волдеморта. Меня учили принимать решения, как только я стал ходить. Я должен был вести себя в соответствии со своим положением, а ты в это время еще только учился читать. И я знал о последствиях провала задолго до того, как ты выбрался из кладовки под лестницей!
  Его голос звучал холодно, а серые глаза потемнели. Гарри не мог оторвать взгляд. Он уже давно не видел Драко таким — вызывающим, отстраненным, настоящим принцем Слизерина.
  Но теперь Гарри знал: эта непроницаемая маска появляется, только чтобы скрыть своего хозяина от боли и страха.
  Гарри стыдливо склонил голову.
  — Прости. Я не подумал.
  Он услышал вздох и почувствовал, как подходит Драко.
  — Гриффиндорцы, — услышал он обреченный голос. — Сколько раз тебе повторять, никогда не извиняйся. Когда ты уже запомнишь?
  Хотя в голосе звучало лишь разочарование, Малфой все-таки положил руку на плечо Гарри: значит, он прощен.
   
  Гарри улыбнулся от этого воспоминания.
  — Не ухмыляйся, Поттер, тебе это не идет, — послышался голос Драко.
  — Снова на меня смотришь? Я начинаю сомневаться, есть ли у тебя другие увлечения.
  — Кроме издевательства над гриффиндорцами и членами Ордена? А ради чего еще стоит жить? — спросил Малфой и плюхнулся на диван.
  Гарри радовался, что Драко забывает о своих идеальных манерах в его присутствии. Конечно, на собрании Ордена Малфой сидел напряженно, с великолепной осанкой. Но наедине с ним слизеринец вел себя почти как нормальный человек. Почти.
  — Не строй из себя плохого парня, — ответил он, не в силах сдержать ухмылку. — Я случайно проходил мимо, когда ты вчера разговаривал с миссис Уизли, и она сказала, что ты...
  Драко простонал и прижал к груди подушку, будто ища у нее защиты.
  — Она сказала, что я слишком худой, — признался он доверительным шепотом и испуганно раскрыл глаза. — Она сказала, что заставит меня есть больше!
  — Будь настороже, а то скоро семья Уизли тебя усыновит, — весело заметил Гарри.
  — Какой позор! — захныкал Малфой, уткнувшись в подушку.
  — Берегись. А то люди могут подумать, что ты на самом деле хороший, где-то в глубине души. И даже достоин быть в Гриффиндоре.
  Драко картинно упал на диван. Но веселое представление было немного подпорчено: слизеринец тут же выпрямился, поправился прическу и разгладил невидимую складку на одежде. Гарри прыснул: все-таки Малфой такой самовлюбленный.
  — Это было необходимо, — попытался защититься Драко. — При тебе вообще сложно сохранять достоинство. Теперь мое присутствие не самое скандальное событие в жизни Ордена, а, значит, все забудут о моем опасном и злом происхождении и будут воспринимать, как одного из твоих дружков-идиотов.
  — Особенно, когда у них есть кое-кто другой опасный и злой, — тихо согласился Гарри. Все веселье тут же исчезло.
  Драко кивнул и открыл было рот, чтобы что-то сказать. Но внезапно он выпрямился и чуть заметно прищурил глаза.
  — Что ты думаешь о новостях по поводу Гринготтса?
  Даже не поворачиваясь, Гарри уже знал, что прибыл кто-то из членов Ордена.
   
   
 
   
* * *
   
   
  Они продолжали вести беседу на политические темы и краем глаза пытались отыскать Гермиону и Снейпа. На удивление, в комнате было довольно много людей, хотя многие провели выходные здесь, однако среди них не было Гермионы и профессора зельеварения.
  Уже наступило восемь часов, и напряжение в комнате возросло. Вдруг гобелен, ведущий из комнат Снейпа в штаб-квартиру, засветился золотом и через него прошел сначала Северус, а следом Гермиона.
  Атмосфера мгновенно изменилась.
  Разговоры не прекратились, но, глядя на членов Ордена, можно было с уверенностью сказать, что они не слушают друг друга. Беседа продолжалась, но все внимание было приковано к главному шпиону.
  Когда она только появилась, она выглядела расслабленной, а на губах играла чуть заметная улыбка. Но сейчас, пока Гарри и Драко наблюдали, девушка вдруг напряглась, а с лица исчезло всякое выражение.
  Как решил Гарри, Снейп приложил немало усилий, чтобы Гермиона расслабилась, но этого недостаточно, чтобы противостоять совместному неодобрению Ордена. Он уже заметил, как подруга замкнулась в себе и надела непроницаемую маску.
  Затем Снейп повернулся и, немного наклонившись, что-то прошептал Гермионе. Гарри напряг слух. Ему даже показалось, что он уловил «оборотни» и «колокольчики», но решил, что послышалось, когда на лице подруги появилась ухмылка.
  — Туше, — раздался ответ. Гермиона наконец-то говорила спокойно и расслабленно, а не как обреченная старуха.
  Драко будто уловил ход мыслей Гарри и склонился к нему.
  — Невероятно, как хорошо он ее знает. У меня бы ушло несколько часов, чтобы добиться того же эффекта.
  Гарри кивнул:
  — И у меня. Но я вообще не умею подбирать нужные слова.
  Драко усмехнулся:
  — Единственная верная мысль за сегодня. Хотя должен признать, что...
  Его взгляд потемнел. Не закончив фразу, он замолчал. Но Гарри, чье внимание было приковано к тому же человеку, даже не заметил.
  Грозный Глаз Грюм направлялся к Гермионе. И учитывая исход последней встречи, ничего хорошего это не сулило.
  — Мисс Грейнджер, — начал бывший аврор, и Гарри заметил, что подруга мысленно собирается с силами. Она ждала мести от Грюма и говорила об этом Гарри. Но сейчас неподходящий момент: она только успела расслабиться впервые за долгое время. Гарри молился, чтобы эта стычка закончилась не так плачевно, как предыдущая.
  Но какие бы мысли или страхи не одолевали Гермиону, ее лицо не выражало ни единой эмоции, когда она повернулась к Грюму.
  — Мистер Грюм, — ответила она на приветствие и чуть склонила голову, показывая уважение.
  Вдруг Грюм неловко протянул правую руку, и Гермиона напряглась в ожидании нападения.
  Но атаки не последовало. Грозный Глаз протянул руку, и через мгновение девушка протянула свою в ответ.
  — Примите мое уважение, — как всегда сурово прорычал Грюм. Тряхнув руку несколько раз, он прервал рукопожатие и чуть наклонился вперед, внимательно изучая лицо Гермионы.
  — Больше всего на свете я ненавижу шпионов и доносчиков. Но я признаю бойца. А вы, юная леди, настоящий боец. Ваши способности заслуживают уважения. Прошу извинить мое поведение. Хорошо, что наши тылы прикрывает такой человек.
  С этими словами Грюм развернулся и направился к своему месту.
  А Гарри впервые за все время пожалел, что рядом нет Колина Криви: выражение лица Гермионы просто необходимо запечатлеть на камеру!
  Она выглядела такой ошеломленной и растерянной, что Гарри не смог удержаться от смешка. Взгляд подруги метнулся в его сторону, и он беззвучно произнес: «Постоянная бдительность». Гермиона раздраженно сузила глаза, заставив Гарри снова хихикнуть.
  Но тычок локтя заставил его успокоиться и напомнил, что они все-таки не одни. Гарри медленно осмотрел присутствующих. На лице Снейпа играла самодовольная ухмылка, как всегда, когда слизеринцы справлялись с особенно трудным зельем на уроке.
  Остальные члены Ордена выглядели еще более ошеломленными, чем Гермиона. На лицах некоторых даже появился стыд.
  «И правильно», — мрачно решил Гарри. Грюм напал на нее, но только у него и хватило смелость признать шпиона. Всем следует стыдиться.
  Он зло взглянул на Шеклболта, тот молча отвел глаза.
  «Подумать только, и я восхищался этими людьми при первой встрече. Взрослые теряют все свое очарование, когда ты и сам взрослеешь».
  Хотя и стало очевидно, что после поступка Грюма некоторые задумались над своим поведением, никто не вышел вперед. Только Билл и Тонкс виновато улыбнулись Гермионе и получили в ответ легкий кивок и улыбку.
  Миссис Уизли выглядела еще более раздраженной. Видимо, она не понимала, как такой человек как Грюм может извиниться перед девочкой подобным образом. Гарри решил, что она еще не раз возмутится. Наверняка станет воспринимать все всерьез, только когда Гарри и его друзьям стукнет за тридцать.
  Он все еще обдумывал поведение миссис Уизли, когда профессор Дамблдор начал собрание и поблагодарил всех, кто смог сегодня присутствовать. Конечно, собрание будет коротким. Все виделись только вчера, а у многих есть работа, которой нужно уделять время и внимание. Но, тем не менее, есть о чем доложить.
  Дамблдор представил возможных кандидатов для внутреннего круга, все были с готовностью приняты. Ремус взял на себя обязанность поговорить с Джинни, Луной и Невиллом, и, хотя последний сильно побледнел при упоминании о дополнительных занятиях по Защите, все изъявили желание участвовать.
  Однако с наибольшей пользой утро провел Снейп. Гарри впервые задумался, а действительно ли Гермиона — это первопричина, по которой он отказался преподавать. Он один мог целиком сосредоточиться только на работе Ордена и с максимальной пользой распоряжался временем между собраниями: он обновил карты и тактические диаграммы, а также разработал такую сложную формулу, что у Гарри и большинства присутствующих ушло несколько минут, чтобы хоть отдаленно ее понять.
  Насколько он мог сказать, Снейп собрал всю имеющуюся информацию об атаках Пожирателей, включая количество нападавших, боевую тактику, место, количество магглов, магглорожденных и волшебников, которых покалечили, свели с ума или убили.
  Гарри подурнело от одной только мысли, что можно пропустить такую информацию через себя.
  Затем Снейп свел все данные в длинный набор цифр и рун в соответствии с каким-то арифмантическим принципом, разработанным одним волшебником в девятнадцатом веке, — Гарри в этом сомневался: к тому времени его внимание уже слегка рассеялось. Затем он добавил руну, которая используется для разработки шаблонов и моделей и позволяет четче представить общую картину, и еще какой-то арифмантический логарифм. Конечная формула даст представление о модели нападения Волдеморта.
  Ну или что-то в этом духе.
  Драко, сидевший напротив Гарри, совершенно отключился от речи Снейпа. Для членов Ордена он выглядел очень внимательным и заинтересованным слушателем, но по отрешенному взгляду Гарри понял, что слизеринец не уловил ровным счетом ничего.
  Немногие справились лучше. Тонкс уставилась в одну точку, а мистер Уизли оцепенел. Профессора МакГонагалл, казалось, раздражала самодовольная улыбка Снейпа: он прекрасно знал, что никто не поспеет за его ходом мыслей. Дамблдор как всегда был весел и безмятежен, но Гарри заметил, сколько лимонных долек директор съел за последние десять минут. С таким-то количеством сахара трудно выглядеть по-другому.
  Гермиона сосредоточилась на свитке, испещренном числами и рунами, и торопливо делала пометки. Гарри подозревал, что подруга отлично поняла все сказанное.
  — А теперь, — подытожил Снейп скучающим тоном, и Гарри заметил, как несколько человек выпрямились. Наконец-то глава шпионской сети закончил с деталями и теперь представит им готовое решение. — Если я правильно истолковал имеющуюся информацию, то мы можем предположить, что формулу Гримшоу нужно увеличить на третий логарифм Норрала под влиянием ворона. Таким образом, мы получим модель...
  — Боюсь, не совсем правильно, Северус, — спокойно перебила Гермиона, даже не поднимая головы.
  Воцарилась тревожная тишина. Гарри заметил, как некоторые беспокойно заерзали на стульях. Обычно Снейп завершал доклад, остальные поздравляли его с проделанной работой (не особо ее понимая), и все было прекрасно.
  Никто не должен критиковать Снейпа. Он плохо это воспринимал. Но Гермиона, казалось, не обращала внимания на устоявшуюся традицию.
  — Ты совершил ошибку, когда соединил руны с сокращенной формулой нападений. Нужно начать с руны Лонгариус и только затем прибавлять цифры.
  «Что? О чем вообще речь?» — недоумевал Гарри. Он перевел взгляд на Драко, тот слегка покачал головой. Очевидно, Малфой тоже понятия не имел, что хотела сказать Гермиона, а ведь он ходил на занятия по рунам три года.
  Снейп склонился над собственным свитком.
  Тонкс судорожно сглотнула. Она училась у Снейпа и знала его ответ на критику не хуже Гарри. Он наверняка начнет ехидничать и ворчать в любую секунду...
  Но всех вновь ждало удивление.
  — Ты права, — просто ответил Снейп и вычеркнул цифру из формулы. — Тогда какие наиболее вероятные координаты нападения? Не знаю, что использовать в первую очередь: Лонгариус или Хейманн.
  — Думаю, Хейманн, — ответила Гермиона, не замечая, как все присутствующие смотрят на нее. Ни она, ни Снейп не оторвались от свитков с начала дискуссии. — Но я не совсем уверена, как на них повлияет логарифм Норрала. На всякий случай, следует добавить руну сдерживания. Или это повлияет на конечный результат?
  Снейп пожал плечами.
  — Думаю, твоя догадка лучше моей. Как считаешь, Альбус?
  Он наконец оторвал взгляд от листа и заметил удивленные лица. Даже Дамблдор выглядел потрясенным.
  — Что? — раздраженно спросил Снейп. — Я сказал что-то смешное? Почему вы так смотрите?
  — Она сказала, что ты совершил ошибку, Северус, — слабо заметил директор.
  — Да, — нетерпеливо ответил Снейп. — И была совершенно права. В конце концов, ее знания по рунам превосходят мои. Так почему вы все так уставились?
  — Когда на седьмом курсе я сказала, что не могу прочитать твои указания, ты пригрозил, что высушишь мой язык и используешь его вместо смоковницы. А я всего лишь сказала, что не могу разобрать твой почерк, — сказала Тонкс. — Я и не знала, что ты можешь признать ошибку без крика.
  — Ты правда сказал, что высушишь ее язык? Возьму на заметку и использую, когда ты плохо себя ведешь, — весело заметила Гермиона. Она не обратила внимания на то, как Ремус поперхнулся. — Ты внушаешь страх.
  — Внушаю благоговение — так предпочтительнее, — возмущенно ответил Северус. — Я проделал огромную работу.
  — Я думала, это у тебя от природы, — безобидно ответила Гермиона.
  В комнате снова воцарилась тишина. Северус Снейп не любил, когда над ним шутят. Все это знали. Только профессор МакГонагалл позволяла отпустить шпильку в его сторону, но она знала его чуть ли не с детства.
  Но Снейп только нахмурился.
  — Очень смешно. Теперь, когда мы все хорошенько посмеялись и растоптали мое эго, мы можем продолжить? Какую руну ты предложила?
  — Сдерживающая руна 3.4, — ответила Гермиона так, будто ничего необычного не произошло.
  Да так оно и было, подумал Гарри, вспомнив их поведение за последние несколько недель. Они просто прекратили притворяться перед внутренним кругом, хотя бы в какой-то мере.
  Гарри оглянулся и увидел изумление на лицах всех присутствующих. Их поразило сегодняшнее событие. А если они узнают, что Гермиона и Северус делят комнаты и, насколько знал Гарри, кровать?
   
   
 
   
* * *
   
   
  — Гарри, — начал Рон, кусая губы. — Последнее время я много думал, и я... — он вздохнул, откашлялся и начал снова. — Последние недели я думал о своем поведении и, наконец, понял, что... когда я объективно смотрю на свои поступки, я осознаю, что был неправ... Просто я чувствовал себя одиноким, когда вы вдвоем ходили на собрания Ордена, а потом Джинни и Невилл обиделись на меня... Нет, забудь, что я сказал.
  Он глубоко вздохнул.
  — Все это... выбило меня из колеи. Я представлял для нас будущее после того, как мы победим Сам-Знаешь-Кого. В моем будущем ты был веселым, а я и Гермиона... Я всегда думал, что знаю ее лучше всех, лучше, чем тебя. Ты сдержанный, и у тебя всякие секреты. Прости, ну ты понимаешь, о чем я. А оказывается, пока я планировал будущее для нас, — он горько рассмеялся на последнем слове. — Все это время она удалялась от меня. Думаю, я просто почувствовал себя дураком и захотел избавиться от этого ощущения.
  Он остановился и с отвращением посмотрел на покрасневшее лицо в отражении, пробормотав:
  — Хватит ныть, идиот! Не жди от них жалости. Придерживайся фактов.
  Он снова глубоко вдохнул и выпрямился.
  — Я не жду, что вы меня простите. Я просто хочу исполнить свою роль в битве. Не знаю, нужен ли я в Ордене, есть ли я в ваших планах, но если да, то я готов сделать все, чтобы победить Сам-Знаешь... Волдеморта.
  Рона передернуло.
  — Извините. Не прошу прощения у Снейпа или этого хорька... Драко Малфоя, — поправил он сам себя. — А прошу у Гермионы... и тебя, потому что в каком-то смысле я предал и нашу дружбу. Я постараюсь стать другом получше, который снова заслужит твое доверие.
  Он замолчал, кивнул, будто довольный достигнутым, и, глубоко вдохнув, повернулся ко второму зеркалу. Пригладив волосы и поправив мантию, он вытер влажные ладони о брюки.
  — Гермиона. Прости меня... — начал он репетировать следующую речь.
   
   
 
   
* * *
   
  [1] — Северус цитирует отрывок из У. Шекспира «Антоний и Клеопатра» (II акт). Гермиона отвечает цитатой из Т. С. Элиота «Бесплодная земля» (II. Игра в шахматы) (оттуда же Северус взял пароль для комнат). Элиот ссылается на Шекспира.
  [2] — Вырезание имени на деревьях — аллюзия на У. Шекспира «Как вам это понравится». В пьесе герой вырезает имя возлюбленной на деревьях, за что его и порицают.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 45. Прекрасное мерзко   
 
  — Не обсуждается, — безапелляционно заявила Гермиона, но Гарри не терял надежды.
  — Я понимаю твои чувства. Вчера я готов был порвать Рона на кусочки, но, по-моему, он и правда раскаивается. Он может нам пригодиться!
  — Нет.
  Гарри простонал.
  Слишком поздно Рон явился со своей речью. Вчера он подошел и рассказал, как ему жаль, и как он хочет стать частью их жизни.
  — Гермиона... — Гарри снова предпринял попытку выразить мысли, которые никак не могли пробиться через окутавшую его усталость.
  Вдруг из ниоткуда в руках появилась кружка. Гарри глянул влево и заметил Джейн — домового эльфа, внушавшего уважение и страх.
  — Лучше хорошенько выспаться, прежде чем спорить с ней, — сухо заметила Джейн. — Она такая же упрямая, как Северус.
  Он ухмыльнулся, когда Снейп, нахмурившись, встал из-за стола, за которым наверняка строчил очередную ужасно сложную формулу.
  Гарри раздраженно вздохнул. И как некоторые могут ясно мыслить в такую рань? Нечестно!
  — Ну-ка тихо, — приказал Северус. — Я не потерплю нападок до завтрака.
  — А ты никогда не завтракаешь, старая летучая мышь, — парировала Джейн и протянула кружку чая. — Но, раз уж ты упомянул, то неплохо бы и тебе поесть.
  — Вернемся к разговору, — произнес Снейп.
  К удивлению Гарри бывший профессор зельеварения чувствовал себя довольно неловко под оценивающим взглядом Джейн.
  — Так мистер Уизли полагает, что может извиниться, пустить слезу и ему с радостью вернут былое расположение?
  Не общайся Гарри с Драко, его бы взбесило явное веселье Снейпа. Подергивающийся уголок рта мог значить лишь давнее слизеринское чувство: насмешка над гриффиндорской глупостью и отсутствием такта, не знавшим границ.
  — Не важно, что он полагает, — холодно ответила Гермиона. — Ничего не выйдет. Он потерял всякое доверие и уважение.
  — Я не говорю, что нужно забыть о его поступке, — снова попытался Гарри. Крепкий чай вернул способность рассуждать. — Или простить его. Он просто хочет присоединиться к Ордену и начать тренировки. И это принесет нам определенные преимущества.
  — Преимущества? — Гермиона с сомнением переспросила. — За последние два года Рон приносил только неприятности.
  — Неправда, — возразил Гарри. — В большинстве неприятностей виноват я. Задним умом я понимаю, что не стоило поддерживать все мои дурацкие затеи, но Рон всего лишь старался быть хорошим другом. Нельзя его за это винить.
  Гермиона вздохнула и потерла виски.
  — Знаю, — уступила она. — Это несправедливо. Но мое мнение не поменяется. Впустить его во внутренний круг — значит, доверять. И если вы оба к этому готовы, то я нет.
  — Вряд ли наступит тот день, когда я доверюсь мистеру Уизли, — ответил Снейп, оскорбленный одной даже мыслью об этом. — Скорее нужно подумать, будет ли он полезен. Предоставить его самому себе и отрезать от всякого доступа к информации, либо лучше использовать его и облегчить свою работу?
  — И чем он может быть полезен? — спросила Гермиона, впервые показав злость и досаду.
  — Но это же несправедливо... — снова начал Гарри, но Снейп его перебил.
  — Если мы следуем твоему плану, — его голос был на удивление мягок. — Ты и Поттер будете в одиночку противостоять первому нападению Пожирателей. Ты займешься Волдемортом, значит, Поттер, по меньшей мере, останется наедине с внутренним кругом. Любой человек, пусть даже не самый компетентный и умелый, увеличит его шансы на выживание. Рядом с вами не вызовет подозрений только Рональд Уизли. Ты и правда хочешь отказаться от дополнительной безопасности?
  Гарри хотел было возразить, что ему не нужна дополнительная безопасность, но вдруг понял логику Снейпа и передумал. Только благодаря урокам Драко ему удалось сохранить бесстрастное выражение лица. Профессор поразительно умен! И насколько же хорошо он знал Гермиону.
  Гарри понял: подруга ни за что не подпустила бы к себе Рона, если дело касалось только нее. Она бы с легкостью отказалась от дополнительной безопасности, только бы держать Рона подальше. Но она ни за что не поставит под угрозу своего друга только из-за нежелания с кем-то работать. Снейп заставил ее принять неизбежное самым логическим способом.
  И для этого он использовал только правду.
  Сначала Гермиона разозлилась, потом, смирившись, кивнула: она приняла доводы Снейпа.
  — Все равно не я принимаю решение, — тихо сказала она, сжимая кружку. — Полагаю, Рон обратится к директору, а Дамблдор и внутренний круг с радостью его примут.
  Гарри желал бы, чтобы все было так просто.
  — Рон так не поступит, — покачал он головой. — Он сказал, что не будет идти против нашей воли. Пообещал, что последует нашему решению, — он немного поежился. — Боюсь, Рон собрался извиниться перед тобой за завтраком.
  Гермиона сильнее сжала кружку. К удивлению Гарри, Джейн кивнула понимающе:
  — Поэтому ты пришел в полвосьмого. К такому событию этой упрямице надо быть готовой.
  Гарри вспыхнул. Он вспомнил, как Гермиона чуть не убила Рона. Конечно, он не хотел бывшему другу вреда. Но в нем уже было достаточно слизеринских качеств, чтобы предпочесть побитого Рона в уединенном месте скандалу в Большом зале.
  Будто прочитав его мысли, Джейн вдруг ухмыльнулась, подошла к нему и, привстав на цыпочки, похлопала по щеке.
  — Мудрое решение, — покровительственно сказала она. — Ты делаешь успехи.
  Затем она направилась на кухню, заявив, что у нее предостаточно работы.
  Даже Гермиона не смогла подавить смешок, заметив полную растерянность на лице Гарри.
  Но ее лицо тут же посерьезнело.
  — Тебе принимать решение, Гермиона. С тобой и профессором Снейпом он поступил гораздо более жестоко, чем со мной. Но знай, что я хотел бы дать Рону шанс. И я считаю, что он может быть... полезен.
  Он кинул взгляд на Снейпа, и тот согласно кивнул.
  Но Гермиона этого не заметила, она уставилась в кружку. Подруга выглядела такой несчастной! Гарри никак не мог понять причину, даже учитывая действия Рона.
  — В чем дело? Почему ты так обеспокоена? — он прервал молчание. — Я могу понять злость или разочарование, но ты как будто боишься Рона. Я не понимаю.
  Опять тишина. Снейп пошевелился на стуле, налил чашку чая и заговорил.
  — Она боится не мистера Уизли, — начал он. Хотя Северус обращался к Гарри, он не отрывал взгляда от Гермионы, которая тут же напряглась. Снейп замолчал: он давал возможность остановить себя или объяснить все самой. Но она не шевелилась.
  — Она боится себя, — продолжил он, его голос звучал успокаивающе. — Сейчас она самый опасный человек в Хогвартсе и, возможно, во всем магическом мире. Она знает множество способов убить, больше, чем можно представить. А мистер Уизли обладает уникальной способностью: он может разозлить Гермиону как никто другой. В данном случае злость — это полная потеря контроля.
  Гарри побледнел.
  — Ты боишься что-нибудь ему сделать, — прошептал он. — Вот почему ты держалась от него подальше. Не потому, что не хотела видеть, а потому, что боялась потерять контроль.
  Гермиона нерешительно кивнула.
  — Он был на волосок, когда обнаружил омут памяти, — призналась она. — Если бы не ты, я могла бы его убить. И, если буду каждый день видеть его в Ордене, если он будет с нами тренироваться... Я уверена, он скажет какую-нибудь глупость. И я не знаю, что произойдет.
  — Я помогу спрятать тело, — с радостью предложил Снейп.
  Гарри кинул убийственный взгляд, но, тут же опомнившись, опустил голову. К его удивлению, в ответ Снейп только усмехнулся и насмешливо приподнял бровь. Гарри мог бы подумать, что благодаря Гермионе Снейп подобрел.
   
   
 
   
* * *
   
   
  Гарри еще некоторое время обнадеживал Гермиону, что она не убьет Рона, Гермиона кивала, а Снейп ухмылялся. Но настало время идти на завтрак. Не хватало им еще и отсутствовать в Большом зале: слухов об их «отношениях» и ссоре с Роном уже было предостаточно.
  Они перешли через гобелен в комнату старост и затем спустились на первый этаж.
  — Может, еще поговорим об этом за обедом? — спросил Гарри.
  Гермиона улыбнулась, но, казалось, не замечала, что происходит вокруг.
  — Нет, спасибо. Мне нужно учиться. ТРИТОН через несколько месяцев, ты не забыл?
  Гарри опешил. Его по-прежнему удивляла легкость, с которой Гермиона перевоплощалась в старосту-всезнайку. Вот она обсуждает стратегию, препирается с Драко, объясняет структуру внутреннего круга Пожирателей, а через мгновение — болтает об оценках по трансфигурации, эссе по зельеварению или домашней работе Гарри, не забывая напоминать, чтобы он упорнее трудился, если хочет стать аврором.
  Самое странное, что Гермиона передавала пустые запечатанные свитки якобы с домашней работой по ЗОТИ и трансфигурации, но по-прежнему знала по теме урока больше, чем Гарри. А он ведь действительно взялся за учебу.
  Они дошли до гриффиндорского стола, болтая о мелочах, которые меньше полугода назад имели для Гарри значение.
  Поначалу он с трудом притворялся: тяжело болтать попусту, когда в голове крутится сотня важных вопросов, которые необходимо обсудить с Гермионой.
  Гермиона месяцами слушала их лепет, терпела детское поведение, из необходимости скрывая правду. Теперь и Гарри приходилось притворяться, отчего ему сперва было стыдно и неловко.
  Но через несколько недель практики стало легче. Оказалось, что нет никакой разницы между нынешним притворством и тем, что он делал с появления в Хогвартсе: на втором курсе он вел себя так, словно все в порядке, хотя слышал голос василиска; на третьем курсе он переживал о страшном убийце Блэке, охотившемся за ним; на четвертом курсе все считали, что он ищет внимания, а на самом деле Гарри умирал от страха.
  Не говоря уж о пятом и шестом курсе, когда его считали либо психом, либо спасителем, а он просто бегал по кругу вслепую, не зная, как справиться с тоской и яростью.
  Эта игра в прятки была даже лучше. Впервые в жизни секреты принадлежали не одному лишь Гарри, и он не чувствовал себя одиноким. Он делил их с друзьями — Гермионой и Драко — и с единомышленниками. Его действия имели значение.
  Да и оказалось, что говорить об одном и намекать на что-то совершенно другое — очень весело. Например, насмешки и нападки, которыми он обменивался с Драко. Тем, кто не знал об их совместных занятиях (а это вся школа, кроме Гермионы), казалось, что они страстно друг друга ненавидят. Но для них это была не более чем шутка. И не раз Гарри замечал веселье во взглядах Драко и Гермионы, когда отпускал особенно меткое замечание.
  Гарри оторвался от собственных мыслей, когда почувствовал напряжение Гермионы. Он поднял голову и заметил стоявшего напротив Рона.
  — Доброе утро... — начал Рон неуверенно. — Вы не против, если я сяду...
  Тело Гермионы будто завибрировало от гнева. Гарри поспешно проглотил тост и вскочил, внутренне радуясь, что они сидели в самом конце стола. Он уже представил, как подруга подкрадывается с кинжалом наготове.
  — В другой раз, — он схватил Рона за локоть и повел прочь. Гермиона смотрела на Уизли как на слизняка, которого хочет раздавить. — Мне нужно с тобой кое о чем поговорить...
  Он отвел Рона к противоположному концу стола, не обращая внимания на рассыпавшуюся группку первокурсников на пути. Гарри уже давно смирился со статусом знаменитости и с восхищенными взглядами младших. По крайней мере, он теперь всегда мог найти, где сесть. А если выглядеть достаточно сурово, как сейчас, то никто не подумает приблизиться.
  Рон обрадовался, что ему разрешили присоединиться к Ордену и тренироваться с ними. Его немного отрезвило предупреждение, что Гермиона все еще невероятно зла и лучше держаться от нее подальше.
  И он уж совсем поник, узнав, что Снейп — глава шпионской сети, и его нужно уважать, если он хочет попасть во внутренний круг, что отношения Снейпа и Гермионы не обсуждаются, и что Драко теперь тоже член Ордена, а также друг Гарри и Гермионы.
  — Ты дружишь с хорьком? — с отвращением спросил Рон, но в ответ получил такой выразительный взгляд, что тут же смолк. Он, наверное, впервые видел, как Гарри хмурится. Но уроки с Драко и постоянное общение со Снейпом и Гермионой и не такому научат.
  Закончив разговор, Гарри вышел из Большого зала с чувством облегчения. Он никогда не замечал, насколько тяжело общаться с Роном. Приходилось объяснять все, даже самые очевидные основы. Гарри наконец понял ощущения Гермионы, когда ей приходилось разжевывать друзьям каждую деталь.
  Вскоре стало ясно, что этим утром Гарри не оставят в покое: в коридоре стоял Джастин Финч-Флетчли, и он явно поджидал именно его.
  — Джастин, — приветственно кивнул он, не зная, как вести себя с неудавшимся шпионом. — Не знал, что ты вернулся.
  В ответ Джастин открыл рот, что-то неразборчиво пробормотал и снова замолчал. По его бледному лицу вдруг пошли красные пятна.
  Он все открывал и закрывал рот, и Гарри вдруг почувствовал к нему острую жалость.
  — Директор знает, что ты вернулся?
  Он надеялся, что такой простой вопрос выведет Джастина из оцепенения.
  — Да, — ответил пуффендуец, то краснея, то бледнея. — Я вернулся от родителей. Сегодня утром. Директор наложил на меня заклинания и сделал членом...
  Голос затих.
  Очевидно, для надежности Дамблдор применил и «Фиделиус». И не зря, если уж Джастин готов в открытую упоминать Орден. А ведь несколько месяцев назад Гарри отличался такой же неосмотрительностью.
  — Знаю. Но лучше не говорить об этом здесь.
  Джастин торопливо кивнул.
  — Значит, вернешься к учебе? — спросил Гарри.
  Он опять кивнул.
  — Придется много работать, чтобы догнать, — удрученно ответил пуффендуец, и Гарри вспомнил, что тот не особо отличался успехами в учебе. — Я рад, что вернулся, — он немного засомневался и снова продолжил:
  — А ты знаешь, почему я...
  И голос снова стих.
  — Да. С родителями все хорошо?
  Гарри крайне удивился, когда Гермиона и Драко рассказали о плане МакНейра, и обрадовался освобождению Джастина и его родителей после того, как Снейп и Гермиона... избавились от Пожирателя. Он не знал, что подразумевает это «избавление», но уже усвоил, что иногда лучше быть в неведении.
  — Да-да, они в порядке.
  Гарри уже не знал, какой вопрос задать, поэтому повисла неловкая тишина. Когда он уже смирился, что остаток дня проведет стоя попусту в коридоре, Джастин наконец нарушил растущее напряжение:
  — Я... я хотел извиниться.
  Гарри удивленно посмотрел на пуффендуйца:
  — За что?
  — За то, что шпионил за тобой, — он поежился, лицо снова покрылось красными пятнами. — За тобой и твоими друзьями. За письмо и за то, что пытался вытащить тебя из безопасного места. Это было глупо и эгоистично. Я пойму, если ты не захочешь со мной больше разговаривать. Просто знай, что я и правда очень-очень сожалею.
  Внутри Гарри боролись жалость и раздражение. Он знал не понаслышке, каково чувствовать себя глупым и виноватым, и Джастин находился под серьезным давлением несколько месяцев. Но он же не ребенок! Когда ему пришлось выбирать между безопасностью родителей и тем, что правильно, он предпочел родителей. Никто бы и не думал его обвинять за это решение. Но как Джастин может надеяться на прощение? Он думает, что Гарри с радостью примет его и попросит впредь вести себя хорошо?
  Вдруг Гарри сильно захотелось сказать Джастину, что он прекрасно понимает его, что он чувствовал себя еще хуже после смерти крестного или когда обнаружил, что его лучшая подруга стала шпионом, а он даже ничего не заподозрил. И эти ощущения никогда-никогда не исчезнут. Но потом он посмотрел на пуффендуйца и решил не выплескивать все на беднягу. Все-таки, он еще ребенок.
  «Ему столько же, сколько тебе, Гермионе и Драко», — напомнил внутренний голос, но Гарри неохотно покачал головой. Чтобы быть взрослым, нужен не только внушительный возраст.
  Неправильно истолковав движение, Джастин тут же покраснел.
  — Я прощаю тебя, — ответил Гарри, его голос звучал уверенно и спокойно, как и учил Драко. — Ты был в ужасном положении. Ты хотел защитить семью, за это тебя никто не винит.
  — Но я должен был... — слабо возразил Джастин.
  «Конечно, должен. Но что толку говорить об этом сейчас?»
  — Я совершал ошибки и похуже, — вместо этого ответил он. Все-таки, это сущая правда. — И теперь я больше подготовлен к такому положению, чем ты. Никто не держит зла. И если я правильно понял, сейчас у тебя есть шанс дать отпор обидчикам.
  Джастин заметно расслабился и открыл было рот, чтобы ответить, но вдруг смертельно побледнел.
  — Что случилось?
  Вдруг слева появилась Гермиона. Гарри уже привык к ее бесшумным передвижениям.
  — Джастин, — дружелюбно приветствовала Гермиона. — Рада, что ты вернулся. С твоими родителями все хорошо?
  В ответ она получила только растущий ужас в глазах пуффендуйца и конвульсивные подергивания рта. В чем же причина? И тут Гарри вспомнил: его подруга и Драко использовали беднягу, чтобы передать ложную информацию Волдеморту.
  — Джастин, профессор Дамблдор ведь рассказал тебе о Гермионе?
  Слева послышался вздох и раздраженное бормотание.
  Пуффендуец медленно кивнул.
  — Тогда ты знаешь, что не о чем беспокоиться.
  Видимо, Джастин в этом сомневался, потому что на этот раз даже не кивнул.
  — Эй, все в порядке?
  Финч-Флетчли наконец-то оторвал затравленный взгляд от Гермионы и повернулся к Гарри.
  — Д-да, — вскоре ответил он. — Все в порядке. Но, Гарри, ты знаешь, что Гермиона... с мистером Малфоем...
  Его голос снова затих. Гарри уже не смог скрыть раздражение:
  — Об этом не стоит говорить. Уж это директор точно объяснил.
  — Да... но... Малфой!
  И снова Джастин побледнел, хотя это уже казалось невозможным.
  В коридоре послышались шаги. Гарри обернулся. Ему не хотелось, чтобы кто-то стал свидетелем этого опасного и неловкого разговора. Но к счастью, к ним довольно быстро приближался Драко. На его лице застыло хмурое выражение.
  — Что здесь происходит? — спросил он, вставая справа от Гарри. — Тайное собрание? — и, заметив пуффендуйца, добавил:
  — Джастин. Не знал, что ты вернулся.
  Эти слова стали последним испытанием храбрости Джастина: он развернулся и помчался прочь, будто преследуемый стаей оборотней.
  — Мне понравилось, — усмехнувшись, заметил Драко. — Когда я стану правителем мира, я научу всех так же реагировать на свое появление.
  Гермиона фыркнула:
  — Мечтай дальше, Малфой.
  Гарри и Драко тут же переключились на свои роли.
  — Ты представления не имеешь, о чем я мечтаю, грязнокровка, — процедил Драко и с отвращением глянул на Гарри. — Ты у меня еще получишь, шрамоголовый.
  Гарри вскинул подбородок:
  — Ага, как же, Малфой, — ответил он, тем самым подтверждая молчаливый уговор снова поругаться после урока ЗОТИ.
  Драко еще немного похмурился и ушел прочь. Полы его мантии развевались в точности, как у Снейпа.
   
   
 
   
* * *
   
   
  Гермиона не знала, то ли радоваться, то ли печалиться из-за случая в коридоре.
  Реакция Джастина была вполне типичной, и, кроме Джинни, все бывшие друзья ходили мимо девушки чуть ли не на цыпочках. Она не очень-то ждала их вступления в Орден или участия в тренировках. За каждым ее действием будут пристально следить, а она не очень хотела находиться под прицелом ошарашенных взглядов всякий раз, когда делала что-то неожиданное.
  Но, с другой стороны, нежелание Джастина разговаривать не такая уж большая потеря. А выражение его лица и внезапный побег вообще бесценны.
  «Нужно держать Драко поблизости, — решила Гермиона. — Вместе мы выглядим внушительно».
  Вдруг она представила реакцию друзей, когда они увидят ее общение с Северусом. Но они с Гарри уже подходили к классу, так что девушка переключилась на другие мысли.
  Они пришли первыми, многие ученики еще не закончили завтрак в Большом зале. Ремус взглянул на них и улыбнулся, прежде чем снова вернуться к бумагам на столе.
  Гермиона улыбнулась в ответ и как обычно села за первую парту.
  — Я думала, он сознание потеряет, когда увидел хорька, — прошептала девушка и Гарри хмыкнул.
  — Наверняка был близок к этому. Ты свободна вечером? Я и Лав хотим рассказать тебе о нашем исследовании, прежде чем начнется групповое занятие.
  Гермиона внутренне порадовалась. Гарри все лучше справлялся с этой игрой! Месяц назад он бы заикался, краснел и оглядывался, будто желая скрыть собственные слова. А теперь можно подумать, что он не сказал ничего не обычного, хотя на самом деле сообщил, что он и Драко хотят что-то обсудить перед собранием Ордена.
  Они выдумали эти групповые исследовательские занятия, чтобы оправдать отсутствие в гостиной по вечерам. Информация об участниках занятий разнилась в зависимости от того, с кем шел разговор. Но, так как в группе был только Драко, то Гарри мог использовать совершенно любое имя.
  — Я бы с удовольствием, — извиняясь, ответила Гермиона, — но у меня совсем нет времени. Во время урока придется делать домашнюю работу, за обедом поработаю над упражнениями по ЗОТИ. Потом по расписанию старост у меня назначен приемный час. А потом надо поработать над специальным заданием. Даже не уверена, что успею появиться на занятии. По-моему, один ученик попал в беду, и ему понадобится моя помощь.
  Она вздохнула. Это правда, она действительно любила проводить время с Гарри и Драко, но в последние дни у нее было мало времени. Кроме шпионажа и работы в Ордене, ей приходилось поддерживать звание лучшей ученицы и старосты. Часов в сутках совершенно не хватало!
  — Ладно. Как-нибудь в другой раз.
  Гарри выглядел потрясенным, как будто не мог понять, как же подруга все успевает в один день. «Специальное задание» и «ученик в беде» — это кодовые слова для шпионажа и собрания Пожирателей соответственно. И, хотя Гермиона не вдавалась в подробности, но «упражнения по ЗОТИ» означало время со Снейпом.
  «Интересно, какова жизнь, когда хватает времени, — задумалась девушка. — Когда свободное время — это не пара минут, которую удалось урвать между заданиями. Каково проводить выходные с друзьями... или с кем-то еще».
  Она вспомнила день, проведенный с Северусом, как он готовил и рассказывал истории, подумала о нескольких вечерах, когда им удалось провести время друг с другом, свернувшись калачиком на диване, или, прокравшись из замка, гулять по лесу.
  «Наверное, чудесно», — тоскливо решила Гермиона, но тут же отогнала от себя фантазии и достала чернила, перо и пергамент. Пора начать эссе по зельеварению, заданное новым профессором.
  Пока однокурсники постепенно заходили в класс, она развернула свиток и будто бы задумалась на минуту, хотя на самом деле наложила невербальное заклинание. Затем она обмакнула кончик пера в чернила и написала заголовок: «Последствия установления демократии на целительные свойства ацелас, его классификация и использование в зельеварении на протяжении XX века».
  Гермиона отложила перо и посмотрела на пергамент, как бы проверяя написанное. Но вместо слов на свитке значилось лишь «...», и девушка удовлетворенно кивнула.
  На шестом курсе она придумала заклинание по принципу «loremipsum». По официальной версии — для однокурсников, чтобы никто не мог списывать домашнюю работу, но на самом деле она не хотела, чтобы секретные записи стали кому-нибудь случайно известны, или друзья вдруг не стали подозревать, что она от них что-то скрывает.
  Конечно, можно использовать кодовый язык, но его легко прочесть с помощью дешифруюших заклинаний, а эти чары создавали сложную иллюзию в зависимости от количества написанных слов.
  Вскоре гриффиндорцы к этому привыкли и только иногда жаловались, что нечестно скрывать домашнюю работу.
  Гермиона повернулась к другу, пробормотавшему: «Зельеварение?» и кивнула, даже не пытаясь скрыть раздражение.
  Гарри хмыкнул:
  — Сама виновата. Зачем вызвалась на проект по алхимии?
  — Решила, что это интересная и сложная задача, — пожаловалась девушка, зная, что он поймет: в конце концов, так поступила бы прежняя Гермиона: взялась бы за самое сложное задание. И откровенно говоря, она считала этот малоизученный раздел зельеварения довольно занимательным. Не то что бы у нее хватало времени в полной мере заниматься тем, чем интересно.
  — Желаю повеселиться, — ухмыльнулся Гарри и повернулся к Ремусу, который встал из-за стола и поприветствовал учеников.
  Пока она слушала преподавателя, рассказывающего о гораздо более опасных существах, чем боггарты, она мысленно составила эссе, а затем начала переносить его на бумагу. Работа шла неплохо.
  Она собрала необходимую информацию еще вчера вечером в библиотеке Северуса, выбирая лишь те книги, которые можно найти и в школьной библиотеке. Оставалось только создать логически связный текст и добавить собственный тезис.
  Время от времени она чувствовала на себе взгляд Гарри. И он, и Драко по-прежнему восхищались способностью сосредотачиваться на нескольких делах одновременно. Она следовала за рассказом Ремуса и откладывала лекцию в памяти, чтобы в дальнейшем ее использовать. Именно поэтому она не проявила удивления, когда услышала свое имя. Она подняла голову и отложила в сторону перо, напоминая прилежную ученицу, записывающую каждое слово учителя.
  — Нюхач — это магическое создание видом и размерами похожее на крота, только с крыльями, — ответила она, в памяти машинально возникла необходимая информация. — Способность «учуять» магию через органы, расположенные в носовой полости, что привлекает их к предметам и людям с темной энергией. По сути, они не являются темными существами, но при этом питаются данным видом энергии. По этой причине ученые предполагают, что между этими существами и дементорами возможна отдаленная связь.
  Гермиона огляделась и довольно кивнула: однокурсники, как и обычно, старательно записывали следом, ведь ее ответы звучали чуть ли не лучше, чем в книге.
  — Великолепно, мисс Грейнджер, — весело отметил Ремус. Однако в его глазах была странное выражение, отчего Гермиона тут же насторожилась. — Пять баллов Гриффиндору. Так как эти существа не опасны, мы приступим к ним завтра. Прочитайте страницы с 74 по 80 и напишите сообщение на полтора дюйма об использовании нюхача и случаях, когда он может стать опасен. На сегодня все.
  Медленно и аккуратно складывая вещи в сумку, Гермиона прокручивала в голове последние три минуты. Ремус точно хотел что-то сказать. Но, только мысленно повторив ответ, она все поняла:
  «Способность “учуять” магию через органы, расположенные в носовой полости, привлекают их к предметам и людям с темной энергией».
  Например, энергия, исходящая от Черной метки, украшавшей руку Гермионы.
  Девушка выругалась про себя, хотя внешне осталась все той же старательной ученицей, с нетерпением ждущей следующего урока. Она кивнула Ремусу: намек понятен, и в числе последних вышла из класса.
  Зайдя за угол, она увидела Гарри и Драко, стоявших друг напротив друга, как в старых вестернах. Только тогда Гермиона вспомнила, что сегодня планировалась еще одна стычка. На минуту захотелось развернуться и уйти, как если бы она ничего не заметила. Но если не остановит она, то представление продолжится, пока не появится кто-то из учителей, а Ремус явно не торопился.
  — Поттер, — фыркнул Драко, скривив рот. — Снова строишь из себя героя? Где твои друзья? Прячутся под кроватью, потому что боятся такого психа, как ты?
  У Гермионы не было особого настроения, и она мысленно отключилась от перепалки. Она смотрела на Малфоя с отвращением и ненавистью, но сама продумывала план действий. Нельзя, чтобы нюхач к ней приближался, иначе однокурсники слишком много узнают. Но нет никакой возможности остаться в стороне на уроке. Оставался только один выход.
  Она подхватит болезнь, достаточно неприятную, чтобы отсутствовать на уроке, но и не сильно страшную, чтобы не оказаться заключенной в больничном крыле.
  Мимо нее и растущей толпы пролетели несколько заклинаний, безобидных и не очень. Гермиона крепко сжала палочку, на случай если заденет невинного свидетеля.
  Она вспомнила список магических заболеваний, составленных как раз на такой случай. Остановившись на одной, которую легко было имитировать — все-таки придется обмануть мадам Помфри, — она мысленно кивнула и выступила вперед, чтобы остановить поединок, становившийся все более опасным. На сегодня друзья достаточно повеселились.
  — Гарри! — взвизгнула Гермиона, широко раскрыв глаза. — Это опасно! Сейчас же прекрати!
  — Он оскорбил моих родителей! — выкрикнул Гарри. — Я не позволю Пожирателю смерти так отзываться о моей семье!
  Гермиона внутренне вздохнула. Сегодня Гарри предпочел мелодраму. Ну что ж, в этом она его совершенно точно обойдет.
  Она кинулась Гарри на плечо, схватила за рукав и часто заморгала, чтобы на глазах появились слезы.
  — Гарри! — воззвала она. — Он этого не стоит. Пожалуйста, Гарри, — она всхлипнула и опустила голову, будто собираясь поделиться чудовищно важной новостью. — Вспомни о ТРИТОН! У тебя будут неприятности!
  На долю секунды ярость Гарри исчезла, а уголки губ нервно дернулись.
  «Вот как надо!» — подумала Гермиона и услышала гневный рык Драко. Всем казалось, что он зол из-за появления грязнокровки, но девушка знала, что Малфой тоже заметил реакцию Гарри.
  Между ними возникло некое соревнование: Драко учил Гарри не отвечать на внешние воздействия, а Гермиона старалась вывести его из равновесия. На этот раз победа осталась за ней, и вся троица прекрасно знала, что девушка будет нещадно дразнить друзей.
  Пора закругляться.
  — Пожалуйста. Я не очень хорошо себя чувствую. Может... может, просто уйдем?
  Якобы поколебавшись, Гарри кивнул: он распознал тайную просьбу остановиться.
  — Ладно, Гермиона, — он неохотно согласился. — Оставим хорька.
  С этими словами он кинул последний взгляд на противника, отплатившего таким же злобным взглядом. Затем Гермиона взяла Гарри за руку и вытащила из толпы.
  Когда они остались одни, девушка обняла друга и улыбнулась:
  — Это если мы сегодня не увидимся. Не волнуйся, если меня завтра не будет. Я решила заболеть. Передавай привет Лав.
  Она подмигнула, помахала на прощание и заторопилась по делам.
   
 
   
* * *
   
  *Название эссе по зельеварению — отсылка к «Властелину колец». Ацелас — растение, которое использовал Арагорн. В средние века считалось, что люди королевских кровей обладают особым даром исцеления. Установление демократии в Великобритании соответственно уничтожило данное поверье, следовательно повлияло и на ацелас.
  *Lorem ipsum — это подобие латинского текста, так называемая «рыба», позволяет представить текст (именно, как он выглядит), при этом не отвлекаясь на содержание. Часто используется в печати (впервые использовалось еще в XVI в.) и в веб-дизайне.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 46. Мой разум к твоему разуму   
 
  Как Гермиона и предсказывала, ей не удалось посетить собрание Ордена в тот вечер. За последние три месяца Волдеморт вызывал все чаще: раньше это были нерегулярные встречи, в основном для того, чтобы мучить и пытать новую грязнокровку, сейчас же приходилось посещать почти все собрания внутреннего круга.
  Она отсутствовала три-четыре раза в неделю, ее переполнял адреналин и усталость, но встречи переносились легче. Конечно, ее наказывали — другого Гермиона и не ждала, когда чувствовала жжение на руке, — но наказания были не страшнее, чем испытывал каждый член внутреннего круга.
  Большую опасность представлял не Волдеморт, а другие Пожиратели смерти. Они завидовали и были настроены враждебно. Время от времени устраивали засады до или после собраний, пытаясь указать Гермионе на ее место. Но она уже набрала достаточную силу, чтобы иметь сторонников: два-три новых Пожирателя, готовых ступать по головам, чтобы приблизиться к Волдеморту. Девушка с легкостью ими манипулировала, и те докладывали Темному Лорду, когда его любимицу-грязнокровку притесняли. Излишне говорить, что он этому не радовался, впрочем, как и Пожиратели, которым приходилось испытывать на себе гнев хозяина.
  Даже Люциус Малфой стал осторожнее. Конечно, он призывал Гермиону, и она следовала его зову. Все-таки, он правая рука Волдеморта, и девушка даже не мечтала ему перечить, пока ее судьба зависела от его доброй воли. Но Темный Лорд, кажется, установил определенные границы, и даже Люциус не смел их переходить.
  Он мог ее избивать или как-то по-другому причинять боль, но это не ставило жизнь под угрозу. Странно, но на собраниях больше пугало не то, что делали с Гермионой, а что ей самой приходилось делать. Впервые в жизни показалось возможным, что человек может так жить, проводить дни, забывая о ночных поступках, и плести паутину иллюзий вокруг этих кошмаров, пока, наконец, не поверит в справедливость и величие своего дела.
  Но все же Гермиона каждой клеточкой тела желала, чтобы всему настал конец, и каждую минуту она тратила на то, чтобы приблизить день победы.
  Когда девушка вернулась, Северус еще бодрствовал. Он поднял голову и поприветствовал ее теплой улыбкой, радуясь, что она жива. Затем он вернулся к чтению книги, прекрасно зная, что Гермионе нужно сначала принять душ и переодеться.
  Вернувшись в библиотеку, она обнаружила чайник со свежезаваренным чаем и горку все еще теплых кексов на тарелке. Очевидно, Джейн тоже не ложилась спать и решила приготовить что-нибудь перекусить.
  — Как себя чувствуешь? — спросил Северус, и Гермиона подошла к нему, ухмыляясь.
  — Просто ужасно. Такая слабость в теле. Должно быть что-то подхватила. Завтра в первую очередь наведаюсь в больничное крыло.
  Она провела рукой по затылку Северуса, наслаждаясь его шелковистыми волосами. Наклонившись, она медленно и нежно поцеловала его в губы.
  — Не делай так, — серьезно сказал Снейп, прервав поцелуй. — Я могу и заразиться. А кто тогда будет готовить тебе куриный бульон?
  — Искренне надеюсь, что мне не придется есть ничего подобного.
  — Возможно, не куриный бульон, — коварно протянул Северус, — а, скорее, большое количество зелий. А кто же их будет готовить, если не опытный зельевар?
  Гермиона удивленно раскрыла рот.
  — Я-то думала, это сделает новый профессор зельеварения, — заканючила Гермиона. — Она такая добрая. Не сомневаюсь, ее зелья будут со вкусом клубники.
  — Она опозорит нашу профессию, — проворчал Снейп. — Вкусные зелья, подумать только! Припоминаю, что в клятве зельеваров мы обещаем соответствовать стандартам мерзости — и в зельях, и в характере.
  Гермиона вздохнула:
  — Без зельеваров мир был бы добрее.
  Северус картинно прижал руки к сердцу.
  — Вы меня ранили, моя леди! — надрывно воскликнул он.
  Девушка наклонилась и нежно поцеловала его в лоб.
  — Для меня ты всегда был и будешь главой шпионов, — прошептала она. Ее дыхание щекотало кожу, и Снейп прикрыл глаза от удовольствия.
  — Думаю, ты нравишься мне заболевшей, — прошептал он в ответ. — Ты становишься покладистей.
  — Немного, — согласилась она и коснулась его лба своим, наслаждаясь редким мгновением покоя, которое тут же закончилось: один из гобеленов засиял золотым светом, и раздался стук.
  Северус нежно провел рукой по щеке Гермионы, встал и подошел к ряду гобеленов. Судя по тому, как неохотно он двигался, ему тоже не хотелось нарушать эту минуту спокойствия. Девушка вздохнула и, устроившись на диване, налила чая.
  Через некоторое время через золотое сияние прошел директор.
  — Северус, у меня появилась нужная информация, — начал Дамблдор, но замолчал, заметив у камина Гермиону. — Добрый вечер, мисс Грейнджер, — он приветственно кивнул и улыбнулся. — Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете? Вас не хватало на собрании.
  — Все хорошо, спасибо, профессор. Завтра я подхвачу опасный вирус, согласно расписанию Ремуса.
  — Ах да, нюхачи, — снова улыбнулся директор. — Ремус мне уже рассказал. Полагаю, у вас уже готово подходящее заболевание?
  Гермиона кивнула.
  — На зельеварении мы готовили зелье, в состав которого входят вороньи перья, так что, воронья оспа подойдет, — ответила она. Воронья оспа — неприятное, но не опасное заболевание. Это волшебная болезнь, вызванная аллергией на стихийную магию, которая содержится в вороньих перьях. У заболевшего по всему телу прорастают пучки черных перьев, появляется температура и сильная головная боль. Голос становится хриплым и похожим на карканье. Симптомы исчезают через три-пять дней, и даже мадам Помфри не выгонит старосту на уроки, когда лицо покроют перья.
  — Гениально, дорогая, — улыбнулся директор.
  — Спасибо, профессор, — ответила Гермиона и обменялась взглядами с Северусом. — Мне выйти?
  Она спросила исключительно из вежливости, Снейп все равно все расскажет, и директор об этом знал. Но Дамблдор по-прежнему являлся главой Ордена, а Северус — главой шпионов, и они заслуживали уважения.
  — Нет, дорогая, в этом нет необходимости. Я просто хотел передать эти бумаги и задать один вопрос, который в гораздо большей степени касается вас, чем Северуса.
  У Гермионы сердце упало: она уже знала, о чем пойдет речь.
  — Не хотите присесть? Может, чашку чая? — спросила девушка, вспомнив о манерах.
  — В другой раз, — весело отказался директор. — Мне еще предстоит разговор по каминной сети, я не могу его отложить.
  Северус не стал скрывать неприязни.
  — Полагаю, вопрос по поводу Уизли? — спросил он.
  Дамблдор кивнул.
  — Значит, он и правда говорил с вами. Он и мне сказал, — заявил директор. Гермиона обменялась взглядами с Северусом. Конечно же, Альбус прекрасно знал, с кем говорил Рон, прежде чем обратиться к нему. Не в его характере оставаться в неведении. Вдобавок, Рон — открытая книга, эдакий эквивалент громовещателя. Нужно постараться, чтобы не слышать его мысли.
  — Вчера вечером он пришел ко мне и попросился в Орден. Предполагая, что вы и Гарри не против, я не видел никаких препятствий для вступления. Единственный оставшийся вопрос: насколько подробно нужно ввести мистера Уизли в дело.
  Гермиона медленно кивнула, но не сделала попытки ответить. Она бы с удовольствием ограничилась тренировками или одним собранием Ордена в неделю.
  — Мисс Грейнджер? — осторожно спросил директор. Он подозревал внутреннюю борьбу, но не был в силах узнать ход ее мыслей. Если Рон — громовещатель, то Гермиона — закрытый на замок сундук, о содержимом которого невозможно догадаться.
  Она почувствовала на себе взгляд Северуса, и это ее подбодрило.
  — Я считаю, что решать Ордену, директор, — наконец ответила она. — Мои с Роном отношения сейчас... сложны, но они никак не связаны с нашей работой. Он должен быть представлен Ордену, как и остальные.
  Гермиона подняла взгляд и увидела, как Северус кивнул, принимая ее решение.
  — Рад, что вы так сказали, моя дорогая, — облегченно ответил директор. — Безусловно, я бы принял во внимание ваше желание, но мистер Уизли станет ценным дополнением в наших рядах. Возможно, когда-нибудь вы сможете...
  Гермиона окинула директора таким взглядом, что он тут же замолчал. Она установила границу. Ее взгляд говорил: «Не лезьте», а Дамблдор не просто так считался самым мудрым волшебником. Он узнавал опасность, когда видел ее. Он вдруг вспомнил слова Минервы, сказанные много месяцев назад: «Хотела бы я знать, сможете ли вы составить ей конкуренцию через несколько лет».
  — Полагаю, это все, — слабо произнес Альбус. — Пожалуй, я пойду, иначе опоздаю к разговору.
  Он кивнул Гермионе, затем повернулся к Снейпу и передал бумаги, которые все еще держал в руке.
  — Спокойной ночи, Северус, — сказал он и получил в ответ немного издевательскую улыбку.
  — Приятных снов, Альбус, — пожелал зельевар. В его взгляде читалось не только веселье, но и предупреждение: «Перейдешь ее границу, будешь иметь дело и со мной».
  Вернувшись в кабинет через волшебный гобелен, директор сел за стол и горячо пожелал, чтобы ему никогда в жизни не пришлось пересечь границу, установленную мисс Грейнджер или Северусом Снейпом.
  Враги этих людей поистине заслуживали жалости.
   
 
   
* * *
   
  Пока Драко шел по холодным пустым коридорам подземелья, прислушиваясь к каждому звуку и постоянно оглядываясь, он вдруг задумался, что безумие в крови его семейства окончательно возобладало.
  Сейчас он должен находиться в гостиной Слизерина, притворяясь послушным слизеринцем, особенно после новостей, которые он сообщил Дамблдору сегодня вечером.
  Не самая умная затея — красться ночью из общей гостиной в спортзал самого ненавистного («№3» в личном списке Волдеморта) предателя. Но Драко ничего не мог поделать.
  Он не мог уснуть, расслабиться и, тем более, притворяться; только не после письма, полученного несколько часов назад, которое сейчас благополучно лежало на столе директора. Письмо, которое определит его будущее.
  Драко еще раз оглянулся: коридор пуст. Он применил несколько обнаруживающих заклинаний и, довольный результатом, прижал руку к старой деревянной двери.
  Малфой расслабился, только когда переступил порог, закрыл дверь и вновь ее запечатал. Он со стуком прислонился головой к двери, закрыл глаза и тяжело выдохнул.
  В каком же трудном положении он оказался! И понятия не имел, что делать. Он всерьез раздумывал позвать Гермиону или провести ночь в штаб-квартире Ордена, но от одной мысли, что придется кому-то все объяснять, да и вообще с кем-то встретиться, стало дурно.
  Сейчас ему нужно как раз такое место как спортзал, где никто не появится и где он будет в безопасности от любопытствующих взглядов. Он снимет маску, а позже наденет вновь: тогда он снова станет сильным и вынесет все, что готовит следующий день.
  Он начал подъем, мысленно проклиная создателя винтовой лестницы, но решил не применять магию, чтобы облегчить путь. Злость заставляла двигаться вперед и, когда Драко наконец поднялся к двери в спортзал, он тяжело дышал и отпускал ругательства.
  Небрежно сняв обувь, он распахнул дверь и тут же замер.
  Зал не пустовал.
  На татами сидел молодой и вполне знакомый темноволосый волшебник, нацеливший волшебную палочку в грудь Драко.
  Маска тут же скользнула на положенное место.
  — Поттер. А ты разве не должен быть в своей уютной гриффиндорской спальне? — довольно холодно спросил он.
  Любой бы ощетинился от подобного тона или ответил не менее резко, тем самым заставив Драко перейти от легкой враждебности в полную боевую готовность.
  Но Гарри Поттер как всегда совершил то, что меньше всего ожидаешь.
  — Ага, должен, — не моргнув глазом, ответил гриффиндорец. — Но я волнуюсь, что будет завтра.
  Драко застали врасплох. Он ожидал услышать раздражение, но никак не доверительный ответ.
  — Завтра? — переспросил он.
  Гарри кивнул, все еще не обращая внимания на дурное расположение Драко.
  — Завтра. Когда Рон и остальные будут представлены внутреннему кругу.
  Малфой совершенно об этом забыл.
  — Ах, это, — слабо произнес он и, отбросив всякое достоинство, тяжело опустился на татами.
  — Драко? — перед ним появилось взволнованное лицо Гарри. Но даже нелепый вид гриффиндорского Избранного, ползущего на карачках, не мог развеселить Малфоя. — Что случилось?
  — Ничего. Все в порядке, — машинально отмахнулся он. — Говоришь, не можешь уснуть из-за волнения?
  Даже в тусклом свете факелов он заметил, как щеки Гарри вспыхнули.
  «Надо как можно скорее научить его контролировать кровообращение», — рассеянно отметил Драко.
  — Знаю, это глупо, — тихо начал Поттер. — Но сначала мне приснился кошмар, в котором Рон обвинял Гермиону и Снейпа, что они спят вместе, а затем рассказывал содержимое омута памяти. Еще мне снилось, что Снейп убивает Рона, потом — что Гермиона убивает Рона. Потом они оба прячут труп. Больше я не смог уснуть.
  — Беспокойная ночка, — сухо заметил Драко.
  Гарри устало кивнул.
  — Ты и представить не можешь насколько, — согласился он.
  — Так что для тебя страшнее: что Уизли навредит Гермионе или что Гермиона убьет Уизли?
  Гарри вздохнул:
  — Не только это. Всю неделю я думал о реакции Ордена, если члены узнают об ее отношениях со Снейпом. Они — единственная нетронутая часть ее жизни. И я ужасно боюсь, что кто-то отнимет у нее и это.
  — Мне бы тоже этого не хотелось, — согласился Драко. — Помнишь, какой она была в октябре и ноябре? Готова была оторвать голову, чуть косо посмотришь. Каждый день я боялся услышать новость об ее смерти. Но сейчас, несмотря на все, через что ей приходится проходить, она выглядит довольной. И Северус тоже.
  — Кажется, они счастливы вместе, — прошептал Гарри. — Но никак не пойму, как они могут быть счастливы посреди этого хаоса? Как они справляются с этим безумием и постоянной скрытностью? — он горько рассмеялся. — Черт, я даже не пойму, как она может жить со Снейпом. Я знаю, они любят друг друга, но в это трудно поверить.
  Драко улыбнулся:
  — Его ум служил мне библиотекой, доставлявшей много радости. [1]
  Похоже, он кого-то цитировал.
  — Что? — переспросил Гарри.
  — Так она ответила несколько недель назад, когда я задал тот же вопрос. Полагаю, фраза из какой-то маггловской книги.
  Гарри фыркнул:
  — Учитывая сравнение, могу предположить, что она сама ее выдумала.
  Воцарилось молчание, которое возникает только у хороших друзей, и Драко вдруг удивился, как легко теперь общаться с Гарри, как естественно обмениваться мыслями, а ведь четыре месяца назад они не вытерпели бы друг друга дольше пяти минут.
  — А ты почему не спишь? — наконец спросил Гарри. — Неудачный день со слизеринцами?
  Драко знал, что ему преподносят готовое объяснение, достаточно кивнуть и что-то уклончиво проворчать. Но, когда он открыл рот, чтобы согласиться, то, к своему удивлению, понял, что хочет рассказать правду, поделиться, в какой кошмар превратилась жизнь в этот самый вечер.
  Вместо того, чтобы рассказать забавную историю о глупости Крэбба и Гойла, он глубоко вздохнул и посмотрел на Гарри, в его взгляде выражалось гораздо больше истинных чувств, чем он привык.
  — Гермиона меня испортила. Я сижу с гриффиндорцем посреди ночи и собираюсь рассказать о своих проблемах, вместо того, чтобы строить козни против тебя.
  — Дурень, — добродушно заметил Гарри, и Драко хмыкнул. К удивлению, чувство тяжести исчезло. Он по-прежнему боялся будущего, но страх больше не был всепоглощающим.
  — Сегодня я получил письмо от отца, — начал он и потер виски. — Он решил, что наконец пришло время.
  — Время для чего?
  Напряженность в голосе подсказала, что Гарри прекрасно знает ответ.
  — Для моего участия. Чтобы я послужил нашему общему делу. Он медлил со вступлением, боялся, что меня раскроют. Но, как только я закончу учебу и вернусь домой, меня отведут в логово к Волдеморту, поставят метку и начнут тренировать, как пса.
  Он чувствовал горечь в собственном голосе и видел, что это чувство отражается на лице Гарри как в зеркале.
  — Черт, — вот и весь ответ. — Можно это как-то обойти?
  Драко покачал головой.
  — Он ждал этого момента с самого моего рождения, — голос опустился почти до шепота. — Он не позволит мне сорваться с крючка. А, значит, у меня только два пути.
  Он набрал в грудь воздуха. Драко ни с кем об этом не говорил, и сейчас, сказав вслух, он признает, что все происходит по-настоящему.
  — Я приму Темную метку и попытаюсь выжить до Хэллоуина или разорву связи с семьей и признаю верность Дамблдору, — он сглотнул. — Знаю, звучит безумно, но быть наследником Малфоев являлось самой важной частью моей жизни. Если я откажусь идти по стопам отца, меня лишат наследства. Я стану никем.
  Ему хотелось плакать и ругаться от несправедливости. Потом он вспомнил, кто сидит напротив — мальчик, потерявший родителей, которых даже не помнит, и все из-за пророчества, по вине которого ему приходится бороться с самым злым волшебником в мире. Драко стало стыдно.
  — Прости, — прошептал он. От обычной гордыни и высокомерия не осталось и следа. — Знаю, звучит жалко. Но прервать отношения — это все, что я могу сделать, и даже от одной мысли об этом мне становится больно.
  Ответа не последовало, и, когда Драко испытующе взглянул на Гарри, тот глубоко погрузился в раздумья.
  — Может, и нет, — наконец произнес гриффиндорец.
  — Что?
  — Может, и не придется разрывать связи с семьей, по крайней мере, до Хэллоуина, — ответил Гарри, видимо, все еще раздумывая над возникающим в голове планом.
  — Что за глупость? — резко ответил Малфой, не желая поддаваться надежде. — И отец, и Волдеморт хотят видеть меня в рядах Пожирателей, они не примут отрицательный ответ!
  — Не примут, — согласился Гарри, и его глаза вдруг возбужденно заблестели. — А вот если предоставить им лучший выбор, где ты будешь полезнее... Гораздо полезнее, чем еще один Пожиратель!
  — Например? — с сомнение спросил Драко.
  — Например... ассистент профессора, который останется в Хогвартсе, когда все мы выпустимся! — предложил Гарри. — Это оправдает твое нахождение здесь, и ты можешь сказать, что, как бывший слизеринец, будешь находиться под тщательным наблюдением. Нельзя рисковать и ставить метку. Когда Гермиона окончит школу, им понадобится новый шпион в стенах замка. Они могут даже обрадоваться, если ты предложишь такую мысль.
  — Но кто поверит, что профессор согласился взять меня ассистентом? Всем известна преданность моего отца, а за последние годы стало ясно, как сильно они преданы Дамблдору...
  — Но не новый профессор по зельеварению, — возразил Гарри. — Она нейтральна, не знает, что тебя готовят в Пожиратели. Ты отлично справляешься на уроках, и если Дамблдор с ней поговорит...
  — Поттер, — Драко решительно прервал ход мыслей друга. — Уверен, я об этом пожалею, но не могу не признать: идея просто блестящая. Может, и получится.
  Наконец вернулась надежда, и, обхватив колени, Драко шепотом повторил:
  — Может, получится.
   
 
   
* * *
   
  — А Гермиона разве не должна быть здесь? — спросил Рон. Он явно переживал, что бывшая подруга до сих пор его избегает.
  Была суббота, и Рон, Фред, Джордж, целительница Гестия Джоунс, профессор Флитвик и профессор Вектор только что вступили в Орден. Возникло некоторое напряжение, когда Драко вошел в комнату, заставив близнецов мгновенно вытащить палочки, а Флитвика неподобающе пискнуть, но, в остальном, все прошло гладко, и напротив Гарри сейчас сидел целый ряд рыжеволосых Уизли.
  Это была первая фраза, произнесенная Роном, не считая благодарностей за вступление. И, как и всегда, она оказалась ужасно не вовремя.
  Вместо ответа Снейп кинул в его сторону уничтожающий взгляд, и Уизли как будто сжался. Рон повернулся в другую сторону и встретил не менее неприязненный взгляд Драко Малфоя, отчего совсем опустил голову.
  Наконец ответил директор:
  — Да, обычно она присутствует на собрании. Но сегодня ее вызвали.
  — Вызвали? — спросил Фред. Или Джордж, Гарри так и не научился их различать. — Кто вызвал?
  — Куда? — спросил второй близнец и, даже не глянув друг на друга, хором произнесли:
  — И зачем?
  На этот раз Снейп окинул взглядом всех отпрысков Уизли, включая Билла, который поднял руки, как бы говоря: «Я тут не при чем».
  — Прошло всего пять минут, — холодно начал Снейп; в каждом слове сквозило презрение, — а вы уже доказали свою несостоятельность. Можете хотя бы притвориться, что уже прошли стадию подростковых шуток и в состоянии использовать мозги по назначению?
  — Но мы их используем, — возмутился один.
  — Таково наше...
  — Предназначение...
  — Веселить и...
  — Развлекать...
  — Наших друзей.
  — Так что с Гермионой?
  Вот что Гарри больше всего любил в близнецах: они могли дурачиться, менять тему, действовать всем на нервы, но никогда не забудут, о чем говорили изначально. Хотя в этот раз он бы предпочел, чтобы Снейпу удалось их отвлечь.
  На вопрос ответил Дамблдор. Он, возможно, знал, что профессор наверняка ответит не в самой любезной манере. За последние недели Гарри заметил: если Гермиона не в замке, Снейп немного на взводе. Это не бросается в глаза, но, как только Гарри связал два этих события воедино, все стало ясно.
  Когда Гермионы нет, реакция Снейпа немного быстрее, ответы — резче, а настроение — мрачнее. Безусловно, за последние месяцы профессор проявил больше доброты, чем за все время, что он его знал, но, видимо, большую часть он приберегал для Гермионы, а без нее все приятные черты снова исчезали.
  — Вы знаете, что у нас только две официальные должности, а именно главы Ордена, которую занимаю я, и главы шпионской сети, которую занимает Северус Снейп, — Дамблдор начал краткое введение в структуру внутреннего круга. — В данный момент мы рассматриваем возможность создания третей должности — координатора между внутренним и внешним кругом. Но в остальном члены имеют равный доступ к информации и должны проявлять гибкость с учетом задач Ордена. Однако существуют некоторые области, на которых тот или иной член Ордена сосредоточен в большей степени. Ваш отец, — он указал на Артура Уизли, — наши глаза и уши в Министерстве, а Тонкс — среди авроров. Драко держит нас в курсе планов более... консервативных чистокровных волшебников.
  Артур Уизли хмыкнул, а Драко приподнял бровь от такого описания.
  — Ремус Люпин — наша связь с оборотнями; Хагриду, который состоит во внешнем круге, удается общаться с гигантами. А мисс Грейнджер, — Дамблдор на мгновение задумался, как преподнести эту новость. Но, решив, что он все-таки имеет дело с гриффиндорцами, все выложил открыто:
  — Мисс Грейнджер — шпион во внутреннем круге Пожирателей смерти.
  Справа от Гарри послышался писк. Он повернулся и заметил, как профессор Флитвик чуть не рухнул со стула, но МакГонагалл вовремя пришла на помощь.
  — Мисс Грейнджер? — Флитвик не верил ушам. — Шпион?
  Слева от Гарри Снейп закатил глаза.
  — Да, шпион во внутреннем круге, более шести месяцев. Да, у нас есть доказательства, нет, мы ее не остановим, и она определенно компетентна. Полагаю, я ответил на все вопросы.
  Он не стал дожидаться подтверждения и продолжил тоном, не терпящим возражения:
  — Данная тема больше не обсуждается. У нас есть гораздо более важные дела.
  Это заставило замолчать профессора Флитвика и Вектор, которая уже открыла было рот, чтобы выразить недоверие, тут же его закрыла.
  Близнецы, однако, не славились ни чуткостью, ни послушанием. Пока Снейп смотрел на них с растущим желанием истязать, пытать и убивать, которое явно читалась у него во взгляде, Уизли глядели на Дамблдора, как будто он представил им новую и неожиданную игрушку.
  — Гермиона... — начал один.
  — Шпион...
  — Среди Пожирателей? — спросили хором, и Альбус кивнул. Он явно ожидал потрясение, памятуя реакцию Рона.
  Но он определенно не знал близнецов так же хорошо, как и Гарри, который широко ухмыльнулся, заметив выражение их лиц. Если он не ошибался, Гермиону наверняка засыплют кучей вопросов, но не о том, как это произошло и почему.
  Скорее вопросы будут более практичные. Например, какое маскирующее заклинание лучше, как Волдеморт защищает свое логово от подслушивающих чар, какие приспособления использует Гермиона. Они наверняка сделают гору новых изобретений и заставят их испробовать.
  Но, очевидно, Дамблдор не очень хорошо знал запутанный и немного пугающий ход мыслей близнецов, поэтому их широкая и совершенно счастливая улыбка застала директора врасплох.
  — Круто! — весело объявили Уизли, и больше эта тема не поднималась.
   
 
   
* * *
   
  Но Гермиона не в последний раз за вечер заняла умы Ордена.
  Собрание почти подошло к концу. Оно прошло плодотворно, перемежаясь едкими замечаниями Снейпа в сторону Рона, пока гриффиндорец не начал опускать голову всякий раз, как взгляд Северуса направлялся в его сторону. Вдруг один из гобеленов засветился, и в комнату ввалилась Гермиона.
  — Северус! — воскликнула она, и в мгновение ока профессор оказался рядом. Он поддержал девушку и приподнял ее подбородок.
  Гарри знал, как сильно Гермиона нуждалась в поддержке Снейпа после собраний Пожирателей, но он по-прежнему считал эти действия довольно странными. Хотя Снейп помогал ей держаться на ногах и смотрел в глаза, в его прикосновениях не было нежности, а лицо выглядело таким же бесстрастным, как и у Гермионы.
  Они как будто застыли. Гарри сильно сомневался, что подобное может утешить даже подругу.
  Внезапно чары словно спали, и глава шпионов мгновенно приступил к действиям.
  — Конспиративный дом №4 подвергнется нападению через несколько минут, — рявкнул он, пока Гермиона опускалась в кресло. Она устало прикрыла глаза и откинула голову на спинку. Прежде чем Орден что-то понял, Северус уже стоял у камина и устанавливал связь с конспиративным домом.
  В другое время Гарри улыбнулся бы этому зрелищу: Снейп стоял на коленях, головой в огне, его крики эхом отдавались в штаб-квартире. Только сейчас Гарри был сбит с толку. Даже близнецы Уизли с удивлением переводили взгляд с профессора на Гермиону и обратно.
  — Наземникус! — слышались крики Северуса. — Я знаю, ты там! Шевели задницей, иначе лишишься своей жалкой жизни!
  Снейп говорил довольно грубо — только такой тон действовал на мелкого жулика. Он отдавал резкие команды: следовало собрать только самое необходимое и использовать аварийный портключ, который переместит на площадь Гриммо.
  В это время Гермиона спокойно сидела в кресле, будто ничего и не происходило. Большинство членов Ордена вскочили с мест при ее появлении и новостях от Северуса и теперь беспокойно ходили по комнате взад-вперед, внимательно наблюдая за зачарованной картой на потолке, как будто так могли разгадать, что сейчас происходит.
  — Убирайся оттуда сейчас же! Оставь все, что выглядит слишком новым или подозрительным. Пожиратели нагрянут через несколько минут!
  Так как каминная связь штаб-квартиры была односторонней, Наземникус не мог просто пройти к ним. Но дом на площади Гриммо — ныне конспиративный дом №1 — все еще находился под мощной защитой и имел двустороннюю каминную сеть. Согласно процедуре безопасности, установленной Снейпом, как только он стал главой шпионской сети, Наземникус переместится туда и затаится, пока не устранят следящие заклинания или любую другую опасность.
  — Плевать мне на твое краденое добро! Используй «Абдитум» и уходи оттуда, иначе заслужишь каждый уготованный «Круциатус». Живо!
  Миссис Уизли даже подпрыгнула на месте: так громко прозвучало последнее слово. Но крик, по-видимому, возымел действие: через мгновение Северус вылез из огня, взял еще одну горсть пороха и снова сунул голову в огонь.
  Пока Снейп ругался на Флетчера, проверял остальные конспиративные дома, предупреждая жильцов затаиться, а потом снова проверил дом №4, чтобы убедиться в уходе Наземникуса, Гарри вспомнил о заклинании «Абдитум» — еще одном гениальном изобретении Северуса и Гермионы.
  Заклинание превращало дом в пустое, пыльное, совершенно заброшенное место. Когда нагрянут Пожиратели, они обнаружат старое, обветшалое здание, в котором никого не было уже несколько лет.
  Поначалу Гарри почувствовал раздражение, когда обнаружил, сколько Снейп поменял и улучшил в должности главы шпионской сети. Ему казалось вполне естественным, что существуют правила, регулирующие безопасность и поведение в экстренных случаях. Не нужно быть гением, чтобы понять: самое важное в их работе — секретность. Но, как и большинство волшебников, Дамблдор не отличался осмотрительностью, несмотря на способность удивлять своим всеведением.
  Видимо, чтобы Орден превратился в профессиональную организацию, нужен шпион, который научит скрытности и хитрости, человек, который машинально заметает следы и проверяет все двери и окна, как только входит в комнату.
  Гарри был рад, что этой работой занимается Снейп. И Гермиона, разумеется.
  С тех пор, как Гермиона появилась в штаб-квартире, не прошло и пяти минут, а конспиративный дом №4 был заброшен, каминная сеть отсоединена, а жилец находился в безопасности. Снейп действовал так быстро, что только под конец члены Ордена все поняли.
  Когда все завершилось, Северус расслабился и подошел к Гермионе.
  — Чашку чая? — спросил он.
  Девушка кивнула, не открывая глаз.
  — Он ушел?
  — Да. Хотя и жаловался, что придется оставить вещи. Дом выглядит заброшенным. Поделишься подробностями или оставим на потом?
  — Лучше сейчас. Вдруг я упустила что-то важное.
  Гермиона открыла глаза и посмотрела на Снейпа. Снова наступила тишина, как будто оба покинули свои тела и теперь общались на недоступном для других уровне.
  Так же резко, как и прежде, связь разорвалась, и Снейп подошел к каминной полке, чтобы налить чая. Он добавил две ложки сахара и протянул чашку Гермионе.
  — Я сто раз его просил не использовать сов, — зло заметил Северус.
  — Не сомневаюсь, — спокойно произнесла девушка, с удовольствием глотнув горячий напиток. — Но такова человеческая природа.
  — Кто-нибудь объяснит, что здесь только что произошло? — спросил Билл Уизли, еле скрывая раздражение.
  Никто не смел проронить и слова, даже Дамблдор был смущен, но, когда тишину наконец-то нарушили, послышалось несколько голосов, поддерживающих вопрос Билла.
  — Гермиона сообщила информацию, а я на нее отреагировал, — ответил Снейп, явно не желая вдаваться в подробности.
  — Я не заметил никакого доклада, — возразил Ремус, и Гермиона и Северус обменялись странными взглядами.
  — Лучше, если они узнают, — сказала девушка, будто продолжая спор. — Они не примут другого объяснения.
  — Уверена? — спросил Снейп, внимательно изучая ее лицо.
  Гермиона устало кивнула.
  — Расскажи им, пожалуйста. Мне нужно еще немного тишины и чая.
  — Мерлин раздери, о чем вы говорите? — очевидно, терпение Тонкс лопнуло. — Вы развили телепатические способности или что?
  Снейп сдержанно улыбнулся, а Гермиона отвернулась, не обращая внимания на Орден, как будто была в комнате совершенно одна.
  — Метко подмечено, дорогая Тонкс, — ответил он.
  Не будь Гарри сбит с толку, он бы фыркнул: Снейп обладал исключительно слизеринской способностью превращать любой случай в мелодраматическое представление.
  — После того, как мы с Гермионой начали совместно работать, мы обнаружили, что два легилимента могут передавать и получать мысли, образы и целые воспоминания. К этому нужно привыкнуть, но немного тренировки и данный способ становится наиболее эффективным для передачи информации.
  Гарри тут же пожалел, что перестал заниматься окклюменцией на пятом курсе.
  — То есть, вы можете общаться мыслями? — спросил он, не скрывая восхищения.
  Снейп кивнул.
  — Но нужен физический или зрительный контакт, — спокойно добавил он. — Других ограничений мы не обнаружили.
  Судя по лицам членов Ордена, всем жутко хотелось обсудить это новое открытие. Но, как и всегда, близнецы всех опередили. Гарри без труда угадал их реакцию.
  — Вы можете разговаривать, и никто ничего не заметит? — спросил один.
  Снейп кивнул, ему определенно хотелось оставить эту тему.
  — Даже если вы в разных концах комнаты? И никто не заметит?
  Профессор снова кивнул.
  — Круто! — произнес второй, и в унисон добавили вопрос, которого Гарри только и ждал: — Можете нас научить?
   
 
   
* * *
   
  [1] «Его ум служил мне библиотекой, доставлявшей много радости». — Ш.Бронте «Городок».

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 47. И мерзкое прекрасно   
 
   
   
  — Драко! — послышался жизнерадостный голос, и Малфой вздрогнул.
   
  — А вот и он...
   
  — Наш личный исправившийся слизеринец...
   
  — Рядом с нашим личным спасителем мира!
   
  — Напомни, почему Орден их принял? — Драко сквозь зубы прошептал на ухо Гарри, тот лишь усмехнулся.
   
  — Они не так уж и плохи. Отбрось свою гордыню и смирись с ними как со стихийным бедствием.
   
  Судя по лицу Драко, это было слабое утешение.
   
  Близнецы Уизли ловко окружили добычу и теперь медленно приближались к ним. Вдруг Драко вскочил и направился к овальному столу, таща за собой Гарри.
   
  — Северус, — позвал он, в его голосе слышалось отчаяние.
   
  Гарри чуть было не закатил глаза: из огня да в полымя.
   
  — Да? — без воодушевления откликнулся Снейп; он только что покинул свой кабинет. — Что такое?
   
  — М-м... я и Гарри хотели обсудить кое-что, — Малфой лихорадочно придумывал на ходу. Он кинул взгляд через плечо.
   
  Снейп посмотрел сначала на близнецов Уизли, затем на парочку перед собой.
   
  Гарри мог бы поклясться, что на его лице мелькнула улыбка.
   
  — Хорошо, — охотно согласился Северус. — Пройдем в кабинет. До начала собрания еще десять минут.
   
  Драко, мертвой хваткой вцепившись в Гарри, почти вбежал в кабинет Снейпа и облегченно вздохнул, когда профессор закрыл дверь.
   
  — Вы и правда хотели мне что-то сообщить? — насмешливо спросил Северус. — Или это не самый изящный план избавления от Уизли?
   
  Драко вдруг сообразил, как сильно он позволил себе расслабиться, и тут же принял позу скучающего аристократа. Гарри еле подавил улыбку.
   
  — Вообще-то, мы хотели рассказать кое-что важное, — заявил Малфой. — Я и Гарри обсуждали план Гермионы и, по-моему, нашли решение одному слабому месту.
   
  Снейп тут же сосредоточил на них все внимание. Гарри мысленно сжался под этим напряженным взглядом.
   
  — Какое слабое место? — спросил профессор.
   
  Гарри мог бы только пробурчать что-нибудь нечленораздельное, но, к счастью, слизеринец был неуязвим для влияния Снейпа.
   
  — Насколько я знаю, Гермиона собиралась представить план Волдеморту, когда достаточно высоко поднимется в ряду Пожирателей, так?
   
  Снейп нетерпеливо кивнул.
   
  — Я и Гарри подумали, что это может вызвать подозрение. Почему она не предложила план раньше? Почему выбрала Тинтагель, а не, допустим, местечко поближе к дому Уизли или Хогвартсу? Но если она предложит план в ответ на что-нибудь, что узнает Волдеморт...
   
  Драко был в своем репертуаре. Они стояли в кабинете главы шпионов, растущее раздражение и нетерпение Снейпа окружало их словно невидимое облако, а Драко строил из себя примадонну. В другое время Гарри позволил бы ему рассказать историю, но не в этот раз: собрание Ордена должно вот-вот начаться.
   
  — Пророчество, — тихо сказал он, и Драко фыркнул, как актер, которого столкнули со сцены. — Мы думали создать такое пророчество, согласно которому меня можно убить в одну из таких ночей, как Хэллоуин, и в одном из древнейших мест. Если Гермиона передаст это новое пророчество, то ее план станет решением. Никто не засомневается.
   
  Что-то изменилось во взгляде Снейпа.
   
  — И как Гермиона вытащит тебя из замка, если ты знаешь о своей уязвимости, Поттер?
   
  Гарри уставился на него. Это был обычный вопрос. Не скрытая угроза в духе зловещей снейповской фразы «Вы что творите?», когда приготовление зелья идет наперекосяк. На этот раз профессор смотрел так, будто его действительно интересовал ответ.
   
  — Гермиона показала бы мне воспоминание в омуте или как-то по-другому, — ответил он по некотором размышлении. — Могла бы она изменить воспоминание или обрезать часть, чтобы я не узнал об опасности?
   
  Взгляд Снейпа был по-прежнему непроницаемым. Гарри вдруг понял, что задержал дыхание. После нового года профессор поднялся в его глазах. И теперь он осознал, что хочет понравиться этому человеку, получить его уважение.
   
  «Подумать только, полгода назад я звал его сальноволосым засранцем!»
   
  Снейп наконец кивнул.
   
  — Неплохая задумка, — согласился он, и Гарри почувствовал, как его переполняет гордость. Это самая высокая оценка, полученная от Северуса.
   
  Профессор еще некоторое время смотрел на них: сначала на Драко, затем значительно дольше — на Гарри.
   
  — Хорошо, — заключил он. — Приготовьте подробный план действий и составьте текст пророчества. Представьте результаты внутреннему кругу через неделю.
   
  — Мы?! — Гарри разрывался между гордостью и страхом: его пугала мысль объяснять свою затею перед людьми, гораздо старше него.
   
  Снейп ухмыльнулся.
   
  — Да, конечно, — подтвердил он. — Все-таки вы все придумали.
   
  Он снова пристально посмотрел на Гарри, а затем повернулся к Драко.
   
  — Есть новости о твоем обучении?
   
  Драко хмыкнул.
   
  — Почти готово. Я прилежный ученик и уже дважды подошел с дополнительными вопросами. Я упомянул о своем исследовании, которым она заинтересовалась. Насколько мне известно, Дамблдор собирается поговорить с ней через две недели.
   
  Снейп кивнул.
   
  — Очень хорошо. Нам следует...
   
  Его прервало уханье совы. В два шага он подошел к окну и открыл его настежь. В мгновение ока он отцепил от лапы птицы послание, прочитал его и направился вон из комнаты. Снейп оставил дверь открытой: явный намек, что кабинет следует покинуть.
   
  Большинство членов Ордена прибыли, и все с любопытством следили, как профессор спешит к камину, над которым висело зеркало в резной раме. Снейп дотронулся до нескольких цветов и ягод, украшавших раму, и прошептал заклинание. Только тогда Гарри понял, что это еще одно средство связи.
   
  — Робин, — резко позвал Северус. — Что случилось?
   
  Гарри медленно приблизился к Снейпу. Краем глаза он заметил, что члены Ордена тоже подступили. Он посмотрел в зеркало, но, даже привстав на цыпочки, разглядел лишь дымчатый силуэт.
   
  — Хозяин, — раздался скрипучий голос. — Плохие новости. Маленький Джон умер.
   
  — Маленький Джон? — переспросил Снейп. Его холодный и безжизненный тон вдруг о чем-то напомнил Гарри. — Где?
   
  — Ноттингем. Я мало знаю. Его нашла Фрейя. Она сообщила только о смерти и что у нее его портфель. Сейчас они прячутся в Вальгалле, пока Фрейя не получит то, что нам нужно. Простите, хозяин.
   
  — Ты правильно поступил, Робин, — бесстрастно ответил Снейп. — Сообщи ворам и северным богам. Свяжись со мной, когда узнаешь что-нибудь еще.
   
  Силуэт в зеркале кивнул, и Снейп быстро коснулся нескольких цветов и ягод на раме. Он не шелохнулся, когда связь прервалась. Северус продолжал смотреть в зеркало, будто оно раскроет ему тайны. Левой рукой он держался за край каминной полки, правая покоилась на искусно вырезанном в раме бутоне розы.
   
  Когда стало ясно, что Снейп не собирается двигаться с места, Альбус наконец спросил:
   
  — Северус, о чем было сообщение?
   
  Снейп обернулся, и Гарри пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отшатнуться. Казалось, жизнь покинула тело профессора, на губах застыла легкая ухмылка.
   
  — Сегодня днем обнаружили труп одного из моих шпионов, Альбус, — ответил он. Он высокомерно растягивал слова — Гарри уже давно привык слушать подобный тон на уроках зельеварения. — Другому шпиону удалось переправить тело и зашифрованные записи в конспиративный дом № 7. Это все, что я знаю.
   
  — Шпион? — переспросил Гарри, он внутренне сжался. Ремус уже был здесь, и он видел Гермиону сегодня днем. Тонкс еще не появилась, а Гарри знал, что она шпионит среди авроров. — Какой шпион? Мы его знаем?
   
  — Нет, Поттер, — ухмылка Снейпа стала шире. Он подошел к столу и сел на свое место. Больше никто не присоединился. Все члены Ордена разбились на небольшие группы и с опаской наблюдали за Северусом. — В этой войне участвуют многие, о ком вы не знаете. Маленький Джон — один из них. Он умер, теперь его личность имеет еще меньше значения. Может, начнем собрание? У меня много дел.
   
  Гарри и Ремус, стоявший слева, обменялись взглядами, полными сомнения. Хотя последнее время Люпин вряд ли мог плохо думать о Снейпе, но подобное поведение он, как и Гарри, считал странным.
   
  — Мне очень жаль, Северус, — начал Ремус. Он медленно продвигался к Снейпу, вытянув руку, будто желая успокоить. — Ты, наверное, чувствуешь себя опустошенным. Могу только представить твое состояние...
   
  — Ты переоцениваешь свои способности, — отрезал Снейп. Ремус невольно отступил и поднял руку к лицу, словно пытаясь защититься. — Для опустошенности, как ты выразился, нет никаких причин. Как и для безделья. Так что давайте уже начнем собрание.
   
  Но Ремус был гриффиндорцем, а, значит, никогда не сдавался. Гарри заметил, как Драко раздраженно закатил глаза. Уж если Снейп хочет, чтобы его оставили в покое, пусть так и будет. Это лучше, чем попасть под горячую руку.
   
  — Северус, я знаю, ты на себя злишься, но поверь, твоей вины нет. Ты ничего не мог сделать...
   
  — Я бы чувствовал себя гораздо лучше, если бы ты оставил жалкие попытки разобраться в психологии, Люпин, — прошипел Снейп; слова тут же превратились в угрозу:
   
  — Ты и понятия не имеешь, что я мог бы сделать, если бы захотел...
   
  Гарри знал эту интонацию. Она означала, что Снейп взбешен. Обычно тогда урок зельеварения превращался в сущий ад. Судя по лицам членов Ордена, внутренний круг не сильно отличался от шестого курса.
   
  Ремус замолчал, теперь Флитвик и Дамблдор пытались успокоить Северуса. Могли бы даже не стараться. Когда профессор был в подобном настроении, даже Драко опускал голову и тихо варил зелье.
   
  Атмосфера накалялась, и Гарри отступил к дальней стене, на которой висели гобелены. Именно поэтому только он заметил, как один из гобеленов засиял золотистым светом, а затем появилась Гермиона.
   
  Она улыбнулась другу и быстро оглядела комнату.
   
  — Что случилось? — спросила она. В это время Снейп отпустил особенно едкое замечание в сторону Флитвика, и профессор отшатнулся, как от удара.
   
  — Мы получили сообщение, что один из шпионов был убит сегодня днем. Когда Ремус попытался заговорить со Снейпом, тот превратился в настоящего засранца.
   
  — Какой шпион? — голос Гермионы стал таким же холодным и безжизненным, как и голос Северуса несколько минут назад. Вдруг Гарри понял, почему он показался ему знакомым. Та же холодность присутствовала в словах и глазах Гермионы, когда она убила Теодора Нотта на поляне.
   
  — Маленький Джон.
   
  — Один из воров, — вслух рассуждала подруга. — На этой неделе их направили в Лютный переулок. Сообщение доставил Робин?
   
  — Да, хотя тело нашел кто-то по имени Фрейя.
   
  — Странно. Что северные боги делают в этом районе? Он сказал что-то еще?
   
  — Только что Фрейя забрала Маленького Джона в Вальгаллу. Что значат все эти имена, Гермиона?
   
  Казалось, девушка была не в настроении отвечать. Она следила за Снейпом, который разделался с Флитвиком и теперь повернулся к МакГонагалл.
   
  — Что сказал Ремус?
   
  — Что Снейп, должно быть, опустошен, и это не его вина.
   
  — Как глупо, — прошипела она.
   
  — Почему? Он только хотел помочь.
   
  Она глянула на Гарри так, что он сразу понял: этот довод совсем ничего не значит.
   
  — Северус лично завербовал Маленького Джона. Конечно, он виноват в его смерти.
   
  Гарри изумленно уставился на подругу. Он не знал, что его поразило больше: странный ответ или желание встать на сторону Снейпа. Пока он разбирался в своих чувствах, раздался голос, который все решил.
   
  — Шепчетесь в углу, как первокурсники, — насмешливо произнес Северус. — При вступлении в Орден вы настаивали на своей зрелости, Поттер. Я всегда считал, что вам ее не хватает.
   
  — Ну хватит, Северус, нечего дуться, как школьник, только потому что я тебя не жалею, — громко протянул Гермиона. Все замерли.
   
  Все члены Ордена, кроме, пожалуй, Грюма и Дамблдора, хоть раз испытали на себе гнев Снейпа. Они знали лишь одну полезную стратегию выживания: спрятаться, переждать бурю, как можно быстрее убежать в укрытие.
   
  Любая попытка сопротивления заканчивалась поражением или чем-то похуже. И сейчас, когда настроение Снейпа испортилось до степени, неизвестной даже его коллегам, Гермиона перешла в нападение.
   
  Ей крупно повезет, если она выживет.
   
  — А-а, Гермиона, — словно промурчал Снейп. Этот голос Гарри слышал лишь однажды: на третьем курсе, когда палочка профессора упиралась в горло Сириуса. — Только не говори, что тебе есть что сообщить. Я уже привык, что ты попусту тратишь мое время.
   
  Все вздрогнули. Каждый знал, что за последние месяцы Снейп стал очень важен для Гермионы. Гарри захотел запустить в профессора какое-нибудь особенно неприятное заклятие.
   
  Но девушка просто улыбнулась; дикая улыбка обнажила клыки.
   
  — Но я не посмею тебя удивлять, Северус, — так же ласково ответила она. Гарри ни разу не слышал подобный тон от подруги, даже когда она обещала убить Рона. — Мы же все знаем, как ты бесишься, когда твоим предрассудкам бросают вызов.
   
  — Друзья, — взмолился директор. Тут же одновременно поднялись две руки, призывая Дамблдора замолчать. Гарри посмеялся бы над новым проявлением схожести Гермионы и Снейпа, если бы его не пугала злоба, с какой они сцепились.
   
  — Ты слишком мала, чтобы понять разницу между предрассудками и фактами, — продолжил Снейп, будто его и не прерывали. — Лучше вернись к игрушкам и оставь настоящую работу тем, кто лучше тебя.
   
  — Не вижу никого лучше. Вижу только того, кто упивается жалостью, и кто слишком уперт, чтобы признать свое несовершенство, — парировала Гермиона.
   
  — Не жду, что грязнокровка поймет такое явление, как честь волшебника! — прорычал Снейп.
   
  — Возвращаешься к истокам, Северус? — усмехнулась Гермиона. — Скучаешь по своим старым приятелям? Может, тебе не так уж и жаль шпиона?
   
  — Мисс Грейнджер, — раздался пораженный голос МакГонагалл. — Что на вас нашло?
   
  — Гриффиндорская тупость берет свое, Минерва, — прошипел Снейп. — Я удивлен, тебе долго удавалось притворяться смышленой. Почти одурачила меня!
   
  Гарри вдруг стало жалко Снейпа. За годы дружбы с Гермионой Гарри усвоил самое важное правило — никогда и ни за что не сомневаться в ее уме. Все остальное можно пережить, но если высказать хоть намек на недостаток ума, ты труп. По его мнению, Снейп сейчас жестоко просчитался.
   
  Гермиона скользнула к нему с грацией большой, разъяренной кошки. Все задержали дыхание. Рон и Драко, испытавшие на себе удар Гермионы сочувственно поморщились. Но вместо того, чтобы треснуть пощечину Снейпу, девушка внимательно посмотрела на него, приподняв бровь.
   
  — Лучше? — спросила она. Профессор молча кивнул, и в тот же миг яростная напористость Гермионы исчезла. — Всегда пожалуйста.
   
  К удивлению Ордена, Северус широко ухмыльнулся, взял ее руку и почтительно поцеловал.
   
  — Тогда начнем, — предложила она и огляделась, будто вспомнив о присутствии членов Ордена. — Что? Что вы так смотрите? У нас еще собрание.
   
  От этих слов Альбус, казалось, вышел из оцепенения. Пока директор суетился, призывая чашки чая и горячего шоколада, остальные молча заняли свои места.
   
  — Просветишь, что произошло? — спросил Гарри у подруги, устроившейся рядом. — Я видел тебя такой рассерженной раз или два, и причина была посерьезнее, чем плохое настроение Снейпа.
   
  — Он отчаянно пытался разозлиться, — просто ответила она. — Он отыгрывался бы на вас следующие два часа, доводя себя до нужного состояния. Я этого не хотела, поэтому решила все сделать сама. Получается гораздо быстрее.
   
  — Но зачем ему злиться?
   
  Гермиона посмотрела на Гарри. Улыбка, игравшая на губах, была насмешливой и одновременно немного печальной.
   
  — Когда-нибудь задумывался, что его поддерживает? — прошептала она. — Ты встречался с Волдемортом. Мало что можно противопоставить ужасу перед ним. Настоящая злость позволяет выстоять.
   
  Гарри ошеломленно уставился на подругу, но в ее взгляде читалась лишь честность и грусть.
   
  — Хочешь сказать, Снейп такой только благодаря ярости? Она заставляет его продолжать борьбу?
   
  — Почему ты больше ценишь справедливость, а не благоразумие, Гарри? — спросила Гермиона с улыбкой. — Почему Дамблдор так привязан к сладостям и всему яркому, что делает мир немного красивее? И почему Ремус ко всем добр, хотя и знает, что это может ранить его самого? У каждого свой способ выживать.
   
  — Ну, это я знал, — пробормотал Гарри; он чувствовал себя чертовски глупо. — Но я всегда думал, что Снейп ведет себя так, потому что он сволочь.
   
  — А это еще одна причина, — весело согласилась Гермиона. — Самая злобная сволочь. Но это поистине занимательное зрелище, разве нет?
   
  Гарри опустил взгляд. Он не знал, озадачил его ответ подруги или же развеселил.
   
  Но, как это ни странно, он вдруг понял, что Гермиона и Снейп прекрасно смотрятся вместе.
   
   
   
   
 
   
* * *
   
   
  Тренажерный зал располагался этажом ниже штаб-квартиры. Это было большое, залитое солнцем помещение, в пять раз больше зала, которым пользовались Драко и Гарри. В него можно было пройти только через несколько гобеленов, таким образом, члены внешнего круга и ученики шестого и седьмого курса не могли попасть в штаб-квартиру.
   
  Напротив гобеленов возвели большую платформу для дуэлей; длиной и шириной она превосходила платформу, которую Гарри видел и использовал на втором курсе. В левой части зала стояли столы, на которых лежали различные карты, свитки с диаграммами и прочие материалы, которые Гарри не удавалось рассмотреть. В правой части была большая зона, обозначенная красными полосами на полу.
   
  Как Гермиона уже объяснила, эти полосы указывали на защитные чары высокого уровня; они оберегают людей, находящихся в комнате, от любых заклинаний, используемых в этой зоне, кроме, разумеется, непростительных. Она так просто добавила последнее замечание, что Гарри с содроганием понял: она определенно ожидала, что непростительные будут использовать на тренировках.
   
  Когда Гарри, Драко и Гермиона прошли через гобелен, они увидели Ремуса, Грюма, Дамблдора и Снейпа, стоящих бок о бок, словно приемная комиссия. Гарри задумался, что смотрит на четырех из пяти самых опасных людей, находящихся в Хогвартсе, пятая — Гермиона — находилась рядом. По коже побежали мурашки. К счастью, все эти люди на его стороне и пойдут плечом к плечу с ним в битву.
   
  Эта группа была лучше той, с которой он ворвался в Министерство на пятом курсе. Гораздо лучше.
   
  Один за другим в зале появлялись члены внутреннего круга, а спустя некоторое время засветился еще один гобелен, и через него прошла группа учеников внешнего круга. Гарри заметил среди них Рона и пожал плечами. Если бывший друг лучше чувствует себя в компании Невилла и Джинни, чем Драко и Гермионы, то пусть так и будет.
   
  — Итак, — приступил Грюм, когда все собрались, — это тренировочный зал, где мы подготовим вас к войне. Здесь вы будете потеть, стонать и истекать кровью, пока я, Ремус и Северус не решим, что вы годитесь для битвы. Здесь вы...
   
  Тонкс фыркнула:
   
  — Ну хватит, Грюм. Избавь нас от этой вводной беседы! Приступай к главному!
   
  Вместо ответа Грюм жутко ухмыльнулся, отчего несколько учеников побледнели, Невилл шумно сглотнул, а Джинни крепче сжала палочку. Но заволновались не только они. Многие из внутреннего круга сражались в первой войне, но уже долгие годы не участвовали в настоящей схватке. Гарри заметил, как Молли Уизли беспокойно поправила волосы, а мистер Уизли втянул живот, и сдержал улыбку.
   
  — Мы еще разберемся, что здесь главное, Тонкс, — ответил Грюм, и Тонкс хмыкнула.
   
  Ей-то легче, все-таки она прошла подготовку в авроры. Гарри же не знал ничего: его опыт ограничивался уроками ЗОТИ и жалкой дуэлью на втором курсе.
   
  — Но прежде, чем мы приступим к тренировкам, — произнес Ремус; Гарри предпочитал дружелюбный голос Люпина, чем рычание Грюма, — я расскажу о самом зале.
   
  Ремус улыбнулся так, что стало понятно: он очень гордится залом. Гарри улыбнулся в ответ.
   
  — Мы установили защиту, так что, ни одно заклинание, использованное здесь, не просочится за стены помещения. Северус разработал заклинание, которое уничтожит информацию о темных чарах, созданных вашими палочками. Здесь вы можете тренировать совершенно все, даже непростительные.
   
  Гарри в очередной раз обрадовался, что Снейп на их стороне.
   
  — Как вы видите, мы разделили зал на три части. Предназначение платформы и так понятно. Мы обязательно ей воспользуемся, чтобы отточить навыки в дуэли, но для тренировки боевых навыков мы создали это, — он указал на зону, отмеченную красными линиями. — Заклинание не выйдет за границы этой части зала. Зону можно приспособить для имитации различной обстановки, в том числе и нашей битвы в Тинтагеле.
   
  На этот раз шепот послышался и среди учеников. Битва в Тинтагеле была для них новостью.
   
  — Левая часть зала посвящена стратегии. Те, кто заинтересован в тактике, и те, кому, по их мнению, не нужна боевая тренировка, будут обсуждать здесь наши возможности и лучший план действий. Есть вопросы?
   
  Подождав немного, Ремус кивнул и сообщил, что сейчас все разобьются на группы: кто хочет потренироваться в дуэли или заниматься самостоятельно — идут к платформе; желающие сосредоточиться на физической подготовке — к Грюму; заинтересованные в базовых упражнениях следуют за ним.
   
  Неудивительно, что все ученики тут же окружили Ремуса, радуясь, что не придется иметь дело с кровожадным Грюмом. В группе возникло некоторое раздражение, когда Гермиона, ни секунды не колеблясь, пошла в левую часть зала, где ее с улыбками встретили Дамблдор, Снейп, Тонкс и Шеклболт.
   
  — Что она делает среди взрослых? — прошептал Невилл на ухо Джинни, и та закатила глаза.
   
  — Ты что, не помнишь, что она сделала в лесу? — прошептала она в ответ, и Невилл опять шумно сглотнул. — Сомневаюсь, что ей нужны базовые упражнения, которые предстоят нам.
   
  Раздражение вспыхнуло вновь, когда Драко, улыбнувшись Гарри, направился к платформе. Билл, Фред и Джордж собирались отправить его к Люпину, но МакГонагалл кивком поприветствовала Малфоя и попросила помочь с первой дуэльной группой.
   
  Гарри не смог сдержать улыбку: Уизли ошеломленно смотрели на декана, стоявшего бок о бок со слизеринцем.
   
  — Он слишком хорош, чтобы тренироваться с нами? — проворчал Рон, и Гарри со вздохом обернулся.
   
  — Да, Рон, — просто ответил он. Все удивленно на него уставились. — В конце концов, он слизеринец, сын Люциуса Малфоя. Его годами обучали темной магии. Он победит любого из нас.
   
  — Так значит он использует темную магию? — ликующе спросил Рон. — Я так и знал!
   
  — Так же, как Гермиона, Снейп, — заметил Гарри. — А еще Ремус. И если тебе не нравятся мои друзья, можешь убираться отсюда прямо сейчас!
   
  Признание в дружбе со слизеринцем вновь вызвало удивленный шепот и взгляды, но Гарри не обратил никакого внимание и направился в правую часть зала, к Ремусу.
   
  Как и обещал Люпин, упражнения были базовыми. Для Гарри и участников АД умение атаковать и блокировать, уклоняться и защищаться стало второй натурой. Профессора приятно удивили их способности, поэтому через полчаса он решил пропустить большую часть тренировочного плана.
   
  Хотя Джинни и Луна были на год младше других учеников, они с легкостью выдержали заданный темп, пока Ремус не объявил об окончании упражнений. Гарри вытер пот со лба, спрятал палочку и огляделся.
   
  Группа, отдавшая предпочтение физической нагрузке, выглядела, по мнению Гарри, гораздо хуже учеников. Большинство из них блестели от пота и тяжело дышали, а Грюм гонял их по площадке, заставляя уворачиваться, падать на пол и снова вскакивать в одному ему известном порядке. Легко справлялась только Гестия Джоунс. Красное лицо и затрудненное дыхание миссис Уизли слишком ясно демонстрировало ее отношение к тренировке.
   
  Группа в середине зала все еще занималась. Похоже, приступили к парным дуэлям: профессор МакГонагалл и Драко стояли напротив близнецов Уизли. Казалось, практически невозможно противостоять их сверхъестественной способности предсказывать движения друг друга, но декан Гриффиндора и Малфой превосходно справлялись.
   
  В другом конце зала Гермиона и Снейп склонились над внушительным свитком и что-то внимательно изучали, Гарри не мог разобрать, что именно. Зато он заметил уважение и интерес на лицах окруживших их людей. От этого на душе даже потеплело.
   
  Может, все пройдет не так уж плохо, когда Орден узнает. Они уже смирились, что Снейп и Гермиона — команда, а остальное не их дело. Гарри перевел взгляд на пыхтящую и сопящую миссис Уизли, и уверенность тут же испарилась. Лучше не рисковать.
   
  Ремус хлопнул в ладоши, привлекая внимание группы:
   
  — Вы отлично справились, — объявил он. На лицах учеников тут же появились горделивые улыбки. — В следующий раз мы приступим к более сложным атакующим заклинаниям. А на сегодня это все, — он поднял руку, чтобы остановить возражения. — До отбоя полчаса, вы как раз успеете добраться. Советую не нарушать правила, — Люпин улыбнулся. — В конце концов, в зале предостаточно учителей.
   
  Будто вспомнив, в чьем окружении находятся, ученики поспешно кивнули и вышли через зачарованный гобелен. Гарри направился следом, но, по-видимому, для него вечер еще не закончился.
   
  — Рон, Гарри, — позвал Ремус. — Задержитесь, пожалуйста.
   
  Гарри заметил волнение на лице Рона; он явно радовался, что ему позволили остаться, когда другим нужно уходить. Приход Драко Малфоя, который спустился с платформы и присоединился к ним, чуть поубавил его восторг.
   
  Гарри же чувствовал беспокойство. Что бы ни готовил Ремус, это вряд ли нечто хорошее. Тревога только усилилась, когда члены Ордена прекратили тренировки и ушли через гобелены. Кроме них в зале остались Гермиона, Грюм, Снейп и Дамблдор.
   
  Точно ничего хорошего. Гриффиндорец нутром чуял.
   
  Махнув рукой, Люпин направился в конец защищенной части зала. У окна стояли три большие коробки. Гарри по-прежнему терялся в догадках, для чего их попросили остаться.
   
  Он взглянул на Гермиону; она что-то оживленно обсуждала со Снейпом, Дамблдором и Грюмом.
   
  Повернувшись к Ремусу, Гарри заметил, что профессор колеблется и явно подыскивает слова. Ох, ему это точно не понравится.
   
  — Зачем ты попросил нас остаться? — тихо спросил он, боясь ответа.
   
  Люпин вздохнул и нетерпеливо пригладил волосы:
   
  — Согласно плану, — начал он объяснять, — наши силы поделены на три части. Одна группа прячется в пещерах под Тинтагелем, вторая — под трансфигурированными валунами и мантиями-невидимками. Третья и самая маленькая группа... — он замолчал, не зная, как продолжить, но тут же собрался с мыслями. — Третья должна вынести всю силу первой атаки и столкнуться с Волдемортом. Эта группа состоит из вас и Гермионы. Вы должны продержаться, пока не подоспеет Орден. Придется сражаться в одиночку. Чтобы справиться, вам нужно использовать непростительные, особенно убивающее заклинание. Насколько мы знаем, «Авада Кедавра» — единственное заклинание, которое может навредить Волдеморту. Поэтому я попросил вас остаться. Чтобы потренироваться в этом заклинании и уверенно его применять.
   
  «Так и думал, что ничего хорошего».
   
  Гарри сглотнул. Ему совсем не понравилась затея. Это непростительное всегда ассоциировалось с криками матери и шрамом на лбу, который превратил его в знаменитость.
   
  Разве можно ожидать, что он воспользуется этим заклинанием? Разве может он ненавидеть кого-то так сильно, чтобы пожелать ему такой смерти? Нацелить на кого-то палочку и запустить зеленый смертоносный луч? И, если он по своей воле применит непростительное, разве не станет одним из тех людей, которых ненавидит?
   
  «Но если это единственный способ убить Волдеморта? — спросил внутренний голос. — Если это единственный способ положить конец войне?»
   
  Он отыскал Гермиону: подруга стояла в левой части зала у стола, но не прислушивалась к обсуждению. Она пристально смотрела на Гарри; ее взгляд говорил, что она понимает одолевающие его сомнения и примет любое его решение.
   
  «Что ты сделала, чтобы закончить войну? — мысленно спросил Гарри, не обращая внимания на возражения Рона. — Что ты принесла в жертву? Скольких ты покалечила и убила, чтобы защитить меня? Но только я могу убить Волдеморта. И если я слишком привередлив, чтобы это сделать, слишком чувствителен, чтобы покончить с человеком, разрушившим всю мою жизнь, значит, их усилия напрасны».
   
  Все еще не вслушиваясь в пререкания Рона и Ремуса, Гарри достал палочку; его взгляд был прикован к мышке, которую профессор ЗОТИ достал из коробки. Он почувствовал гладкую, полированную поверхность дерева в руке; она приятно холодила пальцы.
   
  Перед глазами пронеслись воспоминания: крики матери, Гермиона отчаянно цепляется за Рона, собственные отчаяние и страх, он различал вкус крови во рту, когда закусил губу во время пыток Круциатусом.
   
  Гарри медленно поднял палочку и нацелился на мышь. Все звуки для него будто бы исчезли.
   
  Но что делать? Ему не удалось «Круцио» на пятом курсе, как он справится со смертельным проклятием сейчас?
   
  — Ненависть только отчасти заставляет заклинание работать, — вдруг раздался шепот возле уха. Драко. Он помог Гарри многое узнать о волшебном мире и разобраться в самом себе. — Нужно и желание убить. Но хитрость состоит в том, что эти чувства необязательно направлять на выбранную жертву. Вспомни, как ненавидишь Волдеморта и как хочешь закончить эту войну. Объедини эти два чувства, и ты справишься с заклинанием.
   
  Гарри не шевельнулся. Он сощурил глаза, пока они не превратились в щелочки; всем своим существом он сосредоточился на испуганной мыши, которую удерживали на месте чары.
   
  Он закончит эту войну!
   
  — Авада Кедавра, — раздался шепот, нет, шипение. Прежде чем Гарри понял, что этот холодный, отчужденный голос принадлежит ему, в мышь уже ударил зеленый луч, и животное тут же упало замертво.
   
  Воцарилась полная тишина. Гарри все так же сжимал палочку, нацеленную на мышь, на лице застыло холодное и решительное выражение. Время как будто застыло. Наконец Ремус шагнул к тельцу животного и взмахом палочки убрал его.
   
  — Для первого раза отлично, Гарри, — ответил Люпин. Его голос звучал немного хрипло и неуверенно. — Почему бы тебе не потренироваться, пока я помогаю Рону? Драко, составишь Гарри компанию?
   
  Драко кивнул.
   
  — Не ожидал от тебя такого, гриффиндорец, — прошептал Малфой.
   
  — Я тоже, — ответил Гарри. Он убил вторую мышь, которую Драко достал из коробки. Третью. Четвертую и пятую.
   
  После восьмой Гарри стало дурно, он чувствовал себя грязным, но не сомневался, что ему удастся создать заклинание.
   
  Он справился.
   
  У Рона все шло не так гладко.
   
  — Тебе нужно по-настоящему захотеть, — терпеливо объяснял Ремус в десятый раз. — Не слова создают заклинание, а твоя воля. Если не хватает ненависти и решимости убить, у тебя никогда не получится.
   
  — Но как я могу ненавидеть мышь? — печально спросил Рон. — Она ведь довольно милая.
   
  — Необязательно ненавидеть того, кто стоит перед тобой. Хотя твоей единственной целью будет Волдеморт, поэтому трудностей возникнуть не должно, — попытался объяснить Ремус. — Нужно направить эти чувства, чтобы ты мог создать заклинание.
   
  Рон еще раз нацелился на мышь. Рука дрожала от напряжения, а лицо раскраснелось.
   
  — Авада Кедавра! — воскликнул он, но ничего не произошло. — Авада Кедавра!
   
  Гарри жестом показал Драко, что ему больше не нужна мышь, и шагнул в сторону Рона, который безуспешно выкрикивал проклятие.
   
  — Авада Кедавра! Авада Кедавра!
   
  Мышь отчаянно запищала, и Рон опустил руку. Казалось, он готов был согласиться с бедным животным.
   
  — Может, я слишком тупой или слабый, или еще чего, но во мне нет столько ненависти, чтобы желать кому-то смерти! — пожаловался Рон. — Даже Волдеморту! В смысле родители всегда учили, что ненависть — это плохо, и ничто не оправдывает убийство. Нелегко идти против своих привычек!
   
  — Придется, — тихо произнес Гарри, — если ты хочешь помочь.
   
  — Я, правда, хочу! Но как мне измениться? Как начать сильно ненавидеть?
   
  — Очень странно, Уизли, — протянул Драко.
   
  Гарри узнал типичный насмешливый тон слизеринца и понял, что его друг пытается спровоцировать Рона. Ничто так не злит Уизли, как порция слизеринского высокомерия. Хоть бы Рон не решил, что Малфой — более легкая цель, чем милая мышка.
   
  — Судя по тому, как ты смотришь на меня и на всякого, кто не разделяет твою туповатую точку зрения на мир, я бы решил, что ненависть — самая естественная эмоция. Но, видимо, ты ее испытываешь, когда в этом совершенно нет смысла.
   
  Гарри набрал в грудь воздуха, ожидая, что Рон вот-вот взорвется. Краем глаза он заметил, как Снейп и Гермиона шагнули в зону, огороженную чарами, и почувствовал облегчение. Если Уизли решит напасть на Драко, его разоружат быстрее, чем он успеет закончить заклинание.
   
  Но впервые в жизни Рон Уизли поступил совершенно неожиданно. Он опустил палочку и спокойно посмотрел слизеринцу в лицо.
   
  — Я знаю, что ты пытаешься сделать. Жаль тебя разочаровывать. То, что я испытываю к тебе и остальным слизеринцам, не ненависть. Это злость и, в последнее время, зависть, — он сильно покраснел, но продолжил говорить. — Но это не ненависть. Я честно не знаю, как ее почувствовать, чтобы создать это дурацкое заклинание.
   
  — Ты, правда, хочешь научиться ненависти? — тихо спросила Гермиона. Она впервые заговорила с Уизли с той стычки, и Рон еле заметно вздрогнул, но повернулся и медленно кивнул.
   
  — Я не хочу вас подвести. Я нужен Гарри, и, если я могу помочь в битве, я готов на все.
   
  Гермиона вздохнула и подошла. Гарри заметил странный блеск в глазах Снейпа: профессор определенно знал, что она собирается делать, и ему это явно не нравилось.
   
  — Я могу помочь, Рон. Но ты должен быть совершенно уверен в своем решении. Оно дорого обойдется твоей невинности.
   
  Рон открыл рот, чтобы возразить, что он давно не такой уж невинный, но что-то во взгляде Гермионы подсказало: она настроена серьезно. Так что он закрыл рот и задумался.
   
  — Да, — решился Уизли. — Я не могу вас тормозить.
   
  — Гермиона, — начал Снейп, но она покачала головой и так посмотрела на него, что Северус сразу замолчал.
   
  — Ну что ж, — сказала она Рону. — Если ты уверен...
   
  Он кивнул; девушка подошла ближе, обхватила его лицо руками и чуть наклонила, чтобы встретиться взглядами.
   
  — Расслабься, — прошептала она. — Будет больно.
   
  Для всех, кто видел легиллимента за работой, было очевидно: Гермиона нырнула в разум Рона.
   
  Через минуту, Рон посерел, глаза стали размером с плошки, тело начало подергиваться.
   
  Контакт длился более десяти минут, и все время казалось, что Уизли вот-вот рухнет в обморок. Гарри недоумевал, почему так долго, но потом вдруг понял: Гермиона делала то же самое, что и со Снейпом. Но вместо того, чтобы сжимать воспоминания в как можно меньший поток, она замедляла его, чтобы Рон мог все воспринять. Но он, казалось, плохо с этим справлялся.
   
  Наконец Гермиона его отпустила. Рон покачнулся, возвращаясь к реальности. Его лицо позеленело, а уши покраснели.
   
  Гарри подошел и протянул руку, чтобы поддержать, но Рон отшатнулся и рухнул на пол. Его тут же вырвало.
   
  Гермиона спокойно наколдовала влажное полотенце и положила на шею Уизли.
   
  — Дыши глубоко и ровно, — посоветовала она и взмахом палочки убрала лужу с пола. — Скоро пройдет.
   
  Его начала бить крупная дрожь. Гарри не сразу догадался, в чем дело. Рон плакал.
   
  — По-моему, ты перестаралась, — обеспокоено сказал Драко. — Сколько недель ты ему показала?
   
  Гермиона грустно улыбнулась и поправила полотенце на шее Рона:
   
  — Я показала часть своего посвящения.
   
  Гарри недоверчиво взглянул на подругу.
   
  — Воспоминание об одном вечере так на него подействовало? — спросил он, указывая на трясущегося гриффиндорца.
   
  Гермиона кивнула.
   
  — Это был довольно тяжелый вечер, — признала она. — Но если это поможет...
   
  Наконец судорожные подергивания и всхлипы прекратились. Рон поднял голову.
   
  — Прости меня, — прохрипел он. — Я не знал... Я бы никогда... Прости.
   
  Гарри потянулся к другу, но Гермиона резко осадила: «Не трогай!», а Рон дернулся в сторону.
   
  — Ему нужно время, чтобы снова привыкнуть к чужим прикосновениям, — спокойно произнесла девушка и дружелюбно посмотрела на Рона. — Хочешь принять душ? Или отдохнуть немного?
   
  Он задумался ненадолго, но вскоре покачал головой.
   
  — Сначала попробуем заклинание, — прошептал он. — Должно получиться.
   
  Гермиона кивнула:
   
  — Я так и подумала.
   
  — Рон, — сказал Гарри, по-прежнему не понимая, что произошло с другом. — Может, все-таки отдохнешь?
   
  — Нет. Заклинание.
   
  Он убил мышь с первой попытки, зеленый луч был даже сильнее, чем у Гарри. Но хотя он освоил заклинание, тренировки не прекратились. Он полчаса убивал мышей и пауков, молча, не отрывая взгляда от цели, пока, наконец, не задрожал, на этот раз от усталости.
   
  — Хватит, — сказала Гермиона. — Теперь отдохни, умойся и перекуси.
   
  Он медленно повернулся и посмотрел с недоверием, как будто спрашивая: как можно вернуться к рутине после всего увиденного?
   
  — Жизнь продолжается, — мягко напомнила она. Она осторожно положила руку на плечо Рону. Он вздрогнул, но девушка не отстранилась. Через некоторое время он расслабился.
   
  — Через день-два полегчает.
   
  — С трудом верится, — хрипло ответил он. — Сомневаюсь, что когда-нибудь забуду.
   
  — Не забудешь, — перебила Гермиона. — Но научишься жить с этим, как я, — она вдруг грустно улыбнулась. — То, что ты видел, случилось год назад. С тех пор произошло много чего похуже, но я жива.
   
  Казалось, Рон хочет возразить, но потом словно вспомнил, кто перед ним стоит. Гарри заметил в его глазах странное выражение: смесь восхищения, страха и благоговения.
   
  — Я провожу его, — предложил Гарри.
   
  — Позаботься о нем, — тихо сказала Гермиона. — Ему будет трудно.
   
  До конца недели семикурсников будили крики Рона, видевшего кошмар за кошмаром. Было хуже, чем у Гарри на пятом курсе и хуже, чем у Джинни на втором. На третью ночь Гарри предложил попросить зелье сна без сновидений у мадам Помфри.
   
  — Гермиона дала мне флакон после того вечера, — ответил Рон, отводя взгляд.
   
  — Тогда почему ты не выпил? — удивленно спросил Гарри, но друг не ответил. — Все было так плохо? — спросил он через мгновение и тут же мысленно укорил себя за дурацкий вопрос.
   
  Рон поднял голову и ухмыльнулся. Гарри никогда не видел такое горькое, мертвенное выражение лица. Он выглядел другим человеком.
   
  — Хуже, — прохрипел он. — И я не хочу об этом говорить.
   
  — Да, я понимаю, — тихо согласился Гарри. — Просто... если ты захочешь...
   
  Улыбка на лице Рона стала живее.
   
  — Спасибо. Но я в этом сомневаюсь.
   
  Гарри еще подождал, но друг не проронил ни слова; он чуть наклонил голову, будто прислушиваясь.
   
  На следующую ночь Гарри научил Рона заглушающему заклинанию, которое сам использовал на пятом и шестом курсе.
   
   
 
   
* * *
   
   
  Робин и Маленький Джон — отсылка к Робину Гуду и его веселой шайке воров. Фрейя — богиня в германо-скандинавской мифологии.
   
  Объяснение системе кодов будет дано позднее.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 48. На восток от Канзаса   
— Гермиона?
  Голос Северуса разнесся по комнатам.
  — Наверху! — откликнулась девушка и через мгновение услышала звук шагов. Она вздохнула, прикрыла глаза и откинула голову на стенку ванны.
  Северус пребывал в странном настроении вот уже несколько дней после смерти шпиона и «преображения» Рона.
  Гермиона не знала, что стало причиной его раздраженного и довольно холодного поведения. Хотя она рассказала, какую малую часть воспоминаний увидел Рон — все-таки Гермиона не была настолько глупа, чтобы показывать ему церемонию посвящения, только пытки магглов, — но Северус все равно не был доволен принятым ею решением.
  Возможно, он припомнил, как сам вторгся в ее разум, возможно, попросту ревновал, что она разделила мысленную связь с Уизли, но последние дни он только об этом и твердил. В конце концов, Гермиона не выдержала и сердито спросила, по-прежнему ли он доверяет ее суждениям.
  После этого Северус замолчал, но странное напряжение не исчезло.
  Гермиона открыла глаза, когда Северус вошел в ванную.
  — Здравствуй, милый, — поприветствовала она. — Как прошел день?
  Он натянуто улыбнулся. Гермиона обратила внимание, что он сел на край ванны так, чтобы она не могла разглядеть его лицо.
  — Ужасно скучно, — протянул он. — Встреча с несколькими аврорами, затем побывал в Валгалле.
  — Как Фрейя? — спросила она, вновь прикрыв глаза. Северус нежно прикоснулся пальцами к ее лбу.
  — Деятельная, как обычно, — ответил Снейп, в его словах сквозила веселость. Гермиона улыбнулась в ответ. Она встречала Фрейю однажды (конечно, обе были замаскированы), чтобы обменяться условными посланиями, которые позволят узнать друг друга в особой ситуации, если вдруг понадобится. Фрейя сразу же приглянулась Гермионе.
  — Чем ты сегодня занималась?
  Гермиона ухмыльнулась.
  — Тебе правда интересны уроки по чарам и арифмантике? — ответила она вопросом. — Или мне перечислить скучные подробности встречи с Гарри и Драко? Мы обсудили, как настроение Гарри будет ухудшаться, и его вспышку гнева у кабинета директора, которая случится в следующий вторник. Но самое веселое — это план Драко, как завоевать сердце профессора зельеварения. Учитывая, как Драко с ним носится, я не удивлюсь, если профессор не только возьмет его в ученики, но и влюбится, а потом предложит ему руку и сердце.
  — Можно подумать, что эта должность проклята так же, как и должность профессора ЗОТИ, — игриво заметил он. — Поступить на работу и влюбиться в студента. Не слишком заманчивая перспектива.
  Вместо ответа Гермиона шутя шлепнула его по руке.
  — Тогда я лучше вылезу из ванной и оденусь, если мысли обо мне кажутся тебе не особо заманчивыми, — надулась она.
  Но Северус не продолжил обычную притворную перепалку. Вместо этого он встал и вышел из ванной, как будто ожидая, что девушка вскоре последует за ним.
  Гермиона нахмурилась. Что-то определенно не так. Было ощущение, что гроза, собиравшаяся над ними последние несколько дней, наконец-то разразится сегодня.
  Она быстро помыла голову и встала. Пена и вода стекали с нее словно маленькие речушки, в которых как бы танцевали льдинки.
  Взмахом руки она высушила тело и голову, но все равно предпочла укутаться в полотенце, наслаждаясь мягкостью, теплом и ароматом свежести.
   Северус ждал в комнате Гермионы. Они продолжали так называть эту комнату, хотя она проводила здесь мало времени. Одежда, книги, школьные принадлежности (по крайней мере те, что не находились внизу, в библиотеке) были аккуратно разложены на полках, столе и в большом шкафу. Большую часть времени Гермиона проводила внизу, а ночью оставалась в комнате Северуса, засыпая в его объятиях. И ей это нравилось.
  Сейчас Северус сидел в кресле у камина и смотрел на огонь. Он плотно сжал губы и выглядел отрешенным.
  Гермиона улыбнулась, проходя мимо, к большому шкафу. Оба научились принимать любое настроение друг друга. Если сегодня Северус не хочет нежности, она не будет его стеснять.
  — Кстати, Драко и Гарри спросили, почему я никогда не участвую в дуэлях, — сказала она, открыв дверцу шкафа, и оценивающе посмотрела на одежду. Любой заглянувший сюда решил бы, что гардероб принадлежит трем разным женщинам, и не сильно бы ошибся.
  Школьные мантии и форма аккуратно висели рядом с джинсами, свитерами и блузками голубого, розового и белого цветов, создавая образ ученицы из маггловской семьи, которая не особо интересуется или не может себе позволить что-то более модное, но, по крайней мере, старается.
  Эта часть определенно не сочеталась с юбками, брюками и джемперами посередине; они были в теплых природных оттенках: коричневом, красном и золотом. Эту одежду она носила в комнатах Северуса или на собраниях внутреннего круга Ордена.
  — И что ты ответила?
  Она нахмурилась и подошла к третьей части гардероба, где находилась так называемая «рабочая» одежда.
  Северусу потребовалось много времени, чтобы задать вопрос. Значит, он или совсем ее не слушал или не интересовался разговором.
  — Я улыбнулась и сказала, что в отношении дуэлей ты очень ревнив.
  Она выдвинула ящик и выбрала темно-красное шелковое белье. Все еще ожидая ответа от Снейпа, она взмахом руки отправила полотенце в ванную и начала одеваться.
  — Тебя вызвали? — равнодушно спросил он.
  Он взглядом задержался на нижнем белье в ее руке, отметил, что она стоит у той части шкафа, где находились соблазнительные платья с глубоким вырезом, короткие юбки и полупрозрачные блузки.
  — Пока нет. Но это всего лишь вопрос времени.
  Гермиона чуть повернулась к нему, но не улыбнулась. Вот еще одна странность их отношений: Северус заигрывал с ней и делал комплименты, как и любой другой мужчина, но не в том случае, когда она надевала такое обольстительное белье, как сейчас.
  Кружева, оборки, подвязки — значит, работа. Узкие мини и открытые блузки — маска, костюм, соответствующий роли. Они принадлежали миру Пожирателей смерти. Хлопковое белье, футболки и брюки — это настоящая Гермиона, к которой он будет прикасаться.
  — Юбка или платье? — так же равнодушно спросила она.
  — Юбка с красной блузкой, — ответил он, и девушка согласно кивнула. Она сама сделала бы тот же выбор.
  Она волновалась и чувствовала себя ужасно незащищенной, когда впервые переодевалась в его присутствии. Боялась, что Северус приблизится к ней, а ей придется отстраниться. Но он понял, что эта одежда не более чем форма; она не предназначалась для того, чтобы привлечь его. Гермиона всего лишь следовала дресс-коду, который ожидали от нее Пожиратели.
  Северус держался на расстоянии, предоставлял ей спокойную обстановку, и она была ему глубоко благодарна за это.
  — Люциус упомянул, что сегодня будет собрание, — продолжила Гермиона, натягивая юбку. — Меня предупредили, а значит, не потерпят школьную форму.
  — Полагаю, ты не придешь на собрание идиотов?
  Гермиона нахмурилась. «Собрание идиотов» — один из очаровательных эпитетов, которым Северус наградил собрание внутреннего круга, однако сегодня в его голосе отсутствовала привычная ирония. Скорее, его слова прозвучали резко и зло. Гермиона задумалась: что могло стать причиной такого мрачного настроения?
  — Вряд ли, — ответила она. — Только если меня не вызовут очень поздно.
  — Тем лучше, — все так же грубо отрезал он и сел на кровать. — Тогда хоть один из нас не потратит вечер впустую.
  Гермиона еще больше нахмурилась и повернулась к Снейпу.
  — Эти собрания не пустая трата времени, и ты это знаешь лучше других, — она осторожно к нему приблизилась. — Что с тобой случилось?
  Он скорчил гримасу.
  — Может, я просто устал изо дня в день иметь дело с дураками. Может, я устал от людей, которые попадают в неприятности только потому, что не слушаются меня. Может...
  Гермиона закатила глаза. Только не снова. Далее он раскритикует ее совершенно нелогичное желание держать Поттера в курсе или неспособность Тонкс видеть дальше своего носа. Затем отпустит гору резких замечаний о таких шпионах, как маленький Джон, которые не могут придерживаться плана, и от этого погибают, или о членах внутреннего круга, у которых настолько отсутствует самоконтроль, что на них больно смотреть. Честное слово, она уже предостаточно этого наслушалась.
  — Северус Снейп, — властно заявила Гермиона, — ты можешь разговаривать со мной, как с разумным существом, и объяснить, в чем проблема, или продолжишь вести себя как мой бывший профессор зельеварения, то есть как ехидный, ворчливый и самодовольный засранец. Но если выберешь второй вариант, то, будь добр, покинь мою комнату. Мучай кого-нибудь из Ордена.
  На секунду ей показалось, что он и правда уйдет. Он уже направлялся прочь, на его лице все так же была злоба, но вдруг он поник и остановился, как будто все силы разом покинули тело.
  — Не понимаю, почему ты тратишь время на меня, — угрюмо протянул он. Гермиона распознала в словах тайную мольбу, подошла к Северусу, нежно взяла за руку и потянула к постели.
  — Возможно, я безумна, — легко ответила она, все еще сжимая его ладонь. — Или, возможно, я просто люблю угрюмых старичков с невероятно острым чувством юмора. Это из-за маленького Джона?
  Северус долго молчал, судя по нахмуренным бровям, он крепко задумался, пытался подобрать правильные слова. Похоже, это был сложный вопрос, если он столько времени подбирал удовлетворительный ответ.
  — Не только, — наконец проговорил он, все еще хмурясь. — Маленький Джон просто показал то, что уже давно требовало внимания. Только я не уверен, что это. Точнее, не совсем.
  Внезапно Гермионе захотелось одновременно и поцеловать эту угрюмую складку между бровей, и хорошенько пожурить за самобичевание. Но сейчас Северус в этом не нуждался.
  — Это нечто касается тебя или окружающих? — спросила она.
  Он так долго молчал, что Гермиона решила, будто он и не ответит на вопрос. Но, по крайней мере, он не противился, когда она подсела рядом на кровати.
  — И меня, и окружающих, — он заколебался. — А может, никого. Я не могу точно определить это чувство. Скорее, это общее раздражение.
  — Которое разрастается, когда кто-нибудь, за кого ты несешь ответственность, совершает какую-нибудь глупость или рискует собой, — добавила она.
  — Неудивительно, что я испытываю это чувство постоянно, — ворчливо согласился он. — Ни дня не проходит, чтобы кто-нибудь из окружающих не совершил глупость.
  — А, значит, ты должен бы понять, насколько бессмысленно твое поведение, — мягко заметила Гермиона и похлопала по спине. Отметив, как сильно он напряжен, девушка положила ему руки на плечи и медленно помассировала. — Люди будут вести себя так, как им заблагорассудится, и неважно, что ты думаешь. Они будут принимать решения, согласен ты на них или нет, и ты ничего не сможешь изменить.
  — И зачем же им тогда глава шпионов, мне интересно? — чуть не прорычал Северус. — Какой толк разрабатывать план действий, протоколы, портключи и защитные чары, если человеку просто взбрело в голову следовать за Пожирателем в Лютный переулок, а потом получить в лоб Авадой?
  — Так, значит, дело в маленьком Джоне.
  — Не больше, чем в Бальдре, который наткнулся на небольшое собрание Пожирателей и чуть не погиб, или Драко, хвастающем о том, как он шпионит за отцом, или в кучке нелепых гриффиндорцев, которые свято верят, что проживут в битве дольше секунды... — вдруг он замолчал, заметив, как громко и зло звучит его голос.
  Гермиона терпеливо ждала, когда он продолжит, но Северус только пожал плечами, как будто не стоило и продолжать разговор.
  — Не так давно кое-кто сказал мне, что идет война и жертвы неизбежны, неважно, как сильно мы боремся, — тихо сказала она.
  — Есть разница: стоит ли риск твоей собственной жизни или чужих, — все так же сердито ответил он. — Я никогда не боялся, что меня раскроют. Но приносить в жертву других ради всеобщего блага... Альбус бы смог. Он бы по-отечески улыбнулся и грустно подмигнул. Но я на это не способен.
  Гермиона вздохнула. Если он открыто упрекает Альбуса, значит, ему по-настоящему плохо. А, учитывая, как часто у них проходил этот разговор в последние дни, то сочувственно выслушать Северуса недостаточно. Возможно, пора поменять тактику.
  Девушка одарила его полуулыбкой, которую Снейп даже не заметил, слишком погруженный в собственные переживания. Гермиона мысленно кивнула. Самое время выводить его из этого состояния.
  — Просто поразительно, как ты похож на Гарри, — протянула она. Уж что и сможет его выдернуть из задумчивости, то только эта фраза.
  И Гермиона не ошиблась.
  Северус возмущенно вскинул голову. Ему понадобилось несколько попыток, чтобы сформулировать свое негодование в слова.
  — Вовсе нет! — воскликнул он. Гермиона усмехнулась. — Как такой адекватный человек, как ты, смог прийти к такому ошибочному выводу — за гранью моего понимания! Прошу сию же минуту прекратить оскорбления!
  Гермиона звонко рассмеялась.
  — Ты определенно более красноречив, чем он, — заметила девушка.
  — Перечисление моих качеств, в которых я лучше Поттера, заняло бы несколько часов, я тебя уверяю!
  — Но это не касается твоего беспричинного чувства ответственности.
  — Поттер — образец безответственности.
  — Я не говорю о его поступках. Схожесть проявляется в чувствах, Северус. Как и ты, он испытывает ответственность за всякого, кто пострадал или кого убил Темный Лорд. Как будто это он принимает решения за жизни других. Как если бы мы пошли в Отдел Тайн по его приказу.
  — А он приказывал? — едко спросил Снейп, все еще отказываясь признать значение их разговора.
  — Нет. Он хотел пойти один, — нетерпеливо ответила Гермиона. — Но не в этом суть! Даже если бы он хотел, чтобы мы пошли за ним, это по-прежнему было бы наше решение. Как мое решение стать шпионом, решение Рона и Гарри бороться с Темным Лордом и решение маленького Джона последовать за подозрительным типом в Лютный переулок.
  Людям не отшибает мозги только потому, что они следуют чьему-то приказу. Ты не Темный Лорд, который заставляет своих приспешников сражаться. У каждого в Ордене есть выбор. И хотя Гарри частенько думал по-другому, но люди борются с Волдемортом и умирают не из-за Мальчика-Который-Выжил. У всех свои причины. Я могла заставить Гарри внять голосу разума только одним способом.
  — И каким же? — спросил Северус, все еще притворяясь, что этот разговор не имеет к нему никакого отношения.
  Гермиона ухмыльнулась.
  — Я говорила, что уж кто больше всех виноват, так это я. Это я догадалась про василиска на втором курсе, использовала маховик на третьем, тренировала Гарри на четвертом, чтобы он быстрее прошел лабиринт. Не говоря уж о том, что я предложила создать АД или использовать Кикимера как приманку. Ах да, и разве не я предложила Альбусу сделать тебя главой шпионов? Похоже, снова я виновата!
  Северус медленно улыбнулся, а ухмылка Гермионы стала еще шире.
  — И что на это отвечал мистер Поттер?
  — Он отвечал, что со мной бесполезны логические доводы, — весело произнесла она. — Но, по крайней мере, он смеялся.
  Северус усмехнулся, невольно доказав схожесть с Гарри Поттером раз и навсегда.
   
 
   
* * *
   
  «Поверить не могу, что ему нравится такое раболепство, — думала Гермиона, становясь на колени и подползая к Волдеморту. Ее вызвали чуть позже, чем она рассчитывала. Сейчас проходила личная встреча с Темным Лордом и его правой рукой, а время приближалось к полуночи. — Я бы умерла от скуки!»
  Девушка приблизилась и почтительно поцеловала протянутую руку, при этом направив мысли в подобающее для Пожирателя смерти русло.
  — Милорд! — с ужасом и благоговением прошептала она.
  Только когда Волдеморт отнял руку, перед этим великодушно похлопав девушку по голове, она повернулась к Люциусу Малфою и отвесила поклон.
  — Хозяин Малфой, — почтительно сказала она.
  — Что это за кровь у тебя на лице? — внезапно спросил Темный Лорд. — Тебя обидели?
  — Пустяки, милорд! — поспешно ответила она, пытаясь прикрыть разбитую губу рукой.
  — Кто это сделал? — прошипел Волдеморт, и девушку забила дрожь. Она знала, что гнев направлен не на нее, но в присутствии Темного Лорда никогда не будет лишним показать страх. На вопрос же она не ответила.
  — Ты встретилась с моими слугами по пути сюда?
  Она чуть кивнула, послышалось злобное шипение.
  Темному Лорду не нравилось, когда внутренний круг пытал питомца без команды, и он достаточно ясно дал это понять. Конечно, губу разбили не Пожиратели; они довольно быстро научились не оставлять следов. Но она и правда столкнулась с приспешниками по пути к Волдеморту. А губу разбила, врезавшись в стену. Что ж, она всего лишь ответила на вопрос, а уж исправить своего повелителя не посмела.
  Гермиона мысленно улыбнулась.
  — С этим мы разберемся, — объявил Темный Лорд, и Люциус мрачно кивнул. Ему тоже не нравилось, когда ей вредят другие. Предпочитал делать это сам.
  «У меня своеобразные ангелы-хранители», — подумала она.
  — Ваша забота потрясает, милорд, — прошептала она. Его лицо исказило некое подобие улыбки.
  — Какие новости из замка? — послышался вопрос.
  Официальная часть окончена. Гермиона выпрямилась, но осталась на коленях перед троном.
  — Поттер с каждым днем теряет терпение, милорд, — начала она, скривив губы в усмешке. — Дамблдор запрещает ему покидать школу, и я не упускаю возможности напомнить о том, что у него нет шансов против вас, милорд. Свое время он проводит в страхе перед вами и злобе на директора.
  — Так и должно быть, не правда ли, Люциус? — спросил Темный Лорд. Удовольствие так и сочилось в его голосе.
  — Определенно, милорд, — спокойно согласился Малфой, не спуская глаз с Гермионы.
  — Я также поработала над примирением с идиотом Уизли, — продолжила девушка. В ее словах сквозило холодное отвращение, она выдвинула на первый план свою злость. Она знала, что Волдеморт читает ее мысли, просеивает воспоминания последних дней. Он поступал так с каждым из слуг с жестокостью человека, который давит насекомое, и это не являлось выражением недоверия. Волдеморт явно никогда не слышал об уважении к другим.
  — Рональд — по-прежнему самый безответственный из гриффиндорской грязи. Он возвращает доверие Поттера, теперь Поттер будет уделять еще меньше времени на подготовку к бесполезной борьбе с вами, милорд.
  — Хорошо, хорошо, моя дорогая Гермиона. А что с предателем?
  — Насколько мне удалось выяснить, он все еще живет в замке, но его никто не видел из студентов, по крайней мере, из Гриффиндора, Когтеврана и Пуффендуя.
  Не нужно спрашивать, докладывали ли ему слизеринцы. Если она задаст этот вопрос, то тут же последует жестокое наказание.
  — Но Поттер сказал, что однажды встретил Снейпа в кабинете Дамблдора, когда пошел жаловаться на заточение, — она фыркнула, показывая свое мнение о глупости Гарри. — Ненависть Поттера к предателю растет, и я каждый день ее подпитываю. Я не смею к нему приблизиться напрямую, я чуть не попалась на отравлении, как вы знаете, милорд. Недоверие Поттера распространилось и на семью Уизли. Хоть эти любители магглов и круглые идиоты, но их глубоко уважают в Ордене. Вскоре между Поттером и его последователями разгорится ссора, и Снейп останется в одиночестве.
  — Еще один признак глупости Дамблдора, — протянул Люциус, на его холодном привлекательном лице застыла ухмылка. — Как можно прислушиваться к этим жалким попрошайкам?
  — Только идиоты за ним последуют, — согласилась она, метнув взгляд к Волдеморту, будто боясь, что слишком разболталась. — Каждый, у кого есть глаза, видит благодать вашего правления, милорд.
  — Говори об Ордене, питомец, — сказал Темный Лорд, не обращая внимания на комплимент. Он не был глупцом, хоть гордыня и застилала ему глаза. — Ты стала членом Ордена?
  Прежде чем она даже успела подумать о подобающей реакции, ее тело сжалось, лоб коснулся холодного пола тронной комнаты — Гермиона признавала свое поражение. Все произошло исключительно рефлекторно, и на мгновение девушка забеспокоилась: прошло чуть меньше года, а она превратилась в такое пугливое и малодушное создание.
  Затем она мысленно поблагодарила свои рефлексы. Темный Лорд отмечал такие мелочи. Страх и подобострастие спасут, и Волдеморт обрушит на нее не такое страшное наказание, как мог бы.
  — Нет, милорд, — прошептала она. Она все еще лежала ниц и ощущала мерзкую атмосферу подземелья: спертый, застоявшийся воздух и холодный, по-рыбьи влажный и склизкий черный мрамор пола.
  — Я пыталась, милорд. Снова и снова твердила Поттеру. Он требовал наше вступление у Дамблдора три раза и собирается снова к нему прийти на следующей неделе. Но хитрый ублюдок непреклонен.
  Она никогда не называла директора глупцом или маразматиком, как другие Пожиратели. Ее не провести, как и Волдеморта. Нельзя недооценивать противника. Этот урок преподал еще Люциус, так что Гермиона отзывалась о Дамблдоре, Снейпе и большинстве членов Ордена с ненавистью и уважением.
  — Похоже, он не допустит нас до окончания школы. Я говорила Поттеру, что это еще одна попытка Дамблдора манипулировать, и этот дурачок мне поверил, но я не могу попасть в Орден, не вызвав подозрений. Грюм все такой же параноик.
  Она остановилась, не успев сорваться на невнятное бормотание. Бормотание — отсутствие дисциплины. Темный Лорд ненавидел такие недостатки и, как правило, ясно давал понять, что о них думает. Но даже дисциплина не спасет от наказания, которое последует.
  — Я разочарован, грязнокровка, — лениво ответил Волдеморт, и Гермиона приготовилась к приступу боли. К удивлению, ничего не произошло. — Но возможно, из-за того, что слишком многого от тебя ожидал.
  Гермиона не могла поверить своей удаче. Он ее не наказал? Если и требовалось доказательство ее высокого статуса среди Пожирателей, то это оно и есть. Темный Лорд позволил завершить доклад, не причинив ей боли. Он оставил ее оплошность без наказания.
  — Ваша щедрость не знает границ, милорд! — выдохнула она, открыто выражая облегчение и удивление. Волдеморт подал ей руку, и она схватила ее, любовно целуя ладонь.
  — Подожди. Ты увидишь подарок, который я приготовил для своих верных слуг, — ответил он, обменявшись многозначительным взглядом с Люциусом Малфоем. — Думаю, эту ночь ты запомнишь.
  Она подняла на него распахнутые, полные обожания глаза, ее губы были приоткрыты от восхищения, и увидела его мрачную улыбку, от которой по телу побежали мурашки.
  — Не могу дождаться, милорд, — прошептала она, и его улыбка стала шире.
  — Тебе и не придется, питомец, — прошипел он и кивнул Люциусу. Тот поклонился и покинул комнату. Стук шагов эхом раздался во тьме.
  — Встань, Гермиона, — приказал Темный Лорд, когда двери открылись, и в комнату вошли Пожиратели внутреннего круга. Она медленно поднялась, все еще прижимаясь к его руке, и взглянула на него, ожидая дальнейших указаний.
  Только она увидела, как улыбка Волдеморта вдруг исчезла, и в его выражении лица появилось нечто более холодное и мрачное.
  — И запомни, грязнокровка, — прошипел он. — сегодня я тебя простил, но если твоя работа мне не понравится, ты станешь следующим подарком для моих слуг. А теперь повернись и смотри, что я приготовил.
  Она кивнула, отпустила его руку так, будто оставляла самое драгоценное, и повернулась.
  Гермиона еле подавила крик, когда увидела, что именно Люциус левитирует в комнату.
  «Боже, не заставляй меня это делать!» — взмолилась она, но, когда встала в круг пожирателей и натянула маску холодного безразличия, она не сомневалась ни секунды. Даже когда настал ее черед взмахнуть палочкой.
   
 
   
* * *
   
  Северус работал в главном зале штаб-квартиры, вносил изменения в карты и диаграммы, чтобы они отображали последнюю известную информацию, когда гобелен, ведущий в его личные покои засиял золотым светом.
  Он быстро завершил работу и подошел к гобелену, когда из него появилась Гермиона. Как хорошо, что она вернулась! Она ушла на собрание Пожирателей прошлой ночью, почти двадцать часов назад.
  После короткого собрания внутреннего круга Северус и Гермиона были вместе, тогда ее и призвали. В тот момент он заметил тревогу на ее лице и в каждом движении, пока она собиралась к Темному Лорду.
  Волдеморт стал одержим собраниями, количество жертв среди магглов и магглорожденных росло как никогда быстро. Гермиону наказывали реже и менее жестоко, но то, что она должна была делать и видеть, толкало ее на грань.
  Он озабоченно осмотрел девушку, пока она поправляла мантию. Видимых ран нет, но что-то было не так, Северус нутром чуял.
  Он попытался мысленно поприветствовать ее, но натолкнулся на стальную стену. Она закрыла свой разум, значит, что-то ее очень беспокоило.
  — Ты не сказала, что вернулась, — тихо произнес он, преодолев расстояние между ними в два широких шага. Он не обвинял, а просто констатировал факт.
  — Нет, — подтвердила Гермиона. — Не было важных новостей, и мне не требовалась помощь, так что я просто приняла душ и немного отдохнула.
  Нет смысла говорить, что он чертовски волновался и испытал бы облегчение, сообщи она о своем возвращении. Гермиона и так это знала. Если она его не известила, значит, на то была веская причина.
  — Так плохо? — спросил он. Девушка неопределенно пожала плечами.
  Северус заметил, что она не ела и не спала. Она выглядела уставшей и бледной, как будто чего-то не хватало. Ее будто подтачивало что-то изнутри, и Северус практически различал запах вины.
  Он нежно прижал ладони к ее лицу и приподнял за подбородок вверх, пока девушка не встретилась с ним взглядом.
  — Расскажи мне, — мягко произнес он. Это был не приказ, она могла уйти в любую секунду, но вместо этого откликнулась на его прикосновение. Ее кожа была холодной.
  — Ее звали Дороти, — начала Гермиона через мгновение, ее голос звучал хрипло от непролитых слез. — Маггловская девочка лет пяти, ее схватили вместе с отцом. Конечно, она испугалась. Да и кто бы на ее месте остался спокоен в окружении безликих фигур в мантиях. Но она не проронила ни слезинки и твердо верила, что все будет хорошо. Она не отпускала руку отца.
  Девушка глубоко вдохнула, протянула руку и положила ладонь на грудь, чтобы чувствовать биение его сердца. Она как будто хотела убедиться, что он еще жив.
  — Потом его убили у нее на глазах. Ты знаешь, что они делают с телами, — ее голос был отстраненным, в глазах не показались слезы, но Северус чувствовал, как ей больно. — Она не плакала. Не кричала. Она держала отца за руку, пока от руки ничего не осталось.
  Она тяжело задышала, чуть всхлипывая.
  — Но в глазах у нее по-прежнему была непоколебимая вера, что все закончится хорошо. Каким-то невиданным образом. Такие красивые глаза. Карие, как шоколад, и полные жизни.
  Она замолчала. Северус знал, что будет дальше. Он отнял руку от лица и обнял девушку за плечи, притянул к себе, чтобы приободрить.
  — Люциус их вырвал. Он вырвал ей глаза. Тогда она закричала, испугалась, вокруг тьма и неизвестно, откуда будет следующий удар. Она была таким милым ребенком.
  Гермиону начала бить крупная дрожь. Северус притянул ее еще ближе к себе, крепко обнял, чтобы она почувствовала его присутствие, вернулась к реальности из того кошмара, который ее сейчас поглотил.
  — Что ты сделала? — тихо спросил он, зная ответ.
  — Я убила ее, — прошептала она тихое признание, которое только он мог услышать. Когда настал мой черед, я закричала на нее и ударила. Сильно. Так сильно, что сломала ей шею.
  Гермиона смотрела на Северуса, будто ожидая осуждения. Он склонился к ней и нежно поцеловал в лоб, таким образом давая ответ.
  — Ты правильно сделала. Я бы поступил так же.
  — Ее звали Дороти, — прошептала девушка. — Она была не больше Джейн, а я сломала ей шею. Я убила ее, Северус!
  — Она заслужила быструю смерть. Это все, что ты могла ей дать. Покой. Конец мучениям.
  — Знаю. Но легче не становится.
  — Нет, — согласился он.
  Они еще некоторое время помолчали. Гермиона по-прежнему прижималась к нему, черпая из него тепло и жизнь, а Северус успокаивающе гладил девушку по спине.
  — Спасибо, — наконец произнесла она. Они встретились взглядами, и Северус почувствовал, как разделявшая стена исчезла.
  «Почему ты всегда знаешь, что мне нужно?» — спросила Гермиона, и он ответил ей мысленной улыбкой, от которой у девушки пошла дрожь по телу, на этот раз от удовольствия.
  «Потому что я часть тебя», — ответил он и, наклонившись еще раз, нежно поцеловал ее в лоб.
  Именно тогда они услышали дружный вздох позади и мгновенно обернулись с ножами наготове. Они стояли достаточно далеко друг от друга, чтобы предоставить свободу передвижения, но и достаточно близко, чтобы прикрыть друг друга. Однако они увидели только пораженных Ремуса, Тонкс, Артура и Молли.
   
  «Черт!» — раздалось в головах Гермионы и Северуса.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 49. Любовь — незыблемый маяк   
Гарри с нетерпением ждал вечера. Немного удачи, и они разовьют план с пророчеством и наконец-то примут решение. Они с Драко провели день в штаб-квартире, продумывая текст пророчества, в котором будут содержаться первые строки, а дальше уже выдумка по вкусу.
  Но, когда Гарри и Драко разошлись после обеда, бросая друг на друга ненавистные взгляды и едкие замечания, а затем зашли в штаб-квартиру, то увидели не собрание внутреннего круга, а настоящий бедлам.
  Члены Ордена столпились в группу и жужжали, как рой разъяренных пчел во главе с миссис Уизли и Тонкс, которые громко кричали, перебивали друг друга, и (в случае с миссис Уизли) были готовы разразиться слезами.
  Молча Гарри и Драко оглядели комнату и увидели причину яростного спора.
  Гермиона и Снейп стояли в нескольких шагах напротив разъяренной толпы, но были так отстранены, как будто между двумя группами прочертили линию. Посередине стоял директор, пытаясь вразумить миссис Уизли.
  Все так же без слов Драко коснулся руки Гарри и привлек его внимание к Снейпу и Гермионе. Потребовалось время, чтобы Гарри понял: что-то не так. Гермиона как-то странно держалась. Она вся дрожала и была бледной, как полотно.
  Снейп стоял так, словно ограждал Гермиону от того, от чего она обычно отмахнулась бы, как от досадливой неприятности. Со стороны Гарри и Драко было хорошо видно, как их подруга схватилась за профессора, как человек хватается за спасательный круг. С ней было определенно что-то не так. В чем бы ни была причина, самое время отвлечь от этой пары внимание.
  — Что случилось? — громко спросил Гарри, заставив миссис Уизли остановиться на полуслове. Но она тут же развернулась к нему и возобновила тираду.
  — Что случилось?! — громко повторила она. — А то, что мы обнаружили Гермиону и нашего дорогого главу шпионов в самом невероятном положении! Можешь представить мое удивление, когда я вошла в комнату и увидела, как они обнимаются, а он целует Гермиону?! Профессор не должен позволять подобное!
  — Он больше не профессор, — только и успел сказать Гарри. Драко фыркнул на такое слабое возражение. Гарри продолжал лихорадочно мыслить.
  Что заставило Гермиону и Снейпа ослабить бдительность? Они всегда были так осторожны! Как они не заметили миссис Уизли?
  — Какое это имеет значение? — прошипела миссис Уизли и вернулась к добыче, потеряв к Гарри всякий интерес.
  Она снова глянула на Гермиону и Снейпа. Гермиона еще ближе подступила к Северусу, как будто в поиске поддержки, в то время как миссис Уизли смотрела на них, как змея на мышь.
  Что-то вывело подругу из равновесия так сильно, что она отчаянно нуждалась в опоре. А Снейп обычно забывал обо всем, когда сосредотачивался на Гермионе, особенно, когда происходил, как выражалась Тонкс, «мыслительный трюк».
  Подруга выглядела так, будто отчаянно нуждалась в нескольких минутах, чтобы собраться и успокоиться, обрести контроль над чувствами, и, хоть ухмылка Снейпа прекрасно давала понять, что он думает об этом фарсе, он не положил конец этой перепалке. То ли он не мог взывать к авторитету главы шпионской сети, то ли боялся, что этого недостаточно.
  Каковы бы ни были причины спора, выходящего из-под контроля, определенно нужен человек, который успокоит людей и направит эмоции в более мирное русло.
  Очевидно, Драко пришел к тому же выводу.
  — Может, присядем? — нерешительно предложил он, однако интонацией он дал понять, как глупо выглядят все присутствующие, столпившись как стадо овец.
  — Отличное, предложение, мистер Малфой! — поспешно согласился Дамблдор; он явно радовался, что кто-то пришел на помощь. — Давайте все присядем, немного успокоимся. Я совершенно уверен, что мы можем прояснить это маленькое недоразумение, как культурные люди...
  — Разве культурно целовать девочку в два раза себя младше?! — отрезала миссис Уизли, но через мгновение уступила и последовала со всеми к столу. Гермиона и Снейп присоединились последними. Когда подруга проходила мимо, все еще бледная и дрожащая, она прошептала Гарри одними губами: «Спасибо». Он молча взял ее под руку, проводил к столу и сел рядом. Драко последовал за Снейпом и, как обычно, сел слева от него.
  Чрезмерно энергичным взмахом палочки Дамблдор призвал чашки с горячим шоколадом. Гарри даже закатил глаза от раздражения: неужели директор думает, что сладости — решение всех проблем?
  Он заметил, как Снейп также закатил глаза, даже не пытаясь скрыть чувств, и взмахом палочки заменил свою и чашку Гермионы на большие кружки, наполненные травяным чаем. Гарри снова обратил внимание на девушку; она сжимала кружку так сильно, будто это был ее единственный путь к спасению. Очевидно, вернулись слизеринские инстинкты и подсказали, что лучше не демонстрировать отношения со Снейпом.
  Конечно, миссис Уизли было уже не остановить. Гарри видел немало семейных ссор в Норе, чтобы не питать такие пустые надежды.
  — А теперь, Молли, — успокаивающе начал Дамблдор, — давай во всем спокойно разберемся.
  «Прекрати гриффиндорскую истерику», — мысленно перевел Гарри. Он заметил, как во взгляде Драко появилась веселость: значит, его друг тоже развлекается чтением между строк.
  — Конечно, я не знаю, что ты видела.
  То есть, «я не поддерживаю твое толкование сложившихся обстоятельств».
  — Но наверняка все легко объяснить. Возможно, ты увидела мысленный контакт между Северусом и мисс Грейнджер? Во время такого контакта между ними возникает странная близость, которую мы все видели.
  «И никто не увидел в этом трагедии и не пошел на такой крупный конфликт», — снова перевел Гарри.
  Он не отводил взгляда от Дамблдора. Он всегда подозревал, что директор более хитер, чем кажется. Благодаря своему подозрению он заметил еле уловимое движение бровью. Гарри повернулся, но не слишком быстро, чтобы не вызвать подозрений, и заметил, как Снейп в ответ тоже чуть приподнял бровь.
  — Именно так. Это было мысленное погружение, — подтвердил Снейп и чуть снисходительно ухмыльнулся, чтобы заставить Тонкс и миссис Уизли почувствовать себя глупо, но не настолько, чтобы пробудить в них злость. — Гермиона только вернулась с собрания Пожирателей смерти, на котором ей удалось узнать полезную информацию. Темный Лорд верит, что Поттер находится в изоляции. Он поощрил ее...
  Просто и изящно Снейп отвлек внимание Ордена от такой компрометирующей темы и преподнес им то, от чего они не могли отказаться — информацию с собрания Пожирателей.
  Обычно Снейп и Гермиона вели рассказ довольно сжато, предоставляя только голые факты. Членам Ордена всегда было любопытно, как проходят встречи внутреннего круга, ведь они, по сути, были отражением их собственных собраний. Теперь же Снейп свободно все выкладывал, чтобы отвлечь внимание присутствующих от опасной темы.
  — Мне не нравится это объяснение, — миссис Уизли прервала пересказ диалога между Гермионой и Волдемортом. — Я видела их обычное мысленное общение, на этот раз это было не оно. Это был поцелуй.
  Снейп замолчал с видом крайнего раздражения и одарил своим фирменным уничтожающим взглядом. Не подействовало.
  — Я подумала, что они работают вместе слишком тесно и это странно, — продолжила миссис Уизли, обращаясь ко всем, кроме Гарри, Драко, Гермионы и Снейпа, как будто посчитав их недостойными объяснения. — Я забеспокоилась, когда заметила их душевную манеру разговора, но молчала, потому что всегда считала Северуса благородным человеком, — миссис Уизли замолчала и кинула взгляд на «благородного человека»: тот явно выглядел так, будто вот-вот высушит язык своей жертвы и использует его вместо смоковницы. — Но это зашло слишком далеко! Сначала они так странно мысленно общаются, а потом я вижу, как они целуются и обнимаются!
  — Я считаю, что подобные темы не следует обсуждать на военном совете, — холодно заметил Снейп. — У нас есть более важные вопросы, чем воображаемое...
  — Это случилось посреди комнаты для военного совета! — возразила миссис Уизли. Сейчас ее голос звучал резко и грозно. Таким он был, когда дело касалось близнецов. Ой-ей! Хорошо, что сегодня нет Рона, Фреда и Джорджа. Иначе сегодня все Уизли ополчились бы против них.
  — И я не желаю, чтобы подобное происходило прямо у меня под носом только потому, что некоторые слишком важничают, чтобы во всем признаться!
  Несмотря на тренировки, Гарри не смог скрыть удивления. Он ожидал услышать возражения, гнев миссис Уизли, но никак не полноценное нападение на Дамблдора, Снейпа и всех, кто не желал обсуждать ее подозрения в данный момент. У МакГонагалл и Люпина нет никакой возможности высказать свое мнение так, чтобы их не обвинили в невнимании к тому, что происходит у них под носом. Самое время сейчас все выяснить, иначе в Ордене произойдет раскол.
  Гарри почувствовал, как слева будто концентрируется магия. Повернувшись, чтобы определить источник странных ощущений, он заметил, как Гермиона начала дрожать и посерела от усталости и нарастающей боли. Пока миссис Уизли неприятно громким голосом пустилась в очередную тираду о том, что она на самом деле видела, Гермиона медленно прикрыла глаза, сглотнула раз, потом другой. Она выглядела так, будто отчаянно желала восстановить контроль, но понимала, что это совершенно безнадежно.
  Видимо, Снейп тоже заметил странную дрожь, так как прервал миссис Уизли на полуслове.
  — Тебе нужно идти, Гермиона, — спокойно произнес он, и Гермиона тут же послушно встала из-за стола, не проронив ни слова.
  — Что значит уйти? — возмутилась миссис Уизли. — Мы еще не закончили! Она не может просто взять и уйти! И почему ты отдаешь ей приказы?
  — Потому что знаю, что ей сейчас нужно, — ответил Снейп, даже не удостоив миссис Уизли насмешки. Он положил руку Гермионе на плечо и проводил ее к двери в свой кабинет.
  Миссис Уизли молча проводила их взглядом. Когда дверь в кабинет захлопнулась, и вспыхнули заглушающие чары, она встала и решительно направилась следом.
  Ни минуты не сомневаясь, Гарри преградил ей путь.
  — Вам не следует их беспокоить, миссис Уизли, — сказал Гарри, стараясь, чтобы слова звучали как можно более уважительно. Драко всегда учил: позволь человеку сохранить лицо, не унижай оппонента, иначе окажешься крайним.
  — Что это значит? — недовольно спросила миссис Уизли. — Чем же они занимаются, если я могу их побеспокоить? Гермиона выглядела ужасно, когда он ее уводил!
  — Со всем уважением, — твердо произнес Гарри и отвел миссис Уизли к столу, — но это совершенно не ваше дело.
  Миссис Уизли была так поражена, что позволила усадить себя за стол, и теперь ошарашено смотрела на Гарри. На лицах остальных членов Ордена застыло то же удивление.
  — Что происходит? — спросила Тонкс. — Ты что-то знаешь, Гарри?
  — Я вас уверяю, это не имеет никакого отношения к делам Ордена, и вы не имеете права вмешиваться, — так же твердо произнес Гарри и сел на стул между собравшимися и дверью в кабинет Северуса.
  Если кто-то захочет побеспокоить Снейпа и Гермиону, то придется иметь дело с Гарри.
  — Думаю, Гарри прав, — спокойно согласился Ремус, и все удивленно повернулись к нему. — Гермиона уже взрослая, а Северус больше не преподаватель. Они могут целоваться и обниматься, это не наше дело. Мы не имеем права судить.
  — Говори, что хочешь, но это нездоровое поведение! — возразила миссис Уизли. — Он — мужчина средних лет на ответственной должности, а она всего лишь девочка! Пару месяцев назад они друг друга ненавидели! Это попросту... ненормально!
  — Ненормально? — Гарри не мог поверить своим ушам. — Может, вам сначала следует немного подумать, миссис Уизли, — его голос звучал как никогда холодно. — С кем в этой комнате вы предпочитаете поговорить о «нормальном»? С Ремусом? — он махнул в сторону Люпина, сидевшего у окна. — С человеком, которого покусал оборотень, когда он был совсем маленьким? С Грюмом, который девять месяцев провел в сундуке? С Драко, которого тренировали в Пожиратели, с тех пор, как он научился ходить, и который предал свою семью, чтобы помочь нам? — он остановился, буравя миссис Уизли взглядом; женщина вжалась в кресло, как будто отчаянно хотела сейчас оказаться в другом месте. — Или со мной? Моих родителей убили, когда я был младенцем, а еще я с одиннадцати лет в открытую противостою Волдеморту.
  Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Гарри окинул ее испепеляющим взглядом. Он был слишком зол, чтобы проявлять уважение.
  — Мне очень интересно, откуда у вас есть представления о нормальном, миссис Уизли. Снейп и Гермиона делали и видели такое, что вы себе и представить не можете. И, если уж они могут помочь друг другу пережить это, я на их стороне. Да я поддержу их, даже если они решат пожениться!
  — Вот так благодать, Поттер, — раздался позади комментарий. Гарри оглянулся и заметил ухмыляющегося Северуса Снейпа. Но при этом в его глазах было такое выражение, которое Гарри видел лишь раз, когда он и Драко предложили задумку с пророчеством, — немного одобрения и невольное уважение.
  — Гермиона отдыхает в моем кабинете, и я настоятельно рекомендую ее не беспокоить. Она плохо себя чувствует, — сообщил он, особо задержав взгляд на миссис Уизли.
  — Снова приступ? — тихо спросил Ремус.
  Снейп кивнул и сел за стол.
  — Ты что-то хотела обсудить, Молли. Сейчас самое время. Гермионе в этом не нужно участвовать.
  Но внимание миссис Уизли поглотил вопрос Ремуса.
  — Приступ? — спросила она раздраженно. — Что за приступ?
  — Который провоцирует Круциатус, — спокойно ответил Снейп. — Полагаю, ты навещала Фрэнка и Алису Долгопупсов после того, как они подверглись пыткам?
  Миссис Уизли и остальные члены Ордена побледнели.
  — Гермиона тоже страдает от последствий Круциатуса? — прошептал Артур Уизли, схватившись за ручки стула.
  — Как и все Пожиратели, — холодно ответил Снейп. — А вы что думали? Что у них на собраниях чайные церемонии?
  Судя по лицу миссис Уизли, она и правда убедила себя в чем-то подобном. Но правда не заставила ее надолго замолчать. Если миссис Уизли напала на след, то ее невозможно отвлечь.
  — Это не объясняет твое поведение, — громко возразила она. — Зачем ты так обнимал Гермиону?
  — Я утешал ее и придавал силы, Молли, — ответил Снейп. Он даже не пытался скрыть, насколько нелепым считает весь разговор.
  — Что-то я не видела, чтобы ты обнимал другого шпиона или Гарри, когда его мучили кошмары, — едко заметила миссис Уизли.
  Гарри вздрогнул, представив, как Снейп его обнимает, и заметил, что профессора так же передернуло.
  Внезапно он вздохнул и устало посмотрел на миссис Уизли.
  — Должен сообщить, что собрание, с которого вернулась Гермиона, прошло напряженнее обычного, — бесстрастно произнес он. — Сегодня на ее руках умерла девочка-маггл четырех лет. Эта девочка видела, как убили ее отца, а затем сама испытала пытки Пожирателей смерти. Гермиона положила конец мучениям собственными руками. Она притворилась, что не рассчитала силу. Конечно, ее за это наказали. Думаю, вы можете представить, что этот вечер выбил ее из колеи.
  Гарри отвернулся. Он не хотел, чтобы члены Ордена заметили ужас в его глазах. Гермиона никогда не рассказывала, что происходит на собраниях, что ей приходится делать.
  Теперь же он знал и понимал, почему она так непреклонно сохраняла молчание. Он невольно взглянул на Драко. Во взгляде друга отражались те же чувства, только с некой мрачной и горькой нотой. Каково вырасти с человеком, который способен на такие поступки? Который, если Гарри верно истолковал замечания Драко, даже наслаждался этим? Каково иметь отношения с таким человеком, послушно исполнять все его требования?
  Ему вдруг отчаянно захотелось вбежать в кабинет Снейпа и крепко обнять Гермиону, защитить от злого мира, в который она вступила, и защитить себя от ужасных картин, всплывающих в мыслях.
  Но миссис Уизли не отступала. И, хотя Гарри хотелось закричать на нее, чтобы прекратить бесполезные расспросы, он сдержался. Он знал, как легко миссис Уизли выходит из себя, им не нужно еще более ожесточенное противостояние. Она не успокоится, пока не получит ответы. Возможно, даже лучше, если Снейп сейчас со всем разберется, пока Гермионы нет рядом.
  — Между тобой и Гермионой нечто большее, чем дружба? — решительно спросила миссис Уизли.
  Впервые Снейп засомневался, что ответить.
  — Не понимаю, как этот вопрос касается дел Ордена, — наконец ответил он.
  — Поверь, касается. Так между вами нечто большее? — миссис Уизли повторила вопрос.
  — Да, — тут же последовал ясный ответ, но не от Снейпа.
  Все присутствующие резко развернулись и заметили стоящую в дверях Гермиону. Хоть она едва держалась, но ее глаза сверкали, а подбородок был вызывающе вздернут.
  — Тебе нужно отдохнуть, — сказал Снейп, не обращая внимания на ошарашенное молчание окружающих.
  — Знаю. Тебе тоже.
  Пока все молчали, Драко подошел и подал Гермионе руку. Она с благодарностью на нее оперлась и, подойдя к столу, села. Прежде чем вернуться на свое место, Драко ободряюще сжал плечо девушки.
  Миссис Уизли наконец снова обрела голос.
  — Что это значит, милая? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал дружелюбно. — Между вами происходит что-то... романтическое?
  Она глянула на Снейпа, явно сомневаясь, что этот человек способен на нечто даже отдаленно похожее на романтику.
  Гермиона хмыкнула.
  — Что такое, по-вашему, романтика? — просто спросила она, и миссис Уизли тут же покраснела.
  — Я... я... — забормотала она. — Это...
  На мгновение Гарри показалось, что она пустится в пространные объяснения про поцелуи и прогулки под ручку, которые выслушали каждый из детей Уизли и даже сам Гарри несколько лет назад. Но Снейп тут же вмешался.
  — Если тебе так нужно знать, — произнес он; его голос звучал мягко, как никогда, — то Гермиона — любовь моей жизни. Она — моя душа.
  Из уст другого человека это звучало бы пошло. Но для Снейпа это была правда. И она звучала так просто и искренне, что у Гарри перехватило дыхание. Он заметил, как Гермиона и Снейп обменялись долгим взглядом, а затем одновременно повернулись к миссис Уизли.
  Хоть это был не более чем взгляд, он показался Гарри самым нежным выражением чувств на свете. Судя по лицам Драко и Ремуса, они думали точно так же.
  — Мои поздравления, — Гарри нарушил молчание. — Я рад за вас обоих.
  — Спасибо, — улыбнулась Гермиона. Эти слова многое значили для нее, хоть она и знала, что Гарри давно принял их отношения.
  Северус просто чуть кивнул, но Гарри опять же заметил в его взгляде мелькнувшее уважение.
  — Но, Гермиона, милая... — забормотала миссис Уизли; она явно не желала принимать такую правду. — Ты уверена? В смысле... ты молода и неопытна... и уязвима...
  Улыбка исчезла с лица Гермионы, в глазах появилось опасное выражение, даже предупреждение не переступать черту, которое Гарри давно научился распознавать.
  — Не надо говорить о неопытности, миссис Уизли, — решительно прервала Гермиона.
  Но миссис Уизли не обращала внимания на сгущавшиеся тучи.
  — Ты еще молода, милая, — продолжила она, не замечая холодного взгляда Снейпа. — Когда мы достигаем определенного возраста, мы испытываем... новые для нас чувства и желания. Иногда мы неправильно их истолковываем и путаем любовь и...
  — Хотите сказать, что я не вижу разницы между сексом и любовью? — Гермиона усмехнулась, и миссис Уизли заметно вздрогнула. — Пожалуй, вам следует это обсудить с Люциусом Малфоем. Он бы вам рассказал, насколько я... опытна. Ах нет, я забыла...  Рядом с ним вы не проживете и минуты, чтобы успеть задать вопрос.
  С этими словами Гермиона поднялась и медленно прошла к гобелену, ведущему в кабинет Снейпа. Она положила ладонь на гобелен, что-то прошептала и через мгновение исчезла.
  — Большей глупости ты еще не говорила, Молли, — профессор МакГонагалл нарушила напряженную тишину. — Назвать ее неопытной. Абсурд!
  — Но так и есть! — горячо возразила миссис Уизли. Она глянула на Снейпа и тут же отвела взгляд, будто боясь его реакции. — Ей всего восемнадцать, а Северус на двадцать лет старше! Как я поняла из рассказов Рона и Гарри, у нее никогда не было парня, а сейчас у нее отношения с бывшим Пожирателем смерти. Я не сомневаюсь в честности твоих побуждений, Северус, но она так уязвима! Он может неосознанно ранить ее.
  — Она точно не ранима, миссис Уизли, — сухо заметил Гарри. — Последний раз, когда я попытался подкрасться и обнять ее, она чуть меня не придушила. Она прошла через многое, что вам и не снилось. А своим поведением вы ее попросту обижаете!
  — Послушай, Гарри, если она шпион и многое знает, то это не значит, что она опытна в вопросах любви...
  Драко только усмехнулся. Он все еще довольно сдержанно и неуверенно держался с Орденом, но тут не выдержал.
  — Она определенно достаточно опытна, чтобы соблазнить моего отца, — сухо заметил он. — А он искушен, я вас уверяю.
  — Твой... отец... Что?! — миссис Уизли побледнела, как полотно, и потеряла дар речи. Наконец-то.
  К сожалению, мистер Уизли и Тонкс не разделили ее замешательства.
  — Объясни, пожалуйста, что это значит, Драко, — сказал Артур Уизли, нахмурившись. — Кажется, я тебя неправильно понял.
  — Вы поняли его совершенно правильно, — вмешался Гарри. Он не хотел, чтобы на Драко обрушился поток возмущения. — А как еще Гермиона могла вступить во внутренний круг Волдеморта? Думаете, она выслала ему резюме?
  — Но... как?!
  Гарри пожал плечами. Не очень-то хотелось, чтобы Орден догадался, насколько он сам был поражен такой новостью.
  — Она красивая, умная и очень целеустремленная, — просто ответил он. — Думаю, все очевидно.
  — Но как она выносит прикосновения этого Пожирателя смерти?! — казалось, Тонкс была противна сама мысль об этом.
  — Она ставит благо окружающих выше своего, — холодно ответил Гарри.
  — Ну, если ты и правда так считаешь...
  Гарри отметил, что голос миссис Уизли звучит препротивно, когда она пытается отпустить саркастичное замечание.
  — Что? — прошипел Гарри, не веря своим ушам.
  Голос миссис Уизли, на этот раз не агрессивный, а жутковато задумчивый, снова вызвал бурю эмоций у собравшихся.
  — Возможно, она погрузилась во тьму гораздо больше, чем мы думаем, — тихо ответила она.
  У Гарри кровь застыла в жилах. Его пронизывало неверие и разочарование.
  — Не могу поверить, что вы так думаете, миссис Уизли, — прошептал он.
  — Гарри, дорогой, я знаю, что она тебе нравится, и я не сомневаюсь, она была хорошим другом, но ты правда считаешь, что следует водиться с девушкой, у которой отношения с Люциусом Малфоем? — на ее лице застыла маска отвращения.
  Хотя никто не поддержал слова миссис Уизли, но на лицах многих отразилось то же чувство.
  Гарри переполнила слепая ярость: как легко они отвернулись от Гермионы, осудили ее поступки как нечто гадкое и даже не обратили внимания на ее мотивы. Впервые в жизни Гарри понимал и разделял озлобленность и презрение Снейпа. Он открыл, было, рот, чтобы громко возмутиться, но его опередили.
  Все это время Снейп сидел за столом, но после слов миссис Уизли он вскочил, сверкая глазами. Комнату переполняло ощущение магии.
  — Довольно! — прорычал он. Все стекло, что было в комнате, тут же разлетелось на тысячи осколков.
  В комнате мгновенно повисла мертвая тишина. Даже Дамблдор втянул голову в плечи.
  — Я всегда сомневался в уме членов Ордена, — продолжил Снейп. Хоть его голос звучал привычно, и ничто не выдавало недавней вспышки, но все присутствующие прямо-таки ощущали переполнявшую его мощную магическую силу, которая готова принуждать, наказывать и уничтожать. Гарри передернул плечами.
  — Я знал, что вы предпочитаете вести себя, как благочестивые гриффиндорцы. Я знал, что вы скорее отвернетесь от правды, чем признаете, что вы не такие чистые и безупречные, какими себя считаете. Но на этот раз вы зашли слишком далеко.
  Еще один всплеск магии.
  Гарри заметил, как миссис Уизли вцепилась в ручки стула. Она была совершенно напугана. Хорошо. Она это заслужила.
  — Гермиона оказала вам неоценимую услугу, на которую вы — бесхребетные праведники — не способны даже в самых смелых мечтах. Но вы так испугались человека, в которого она превратилась, что скорее позволите ей умереть, чем поддержите. Вы относились к ней с недоверием, сомневались в ее верности, компетентности и уме. И она со всем мирилась. Но я не позволю сомневаться в ее образе жизни. Гермиона — самое ценное, что у меня есть, и я ни секунды не буду колебаться, если ради нее придется кого-то убить. Зарубите себе на носу: хоть я больше и не шпион, но я знаю такие способы разрушить вашу жизнь и жизни ваших семей, которые вам и не снились.
  Это была не угроза, вдруг понял Гарри, глядя на мрачную фигуру бывшего профессора зельеварения. Это простая констатация факта.
  — Гермиона слишком долго мирилась с вашим поведением. Но сегодня с этим покончено. Никаких сомнений в ее способностях, жизни и побуждениях. Я этого не позволю. Дважды подумайте, прежде чем перебежать мне дорогу. Я могу поджидать вас на каждом углу, в каждой тени. И если вы ее раните, то моя тень — это последнее, что вы увидите в жизни.
  Снейп окинул всех взглядом, чтобы убедиться, что его слова достигли желаемого результата (а так и произошло, присутствующие будто примерзли к стульям), медленно поправил мантию и, не оглянувшись, удалился через гобелен в свой кабинет.
  Прошло несколько минут, прежде чем все пришли в себя. Даже Гарри задержал дыхание.
  — Как же это было страшно... — прошептала Тонкс, и Гарри заметил, что многие готовы с ней согласиться.
  — Что ж, — наконец сказал Драко, нарушая застывшее напряжение, — он всегда говорил, что может закупорить смерть.

 


SMF 2.0 | SMF © 2011, Simple Machines
Manuscript © Blocweb .