Одна дома и Фанфикшн

13 Июля 2020, 11:33:39
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Не получили письмо с кодом активации?
Loginza

Одна дома и Фанфикшн » Фанфикшн » Фанфики по миру Гарри Поттера » Гет (Модератор: naira) » [R] [Макси] Когда дерется львица, СС/ГГ, ГП, ДМ, AU/Angst/Drama/Rom +48-49 гл. 13.10.14

АвторТема: [R] [Макси] Когда дерется львица, СС/ГГ, ГП, ДМ, AU/Angst/Drama/Rom +48-49 гл. 13.10.14  (Прочитано 14520 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 19. Даю тебе силу

 Следующая неделя прошла тихо и мирно. Северус не выходил из своих комнат, виделся только с Альбусом и Минервой. И с Гермионой, конечно же. Они часами придумывали шифр, который будут использовать в письмах, жесты, которые будут иметь тайные значения, а также дорабатывали план девушки. Она не знала, когда он может понадобиться, поэтому лучше было его подготовить сейчас.
Как и обещала, Гермиона нашла способ и обезопасить Драко, и продолжить общение с ним. Это было гениальное сочетание «Империо» и «Обливиэйт», которое очищало разум Малфоя от всего, что могло бы выдать их. Северус считал, что это заклинание будет полезным и для работы Ордена, но пришлось выдать его за собственную выдумку: никто бы не поверил, что ученица может создать заклинание подобной сложности. Вдобавок Гермионе не нужно было лишнее внимание.
Она все еще не была с ним откровенна, но ее недоверие и беспокойство понемногу исчезали, так что гриффиндорка чувствовала себя с профессором вполне комфортно. Не настолько комфортно, чтобы полностью ему довериться или позволить к себе притронуться, но все же в его присутствии она уже могла читать или проводить какие-то исследования.
Они спокойно работали вместе, и Северус задумывался, когда кончится это затишье. Ему не пришлось долго ждать.
Это случилось во время собрания учителей в пятницу вечером.
Обсуждались ссоры слизеринцев с другими учениками, которые из обычных перепалок превратились в настоящую войну. Пока разговаривали на эту тему, Северус внезапно почувствовал жар со стороны левой руки. На какое-то мгновение он с ужасом подумал, что Черная метка вновь проявилась, и Волдеморт хочет использовать старое средство связи, чтобы помучить Зельевара.
Он засунул руку в карман и нащупал монету, которая нагрелась и тут же остыла.
— Я должен идти, – сказал он. Его голос прозвучал неестественно громко в спокойной атмосфере кабинета. — Прошу прощения, но я забыл об одном важном деле.
Флитвик, которого Снейп перебил, потрясенно на него уставился. Все учителя, кроме Люпина, который считал, что Северус вполне способен на подобное, были удивлены. Он почувствовал на себе обеспокоенные взгляды Минервы и Альбуса и едва заметно кивнул им.
Только покинув кабинет, Северус достал монету из кармана. Это был галеон, который он заколдовал месяц назад, чтобы связываться с Гермионой. Второй такой же был у девушки.
Гермиона! Это, должно быть, она. Наверное, с ней что-то случилось, и она просит о помощи.
Северус торопливо вышел из замка и широкими шагами направился к Запретному Лесу. Он понятия не имел, где ее найти, у него была лишь слабая надежда, что ей удалось аппарировать, и она остановилась где-то на пути к Хогвартсу. Волшебный галеон не позволял узнать, где его хозяин, так что если ее здесь не было…
Северус заметил девушку только тогда, когда практически прошел мимо нее. Гермиона сидела, прислонившись к дереву. Видны были только голова и плечи, остальную часть тела скрывала мантия-невидимка, которую Северус дал ей ранее.
— Что случилось? – взволнованно спросил он. — Вы ранены или…
— Не тяжело, – ответила она и полностью сняла мантию. Северус заметил, что ее нога лежит под странным углом. — Я позвала вас не поэтому. Пожиратели Смерти… Черт, на это нет времени, – она нахмурилась, пытаясь сосредоточиться. — У вас есть платок?
— Да, – он достал платок и протянул Гермионе.
— Не надо. Превратите его в чашу… металлическую чашу.
Северус не понимал, что она хотела, но так как обещал доверять ей, без лишних вопросов превратил белый льняной платок в небольшую чашу.
— Такая подойдет? – спросил он.
Девушка нетерпеливо кивнула. Затем достала палочку, дотронулась ей до виска и прошептала заклинание. Через минуту чаша была наполнена серебристой тягучей жидкостью.
— Волдеморт хочет напасть на семьи трех Авроров, – поспешно объяснила она. — Точное время и место узнаете из моих воспоминаний. Вы должны поспешить. Меня… задержали, чтобы я не вернулась с собрания слишком быстро. Надеюсь, еще не поздно.
Северус кивнул.
— Вам помочь добраться до замка?
— Нет, я справлюсь. Я подожду вас в ваших комнатах. Если меня там не будет, значит, я все еще до них иду. А теперь поспешите!
— Будьте осторожны, – сказал Снейп и быстро зашагал обратно к замку.
Понадобилась пара минут, чтобы заставить учителей закончить собрание, но Северус умел быть настойчивым при необходимости.
Когда в кабинете остались только Альбус и Минерва, он передал им слова Гермионы, и они посмотрели ее воспоминания, чтобы узнать подробности нападения.
Еще меньше времени ушло на то, чтобы собрать спасательную команду. Директор предложил Северусу тоже пойти, но тот отказался.
— У меня есть другие дела, – объяснил он, и Минерва понимающе улыбнулась.
Снейп обнаружил Гермиону в секретном проходе. Она нашла ветку дерева и теперь, опираясь на нее, медленно шла к его комнатам. Хотя девушка еле передвигалась, она позволила помочь ей только после того, как Северус рассказал, что спасательная команда отправлена.
Затем Гермиона положила руку ему на плечо и отбросила ветку. Профессору пришлось наклониться, чтобы девушка достала до плеча, и пройти весь путь в такой позе. Она бы отказалась, предложи он понести ее на руках.
— Дайте я помогу вам, – нерешительно сказал он, когда они дошли до его комнат. — Вам не следует самой подниматься по лестнице в таком состоянии.
Ей не хотелось, чтобы он до нее дотрагивался. С минуту девушка молчала.
— Ладно, мне все равно нужна ваша помощь, – наконец, признала она. — Я бы сама могла вылечить ногу, но они испробовали на мне новое заклинание. Если применить чары исцеления, то станет только хуже. Я понятия не имею, что делать, и, честно говоря, у меня нет сил ломать сейчас над этим голову.
Девушка приняла его помощь только потому, что ей пришлось. Северус не знал, хороший это был знак или плохой.
— Сначала я посажу вас в кресло.
Девушка кивнула.
Северус усадил Гермиону, затем поставил рядом стул и осторожно положил на него ее ногу. Девушка зашипела от боли.
Затем он произнес ряд заклинаний, чтобы узнать, насколько тяжела травма.
— Придется немного подождать, – объяснил он. — Я пока сделаю чай, а вы сидите спокойно и попытайтесь расслабиться.
— Как будто у меня есть выбор, – сухо заметила она. Но из голоса пропала напряженность, что была минуту назад.
Северус пошел на кухню и поставил воду греться.
— Вы неплохо придумали с монетой, – сказал он. — Я думал, вы ее выбросили.
Он услышал, как Гермиона напряженно заерзала в кресле.
— Я привязала монету к туфле. Домашние эльфы принесли галеон ко мне в комнату после того, как я от вас сбежала. Я сохранила его и сегодня как раз о нем вспомнила. Это одна из тех вещей, которые делают девочки, знаете ли. Украшают туфельки разной бесполезной ерундой. У меня есть еще одна монета на второй туфле, но она простая, а не заколдованная. Пожиратели даже ничего не заметили. Мужчины.
Северус тихо рассмеялся.
Когда он вернулся в библиотеку с чаем, Гермиона уже не была такой бледной. Результаты заклинаний были как раз готовы.
— Не самое лучшее состояние, – сказал он. Девушка молча кивнула.
— Они наложили проклятие на кость ниже колена, – ему было легче думать, когда он проговаривал все вслух. — Мы не можем сейчас вылечить ногу, а на поиск контр-заклинания уйдет много времени.
— Мы можем просто удалить кость? – спросила девушка устало.
— Это может сработать, – медленно ответил он. — Можно удалить кость, а потом снова вырастить ее с помощью «Костероста», но тогда вам предстоит тяжелая ночь.
Гермиона посмотрела на него. То ли это плохая шутка, то ли он искренне обеспокоен.
— Думаю, я выживу, – наконец ответила она. — Вы со мной согласны?
Он ухмыльнулся.
— Уверен, что справитесь, но вам придется переночевать в библиотеке. Просто на всякий случай.
Северус заметил, как она колеблется.
Затем Гермиона все же кивнула, и Зельевар понял, что весь этот вечер, в общем-то, не такой уж и плохой знак.
Они продвигаются в своем союзе. Хоть и медленно, но неизменно.
— Сэндвичей? – предложил он.
 
 
 
 
* * *

 
Перед ужином Гермионе убрали кости. Было даже забавно смотреть на бесформенную ногу. И боль, наконец, исчезла. Она еще не приняла «Костерост», так как ей сначала «нужно хорошенько расслабиться», как сказал Северус.
Как она может расслабиться, когда члены Ордена пытаются сейчас спасти семьи Авроров.
— Пока мы пьем чай, ответите мне на парочку вопросов? – спросил Снейп, желая отвлечь девушку от мрачных мыслей.
— Что вы имеете в виду? – она напряглась. На лице сразу появилось недоверие и холодность. Гермиона не любила, когда Северус задавал ей личные вопросы. Однажды, когда он опять намекнул, что не прочь бы узнать, зачем она все это делает, она просто развернулась и ушла.
— Где вы научились Окклюменции? – спокойно спросил он, пытаясь скрыть интерес, которые его уже давно обуревал. — Кто научил вас?
Он думал, что она как обычно откажется ответить и одарит его привычным ледяным взглядом, но Гермиона просто улыбнулась.
— Вообще-то вы, – ответила она, но тут же продолжила, заметив на его лице удивление, — ну или воспоминание о вас.
Северус непонимающе уставился на нее, а через минуту усмехнулся.
— Уроки Окклюменции, которые я преподавал этому Поттеру, – прошептал он. — Но где вы нашли Омут Памяти?
— Я его создала, – просто ответила она. Создание Омута Памяти было процессом очень трудным, однако Северус не удивился, что девушке удалось его сделать. Он уже довольно хорошо знал Гермиону, чтобы ничему не удивляться.
— Получается, вы убедили Поттера поделиться с вами воспоминаниями, – прошептал он. Неужели это значит, что она знала о…
Она опять кивнула.
— Кроме воспоминаний, которые он видел в вашем Омуте. Ему были слишком стыдно делиться ими. Я сказала Гарри, что хотела бы научиться Окклюменции, но боюсь вас попросить об этом. Он, в общем-то, не был удивлен. А когда я увидела ваши… методы преподавания, я обрадовалась, что не обратилась к вам.
— В любом случае вы бы не попросили меня о помощи. Вы ведь не хотели, чтобы кто-то из учителей узнал о вашей… деятельности.
Гермиона улыбнулась.
— Но этого бы определенно не хватило, чтобы стать таким мастером Окклюменции, – Северус не был удовлетворен объяснением девушки. — Ваши навыки превзошли все то, чему я учил Поттера.
— Вот это комплимент! Спасибо, Северус.
Снейп хмыкнул, но решил не сдаваться.
— Кто научил вас?
— После того, как я потренировалась по вашим воспоминаниям и по книге, которую я нашла в библиотеке, я начала уходить из Хогвартса каждую ночь. Я нашла одного человека в Косом Переулке, который преподал мне еще несколько уроков. Ну а затем я использовала Дамблдора.
— Использовали Дамблдора? – переспросил он.
Гермиона немного покраснела. Ее явно смущала эта часть рассказа.
— Все знают, что Дамблдор – мастер Легилименции. Именно поэтому ему все известно. Так что я начала вести себя немного странно в его присутствии, а затем внезапно встречалась с ним взглядом. По его реакции я угадывала, удалось ли мне создать стену из ложных воспоминаний или нет. А после этого…
Северус поднес чашку с чаем к губам и сделал большой глоток, пытаясь за этим скрыть потрясение. Если бы только Альбус знал, что служит манекеном для тренировок своей ученицы! Он готов был рассмеяться. Интересно, хватит ли у него когда-нибудь храбрости рассказать об этом директору? Вряд ли.
— А после этого?
— Я использовала боггарта, – сказала она без выражения. — Я вспомнила, как Гарри пытался преодолеть свой страх к дементорам на третьем курсе. Было несложно убедить себя, что Волдеморт, вторгающийся в мой разум, — мой самый большой страх. Я нашла боггарта, спрятала его и использовала для тренировок. Пришлось потратить на это три месяца.
«Три адских месяца», – подумал Снейп, глядя на равнодушное лицо девушки.
Хотя боггарты и не так страшны, как оригинал, однако они все равно вызывают в жертве панический ужас. Он представил, как пытается бороться с Волдемортом снова и снова три мучительных месяца, и содрогнулся.
С его губ уже готов был сорваться все тот же вопрос: «Зачем? Ради чего все это, Гермиона?»
Но пришлось остановить себя. Она все равно ему не ответит.
— Изобретательно, – протянул он.
— Не совсем, – возразила девушка. — Гарри тренировался вызывать Патронуса таким же способом. Так что я украла эту идею. А теперь можно мне еще чая?
Гермиона поудобнее уселась на диване и застонала от отдавшейся в мышцах боли.
Северус подошел к ней сзади.
— Вы слишком напряжены, – сказал он, глядя, как Гермиона пытается размять плечи. — Позвольте…
Он мягко начал массировать девушке плечи. Но как только он дотронулся до нее, она напряглась еще сильнее. Будто все человеческое испарилось из ее тела, и она превратилась в камень. Северус почувствовал это и тут же отступил.
«Слишком быстро, – подумал он, злясь на себя за поспешность. — Не надо ожидать, что она так легко доверится. Прошлый раз я дотронулся до нее лишь для того, чтобы ворваться в ее разум».
Но все равно это было довольно неприятно.
— Простите, Гермиона. Я поступил безрассудно, – сказал он, пытаясь скрыть разочарование. — Я должен помнить, что…
— Нет, нет, Северус, – поспешно ответила девушка. — Это вовсе не из-за вас.
— Вы не обязаны ничего объяснять, – спокойно ответил он. — Хотя, уверяю вас, я великолепно делаю массаж.
— Не в этом дело, – тихо запротестовала Гермиона.
«Конечно не в этом. Вы просто мне не доверяете».
Будто прочитав его мысли, Гермиона виновато опустила голову. Она поколебалась минуту, а затем дотронулась до его руки.
— Просто я давно не ощущала на себе прикосновения человека, который… не хотел бы… – она пыталась объяснить свои ощущения. — Я просто не привыкла к этому. Я сейчас постоянно напряжена. Большую часть времени я не чувствую, что это тело принадлежит мне.
Гермиона судорожно вздохнула и сжала руку Северуса.
— Любое прикосновение будто ранит меня.
И тут он вспомнил. Вспомнил, как любое прикосновение заставляло его вздрагивать, и он старался этого избегать. Как он обрек свое тело на холод и безжизненность. Как он укутался в слои темной одежды, будто защищаясь от людей. Он превратил свое тело в оружие.
Он не мог выносить прикосновения. Утешение было ему чуждо. Оно было для более слабых и чистых созданий, чем он. Для созданий, которые не вкусили ту боль и разочарование, которые испытал он.
Он вспомнил отчаянную нужду в человеческом тепле, которая будила его среди ночи и гнала его в темные и пустынные коридоры Хогвартса.
— Слабость, которую вы не можете себе позволить, – прошептал он, все еще погруженный в воспоминания. — Будто вы не заслуживаете этого.
Гермиона молча смотрела на него. В ее глазах было отражение его собственных мыслей и ощущений. Эти глаза были полны боли, страха и жажды простых прикосновений, которых ей так не хватало.
— Я сделаю еще чая, – сказал он и быстро вышел из комнаты.
Сердце лихорадочно билось, а дыхание было учащенным.
«Черт! Как это могло случиться?»
Как случилось так, что эта девчонка, которая в два раза младше его, так глубоко его тронула, когда он считал, что его уже ничто не может взволновать? Он же взрослый мужчина, великолепный шпион, в конце концов! Ему никто не был нужен. Ни Альбус, ни Минерва. Он сам выживал все эти годы. Ему не нужны были чьи-то советы или поддержка! Эта девчонка ничего не значила!
«Тогда почему я чувствую эту близость?»
Бормоча под нос ругательства, Северус готовил чай.
Этот ритуал помог ему немного успокоиться. Он вернулся в комнату, как ни в чем не бывало.
Гермиона смотрела в темноту ночи.
Северус налил в чашку чай и передал девушке, проследив, чтобы их пальцы не соприкоснулись.
— Думаю, пора выпить «Костерост», – сказал он.
Гермиона кивнула.
Он откупорил бутылку и вылил в стакан отвратительно пахнущую жидкость. Девушка выпила, не моргнув глазом.
— Спасибо, – ответила она, запив зелье чаем. — Вы не задумывались над тем, чтобы улучшить гадкий вкус этого зелья?
— Никогда. В школе оно не так уж часто нужно. Но если вы планируете включить Костерост в свой регулярный рацион, я могу его немного подсластить. Вы предпочитаете вкус мяты или персика?
Он был рад слабой улыбке девушки.
— Клубничный. Люблю клубнику.
И атмосфера в комнате снова стала уютной.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 20. Борьба

 Когда сова наконец прилетела, Гермиона дремала на диване, измученная болью и усталостью. Но острые когти птицы разорвали тонкую ткань сновидений, и девушка резко очнулась, застонав от боли, которая пронзила тело как электрический разряд.
Северус уже встал, чтобы открыть окно, но услышал приглушенный стон и повернулся, чтобы взглянуть на Гермиону.
— Я в порядке, – прошептала она, но лихорадочный блеск в глазах и нездоровая бледность говорили об обратном. — Впустите сову. Я должна знать.
Снейп видел, как она напряжена. Видел страх в ее глазах от того, что она скоро узнает. Он хотел сказать ей, что — что бы ни случилось с этими семьями – это не ее вина. Она сделала все возможное, поэтому нет смысла так себя мучить. Но он вспомнил, что когда то же самое говорил ему Альбус, это ни капли не помогало, так что решил промолчать.
В письме, привязанном к лапе совы, было всего 2 строчки:
Они вернулись.
Я у себя в кабинете.
Северус передал клочок пергамента Гермионе и отошел к камину. Внезапно языки пламени позеленели, и среди них появилась голова Альбуса Дамблдора. Он отыскал девушку глазами.
— Вот вы где, моя дорогая, – поприветствовал он. — Надеюсь, вы нормально себя чувствуете?
— Да, спасибо за заботу, – спокойно ответила она. — С какой новостью вернулась спасательная команда?
Северус уже достаточно хорошо знал Гермиону, чтобы распознать под маской напряженность и страх. Но Альбус видел лишь ее спокойствие. Старый волшебник слишком сильно полагался на свое умение в Легилименции, а она наверняка даже сейчас выстроила стену, которая скрывала ее настоящие чувства.
«Солги ей, пожалуйста! Ей сейчас не нужна правда», – горячо молил Снейп, но, видно, легендарная доброта директора не распространялась на учениц-шпионок.
— Им удалось спасти две семьи до нападения. К сожалению, к семье Холлинсов не успели. Когда спасательная команда подошла к их дому, над ним уже висела Темная Метка. Всю семью пытали, а затем сожгли, – устало сказал Альбус. — Дети были мертвы, а их родители умерли через час после того, как их нашли. Мне очень жаль, что я не могу сообщить вам лучших новостей…
— Нет… Все в порядке, директор, – слабо ответила Гермиона. — Я уверена, вы сделали все возможное.
Северус, казалось, чувствовал, как девушка внутренне сжимается в крохотный комок. Альбус не видел ее глаз, он не мог понять, что для нее значат эти слова. С ужасом он заметил, что она даже выдавила из себя едва заметную улыбку.
«Нет! Ничего не в порядке, Альбус! – яростно подумал Снейп, глядя на облегченное выражение лица Дамблдора. — Ты постоянно врешь этому Поттеру. Так почему же ты не можешь пощадить чувства того, кому это действительно нужно?»
Только поразительное самообладание помешало ему зарычать на директора.
Чтобы дать девушке возможность уйти в себя, Северус завязал разговор с Альбусом. Затем он пожелал ему спокойной ночи и оглянулся на Гермиону. Она закуталась в одеяло до самого подбородка.
— Я, пожалуй, посплю.
Ее голос был также холоден, как во время их самого первого разговора в кабинете директора.
Он хотел сказать ей что-то подбадривающее, но сейчас это было лишним. Северус пожелал девушке приятных снов и предупредил, что оставит дверь в свою комнату открытой, так что она, в случае чего, может его позвать. Потом он пошел спать.
Они встретились только за завтраком. Гермиона до утра лежала, не смыкая глаз. Всю ночь ее трусило от боли и от мысли, что невинные люди умерли из-за нее. Дети погибли из-за того, что она действовала слишком медленно.
Она видела множество отвратительных празднеств Пожирателей, чтобы знать, что вынесла семья Холлинсов прежде, чем умереть. А в детях было что-то такое – возможно, их чистота и невинность, а возможно их глубокий, нескрываемый ужас – что приносило Пожирателям еще большее удовольствие.
Перед глазами стояли картины людей со сломанными или оторванными конечностями, изуродованными телами, зияющими ранами и лицами, перекошенными от страха.
Они погибли из-за нее…
Неважно, что она делает, ей никогда не удастся защитить тех, кто в этом нуждается. Она просто слишком медлительная и беспомощная перед лицом этих жестоких и беспощадных волшебников, в чей круг она сама уже давно вступила.
Пожирателей слишком много, каждую неделю приходят новобранцы, а она – одна. И даже Северус, каким бы умным и выдающимся человеком он ни был, не может ей помочь.
Гермиона вспомнила, как она стонет от похоти под Люциусом, как извивается от боли от бесчисленных проклятий, но все это время в голове крутится только одна картина – темные фигуры смыкаются вокруг домов со спящими людьми, нападают на них, а она ничем не может помочь, не может предупредить об опасности.
Она хотела расплакаться. Но нет, нельзя.
Вместо этого Гермиона смотрела в темноту ночи. Глаза жгло от слез, которым не давали выхода.
На рассвете она заметила, что боль в ноге немного утихла. Девушка прошептала заклинание, и на кончике палочки появился неяркий свет. Что ж, синяки и кровоподтеки еще остались, но хотя бы кость была на месте.
Она облегченно вздохнула, опустила ноги с кровати, и, не обращая внимания на боль, которая отдавалась во всем теле с каждым шагом, поднялась к себе в комнату. Ей нужен душ.
Северус, наоборот, спал довольно хорошо, учитывая, что он – впервые за, пожалуй, 20 лет – оставил дверь открытой и убрал все заклинания, заглушающие звуки.
Он не смог подавить улыбку, когда пустой желудок настойчиво дал о себе знать.
«Да ты становишься слабым, Северус!»
Однако улыбка исчезла, когда он не обнаружил девушку на диване. Он быстро взбежал вверх по лестнице и прислушался к звукам в ее комнате. К его облегчению, он услышал звук льющейся воды.
Ей не удалось принять душ вчера вечером.
Похоже, для нее ванна стала целым ритуалом после походов к Волдеморту. Это был не только способ помыться, но и возможность смыть с себя всю боль, грязь и жестокость.
«Еще и психологом стал».
— Завтрак будет через полчаса, – прокричал он.
Пока Северус готовил завтрак, он думал, как вести себя с девушкой. Она будет подавлена и наверняка будет винить себя во всех грехах. Забудет все, чего достигла, только из-за «несчастных детей». И даже не подумает, что ее работа стоит гораздо больше, чем жизнь одной семьи.
В свое время, Снейп научился не останавливаться на страданиях, а, наоборот, сосредоточиться на работе. Сочувствие обычно никому не помогает. Оно только заставляет тебя чувствовать подавленность и собственную беспомощность.
Такая стратегия была ему по душе больше, чем вечная чуткость Альбуса или молчаливая угнетенность Ремуса. Забота о ком-то приносила только лишние беспокойства. Хотя многие студенты поспорили бы с такой точкой зрения.
Гермиона, например, не согласилась бы.
Он следил за ней во время завтрака. Уставшие, покрасневшие глаза, губы превратились в тонкую линию – так плотно она их сжала. Она мало говорила и ела. Очевидно, наказывает себя таким образом. И после этого она ему говорит, что не хочет прекращать заботиться о людях? Это просто смешно!
Ради ее же блага он попытался действовать как Альбус – разговорить ее как-то. Мерлин, он даже предложил ей горячий шоколад! Но она на него даже не глянула. Признаться честно, Северус тоже не понимал, как кружка горячей жидкости может помочь.
Он действительно старался. Но когда девушка встала из-за стола, его терпение лопнуло. С некоторым облегчением он вернулся к роли Снейпа, язвительного профессора Зельеварения.
— Ради Бога, Гермиона, прекратите упиваться жалостью к самой себе! А то вы слишком похожи на мальчика-который-постоянно-жалуется, – проворчал он.
Гермиона обернулась, не веря своим ушам.
«Что ж, хотя бы удалось привлечь ее внимание», – ухмыльнулся он, затем жестом указал на стул и продолжил мягче:
— Вы никак не могли их остановить. Вас всегда будут преследовать чужие смерти, боль и страдания. Раскаяние, угрызения совести и печаль сделают вас слабой, высосут всю энергию. Но если вы направите свои эмоции в нужное русло, они станут вашей движущей силой.
Все то время, что он говорил, Гермиона не сводила с него глаз. Когда Северус закончил, он ожидал увидеть в ее взгляде ярость или боль. Но вместо этого он увидел понимание.
— Так вот почему, – прошептала она.
— Что, простите?
«О чем она говорит?»
— Вот почему вы постоянно ходили злой, ведь так? – удовлетворенно спросила она. — Ваш гнев поддерживал в вас силу. Поэтому вы всегда казались просто разъяренным! Мне было интересно, как человека с таким самообладанием, удавалось постоянно выводить из себя. Но вы просто хотели злиться…
«Вы слишком умны, Гермиона».
Он не знал, нравится ему или нет, что эта девушка разгадала сложную загадку Северуса Снейпа.
— Гнев может быть движущей силой. Но необязательно должна быть именно эта эмоция, – он неохотно вернулся в роль учителя. — Дамблдор верит, что любовь – самое сильное чувство. Не проходит и дня, чтобы он не вдалбливал свое мнение в этого волшебного Поттера. Но только вы сами можете решить, что должно двигать вами. Вы просто должны превратить его в силу. Не позволяйте себе становиться слабой. От того, что вы на себя злитесь, ничего не изменится. Злитесь на тех, кто действительно виноват в смерти людей, – вот ключ к активным действиям.
Гермиона кивнула, будто усваивая урок.
— То есть, мне необязательно прекращать заботиться о людях, – сказала она. — Я просто должна свое пассивное чувство превратить в активную силу.
— Можно и так сказать, – сам бы он никогда не подумал в таком русле.
Гермиона снова медленно кивнула.
Северус представил, как девушка упорядочивает полученную информацию в голове, словно бы кладет мысль на определенную полочку.
— А почему у вас это гнев? – тихо спросила она. Гермиона знала, что переступила границу, но она не могла оставить этот вопрос без ответа.
Он молча поднял бровь, и девушка опустила голову, принимая его нежелание отвечать и будто извиняясь.
— Думаю, пришло время немного продвинуться в нашем сотрудничестве, – наконец сказал он.
Северус надеялся, что сегодня – подходящий момент.
— Что вы имеете в виду?
— Уроки, Гермиона.
— Надеюсь, вы не об Окклюменции? – настороженно спросила она.
Он вздохнул, огорченный ее упрямством.
— Нет, не об этом. Вы такой же мастер Окклюменции, как я, так что я не могу научить вас чему-то новому, даже если бы хотел. Вам так же не нужны уроки в чарах, Зельеварении и трансфигурации. То, что вы узнаете, не написано в книгах.
— О чем вы? Чему вы хотите меня научить?
Северус надеялся, что девушка поймет необходимость этого.
— Искусство манипулирования, – ответил он. — Как управлять людьми, чтобы они об этом не догадывались. Как выведывать информацию и как ее использовать.
— Но я умею это делать, – запротестовала Гермиона.
Северус ухмыльнулся над ее возмущенным тоном. Это значило, что они сильно продвинулись в своем сотрудничестве, если она позволяет ему заглядывать под свою маску безразличия. Если бы Дамблдор сказал то же самое, девушка, скорее всего, ответила бы равнодушием.
— Я ведь заставила делать Люциуса то, что я хочу.
— Я имею в виду тонкую работу, Гермиона, – сухо сказал он. Вдруг он резко добавил:
— Вы знали, что мать Эйвери – грязнокровка?
— Нет… А Темный Лорд…?
— Знает ли он об этом? Конечно, нет. Эйвери спрятал свою мать, как только он появился. Ее уже никто не видел несколько лет. А я – один из тех людей, которые знают, где она.
— Как вы это узнали?
— В отличие от вас, я был принят в их круг как равный. Поэтому я знал то, что вы в своем положении самостоятельно никогда не узнали бы. Они доверяли мне. Я был их другом. Мало что можно утаить от друга, а от такого благодарного слушателя, как ваш покорный слуга, тем более. Я знал все их маленькие грязные тайны.
— Значит, вы хотите рассказать мне все, что сами узнали о Пожирателях?
— И это тоже, – кивнул он. — Но это не самое важное, чему вы должны научиться. Мое самое важное задание – это помочь вам стать тем, кем вы уже являетесь.
— Вот не надо со мной разговаривать, как магистр Йода.
Благодаря бесконечным рассказам Минервы о маггловских фильмах, Северус смог оценить шутку и даже улыбнулся.
— У вас невероятные навыки, Гермиона, – тихо сказал он. — И вы уже шпион. Но вы пытаетесь сохранить нормальную жизнь, быть одной из обычных учеников. Но вы не можете. Вы – яркий факел, а они – всего лишь тусклые свечки. Вы должны признать это. И вы должны прекратить искать их дружбы и понимания.
Он остановился на минуту, давая девушке время осмыслить эти слова. Она, не моргая, смотрела на Северуса. Да, это было слишком жестоко. Он знал, как она старалась быть одной из гриффиндорцев с самого первого года обучения. Но ей никогда не удавалось добиться этого полностью. Он снова и снова смотрел на ее неудачи. Смотрел, как она находила убежище в книгах.
— Вы не одна из них, Гермиона, – продолжил он говорить то, что сам себе не раз повторял. — И вне этих комнат нет никого, кому вы можете доверять. Весь мир – ваш враг. Вы не можете позволить кому-нибудь иметь рычаги давления на вас.
«Достаточно. Иначе она снова впадет в депрессию. А теперь пора действовать».
Профессор вдруг критически осмотрел девушку, отчего она почувствовала себя немного неуютно.
— Вот что нам нужно, – сказал он и поднялся. — Идите за мной, Гермиона.
Она смущенно оглядела себя, но не увидела, что могло привлечь внимание Снейпа. На ней были обычные хлопковые брюки и темно-красный свитер.
«Что он собрался делать, черт возьми?» – подумала она.
Но решила не задавать вопросов, а просто последовала за Северусом из его комнат. Он действительно был мастером манипуляции: ее угрюмое настроение как рукой сняло, а его место заняло легкое любопытство.
Снейп провел ее по темным подземельям к старой двери. Гермионе всегда было интересно, что за ней, но как бы она ни старалась это узнать, дверь всегда была закрыта, и ни одно заклинание на нее не действовало.
И девушка поняла почему, когда Северус дотронулся ладонями до двух пятен на двери и посмотрел на небольшое отверстие.
Гриффиндорку наполнило волнение. Последний раз, когда он так открывал перед ней дверь, ее ожидала волшебная страна книг и уюта. Что будет на этот раз?
Но к ее разочарованию за дверью оказалась обычная винтовая лестница.
«Отлично! Как раз то, что мне сейчас нужно. Ступеньки».
Северус будто услышал ее мысли и усмехнулся.
— Я обнаружил это место практически сразу как получил место профессора Зельеварения, – в голосе не было ни малейшего намека на усталость, хотя они, казалось, прошли уже сотню ступенек. — Возможно, несколько лет назад это был какой-то клуб, но я переделал помещение под свои нужды. А лестница служит своеобразной подготовкой к тому, что я создал.
Они дошли до конца лестницы и остановились перед тяжелой деревянной дверью.
— Снимите обувь, пожалуйста.
Гермиона послушно развязала шнурки и поставила свои ботинки рядом с его черной обувью.
Затем Северус открыл дверь и жестом пригласил девушку внутрь.
Гриффиндорка вошла в комнату и с удивлением заметила, насколько она отличается от интерьера Хогвартса.
— Это спортивный зал, – изумленно сказала она, разглядывая зеркала вдоль стен и пол, покрытый татами. — Что мы собираемся делать? Бороться?
— Вот почему мне доставляет удовольствие учить вас Гермиона, – насмешливо заметил Снейп. — Вы всегда приходите к правильным выводам.
— Но вы сказали, мы не будем работать над чарами и трансфигурацией, – запротестовала она.
— Мы и не будем, – согласился он. — Книги не помогут вам, когда вы окажетесь в трудной ситуации. Вам не нужны порядочные, правильные приемы, вам нужны грязные уловки и трюки.
Он ухмыльнулся.
— Например, вы будете совершенно беспомощной, если на вас нападут и сделают… вот так.
С этими словами Северус замахнулся кулаком. Он собирался остановиться прямо перед лицом девушки.
Только вот он сам не был готов к прекрасно поставленному блоку, который заставил его развернуться и подставить незащищенный правый бок. Через секунду последовал удар по кадыку.
— Драка? – невозмутимо ответила она, будто разговор и не прекращался. — Но я думала, вы научите меня проклятиям.
Гермиона опустила руки, и отошла от него. С минуту Северус стоял, потирая горло, и рассеянно смотрел на нее.
— Вы не перестаете меня удивлять. Где вы этому научились, черт возьми?
Она ухмыльнулась:
— У тети. Она была мастером по боевым искусствам. Она учила меня разным приемам, когда я была маленькой. Это развило у меня некоторые… рефлексы.
Северус фыркнул:
— Это все упрощает.
— Вы бы скорее сошли с ума, чем научили меня каким-то основам в этом возрасте, – согласилась она. — Но для чего все это?
— Потому что неожиданность – лучшее оружие шпиона, – ответил он. — Все волшебники надеются только на магию. Но хороший удар может переломить ситуацию. Вдобавок, можно прибегнуть к физической силе, когда магическая уже исчерпана. Это не раз спасало мне жизнь.
На секунду Гермиона представила Северуса Снейпа в темной развевающейся мантии, дерущегося, как в каком-нибудь боевике, и усмехнулась.
— Похоже, вы правы, – она кивнула. — Я однажды… ударила Драко. На третьем курсе. И он был очень потрясен. Даже шокирован. Он как будто не мог понять, почему я применила физическую силу. После этого он сбежал, – с улыбкой закончила девушка.
— Он никогда мне об этом не рассказывал, – он представил испуганного Драко. — А теперь покажите, чему вас научила ваша тетя.
Гермиона знала не очень много приемов, но всего равно управлялась великолепно. Рефлексы просто потрясающие. В целом уроки этой тетушки не прошли даром и облегчили жизнь Северусу.
Вот только выносливость девушки оставляла желать лучшего. То ли из-за событий прошлой ночи, то ли из-за отсутствия регулярных тренировок, но через полчаса Гермиона начала выдыхаться.
Через 10 минут после тренировочного боя, она была истощена: сердце билось как бешеное, удары стали слабыми.
Когда Северус посмотрел на мышцы плеч девушки, которые обычно выдавали следующее движение противника, он заметил слезы на ее лице.
В обычном случае он бы давно остановился и дал Гермионе время отдышаться и расслабиться. Но это была не обычная тренировка. Взрыв эмоций – вот, на что он рассчитывал. Она должна выплеснуть все это, черт возьми.
Борьба давала возможность выпустить все то, что обычно держалось под строгим контролем. Хотя Гермиона была мокрой от пота, и каждая клеточка ее тела кричала от усталости, она все еще не теряла самообладания.
Северус ускорил темп.
«Давай же, выпусти пар».
Он собирался ударить ее в бедро, но девушка заблокировала удар и с гораздо большей силой, чем требовалось.
— Зачем все это? – вдруг расплакалась она. — Почему я убиваю себя каждый божий день, но не могу спасти жизни этих детей? Что со мной не так?
Северус мог бы сказать ей, что с ней все нормально, она не может спасать всех и каждого. В конце концов, ей удалось спасти две семьи.
Но он промолчал. Она сама все это прекрасно знала. Понимала это головой, но не могла подавить чувство вины и злости, которое разъедало ее.
Он все равно продолжил тренировку, заставляя девушку освобождать эмоции, переполнявшие ее.
Удары Гермионы становились беспорядочными, она потеряла чувство ритма. Она яростно била кулаками, не заботясь, попадает ли по цели.
— Почему все они умирают? – закричала она. — Они умирают, а я не могу это остановить! Глаза этих детей – они преследуют меня во сне… Боже!
Аккуратно Северус поймал девушку за запястья и притянул к себе. Гермиона горько плакала. Наконец-то, она позволила себе эту слабость.
Секунду поколебавшись, он обнял ее.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания

Глава 21. Друзья и союзники

 — Сегодня два Зельеварения! Я этого не вынесу, – простонал Рон и грустно посмотрел на свою тарелку.
— Что мы сделали, что заслужили такого учителя, – мрачно поддакнул Гарри.
«Может, спасли кучу детей от пожара», – подумала Гермиона, но вслух согласилась с друзьями, а затем принялась за обед.
С тех пор, как они с Северусом начали физические тренировки, у девушки снова появился аппетит, который исчез после первого месяца в кругу Пожирателей. Если так и дальше продолжится, ей придется немного увеличить размер одежды с помощью магии.
Она была так смущена после того случая, что не решалась встретиться взглядом с Северусом еще несколько дней. Но он не обращал никакого внимания, и, казалось, забыл об этом. Он просто гонял ее с упражнениями, пока девушка не становилась мокрой от пота.
Они начали тренировки с субботы и встречались каждый вечер. Пока Гермиона молча проклинала садистские наклонности своего наставника, Северус засыпал ее вопросами о слабых и сильных сторонах Пожирателей Смерти.
— Долохов, – говорил он, пока девушка прыгала вверх-вниз по лестнице.
— Большой. Даже слишком. Поэтому недостаточно быстр и ловок. Беззащитен перед женщинами. Боится причинить им вред.
— Беллатриса.
— Беспечна. Потому что безумна. Любит причинять боль и не против самой ее получать. Северус, правда, зачем я бегаю вверх-вниз? Это просто смешно…
— Малфой.
Гермиона остановилась, подняла голову и встретилась со Снейпом взглядом. В его глазах не было ни жалости, ни злости. Это помогло девушке собраться с силами и ответить.
— Его похоть, – произнесла она. Ее голос звучал холодно и отстраненно. — И я.
— Гермиона? Гермиона, ты что, уснула?
Она подняла голову и только сейчас осознала, что уже несколько минут неподвижно сидит за столом, вспоминая события прошлого вечера.
— Нет, я в порядке, – ответила она на встревоженный взгляд Рона. — Просто кое-что вспомнила.
Гарри недоверчиво на нее посмотрел. С той ссоры он постоянно о ней заботился. Это, конечно, было довольно мило, но такая слежка за каждым движением очень напрягала.
Затем она почувствовала на себе еще один сверлящий взгляд. Она осторожно повернулась и глянула на преподавательский стол. Конечно, Северус Снейп.
Хотя многим он казался черствым камнем, на самом деле он таковым не был. Его чувства, наоборот, были очень тонкими. Гермиона знала, что Северус постоянно наблюдал за ней с самого начала их, так называемого, союза, он пытался увидеть какие-то признаки усталости, но никогда не упоминал о них в разговоре. Хотя девушка и не любила, когда за ней так пристально наблюдали, она все-таки хотела дать ему знать, что с ней все в порядке.
Поэтому она просто нахмурилась, глядя на него. Об улыбке, конечно же, не могло идти и речи, но Гермиона знала, что он поймет этот намек. Ей пришлось подавить улыбку, когда Северус нахмурился в ответ и через секунду отвернулся от нее.
— Ты сейчас выглядишь как Снейп, – сказал Рон.
Гермиона и Гарри прыснули от смеха.
— Не пугай меня, Миона.
Девушка хотела было стукнуть друга, но тело болезненно заныло, будто напоминая, что у тренировок есть свои последствия.
— Ладно, нам пора, – сказала она. – От того, что мы опоздаем на Зельеварение, легче не будет.
— Гермиона, – начал Гарри, спускаясь по лестнице, — ты уже знаешь, как будешь отмечать Рождество? Может, отпразднуешь с нами в Норе?
«Черт, Рождество! Куча детишек вокруг елки, куча еды и куча бесполезных подарков».
— Я еще не думала об этом… Наверное, навещу родителей, – ответила она.
Пока они шли в класс, мальчики оживленно болтали о предстоящих каникулах, а перед глазами Гермионы вставали жуткие картины.
Молли Уизли постоянно трогает и обнимает ее, а она ведь с трудом позволила это делать Снейпу. Спать в комнате с Джинни, не иметь возможности побыть одной. Придется участвовать в развлечениях друзей и постоянно бояться, что они увидят Темную Метку.
Но каникулы в доме родителей – тоже не лучшая идея. Дом давно пустовал.
Оставаться в Хогвартсе нельзя. Рон и Гарри никогда не поймут, почему она предпочла пустоту и одиночество замка, а не веселье Норы.
Эти грустные мысли прервал Снейп, как обычно ворвавшийся в кабинет в своей черной развевающейся мантии.
Профессора Зельеварения уже никто не боялся, кроме Невилла, разумеется. К нему питали только уважение. Поэтому на его уроках никогда не было приглушенного гула разговоров, как на Заклинаниях или Истории Магии.
— На этом и на следующем уроке вы будете изучать простейшее определяющее зелье, – начал он и взмахнул палочкой. На доске тут же появился рецепт.
— Оно позволит определить компоненты любого другого зелья. Его легко приготовить, но сложно использовать. Кто мне ответит, почему?
Рука Гермионы тут же взлетела вверх, но Снейп не обратил на нее внимания. Это была их обычная игра, которая всегда заканчивалась блестящим ответом Гермионы и язвительным замечанием Снейпа. Наконец, он заметил ее руку и, поморщившись, кивнул:
— Тогда пусть ответит мисс Грейнджер, если у остальных мозгов не больше, чем у флоббер-червей. Но, пожалуйста, избавьте нас от длинных цитат из учебника, мисс Грейнджер, мы все прекрасно знаем, что вы проводите вечера за книгами.
Захихикали не только слизеринцы. Даже Парвати с Лавандой бросили в сторону Гермионы насмешливые взгляды. Она почувствовала, как злятся Гарри и Рон на Снейпа, и ей пришлось подавить смешок.
— Конечно, профессор, – ответила она с лучезарной улыбкой и пустилась в долгое и подробное объяснение.
«Хотели – получайте» – явно читалось в ее глазах, и Северус еле удержался, чтобы не усмехнуться.
Устав от пространных объяснений Гермионы о недостатках и достоинствах определяющего зелья, ученики приступили к его изготовлению. Только Гарри продолжал на кого-то рассерженно смотреть.
— В чем дело? – наконец спросила Гермиона. — Тебе лучше сосредоточиться на зелье, оно действительно сложное.
— Просто этот Джастин Финч-Флетчли, – прошептал Гарри в ответ. — Он постоянно на меня смотрит. Я не могу сосредоточиться.
Гермиона глянула в ту же сторону, что и Гарри. И действительно, Джастин следил за ними уголком глаза, пытаясь казаться незаметным, но у него это совершенно не получалось.
— Не знаешь, почему он так смотрит?
Гарри покачал головой.
«Рон был прав, – подумала Гермиона. – Гарри очень напуган».
Глядя на напряженные плечи Поттера, она задумалась, когда у друга лопнет терпение, и он совершит какую-нибудь глупость. Оставалось надеяться, что это произойдет нескоро.
Оставшуюся часть урока Гермиона варила зелье и поглядывала в сторону Джастина. Но у нее это получалось действительно незаметно. Только Северус удивленно посмотрел на девушку. Лишнее доказательство того, что он крайне внимательно за ней наблюдает.
«Что, черт возьми, делает Джастин? Какие-то пометки?»
Год назад она бы не придала этому никакого значения, но с тех пор ее жизнь круто изменилась. И то, что раньше могло показаться безобидным совпадением, теперь следовало воспринимать как опасность. Но… Джастин? Он, вроде, никогда не отличался особым умом. Гермиона представила, как этот пуффендуец приносит клятву Волдеморту, и чуть не рассмеялась.
Он бы не протянул и минуты в кругу Пожирателей.
Гермиона все еще думала о странном поведении Джастина, когда урок закончился, и они направились в гостиную Гриффиндора. Она надеялась поговорить сегодня с Драко, но Рон и Гарри не отступали от нее ни на шаг, ведь они снова были «лучшими» друзьями.
— Посмотрите-ка, – раздался за спиной холодный голос. — Кошмарная троица снова в сборе.
Друзья резко повернулись и увидели Драко Малфоя. Позади него стояла толпа ухмыляющихся слизеринцев.
— Я-то надеялся, что ты, наконец, избавишься от этой грязнокровки, Поттер. Но ты, как обычно, оказался слишком глуп.
— Отвали, Малфой, – устало сказал Рон. Они уже давно привыкли к таким нападкам, так что перестали обращать на него внимания. Даже Гарри игнорировал его замечания. Именно поэтому мальчики были удивлены, когда Гермиона, которая всегда спокойно реагировала на поведение слизеринца, покраснела от злости и подскочила к Малфою с палочкой наготове.
Девушка оттолкнула его к стене и приставила к его горлу палочку.
— Я тебе покажу, что может грязнокровка, Малфой, – прошипела она и ехидно улыбнулась. — Например, придумать защитное заклинание. В пятницу вечером встретимся в подземельях Снейпа. В 8 часов, если не испугаешься.
— Ну наконец-то, – усмехнулся он. — Я уж начал скучать. А теперь убери от меня свои руки, грязнокровка! Не то я…
— Не то что ты? – презрительно улыбнулась Гермиона. — Моя палочка у твоего горла, Малфой. Не думаю, что ты сейчас можешь…
— Что здесь происходит?
Бархатистый голос застал учеников врасплох. Они застыли. На лицах одних появился испуг, другие виновато опустили голову, а третьи попытались незаметно уйти.
Хотя это и не входило в план, но хорошо, что их заметил Снейп, а не другой преподаватель. Гермиона едва заметно улыбнулась Драко и вызывающе посмотрела на профессора Зельеварения.
— Мисс Грейнджер, – прошипел он, — будьте любезны отпустить мистера Малфоя. Сейчас же!
Она медленно и неохотно опустила палочку, и Драко тут же испуганно отошел от девушки.
— Это вина Малфоя, профессор, – сказал Рон. — Он ее спровоцировал!
«Как будто это когда-нибудь спасало от наказания Снейпа», – подумала она про себя.
Отходя от Малфоя, девушка равнодушно посмотрела в глаза зельевару.
«Хотя в этот раз отработки в пятницу были бы как раз кстати».
Северус удивленно посмотрел на нее, но тут же нахмурился.
— Оба на отработку, – гаркнул он. — В пятницу в моем кабинете. А теперь быстро разошлись, здесь вам не цирк. А вы пойдете со мной, мисс Грейнджер.
Гарри и Рон сочувственно глянули на нее. Гермиона слабо улыбнулась в ответ, делая вид, что храбрится. Интересно, зачем Северус позвал ее сейчас, ведь сегодня вечером они все равно должны встретиться.
И было ли это совпадением, что он назначил отработки на пятницу?
— Северус, это как раз то, что нужно, – сказала гриффиндорка, как только они вошли в кабинет и закрыли дверь. — Я сказала Драко, что мы наложим на него Обливиэйт, так что можно просто…
— Сделайте это снова, – в его голосе было неподдельное волнение, которое она никогда раньше не слышала.
— Что сделать? – беспомощно спросила она.
— Посмотрите мне в глаза и сосредоточьтесь на одной мысли. Мне нужно знать… Возможно, я смогу ее прочитать.
— Что вы имеете в виду?
Он не обратил внимания на ее вопрос. Гермиона вздохнула: нет смысла спорить с этим человеком, когда он в таком настроении.
«Вы хотите сказать, что можете читать мои мысли?» – подумала она и попыталась спроецировать эту фразу в той части разума, где хранились ложные образы для какого-нибудь случайного любителя Легилименции.
На этот раз он не был так сильно удивлен. Но Гермиона чуть не подскочила, когда зрачки Снейпа внезапно перестали быть теми бездонными черными колодцами, которые она знала, а перед ее глазами вдруг появились золотые мерцающие слова.
«Так и есть, Гермиона, и довольно легко».
— Это невозможно, – прошептала она. — Я никогда не слышала о подобном!
— Я тоже. Но те, кто владеет Окклюменцией, очень скрытные люди. Возможно, просто никто еще не пытался так делать.
— Интересно, а… – начала было Гермиона, но тут же остановилась и попыталась спроецировать свои мысли в его разум.
«Великолепно! Теперь мы можем общаться в присутствии других людей».
«Очень удобно», – подумал он в ответ, и Гермиона почувствовала его удовлетворение. Оно как будто окутывало ее. Девушка внезапно поняла, насколько она стала к нему ближе. Она чувствовала его запах, волосы (которые уже пару недель перестали быть сальными), ощущение одежды на теле. Его рот…
«Нужно попробовать общаться на расстоянии», – предложила она, надеясь, что такое средство связи не сломает защиту ее разума, за которой она скрывала свои настоящие чувства.
«Что, черт возьми, с тобой происходит, Грейнджер?» – прикрикнула на себя Гермиона. От осознания его присутствия в ее собственных мыслях, по спине побежали мурашки, и девушке пришлось собрать всю силу, чтобы не выбежать из кабинета.
 
 
 
* * *

Они провели вечер в гостиной Гриффиндора. Гарри и Рон сочувственно слушали рассказ подруги о зверствах Снейпа.
— Поверить не могу, что он до сих пор на стороне хорька, – раздраженно сказал Рон.
— Он будет на стороне кого угодно, лишь бы против Гермионы, – мрачно заметил Гарри.
— Но вы должны признать, что я и правда на него напала. Нацелить палочку на Малфоя было чертовски приятно! – усмехнулась она.
И друзья стали вспоминать все случаи, когда им удавалось поставить слизеринца на место.
Однако мысли Гермионы вернулись к Рождеству. Странные сны не давали ей спать, и настроение только ухудшилось, когда на следующий день по всему замку появились украшения, напоминающие об этом празднике.
К тому времени, когда они дошли до класса Зельеварения, она уже была готова сорвать злость на своих друзьях.
Снейп как обычно ворвался в кабинет, взмахнул палочкой и на доске тут же появился рецепт зелья.
«Доброе утро» – подумала девушка, и Снейп едва заметно улыбнулся. Это было самое странное чувство, которое она когда-либо испытывала. Будто внутри поднимается золотое солнце и греет тебя своими лучами. Гермионе пришлось отвести глаза, чтобы скрыть свои чувства. Нужно придумать что-нибудь от побочных эффектов этой связи и как можно скорее.
Но это давало им возможность общаться во время урока.
«Какие планы на Рождество?» – подумал он и, усмехнувшись, заглянул в котел Невилла.
«Вы так сказали, будто ненавидите этот праздник»
«Неужели?»
Гермиона фыркнула и заметила, как Северус низко склонился над котлом Малфоя, чтобы подавить усмешку.
Разговор на минуту прекратился: нужно было отчитать слизеринцев за вялую работу.
«Так что на счет Рождества, Гермиона?»
Она раздраженно вздохнула.
«Мерлин, ну почему меня все спрашивают об этом?» – подумала она в ответ. Перед глазами тут же появился большой вопросительный знак серебристого цвета от Северуса.
Вместо ответа она послала ему воспоминания о приглашении Гарри и Рона в Нору и ее обеспокоенность, что друзья могут заметить Темную Метку.
Северус молчал долгое время, избегая встречаться с ней взглядом.
Наконец, он снова посмотрел ей в глаза.
«Мы можем потратить это время на тренировки».
На секунду сердце Гермионы будто остановилось и она, не скрывая удивления, уставилась на Снейпа.
Это значит…
Он нахмурился, но в его мыслях было какое-то едва заметное беспокойство.
«Вам, наверное, не понравится эта идея. Я не силен во всякой сентиментальности…»
Она улыбнулась, глядя на эту черную, пугающую фигуру, скользящую между партами, словно какое-то порождение ночи, и отправила в его сторону частичку тепла.
Да, Северус. Я с удовольствием проведу с вами Рождество!

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 25. Шрамы

 «Дорогая Гермиона!
Спасибо за подарки, они великолепны! Мне очень понравился тот маленький вредноскоп, теперь всегда ношу его с собой на шее. Кстати, он уже меня спас: когда Фред и Джордж крались к нам с Роном, чтоб напугать, вредноскоп так заверещал, что у близнецов чуть сердце не остановилось. Хотя из-за этого звука я и не слышал еще полчаса, но все равно твой подарок мне очень понравился.
Честно, я не очень понимаю, зачем ты подарила Рону книжки по психологии. По-моему, они скучные, но Рон просил передать «спасибо» и теперь все время проводит за чтением. Неужели, я что-то пропустил?
А теперь, самое странное, что произошло вчера. Ты даже не поверишь! Угадай, кто писал? Джастин Финч-Флетчли! Написал про свое скучное Рождество и спросил, не можем ли встретиться на каникулах. Предложил маггловское местечко в Лондоне.
Не волнуйся, Гермиона. Я ведь обещал ни во что не впутываться. Вдобавок, я б ни за что не встретился с Джастином. Я чуть не уснул за его письмом! Написал ему ответ тут же и сказал, что у меня нет времени на встречу.
Странно, правда? Фред решил, что Джастин в меня влюбился. За это я его треснул метлой. А Рон теперь постоянно строит грустные глазки и причитает, что я разбил сердце Финч-Флетчли. Быстрее б уже в Хогвартс!
Надеюсь, у тебя Рождество прошло отлично. Передавай от меня привет своим родителям (если посчитаешь нужным, вдруг им не понравится) и не беспокойся за нас. Увидимся через неделю!
Гарри»
 
 
 
 
* * *

 
Стояло тихое зимнее утро, холодный свет постепенно приобретал золотой оттенок и падал на закрытые глаза Гермионы, а щеку девушки грело тепло Северуса.
Ее сны, как и все эти дни, были окрашены в красный цвет. Но на этот раз это был не кричащий, агрессивный алый цвет недавно пролитой крови и не более темный оттенок, который Гермиона связывала с паникой и насилием. А насыщенный теплый, цвета хорошего вина, который мягко обволакивал.
Она не боялась этого легкого прикосновения, не хотела сбежать от него. Ведь впервые за долгое время сны Гермионы не усиливали страх и боль, а успокаивали. Она не спешила просыпаться, наслаждаясь чувством безопасности, которое разлилось по телу и согревало его, как мягкое одеяло.
Постепенно сон уходил. Гермиона не хотела просыпаться, двигаться или думать. Вместо этого она сладко потянулась, немного удивилась боли в мышцах, но продолжила наслаждаться чувством безопасности. До тех пор, пока не открыла глаза и не встретилась с парой темных глаз, которые с любопытством смотрели на нее.
В мгновение ока, Гермиона вскочила с кровати, оказавшись в дальнем углу комнаты. В одной руке она держала нож, в другой – палочку.
«Мерлин! Северус. Он спал в моей кровати. Я была у него на руках! Что вчера произошло?»
Она попыталась вспомнить события прошлой ночь, но в голове была неразбериха: обрывки боли, страха, крови, криков, отчаяния, а потом… теплые руки касались ее, она лежала на широкой груди, пальцы гладили ее волосы…
Гермиона напрягалась. Вчера что-то пошло не так. Что-то заставило Северуса переступить невидимую границу, которую Гермиона провела между ними, нарушить личное пространство, которое она так старательно оберегала. Неважно, какова была причина такого поступка, девушке, в любом случае, это не нравилось.
Внезапно доверие, которое она даровала, стало опасным, а воспоминание о его близости заставило сильнее сжать палочку. Что же с ней происходит, черт возьми?
Северус с одобрением заметил, что Гермиона все-таки настроила порт-ключ в ножах. Он не двигался, давая девушке время прийти в себя и сориентироваться. Но секунды превращались в минуты, а гриффиндорка все стояла на том же месте, подозрительно глядя на Снейпа и направляя на него нож.
— Это я, Гермиона, – наконец, сказал он, сообразив, что девушка не расслабится. — Вы в безопасности.
Ее поза стала еще более напряженной, недоверие повисло в воздухе.
— Знаю, что это вы. Это вполне очевидно, – яростно ответила она. — Только не знаю, что вы делаете в моей постели!
Северус вздохнул. Она не помнила. Или не хотела. Будет сложновато.
— Простите, – тихо начал он. — Я знаю, как вас это раздражает. Но вы вчера были так напуганы, а вам нельзя было ворочаться во сне из-за ран. Мое присутствие вас успокаивало, поэтому…
Она покраснела от мысли, что от его присутствия она расслаблялась лучше, чем в одиночестве. Но потом смысл остальных слов дошел до нее, и Гермиона опять побледнела.
— Что вчера случилось? Что я вам говорила?
В ее голосе чувствовались раздражение и страх.
— Вы не помните?
Она еще сильнее сжала рукоятку ножа, пока не побелели костяшки пальцев.
— Отвечайте, – прошептала она. — Что произошло?
Как будто и не было этих месяцев, как будто она снова проходила стадию изъятия Таналоса, заботясь лишь о том, чтобы не сломать стену между ними, спрятать свои тайны, сохранить дистанцию.
В ее глазах не было доверия: ни следа их прежней близости. Он попытался проникнуть в ее сознание, внушить спокойствие, как он сделал это прошлой ночью, но лишь натолкнулся на непробиваемую стену. Ее мысли были для него закрыты. Она опять замкнулась в своем мире, и, хотя он не понимал, почему это произошло, он знал, что до нее надо достучаться, чтобы не потерять ее снова.
— Вы встретились с Малфоем около полудня. Когда вы вернулись, уже стемнело. Он изнасиловал вас и изрезал ваш живот ножом, – Северус начал перечислять события вчерашнего дня, стараясь сохранить ровный тон.
Он знал, насколько это будет для нее болезненно и как она ненавидит показывать свою слабость перед ним, поэтому он избегал ее взгляда, продолжая медленно и спокойно говорить.
— Сначала, вы меня не узнали, но мне удалось убедить вас, что вы нуждаетесь в помощи. Я отнес вас наверх, в вашу комнату. Вы были в шоковом состоянии, я боялся, что вы не выкарабкаетесь. Я заставил вас перечислить ингредиенты зелья, чтобы вы не уснули. Когда вы были в безопасности, я написал Драко, чтобы он не беспокоился. К тому времени вы уже были во власти кошмаров. Я смог успокоить вас, только взяв на руки. Потом я уснул и проснулся немного раньше вас.
Когда он закончил рассказывать, он по-прежнему не смотрел на Гермиону. Он слышал ее дыхание: быстрое, испуганное, как будто она пыталась справиться с потрясением. Еле слышный всхлип. Северус понимал, что она все вспомнила и пытается справиться со вчерашними событиями и собственной болью.
Он не торопил ее. Только когда она заговорила, он встретился с ней взглядом, увидел след от слезы. Она выглядела такой потерянной и разбитой. Хотелось кинуться к ней и обнять.
Но девушка снова высоко подняла подбородок, в глазах заметалась злость.
— Вы меня помыли, – обвиняюще прошептала она. — И расчесали мои волосы.
Он осторожно кивнул. На тот момент это была лучшая идея, но девушка наверняка будет чувствовать себя изнасилованной.
— Вы очень хотели помыться, Гермиона. Вы даже пытались пойти в душ, несмотря на огромную кровопотерю. Это был единственный способ вам помочь. Я ведь знаю, насколько это для вас важно.
Он знал? Ну, конечно, знал. Он был самым умным человеком, которого она встречала. Она дала ему отличный шанс изучить свои привычки, мнение, нужды. Вряд ли осталось хоть что-то, чего он мог не знать.
Снова появилась отчаяние, а во рту чувствовался вкус паники. Теперь она все вспомнила. Как он держал ее, как спросил, доверяет ли она ему, как заботился о ней, как она успокоилась от его прикосновения, позволила взять ситуацию под контроль. Как она доверила ему не только свою жизнь, но и то, что с ней произошло, хотя стыд прожег ее душу насквозь.
Что же она наделала?!
Этого не должно было случиться! Она не хотела так сближаться! Как она могла хранить свои тайны, если так зависела от Снейпа? Как она могла быть настороже, если он заставил ее так расслабиться? Если он заставил положиться на него, полностью ему довериться?
Как она позволила этому произойти? Ведь она знала, что рискует не только своим будущим, но и счастьем Северуса! Почему она не остановила его, пока еще не было поздно?
Да потому что даже сейчас, после этого понимания, она все равно хотела оказаться в его объятиях, разделить с ним свою боль, почувствовать его тепло.
«Черт возьми, я стала такой слабой из-за него! Я должна была это предвидеть!»
— Но ты же обещал не делать так, – прошептала она.
— Как? – озадаченно спросил он. Он обещал не трогать ее? Он не мог припомнить подобного. Упрек в ее голосе заставил Северуса беспокоиться: как будто он совершил тяжкое преступление и даже не заметил этого.
— Не жалеть меня. Не позволять такой близости и заботы.
Северус раздраженно вздохнул, встал с кровати и попытался подойти к Гермионе. Он был во вчерашней одежде, весь помятый после сна. В другой ситуации Гермиона ухмыльнулась бы, увидев профессора Зельеварения в таком виде. Но сейчас она только угрожающе качнула палочкой – безмолвная угроза не приближаться.
— Вы о моем вчерашнем поведении? – спросил он, усомнившись. — О том, что я позаботился о вас? Беспокоился о вас и относился к вам, как к человеку, а не как к вещи?
Неужели она серьезно? Он вовсе ее не жалел! Он делал все, что в его силах, чтобы спасти ей жизнь, потому что он сам больше не мог без Гермионы. В каком-то смысле, это был его самый инстинктивный и эгоистичный поступок за многие годы. Но вряд ли ей понравится эта мысль.
— А лучше бы как к вещи, Северус, – горько ответила она. — Чем вот так поступать. Жалеть меня.
— Мерлин вас побери, это не из жалости! – взревел Северус, теряя терпение. — Я даю то, что вам нужно, спасаю, в конце концов!
— Мне от вас ничего не нужно!
— Не смешите! Я лучше знаю.
— Не знаете! – закричала она. — Вы понятия не имеете, каково это! Вся эта боль, страх, стыд! И все из-за вас!
Северус побледнел от ее слов. От ярости или от потрясения, Гермиона не знала. Она зашла слишком далеко, чтобы это ее сейчас беспокоило.
— Говорите, что это моя вина? – он опасно понизил голос. — Малфой изнасиловал вас и порезал на кусочки, а вы сваливаете вину на меня?
Гермиона уже плакала, но не замечала своих слез.
— Все было хорошо, пока не появились вы! – закричала она, не заботясь о том, что голос звучал истерично. — Я делала свою работу, и она совсем не причиняла мне боли! Это было мое задание! Я была из камня и стали, настоящая Гермиона была спрятана так глубоко внутри, что никакой нож не достал бы ее! Я ничего не чувствовала!
Он вспомнил ее в тот ужасный день в библиотеке, когда он вторгся в ее разум во второй раз, а Гермиона превратилась в снежную королеву, мраморную статую. Она была как мертвая: слишком красивая и слишком нереальная, чтобы быть живой. Он помнил ее глаза: два тоннеля в бездну. В них не было жизни, страха. Не было боли.
— Вы не можете всерьез так думать, – прошептал он. — Вы вчера чуть не умерли! У вас почти не осталось сил. И некому было о вас позаботиться. Не смейте говорить, что лучше бы к вам относились как к вещи, потому что я никогда не поверю этим словам!
— Лучше! Было бы лучше! – она все еще кричала. В глазах сверкали ярость и отчаяние. — Я ведь приняла все, я сдалась. А потом появились вы и вернули все, ради чего стоило жить. Вы заботились и вы… понимали…
Ее голос упал до шепота. Только его чуткий слух мог различать слова.
— И опять есть то, ради чего хочется жить. Опять есть радость, самоуважение и… надежда. То, что может разрушить Люциус. То, чего не должно быть у шлюхи.
Внезапно, в ослепляющей вспышке боли и горя, он понял.
— Вы заслуживаете все это, Гермиона, – тихо проговорил он. — Не надо винить себя. И вы не вещь!
— Вы понятия не имеете, что я, Снейп.
То, как она произнесла его фамилию, причинило больше боли, чем вся их ссора, и Северус незаметно для себя отступил от девушки.
— Нам нужно поговорить, Гермиона.
Он пытался контролировать голос, но слова прозвучали скорее как мольба. Как тогда в кабинете Альбуса.
— Вы не можете так просто уйти! Нам нужно все обсудить!
— Я могу делать, что захочу, – холодно ответила она.
Те маски, которые уже давно не были нужны в присутствии Северуса, снова вернулись.
— Мы ведь договаривались об этом в самом начале нашего партнерства. А сейчас я пойду к себе в комнату. Не знаю, вернусь ли. Разорвите, пожалуйста, связь между каминами, когда я уйду. И можете закрыть мне доступ к вашим комнатам. До свидания.
Северус знал, что именно это он и обещал, и, с одной стороны, он хотел отступить, позволить Гермионе уйти и больше не злоупотреблять ее доверием. Но он также знал, что если отпустит ее сейчас, то какая-то часть ее будет потеряна безвозвратно. И девушка больше никому никогда не позволит к себе приблизиться.
Он не мог позволить этому произойти. Нельзя, чтобы все так кончилось. Поэтому взмахом палочки Северус запер дверь и отошел влево, оказавшись между камином и Гермионой. Он встретился с ней взглядом.
— Что вы делаете? – прошипела она.
— Я не позволю вам так уйти, – спокойно ответил он, будто не было их недавней ссоры. — Мы должны все обсудить.
— А я не хочу обсуждать! – закричала она. — У нас был уговор! Никаких обсуждений, если я так хочу! Никакой жалости и сюсюканья! Я хочу уйти сейчас же и не хочу больше с вами разговаривать! Никогда!
— Вам придется, Гермиона. Если вы хотите выжить и остаться нормальным человеком, а не тенью, полной горечи, стыда и чувства вины, вы должны остановиться.
— А что если меня не волнует, кем я стану?
— Тогда я приму решение за вас.
— Вот что значит ваше равное партнерство, да? Тогда обойдусь без него, спасибо большое!
Ее слова ранили, но Северус не отступил.
— Человек не может быть партнером камню. Или другом мертвецу, – продолжил он. – А вы становитесь и камнем, и мертвецом, Гермиона. И я был таким многие годы. Мертвым для этого мира. Я хочу, чтобы за шрамами вы разглядели жизнь!
Она горько рассмеялась.
— Да что вы знаете о шрамах? – горько сказала она.
— То же, что и вы, – тихо ответил он и резко расстегнул рубашку, не заботясь о пуговицах. — Даже гораздо больше.
Гермиона отшатнулась, дрожащая рука с палочкой взметнулась вверх, но Северус не придвинулся к девушке. Вместо этого он медленно снял рубашку.
— Вы же не думаете, что вы единственная, у кого они есть, – прошептал он и повернулся к девушке спиной.
Он не слышал ни вскрика, ни аханья. Гермиона просто чуть громче втянула в себя воздух. Северус знал, что она видит – карту шрамов: некоторые побелели за столько лет, а некоторые были все еще красные, не смотря на годы исцеления.
Снейп не поворачивался лицом к Гермионе, но он чувствовал, что ее взгляд бродил по его спине, по тропинкам, проложенным шрамами.
— Это началось давно, – сказал он спокойно, но в голосе была горечь. — С тех пор, как отец начал бить меня и мою мать, показывая свою власть. Хогвартс был не лучшим местом: известные вам мародеры выбрали меня объектом своих издевательств. В воспоминании, которое ваш друг Гарри подсмотрел в моем омуте памяти, я болтаюсь вверх тормашками, и вся школа видит мои трусы. И это не самое плохое, что со мной делали.
Северус слышал шелест одежды позади себя – это Гермиона подходила к нему. Он мог представить выражение ее лица, широко раскрытые от потрясения глаза, будто просящие остановиться. Но остановиться он уже не мог.
— К тому времени, как я примкнул к Темному Лорду, мне помогали выжить только мой гнев, мое высокомерие и моя отчаянная вера в собственный ум. Только ум делал меня нужным, оправдывал мое существование. Этой гордыней привлек меня Волдеморт. Этой злостью на всех. Несколько недель назад вы спрашивали, почему ярость. Я вам не ответил. Вот же почему – только ярость и высокомерие были настолько сильны, что заставляли меня жить, несмотря на чужие насмешки, ненависть, боль, что мне причиняли. И Темный Лорд взял эту злость и выкрутил настолько, что я больше не понимал, что правильно, а что нет. Я мог только подпитывать собственную ненависть.
Голос Северуса сел. От нахлынувших воспоминаний хотелось сбежать, спрятаться от самого себя. Но он не мог. Нужно было донести до Гермионы основную мысль.
— Но Волдеморт не остановил боль. Он преумножил ее, когда я не слушался. Когда я не подчинялся, он относился ко мне как к вещи, которой я себя считал. И я тянулся к нему, потому что он заставлял эти чувства исчезнуть. Только он мог спасти меня от меня же самого. И когда он наказывал меня или когда Альбус отправил меня обратно к Волдеморту шпионить, я не сопротивлялся. Потому что я знал, как и вы сейчас, что заслуживаю все это, что я не имею права на жизнь без боли.
И я оставил все, что считал слишком хорошим для меня. Я стал обозленным. Я стал Северусом Снейпом – тем мрачным ублюдком, каким меня знает большинство. И я оставался таким до недавнего времени, пока кое-кто не освободил меня из темной темницы моего разума.
Тишина. Тишина разлилась между ними океаном. Таким бесконечным, что на миг Северус испугался: может быть, Гермиона уже давно ушла, оставила его одного, бормочущего о своем прошлом. Как и многие. Но потом он услышал ее дыхание, частое и неглубокое, до его носа донесся ее аромат. Она стояла позади него.
— Ну что, Гермиона, после этого вы думаете, что я ничего не стою? Думаете, что я грязный и заслужил все это? Скажите, вы считаете, это превратило меня в вещь?
Ее голос звучал потрясенно:
— Нет… я бы никогда так не подумала…
Северус резко повернулся к девушке лицом и встретился с ней взглядом.
— Тогда как вы смеете думать так о себе? Вы всегда поступали правильно. В отличие от меня вы выбрали верный путь – спасать тех, кого вы любите. Как вы можете считать себя хуже меня, когда вы не совершали и половину преступлений, что совершил я?
— Но я…
— Что вы? Превратим это в соревнование «Кто совершил самые ужасные поступки в своей жизни»? Может, рассказать вам еще больше о себе? Вы знаете, каково убивать ребенка настолько маленького, что он еще даже не может позвать на помощь? Как еще вы хотите возразить, Гермиона?
Он видел, как девушка подыскивает слова, чтобы очернить себя, и не находит. Он уничтожил все ее оправдания и упреки, которые она перебирала бессонными ночами, все ужасные образы, что вспыхивали перед глазами. Потому что он совершал поступки гораздо хуже. А она до сих пор его уважала.
— Мне так стыдно, – наконец, прошептала она. — Когда я смотрю им в глаза: моей семье, друзьям, даже Дамблдору – мне стыдно. Я знаю, что они считают правильным, а что нет. Я знаю, какова их жизнь. И я туда не подхожу. Я видела, совершала такое, отчего они бы в ужасе отшатнулись. Как я могу снова встречаться с родителями, как я могу смотреть в глаза своим друзьям, если я знаю, как бы они отнеслись ко мне нынешней? Если я знаю, что принадлежу к тому миру, от которого они бы отвернулись в отвращении? Я отбросила все, во что когда-то верила, а заполнить возникшую пустоту нечем. Только стыдом.
Он знал, что она имела в виду. И он послал ей эту мысль. Что он все понимает. Она никогда не ступала на путь высокомерия. Она пыталась приспособиться, приглушить свой внутренний свет, смотреть на свой ум как на причуду, а на жажду знаний – как на забавную черту характера.
«Если они не могли принять меня тогда, – мысленно спросила она Северуса, одновременно боясь ответа, — как я могу надеяться, что они примут меня сейчас?»
— Вы ведь знаете, что на этот вопрос нет ответа, ведь так?
Гермиона кивнула.
— Те, что возвышаются над большинством, всегда будут одиноки. Люди не принимают то, что им чуждо. Мы оба узнали это на своем горьком опыте. Если вы не можете гордиться тем, кто вы есть, вы и дальше останетесь с этой горечью. Но если вы не хотите победить стыд, – он глубоко вдохнул и снова встретился с Гермионой взглядом. — Стыдитесь перед вашей семьей, если не можете по-другому. Стыдитесь перед вашими друзьями, которые чисты и невинны только потому, что слишком глупы, чтобы различать, что творится вокруг. Я не могу запретить вам чувствовать себя грязной и ничтожной перед этими идиотами. Но не стыдитесь передо мной, слышите? Я пережил то же, что и вы. Я видел то же, что и вы. И если я смог это пережить, то и вы сможете. Слышите?
Он замолчал. Он знал, что предлагал Гермионе. Он также знал, чего требовал от нее. Принять себя такой, какая она есть. Прекратить прятаться от себя. Это было самым сложным. У Северуса ушло на это больше тридцати лет.
Но он надеялся, что она найдет в себе силы. Если она захочет, он позволит ей уйти теперь, когда все сказано. Но он не представлял, что будет делать в одиночестве в своих комнатах. Без нее.
Он был так обеспокоен воображаемой картиной ухода Гермионы, что заметил ее близость лишь, когда девушка мягко дотронулась до его груди, покрытой не меньшим количеством шрамов, чем спина.
Он не мог подавить судорожный вздох, когда Гермиона начала водить указательным пальцем по белой линии шрама на бледной коже.
Северус понял, что она приняла его предложение.
И когда он поднял руки, медленно, чтобы дать девушке время отступить от нежелательного прикосновения, она прислонилась к нему, закрыла глаза и крепко обняла его за талию. А он крепко обнял ее за плечи в ответ.
Если бы они не были так измотаны, чтобы думать, они бы удивились чувству безопасности, которое давали объятия. Чувству близости, покоя. Дома.
Там, вне этих объятий мог быть мир, полный опасности и боли, но сейчас существовали только они: два шпиона, у которых хватало шрамов. Шпионы, обладающие блестящим умом. И оба они чувствовали невероятное доверие друг к другу.
— А теперь, – заговорил Северус, — можно и позавтракать.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 23. Горько-сладкая омела I

 Снег потихоньку засыпал замок Хогвартс, и Рождество неминуемо приближалось.
Гермионе пришлось признать, что она была уже на грани. Это пение, украшения и волнение в ожидании праздника плохо сочетались с ее настоящим настроением. На днях она взорвала рождественского гнома. Он неожиданно выскочил на нее из-за рыцарских доспехов, а у девушки сработал рефлекс. К счастью, она была одна, но чувство вины ее все равно еще долго не покидало.
Рон и Гарри тоже постоянно болтали о празднике, предстоящем веселье, и как уютно будет сидеть у рождественской елки со всей семьей Уизли.
Отсутствие веселого настроения у Гермионы они приписывали ее проблемам с родителями, поэтому, слава Мерлину, не настаивали присоединиться к ним.
Общий шум в гостиной Гриффиндора стал совершенно невыносим, и девушка еще больше времени проводила в комнатах Снейпа или своей собственной за учебой, чтением или тренировками.
Вот почему на второй день после окончания семестра Северус нашел ее обливающейся потом и задыхающейся от длительной тренировки в спортивном зале.
— Ненавижу Рождество, – сказала она, не сбавляя темп.
— Добро пожаловать в клуб ненавистников, – ухмыльнулся он.
— Ученики ужасны, – продолжила она, приседая. — Но учителя… Дамблдор бегает по замку, будто в ожидании лимонных долек и мороженого для всех!
— И кому хочется мороженого в такую погоду, – усмехнулся Снейп, подходя к окну и наблюдая, как тяжелые темные облака нависают над замком.
Гермиона угрюмо кивнула и сосредоточилась на ударах. Когда девушка закончила серию упражнений, она почувствовала чье-то присутствие за спиной и обернулась как раз во время, чтобы заблокировать удар.
Северус опустил руки.
— Это нож, Гермиона,  – сказал он, передавая ей оружие.
— Неужели? А я думала, резиновая уточка.
— Ножи, – продолжил он, не обращая внимания на ее иронию, — которые становятся опасным оружием. Их можно брать с собой, куда бы вы ни пошли, спрятать в руке или под одеждой. И они дают преимущество, которое понадобится в сложной ситуации.
— Вдобавок удар ножом сложно заблокировать даже мечом. По крайней мере, так говорила моя тетя.
— Ваша тетя – мудрая женщина.
— Значит, вы хотите, чтобы я научилась обращаться с ними? – спросила она неуверенно.
— Да, я бы посоветовал. Особенно учитывая, что я сам в этом мастер, – улыбнулся он.
— Не говорите, что есть что-то, в чем вы не мастер. Иначе я буду слишком шокирована! – поддразнила его Гермиона.
— Что за надоедливый ребенок, – ответил он, отходя в противоположный угол комнаты и снимая мантию. На нем были черные льняные брюки и рубашка. Северус встал в атакующую позу. Гермиона повторяла каждое его движение, не замечая, как ухмыляется.
Ножи, конечно, опаснее, но с ними определенно не соскучишься.
 
Рождественские елки ставили в последний учебный день, и, к несчастью для Гермионы, за завтраком. Девушка вздохнула и опустила голову, чтобы скрыть раздражение. Столько суеты! И только для того, чтобы создать для Пожирателей побольше укрытий.
Она глянула на Снейпа, угрюмо сидящего за преподавательским столом. Почувствовав ее взгляд, он встретился с ней глазами и подумал:
«Чушь, а не праздник».
Гермиона поперхнулась тыквенным соком от смеха. Рону и Гарри пришлось постучать по спине девушки. Сильнее, чем ей хотелось бы. Только вчера было собрание Пожирателей, и тело еще болело.
Она поймала озабоченный взгляд Снейпа и подумала в ответ:
«Со мной все в порядке, не беспокойтесь».
Он ухмыльнулся.
«Постоянная бдительность!» – громыхнуло в ее голове. Это так походило на интонацию Грюма, что Гермиона опять прыснула со смеху.
Выходя из Большого Зала, Гермиона заметила Драко. Она едва заметно кивнула, но парень понял знак.
— Я забыла учебник в Зале. Идите, я вас догоню, – сказала она друзьям и направилась в их с Драко излюбленную комнату, где они всегда встречались.
Он уже ждал ее там.
Драко так крепко обнял ее, что она едва могла дышать. Это было, пожалуй, лучшее, что случилось с девушкой за последнее время: увидеться с единственным другом.
Но теперь-то он был не единственным. С тех пор, как на слизеринца наложили заклинание, у Драко со Снейпом возникло какое-то взаимодействие. Пусть оно и было несколько напряженным и натянутым. По большей части из-за того, что он однажды сказал Гермионе: «Снейп определенно тебе подходит».
— Мерлин, как я не хочу, чтобы ты туда шел, – прошептала она, представляя холодное, беспощадное поместье Малфоев и его опасных и сумасшедших обитателей. — Будь осторожен, хорошо?
— Конечно, – он только крепче обнял ее. — Я ведь их единственный наследник, помнишь?
От горечи, с которой прозвучали его слова, у Гермионы сжалось сердце.
— Попытайся провести больше времени с матерью. Ничего не предпринимай. Если с тобой что-то случится…
— Со мной все будет в порядке, – успокоил ее Драко. — Ты тоже береги себя, поняла?
Она улыбнулась:
— Обещаю. А если нет, то уж Северус меня заставить быть осторожнее.
 
После обеда Гермиона попрощалась с Гарри и Роном, и сказала, что попадет к родителям через камин в кабинете МакГонагалл.
— До дома трудно добраться, – объяснила она. — Меня будет сопровождать человек из Министерства. Берегите себя, не ввязывайтесь в неприятности.
— Ты тоже, Миона, – ответил Рон. — Если заскучаешь – двери Норы для тебя всегда открыты.
— Спасибо, ребята. Счастливого вам Рождества!
Она помахала друзьям и направилась в комнату старост. Гермиона отнесла вещи в кабинет МакГонагалл. Профессора не было, но она оставила дверь открытой, как они и договаривались вчера.
Гермиона не знала, какого мнения декан о ее планах на рождественские каникулы. Девушка вообще была очень удивлена, что между МакГонагалл и Северусом была долгая и очень крепкая дружба. Это научило ее никогда не недооценивать эту женщину.
В кабинете Гермиона уменьшила свой чемодан с помощью заклинания и скользнула под мантию-невидимку, которую ей дал Северус. Ровно в 14.05 в комнату вошла профессор.
— А, мисс Грейнджер, – заботливо сказала она. — Простите, что вам пришлось ждать.
— Ничего страшного, – ответила девушка и прошла мимо профессора в открытую дверь.
— Счастливого Рождества, Гермиона, – прошептала МакГонагалл и закрыла дверь за гриффиндоркой.
Было немного странно проходить через волшебный гобелен и осознавать, что она будет жить в комнатах Северуса две недели. Странное чувство. Но приятное, согревающее.
«Опять становлюсь сентиментальной»,  – хмыкнула про себя Гермиона. Но почему бы и нет. Все-таки Рождество.
Она распаковала свои вещи, вернулась в библиотеку и выбрала книгу. Северус придет только вечером: ему нужно проконтролировать, чтобы ученики сели на Хогвартс Экспресс, а потом немного поговорить с другими профессорами.
 
Джейн составила ей компанию за обедом и веселила девушку рассказами о детстве Снейпа. Некоторые из них были настолько смешные, что Гермиона хихикала как обычный подросток. А ведь она торжественно поклялась никогда так не делать.
Гермиона заметила, что ее собеседница избегает упоминать родителей Северуса, но решила, что если заикнется о людях, которые выкинули Джейн на улицу, то весь вечер будет испорчен.
В свою очередь, Гермиона подробно рассказала о своей работе по правам домашних эльфов. Когда прошло столько времени, эта задумка казалась ей до грустного смешной. Какой же она была наивной! Но Джейн и слушать не хотела об этом.
— Дорогая, это была отличная идея,  – твердо сказала она. — Ты поставила перед собой правильные цели. Но они не могли быть достигнуты, потому что мир меняется здесь, – она ткнула себя пальцем в лоб. — Пока эльфы не поймут свои права, все останется так же. Если бы мы только могли объединиться! Мы бы стали силой, с которой пришлось считаться, – она мечтательно перебирала жемчужины своих бус.
После обеда Джейн убрала посуду щелчком пальцев и ушла на собрание эльфов.
Гермиона продолжила читать, но теплое чувство в груди никак не давало ей сосредоточиться. Только когда волшебный гобелен засветился и в комнату вошла высокая темная фигура профессора, она поняла, что это было за чувство.
Она с нетерпением ждала Рождество.
 
Следующие дни прошли без каких-либо происшествий или травм. В некотором смысле, их можно было назвать мирными.
Гермиона и Северус с легкостью вошли в этот спокойный ритм. Они – или, по крайней мере, Северус, который, как и думала гриффиндорка, оказался совой – поздно вставали, вместе завтракали, тренировались пару часов. Время до ужина каждый проводил, как хотел. Затем снова тренировки.
Часто они сидели вместе в библиотеке: он за своим рабочим столом, она в своем любимом кресле. Она читала, а он проверял эссе учеников или редактировал какие-то статьи. Комментарии шепотом или критика, которыми они одаривали тексты перед собой, если те их удивляли или раздражали, приводили к долгим дискуссиям на самые странные темы. Иногда Северус срочно звал Гермиону в свою лабораторию, чтобы доказать какую-нибудь теорию. Или же Гермиона выбирала книгу из библиотеки и читала вслух, не обращая внимания на его комментарии.
Да, он ведь показал ей свою лабораторию. Гермиона была поражена. Комната была с солнечной стороны. На деревянных полках можно было найти массу ингредиентов, о некоторых из которых Гермиона ни разу не слышала. Комната дышала уютом и порядком. Словно там была комфортная домашняя атмосфера.
Она следила, как он готовит зелья, удивляясь ловкости его длинных, худых пальцев и сосредоточенности, которая прямо-таки исходила от Северуса. Иногда Гермиона помогала ему, но ей доставляло удовольствие и просто сидеть и следить за его движениями, запоминать его рассеянные наставления.
Темная метка не болела с окончания семестра. Дети Пожирателей Смерти вернулись в отчий дом, и даже сам Волдеморт, казалось, хотел спокойно отдохнуть.
Это было чудесное время. Самое лучшее с тех пор, как Гермиона решила стать шпионом. А ведь она могла всю жизнь так провести: изучать, общаться, делиться мыслями. Девушка даже почувствовала сожаление – она поняла это только когда принесла такую жизнь в жертву долгу. Но горечь была недолгой и быстро забылась.
А вскоре наступило Рождество.
— Ненавижу рождественские подарки,  – холодно сказал Снейп. — Мои знакомые это уже давно поняли и не особо ожидают что-то от меня получить.
— Хотя это и не останавливает их дарить подарки вам, – заметила Гермиона, которая разослала свои подарки сегодня утром, и, со смесью удивления и раздражения, глянула в сторону огромной кучи под хвойным деревом.
Как объяснил Северус, это был своего рода компромисс между ним и Джейн. Она настаивала на огромном, красивом дереве в его комнатах, а его условие – чтобы оно ему не мешало. В итоге они остановились на пихте, украшенной в черно-красной цветовой гамме.
Это было самое странное рождественское дерево, которое Гермиона когда-либо видела. Но когда она спускалась из своей комнаты, и ее взгляд упал на две темные фигуры, которые украшали пихту и при этом постоянно спорили друг с другом, ей показалось, что дерево очень даже вписывается сюда.
— Жутковато выглядит, – сказала Гермиона, осторожно осматривая праздничные украшения на пихте.
— Да. Как раз нам подходит, – согласился он и ответил ухмылкой на ее смех.
Бросив украшать рождественское дерево, Северус старался не обращать внимания на праздничную атмосферу и сразу же после завтрака погнал Гермиону на тренировку, после которой она валилась от усталости, хотя Снейп залечил ей все синяки и растянутую лодыжку. Она все еще не была ему равным противником, хотя с каждым днем справлялась все лучше и лучше. По блеску в его глазах гриффиндорка поняла, что ему начинают нравиться их тренировки.
Гермиона лежала в ванной и размышляла, насколько она привыкла к этим комнатам и его обитателю за такой короткий промежуток времени.
Она думала, что будет скучать по семье. На Рождество к ним обычно приезжали двоюродные братья и сестры, дедушки, бабушки, тети, дяди. Но здесь было приятнее. Джейн и Северус знали ее гораздо лучше, чем ее собственные родители.
Пока Гермиона мылась, она заметила положительные последствия тренировок. Мышцы рук и ног стали крепче, кожа снова обрела здоровый цвет.
«Если так и дальше пойдет, – довольно подумала она, — то я перестану пугаться своего отражения в зеркале».
Напевая под нос, Гермиона вытирала волосы. Секунду поколебавшись перед открытым платяным шкафом, она, наконец, выбрала платье. Не откровенное, какое она обычно надевала на встречу с Люциусом, а скромное, с небольшим вырезом, в золотом и светло-коричневом тонах. Волосы остались распущенными и ниспадали нам плечи. Гриффиндорка задумалась о макияже, но решила, что это уже излишне. Северус наверняка будет одет в повседневную одежду и только усмехнется, увидев ее наряд.
Но она ошиблась. На нем была бардовая мантия, которая очень ему шла. Но он все равно встретил ее усмешкой.
— Джейн заставила, – объяснил он вместо приветствия. — А у вас какое оправдание?
— Дурацкая сентиментальность, – не смущаясь, ответила она, и плутовато улыбнулась.
— Что ж, вы молоды и неопытны, – покорно вздохнул он и внезапно поклонился. — В таком случае, – сказал он, выпрямляясь и протягивая Гермионе руку, — могу ли я сопровождать вас?
— А где Джейн? – спросила Гермиона, только сейчас заметив отсутствие домашнего эльфа.
— Приготовила ужин и тут же убежала к своей племяннице. Она знает, что я бы только испортил ей настроение.
Северус заговорщицки понизил голос и добавил:
— Слышал, как она пела, пока готовила. Просто ужасно.
Рождественский ужин был восхитителен. Казалось, Джейн наготовила на десятерых. А пудинг – пальчики оближешь.
— Еще один компромисс,  – проворчал Снейп, указывая на свою порцию пудинга, как будто это было живое и очень опасное существо. — Зато нет крекеров.
— Разумный выбор, – заметила она, отрезая себе еще один лакомый кусочек.
Когда от всего съеденного по телу разлилась приятная истома, Гермиона уселась на диван перед рождественской пихтой. Она думала, что Северус вернется к своему обычному расписанию дня, и искренне надеялась, что хотя бы сегодня он забудет про вечернюю тренировку. Она так наелась, что даже двигаться было тяжко.
Но к ее удивлению он устроился рядом и хмуро смотрел на пихту. Гермионе даже пришла мысль, что он сейчас начнет петь рождественскую песенку.
— Утром обычно проводят праздничный завтрак для преподавателей, которые остались в Хогвартс. Альбус каждый год заставляет на него ходить. Будет странно, если я не приду завтра.
— Конечно, – Гермиона пожала плечами. — Но ведь там наверняка будут крекеры.
— Придется покориться воле судьбы,  – мрачно сказал он.
Гермиона усмехнулась.
— Поэтому, если меня не будет тут утром,  – нарушил он молчание. — Почему бы не открыть подарки сегодня?
— Но ведь традиция, – возразила было Гермиона. — А хотя ладно, почему и нет.
Она повернулась к своей стопке подарков и аккуратно их распаковала. Гарри купил ей изящный набор цветного пергамента и стеклянное перо тонкой работы. Рон же, на удивление, подарил ей довольно красивое ожерелье.
— Интересно, о чем он думал, – пробормотала она. — Обычно он покупал какие-нибудь кошмарные безделушки. Наверное, на этот раз ему помогла Джинни.
Были и подарки от остальных друзей и других членов семьи Уизли. От Джейн она получила книгу о «психологической подоплеке рабства». От Дамблдора и Добби – по паре шерстяных носков. Может, они их еще и вместе покупали?
Драко подарил старинную, богато иллюстрированную книгу «От Средневековья до наших дней. Перемены и традиции».
Когда Гермиона закончила со своими подарками, она глянула в сторону Северуса, который разделил свои подарки на две неравные части.
— Эти – от моих коллег и людей, которые мне не нравятся,  – ответил он на ее удивленный взгляд и показал на кучу, в которой было больше подарков.
Снейп критически осмотрел маленькую, круглую коробочку и со вздохом отложил ее в сторону.
— Традиционный лимонный щербет от Альбуса, – он вздохнул еще раз. — Как он говорит, чтобы подсластить мой характер.
Минерва подарила книгу. На обложке была изображена темная фигура, под ней крупными красными буквами – «Введение в героеведение. Трагический герой: мрачный, задумчивый и пленительный».
— Отличные же у меня друзья, – пробормотал он и покачал головой.
Гермиона не удержалась от улыбки.
Затем Северус приступил к большому, громоздкому подарку и с опаской начал срывать упаковочную бумагу. Это оказалась книга. На обложке были изображены различные инструменты для рисования, а название гласило «Рисование для начинающих».
— От Джейн. Она вечно дарит мне что-то, что у меня не получается. Говорит, это улучшит мой характер.
— Вы – мастер получать обучающие подарки. Боюсь, мой совсем не относится к этой категории.
Гермиона протянула ему подарок, завернутый в красную бумагу. Их пальцы на мгновение соприкоснулись.
— Вы первая, – сказал Северус и взял коробку, которая лежала чуть дальше от его подарков.
— Вы ведь ненавидите дарить подарки,  – возразила девушка.
— Не вините меня за это исключение из правил, иначе оно будет единственным. Я бы в любом случае это сделал. А Рождество – подходящий повод.
Ее руки немного дрожали, когда она открывала коробку – подарок был неожиданным. От того, что она увидела, захватило дух.
— Северус, они великолепны! – прошептала Гермиона, аккуратно доставая из упаковки один из тонких ножей, чтобы лучше его разглядеть. — Из чего они сделаны?
— Особый вид оргстекла. Очень острые и незаметны для чар, выявляющих металл. Ножны сделаны из драконьей кожи, на них наложено заклинание Очарования. Встроенный портключ перенесет ножи, куда вам захочется: сразу же в вашу руку или в вашу комнату, неважно.
Гермиона была в восторге. Она провела пальцами по лезвию ножа и улыбнулась.
— Они идеально сбалансированы и невероятно легкие!
— Вы заслуживаете только лучшего,  – просто ответил Северус.
Если бы это был кто-то из ее родственников или даже Дамблдор, она бы горячо его обняла. Но обнять Снейпа… От этой мысли ей становилось неловко.
— Спасибо вам огромное,  – прошептала она и мягко дотронулась до его руки. — А теперь открывайте мой подарок!
Северус медленно разрывал упаковку. Гермиона даже задержала дыхание. Она не была уверена по поводу этого подарка. Вдруг она переступила некую дозволенную границу, и он ответит на этот жест презрением? А сейчас она боялась его разочарования. Ведь эти ножи… Они просто великолепны! Ее подарок не идет с ними ни в какое сравнение.
Северус, наконец, открыл коробку и вытащил из нее чайник. Он был таким черным, что, казалось, поглощал свет вокруг себя. Вблизи можно было разглядеть сотни маленьких, сверкающих ониксов.
— Он из Индии, – сказала она, немного испуганная его молчанием. — На него наложены заклинания, которые не дают чаю остыть и усиливают вкусовые свойства. Знаю, это не такой уж подарок, но…
— Он очень красивый, Гермиона, – перебил Снейп. — И прекратите оправдываться. Вам это не подходит.
— А, – она не знала, как реагировать на его ответ. — Ладно.
Он встретился с ней взглядом и послал мысль, легкую, как летний ветерок:
«Спасибо».
— Опробую его прямо сейчас, – вдруг сказал он и направился на кухню. Он так аккуратно и осторожно держал чайник, что казалось, в его руках сокровище.
Это был первый «настоящий» рождественский подарок. И этот подарок был от нее.
 
— Но как именно? – внезапно спросила Гермиона.
Северус оторвался от книги и посмотрел на девушку. Они несколько часов молча разбирали подарки, просматривали полученные книги. Но он уже давно привык к внезапным восклицаниям гриффиндорки.
— Что «как именно»?
Гермиона тут же повернулась к Северусу.
— Здесь говорится, что «культуры волшебников и магглов тесно переплетались в Средние века, влияли друг на друга», – прочитала она, — но не написано, каким именно было это влияние.
Поджав губы, Северус на минуту задумался, затем отложил свою книгу и направился к библиотечным полкам.
— Где-то у меня есть книга об истории искусств, которая ответит на ваш вопрос… А, вот она!
Он выбрал большой том с иллюстрациями и вернулся к Гермионе. Присев к ней на диван, Северус начал листать страницы.
Гермиона не сказала ни слова.
Они впервые сидели так близко друг к другу. Северус думал, что она наверняка отодвинется, попытается сохранить личное пространство. Но ничего не произошло. Вместо этого Гермиона тоже склонилась над книгой и с удовольствием рассматривала картины.
— Я купил это издание несколько лет назад, когда стал интересоваться гобеленами и скульптурами в Хогвартсе. Я задался вопросом: откуда брались идеи для творчества? Как вы видите, в волшебном мире понятие красоты сложилось в Средние века и больше не менялось.
— Как раз об этом я и думала, когда впервые попала сюда, – взволнованно ответила девушка. — Будто попала в Средневековье с его старинными замками и соборами. Но как происходило влияние культур? Раньше волшебники и магглы больше взаимодействовали?
— В общем-то, соборы – отличный пример, – Северус пустился в подробные объяснения.
Он водил пальцами по страницам, указывал на барельефы, гобелены, особенности каменной кладки, а Гермиона внимательно следила за его мягкими движениями.
Как и всегда, слабые стороны в его рассказе вызывали у девушки еще больше вопросов, на которые он тут же отвечал.
Северус дошел до истории Сэра Гавейна и Зеленого Рыцаря, когда тихий зевок напомнил ему о времени.
— Простите, – сказал он. — Я вас утомил. Вам следовало уже лежать в постели. Или хотя бы разговаривать о чем-то менее скучном.
— Вовсе нет, – сонно ответила Гермиона и улыбнулась. — Мне очень понравилось. Я люблю вас слушать. Всегда любила,  – ее голос становился все слабее и тише от усталости. — Все дело в вашем голосе. Люблю ваш голос… Он такой бархатный… и твердый одновременно…
Он удивленно смотрел на нее и не мог понять, как реагировать на такие слова. Наверное, она просто устала, а завтра и не вспомнит, о чем говорила. Поэтому он продолжил объяснения, пока не почувствовал легкий толчок в плечо.
Он повернул голову и увидел, что Гермиона, наконец, уснула, облокотившись на него и взяв его за руку.
Осторожно, чтобы не разбудить, он поднял девушку и отнес в ее спальню.
Северус уложил ее на кровать, удивляясь какое она чувствует доверие, если смогла уснуть в его присутствии. В некотором смысле, чувствовать вес ее головки на плече – лучший рождественский подарок.
Он медленно снял с Гермионы обувь и накрыл девушку одеялом.
Некоторое время он просто стоял и смотрел, как она мирно спала. Ее рот был слегка приоткрыт, и, если бы он придвинулся ближе, он мог бы услышать тихое сопение.
На лице Снейпа появилась улыбка, полная радости и тепла. Если бы его увидел кто-нибудь из учеников, он бы не поверил своим глазам.
Через мгновение Северус вышел из комнаты.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 24. Горько-сладкая омела II

 Когда Северус вернулся с собрания преподавателей, сетуя на зря потраченное время, Гермионы уже не было. Он медленно подошел к любимому креслу гриффиндорки, на котором она обычно оставляла записки.
На кресле лежал клочок пергамента с единственным написанным на нем словом: «Люциус».
Северус выругался. Они с Гермионой рассчитывали, что даже Пожирателям Смерти захочется спокойных каникул. Но они не учли, как подействует на Люциуса такое мирное Рождество.
Снейп не хотел и думать, в каком настроении будет Малфой, когда встретит Гермиону. Высокомерная, холодная жена Нарцисса ненавидела своего мужа и не замечала его существования с тех пор, как Люциус потерял положение в обществе после обвинения в содействии Темному Лорду. А Малфою–младшему, хоть он и притворялся изо всех сил, не доставало своеобразного энтузиазма Пожирателя Смерти.
Страх пронзил его. Вдруг он потеряет Гермиону? Что если Люциус сорвется? А если…
«Соберись!»
Он сжал зубы и попытался унять испуг. Нельзя забывать урок, который он вдалбливал в голову Гермионы неделю за неделей.
«Не беспокойтесь о людях. Не настолько, чтобы они мешали вашей работе. Делайте, что должны, и ни о чем больше не думайте. Если ничего не можете сделать – не беспокойтесь. Думайте о том, что действительно в ваших силах».
Ему было легко верить в этот своего рода девиз, придерживаться его. Держаться на расстоянии от людей, отпугивать их едким сарказмом и высокомерием.
Он не мог понять, почему Гермиона не следует той же линии. До сегодняшнего дня. Одна лишь мысль о ее смерти заставила его…
«Что за жалкое нытье. Хватит. Приступай к работе».
Он вернулся к работе, но так и не смог подавить воспоминание о том, как почти два месяца назад он так же беспокоился о Гермионе.
Только на этот раз он решил не проводить время за чтением стихов.
Северус установил на входе чары, которые мгновенно известят его, как только гриффиндорка вернется, и пошел в лабораторию, где он нарезал, измельчал и варил ингредиенты с такой сосредоточенностью, будто судьба мира зависела от этого.
Проходили часы. Он заметил, что свет на улице побледнел, и зажег лампы, он не хотел делать перерыв. Словно работа могла уберечь Гермиону.
Наконец, сработали чары на входе. Северус поднял глаза и увидел, что, пока он работал, уже стемнело. Спускаясь по винтовой лестнице, он заметил ее мерцающую фигуру, проходящую через гобелен.
Она выглядела ужасно: одежда порвана, волосы спутаны. Ее глаза напугали больше всего. Огромные и темные, как тоннели в бездну. Такой безграничный страх он видел лишь однажды: когда у Гермионы были первые галлюцинации. Ее глаза так сильно выделялись на фоне бледной, почти прозрачной кожи.
— Черт возьми, – прошептал он. Затем пересек расстояние между ними и попытался уложить девушку на диван. Гермиона отстранилась от него.
— Я не смогла подняться в гриффиндорскую башню, – объяснила она. Ее голос почти срывался. — Пыталась, но слишком больно. Поэтому пришла сюда. Мне только нужен душ и постель, и боль уйдет. Извините, что побеспокоила вас. Я…
— Вы правильно сделали, что пришли, –  перебил он, не понимая, зачем Гермиона извиняется. — Что случилось?
— Ничего, – прошептала она, стараясь не встречаться с ним взглядом.
Он бережно взял Гермиону за подбородок и встретился с ней взглядом. С губ девушки сорвался стон, а в глазах заметались огоньки безумия.
Она отступила:
— Ничего. Совсем ничего…
Ее голос затих как шелест сухих листьев.
— Не врите мне, Гермиона, – мягко сказал он. — Вы ранены?
Она кивнула и опустила голову. У Северуса сердце кровью обливалось.
— Люциус причинил вам боль?
Снова кивок, почти незаметный.
Он вздохнул.
— Я отнесу вас наверх и осмотрю, – сказал Северус. Затем он положил руку ей на плечо и потянулся к ногам, чтобы взять девушку на руки.
— Нет!
Ее крик ударил по ушам. Она попыталась избежать его прикосновения, споткнулась и упала.
— Не трогайте меня! Не делайте мне больно! Пожалуйста! Я буду хорошей!
Ужас охватил его. Она опять его оставила, закрылась в своем личном аду, куда ему нет хода. Мерлин, что же этот ублюдок сделал с ней?
Он опустился на колени рядом с ней, попытался заглянуть ей в глаза, успокоить. Но она даже не смотрела на него, ее движения становились все более дерганными. Такими темпами это закончится припадком.
Гермиона всё бледнела, двигалась медленнее. Она теряла кровь, времени на приступы паники не было.
— Гермиона Грейнджер, – прошипел он. Снейп был в ярости от того, что Малфой сделал с девушкой. — Вы сейчас же посмотрите на меня. Поднимите голову, черт возьми! Смотрите на меня!
Она медленно убрала руки от головы. Потом также медленно подняла голову с колен.
— Я не Люциус Малфой! – четко произнес он. Она должна была понять. — Посмотрите на меня! Кто я?
Она подняла руку к его лицу, но прежде, чем успела дотронуться, резко отдернула руку, будто обожглась.
— С… Северус?
— Да. Я – Северус Снейп, – сказал он, глядя ей в глаза. — Я не причиню вам боль, Гермиона. Я вылечу ваши раны. Позвольте дотронуться до вас.
— Нет… нет, – слабо возразила она. — Вы не должны меня касаться. Я грязная! Мерлин, я такая грязная, я никогда не стану чистой. Вы не знаете, что он со мной сделал, и что я…
Дрожь прошла по ее телу и, борясь с воспоминаниями, Гермиона закрыла глаза.
— Сейчас же прекратите, – твердо приказал он. — Вы выполняли свою работу. На вашем месте я бы сделал то же самое. А сейчас я отнесу вас наверх, и вы расскажете, что у вас болит.
— Не могу…
— Гермиона, вы мне доверяете?
Он знал, этот вопрос опасен. Если она до сих пор ему не доверяет, то он только усугубит положение, и она еще больше замкнется в себе. Но сейчас он был очень обеспокоен. Ее юбка потемнела от крови, а непредсказуемое поведение говорило о том, что она перенесла серьезный шок.
— Вы доверяете мне?
— Да… да.
Северус почувствовал облегчение.
— Тогда позвольте отнести вас в комнату, Гермиона. Сейчас же. Я не причиню вам вреда.
Девушка напряглась, когда он дотронулся до нее, но не остановила его, и Северус взял ее на руки.
— Расскажите, что случилось. Я знаю, это тяжело, дорогая, но мне необходимо знать, что он с вами сделал.
Он по-прежнему плохо относился к тому, чтобы с кем-то нянчиться, а мысль о том, чтобы назвать кого-то «дорогая», привела бы его в ярость месяц назад. Но он не мог забыть храбрость, с какой Гермиона когда-то давно бросила ему вызов в кабинете Альбуса. Не мог забыть ее боль, когда он предал девушку. Блеск ее глаз, когда она подняла подаренные ножи к свету, чтобы лучше их разглядеть. И пустоту, которая заполнила эти глаза сейчас.
Он нес ее по винтовой лестнице. Северус чувствовал, как Гермиона шевелит губами, но толком не мог ничего разобрать.
— … так стыдно…
— Тебе не должно быть стыдно передо мной. Я совершал гораздо худшие поступки. Я никому ничего не расскажу.
— Он повел меня в небольшой домик, – послушно начала она. Снейп заметил, как ей трудно контролировать эмоции. — Он изнасиловал меня. Потом еще раз. А потом…
Она плакала, беззвучно всхлипывая.
— Он взял нож, и…и…
Он знал, что Люциус любил делать с ножами. Он видел. Похоже, он заскучал на каникулах и решил отыграться на Гермионе.
— Он не тронет вас здесь, – прошептал Северус. — Никто не причинит вам вреда. Я не позволю этому случиться, обещаю. Вы мне верите?
— Он сказал, что пометил меня. Он сказал, что я теперь принадлежу ему. Я – его личная шлюха. Сказал, что найдет меня, если я буду плохо себя вести.
— Он врал, Гермиона. Он врал.
Мерлин, как бы он хотел, чтоб этот ублюдок сейчас оказался здесь. Он уничтожил бы его без всяких колебаний. Убил бы за то, что тот сделал.
— Если Люциус придет сюда, я убью его. Клянусь, я убью его. Вы мне верите?
Она как будто отяжелела у него на руках. Будто мертвый груз. Ярость на Люциуса сменилась страхом за девушку.
— Гермиона! Не засыпайте. Вы верите мне?
Едва слышный ответ:
— Да…
— Хорошо. Продолжайте говорить, дорогая. Как давно он сделал это с вами? Как вы вернулись в замок?
Он уже дошел до ее комнаты. Открыв дверь заклинанием, Северус вошел и осторожно положил Гермиону на кровать. Затем поспешил к шкафу, в котором гриффиндорка держала зелья и повязки.
— Гермиона, не молчите!
Лицо у нее было белое как снег.
— 20 минут назад… полчаса… Я потеряла сознание… Очнулась, его нет…
Северус выбрал зелье восстановления крови. И еще зелье, чтобы немного уменьшить боль. Он не решился дать ей снотворное или полное обезболивающее. Гермионе нужно чувствовать, что происходит с телом, и предупредить в случае чего.
Северуса будто переполнила тьма. Жестокие, яростные мысли… Но он оттолкнул их. С ними он разберется позже. А сейчас он нужен Гермионе. Он спасет ее.
— Люциус ушел, Гермиона. Ушел. Вот, выпейте. Это поможет вам.
Она была слишком слаба, чтобы поднять голову, и Северусу пришлось помочь ей. Девушка послушно выпила зелье.
— Нет, он еще здесь, – слабо возразила она. — Я чувствую его руки, его пальцы на моей коже.
Внезапно она откинула голову и закричала от боли:
— Его руки! Он трогает меня! Мерлин, как больно!
Северус терял ее. Зелье действовало недостаточно быстро. Если он сейчас ее не удержит, не спасет, то она пропадет. Ей нужно продержаться всего несколько минут.
— Гермиона.
Нет ответа.
— Гермиона! Черт возьми, отвечайте!
По ее телу прошла дрожь. Северус заклинанием разорвал ее мантию и школьную форму. Нижнее белье девушки пропиталось кровью.
— Гермиона!
Северус знал, чего ожидать, но все-таки проверил заклинанием ее живот. Опасения подтвердились.
— Мисс Грейнджер! Ингредиенты мази от ожогов. Перечислите. Живо!
Его резкий тон вывел Гермиону из оцепенения.
— Основа из алоэ и пчелиного воска, – простонала она.
— Правильно. Быстрее, мисс Грейнджер. У меня нет желания ждать ваш ответ всю ночь, – прорычал Северус, накладывая заклинания исцеления и искренне надеясь, что не опоздал. От внутреннего кровотечения ее живот раздуло, а простыня пропиталась темно-красной влагой.
— Измельченные листья ледяного цветка… экстракт из морских водорослей… эвкалипт…
Пять минут ушло на исцеление кровавого месива из мяса и сосудов, причиной которого был нож Люциуса. Все это время он слушал слабый голос Гермионы, перечисляющей ингредиенты мази, которые с трудом перечислил любой из ее однокурсников в лучшем состоянии. Северусу хотелось выть и кричать, но он старался контролировать эмоции. Его руки работали с умелостью опытного зельевара, пока отчаяние затуманивало разум.
Через 15 минут его манипуляции принесли результаты. Она будет жить. Зелья начали действовать, мертвенная бледность исчезла. К Гермионе начало возвращаться ощущение реальности.
Только сейчас Северус вспомнил о необходимости дышать. Тут же в нос ударила отвратительная смесь запахов крови, пота и боли. Зельевар торопливо подошел к окну и открыл его. Холодный воздух выветрил остатки паники из головы, а легкий взмах палочки уничтожил все следы недавней опасности.
Снейп чувствовал себя, как уставший старик. Он медленно подошел к камину и разжег огонь. Затем придвинул кресло к кровати и обессилено упал в него. Он дрожал от облегчения.
Она будет жить.
Все тело переполнила слабость, и зельевар положил голову на руки. Им повезло, но опасность еще не миновала полностью. Он снова выпрямился и посмотрел на девушку.
— Гермиона.
Все это время девушка лежала с закрытыми глазами. Сейчас она медленно их открыла, сопротивляясь желанию забыться соблазнительным сном. Как всегда смелая и упрямая.
— Слышите меня? Вы знаете, где находитесь?
Она судорожно вздохнула, борясь с шоком. Гермиона использовала ощущение боли и, направляя его, смогла овладеть собой. Взгляд ее прояснился, в глазах мелькнуло узнавание.
— Северус, – прошептала она.
Он тепло улыбнулся ей. Сейчас он без труда мог это делать, хотя в жизни он улыбался не слишком часто.
— Как себя чувствуете? – медленно спросил он.
— Холодно… И я… грязная.
— Вы потеряли много крови. Согреетесь через несколько минут. Просто расслабьтесь и дышите глубже.
Но, похоже, холод ее не сильно беспокоил.
— Душ…  – прохрипела Гермиона.
Несмотря на слабость, она попыталась сесть на кровати. Слабый стон, сорвавшийся с губ, заставил Снейпа действовать.
— Вы не можете двигаться, – он опять уложил ее на подушки. — Я залечил ваши раны, но вы слишком слабы. Любое движение причинит боль.
Его слова напомнили Гермионе о происшедшем, и она попыталась свернуться в клубок.
— Осторожно, – ему снова пришлось ее остановить. — Лучше не двигайтесь.
Не обращая внимания на совет Северуса, Гермиона начала дрожащими от слабости руками тереть кожу. Жалкие попытки стереть с себя следы воспоминаний. Хоть зельевар и применил очищающее заклинание, когда лечил девушку, этого было явно недостаточно. Ей нужно было избавиться от прикосновений Люциуса, от его грязи.
Он вспомнил те ночи, когда сам яростно терся мочалкой лишь бы забыть боль. Всех тех людей, что молили о пощаде…
— Душ…
Ему пришла в голову идея, но вряд ли она была лучшей. Девушке уже хватило прикосновений, но это единственный способ помочь ей…
Наколдовав таз с теплой водой и губкой, Северус опустился на колени рядом с кроватью Гермионы.
— Расслабьтесь. Я помогу вам избавиться от грязи.
Она зашипела, когда зельевар дотронулся до нее мочалкой, и испуганно посмотрела на него.
Северус убрал всю защиту с разума: она должна увидеть его намерение помочь. Он послал ей мысли, полные тепла и спокойствия.
Наконец, она расслабилась, и Северус вновь удивился, насколько Гермиона ему доверилась.
Его движения были медленными и острожными. Когда он левитировал ее, чтобы помыть спину, по телу девушки прошла дрожь.
— Так плохо…
— Очень, – не было смысла врать. — Он почти убил вас. Задержись вы еще на минуту, и было бы слишком поздно.
Гермиона вздрогнула и закрыла глаза, прячась от внешнего мира. Он видел, как она отдаляется, и только услышал уставший шепот:
— Лучше б опоздала…
— Не говорите так, Гермиона. Я рад, что вы появились вовремя.
Северус закончил ее мыть. Девушка тут же задрожала, и он высушил ее тело заклинанием. Взмах палочки  – на Гермионе пижама. Поколебавшись минуту, он решил довести начатое до конца и призвал заклинанием расческу. Он подпер подушками голову Гермионы и начал расчесывать ее локоны.
Он никогда не расчесывал волосы девушки. Было приятно водить расческой по тяжелым шелковым прядям. Это успокаивало. Он заметил, что Гермиона закрыла глаза, с лица исчезло напряжение.
— Когда я была маленькой, мама тоже расчесывала мне волосы, – прошептала она.
Подумав секунду, Северус остановил выбор на простой косичке. Она выглядела немного растрепанной, но сносной для первой попытки. Поправив подушки и накрыв девушку одеялом, Снейп встал со стула. Он думал, что Гермиона уже спит, но она снова открыла глаза.
— Спасибо, Северус.
— Не за что, Гермиона. Попытайтесь заснуть. Я буду рядом.
Она вздохнула, и Северус подождал, пока она снова закроет глаза. Когда девушка заснула, он подошел к письменному столу. Нужно было сделать еще кое-что.
Драко наверняка знал, что сделал его отец. Он, должно быть, в ярости. Северус призвал лист пергамента и перо и быстро написал записку, стараясь, чтобы почерк выглядел неаккуратно, как у обычного студента.
«Дорогой Драко,
Львица, что ты прислал, великолепна! Она немного поранилась во время путешествия, но я вылечил ее, сейчас она в порядке.
Счастливых каникул! Увидимся в Хогвартсе.
С уважением,
Элронд».
Сова доставит письмо в целости и сохранности. Северус закрыл окно, повернулся к Гермионе: девушка еще спала. Но умиротворенность пропала. Руки вцепились в простыню, губы плотно сжаты, спина выгнута от судорог.
Старые друзья – кошмары – вернулись. И, судя по всему, собирались погостить подольше.
Северус подошел к кровати и взял руку Гермионы в свою, помня, как однажды ее это успокоило.
Может, воспоминания были слишком сильны, а, может, Гермиона была уже так далеко, что прикосновения не могли освободить ее от ужасных сновидений.
Он нахмурился: из-за судорог раны могут снова открыться. Но будить девушку нельзя, ей необходим сон.
Северус снял обувь и мантию у кровати своей ученицы – именно за этим занятием его застала тихая ночь. Он аккуратно поднял девушку на руки и стал убаюкивать.
Зельевар настолько выбился из роли хмурого преподавателя, что даже Альбус, увидев это зрелище, подавился бы лимонными дольками.
Но Гермиона, тем не менее, успокоилась. Кошмары отступили. Девушка, не просыпаясь, прильнула к тому, кто сейчас ее поддерживал.
На ее губах заиграла усталая и вымученная улыбка, и Северус улыбнулся в ответ. В груди расцвело ощущение тепла, пока Снейп смотрел, как спит Гермиона.
Он ожидал, что будет чувствовать себя неловко от этой близости. Он не был создан для прикосновений, а каждый, кто когда-то нарушал его личное пространство, потом об этом долго и горько сожалел.
Но сейчас было по-другому. Сейчас была Гермиона.
Пока его взгляд задержался на ее умиротворенном лице, его внезапно пронзило понимание. Такое резкое, что лишь годы самоконтроля помогли сохранить равновесие.
За недели разговоров, совместных исследований, борьбы, Гермиона стала для него не просто важна. Она стала больше, чем просто партнером или другом.
Она стала центром его жизни.
Он не знал, как это произошло. Как лохматая всезнайка, на двадцать лет моложе него, вторглась в его голову, а потом и в сердце.
Он знал лишь то, что когда-то поклялся защитить ее ради ордена, и эта клятва дала новый смысл его жизни. Он будет защищать это крохотное чудо, что сейчас покоилось у него на руках. Даже ценой своей жизни, если понадобится. Неважно, что будет ей угрожать.
Длинными тонкими пальцами зельевар погладил ее тяжелые локоны. И так, сидя на стуле у кровати с Гермионой на руках, Северус Снейп уснул.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 25. Шрамы

 «Дорогая Гермиона!
Спасибо за подарки, они великолепны! Мне очень понравился тот маленький вредноскоп, теперь всегда ношу его с собой на шее. Кстати, он уже меня спас: когда Фред и Джордж крались к нам с Роном, чтоб напугать, вредноскоп так заверещал, что у близнецов чуть сердце не остановилось. Хотя из-за этого звука я и не слышал еще полчаса, но все равно твой подарок мне очень понравился.
Честно, я не очень понимаю, зачем ты подарила Рону книжки по психологии. По-моему, они скучные, но Рон просил передать «спасибо» и теперь все время проводит за чтением. Неужели, я что-то пропустил?
А теперь, самое странное, что произошло вчера. Ты даже не поверишь! Угадай, кто писал? Джастин Финч-Флетчли! Написал про свое скучное Рождество и спросил, не можем ли встретиться на каникулах. Предложил маггловское местечко в Лондоне.
Не волнуйся, Гермиона. Я ведь обещал ни во что не впутываться. Вдобавок, я б ни за что не встретился с Джастином. Я чуть не уснул за его письмом! Написал ему ответ тут же и сказал, что у меня нет времени на встречу.
Странно, правда? Фред решил, что Джастин в меня влюбился. За это я его треснул метлой. А Рон теперь постоянно строит грустные глазки и причитает, что я разбил сердце Финч-Флетчли. Быстрее б уже в Хогвартс!
Надеюсь, у тебя Рождество прошло отлично. Передавай от меня привет своим родителям (если посчитаешь нужным, вдруг им не понравится) и не беспокойся за нас. Увидимся через неделю!
Гарри»
 
 
 
 
* * *

 
Стояло тихое зимнее утро, холодный свет постепенно приобретал золотой оттенок и падал на закрытые глаза Гермионы, а щеку девушки грело тепло Северуса.
Ее сны, как и все эти дни, были окрашены в красный цвет. Но на этот раз это был не кричащий, агрессивный алый цвет недавно пролитой крови и не более темный оттенок, который Гермиона связывала с паникой и насилием. А насыщенный теплый, цвета хорошего вина, который мягко обволакивал.
Она не боялась этого легкого прикосновения, не хотела сбежать от него. Ведь впервые за долгое время сны Гермионы не усиливали страх и боль, а успокаивали. Она не спешила просыпаться, наслаждаясь чувством безопасности, которое разлилось по телу и согревало его, как мягкое одеяло.
Постепенно сон уходил. Гермиона не хотела просыпаться, двигаться или думать. Вместо этого она сладко потянулась, немного удивилась боли в мышцах, но продолжила наслаждаться чувством безопасности. До тех пор, пока не открыла глаза и не встретилась с парой темных глаз, которые с любопытством смотрели на нее.
В мгновение ока, Гермиона вскочила с кровати, оказавшись в дальнем углу комнаты. В одной руке она держала нож, в другой – палочку.
«Мерлин! Северус. Он спал в моей кровати. Я была у него на руках! Что вчера произошло?»
Она попыталась вспомнить события прошлой ночь, но в голове была неразбериха: обрывки боли, страха, крови, криков, отчаяния, а потом… теплые руки касались ее, она лежала на широкой груди, пальцы гладили ее волосы…
Гермиона напрягалась. Вчера что-то пошло не так. Что-то заставило Северуса переступить невидимую границу, которую Гермиона провела между ними, нарушить личное пространство, которое она так старательно оберегала. Неважно, какова была причина такого поступка, девушке, в любом случае, это не нравилось.
Внезапно доверие, которое она даровала, стало опасным, а воспоминание о его близости заставило сильнее сжать палочку. Что же с ней происходит, черт возьми?
Северус с одобрением заметил, что Гермиона все-таки настроила порт-ключ в ножах. Он не двигался, давая девушке время прийти в себя и сориентироваться. Но секунды превращались в минуты, а гриффиндорка все стояла на том же месте, подозрительно глядя на Снейпа и направляя на него нож.
— Это я, Гермиона, – наконец, сказал он, сообразив, что девушка не расслабится. — Вы в безопасности.
Ее поза стала еще более напряженной, недоверие повисло в воздухе.
— Знаю, что это вы. Это вполне очевидно, – яростно ответила она. — Только не знаю, что вы делаете в моей постели!
Северус вздохнул. Она не помнила. Или не хотела. Будет сложновато.
— Простите, – тихо начал он. — Я знаю, как вас это раздражает. Но вы вчера были так напуганы, а вам нельзя было ворочаться во сне из-за ран. Мое присутствие вас успокаивало, поэтому…
Она покраснела от мысли, что от его присутствия она расслаблялась лучше, чем в одиночестве. Но потом смысл остальных слов дошел до нее, и Гермиона опять побледнела.
— Что вчера случилось? Что я вам говорила?
В ее голосе чувствовались раздражение и страх.
— Вы не помните?
Она еще сильнее сжала рукоятку ножа, пока не побелели костяшки пальцев.
— Отвечайте, – прошептала она. — Что произошло?
Как будто и не было этих месяцев, как будто она снова проходила стадию изъятия Таналоса, заботясь лишь о том, чтобы не сломать стену между ними, спрятать свои тайны, сохранить дистанцию.
В ее глазах не было доверия: ни следа их прежней близости. Он попытался проникнуть в ее сознание, внушить спокойствие, как он сделал это прошлой ночью, но лишь натолкнулся на непробиваемую стену. Ее мысли были для него закрыты. Она опять замкнулась в своем мире, и, хотя он не понимал, почему это произошло, он знал, что до нее надо достучаться, чтобы не потерять ее снова.
— Вы встретились с Малфоем около полудня. Когда вы вернулись, уже стемнело. Он изнасиловал вас и изрезал ваш живот ножом, – Северус начал перечислять события вчерашнего дня, стараясь сохранить ровный тон.
Он знал, насколько это будет для нее болезненно и как она ненавидит показывать свою слабость перед ним, поэтому он избегал ее взгляда, продолжая медленно и спокойно говорить.
— Сначала, вы меня не узнали, но мне удалось убедить вас, что вы нуждаетесь в помощи. Я отнес вас наверх, в вашу комнату. Вы были в шоковом состоянии, я боялся, что вы не выкарабкаетесь. Я заставил вас перечислить ингредиенты зелья, чтобы вы не уснули. Когда вы были в безопасности, я написал Драко, чтобы он не беспокоился. К тому времени вы уже были во власти кошмаров. Я смог успокоить вас, только взяв на руки. Потом я уснул и проснулся немного раньше вас.
Когда он закончил рассказывать, он по-прежнему не смотрел на Гермиону. Он слышал ее дыхание: быстрое, испуганное, как будто она пыталась справиться с потрясением. Еле слышный всхлип. Северус понимал, что она все вспомнила и пытается справиться со вчерашними событиями и собственной болью.
Он не торопил ее. Только когда она заговорила, он встретился с ней взглядом, увидел след от слезы. Она выглядела такой потерянной и разбитой. Хотелось кинуться к ней и обнять.
Но девушка снова высоко подняла подбородок, в глазах заметалась злость.
— Вы меня помыли, – обвиняюще прошептала она. — И расчесали мои волосы.
Он осторожно кивнул. На тот момент это была лучшая идея, но девушка наверняка будет чувствовать себя изнасилованной.
— Вы очень хотели помыться, Гермиона. Вы даже пытались пойти в душ, несмотря на огромную кровопотерю. Это был единственный способ вам помочь. Я ведь знаю, насколько это для вас важно.
Он знал? Ну, конечно, знал. Он был самым умным человеком, которого она встречала. Она дала ему отличный шанс изучить свои привычки, мнение, нужды. Вряд ли осталось хоть что-то, чего он мог не знать.
Снова появилась отчаяние, а во рту чувствовался вкус паники. Теперь она все вспомнила. Как он держал ее, как спросил, доверяет ли она ему, как заботился о ней, как она успокоилась от его прикосновения, позволила взять ситуацию под контроль. Как она доверила ему не только свою жизнь, но и то, что с ней произошло, хотя стыд прожег ее душу насквозь.
Что же она наделала?!
Этого не должно было случиться! Она не хотела так сближаться! Как она могла хранить свои тайны, если так зависела от Снейпа? Как она могла быть настороже, если он заставил ее так расслабиться? Если он заставил положиться на него, полностью ему довериться?
Как она позволила этому произойти? Ведь она знала, что рискует не только своим будущим, но и счастьем Северуса! Почему она не остановила его, пока еще не было поздно?
Да потому что даже сейчас, после этого понимания, она все равно хотела оказаться в его объятиях, разделить с ним свою боль, почувствовать его тепло.
«Черт возьми, я стала такой слабой из-за него! Я должна была это предвидеть!»
— Но ты же обещал не делать так, – прошептала она.
— Как? – озадаченно спросил он. Он обещал не трогать ее? Он не мог припомнить подобного. Упрек в ее голосе заставил Северуса беспокоиться: как будто он совершил тяжкое преступление и даже не заметил этого.
— Не жалеть меня. Не позволять такой близости и заботы.
Северус раздраженно вздохнул, встал с кровати и попытался подойти к Гермионе. Он был во вчерашней одежде, весь помятый после сна. В другой ситуации Гермиона ухмыльнулась бы, увидев профессора Зельеварения в таком виде. Но сейчас она только угрожающе качнула палочкой – безмолвная угроза не приближаться.
— Вы о моем вчерашнем поведении? – спросил он, усомнившись. — О том, что я позаботился о вас? Беспокоился о вас и относился к вам, как к человеку, а не как к вещи?
Неужели она серьезно? Он вовсе ее не жалел! Он делал все, что в его силах, чтобы спасти ей жизнь, потому что он сам больше не мог без Гермионы. В каком-то смысле, это был его самый инстинктивный и эгоистичный поступок за многие годы. Но вряд ли ей понравится эта мысль.
— А лучше бы как к вещи, Северус, – горько ответила она. — Чем вот так поступать. Жалеть меня.
— Мерлин вас побери, это не из жалости! – взревел Северус, теряя терпение. — Я даю то, что вам нужно, спасаю, в конце концов!
— Мне от вас ничего не нужно!
— Не смешите! Я лучше знаю.
— Не знаете! – закричала она. — Вы понятия не имеете, каково это! Вся эта боль, страх, стыд! И все из-за вас!
Северус побледнел от ее слов. От ярости или от потрясения, Гермиона не знала. Она зашла слишком далеко, чтобы это ее сейчас беспокоило.
— Говорите, что это моя вина? – он опасно понизил голос. — Малфой изнасиловал вас и порезал на кусочки, а вы сваливаете вину на меня?
Гермиона уже плакала, но не замечала своих слез.
— Все было хорошо, пока не появились вы! – закричала она, не заботясь о том, что голос звучал истерично. — Я делала свою работу, и она совсем не причиняла мне боли! Это было мое задание! Я была из камня и стали, настоящая Гермиона была спрятана так глубоко внутри, что никакой нож не достал бы ее! Я ничего не чувствовала!
Он вспомнил ее в тот ужасный день в библиотеке, когда он вторгся в ее разум во второй раз, а Гермиона превратилась в снежную королеву, мраморную статую. Она была как мертвая: слишком красивая и слишком нереальная, чтобы быть живой. Он помнил ее глаза: два тоннеля в бездну. В них не было жизни, страха. Не было боли.
— Вы не можете всерьез так думать, – прошептал он. — Вы вчера чуть не умерли! У вас почти не осталось сил. И некому было о вас позаботиться. Не смейте говорить, что лучше бы к вам относились как к вещи, потому что я никогда не поверю этим словам!
— Лучше! Было бы лучше! – она все еще кричала. В глазах сверкали ярость и отчаяние. — Я ведь приняла все, я сдалась. А потом появились вы и вернули все, ради чего стоило жить. Вы заботились и вы… понимали…
Ее голос упал до шепота. Только его чуткий слух мог различать слова.
— И опять есть то, ради чего хочется жить. Опять есть радость, самоуважение и… надежда. То, что может разрушить Люциус. То, чего не должно быть у шлюхи.
Внезапно, в ослепляющей вспышке боли и горя, он понял.
— Вы заслуживаете все это, Гермиона, – тихо проговорил он. — Не надо винить себя. И вы не вещь!
— Вы понятия не имеете, что я, Снейп.
То, как она произнесла его фамилию, причинило больше боли, чем вся их ссора, и Северус незаметно для себя отступил от девушки.
— Нам нужно поговорить, Гермиона.
Он пытался контролировать голос, но слова прозвучали скорее как мольба. Как тогда в кабинете Альбуса.
— Вы не можете так просто уйти! Нам нужно все обсудить!
— Я могу делать, что захочу, – холодно ответила она.
Те маски, которые уже давно не были нужны в присутствии Северуса, снова вернулись.
— Мы ведь договаривались об этом в самом начале нашего партнерства. А сейчас я пойду к себе в комнату. Не знаю, вернусь ли. Разорвите, пожалуйста, связь между каминами, когда я уйду. И можете закрыть мне доступ к вашим комнатам. До свидания.
Северус знал, что именно это он и обещал, и, с одной стороны, он хотел отступить, позволить Гермионе уйти и больше не злоупотреблять ее доверием. Но он также знал, что если отпустит ее сейчас, то какая-то часть ее будет потеряна безвозвратно. И девушка больше никому никогда не позволит к себе приблизиться.
Он не мог позволить этому произойти. Нельзя, чтобы все так кончилось. Поэтому взмахом палочки Северус запер дверь и отошел влево, оказавшись между камином и Гермионой. Он встретился с ней взглядом.
— Что вы делаете? – прошипела она.
— Я не позволю вам так уйти, – спокойно ответил он, будто не было их недавней ссоры. — Мы должны все обсудить.
— А я не хочу обсуждать! – закричала она. — У нас был уговор! Никаких обсуждений, если я так хочу! Никакой жалости и сюсюканья! Я хочу уйти сейчас же и не хочу больше с вами разговаривать! Никогда!
— Вам придется, Гермиона. Если вы хотите выжить и остаться нормальным человеком, а не тенью, полной горечи, стыда и чувства вины, вы должны остановиться.
— А что если меня не волнует, кем я стану?
— Тогда я приму решение за вас.
— Вот что значит ваше равное партнерство, да? Тогда обойдусь без него, спасибо большое!
Ее слова ранили, но Северус не отступил.
— Человек не может быть партнером камню. Или другом мертвецу, – продолжил он. – А вы становитесь и камнем, и мертвецом, Гермиона. И я был таким многие годы. Мертвым для этого мира. Я хочу, чтобы за шрамами вы разглядели жизнь!
Она горько рассмеялась.
— Да что вы знаете о шрамах? – горько сказала она.
— То же, что и вы, – тихо ответил он и резко расстегнул рубашку, не заботясь о пуговицах. — Даже гораздо больше.
Гермиона отшатнулась, дрожащая рука с палочкой взметнулась вверх, но Северус не придвинулся к девушке. Вместо этого он медленно снял рубашку.
— Вы же не думаете, что вы единственная, у кого они есть, – прошептал он и повернулся к девушке спиной.
Он не слышал ни вскрика, ни аханья. Гермиона просто чуть громче втянула в себя воздух. Северус знал, что она видит – карту шрамов: некоторые побелели за столько лет, а некоторые были все еще красные, не смотря на годы исцеления.
Снейп не поворачивался лицом к Гермионе, но он чувствовал, что ее взгляд бродил по его спине, по тропинкам, проложенным шрамами.
— Это началось давно, – сказал он спокойно, но в голосе была горечь. — С тех пор, как отец начал бить меня и мою мать, показывая свою власть. Хогвартс был не лучшим местом: известные вам мародеры выбрали меня объектом своих издевательств. В воспоминании, которое ваш друг Гарри подсмотрел в моем омуте памяти, я болтаюсь вверх тормашками, и вся школа видит мои трусы. И это не самое плохое, что со мной делали.
Северус слышал шелест одежды позади себя – это Гермиона подходила к нему. Он мог представить выражение ее лица, широко раскрытые от потрясения глаза, будто просящие остановиться. Но остановиться он уже не мог.
— К тому времени, как я примкнул к Темному Лорду, мне помогали выжить только мой гнев, мое высокомерие и моя отчаянная вера в собственный ум. Только ум делал меня нужным, оправдывал мое существование. Этой гордыней привлек меня Волдеморт. Этой злостью на всех. Несколько недель назад вы спрашивали, почему ярость. Я вам не ответил. Вот же почему – только ярость и высокомерие были настолько сильны, что заставляли меня жить, несмотря на чужие насмешки, ненависть, боль, что мне причиняли. И Темный Лорд взял эту злость и выкрутил настолько, что я больше не понимал, что правильно, а что нет. Я мог только подпитывать собственную ненависть.
Голос Северуса сел. От нахлынувших воспоминаний хотелось сбежать, спрятаться от самого себя. Но он не мог. Нужно было донести до Гермионы основную мысль.
— Но Волдеморт не остановил боль. Он преумножил ее, когда я не слушался. Когда я не подчинялся, он относился ко мне как к вещи, которой я себя считал. И я тянулся к нему, потому что он заставлял эти чувства исчезнуть. Только он мог спасти меня от меня же самого. И когда он наказывал меня или когда Альбус отправил меня обратно к Волдеморту шпионить, я не сопротивлялся. Потому что я знал, как и вы сейчас, что заслуживаю все это, что я не имею права на жизнь без боли.
И я оставил все, что считал слишком хорошим для меня. Я стал обозленным. Я стал Северусом Снейпом – тем мрачным ублюдком, каким меня знает большинство. И я оставался таким до недавнего времени, пока кое-кто не освободил меня из темной темницы моего разума.
Тишина. Тишина разлилась между ними океаном. Таким бесконечным, что на миг Северус испугался: может быть, Гермиона уже давно ушла, оставила его одного, бормочущего о своем прошлом. Как и многие. Но потом он услышал ее дыхание, частое и неглубокое, до его носа донесся ее аромат. Она стояла позади него.
— Ну что, Гермиона, после этого вы думаете, что я ничего не стою? Думаете, что я грязный и заслужил все это? Скажите, вы считаете, это превратило меня в вещь?
Ее голос звучал потрясенно:
— Нет… я бы никогда так не подумала…
Северус резко повернулся к девушке лицом и встретился с ней взглядом.
— Тогда как вы смеете думать так о себе? Вы всегда поступали правильно. В отличие от меня вы выбрали верный путь – спасать тех, кого вы любите. Как вы можете считать себя хуже меня, когда вы не совершали и половину преступлений, что совершил я?
— Но я…
— Что вы? Превратим это в соревнование «Кто совершил самые ужасные поступки в своей жизни»? Может, рассказать вам еще больше о себе? Вы знаете, каково убивать ребенка настолько маленького, что он еще даже не может позвать на помощь? Как еще вы хотите возразить, Гермиона?
Он видел, как девушка подыскивает слова, чтобы очернить себя, и не находит. Он уничтожил все ее оправдания и упреки, которые она перебирала бессонными ночами, все ужасные образы, что вспыхивали перед глазами. Потому что он совершал поступки гораздо хуже. А она до сих пор его уважала.
— Мне так стыдно, – наконец, прошептала она. — Когда я смотрю им в глаза: моей семье, друзьям, даже Дамблдору – мне стыдно. Я знаю, что они считают правильным, а что нет. Я знаю, какова их жизнь. И я туда не подхожу. Я видела, совершала такое, отчего они бы в ужасе отшатнулись. Как я могу снова встречаться с родителями, как я могу смотреть в глаза своим друзьям, если я знаю, как бы они отнеслись ко мне нынешней? Если я знаю, что принадлежу к тому миру, от которого они бы отвернулись в отвращении? Я отбросила все, во что когда-то верила, а заполнить возникшую пустоту нечем. Только стыдом.
Он знал, что она имела в виду. И он послал ей эту мысль. Что он все понимает. Она никогда не ступала на путь высокомерия. Она пыталась приспособиться, приглушить свой внутренний свет, смотреть на свой ум как на причуду, а на жажду знаний – как на забавную черту характера.
«Если они не могли принять меня тогда, – мысленно спросила она Северуса, одновременно боясь ответа, — как я могу надеяться, что они примут меня сейчас?»
— Вы ведь знаете, что на этот вопрос нет ответа, ведь так?
Гермиона кивнула.
— Те, что возвышаются над большинством, всегда будут одиноки. Люди не принимают то, что им чуждо. Мы оба узнали это на своем горьком опыте. Если вы не можете гордиться тем, кто вы есть, вы и дальше останетесь с этой горечью. Но если вы не хотите победить стыд, – он глубоко вдохнул и снова встретился с Гермионой взглядом. — Стыдитесь перед вашей семьей, если не можете по-другому. Стыдитесь перед вашими друзьями, которые чисты и невинны только потому, что слишком глупы, чтобы различать, что творится вокруг. Я не могу запретить вам чувствовать себя грязной и ничтожной перед этими идиотами. Но не стыдитесь передо мной, слышите? Я пережил то же, что и вы. Я видел то же, что и вы. И если я смог это пережить, то и вы сможете. Слышите?
Он замолчал. Он знал, что предлагал Гермионе. Он также знал, чего требовал от нее. Принять себя такой, какая она есть. Прекратить прятаться от себя. Это было самым сложным. У Северуса ушло на это больше тридцати лет.
Но он надеялся, что она найдет в себе силы. Если она захочет, он позволит ей уйти теперь, когда все сказано. Но он не представлял, что будет делать в одиночестве в своих комнатах. Без нее.
Он был так обеспокоен воображаемой картиной ухода Гермионы, что заметил ее близость лишь, когда девушка мягко дотронулась до его груди, покрытой не меньшим количеством шрамов, чем спина.
Он не мог подавить судорожный вздох, когда Гермиона начала водить указательным пальцем по белой линии шрама на бледной коже.
Северус понял, что она приняла его предложение.
И когда он поднял руки, медленно, чтобы дать девушке время отступить от нежелательного прикосновения, она прислонилась к нему, закрыла глаза и крепко обняла его за талию. А он крепко обнял ее за плечи в ответ.
Если бы они не были так измотаны, чтобы думать, они бы удивились чувству безопасности, которое давали объятия. Чувству близости, покоя. Дома.
Там, вне этих объятий мог быть мир, полный опасности и боли, но сейчас существовали только они: два шпиона, у которых хватало шрамов. Шпионы, обладающие блестящим умом. И оба они чувствовали невероятное доверие друг к другу.
— А теперь, – заговорил Северус, — можно и позавтракать.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 26. Шпион из Пуффендуя

 Они не хотели разговаривать о случившемся, и вернулись к обычному распорядку, как будто ничего и не произошло.
Но все же Северус чувствовал перемены в отношениях: едва уловимые для постороннего, но они, тем не менее, превратили Гермиону и его самого в других людей.
В некотором смысле он прекратил существовать без девушки, по крайней мере, как отдельная личность. Раньше гриффиндорка терпела его присутствие, неосознанно следила за каждым движением, отмечала расположение профессора в комнате и никогда не убирала свою защиту полностью. А сейчас она с улыбкой признала его и снова погрузилась в свой мир мыслей и слов.
Северус мог грубо отозваться о новой домашней работе какого-нибудь ученика, расхаживать по комнате или даже расчесываться у кресла Гермионы, на что девушка даже не реагировала. Иногда она готовила чай на двоих. Иногда Северус подливал в ее чашку кипятка. И все это происходило без лишних слов. А иногда по вечерам он поднимал взгляд и видел, что Гермиона уснула с книгой на коленях, свернувшись клубочком в любимом кресле. Тогда он брал девушку на руки и относил к ней в комнату. Гермиона даже не просыпалась, будто до нее дотрагивался не другой человек, а часть ее же самой, которая бодрствовала в эту минуту.
Впервые Северус увидел, что девушка полностью расслабилась, и она стала совершенно другим человеком. Опять же изменения были едва уловимы, хотя Снейпа поразило, что есть человек с еще более мрачным и ироничным чувством юмора, чем у него. И только теперь, когда Гермиона, живо жестикулируя, обсуждала с ним теоретические вопросы, когда ее глаза блестели, – теперь только Северус увидел, что она не была самой собой с друзьями, на занятиях и даже с ним за все прошедшее время. Как будто исчезло желание всем нравиться, и осталась упрямая и саркастичная личность, похожая на Северуса. Личность, которая была бесстыдно умной и порой ужасно самонадеянной.
Снейп с удовольствием наслаждался этими переменами. И, глядя на новый огонек в глазах гриффиндорки, он мог с уверенностью сказать, что девушка чувствует то же самое.
Они не говорили о Люциусе Малфое, а единственным признаком того, что Гермиона все-таки его вспоминает, стали более частые и усиленные тренировки. Теперь они тратили в спортивном зале несколько часов, пока сам Северус не задыхался от усталости.
28 декабря Гермиона впервые пролила чужую кровь. Она потрясенно смотрела, как красная полоска ползет по рубашке Северуса, но Снейп остановил девушку прежде, чем та рассыпалась в извинениях.
— Хорошо быть волшебником, Гермиона, – сказал он, исцелив порез взмахом палочки, — потому что можно тренироваться, не обращая внимания на опасность. Я могу залечить почти любую рану, а вам нужен опыт настоящих травм: вы должны знать, каково их наносить и получать самой. Тренировка в теории ничего не даст, когда вы столкнетесь с кем-то, кого нужно убить, или кто убьет вас.
— Если собираетесь опять завести ту же пластинку про «Не заботьтесь о других», то не надо, я уже слышала ее сотни раз, – горячо ответила Гермиона. — Я убивала, и меня много раз чуть не убивали.
— Знаю. Но убивали ли вы инстинктивно? Так быстро, что даже не задумывались об этом? Или вы сомневались, спрашивали себя, есть ли другой выход, чтобы оставить жертву в живых?
Глаза Гермионы расширились, а рука с ножом безвольно опустилась.
— Кем же я, по-вашему, должна стать, Северус? – прошептала она.
Снейп усмехнулся, зная, что она его поймет:
— Мастером.
Вместо того чтобы отступить, уйти в рамки «нормальности», как она сделала бы раньше, Гермиона лишь вскинула подбородок, встретилась взглядом с Северусом и, улыбнувшись, кивнула.
Но хотя девушка сама справлялась с воспоминаниями о Люциусе, Снейп не мог оставить эту проблему в стороне. У него не было никакого желания снова увидеть Гермиону в таком состоянии: дрожащую от боли, истекающую кровью, почти без сознания. Но он также не знал, как это предотвратить, как заставить Малфоя больше ее не мучить.
Все же Северус дождался кануна Нового Года, надеясь, что Гермиона сама поднимет этот вопрос. Но прошел вечер, а девушка не обращала внимания на намеки профессора, избегала любых попыток завести разговор о шпионаже и, казалось, полностью сосредоточилась на ужине.
— Нужно остановить его. Нельзя, чтобы так продолжалось, – наконец, сказал он за десертом.
— Знаю, – спокойно ответила Гермиона, привыкшая к резким сменам темы. — У меня есть план. Но нужно некоторое время, чтобы все подготовить.
Сказав это, гриффиндорка продолжила с особой тщательностью наслаждаться шоколадным мороженым.
— А если нет времени? – спросил Северус, удивляясь ее спокойствию.
Она вздохнула и положила ложку на стол.
— Сейчас он глубоко сожалеет, – начала объяснять Гермиона.— Он всегда очень сожалеет, когда переступает черту. Понимаете, несмотря на все, Люциус действительно любит меня. Он боится меня потерять, так что, когда он выходит из себя и совершает такие… глупости, он все равно потом раскаивается. Он послал мне драгоценности – хороший знак, значит, он не будет меня мучить еще несколько недель. И прежде чем у него опять появятся опасные желания, я найду решение. Обещаю, Северус.
Три мысли пришли на ум Снейпу, когда он посмотрел в глаза девушки и молча кивнул. Первая – Гермиона говорит об издевательствах Люциуса, как о чем-то, к чему она давно привыкла, хотя и питала к этому отвращение. Интересно, сколько уже у нее украшений-компенсаций от своего мучителя?
Вторая – она не рассказала о плане. Каков бы он ни был, Гермиона определенно не хотела ничего сообщать – этого уже достаточно для подозрений.
И третья – меньше недели назад он поклялся доверять ей. И как ни странно, ему не нужно было спрашивать или проверять план, о котором она говорила. Если Гермиона была уверена в успехе, Северус – тоже.
Так что вместо того, чтобы как обычно начать подозревать, он поднял голову и нахмурился.
— А мне никогда не дарили драгоценности, – пожаловался Северус, изображая обиженного ребенка.
Гермиона ухмыльнулась в ответ.
— Наверное, потому что они не подошли бы к вашей одежде. Но если хотите, одолжу вам парочку рубинов, на уроке Зельеварения проверите, как они смотрятся.
Девушка хихикнула, представив, как Северус с огромным рубиновым ожерельем и красными лентами в волосах стоит перед семикурсниками. Профессор внезапно встал из-за стола.
— В спортивный зал, дерзкая гриффиндорка, – он властно взмахнул рукой. — Я вас сполна накажу. Теперь мне придется бороться с улыбкой целый урок! Дуэль на ножах!
Гермиона сделала притворно-покорный реверанс.
Следующие два часа пролетели незаметно за тренировкой.
 
 
 
* * *

 
 
 
* * *

 
 
 
* * *

Она знала: он будет там, будет ждать ее еще до того, как она пройдет мимо горгульи, охраняющей вход. Но когда девушка переступила порог его кабинета, увидела, как он сидит за столом с чашкой чая, как безумно сверкают его глаза, она не смогла побороть крохотное чувство волнения.
Может, из-за его репутации всезнающего, всемогущего волшебника, а, может, из-за его возраста, но всякий раз, как Гермиона приходила к Дамблдору, она боялась, что храбрость подведет ее.
План был очень важен и не только для приручения Люциуса Малфоя. Гермиона не знала, как отреагирует директор на ее предложение. Несмотря на репутацию эксцентрика и добряка, он был не только могущественным магом, но также выдающимся тактиком и политиком. Люди, подобные Альбусу Дамблдору, не любили упускать из рук власть или терять контроль над ситуацией.
Гермиона надеялась, что ее аргументы будут достаточно вескими и что директор искренне доверяет Северусу. А также что возраст уже дает о себе знать; что Альбусу хочется отдыха.
— Директор, – поприветствовала его Гермиона с улыбкой. — Рада, что вы нашли время встретиться со мной.
— Для меня это удовольствие, мисс Грейнджер.
Они не виделись около месяца (Северус, как и обещал, докладывал директору вместо Гермионы), и, судя по выражению лица Дамблдора, он был приятно удивлен переменами, произошедшими с девушкой.
Она видела свое отражение в глазах Альбуса: более сильное тело, из которого исчезло напряжение, лицо, которое раньше будто было сделано изо льда, теперь расслабилось, кожа светилась здоровьем, глаза не были покрасневшими от усталости, в них вновь плескалась энергия.
Альбус знал, кто был причиной этих изменений, и Гермиону это бесконечно раздражало. Она хотела оставить отношения с Северусом в секрете. Каждый раз, как она вспоминала их совместное времяпрепровождение, она чувствовала такую защищенность, что это постоянно ее удивляло. Они вместе построили тихое, маленькое убежище, и никто не имел права даже краем глаза взглянуть на него.
Девушка почувствовала, как Дамблдор проникает в ее разум так мягко и аккуратно, что, не будь она мастером Окклюменции, она бы даже не заметила. Гермиона осторожно направила директора к безопасным мысленным образам, которые не представляли интереса, и внутренне усмехнулась. Дамблдор настолько привык к подобной форме получения информации, что даже не задумывался, что с Гермионой этот прием бесполезен. Но кто она такая, чтобы красть у человека иллюзии?..
— Вы хорошо выглядите, дорогая, – заметил Дамблдор, как будто только что подслушал ее мысли. Но Гермиону, прекрасно знавшую, что директор не видел в ее разуме ничего, связанного с Северусом, больше нельзя было провести подобными хоть и очень тонкими уловками. Девушка загадочно улыбнулась и прошла к одному из кресел у горящего камина.
— Можно присесть? Полагаю, нам предстоит долгая беседа.
— Конечно, простите мою забывчивость, – Дамблдор тут же встал, наколдовал еще одну чашку чая и сел рядом с Гермионой.
Она сделала глоток и посмотрела на директора. Альбус всегда сам испытующе смотрел на своих собеседников, подталкивая их к признанию, но он не привык к использованию подобных приемов на себе. Директор первым нарушил тишину.
— Что привело вас ко мне, мисс Грейнджер? – спросил он, доброжелательно улыбаясь. — Конечно, я всегда рад вас видеть и готов оказать любую помощь.
Гермиона улыбнулась в ответ и отставила чашку.
— Вы сразу переходите к делу, профессор. Это хороший знак? – спросила она, но тут же махнула рукой, заметив, что директор принял вопрос всерьез.
— Неважно. Я пришла к вам с предложением. У нас есть игрок, отсутствующий уже долгое время, и я полагаю, нам понадобятся его умения еще до начала семестра…
Ее объяснение заняло совсем немного времени, Дамблдор и сам мог взвесить все «за» и «против». И по легкой улыбке, которая заиграла на губах директора, Гермиона поняла, что доводы «за» перевесили.
— А этот игрок знает о своей новой роли, мисс Грейнджер? – наконец, спросил Альбус.
Гермиона покачала головой и весело улыбнулась.
— Вы ведь его знаете, профессор, – сказала она и заметила, как в глазах директора сверкнуло удовлетворение. Хотя Гермиона понимала, что его знания крайне скудны. — Он бы никогда не согласился на эту должность, если бы я его заранее спросила. Он считает себя недостойным. Но я знаю, он достоин. В этой войне он должен быть с нами. Нельзя позволить такому таланту пропасть зря.
«Я знаю, как вы жаждите заняться делом, Северус, – подумала она про себя. — И это как раз то, что вам нужно!»
Беседа продолжалась еще некоторое время, Гермиона аккуратно уходила от ответов на вопросы, которыми ее атаковал директор, улыбалась и потягивала чай, как будто это был обычный вежливый разговор в духе Джейн Остин, а не стратегическая встреча генерала армии и его шпиона.
Затем Гермиона, сославшись на домашнюю работу, попрощалась с директором.
Только скрывшись из вида горгульи, которая наверняка докладывала Дамблдору обо всех мелочах, Гермиона вздохнула с облегчением. Все прошло отлично. Если повезет, Северус наверняка будет ждать ее возвращения, чтобы узнать, не ее ли это задумка.
Но Гермиона не направилась прямиком в подземелья. Вместо этого, она укуталась в мантию-невидимку и покинула замок. Предстояло еще кое-куда наведаться.
 
 
 
* * *

Сумрак опустился на Хогвартс, когда Гермиона добралась до места. Обойдя замок, она остановилась прямо под огромным окном, располагавшимся в толстой каменной стене чуть выше головы девушки. Она знала, что это окно гостиной Пуффендуя. Вдобавок это и вход в Хогвартс. Должность старосты имела свои преимущества.
Сначала Гермиона хотела проникнуть в гостиную через обычный проход, но вспомнила, что около 20 учеников Пуффендуя решили остаться в замке на рождественские каникулы, и даже во время обеда в Большом Зале была вероятность, что кто-то сидел в гостиной. Нет никаких шансов, что этот кто-то не заметит, как портрет, скрывающий вход, вдруг сам по себе откроется.
Поэтому девушка остановила свой выбор на окне, благодаря Мерлина за то, что в Пуффендуе, в отличие от Гриффиндора, не любят многолюдные посиделки. Гермиона покрепче укуталась в мантию, чтобы та не сползла, и применила поднимающее заклинание. Оказавшись на достаточной высоте, она шагнула на подоконник и посмотрела сквозь стекло. В гостиной было три человека: два мальчика сосредоточились на игре в шахматы, еще один сидел в углу за книгой.
Следя за ними боковым зрением, Гермиона сунула левую руку в карман, достала длинный, серебристый волос, который нашла на столе Дамблдора, и пальцем приложила его к оконной раме. Затем дотронулась волшебной палочкой, которую держала в правой руке, до горла.
— Вокс мутатис, – прошептала она и уже голосом директора добавила. — Откройся.
Окно тихо открылось.
Гермиона с облегчением вздохнула. Она не была до конца уверена, что все сработает, но «История Хогвартса» дала ей много полезных уроков. Больше, чем Гарри и Рон могли бы извлечь из карты Мародеров. Например, Гермиона узнала, что директор Хогвартса может войти в любую комнату замка. Девушка надеялась, что волоса будет достаточно. Как оказалось, защитные чары замка не были идеальны. Она обязательно расскажет об этом Северусу после того, как закончит предстоящее дело.
Гермиона прошептала заклинание, вызвавшее порыв ветра. Окно тут же распахнулось. Пока пуффендуйцы удивленно оглядывались, Гермиона проскочила в комнату и направилась в спальню мальчиков.
Дверь в комнату семикурсников была немного приоткрыта. Впервые Гермиона обрадовалась мальчишеской небрежности. Девушка медленно открыла дверь и перед ней предстала довольно неаккуратная комната занятая лишь толстой и очень старой жабой.
Меньше минуты ушло на то, чтобы осмотреть прикроватные столики и обнаружить цель – кровать и тумбочку Джастина Финч-Флетчли.
Гарри может сколько угодно думать, что Джастин хочет с ним подружиться или влюбился в него без памяти, но Гермиона уже давно не верила подобному простодушию. Джастин пристально наблюдал за Гарри. И делал заметки. Никто не делает заметки, когда хочет подружиться с кем-нибудь. Их делают, когда хотят что-то запомнить или доложить о чем-то.
Вдобавок Джастин писал Гарри. Гарри и Рон, может, и не заметили, но Гермиона сразу поняла: Финч-Флетчли хочет встретиться с ее другом в маггловском местечке в Лондоне, чтобы тот был подальше от Уизли, Авроров, кого угодно, кто будет присматривать за ним.
Вот только зачем?
Пуффендуец не присоединялся к Пожирателям Смерти, иначе Гермиона бы это уже знала. Но для кого-то он все-таки шпионил, и, если она правильно истолковала поведение Внутреннего круга Темного Лорда, значит, Джастин шпионил для МакНейра или Хаусмана. Оба в последнее время получали похвалу от Волдеморта, и часто у этих двоих были аудиенции с Лордом.
Однако нужны доказательства. Гермиона хотела знать, почему Джастин решил предать друзей. Поэтому Гермиона использовала на жабе заклинание сна, наложила на лестницу, ведущую к спальне, чары, которые предупредят ее о постороннем присутствии, и аккуратно закрыла дверь ногой. До вещей дотрагиваться нельзя, чтобы не смогли опознать, кто был в комнате.
Затем девушка снова прошла к кровати и тумбочке Джастина и на минуту остановилась, чтобы запомнить расположение вещей.
Финч-Флетчли мало взял с собой на Рождество: Гермиона уже отметила про себя этот факт. Где бы он ни проводил каникулы, с кем бы ни встречался, его вещи будут в полной сохранности лишь в Хогвартсе. Аккуратно разложенная одежда, книги и безделушки только усилили подозрения Гермионы. Не похоже на человека, который направляется домой.
Девушка надела специальные перчатки, благодаря которым она не оставит следов – ни магических, ни физических – и аккуратно взяла с кровати сложенную пижаму. Внезапно она вспомнила о своих друзьях и улыбнулась. Что бы они подумали, если бы увидели ее сейчас? Рон заявил бы, что Гермиона, нарушающая школьные правила, – это фантастика, а Гарри удивленно уставился бы на девушку.
Они искренне верили в ее способность извлечь любую информацию из библиотечных книг или организовать школьное расписание. Но тщательно просматривать чужие вещи и избегать наставленных (наверняка не без помощи человека, для которого он шпионит) Джастином ловушек – совсем не похоже на обычную Гермиону.
Но для девушки не было разницы. Запоминать детали, видеть их связь с единым целым – и не важно, шпионишь ты, разрабатываешь план битвы или пишешь сложное эссе. Гермиона научилась запоминать каждую мелочь, любую информацию и теперь она сосредоточилась на вещах Джастина.
Не было ни следа заметок, которые тот делал в школе, но Гермиона нашла несколько свитков пергамента с неровными краями и записные книжки с вырванными страницами.
На ящики и отделения сундука, в которых Джастин содержал личные вещи, были наложены чары, через которые мог проникнуть только человек, обладающий схожей с Джастином магией (а так как у него не было близнеца, то таким человеком был сам владелец). Но предыдущие поиски принесли результаты. Гермиона нашла пару перчаток, которые вывернула наизнанку, прежде чем надеть. На перчатках было достаточно следов магии и запаха Финч-Флетчли, чтобы обмануть чары.
Когда Гермиона открыла ящички, она не обнаружила недавних весточек от родителей. Странно. Джастин – единственный ребенок, мать его просто обожает, и насколько она знала, ему каждую неделю приходило письмо или посылка. Но последнее пришло три месяца назад. Гермиона просмотрела всю переписку, и, кажется, догадалась, что случилось.
Но доказательств по-прежнему не было. Полчаса ушло на проверку вещей и возвращение их на место. Гермиона проверила чемодан и тумбочку на наличие потайных отделений, но тщетно.
Затем она исследовала стену, у которой стояла кровать, переднюю спинку кровати, подняла с помощью заклинания матрас – пусто.
Может, он спрятал что-то в общей гостиной? Но Гермионе это показалось маловероятным. Если пуффендуйцы хоть отдаленно похожи на гриффиндорцев, то от них ничто не могло скрыться. Нельзя спрятать предмет в школе, полной любопытных учеников.
Но где тогда доказательства? Или он взял их с собой?
Когда Гермиона отступила от кровати, чтобы все снова перепроверить, к ней пришло озарение – стойки для балдахина. Массивные, деревянные столбики. Или только на вид массивные. После непродолжительного простукивания оказалось, что правая стойка полая.
Она не могла обнаружить хоть какой-то замок, но когда медленно провела по полированному дереву рукой в перчатке Джастина, появилась щель не толще волоса. Гермиона использовала один из ножей, которые теперь всегда носила с собой, в ножнах, прикрепленных к бедрам, и расширила щель, стараясь не оставить следов на поверхности стойки.
«Что же ты спрятал, Джастин, – подумала она. — Что толкнуло тебя на предательство?»
В Гермионе поднимался гнев, пока она взламывала защитные заклинания, гнев на то, что пуффендуец всех подвергал опасности, выбрал путь наименьшего сопротивления. Но когда Гермиона, наконец, вытащила из тайника две фотографии, гнев мгновенно исчез.
Его мать. Между двумя Пожирателями Смерти в масках. Грудь ходит ходуном от лихорадочного дыхания, а в глазах – дикий страх и понимание того, что ее ожидает.
Его отец. Один глаз подбит, руки связаны за спиной, но он все еще пытается бороться с теми, кто его держит. Во взгляде лишь беспокойство. Лишь любовь к своей семье и отчаяние.
Под фотографиями четкие буквы сложились в предложение: «Делай, что говорят, и, может, они выживут».
Гермиона знала, кто это написал. Северус научил ее распознавать почерки всех Пожирателей.
Это МакНейр. И у него родители Джастина.
 
 
 
* * *

Снейп не знал, зачем его позвал к себе Альбус, но, тем не менее, он очень хотел встретиться с директором. Пришло время рассказать о разработанном Гермионой заклинании и о многих других идеях, которые пришли к нему с девушкой во время каникул. Неформальная встреча за чаем и печеньем – идеальная возможность.
Поэтому Северус был удивлен, когда вместо дружелюбной атмосферы наткнулся на жесткий взгляд Дамблдора.
— Альбус, – он поприветствовал директора кивком.
— Северус! Спасибо, что пришли. Усаживайтесь, мой мальчик.
Северус нахмурился. Обращение «мой мальчик» не предвещало ничего хорошего. Он знал по собственному опыту, что за этим обычно сыпались нежелательные советы или, что еще хуже, вопросы о душевном состоянии. Конечно, директор никогда не формулировал мысль именно так, вместо этого он говорил о «дружбе», как друзья держатся друг за друга в трудные времена, но вся эта речь обрывалась одним важным вопросом: «Вы сможете продолжать работу, мой мальчик?»
Северус сел на предложенный стул. Его лицо – непроницаемая маска. Что бы Альбус ни собирался сообщить, он ему задачу не облегчит. Он уже давно научился превращать подобные беседы в испытания для директора.
— Вы, должно быть, догадались, что я позвал вас не просто так, – начал Дамблдор после напряженной паузы.
Северус не повел и бровью, но внутри проснулось любопытство. Обычно Альбус начинал подобный разговор с каких-нибудь пустяков, спрашивал, как проходят эксперименты, как дела с учениками или как прошли выходные. Директор был не из тех людей, которые сразу переходят к сути, только если для этого не было веских причин.
— Дело в том, – продолжил Альбус, — что я провел выходные за размышлениями об Ордене и его реорганизации.
«Ну вот, ты больше не нужен», – подумал Северус, удивленный собственному разочарованию. Он был рад, что больше не надо шпионить, ему доставляла удовольствие работа с Гермионой, но только сейчас, сидя в кабинете директора и наблюдая за своим наставником, он действительно понял, как тосковал по цели в жизни, по возможности применять свои умения в чем-то больше, чем просто в заботе о Гермионе.
«Ты был Пожирателем Смерти, Северус. И у тебя навсегда останется эта метка. Не жди, что они примут тебя за своего. Не жди, что будут ценить тебя за то, кем ты являешься», – подумал Снейп.
— И особенно о вашей… поменявшейся роли в Ордене. Передо мной стоял вопрос, что же делать с вами теперь, когда вы перестали быть шпионом, – говорил директор, не обращая внимания на внутреннюю борьбу, что бушевала внутри профессора Зельеварения.
— Понимаю, – наконец, сказал Северус, стараясь, чтобы в голосе не звучала досада и горечь.
Глаза директора озорно блеснули.
— Прошу прощения?
— Я понимаю, что больше не могу играть главную роль в Ордене, – объяснил Снейп.
«Ну вот, Альбус, я снова это делаю. Снова облегчаю твою работу»
— Потеряв возможность шпионить, я стал обузой. Я не могу проводить какие-либо миссии за пределами Хогвартса, мое влияние крайне ограничено. Если вы хотите, чтобы я ушел из доверенного круга Ордена, я это сделаю.
Альбус только улыбнулся.
«Мог бы хоть изобразить сожаление», – Северус был в бешенстве.
— Нет, мальчик мой, – Альбус наклонился вперед и положил руку на плечо Снейпу. — Не думаю, что вы понимаете. Я поговорил с несколькими членами Ордена, мы всё хорошенько обдумали и решили назначить вас руководителем шпионской сети.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 27. За дело

 — Это все была ваша идея! Даже не вздумайте отпираться, Гермиона!
Как она и думала, Северус ждал ее в библиотеке – вне себя от ярости он вышагивал перед камином. Девушка была готова к подобному приему, но не ожидала, что обыск у Джастина так ее расстроит.
Гермиона не хотела разговаривать. Она бы лучше выложила все, что узнала, и, возможно, расплакалась на диване. Но сейчас не лучшее время. Северусу нужна ясная голова, чтобы переварить информацию, а пока профессор рвал и метал.
Поэтому Гермиона отложила грусть и задумалась о пути, на который ступила сегодня вечером, и куда он ее приведет.
— Мерлин, о чем вы? – на его горячий упрек она ответила легкой ухмылкой и плюхнулась на диван.
— О довольно интересном предложении или, лучше сказать, приказе, Альбуса, – прорычал он. — И не притворяйтесь, будто ничего не знаете. Да это вы и внушили ему эту идею!
— Так Альбус вам все-таки предложил! – воскликнула она, не обращая внимания на обвинения. — Теперь, Северус, я действительно удивлена!
Но зельевару было не до шуток, он был всерьез рассержен:
— Хватит, Гермиона! Почему вы не дали мне выбрать? Почему я не мог сам решить, хочу ли этого?
— Потому что вы тут же отказались бы, Северус, – Гермиона вмиг стала серьезной. — Сами прекрасно знаете. Вы никогда бы не смогли себя представить на такой должности. Вы все еще думаете, что члены Ордена воспринимают вас как Пожирателя Смерти. Что вас терпят, только пока вы полезны.
Сейчас он и, правда, напоминал мрачного Пожирателя.
— Прекратите эти психологические штучки.
— Это не психология, а простое наблюдение. Вы бы никогда не предложили свою кандидатуру. И что еще хуже, вы бы запретили упоминать об этом при директоре. А я просто высказала Дамблдору свои мысли, он сам принял решение. И я уверена, он не в одиночку брал на себя такую ответственность. Они хотят, чтобы вы учили их шпионажу. И не говорите, что вы тоже этого не хотите, Северус! Ведь я вижу этот жадный блеск в ваших глазах даже сейчас!
Профессор фыркнул, но все-таки смягчился и сел:
— Я думал, Альбус исключит меня из Ордена, – признался он через мгновение. — И смирился, прежде чем директор заговорил. Я даже сам предложил уйти.
Северус снова фыркнул, но на этот раз не без горечи.
Гермиона, как и Дамблдор несколько часов назад, подалась вперед и дотронулась до его руки. Это был самый успокаивающий и естественный жест, от которого грусть Северуса улетучилась.
— Они не смогут без вас, – в ее глазах была теплота и нежность. — Нет никого лучше вас. Хотя, – добавила она, — нет никого и злее вас. Даже скверный характер Грюма не идет в сравнение с вашим.
— Спасибо за комплимент, – он, наконец, подстроился под ее спокойный тон, и Гермиона вздохнула с облегчением – Северус ее простил. — Но какое это имеет отношение к вашему плану?
— Скажу, только если вы приняли предложение Альбуса. В противном случае, это огромный секрет. И мне придется вас убить, если я проболтаюсь.
Северус признался в поражении:
— Отступаю перед вашей наглостью. И да, я согласился.
Облегченная улыбка озарила ее лицо, и только сейчас Северус понял, как она переживала.
— Это не просто часть плана. Это логическое развитие, и я должна быть уверенной в человеке, с которым хочу поделиться информацией. Например, о том, что я сегодня узнала, – ее голос изменился: зазвучал мрачнее и как будто старше. Северус подался вперед и встретился с ней глазами. — Данная информация не для всех.
«Покажите», – подумал он, и она открыла свои воспоминания.
Гермиона почувствовала его одобрение ее методов и изобретательности, его раздражение от легкости, с которой она преодолела защитные чары, и его ярость, когда они дошли до воспоминаний о полом столбике, в котором хранился секрет.
«Кто?» – мысленно спросил он, а девушка представила образ МакНейра, связав его с изображением одного из Пожирателей, который держал мать Джастина.
— Согласен, – мрачно сказал он, разрывая связь. — Вы не смогли бы показать это директору. Как собираетесь использовать полученную информацию?
Гермиона откинулась на диване и закрыла глаза от усталости.
— Дурацкий вопрос, Северус, – вздохнула она. — Я использую ее так же, как и вы использовали бы ее на моем месте.
— Так и думал, – в его голосе звучала гордость, которая немного отогнала грусть гриффиндорки. Он встал с кресла и направился к девушке.
— И кто внедрит в его разум информацию?
Гермиона заурчала от удовольствия и облегчения, когда Северус начал массировать ее напряженные плечи.
— Драко, – ответила она. — Если захочет.
 
 
 
* * *

В оставшиеся дни до конца каникул время будто бы мчалось, и, не успела Гермиона опомниться, как наступило воскресенье, а с ним в Хогвартс вернулись ученики.
Час назначенной с МакГонагалл встречи все приближался, а Гермиона по-прежнему стояла в библиотеке, не в состоянии покинуть это место.
Уходить не хотелось.
Каждая клеточка тела кричала, чтобы Гермиона осталась, не покидала этот оплот безопасности, который она, в конце концов, нашла. Несмотря на тьму, что клубилась над их головами, эти недели были самыми счастливыми в ее жизни, а от мысли, что сейчас все кончится, придется вернуться к остальным ученикам и их проблемам, к многолюдным обедам в Большом зале и бесполезным занятиям, становилось дурно.
Холод сжал ее сердце. Один взгляд в сторону Северуса и девушка поняла: его одолевали те же чувства.
Он не хотел, чтобы Гермиона уходила.
Одного шага хватило, чтобы преодолеть расстояние между ними. Всего один шаг и она в его объятиях, таких крепких, что в них нет места ни печали, ни страху.
— Мы будем видеться каждый вечер. И во время обедов и уроков, – прошептал он ей на ухо.
Гермиона кивнула.
— Просто… – начала она, а Северус кивнул, как бы поддерживая ее, — просто впервые за столько лет я почувствовала… будто я дома.
В комнате надолго повисла тишина, как тем утром в ее спальне. Затем Гермиона отстранилась.
— Увидимся за обедом, – сказала она и мысленно послала Северусу легкую улыбку.
Удивленный пустотой своих комнат, зельевар молча наблюдал, как девушка уходила.
Мантия-невидимка скрывала Гермиону от посторонних взглядов, пока она шла по многочисленным коридорам Хогвартса, а затем оказалась у кабинета МакГонагалл. Там она прождала пять минут и незаметно вошла в кабинет следом за профессором.
Но на этот раз она решила не уходить сразу. Вместо этого она направилась в свои личные комнаты, которые ей предоставила профессор трансфигурации. Гермиона надеялась, что Драко получил ее послание.
Надежды оправдались. Малфой тут же вскочил с дивана, как только девушка вошла. Но он уже достаточно хорошо ее знал, чтобы не лезть с объятиями и даже не дотрагиваться до Гермионы без ее согласия. Только когда она, широко улыбаясь, пересекла разделявшее их расстояние, слизеринец обнял ее.
— Драко, – вздохнула она с облегчением. Она была рада, что ее друг, наконец, в безопасности, далеко от своего безумного отца и чванливой матери. — Как прошли каникулы?
— Ужасно, – прозвучал сухой ответ. — Родители вообще друг с другом не разговаривали. Ну, за исключением тех случаев, когда мама ругалась, кричала и била посуду. Никогда не видел, чтобы она выходила из себя. Она даже угрожала отцу аврорами. Это случилось, когда он умчал из дома на встречу с тобой.
— Ох, – выдохнула Гермиона, мысленно возвращаясь к той ночи. Вот почему он так вел себя. Если бы он не был безумным чудовищем, она бы его, возможно, пожалела.
— Я места не находил от беспокойства, – признался Драко, высвобождая Гермиону из объятий, чтобы хорошенько рассмотреть ее лицо и тело. — Только когда я получил письмо от Снейпа, я немного пришел в себя. В ту ночь, когда отец вернулся, у него было такое выражение лица… Я думал, он тебя убил.
— Почти, – спокойно призналась Гермиона, и Драко снова крепко ее обнял.
— Как ты, милая? – прошептал он ей на ухо. — Что он с тобой сделал?
Одного взгляда на Драко хватило, чтобы понять: Люциус никогда не хвастался своими похождениями перед сыном. Гермиона тоже предпочла бы оставить друга в неведении, но он нужен был для выполнения плана.
Когда девушка закончила рассказ, опустив произошедшее между ней и Северусом, она увидела слезы злости в глазах слизеринца.
— Мы должны его остановить, – прошептал он. — Мы обязаны что-то сделать!
— Рада, что ты так настроен, – сказала она со вздохом облегчения. — У меня есть план. Он оградит меня от извращений Люциуса и одновременно не выведет его из себя. Но мне нужна твоя помощь. И тебе придется сыграть роль наследника Пожирателя Смерти.
Драко фыркнул:
— Если ты способна пережить встречи с Темным Лордом, то я точно смогу стать высокомерным Малфоем. Что нужно делать?
Гермиона ухмыльнулась, в глазах появился задорный огонек.
— Наш новый руководитель шпионов хочет тебя завербовать.
 
 
 
* * *

Она застала Гарри и Рона в общей гостиной за игрой в волшебные шахматы.
Гермиона поняла, какую пользу принесли постоянные тренировки и регулярный сон только тогда, когда ее друзья удивились произошедшим в ней переменам. Решив про себя, что нужно приобрести новые мантии, так как старые были слишком тесные, девушка объяснила изменения ежедневными прогулками на свежем воздухе.
— Вот видишь! – сказал Рон. — Я всегда говорил, что нельзя столько учиться. Нельзя все время сидеть за книгами.
— Нельзя совершенно не заботиться о собственных оценках, Рональд Уизли, – парировала Гермиона, принимая властный вид, который связывали с ее помешанностью на учебе.
Рон беспомощно поднял руки.
 – Без обид, Миона, – он усмехнулся и повернулся к Гарри.
— И как мы лето переживем, если она уже с ума сходит? – прошептал тот.
Гермиона повернулась к камину и посмотрела на пляшущее пламя. В теле появилось странное напряжение. Только когда она дотронулась до плеча, она поняла: расслабленность и хорошее настроение прошлой недели исчезли.
Мрачные мысли окутали ее словно тяжелое одеяло.
«Ну вот, – подумала она, — с возвращением в реальность».
До ужина они говорили о каникулах. Рон и Гарри рассказывали о битвах в снежки, шумных ужинах с семьей Уизли, а Гермиона – о выдуманных посиделках у камина, готовке с мамой и прочей ерунде, которой занимаются магглы. Но изображать радость было легко – воспоминания о прошлой неделе еще не стерлись. И ее друзья, чувствуя хорошее настроение девушки, вздохнули с облегчением.
«Хорошие они, – подумала Гермиона, когда заметила, как сильно ребята о ней беспокоились. — Если бы только они не были гриффиндорцами до мозга костей!»
— Пойдемте ужинать, – предложила она и получила в ответ благодарный взгляд Рона. — Умираю от голода! Одно из последствий прогулок на природе.
— Поддерживаю предложение, – кивнул Рон, и трое друзей, Джинни и Невилл направились в Большой Зал.
Шум тут же почти оглушил Гермиону: она слишком привыкла к тишине и покою комнат Северуса. Девушка вздрагивала каждый раз, как кто-то вскрикивал или случайно до нее дотрагивался. А рука так и зудела от желания схватиться за палочку.
«Опасности нет, – повторяла про себя гриффиндорка. — Успокойся, учителя о нас заботятся. Все хорошо».
Но, к сожалению, самоубеждение не действовало и не спасало от нарастающей головной боли.
Через пять минут после начала ужина двери с грохотом распахнулись, и в Большой Зал влетел Северус с особенно хмурым выражением лица.
— Что это с ним? – спросила Гермиона у друзей, в то же время посылая профессору мысленную улыбку и теплое приветствие.
— Должно быть, новое задание от Ордена. Не знаю, что оно из себя представляет, но родители часто обсуждали это дело на каникулах, – предположил Рон, но тут же поспешно опустил голову, когда Северус бросил в их сторону угрюмый взгляд, будто услышал их разговор.
Эхо его ухмылки отдалось в мыслях Гермионы.
«Доброе утро, дорогая, – подумал он. — Как поживаете среди этих остолопов?»
«Они меня уже с ума свели», – призналась она, пока зельевар садился за стол.
Его губы на мгновение искривила улыбка.
«Наверно, мне следовало бы нагрузить их домашней работой, чтобы они вас не беспокоили? – спросил он. — С удовольствием так и сделаю».
«Ни в коем случае! – с ужасом возразила Гермиона. — Они меня попросят все за них сделать. Если бы вы читали их эссе по Зельеварению, вы бы поняли, какая это пытка!»
«Не читал ничего, к чему прикасалась рука Поттера, – заметил Снейп. — Я просто пишу едкие замечания и ставлю плохую отметку».
Она посмотрела на него с таким явным недоверием, что Рон заметил ее взгляд.
— Что случилось? – спросил он, дотронувшись до плеча девушки. Гермиона вздрогнула. Она и забыла, как ее друзья любят прикосновения и крепкие объятия. Будет сложно сдерживать рефлексы, еще сложнее – скрывать свою нелюбовь к подобному выражению чувств.
— Я вдруг вспомнила об эссе, которое Снейп задал на каникулы, – поспешно ответила она. — Я успела написать только двенадцать дюймов, а надо…
— Гермиона, да дай же нам передохнуть! – простонал Рон и вернулся к поглощению пищи.
«Не может быть!» – Гермиона подняла бокал тыквенного сока, чтобы скрыть взгляд, который отправила в сторону Снейпа.
«Вы правы, – разочарованно подумал Северус. — Конечно, я читаю все их эссе. К великому сожалению. Но представьте, как было бы здорово…»
Он возвел глаза к потолку, потом глянул на гриффиндорцев и фыркнул. Чтобы не рассмеяться, Гермиона сосредоточилась на пюре.
«Драко хочет и готов помочь. Завтра утром приведем план в исполнение. Мы увидимся сегодня вечером?»
«Конечно», – ответил он, резко поднялся из-за стола, кивнул своим коллегам и, выходя из Большого Зала, бросил еще один хмурый взгляд в сторону троицы друзей.
 
 
 
* * *

Всем известно: глупый и разоблаченный шпион всегда лучше неразоблаченного. Так что Джастин, который и раньше-то опасности не представлял, сейчас стал настоящей находкой. Ведь кто же не поверит словам собственного шпиона, особенно если эти слова вам интересны и удобны.
Драко заметил Джастина в тот момент, когда он и Теодор Нотт вошли в коридор, и, проходя мимо пуффендуйца, как бы случайно обронил «Гермиона Грейнджер» и «мой отец». Он увидел в глазах Джастина интерес, который подтвердил догадку Гермионы.
Мальчишка был неважным шпионом. Но тем лучше. Драко кормил Теодора рассказами о положении отца во внутреннем круге Темного Лорда, когда они ушли подальше от шумных коридоров и направились к месту, где Малфой договорился встретиться с Гермионой.
Отец Теодора тоже был Пожирателем Смерти, хоть и не обладал той же властью. И до роковой ночи в Министерстве Магии они были хорошими друзьями, если можно так сказать. Драко и представить не мог, что есть что-то лучше заговоров и чувства превосходства над другими учениками, пока Гермиона не показала ему настоящую дружбу.
Он на долгое время отстранился от слизеринцев и предпочел тишину. Но Рождество с родителями вновь вернуло старые привычки чистокровного аристократа, так что вести себя младшим Пожирателем Смерти было легче, чем Драко себе представлял.
Но теперь он, по крайней мере, мог делать нечто большее, чем пересказывать директору письма своего отца. Гермиона передала ему приглашение на субботний ужин, во время которого Снейп скажет, что хочет и дальше «быть в курсе дел Слизерина».
Наконец-то! И со Снейпом Драко чувствовал себя комфортнее, чем с Дамблдором, которому он, как каждый уважающий себя слизеринец, не доверял.
Драко и Нотт перешли в восточное крыло, спустились на несколько пролетов и дошли до нужного коридора. Там они заметили Гермиону, которая стояла, прислонившись к стене.
Драко знал, что все это было лишь отличное представление, но не мог сдержать дрожи. Девушка выглядела хуже, чем после процедуры изъятия: бледная, волосы спутаны, плечи поникли. Она устало выпрямилась. Драко услышал, как шаги Джастина позади стихли.
— Драко. Нотт, – поприветствовала она надменно, но в то же время почтительно. — Что вы здесь делаете?
— Не твое дело, грязнокровка, – растягивая слова, произнес Драко. Гермиона вздрогнула. — Мой отец трахает тебя, но это не значит, что ты нам ровня. Катись отсюда!
Нотт презрительно рассмеялся, а Гермиона, побледнев еще сильнее, поспешила уйти.
— Заметил, как она выглядит?
Нотт восхищенно кивнул.
— Это мой отец постарался. Он рассказывает не так много, как мне бы хотелось, – Драко хохотнул, — но насколько я знаю, его последняя забава чуть не убила эту сучку. Не удивлюсь, если она долго не протянет. Ни одна любовница у отца долго не жила. Эта грязнокровка, должно быть, хорошая шлюха.
Они двинулись дальше, обсуждая горячих слизеринок, которых хотели бы как-нибудь вечерком позвать в ванную старост. Только когда они поворачивали за угол, Драко решил оглянуться. Финч-Флетчли стоял посреди коридора, в руках он держал блокнот и ручку, а на его лице было выражение неподдельного ужаса.
Кажется, рыбка заглотила наживку.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 28. Владыка тайн

 Наступила суббота, Гарри с Роном ужасно захотели прогуляться в Хогсмид, и Гермиона нехотя к ним присоединилась. Она надеялась, что успеет к ужину с Северусом.
Зельевар пригласил не только Драко, но и МакГонагалл, которую попросил помочь с новой работой шпиона. Он прекрасно понимал, как много времени и сил от него потребуется. А ведь еще нужно вести уроки и заниматься с Гермионой.
— Давайте зайдем в пещеру, где прятался Сириус, – внезапно предложил Гарри, отвлекая Гермиону от мыслей о более эффективных подслушивающих чарах, которые можно применить в гостиной Слизерина.
— Ну не знаю, Гарри, – нахмурилась она. Предложение ей очень не понравилось. — Покидать деревню опасно. К тому же, на улице очень холодно.
— Да ладно, Гермиона, – простонал Рон. — Дай ты нам хоть немножко свободы! Хогсмид совсем не опасен. Что с нами может случиться?
С губ Гермионы уже готово было слететь едкое замечание, но она заметила полный надежды взгляд Гарри и промолчала.
«Они все равно сделают по-своему, нет смысла сопротивляться».
На удивление, все прошло без происшествий. Рядом с пещерой уже давно никого не было, она была заброшена. Но, тем не менее, Гермиона наложила несколько чар, прежде чем последовать за мальчиками внутрь.
Они были там больше часа, когда Гарри, наконец, разжег огонь, чтобы согреться. Гермиона уже надеялась, что хоть на этот раз с Мальчиком-Который-Выжил ничего не случится.
Но, конечно, надеждам не суждено было сбыться.
Друзья уже возвращались в деревню, когда Гермиона почувствовала неладное. Какое-то движение справа. Что-то преследовало их. Не животное. Значит, человек. Но ни волшебник, ни маггл не может передвигаться по лесу настолько тихо.
Кто бы это ни был, он хотел остаться незамеченным, и преуспел в этом. Ни Гарри, ни Рон не заметили напряжения Гермионы. Тем лучше. Обычно если случалось что-то загадочное, они тут же начинали шуметь и бросались расследовать тайну.
Сейчас такая суета лишь помешала бы. Сейчас, когда она догадывалась, кто скрывался в кустарнике. Поэтому девушка как бы случайно отстала от Гарри и Рона, а догнав их, пошла слева, оказавшись между друзьями и преследователем.
— На улице ужасно холодно, вам не кажется? – тихо спросила она у ребят. – Давайте побыстрее зайдем в «Три метлы»?
— Конечно, – согласился Рон, не понижая голоса. — Но ты разве не привыкла к холоду за каникулы? Ты же чуть ли не каждый день с родителями гуляла.
— Мои родители живут в местечке потеплее, – тут же соврала Гермиона. — Там даже снега не было!
— Везет же, – сказал Гарри. — Мы три дня из Норы выбраться не могли, потому что все засыпало снегом. За это время чуть не свели маму Рона с ума!
Они ускорили шаг – также поступил и неизвестный преследователь.
Мысленно Гермиона ругала Гарри и Рона так сильно, что они покраснели бы, услышь ее мысли. Как же они плетутся! С такой скоростью они доберутся до Хогсмида через десять минут, а это куча времени для засады.
Гермиона медленно высвободила палочку из рукава. Ее мучила совесть, но это был единственный способ предотвратить еще большее зло.
«Персуэйдо», – почти беззвучно прошептала она.
И вдруг хлопнула в ладоши, будто ей пришла в голову отличная идея.
— А знаете что? Давайте добежим до «Трех метел». Кто прибежит первый, получит сливочное пиво бесплатно.
Если бы не заклинание убеждения, мальчики лишь застонали бы от подобной затеи, но сейчас они нетерпеливо закивали. Прежде чем Гермиона успела спрятать палочку, они уже неслись к Хогсмиду.
Рон и Гарри почти успели. Уже виднелись домики, когда из-за кустов блеснул луч заклинания. Гермионе оставалось лишь закрыть мальчиков собой.
Проклятие попало прямо в спину и обожгло нежную кожу.
«Отлично, – зло подумала Гермиона. — А я только на спине и могу заснуть!»
К счастью, друзья были слишком заняты соревнованием, чтобы заметить, как Гермиона споткнулась и упала. Она послала в них еще одно заклинание убеждения, чтобы те успели добежать до «Трех метел» прежде, чем заметить ее отсутствие. Потом девушка рухнула в снег, притворившись, что потеряла сознание.
Услышав скользнувшие мимо торопливые шаги, она вскочила и как можно тише нырнула в кусты.
МакНейр почти схватил гриффиндорцев, когда Гермиона нацелила на него палочку.
«Ни убить, ни покалечить его я не могу – я вроде как на их стороне».
— Иммобилус, – прошептала она, и преследователь тут же упал. — Брось палочку, МакНейр!
Он застонал словно раненный зверь, когда встретился с ней взглядом.
— Всегда знал, что тебе нельзя доверять, грязнокровка, – презрительно сказал он.
— Палочку бросай, – приказала она, и МакНейр немедля послушался. Он уже знал, на что способна эта девушка.
Гермиона наколдовала веревки, связавшие его.
— Да ладно тебе, – усмехнулась она. — Не говори, что исполнял приказ нашего Лорда. Выслеживал Поттера по своей инициативе, рисковал его жизнью. То заклятие было довольно опасным, знаешь ли.
— Ты все-таки на его стороне!
— Я служу лишь Темному Лорду, – отчеканила Гермиона, используя легиллименцию – нужно хорошенько вбить ему в голову эту мысль. — И я увижу труп Поттера у его ног. Но лишь тогда, когда приказ будет исходить от Лорда!
Девушка раздраженно вздохнула, не пытаясь скрыть свое презрение:
— Я последую за ними и проверю, не заметили ли они чего-нибудь. Больше не совершай такую глупость, МакНейр.
Она зашагала прочь, когда за спиной раздался торжествующий голос МакНейра.
— Круцио! – прокричал он, и боль пронзила девушку.
Руку грубо скрутили и отобрали палочку. МакНейр со злобной ухмылкой спрятал ее в карман. В руке же у него оказалась еще одна палочка.
«Он использует две палочки, – подумала Гермиона. — А ведь Северус предупреждал, что этот тип – сама осторожность. Какая же я дура!
Боль заполняла каждую клеточку, дышать становилось труднее. Тогда Гермиона перестала двигаться и закатила глаза.
Она сильно прикусила щеку и, почувствовала вкус крови, раскрыла рот, тонкая красная струйка потекла по лицу. Когда Гермиона прекратила двигаться, хотя в тот момент ей хотелось лишь кричать от боли, МакНейр, наконец, заметил ее состояние и прекратил действие заклинание. Он был обеспокоен – девушка выглядела так, будто с Круциатусом явно перестарались. Она могла даже умереть.
«Полагаю, ты не хочешь говорить Лорду, что убил его драгоценную грязнокровку, а?»
МакНейр опустил палочку и присел рядом с девушкой.
«Хороший мальчик. А теперь продолжим».
Она вдруг вскочила, хотя начался новый приступ боли, и оказалась сверху на МакНейре: она приставила к его горлу нож, а левой рукой выхватила у него палочку.
— Они – моя добыча, – прошипела Гермиона. Темная ярость в ее глазах заставила МакНейра вздрогнуть.
Она, должно быть, выглядела очень угрожающе: лицо в крови, нож сверкает на солнце. Гермиона напоминала кошку, склонившуюся над своей жертвой, а вовсе не робкую грязнокровку, которую он видел среди Пожирателей. Сейчас она была языческой богиней – жестокой и беспощадной.
— Лишь Темный Лорд должен их убить. И я приведу их к нему. Еще раз перейдешь мне дорогу и пожалеешь, что тебя не поцеловал дементор.
Он испуганно кивнул, и Гермиона наложила на него заклинание Ступефай. Только когда она взяла в руки собственную палочку, наколдовала веревки и забрала у МакНейра обе палочки, она снова поддалась той боли, что пронзала тело.
Она неподвижно лежала на снегу, свернувшись в клубок, и тяжело дышала. Только когда боль утихла и Гермиона, наконец, смогла двигаться, она встала и привела себя в порядок.
— Доброй ночи, МакНейр, – прошептала она и, прежде чем аппарировать ко входу «Трех метел», освободила его от заклинания.
Девушка, которая вошла в «Три метлы» совершенно отличалась от опасной ведьмы, которая победила Пожирателя Смерти минут двадцать назад. Пригодилось заклинание Очарования: щеки сразу порозовели, не осталось и следа недавней борьбы. А счастливая улыбка заставила посетителей паба оглянуться в ее сторону.
— Извините, ребята, – сказала она, подходя к столу Гарри и Рона. — Я шнурок потеряла, пришлось вернуться. А потом у «Зонко» встретила профессора МакГонагалл. Сейчас придется вернуться в Хогвартс, я нужна ей для проведения важного эксперимента.
Гарри и Рон выглядели рассерженно – очередной совместный выходной был испорчен. Но когда Гермиона купила Рону кружку сливочного пива, а именно он вышел победителем соревнования, друзья без дальнейших препирательств позволили ей уйти.
«Они и правда хорошие друзья, – подумала Гермиона, пока шла к Хогвартсу. Сейчас она не старалась скрыть хромоту. — Если бы только у меня все так ужасно не болело!»
 
 
 
 
* * *

 
Из-за боли во всем теле идти было трудно, и она, конечно, опоздала на ужин к Северусу.
Профессор МакГонагалл и Драко уже были на месте, и, казалось, обсудили все деловые вопросы. Они сидели на диванчиках у камина и ждали Гермиону с нетерпением.
— Северус на кухне, – сказал Драко.
Гермиона с усмешкой отметила, с какой гордостью он произнес имя профессора. Очевидно, зельевар все-таки впустил его в круг «коллег».
— Заклинание очарования или ты действительно рада нас видеть? – он явно не доверял ее здоровому виду.
— Чары, – призналась она.
Дверь на кухню распахнулась, и показался Северус. В руках он держал поднос с чашками и чайником.
Гермиона повела плечами и заклинание спало. Судорожный вздох МакГонагалл яснее ясного говорил о ее внешности.
— Что случилось? – спросил Северус, ставя поднос на стол, и подошел к девушке.
— Я, Гарри и Рон столкнулись с МакНейром в Хогсмиде, – ответила она. Гермиона не знала, рассказал ли Северус об их телепатической связи, так что не хотела его подставлять.
— К счастью, они не заметили бы нападавшего, даже если бы он станцевал перед ними, – продолжила она. Только сейчас девушка заметила, как она была измотана и раздражена. — Пришлось избавиться от МакНейра и убедить друзей, что все в порядке.
— Что у вас с лицом, мисс Грейнджер? – обеспокоенно произнесла МакГонагалл. — Оно все в крови! Как…
— Не волнуйтесь, Минерва, – прервал ее Северус. — Просто царапины. Ее спина в гораздо худшем состоянии. Повернитесь, Гермиона. Это было какое-то проклятие?
Гермиона улыбнулась. Зельевар уже достаточно хорошо ее знал: по одной лишь позе и движениям он мог судить о ее ранах. Девушка послушалась и услышала еще один судорожный вздох профессора трансфигурации.
— Что за безрассудство, – пробормотал Северус, осматривая ее рану. — Почему не вы использовали защитное заклинание?
— Проклятие предназначалось Гарри, – объяснила она. — Я лишь могла принять удар на себя.
Пока Северус исцелял ее раны, Гермиона мысленно послала ему свои воспоминания о нападении.
«Умница, – одобрил он. — Справилась довольно элегантно, если не считать вторую палочку МакНейра. В конце концов, мы сделаем из тебя истинную ученицу Слизерина».
«Надеюсь, это не случится», – шутливо ответила она и разорвала мысленную связь.
— Странно, что он знал, куда мы направляемся, – вслух сказала Гермиона.
— А что странного? – поинтересовался Драко. — На выходные в Хогсмид отправляется вся школа. В том числе и профессора.
— Да. Но мы ведь уже год как не бывали в той пещере. А Джастин не смог бы заранее предупредить МакНейра. Значит, у них есть способ связываться в любое время либо Джастин уже с ним встречался и в качестве небольшого бонуса рассказал о местах, где мы часто бываем. Интересно, что…
Дверь хлопнула и отвлекла собеседников от разговора: они вспомнили об ужине. Северус увеличил маленький столик, за которым они обычно ели с Гермионой, расставил на нем фарфоровую посуду и разложил серебряные столовые приборы.
Джейн приветствовала Гермиону широкой улыбкой, Драко – опасливым взглядом (возможно, из-за рассказов Добби о семье Малфоев), МакГонагалл – рукопожатием, а Северусу посоветовала «хотя бы на вечерок сдержать свой дурной характер». После она отправилась на очередной урок у эльфов.
Пока они наслаждались отменным ужином, приготовленным Джейн, Северус и Минерва как обычно подшучивали друг над другом. Минерва прочитала еще одну маггловскую книгу, которая «идеально подходила Северусу». Она называлась «Грозовой перевал». Минерва с упоением по памяти цитировала длинные, полные трагизма отрывки, на что Северус отвечал не менее объемными отрывками из «Иллиады» и «Одиссеи», которые, по его словам, ясно показывали, что некто по имени Минерва совершенно не умеет судить о характере.
Поначалу Драко был поражен до глубины души: профессора враждующих факультетов, самые ярые спорщики на свете так тепло общаются друг с другом. Когда первый приступ паники прошел, Драко даже присоединился к разговору и добавил пару сухих замечаний в защиту профессора зельеварения.
Когда Минерва обвинила его в пособничестве своему декану, Северус вздернул подбородок и сообщил, что мог и сам себя защитить.
«Кто защищает истину, тот заслуживает чести», – нахально процитировал Драко один из самых глупых девизов Годрика Гриффиндора. Минерва не смогла сдержать ухмылку.
Но Гермиона не принимала участия в шутливой перепалке. Она сосредоточилась на еде и постоянно вспоминала события уходящего дня.
Пока не подняла взгляд и не встретилась с глазами Северуса.
«Вы чем-то обеспокоены?» – серьезно спросил он.
«Возможно, я недооценила Джастина, – призналась она. — В школе обожают сплетни, и держать под контролем информацию просто невозможно. То, что произошло сегодня, повториться не должно. А если бы Гарри и Рон были одни!»
«Я попрошу Альбуса поговорить с этими остолопами, – предложил он. — Возможно, у меня и директора получится вбить им в головы, что подобные прогулки опасны».
«Но проблемы с Джастином это не решит», – возразила она. И не только потому, что знала, как жестоко их будет отчитывать Северус.
«Значит, найдем способ контролировать Джастина или вообще устраним опасность, которую он представляет, – ответил Северус, рассеянно взявшись за бокал. — Есть предложения?»
«Выдать его Ордену. Но это далеко не лучший вариант», – медленно ответила Гермиона. В ее мыслях явно читалось нежелание приступать к таким мерам.
Два других собеседника в это время притихли. Драко понял, что Гермиона и Северус мысленно общаются и старался им не мешать, МакГонагалл просто наблюдала за ними.
— Интересно, что нам делать с Джастином, – сказал вслух зельевар. — Как думаете, Минерва?
— Думаю, что никогда не видела такое применение легилименции. Весьма впечатляет.
Северус вздохнул.
— От вас вообще хоть что-то возможно скрыть? – шутливо спросил он.
— Да, но ненадолго.
На этот раз даже Гермиона усмехнулась.
— Вернемся к Джастину, – напомнила девушка. К ее удивлению, начал Драко.
— По-моему, у нас три варианта, если мы не хотим повторения случившегося. Первое: мы можем убрать Джастина из школы или освободить его родителей, и таким образом его работа шпиона завершится. Второе: мы можем заставить его работать на нас и стать еще одним двойным шпионом, – слизеринец коротко улыбнулся Гермионе и Северусу, которые его внимательно слушали.
— И наконец, третье: мы можем контролировать, когда и что Джастин передает МакНейру. Я думал о заклинании Обливиэйт, которое вы использовали на мне. Возможно, есть способ настроить его так, чтобы Джастин не рассказывал новую и важную информацию.
— Первый вариант рассмотрим в самом крайнем случае, – МакГонагалл подхватила мысль Драко. — Нужно использовать Джастина в своих интересах как можно дольше. Но необходимо как-то защитить его родителей, если вдруг МакНейр решит, что мальчик бесполезен. Можно найти их и взять под свою защиту.
— Хорошее предложение, – согласился Снейп. — Думаю, второй вариант сразу можно отмести. Из того, что вы мне сказали, – он глянул на Гермиону и Драко, — и из своего собственного опыта могу сказать, что из него дрянной шпион. Он даже одному хозяину услужить не может. А нас он мгновенно предаст.
— Вашу идею с заклинанием Обливиэйт, – продолжил он, улыбнувшись Драко, — стоит принять во внимание. Мы сможем внушить Джастину приказ сначала докладывать все мне, а затем уже идти к МакНейру. Так мы выиграем время, сможем оценить полученную информацию и подготовиться.
— Но разве это не слишком рискованно? – спросила Минерва. — Если МакНейр обнаружит, что над головой Джастина поработали, или вдруг решит привести его к Волдеморту, то у мальчика не будет никаких шансов!
— Верно, – кивнул Северус. — Защитим Поттера, но подвергнем опасности Джастина.
— Игра с жизнью невинного, Северус – предостерегающе сказала МакГонагалл. Ей явно не нравилось, куда они ведут.
Северус едва заметно улыбнулся:
— Поберегу вас от философских рассуждений о природе невинности. Но я вас понимаю.
Вдруг он повернулся к Гермионе, которая до этого времени сидела молча:
— А вы что думаете, Гермиона? Вы за ним наблюдали и контролировали его – вы за него в ответе. Что сделать: защитить мальчика или использовать дальше и рисковать его безопасностью?
Драко слова Северуса совершенно не понравились. Слизеринец знал, какую огромную ответственность чувствует Гермиона за всех окружающих. Неправильно взваливать на нее ношу за еще одну жизнь.
Но Гермиона сохраняла спокойствие. Когда она ответила на вопрос, в ее голосе звучали холодные нотки настоящего шпиона, а не буря эмоций гриффиндорки.
— Думаю, нужно рисковать, – тихо произнесла она.
Когда МакГонагалл подалась вперед с намерением возразить, Гермиона остановила ее жестом.
— Я прекрасно понимаю, что говорю, профессор, и я знаю, что это решение может привести к смерти Джастина и его родителей. Но война никогда не была честной, невинные люди умирают каждый день. Какое право я имею решать, кого спасти: Джастина или людей, которых можно с помощью него защитить? Он крепко зажат в тисках, но не обратился ни к одному учителю или ученику за помощью.
Она устало вздохнула:
— Мы победим, только в том случае, если будем смотреть на общую картину, а не на детали – вот что я поняла, наблюдая за профессором Дамблдором. Грубо говоря, сейчас жизнь Гарри важнее, чем жизнь Джастина.
Воцарилась тишина; веселье, с которого начался вечер, улетучилось.
Все перевели взгляд на Северуса.
— Соглашусь с Гермионой, – мрачно произнес он, а после долгой паузы, которая всем показалась бесконечной, добавил. — Значит, мы решили. Постараемся защитить родителей Джастина, но сам он останется шпионом, а мы будем его контролировать.
Гермиона, чей взгляд был прикован к камину – от огня ее глаза сверкали словно бриллианты, – медленно кивнула.
— Его смерть будет на моих плечах, – прошептала она своего рода обет.
МакГонагалл, позабыв все возражения, глянула на свою ученицу.
— Вы и в самом деле выросли, – наконец, произнесла она. — Не знаю, грустить или гордиться этим.
— Радуйтесь, – ответил Северус; Гермиона же молчала, погруженная в свои мысли. — Без нее мы бы уже давно погибли в этой войне.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 29. Все тайное становится явным I

 Ремус Люпин готов был сквозь землю провалиться. Он смотрел на большой, но совершенно пустой флакон и удивлялся, как же такое произошло.
Он проклинал собственную безалаберность и невероятную беспечность: сегодня нужно выпить Волчье противоядие, а у него не осталось ни капли.
«Вот что случается, когда расслабляешься, – зло подумал он про себя. — Постоянная бдительность!»
Но проблема по-прежнему стояла довольно остро.
Сейчас Северус обсуждал с Альбусом какие-то детали до собрания Ордена – что-то по поводу Рональда Уизли и Гарри Поттера, точнее их опасной привычки исчезать из гостиной Гриффиндора на ночь глядя.
Ремус крепко задумался: Северус попросил больше не приходить к нему в комнаты без предупреждения, а беспокоить его и директора по такому неловкому и опасному вопросу уж очень не хотелось.
Люпин точно знал, где Снейп хранит большие запасы аконита, и уже сам мог готовить зелье, так что нет нужды беспокоить зельевара. Но он, тем не менее, чувствовал вину, дотрагиваясь до определенных точек на зачарованном гобелене. Он не был здесь уже больше трех месяцев, и Северус придет в ярость, если обнаружит его в своих комнатах.
Библиотека, в которую Ремус попал, пройдя через потайной ход, была совершенно темной, только в камине плясали язычки пламени. Он направился к винтовой лестнице, когда его острый слух внезапно уловил какой-то звук.
Дыхание – со стороны большого, удобного дивана, на котором Люпин обычно сидел и обсуждал со Снейпом результаты экспериментов.
— Северус? – тихо позвал он. Никакого движения, лишь дыхание – частое и поверхностное. Как будто лежавший на диване человек был болен. Ремус осторожно придвинулся.
— Прости, Северус, я не хотел тебя беспокоить, мне нужно было зелье. Я думал, ты с Альбусом… Ох, Мерлин!
Запах крови резко ударил в нос. Похоже, этот человек был тяжело ранен.
Тут же забыв про извинения, Ремус кинулся к дивану. У Люпина часто забилось сердце, и заболело в груди. Неужели им удалось вычислить шпиона? По крайней мере, Северус, жив – можно было расслышать его дыхание.
— Люмос, – прошептал он. Белый свет так резко озарил комнату, и Ремус еле сдержал крик от представшего перед ним зрелища.
На диване лежала Гермиона Грейнджер вся в синяках, лишь тень былой энергичной и властной девушки, которая ему так нравилась. Повсюду была кровь: она впиталась в порванную школьную форму, лицо и шея были красными, а волосы слиплись.
Левая нога девушки изгибалась под неестественным углом, а ее лицо, насколько он мог разглядеть из-за крови, раздулось от жестоких побоев. Кто-то пытался не просто причинить боль, но уничтожить ее.
— Мисс Грейнджер, – едва слышно позвал он, но ответа не последовало.
Что делать? Ее лучше не переносить, но камин Северуса к сети не подключен, а девушка отчаянно нуждалась в медицинской помощи. К тому же он не оставить ее одну здесь, где над ней так жестоко надругались.
После секундного колебания, Ремус аккуратно взял Гермиону на руки. С ее губ сорвался всхлип, порожденный страхом и болью – этот звук он никогда не ожидал услышать от Гермионы Грейнджер – и мысленно выругался.
Как такое могло случиться? На протяжении последних месяцев их со Снейпом отношения были холодными и натянутыми, но Ремус всегда уважал этого человека, хоть и не одобрял его методы обучения.
Но причинить боль ученице…
«Нет, – поправил себя Ремус, взглянув на девушку, которую нес по коридорам Хогвартса, — не просто причинить боль. Пытать. Уничтожить ее тело и, возможно, разум».
Снейп сошел с ума? Или это какой-то самозванец, как в тот раз с Грюмом три года назад? Или конец работы шпиона освободил какие-то внутренние темные желания, которые он раньше удовлетворял другим путем?
Люпин мысленно метался от сильной тревоги за ученицу, которую нес на руках, к безумной ярости на своего коллегу. Наконец, он дошел до класса зельеварения и смог использовать камин, чтобы перенести Гермиону в больничное крыло.
Мадам Помфри, встревоженная его приходом, судорожно вздохнула, увидев девушку.
— Что случилось? – прошептала она, пока Ремус аккуратно укладывал Гермиону на кровать. — Кто с ней сотворил такое?
— Снейп, – холодно ответил Ремус, в ответ послышался еще один судорожный вздох. — Он за это заплатит, Поппи. Не подпускайте к ней никого, кроме меня и Дамблдора, хорошо?
Мадам Помфри молча кивнула, и Люпин выбежал из больничного крыла, даже не подождав пока Поппи приступит к своим обязанностям. Нужно добраться до Снейпа прежде, чем он поймет, что жертва исчезла. Ремус знал, насколько опасен Снейп, и что лучше всего застать зельевара врасплох.
Расстояние от лазарета до кабинета директора казалось длиннее обычного, хотя он за три минуты добрался до каменной горгульи и выкрикнул пароль.
Все его мысли были сосредоточены на истекающей кровью, стонущей Гермионе и том человеке, который сотворил с ней подобное, поэтому он ворвался в кабинет директора, даже не постучавшись.
Он тут же заметил Снейпа: тот стоял у камина и рычал на Гарри и Рона. Они, как и Дамблдор, подпрыгнули от громкого удара двери, но Ремус даже не заметил их. Его внимание было приковано к Снейпу, внутри поднималась чудовищная ярость.
— Ублюдок! – выкрикнул он. — Что ты с ней сделал?
— Ремус, – удивленный Альбус пытался его успокоить, — я уверен, нет никаких причин для подобного тона.
— Уверяю вас, есть, директор, – прогремел Ремус, направляясь к профессору зельеварения. – Потому что ваш драгоценный шпион в конце концов оказался чудовищем!
Он почти подошел к Снейпу. Северус поднялся с кресла и теперь наблюдал за Ремусом с холодной усмешкой.
— Должно быть, скоро полнолуние, Альбус, – насмешливо заметил он. — Я ни слова не понимаю из того, что он говорит.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я, так что засунь это высокомерие подальше, Снейп!
В один миг Ремус схватил Снейпа за горло и прижал к стене. Тот пытался сопротивляться, но, захваченный врасплох, он никак не мог противостоять силе оборотня.
— Как мог ты совершить такое, Снейп? – в глазах Ремуса заблестели слезы недоверия и разочарования.
— Что совершить? – прорычал Снейп. — Хоть раз умерь свою гриффиндорскую тупоголовость и попытайся во всем разобраться. И отпусти меня сейчас же!
— Мерлин, она же твоя ученица! – не унимался Ремус. — Ты ее уничтожил! Как ты мог такое сделать? Ты пытал ее!
На лице Снейпа проступило понимание и страх. Он схватил Ремуса за запястья. — Ты о Гермионе? – требовательно спросил он.
Глаза Гарри и Рона расширились от удивления, но ни Северус, ни Ремус не обратили на учеников внимания. Дамблдор, наконец, встал, держась за край стола. В его глазах светилось беспокойство и удивление.
— Гермиона? Не смей ее так называть! Когда я с тобой закончу, будь уверен, ты с ней больше никогда не встретишься. Вы видите, Альбус? – спросил Ремус, чуть оглянувшись в сторону директора. На лице застыла маска гнева. — Он знает, о чем я! И даже признает свою вину!
— Что ты с ней сделал, глупец? – Северус старался не сорваться на крик.
— Я что с ней сделал? – Ремус не верил своим ушам. — Я пошел к тебе, потому что у меня закончился аконит, – прорычал он, сильнее сжимая горло Снейпа. — Когда я вошел в библиотеку, я обнаружил там Гермиону Грейнджер. Она лежала на диване, все ее тело покрыто синяками и кровью, нога сильно покалечена. Конечно, я отнес ее к мадам Помфри. Она ведь в таком состоянии! Я никогда не верил слухам, но ты и вправду чудовище, Снейп!
— Чертов глупец!
С помощью беспалочковой магии Снейп откинул Ремуса к противоположной стене; оборотень с трудом поднялся на ноги и теперь тряс головой, чтобы унять головокружение.
Снейп тем временем уже был у двери.
— Я должен немедленно вернуть ее к себе в комнаты. Позаботьтесь о них, Альбус, – зельевар попросил – нет, даже приказал Дамблдору – и вышел из кабинета.
Некоторое время они слышали его торопливые шаги, а затем наступила тишина.
Гарри, Рон и Ремус недоуменно смотрели ему вслед.
— Вы не можете позволить ему так поступать, директор! – горячо начал Ремус. — Он чудовище! Защитить мисс Грейнджер – ваша обязанность!
— Хотите сказать, Снейп причинял ей вред? – дрожащим голосом спросил Гарри.
Рон все еще смотрел на открытую дверь, как будто по-прежнему видел удаляющуюся фигуру Снейпа.
— Он этим не ограничился, – мрачно ответил Ремус. Он был слишком зол и не обращал внимания, что говорит с учеником. — Он жестоко избил ее и оставил истекать кровью!
Люпин снова повернулся к Дамблдору, его лицо все еще было искажено от гнева.
— Поверить не могу, что вы ничего не делаете! Если вы и дальше продолжите стоять, то этим займусь я!
Он направился к двери, но тихий голос директора остановил его:
— Даю вам слово, Северус не представляет никакой опасности для мисс Грейнджер. Я бы предпочел говорить здесь, в моем кабинете. Мы лишь помешаем Северусу и мисс Грейнджер.
— Вы не видели ее, Альбус, – зло возразил Ремус, крепко сжимая дверную ручку. — Мы прекрасно знаем, как слепо вы доверяете Снейпу! Я всегда полагался на ваши суждения, но я вам вот что скажу: пока все не прояснится, и пока Гермиона не расскажет мне все сама, я глаз с нее не спущу.
Сказав это, Ремус выбежал из кабинета и направился за Снейпом в больничное крыло. Гарри и Рон, не раздумывая, выскочили следом. Дамблдор на небольшом расстоянии пошел за ними. На его лице читалось беспокойство и усталость.
Что ж, наконец-то все тайное стало явным.
Когда они настигли Снейпа, тот уже выходил из лазарета, прижимая к груди безвольное тело Гермионы. Сейчас она выглядела лучше, очевидно, мадам Помфри смыла кровь и привела в порядок одежду девушки, хотя неестественно изогнутая нога по-прежнему вызывала неприятные спазмы в желудке. И, судя по кашлю позади, Рон и Гарри испытывали те же чувства.
— Я пришел как раз вовремя, Альбус, – доложил Снейп, не обращая внимания на остальных. – Я применил усыпляющее заклинание, его как раз хватит, чтобы добраться до моих комнат. К счастью, Поппи не начала лечение, когда я пришел. Я стер ей память и забрал Гермиону. Нам очень повезло.
— Ты забрал ее из лазарета в таком состоянии? – Ремус не верил ни своим ушам, ни глазам, когда заметил на лице Дамблдора облегчение. — Ее же…
— Пытали, да, – отрезал Снейп. — И с упоением, Альбус. У меня нет времени! Я должен сейчас же вернуться к себе. Если она проснется где-то в другом месте…
— Боишься, что она расскажет, что ты с ней сделал? – прорычал Ремус, все еще не веря в происходящее. И этому человеку он столько раз доверялся?
Снейп раздраженно вздохнул и ринулся к подземельям.
Дамблдор повернулся к ним, вновь пытаясь все объяснить.
— Я вас уверяю, Северус не причинил ей вреда. Последнее время Гермиона была… в сложном положении, и он помогал ей. Я бы предпочел поговорить об этом в кабинете, если вы не возражаете.
— Вообще-то возражаем, – зло ответил Гарри. — Гермиона никогда бы не обратилась к Снейпу, если бы у нее что-то случилось! Она ненавидит этого сальноволосого ублюдка так же сильно, как и мы!
— Что бы вы ни хотели нам сказать, Альбус, мы останемся с мисс Грейнджер, – отрезал Ремус и направился за Снейпом. С каждым шагом терпение оборотня иссякало.
Только присутствие Дамблдора и его вера в Снейпа удерживали его от того, чтобы схватить Гермиону и исчезнуть с ее безжизненным телом. Мрачные Гарри и Рон, следовавшие за профессором и бросавшие в его сторону убийственные взгляды, говорили яснее ясного, что их одолевают те же мысли.
Они догнали Снейпа у двери его кабинета. Профессор развернулся, в его глазах полыхала ярость:
— Никаких вопросов!
Это был даже не приказ, а просто утверждение, с которым Ремус бы обычно не спорил. Но только не в этот раз.
— Я не оставлю ее наедине с тобой, Снейп, – прошипел он.
И снова Снейп повернулся к Дамблдору, не обращая ни малейшего внимания на разъяренную троицу.
— Это невозможно, Альбус. Когда она очнется и увидит их, она с ума сойдет. Я не собираюсь ставить под угрозу ее состояние в угоду этим болванам.
— Она сойдет с ума от страха, когда увидит тебя, чертов ублюдок! – выплюнул Рон и умоляюще повернулся к директору. — Профессор! Как вы позволяете ему до нее дотрагиваться! Ведь он причинил ей вред!
— К сожалению, – начал Дамблдор, — они не верят ни единому моему слову. Так что, чтобы пресечь дальнейший бунт, придется позволить им остаться с Гермионой и подождать, пока она проснется и все объяснит сама.
— Тогда сотрите им память, – холодно заметил Снейп.
Альбус на мгновение улыбнулся, вспомнив ту давнюю ночь, когда Гермиона попросила стереть память Снейпу. Как же они похожи!
— Боюсь, это не выход, мой дорогой мальчик, – как и тогда ответил он. — Мы пойдем с вами.
Снейп скользнул взглядом по Ремусу, Гарри и Рону, даже не пытаясь скрыть отвращение.
— Проходите, – сказал он угрюмо. — Нельзя терять ни минуты.
Он не дал времени Гарри и Рону сполна оглядеть мрачные и холодные комнаты, и он также не обратил внимания на их удивленные лица, когда они прошли через секретную дверь.
— Где она лежала? – спросил он Ремуса, внимательно осматривая комнату.
— Не тебе ли лучше знать, – горько заметил Люпин, — где ты ее… оставил?
— Где? – в голосе Снейпа больше не было злости, он излучал лишь тревогу.
— Там, – Ремус указал в сторону дивана, на котором нашел девушку. — У камина.
Северус кивнул и аккуратно, даже осторожно, уложил девушку. С привычной легкостью он достал ее палочку из кармана ее мантии, а затем отдернул юбку.
Гарри судорожно вздохнул и поспешил к лучшей подруге, однако, как и Рон, который пытался проделать то же самое, оказался в крепких объятиях Дамблдора. Гарри встретился взглядом с Ремусом и увидел в его глазах те же чувства: ярость, бессилие и недоверие.
Глаза Ремуса расширились от удивления, когда Снейп опустил руки на бедра Гермионы. Он хотел подойти и остановить этот ужас, несмотря на предупреждающий взгляд Дамблдора, когда внезапно увидел пару ножен, прикрепленных к правому и левому бедру крепкими кожаными шнурами.
 Снейп осторожно достал два кинжала, в лезвиях которых отражалось пламя камина, и сунул ножи в точно такие же ножны у себя в мантии.
Поправив одежду Гермионы и накрыв девушку мягким одеялом, он поставил стул у камина так, чтобы можно было разглядеть ее лицо.
Наконец, он повернулся к оставшимся посетителям.
— Присаживайтесь, – предложил он без удовольствия. — Пусть она поспит. Но садитесь так, чтобы она вас не заметила сразу же. Возникнет опасность, если она проснется и увидит нечто неожиданное.
— Но мы не представляем для нее совершенно никакой опасности! – зло возразил Ремус.
Снейп улыбнулся. И Гарри, и Рон, которые никогда не видели, как улыбается профессор зельеварения, были поражены этой улыбкой. Снейп сразу стал моложе, мягче, и как-то по-особому привлекательнее. Оба друга вздрогнули от этой мысли.
— Конечно, – сухо сказал он. — Ведь я имел в виду, опасность для вас. Застанете Гермиону врасплох, и она вполне сможет сломать вам шею голыми руками.
— Чушь, – прошипел Гарри. — Гермиона на такое не способна. Она и муху не обидит! К тому же, она и спортом не занимается. Против Ремуса у нее нет шансов!
И вновь улыбка озарила лицо Снейпа и тут же исчезла без следа.
— Вы будете удивлены, – сказал он и снова указал на стулья позади дивана.
Медленно, неуверенно они проследовали в указанную сторону, но не сели.
Ремус недоумевал. Он обнаружил Гермиону всю в крови. Для него все было яснее ясного, но сейчас он сомневался: не ошибся ли он.
Здесь происходило что-то совершенно странное, и ему казалось, что он упустил жизненно важные детали этой мозаики.
— Разве не надо вылечить ее раны? – Рон прервал поток мыслей Люпина. Он с беспокойством смотрел на Гермиону.
Снейп покачал головой:
— Слишком опасно. Я не знаю, какими заклинаниями ее пытали. Иногда они готовят довольно неприятные сюрпризы, чтобы она не обращалась за помощью. Вдобавок, если бы ей и вправду нужно было немедленное лечение, она позвала бы меня. Если же она просто уснула, значит, сон – это то, что ей нужно.
— Да у вас тут премиленькая семейная обстановка, – горько заметил Гарри. — И как часто с ней это случается? И кто такие «они»?
Снейп махнул рукой:
— Альбус, у меня нет времени на глупости. Мне нужно быть рядом, когда она проснется. Расскажите им сами. В конце концов, это вы настояли на том, чтобы они узнали правду.
Раздраженно фыркнув, Снейп покинул маленькую компанию и устроился на стуле у камина. Он взял книгу с каминной полки – тонкий томик, обтянутый красной кожей, – и открыл на заложенной странице. Через минуту он будто бы забыл о присутствии посторонних.
«Интересно, – подумал Ремус, — Снейп сознательно нас провоцирует или мы просто для него пустое место?»
Лишь однажды он видел, как Снейп сосредотачивается на одном занятии: это было четыре года назад, когда тот готовил Волчье противоядие – одно из самый сложных зелий. Было что-то необычное в том, как он заботился о Гермионе Грейнджер. В нем была какая-то напряженность и сосредоточенность, которые сбивали Ремуса с толку.
— Объясняйте, – потребовал он у Дамблдора, но уже без прежнего яростного напора.
История Альбуса была нелепой, совершенно неправдоподобной, однако же доказательства они наблюдали прямо сейчас. По словам директора, Гермиона пришла к нему четыре месяца назад и сказала, что попала во внутренний круг Пожирателей смерти. Сейчас она – один из ценнейших информаторов Ордера и фаворитка Волдеморта.
«Северус, – устало сказал Альбус, — тренировал ее в искусстве шпионажа и помогал преодолевать «побочные эффекты» ее деятельности»
Рон и Гарри слушали дикую историю «Гермиона – двойной шпион» с открытыми ртами и широко распахнутыми глазами, и Ремус сомневался, что выглядит лучше своих учеников.Он всегда считал Гермиону здравомыслящей, без сомнения, очень умной и гораздо более «нормальной», чем Гарри и Рон, практичной и, конечно же, очень осторожной, по сравнению с мальчиками. А эта история не имела никакого смысла.
— Но зачем ей это делать? – в отчаянии спросил Гарри. Он никак не мог свыкнуться с мыслью, что настоящая Гермиона не имела ничего общего с Гермионой, которую он знал. — И почему она ничего не рассказала нам?
— Ни единому слову не верю, – зло выпалил Рон. — И Снейп это как раз подтверждает. Она бы ни за что не доверилась такому ублюдку!
Дамблдор собрался было отчитать ученика, но вдруг послышался вздох – Гермиона просыпалась. Снейп неспешно закрыл книгу и стал ждать.
Через минуту Гермиона открыла глаза и простонала.
— Ох, Мерлин. Я уже стара для этого, – пожаловалась она, пытаясь сесть.
Внезапно из-за спины послышался шум: Рон поспешил к девушке. Сердитый возглас Снейпа потонул в диком крике ярости и страха Гермионы, руки которой метнулись к горлу друга.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 30. Все тайное становится явным II

 «Хорошо, что Снейп предварительно убрал кинжалы, – подумал Ремус, когда хаос прекратился, — иначе Рон не прожил бы  секунды».
Сработал рефлекс: Гермиона накинулась на друга с целенаправленностью убийцы, которая шокировала присутствующих посильнее ее ран. Ее долгий крик смешался с воплями Рона и голосами Ремуса, Гарри и Дамблдора, которые вскочили со стульев и ринулись на помощь.
Хотя Гермиона и не могла встать на ноги, а Рон был гораздо крупнее и сильнее девушки, он не мог себя защитить. Гермиона царапалась и кусалась, дралась локтем и кулаком, пыталась ткнуть пальцами в глаза, все это время удерживая его другой рукой. У Рона не было никаких шансов. Ему лишь оставалось закрыть лицо руками и выкрикивать ее имя снова и снова.
Прежде чем Ремусу, Гарри и Дамблдору удалось прийти ему на помощь, Снейп грубо остановил их и медленно направился к дерущейся парочке.
— Не подпускайте их к Гермионе, Альбус, – приказал Снейп, его губы побелели от ярости.
Дамблдор, ни секунды не колеблясь, схватил Люпина и Гарри и оттащил их подальше.
Совершенно не обращая внимания на воющего Рона, Снейп встал позади Гермионы, стараясь не прикасаться к ней.
— Гермиона! – прокричал он ей на ухо. — Это я, Северус! Сейчас я возьму тебя за руки, Гермиона. Тебе нечего бояться, все в порядке! Я возьму тебя за руки прямо сейчас!
И резко схватил Гермиону за запястья, продолжая называть ее и себя по имени. Гермиона тут же успокоилась. Она всхлипнула и тяжело облокотилась на Снейпа. Они медленно скользнули на пол: Снейп крепко обнял девушку и успокаивающе шептал:
— Все в порядке, Гермиона, все хорошо. Я рядом. Тебе ни с чем не надо бороться, ты у меня в комнате. Ты в безопасности. Закрой глаза и слушай мой голос. Все хорошо.
Наконец, Гермиона расслабилась, опустила голову на грудь Снейпу и закрыла глаза. Снейп махнул остальным гостям, чтобы те снова сели.
Еле передвигая ногами от пережитого шока, Гарри и Ремус рухнули на стулья. Дамблдор усадил икающего Рона и осмотрел его раны. Гермиона постаралась на славу: на Роне не было живого места, все царапины и укусы кровоточили, но исцеляющее заклинание мгновенно убрало все следы недавней борьбы.
Никто из них больше и рта не раскрыл: все боялись выдать свое присутствие. Они, наконец-то, поняли, что Северус имел в виду, когда говорил об «опасности».
Затем они увидели, как Гермиона открыла глаза и начала взглядом искать Снейпа. Она тут же успокоилась, увидев его лицо над собой.
— Что произошло? – тихо спросила она. Ее голос звучал потеряно и слабо, как у маленького ребенка.
— Это подождет, сначала ваши раны, – мягко ответил Снейп. — Я помогу вам прилечь.
Он осторожно уложил девушку на диван. Легкое движение руки – и стул оказался у кровати. Снейп тут же на него сел. За все время он не отрывал от девушки взгляда.
Нежность и обеспокоенность в глазах зельевара испугала Ремуса. Он никогда не видел, чтобы Снейп так о ком-то заботился.
— Извините, я слишком остро отреагировала, – испуганно прошептала она. — Мне показалось, что кто-то ко мне подкрался. Я не задела вас, Северус?
— Все хорошо, это подождет, – терпеливо повторил он. — Вы в полной безопасности.
Внезапно звук его голоса вновь изменился. Ремус вдруг понял, что он звучал… игриво, как будто Снейп поддразнивал девушку.
— Вы умудрились совершенно испортить одежду… и в который раз!
— Можете подать на меня в суд, – рассмеялась она.
Смех был хриплым, но в нем звучало неподдельное веселье. Ремус  в очередной раз увидел отражение собственного смущения на лицах ребят. На лице Дамблдора, напротив, застыло выражение сожаления и боли.
— Что с ногой? – спросил Снейп, снова приподнимая юбку девушки.
Гермиона попыталась помочь ему, но Снейп жестом приказал не двигаться.
— Это вполне очевидно, не правда ли? – сухо ответила она. — Он придумал новое заклинание. Угадайте, кому пришлось его испытать?
— Просто прелестно, – в тон ей ответил Северус. — Комбинация из заклинаний, наносящих порезы, ожоги и удары, так? С каждым месяцем он становится все изощреннее. Еще заклинания были?
— Нет. По крайней мере, я не заметила, – спокойно ответила Гермиона. — Но пару раз я теряла сознание, так что, кто знает, что он успел за это время сделать. Одна из его неприятнейших привычек.
— Пожалуй, лучше проверить диагностирующим заклинанием.
Пока Снейп исцелял ногу Гермионы, они продолжали разговаривать: безумная смесь шуток и важной информации показывала их близость еще ярче, чем странное поведение Снейпа.
Ремус не мог оторвать глаз от их работы рука об руку. Словно они составляли дуэт опытных ученых. Как давно у них возникли такие тесные отношения? И что, черт возьми, заставило Гермиону обратиться к Снейпу? Любой член Ордена Феникса помог бы ей!
«Но никто не знает лучше Снейпа, что ей необходимо, – вдруг догадался Ремус. — Он тоже через это прошел. Наверняка он также страдал, но был совершенно один».
Тем временем, Снейп применил очищающее заклинание, исцелил царапины и мелкие порезы, которыми были покрыты руки и ноги Гермионы, и вылечил рассеченную губу.
— Есть внутренние кровотечения? – его голос теперь был совершенно спокоен, в нем не осталось и капли веселья.
— Нет, – устало ответила она. — Никакого насилования грязнокровки. Похоже, наш план сработал. К тому же, у них есть другие… игрушки.
Последнее слово девушка прошептала, но именно оно заставила Люпина ошеломленно оглянуться на Дамблдора. Казалось, слова Гермионы будто хлестнули директора по лицу.
«Он все знает, – подсказал внутренний голос Ремуса. — Он знает и не препятствует этому».
В голову тут же пришла другая мысль: «А кто еще из Ордена знает?»
Ремус не был уверен, что хочет услышать ответ.
Он искоса посмотрел на Гарри и Рона. Оба прекрасно разобрали слова Гермионы – это было написано на их лицах. Рон болезненно побледнел, а в глазах Гарри стояли слезы.
«Они не должны были узнать все так», – зло подумал Люпин.
«Но ведь Снейп пытался их защитить, – вдруг осознал он, и его тут же пронзило чувство вины. — Я виноват. Я настоял, чтобы они сюда пришли. Какой же я дурак!»
— Расскажите, – бархатный голос Снейпа прервал ход мыслей Люпина.
Но вместо ожидаемого доклада о случившемся, две фигуры у камина замолчали. Северус наклонился вперед и, не отрываясь, смотрел в глаза Гермионе, которая также не отводила взгляд. Они будто передавали друг другу тайные послания. Затем зельевар коротко кивнул и откинулся на спинку стула, прервав зрительный контакт.
— Ничего особенного, – кивнул он, как будто завершая разговор.
— Вы же знаете, я бы сообщила, если бы случилось что-то важное, – сказала Гермиона.
Тот снова кивнул и вернулся к лечению ноги девушку. Воцарилась тишина.
— Что сейчас произошло, Северус? – наконец устало спросила она. — Мне показалось или кто-то и правда был в комнате? Кто-то напал на меня?
— И они все еще здесь, Гермиона, – медленно ответил он.
Ремус заметил, как девушка напряглась.
— Но они не нападали на вас. Уизли, Поттер и Ремус узнали правду. Они здесь, потому что беспокоятся о вас. И Дамблдор тоже здесь.
— За… зачем? – тихо, слегка дрожащим голосом спросила Гермиона.
Северус успокаивающе дотронулся до ее руки и коротко рассказал о случившемся. Некоторое время она не реагировала, затем медленно кивнула и со стоном села. Она не оглядывалась и не смотрела на остальных участников события.
— Помогите мне подняться, Северус, – спокойно попросила она.
— Вам следует отдыхать…
— Пожалуйста.
Он молча положил ее руку на свое плечо и аккуратно помог ей встать. Гермиона зашипела от боли, когда дотронулась левой ногой до пола, однако через минуту она уже стояла без поддержки Снейпа. Затем медленно обернулась.
Ее взгляд метнулся к зельевару, который едва заметно кивнул, потом перескочил на группу людей. Она не решилась посмотреть им прямо в глаза.
— Сейчас я приму душ и переоденусь, – тихо сказала она. — Потом мы поговорим.
— Гермиона, – начал было Гарри, но Гермиона покачала головой и направилась к лестнице.
— Мне нужно в душ, – снова прошептала она и поднялась по лестнице, преследуемая внимательным взглядом Северуса.
Не смея заговорить, Рон, Гарри и Ремус вновь опустились в кресла.
Когда Гермиона поднялась в ванную, Снейп, наконец, посмотрел на своих гостей.
— Я прикажу принести еды и чая, – устало объяснил он. — Гермионе потребуется некоторое время.
Не надо быть гением, чтобы догадаться: ее привычки ему уже давно известны.
— Может, принести ей чистую одежду? – предложил Рон. Он хотел сделать что-нибудь, что угодно, лишь бы сбежать из этого кошмара.
— Она возьмет чистую одежду в своей комнате, – покачал головой Снейп.
Своей комнате? – резко переспросил Рон.
Снейп обреченно вздохнул и повернулся к Дамблдору:
— Если уж этого разговора не избежать, может, позвать остальных? Они имеют право присутствовать при этом.
Дамблдор кивнул, обменялся взглядом с Ремусом, в глазах которого читался вопрос и, решив, что тот вполне спокоен и не нападет на Снейпа при первом же удобном случае, последовал за Снейпом к заколдованному гобелену.
Вновь зельевар дотронулся до мягкой ткани и что-то неразборчиво прошептал. Дамблдор прошел сквозь засветившийся гобелен. После исчезновения директора Снейп пересек комнату и вышел через дверь, которую Ремус раньше не заметил.
Когда они остались одни, повисло неловкое молчание.
— Так значит, это правда, – через некоторое время сказал Гарри. Его голос и лицо не выражали ничего, кроме уныния. — Она – Пожиратель смерти.
— Она – шпион, – возразил Ремус. — Это совершенно другое!
Гарри не обратил внимания на слова учителя:
— А как она разговаривала! Как будто все происходящее – в порядке вещей!
— Иногда чувство юмора помогает выжить в подобных ситуациях, – попытался объяснить Ремус.
Он распознал в Гермионе циничность Снейпа, однако в отличие от последнего девушке не хватало той холодной, отстраненной горечи зельевара, за отсутствие которой, Ремус был в этом уверен, надо благодарить Снейпа.
— Ей повезло, что Снейп ей помогает.
— Повезло? – огрызнулся Рон. — Ее пытают и насилуют, используют как игрушку, а Снейп этому не препятствует, вовсе даже наоборот! Вы видели, как он ее трогал? Будто ее тело – это его собственность!
Прежде чем Ремус смог ответить, появился Снейп, следом за которым шел домашний эльф. Оба они несли подносы, но зрелище Снейпа, выполняющего домашние обязанности, уже не могло их удивить. Они молча поставили тарелки с сэндвичами, керамические чашки и чайник на небольшой стол.
— Спасибо, Джейн. Подай, пожалуйста, зелье, – сказал Снейп, и Джейн с громких хлопком исчезла. Через минуту она снова появилась в комнате, но на этот раз с большим флаконом.
— Волчье зелье, – сказал Снейп, протягивая флакон Ремусу. — Я не забыл о первоначальной причине этого прелестного маленького собрания.
Ремус вздрогнул от смущения и стыда: насколько же неправильно он все понял! Но Снейп медленно опустился на стул, совершенно не обратив внимания на Люпина.
— Гермиона скоро спустится, – объяснил он, наливая чай в две кружки. В одну он добавил три ложки сахара, другую же взял в руки.
— Но прежде чем она вернется, нам нужно кое-что прояснить. Я допускаю, что вы испытываете некоторое… опасение по поводу меня и моей работы с Гермионой, – зельевар усмехнулся, но тут же стал серьезным. — И я хочу обсудить этот вопрос. Но не сейчас и не в ее присутствии. Вам лучше помнить, через что она прошла за последние часы. Хотя вы не все о ней знаете, главное помните: вы ее друзья и союзники. Ей нужна поддержка, а не осуждение.
— Да кто вы такой, чтобы так говорить о Гермионе? – сердито спросил Рон.
— Я тот, кто собирает ее по кусочкам, если вы топчете ее в порыве добродетельности, – он огрызнулся, но успокоился, как только на лестнице послышались мягкие шаги
Все опять замолчали.
Гермиона была одета в коричневый свитер и льняные брюки. Она выглядела уставшей, поза выдавала напряжение девушки. Она переводила взгляд с одного мужчины на другого.
Снейп жестом предложил ей кресло с высокой спинкой и накрыл девушку одеялом. Гермиона благодарно улыбнулась и, поджав под себя ноги, взяла кружку, предложенную профессором.
— Чай с пряностями, – прошептала она, вдыхая аромат. — Спасибо, Северус.
— С каких пор ты зовешь его Северус? – зло выпалил Рон, но Ремус предупреждающе положил руку на плечо гриффиндорцу, и тот замолчал.
— Рон, Гарри. Ремус. Могу представить, насколько вы шокированы. Насколько это сложно для вас, – Гермиона засомневалась, но все же встретилась с каждым из них взглядом. — Но, пожалуйста, поверьте мне, я скрывала не потому, что не доверяю вам. Северус тоже все случайно обнаружил. И я никогда не хотела ранить вас!
Изумление и печаль оставили Ремуса, теперь его переполняло сострадание, когда он смотрел на девушку... нет, женщину, умоляющую своих друзей простить ее. По-видимому, взгляд Рона говорил совершенно о других чувствах, потому что Гермиона вздрогнула, когда посмотрела на своего друга, и поспешно перевела взгляд на Гарри, чьи эмоции прочитать было невозможно.
— Я ничего не говорила, потому что… потому что на тебя и так столько навалилось, Гарри. И я стыдилась того, что делаю. Я хотела, чтобы вы относились ко мне как прежде – как к прежней Гермионе, а не как к Пожирательнице смерти, которая…
Ее прервал стук. Снейп быстро подошел к зеркалу у зачарованного гобелена.
— Альбус и остальные.
— Кто остальные? – спросил Ремус, но прежде чем Снейп смог ответить, гобелен начал светиться и сквозь него прошли три человека: Дамблдор, за ним Минерва МакГонагалл и, наконец…
— А что он здесь делает? – взревел Рон и ткнул пальцем на Драко Малфоя.
Ремус снова почувствовал, что события обрушиваются на него как цунами. Как они собираются держать все в секрете при сыне Люциуса Малфоя? Они окончательно сошли с ума?
Минерва осмотрела всех присутствующих, улыбнулась Снейпу и прежде чем сесть на диван, приветственно сжала руку Гермионы:
— Рада, что ты вернулась, дорогая.
— Спасибо, профессор, – ответила Гермиона с улыбкой.
Гриффиндорка повернулась к Драко, стоявшему посреди комнаты:
— Все в порядке. Все равно они все узнают.
Драко заметно расслабился. Привычная высокомерная насмешка исчезла. Поприветствовав Снейпа невероятной по красоте и искренности улыбкой, Драко подошел к Гермионе и критически оглядел ее с ног до головы.
— Как ты, милая? – спросил он обеспокоенно.
Гермиона подняла голову и широко улыбнулась. Драко склонился над девушкой и поцеловал ее в лоб.
— Ужасно, – просто ответила она.
— Как обычно, – хмыкнул Драко и сел в кресло, устроившись почти как Гермиона.
— Чай со специями? – спросил он. — Мерлин, как я ненавижу эту гадость. Неужели нельзя приготовить кофе или какой-нибудь другой приличный напиток? Сегодня я получил от отца письмо, – Драко на минуту замолчал, но все-таки продолжил. — Он пишет, что…
Драко осекся на полуслове, встретившись взглядом со Снейпом: он, казалось, понял, что нынешняя ситуация отличается от привычной.
— Так значит, это настоящая Гермиона? – горько спросил Рон. В его голосе сквозило такое разочарование, что Ремусу было больно слышать. — Лучшая подруга хорька. И практически живет у Снейпа. Да ты, наверно, уже почетный член Слизерина. Неудивительно, что ты прекратила проводить время со мной и Гарри.
— Все не так просто, Рон, – умоляюще начала Гермиона. — У меня были веские причины и, как я говорила, Северус все обнаружил совершенно случайно. Драко знал, потому что он нужен был мне, чтобы добраться до Люциуса Малфоя, и…
— Что тебе нужно от Люциуса Малфоя?! – рявкнул Рон, отчего Гермиона побледнела и сжалась в кресле. Руки ее слегка дрожали.
— Она его соблазнила, – холодно ответил вместо нее Снейп. — Чтобы попасть во внутренний круг, выдать меня Волдеморту и тем самым завоевать его доверие. И вам бы лучше прекратить истерику, мистер Уизли. Это не подростковая трагедия, это жизнь. Каждый день люди борются и умирают, а Гермиона делает все возможное, чтобы свести эти потери к минимуму.
Рон открывал и закрывал рот, но так и не выдавил из себя ни единого звука. Гарри отвернулся, спрятав лицо в тени. Только сейчас Ремус заметил, что не сказал ни слова с тех пор, как Гермиона пришла в себя.
— Я могу это принять, Гермиона, – наконец, нашелся Рон. Его голос был хриплым, как у старика. — Не понимаю, как ты это делаешь, но все же могу это принять. Но рассказанное по-прежнему не объясняет… этого, – он беспомощно указал на девушку, удобно устроившуюся в кресле в личной библиотеке Снейпа, как будто у себя дома. — Все мы с радостью поддержали бы тебя – Гарри, я, Ремус, профессор МакГонагалл… Но ты выбрала Снейпа! Я ненавижу Снейпа! И всегда ненавидел! А ты живешь с ним, зовешь его Северус и пользуешься его душем! Это извращение, Гермиона!
— Но мне нужна была помощь, Рон! – воскликнула девушка в отчаянии. — Я чуть не умерла, только Северус мог мне помочь! Он дал мне силу, в которой я так нуждалась, и… и он стал моим другом, – последние слова она прошептала.
— Твоим другом, вот как, – фыркнул Рон, показывая, что для него эта дружба не значит ровным счетом ничего. Гермиона вздрогнула, как от удара. — Я видел, как он прикасается к тебе, Гермиона. Этот старый, уродливый Пожиратель смерти. Он тебе совсем не друг! Да он же озабоченный! Готов поспорить, он возбуждается каждый раз, когда трогает тебя. Он наверняка так же сильно хочет трахнуть тебя, как и остальные Пожиратели!
Гермиону забила нервная дрожь.
— Хватит! – рявкнул Драко. — Ты разве не знаешь, что Северус сделал для нее? Не видишь, в каком она состоянии?
— Мне плевать, что он для нее сделал, – парировал Рон, краснея. — И я вижу лишь двух слизеринских извращенцев и слизеринскую шлюху!
Кружка выскользнула из дрожащих рук Гермионы, упала на ковер; чай, расплескавшись, оставил на богатой шерсти темное пятно. Все тут же стихли. Гермиона судорожно изогнулась и упала с кресла, опрокинув его. Девушка наверняка ударилась бы головой об угол стола, если бы Снейп не успел ее подхватить. Он взял Гермиону на руки и усадил ее так, чтобы она могла облокотиться на его грудь.
— Вы знаете, как надо действовать, Гермиона, – сказал Снейп. — Дышите. Откуда пришла боль?
Гермиона заскулила, словно раненое животное. Она попыталась повернуться к Снейпу, но ничего не вышло: тело ее совершенно не слушалось.
— Простите, – сказала Гермиона, тяжело дыша. Даже в таком состоянии она чувствовала смущение. — Я просто…
— Гермиона! – прорычал Снейп. — Не тратьте энергию и сосредоточьтесь! Откуда начались судороги?
Она попыталась заговорить, но ей недоставало ни сил, ни воздуха. Она подняла правую руку и указала на живот.
— Я понял. Вы готовы?
Гермиона кивнула. Движение было настолько слабым, что его можно было принять за очередную конвульсию.
— Сосредоточьтесь, – и, не поднимая головы, добавил:  — Пока кто-нибудь из вас не решился подбежать сюда сломя голову, предупреждаю – это единственное действенное средство от последствий Круциатуса.
«Круциатус?» – удивился про себя Ремус. Какой еще сюрприз преподнесет им судьба сегодня ночью? Прежде чем Люпин успел обдумать слова Снейпа, зельевар сжал кулак и ударил Гермиону.
Раздался короткий вскрик: девушке не хватало воздуха. Однако в этом вскрике слышалась вся боль и отчаяние мира. Ремус отвернулся, не в силах на это смотреть. Гарри и Рон, не скрываясь, плакали.
На лицах Драко, Альбуса и Минервы читалось лишь смирение и глубокая, отчаянная грусть.
Ремус не разобрал, что Снейп прошептал на ухо Гермионе, но его слова, кажется, помогли: через какое-то время судороги прекратились.
— Уже второй раз по вашей глупости Гермионе становится плохо, – горько сказал Снейп. — Я очень надеюсь, что подобное не произойдет и в третий раз.
— Это результат Круциатуса? – спросил Гарри.
— Его последствия, – объяснил Снейп, не отводя взгляда от Гермионы. — Из-за них-то заклинание и является таким неприятным. С течением времени судороги становятся все сильнее, пока жертва не испытывает боль постоянно.
Драко передернул плечами и отвернулся.
— Я слышал, как отец так же кричал, – прошептал он. — И не единожды.
Гермиона зашевелилась и открыла глаза.
— Не торопитесь, вам нужно отдохнуть, – сказал Снейп.
— Хорошо. Я просто не ожидала, что проявятся последствия, Северус. Простите.
— Когда они использовали на вас заклинание? – зельевар нахмурился.
Гермиона взглянула на старые часы у письменного стала:
— Около четырех часов назад.
— Слишком рано для реакции. Сколько на этот раз?
— 40-50 минут, – прохрипела девушка. — Темный Лорд наказал Люциуса за его чрезмерное усердие со мной, предупредил, чтобы тот не заходил так далеко. Потом Пожиратели решили напомнить, где мое место.
Минерва охнула:
— Но это невозможно! Никто бы не смог пережить подобное! Лонгботтомы сошли с ума через полчаса. Она не могла бы…
— Выносливость можно тренировать, – перебил Снейп. — В первый раз Круциатус может свести с ума, но после долгих тренировок это заклинание уже не настолько опасно. Вырабатывается сопротивляемость. Все Пожиратели смерти ею обладают. К сожалению, недостатки происхождения Гермионы… – он улыбнулся девушке. — Иногда выгодно быть чистокровным, Гермиона.
— Я запомню это, – медленно ответила она.
Ремус не верил своим ушам: неужели она снова шутит?
— В следующий раз будет лучше. Помогите мне подняться, пожалуйста.
— Нет, – категорично сказал Снейп. — Вам нужно поспать, восстановить силы. Остальное подождет до завтра. Разве я не прав, директор?
— Совершенно, – кивнул пожилой волшебник. — Отдыхайте, мисс Грейнджер. Я отвечу на вопросы ваших друзей.
Поняв намек, Ремус поднялся и направился к зачарованному гобелену. Последнее, что он увидел перед уходом, – две фигуры в кресле: Гермиона на руках зельевара, Снейп гладит волосы девушки.
Северус не поднял головы, чтобы посмотреть на своих недавних гостей.
И они были этому рады.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 31. Расставляя по местам

 После ухода незваных гостей в комнатах Снейпа на долгое время воцарилось молчание. Северус и Гермиона просто лежали и позволяли мыслям течь в своем направлении. Гермиона удобно облокотилась на теплую грудь зельевара.
Перед краткой, но при этом очень неприятной стычкой с друзьями Гермионы, Северус был очень озабочен тем, как отреагирует девушка. Во время ее доклада он смог без слов предупредить о нежеланных свидетелях.
Хотя все равно было слишком поздно: она сообщила гораздо больше, чем этим гриффиндорским остолопам следовало бы знать. Успокаивало лишь то, что Гермиона мастерски закрывала свой разум и строила непреодолимые препятствия для окклюменции, так что Темный Лорд ни о чем не узнает.
Во время их мысленного общения Гермиона не выдала своих эмоций внешне, но Северус почувствовал, как внутри она похолодела и стала неприступной, вновь навевая ассоциации со снежной королевой.
«Вы понимали, что когда-нибудь они бы все узнали, – мысленно сказал он тогда. — Используйте появившуюся возможность. Если они не примут вашу историю, мы все еще можем стереть им память», – и Северус отправил девушке злобную ухмылку: просто показать, как приятно было бы стереть память этому Поттеру, на что Гермиона ответила смешком.
«Сначала мне нужен душ, – наконец, решила она. — И я не хочу, чтобы они знали о нашем мысленном общении, так что вам придется объяснить все вслух еще раз».
Северус провел еще одно представление, надеясь, что чертов Уизли будет вести себя потише из-за перенесенного шока. Зельевар даже попытался вежливо поговорить со своими гостями. Но гриффиндорский истерик зашел слишком далеко и все испортил.
Получилось вполне эффектно, между прочим.
А сейчас Гермиона лежала у него на руках совершенно измученная и опустошенная, и, без сомнения, слова этого болвана продолжали звучать у нее в голове.
Северус никогда не считал себя мирным человеком, но на этот раз та неимоверная ярость, что заполняла все тело, удивила даже его. Рональд Уизли только что возглавил список ненавистных Снейпу людей, куда входили Люциус Малфой и сам Темный Лорд.
— Что ж, все прошло не так уж плохо, – Гермиона нарушила тишину. — И почему мы давно все не рассказали?
— Это случилось бы рано или поздно, – напомнил Северус, мысленно гордясь, что может воздержаться от оскорблений в адрес ее гриффиндорских друзей.  — Мы не смогли бы привести в исполнение наш план, если бы ваши друзья по-прежнему ничего не знали. И, возможно, это заставит Поттера хоть немного задействовать мозг и держаться подальше от опасности, – Северус вздохнул: — Хотя должен признать, мистер Уизли – безнадежный идиот, как я всегда и говорил.
Гермиона тут же напряглась, отчего зельевар мысленно выругался: «Ну конечно, она так нуждалась в этом напоминании. Молодец, Северус!»
— Мне очень жаль, – устало начала девушка.  — Поведение Рона непростительно. Я их постоянно защищала, а при первой же возможности они доказали, что вы были совершенно правы. Я готова была хорошенько треснуть Рона… Ох, ну что за глупость! Надеюсь, вы не примете его слова всерьез?
— Принять мнение мистера Уизли близко к сердцу? Я вас умоляю, Гермиона. Я скорее предпочту тяжелое сотрясение мозга, – сухо ответил Северус. Но он не мог не вспомнить, как слова полоумного гриффиндорца и вправду задели за живое. Северус продолжил:
— И я ведь вам советовал не слишком-то заботиться о чувствах других людей. Поверить не могу, что вы тратите энергию на обдумывание подобной глупости, вместо того, чтобы выспаться.
— Да, знаю, – тихо ответила Гермиона. — В другом случае я бы согласилась. Но сейчас все иначе.
— Просветите, в чем разница, – Северус преувеличенно вздохнул. Их разногласия по «первому принципу шпионажа», как называл его зельевар, вели к оживленным дискуссиям, а один-два раза все заканчивалось откровенной ссорой.
— В вас, – просто ответила она, и все приготовленные им заранее аргументы потонули в волне изумления.
— Вы не просто «другой человек». Понимаете, – девушка пустилась в объяснения, — сегодня вечером, когда все, о ком я больше всего заботилась в Хогвартсе, собрались возле меня, я поняла: самые важные люди для меня не Рон, Гарри или Дамблдор, а вы. И я бы не вынесла, если бы вы из-за меня страдали!
Полгода назад Северус высмеял бы слова девушки, месяц назад он постарался бы замять эту тему. Но сейчас он осторожно поцеловал девушку в лоб.
— Не вы бы ранили меня, – серьезно ответил он, зная, что лгать нельзя: она тут же распознает обман,— а Волдеморт и предубеждения нашего общества. А вы уже действуете против них, так что за меня не беспокойтесь.
Наступило молчание, обычно возникающее между людьми, которые хорошо знают друг друга.
— Думаете, мы когда-нибудь будем свободны? – внезапно спросила Гермиона. В ее голосе слышалась такая усталость, что Северусу стало больно от ее слов.  — От войны, бушующей вокруг нас, от всех этих тайн и постоянного страха? Думаете, мы сможем когда-нибудь показаться на свет, отбросить все маски, роли и притворство?
— Не знаю, Гермиона. Не знаю, – его голос был еле различим.
 
 
 
 
* * *

 
Ремус ожидал от Рона новой вспышки оскорблений, но, очевидно, состояние Гермионы даже его заставило стихнуть: он ни слова не сказал по пути из подземелий.
Дойдя до лестницы, ведущей на верхний этаж, Драко, шедший рядом с МакГонагалл, внезапно замедлил шаги и повернулся к Дамблдору.
— Мне, пожалуй, лучше уйти, директор, – сказал он, глянув в сторону гриффиндорцев. — Для этой ночи и так хватило… забот.
Альбус коротко кивнул, но улыбка тронула его губы, когда он прощался со слизеринцем.
— Доброй ночи, профессор Люпин, профессор МакГонагалл, – сказал Драко. Затем его лицо же превратилось в холодную и насмешливую маску привычного Малфоя. — Поттер, Уизли.
И Драко ушел вглубь подземелий.
«Как я мог так сильно недооценивать этого мальчика?» – задумался Ремус, глядя вслед исчезающей в темноте стройной фигуре.
Как и все профессора, он внимательно наблюдал за учениками, отмечая тех, кого можно завербовать в Орден Феникса. Он проводил тайные собрания со студентами Гриффиндора, Когтеврана и Пуффендуя.
«Но я никогда не смотрел в сторону Слизерина!»
Ремус в очередной раз отметил блестящий ум Гермионы. Пока все они были ослеплены старой ненавистью, девушка заключила союз с воплощением факультета Слизерин, и парень оказался куда более предан своему другу-гриффиндорцу, чем это принято даже у пуффендуйцев.
Похоже, Гермиона и Драко предоставили огромный поток информации в последние месяцы, дав Ордену возможность набрать силы против Пожирателей смерти и Министерства, которое по-прежнему не слишком жаждало сотрудничества.
Ремус слышал, как Рон что-то бормочет себе под нос. Хотя слов было не разобрать, интонация говорила сама за себя: гриффиндорец явно ругался на Малфоя. Гарри, все еще не говоря ни слова, покачал головой, тогда Рон опустил плечи и смолк, как бы признавая поражение.
Ремус, Минерва, Гарри и Рон молча проследовали за Дамблдором в его кабинет, где и начался весь кошмар этого вечера.
Дамблдор предложил всем горячего шоколада: похоже, он считал этот напиток универсальным лекарством. Однако никто не притронулся к своей кружке.
— Как долго это продолжалось, Альбус? – наконец, спросил Ремус.
— Гермиона наш шпион уже на протяжении пяти месяцев. События, которые вы сегодня наблюдали… Этот распорядок был установлен в начале ноября из-за крайней необходимости, он отлично работает.
Рон фыркнул:
— Отличный распорядок, как же.
— Мистер Уизли, – от холодного голоса Минервы МакГонагалл вздрогнули все, включая директора. — До сегодняшнего вечера я очень гордилась своим факультетом и особенно семикурсниками. Но вы, – сейчас ее голос дрожал от еле скрываемой злости, и Ремус сильнее вжался в спинку стула: в конце концов, он тоже был гриффиндорцем.  — Сегодня вы меня опозорили! И не только меня, но и ваш факультет, и должность старосты! Я никогда не видела такого незрелого, идиотского поведения от молодого человека вашего возраста. К тому же, вы обидели вашего лучшего друга, это отвратительно!
Рон открыл было рот, чтобы возразить, но профессор одарила его таким взглядом, что ему удалось издать лишь приглушенный хрип.
— Нет, мистер Уизли, на сегодня я от вас достаточно услышала! Если бы события этого вечера не были бы за гранью школьных правил, Гриффиндору не удалось бы набрать положительное число баллов факультета до конца года! Я очень, очень в вас разочарована!
С этими словами она поднялась и направилась к выходу.
— Я возвращаюсь на дежурство, директор, – так же холодно доложила она. — И если в коридорах мне попадется хоть один гриффиндорец, он за это дорого поплатится!
Хлопок дверью прозвучал как гром в воцарившейся тишине.
— Минерве очень нравится мисс Грейнджер, она старается ее защитить, – с улыбкой объяснил Альбус, но в глазах его была усталость.
«Неужели вы не скажете им, что она совершенно права? – подумал Ремус, но тут его озарило: — Нет, вы же политик до мозга костей, не так ли, Альбус? Вы больше заинтересованы в том, чтобы мальчики приняли случившееся, чем в том, чтобы отчитывать их за неподобающее поведение».
— Теперь, как я и обещал, у вас есть возможность задать мне любой вопрос. Но должен предупредить: так как вы узнали крайне важную информацию, на вас придется наложить специальное заклинание – «Незапоминалка», как мы зовем его во внутреннем круге. Все члены Ордена, владеющие секретной информацией, уже подверглись этому заклинанию, поэтому могу вас заверить, что оно совершенно безопасно.
«По-своему защищаете мисс Грейнджер, не так ли, Альбус?» – подумал Ремус, глядя, как оба мальчика согласно кивнули.
— Чудесно, – улыбнулся директор, на мгновение превратившись в доброго пожилого волшебника, будто бы и не было сегодняшних событий. — А теперь спрашивайте.
Хотя минуту назад Ремуса и переполняли вопросы, сейчас он не мог вымолвить и слова. На самом деле, он и не хотел ничего говорить. Он даже думать об этом не хотел!
«Задать вопрос – значит, признать, что все это правда, – зло подумал Ремус. — Я к этому не готов. Не сейчас!»
— Не могу в это поверить! – вдруг воскликнул он вслух. — Я имею в виду, Гермиону! Она же еще ребенок! Она хорошо справляется с учебниками, но она же не способна на подобное! Рон – возможно, или ты, Гарри, но Гермиона не решилась бы на такое безрассудство!
— Решилась бы.
К удивлению Ремуса, ему возразил Гарри. Голос мальчика звучал задумчиво и будто бы старше. Он молчал с тех пор, как вся компания покинула комнаты Северуса, и не был особо разговорчив в присутствии Гермионы.
Но когда Ремус взглянул на Гарри, он понял, что мальчику было не до разговоров. Пока все они пытались смириться с открытиями сегодняшнего вечера, Гарри, очевидно, хорошо поразмыслил. И повзрослел.
В выражении его лица появилась озабоченность, которой раньше не было или которую он тщательно скрывал. Казалось, что даже цвет глаз потемнел, стал более глубоким. Таким Ремус видел мальчика на третьем году обучения, когда тот пришел с просьбой научить его вызывать Патронуса. Это были глаза человека, принявшего неизбежное, человека, который внезапно увидел мир в новом свете. Глаза, принявшие серьезное выражение, несвойственное его возрасту.
— Сейчас, когда я об этом задумался, – продолжил Гарри задумчиво, – все выглядит логично. В конце концов, Гермиона всегда придерживалась крайних мер, но всегда скрывала это настолько умело, что никто бы и не догадался. Я и Рон… мы бы наделали шума и устроили бы настоящее шоу. А Гермиона – мастер уловок, трюков и решений.
Альбус удивленно посмотрел на Гарри, и Ремус разделял чувства директора. Насколько он помнил выходки Золотого Трио, зачинщиком всегда был Гарри, это он впутывал их в самые опасные передряги.
— Что ты несешь? – зло выпалил Рон.  – Гермиона всегда была безобидной! Я никогда…
— Хоть на минуту задумайся, Рон! Вспомни прошедшие шесть лет! Как только Гермиона преодолела боязнь нарушать правила, она оказалась самой безбашенной из нас троих! Кто решил задачу профессора Снейпа на первом курсе, когда я даже не понял о чем стих? Кто соврал профессорам о тролле? Кто решил заделаться слизеринцами и проникнуть в их гостиную на втором курсе? Кто приготовил Оборотное зелье и даже украл ингредиенты из личных запасов Снейпа? Гермиона!
На лице Гарри тут же появилась виноватая улыбка:
— Вы, наверное, об этом так и не узнали, но, надеюсь, наказания мы не получим, срок давности все-таки. Именно Гермиона тогда узнала, что это был за монстр и как он мог перемещаться по школе. Она даже догадалась смотреть за угол с помощью зеркальца. А на третьем курсе Гермиона не постеснялась выступить против Трелони. Она обнаружила, что Ремус – оборотень задолго до того, как об этом узнали мы, и хранила этот секрет! Она ударила Малфоя и тайно пользовалась маховиком времени целый год! Мы даже подумать не могли, что она от нас что-то скрывает. Она придумала, как спасти Сириуса и Клювокрыла, и решилась на незаконные действия, ни секунды не колеблясь.
Гарри заметил, как удивленно на него смотрят присутствующие. Они даже не понимали, чтό все это время происходило за их спинами. Но Гарри было все равно, он должен был высказаться. Все детали мозаики собрались воедино и встали на свои места, когда он вспоминал прошлое. И как он раньше не догадался? Почему он до сих пор считал Гермиону обычной, хоть и невероятно умной девушкой?
— Четвертый курс. Она не возражала против нарушения правил, чтобы помочь мне. Она поддерживала отношения с Крамом и нашу дружбу, хоть мы с Виктором и были соперниками. А помнишь, как она раскрыла Риту Скитер? – он обернулся к уставившемуся на него Рону. — Как она обнаружила, что Рита – незарегистрированный анимаг. Что Скитер превращалась в жука и так могла подслушивать. Гермиона поймала ее и несколько недель держала в банке. Потом она шантажировала ее, требовала, чтобы та не публиковала статьи без разрешения Гермионы, – объяснил он учителям. Теперь даже Альбус смотрел на Гарри с широко раскрытыми глазами: маска всезнающего старца исчезла. Ремуса опять накрыла волна изумления – к этому чувству он уже почти привык.
— Гермиона использовала этот шантаж на пятом курсе, чтобы опубликовать статью в «Придире» – то была единственная победа против Министерства в том году. Она сказала мне о Сириусе: что ему пора бы повзрослеть, о настоящих намерениях Амбридж. Откровенно говоря, она единственная говорила мне правду. И она придумала проклятия и защитные заклинания для ОД. Не говоря уже о том, что ОД – ее идея. И фальшивые галлеоны, с помощью которых мы могли назначать дату встреч. Она создала их на основе Черной метки. У нее не было никаких трудностей: она спокойно копировала темнейшую магию и использовала ее в своих целях. Она, не колеблясь, повела Амбридж в Запретный лес, прекрасно зная, что там Грох и что отношение Амбридж к волшебным созданиям не оставит ей шансов.
— Она создала проклятия и заклинания на пятом курсе? – тихо спросил Ремус. Гарри рассеянно кивнул, не сознавая, насколько это поразительно. По-видимому, когда находишься в обществе Гермионы семь лет, представление об обычном учебном процессе и средних способностях разрушается.
— Она подружилась с Драко, а мы даже не заметили. И если судить по вашим словам, директор, она давно собиралась шпионить, просто искала нужные связи и училась навыкам, которые помогут ей выжить. А мы думали, что у нее какое-то ученичество у профессора МакГонагалл!
Тишина заполнила комнату.
Ремус отчаянно пытался вспомнить все, что знал и во что верил последние шесть лет. Да, у Гермионы были способности, если уж она решила загадку Северуса. Но он наверняка был слишком занят Темным Лордом, застрявшем в голове Квиррелла, чтобы заниматься первогодкой, превзошедшей логику профессора Зельеварения.
Второй и третий курс. Да, Гермиона узнала о василиске и о его, Ремуса, темной тайне, но Люпин считал, что за это стоит благодарить книги: Гермиона всегда много и внимательно читала. Ее открытие и, особенно, ее молчание никогда особо не заставляли Люпина задуматься. А шантаж? Фальшивые галлеоны? Придуманные проклятия и заклинания? Как же много происходило за спиной Люпина! Судя по ошеломленному виду директора, и за его спиной тоже.
— Гермиона сделала все это? – спросил, наконец, Ремус. — Ты и Рон всегда говорили так, словно Гермиона не вылезает из-за учебников!
— Мы так считали, – тихо ответил Гарри. — Но сейчас я думаю… а что еще мы не заметили? Что еще она побоялась нам сказать?
— А я о чем! – вмешался Рон. Он опять был вне себя от ярости, ни следа шока от слов Гарри. — Мы – ее друзья! А друзьям все рассказывают! Друзей не оставляют в неведении и не лгут им! Какой же она друг, если доверяет этому мерзавцу Снейпу и хорьку, а не нам?!
— Если она не доверяет нам, то это целиком и полностью наша вина, – рявкнул Гарри, от него повеяло холодом. — Как часто мы недооценивали ее?! Как часто ты смеялся над ней за то, что она слишком много учится?! Как часто она умоляла нас раскрыть глаза и оглянуться, наконец, понять, что происходит вокруг нас?.. – голос Гарри стих до шепота, звучавшего, словно шелест опавших листьев. — Как часто мы пропускали ее предостережения мимо ушей? Как же много боли мы ей причинили.
— Все было бы хорошо, если бы она нам все рассказывала! Я не чувствую вины за то, что она превратилась в подлую слизеринку! – прокричал Рон.
На долю секунды Ремус испугался выражения лица Гарри. Но вместо ожидаемой реакции, вместо шумной гриффиндорской ссоры, Гарри просто повернулся к директору, не обратив ни малейшего внимания на своего друга.
— Когда на нас наложат это заклинание, профессор Дамблдор? – спокойно спросил он. — Я не хочу подвергать Гермиону опасности.
— Хорошо сказано, мой мальчик, – улыбнулся Альбус, а Рон сердито фыркнул и скрестил руки на груди.  — Завтра утром, перед завтраком. Я попрошу Аластора помочь мне, обращаться к Северусу сейчас, похоже, не лучшее решение, – добавил он, глядя в сторону Рона.
Гарри кивнул:
— Его присутствие может все усложнить.
— Я не позволю этому сальноволосому ублюдку до меня дотронуться, – голос Рона все еще неестественно громко звучал в тишине директорского кабинета. — Поверить не могу, как вы легко приняли Снейпа. Он наверняка применил к Гермионе Конфундус, или шантажирует ее, или…
— Рон! – на этот раз тираду гриффиндорца прервал Ремус. — Советую замолкнуть и хорошенько подумать, прежде чем решишь продолжить в том же духе. Иначе мне придется повторить небольшую речь Минервы. Ты уже взрослый, так что веди себя соответствующим образом!
— Отлично! – выпалил Рон. Он был красный как рак, даже рыжие волосы казались менее яркими, уступая цвету лица. — Притворимся, что все прекрасно, и позволим Гермионе и дальше играть в слизеринку! Но я такой расклад не принимаю! И я не собираюсь вести себя так, словно ничего не произошло, словно она не живет со старым, озабоченным Пожирателем смерти!
И, прежде чем кто-нибудь из присутствующих успел ответить, Рон выбежал из кабинета, громко хлопнув дверью.
Гарри вздохнул.
— Я лучше пойду за ним, – он улыбнулся профессорам.  — А то еще разнесет все подземелье. Надеюсь, он немного успокоится за ночь. Спокойной ночи, директор, Ремус…
— Спокойной ночи, Гарри, – сказал Дамблдор вслед.  — И не беспокойся, все будет  хорошо.
Но Гарри Поттера не ожидала спокойная ночь. Рассвет застал молодого человека сидящим на подоконнике гостиной Гриффиндора. Гарри смотрел на поднимающееся солнце глазами старца: будто весь мир изменился за ночь, и этот мир уже никогда не будет прежним.
Возможно, так и было.


Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 32. Новый взгляд

 — Малфой! – рявкнул холодный голос позади. Драко остановился как вкопанный, страх сжал его тело в стальные тиски.
В тот момент, когда он прошел через зачарованный гобелен и увидел милое собрание гриффиндорцев, он понял: все изменится. Ему нравилось быть самим собой с Гермионой, хотя он все еще пытался понять, что же это значит – «быть самим собой». Он даже стал спокойнее себя чувствовать в присутствии Северуса и профессора МакГонагалл.
Но терпеть оборотня, проклятого Поттера и его закадычного друга? Ну уж нет!
И, похоже, Поттер собирается это доказать прямо здесь и сейчас, при свидетелях, как это сделал вчера вечером Уизли, потому что, как только Драко попытался уйти, старательно притворившись, что ничего не произошло, он опять услышал голос Поттера:
— Малфой! Не делай вид, что не слышал меня!
Неужели Поттер так непроходимо туп? Собирается устроить стычку в вестибюле да еще и во время завтрака!
«Мерлин, помоги мне! Останови этого придурочного!» – взмолился Драко, медленно оборачиваясь. На его лице уже красовалась фирменная ухмылка Малфоя. Но рядом не было никого, кто мог бы остановить надвигающуюся бурю: ни МакГонагалл, ни Люпина, ни директора.
В вестибюле стояла лишь группка любопытных когтевранцев и несколько слизеринцев, направлявшихся в подземелья, но остановившихся понаблюдать за представлением.
«Черт!»
— Поттер, – протянул Драко в ответ, отчаянно ища пути к отступлению. — Чего тебе?
— Хватит на меня таращиться! – сердито потребовал Поттер. Драко чуть рот не открыл от удивления: что это вообще значит? — А то кто-нибудь еще подумает, что ты или твои дружки Пожиратели никогда не видели гриффиндорца! – продолжил Поттер.
На этот раз Драко заметил в его глазах какой-то странный, озорной огонек.
— Пялишься на меня уже пятнадцать минут, как бородавчатый Барон на зеркало! Влюбился, Малфой?
Сказав это, Поттер развернулся и взбежал по ступенькам. Драко наверняка выглядел, как разозленный слизеринец, обставленный гриффиндорцем.
Но ум Малфоя–младшего уже лихорадочно работал, пытаясь понять смысл странного поведения Поттера. Он ни словом не обмолвился о Гермионе, а его обвинение звучало просто смешно. Сегодня утром Драко постарался избежать контакта с гриффиндорцами, чтобы не спровоцировать новую вспышку ярости Уизли.
«Поттер пытался что-то сказать! – вдруг понял Драко. — Бородавчатый Барон… пятнадцать минут».
Натянув на лицо маску холодного безразличия, он ухмыльнулся:
— Я всегда говорил, что этот Поттер сумасшедший.
Несколько человек согласно кивнули.
— Идите без меня. У меня появилась отличная идея для нового проклятия, нужно в библиотеке кое-что проверить, – объяснил Драко, ждущим его слизеринцам.
Медленно, словно никуда не спеша, Малфой поднялся на второй этаж. Но как только парень оказался один, он мгновенно ускорил шаг, повернул налево, потом направо, снова налево, прошел через сеть извилистых коридоров, через потайные ходы, пока, наконец, не убедился, что его точно никто не преследует. Только тогда он направился к статуе бородавчатого Барона, у которой его уже поджидал гриффиндорец.
— Поттер, – поприветствовал его Малфой. — Что это еще за шпионские уловки?
Поттер пожал плечами.
— Извини, если перестарался, – ответил он, криво усмехнувшись. — Я еще новичок в этом деле.
На этот раз Драко даже не пытался скрыть удивление.
«Это же Поттер, Мерлин меня побери! А я беззаботно с ним шучу! Куда катится мир?»
— Так почему ты меня позвал? – спросил он, нарушив неловкое молчание. — Хотел поговорить по поводу Гермионы?
— В некотором роде, – ответил Поттер. Судя по его виду, он не очень-то хорошо спал. — Хотел сказать, что я и Рон не представляем для вас с Гермионой никакой опасности. Сегодня утром на нас применили то заклинание, вариант Обливиэйта. Дамблдор наверняка добавил в заклинание и Фиделиус. Думал, тебя это успокоит.
— Я похож на того, кого нужно успокаивать, Поттер? – отрезал Драко. Зачем гриффиндорец так поступает? Может, это часть плана, чтобы заставить Драко поплатиться?.. Изворотливый ум слизеринца начал просчитывать и анализировать все возможные последствия этой встречи, но следующие слова Поттера застали Драко врасплох.
— Я также думал, что ты похож на Пожирателя смерти. И, похоже, я был чертовски неправ, – тихо произнес Поттер.
Поколебавшись, Драко ответил:
— Это лишь доказывает, что у меня хороший актерский талант.
Малфой готов был поклясться, как гриффиндорец ругнулся и прошептал: «Неужели в этом замке все притворяются, черт возьми».
 Видимо, он должен быть благодарен Поттеру за предложение мира. Но он все еще был очень зол из-за вчерашних событий. Никто раньше не значил для него так много, как Гермиона и это странное, крепнущее сотрудничество с Северусом, а Уизли напал на двух дорогих ему людей почти со слизеринской злостью. А этот Поттер просто сидел и слушал.
— А где твой телохранитель, Поттер? Бегает по замку и оскорбляет девушек? – резко спросил он и с удовольствием отметил, как гриффиндорец вздрогнул.
— Он со мной не разговаривает, – вздохнул тот. — Очевидно, он решил, что вы – зло. А так как я не поддерживаю его точку зрения, то он и меня в вашу компанию записал. С ним ничего не поделаешь, когда он в таком состоянии.
— Удивительно, как я раньше этого не замечал? – протянул Драко, облокачиваясь на стену и скрещивая руки на груди. — Это все, что ты хотел мне сказать, Поттер?
Гриффиндорец снова вздохнул.
— Драко, – прошептал он, словно моля о помощи. Драко не пошевелился. Тогда Поттер продолжил таким усталым и полным сожаления голосом, что Малфой не мог не удивиться.
— Драко, вчера… эта боль, что мы ей причинили… это часто происходило? Мы… Я и Рон часто были причиной подобного?
В его словах звучали страх и крохотная, теплящаяся надежда, что слизеринец опровергнет его слова. Драко мысленно усмехнулся.
— Ваши бездумные выходки чуть не убили ее. И не раз, – ответил он, не чувствуя ни капли сожаления. Если уж Поттеру нужно было утешение, он точно бы не пришел к нему. — Например, ночь, которую вы провели на поле для квиддича. На следующий день я навестил Гермиону. И хотя перед классом она держалась, она едва могла передвигаться. Пожиратели смерти, особенно мой отец, делали с ней такое…
Поттер помрачнел, выражение полного поражения и одиночества заставили Драко замолчать. Гермиона за такое спасибо не скажет. В конце концов, он и Поттер были на одной стороне, как бы странно это ни звучало.
— Она сама приняла это решение, Поттер, – резко начал Драко, гриффиндорец удивленно посмотрел на него. — Я умолял ее рассказать вам о последствиях ваших действий, но она хотела, чтобы вы остались в неведении. Не только ради вас самих, но в основном ради нее. Она бы ни за что вам не рассказала, Гермиона ужасно стыдится своих поступков. Я видел ее после встреч с отцом: равно как неживая. А с вами она может забыть, кем стала. Для нее это важнее всего.
Казалось, Поттера эти слова не убедили, и Драко вдруг понял, что он утешает этого безнадежного гриффиндорского дурня.
— Она даже Снейпа обманула, – уже мягче продолжил Драко. — Если бы я все не испортил, он бы ничего и не обнаружил. И даже тогда Гермиона три месяца водила его за нос. Шпиона, хоть и бывшего. И слизеринца вдобавок. Поэтому не вини себя, что ты якобы ничего не заметил. Все-таки ты гриффиндорец, а значит, слеп по определению.
Вот оно. Утешение, запрятанное в признании, которое в свою очередь укрылось в колкости. По крайней мере, он постарался придерживаться стиля слизеринца, хотя сами утешения было совершенно не в его характере.
Чего нельзя было сказать о реакции Поттера. Слизеринец на его месте усмехнулся бы и замаскировал бы благодарность в такое же количество колкостей. А этот пустоголовый гриффиндорец схватил Драко за руку, – слишком быстро, чтобы тот успел отступить на безопасное расстояние, – и крепко пожал ее.
— Ты был ей другом тогда, когда мне это не удалось, Драко, – прошептал Поттер. — Спасибо тебе за это. И извини, что считал тебя Пожирателем смерти. Мне лучше других следовало бы помнить, что нельзя судить человека по его родителям.
— Что ты хочешь сказать, Поттер? – в мысли Малфоя опять закралось подозрение.
— Что я рад иметь такого союзника, Драко, – искренне ответил Поттер. — И я рад, что у Гермионы такой союзник. Я тебе доверяю.
— И все это «превращение в слизеринку» тебя не беспокоит? – Драко даже не пытался скрыть недоверие.
В ответ Поттер просто пожал плечами:
— В нас много различных черт характера. Рон, конечно, истинный гриффиндорец, это одновременно и его сила, и слабость. Но я не встречал ни одного гриффиндорца, у которого не было бы черт другого факультета. Когтевранцев со второго курса бесит, что Гермиона не на их факультете. И я видел в ней достаточно проявлений характера слизеринки. Да и к тому же, – Поттер снова пожал плечами и ухмыльнулся, — Распределяющая шляпа чуть не отправила меня в Слизерин. Я оказался в Гриффиндоре только потому, что очень сильно попросил ее об этом.
Драко удивленно уставился на Поттера. Ему всегда было интересно, что же нашла в нем Гермиона. Ну, кроме того, что он чертов Мальчик-Который-Выжил. Но эта маленькая встреча позволила ему взглянуть на настоящего Поттера и дала пищу для размышлений. Возможно, он ошибался так же сильно, как и гриффиндорец.
Но подобные признания последователям Годрика не делают. Никогда. Поэтому Драко просто усмехнулся в ответ, заметив, однако, что одурачить Поттера ему не удалось.
— Спасибо Мерлину, что у тебя хороший дар убеждения, Поттер, – сказал Драко.
 
 
 
* * *

Гермиона ожидала, что пролежит без сна почти всю ночь, но, на удивление, заснула, как только ее голова коснулась подушки.
Она подозревала, что в какао, предложенном Северусом, было не только молоко и шоколад, но следовало признать, что ночь без снов принесла ей только пользу.
— Поторопитесь с завтраком, – сказал Северус, когда Гермиона спустилась в библиотеку на следующее утро. — Я намерен вытащить вас отсюда хотя бы на день.
— Вытащить? – переспросила Гермиона и села за стол, не обращая внимания на боль во всем теле. — Но у нас нет на это времени, столько предстоит сделать…
— Я все продумал, – ухмыльнулся Северус. — Я нашел способ совместить отдых от этого треклятого замка и работу. Вы когда-нибудь бывали в Тинтагеле зимой?
Гермиона, конечно, там не бывала и, по-видимому, многое пропустила.
Одна только подготовка делала это путешествие стоящим. Северус предложил использовать сложное тройное заклинание, которое не распознают даже очень сильные волшебники, а также переодеться в магглов.
Когда Гермиона увидела его в полном облачении, она не сдержалась от смеха: короткие, медного цвета волосы Северуса немного завивались, цвет глаз превратился в шоколадный; зельевар был одет в бордовую водолазку и брюки землистого цвета. Гермиона предпочла стиль, который ее соседи-магглы называли готическим: черные волосы, темно-карие глаза, в тени меняющие свой цвет на черными; на девушке была черная длинная юбка и топ. Такая одежда предоставляла свободу движениям и позволяла спрятать ножи.
По иронии судьбы, они будто поменялись цветами, хотя и тщательно замаскировались. Северус немного напоминал Люка, дядю Гермионы, а девушка в свою очередь походила на дочь печально известного профессора зельеварения.
— Прелестно, – только и сказал Северус, но в его улыбке таилась гордость, когда он взял девушку под руку и отвел к зачарованному гобелену.
Благодаря мантии-невидимке, они дошли до границы, за которой кончались анти-аппарационные чары, без происшествий.
— Эти мантии – просто находка, – шепнула Гермиона, когда они проходили мимо группы первокурсников. — Я всегда терпеть не могла, когда Гарри использовал свою мантию, обладание ею скорее подталкивало его к опасным ночным приключениям, но когда ты знаешь, на что идешь…
Ее голос стих. Гермиона вспомнила о своих друзьях. Как же прошел разговор в кабинете директора?
— Я поговорил с Альбусом сегодня утром, – сказал Северус, когда они покинули территорию замка и подошли к окраине леса. — Мистер Поттер оказался благоразумным человеком. Он даже провел небольшую лекцию по вашим прошлым… приключениям, – зельевар сухо улыбнулся. — Подумать только, я винил его в исчезновении кожи бумсланга. Он наверняка даже не знал, как она выглядела.
Гермиона покраснела:
— Простите, Северус. Но нам нужно было Оборотное зелье. По крайней мере, я тогда так думала.
— Вообще-то, я горжусь, что вам удалось приготовить Оборотное зелье на втором курсе, – заметил Северус, прокладывая путь через кустарник. — У вас, должно быть, был великолепный учитель.
Гермиона улыбнулась:
— Так и есть.
Когда они дошли до места, откуда можно было аппарировать, Гермиона спросила:
— А как отреагировал Рон?
Северус лишь покачал головой.
— Вам лучше этого не знать, – ответил профессор и аппарировал.
Тинтагель выглядел… внушительно. Когда Гермиона впервые увидела замок, она была во втором классе начальной школы. И хотя в то время она даже не мечтала быть волшебницей и не знала о Хогвартсе, только увидев, как камень, трава и вода сплелись воедино, образовав живое существо, девушка решила: магия существует.
А когда она увидела дыру, известную как «пещера Мерлина», скрытую неподалеку от каменного пляжа, где волна за волной бились о серо-коричневый берег, она поверила, что магия и вправду есть. На какой-то момент.
А потом они встретили шумную компанию туристов из Голландии и зашли в местные магазинчики, где можно было купить волшебные мечи, волшебную палочку Мерлина, хрустальные шары. Тогда логический ум Гермионы посоветовал ей забыть романтические фантазии и напомнил, что это лишь экономическая уловка для туристов.
Но все-таки Гермиона не смотрела достаточно внимательно, или точнее, недостаточно глубоко, потому что Тинтагель всегда был разделен надвое: то, что было на поверхности и то, что находилось под ней.
Магглы верили, что Тинтагель – это легендарный Камелот короля Артура и рыцарей круглого стола, хотя на деле это были владения мелкого лорда со своими представлениями о величии и мелким служащим, ловко создающим исторические документы.
Поверхность принадлежала людям, магглам, слепцам, которые верили, что магию можно найти в дешевеньком хрустальном шаре на распродаже в близлежащей деревеньке. То, что крылось под этой поверхностью – уже совершенно другая история.
Пещеры под этими зелеными, острыми камням скрывали неведомый магглам Тинтагель. И даже сейчас это было таинственное и удивительное место.
Мерлин и вправду жил здесь, хоть и не в той пещере, о которой говорят магглы. И Мерлин подавно не был аскетом и отшельником. Он устроился в зале из камня, золота и драгоценных камней, создав империю среди существ этих глубин.
Сегодня его жилье стало музеем, и волшебники со всего мира съезжались сюда. Они были не лучше магглов-туристов, но, по крайней мере, соблюдали тишину и старались одеваться как магглы. Так как Тинтагель ежедневно посещали толпы полубезумных людей, даже странно одетым волшебникам удавалось покинуть место незамеченными.
В отличие от многих волшебников и волшебниц, которые использовали безопасное место аппарации, предоставленное местным туристическим агентством волшебником, Гермиона и Северус воспользовались небольшим скоплением деревьев и кустов, расположенным в полумиле от замка.
— Что теперь? – спросила Гермиона, когда они шли через зеленую, каменистую местность к месту назначения.
— Повторим некоторые ваши тесты. Вдобавок мне нужно ознакомиться с территорией. Как только вы сообщите о вашем плане Пожирателям смерти, ни одному члену Ордена не удастся посетить это место. Темный Лорд прикажет следить за замком день и ночь. Если я собираюсь спланировать нападение, я должен знать здесь каждый камень.
Он взглянул на небо и улыбнулся. Его загорелые черты лица смягчились в лучах зимнего солнца.
— И нам крайне необходимо провести день на солнце. Еще один болезненный урок: время от времени нужен отдых от всех и всего, чтобы помнить, что именно защищаешь и что оно того стоит.
Гермиона поняла, что этот урок только для нее одной, что Северус сам никогда им не пользовался. И, тем не менее, девушка была ему благодарна.
— Для этого мне не нужен Тинтагель, – тихо ответила она, скользя взглядом по холмам. — Достаточно вечера в вашей библиотеке, Северус.
Зельевар посмотрел на девушку. В его взгляде появилось какое-то новое чувство, которое Гермиона не могла определить. Она отвернулась, будто сосредоточившись на окружающей их местности.
«Рон, – грустно подумала она, — ты не имеешь представления, как много он для меня сделал!»
Внезапно, она почувствовала его руку на своем плече.
— Смотрите, – Северус показывал куда-то вдаль. — Вот он.
Он посмотрела в нужном направлении и увидела Тинтагель, купающийся в серебристо-белых лучах.
Все обязательно будет хорошо.
 
 
 
* * *

Гермиона никогда так не боялась войти в Большой зал, как в эту субботу. Даже тронная комната Темного Лорда казалась приятней, когда Гермиона шла к гриффиндорскому столу. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не развернуться и не исчезнуть в темных недрах подземелий, где она чувствовала себя в безопасности.
Время, проведенное вне стен Хогвартса за изучением местности, рассказами старых историй, дало ей силу, но ее явно не хватало, чтобы пройти через это. Ну почему нельзя было подкараулить друзей в темном углу и не стереть им память?
Но Гермиона все же шла вперед, хотя ее и трясло от мысли встретить Рона. Его обидные обвинения еще звенели у нее в ушах.
Северус заверил ее, что Альбус добавил к изобретенному заклинанию «Фиделиус». Они смогут разговаривать об ее шпионской деятельности только с людьми, которые уже об этом знают.
Но заклинания и объяснения никогда не заставляли Рона сворачивать с уже выбранного курса, каким бы глупым или неверным он ни был. Стоило Рону вывести суждение о какой-нибудь ситуации, и его уже невозможно было переубедить. Только дракон, как, например, на четвертом курсе, или воскрешение Коросты заставило его признать ошибку, но даже тогда Рон все равно вел себя отвратительно.
Однако, подойдя к столу, Гермиона не увидела там своего друга, отчего облегченно вздохнула: значит, прилюдного столкновения не будет.
Оставался только Гарри.
Гриффиндорец испытующе посмотрел на Гермиону.
— Он ушел есть на кухню, – тихо сказал Поттер и похлопал по пустому месту рядом с собой.
Гермиона молча кивнула и осторожно села, пытаясь подавить внутренний голос, который просто кричал, чтобы она быстрее убегала от Гарри.
«Спокойно, это мой друг, – подумала Гермиона, накладывая в тарелку рагу. — Если он может сидеть рядом после всего, что узнал обо мне прошлой ночью, значит, и я справлюсь.
Гарри спокойно смотрел, как Гермиона приступила к еде. Сам же он к завтраку не притронулся.
— То заклинание, которое используют в Ордене… Его ведь ты придумала? – наконец, спросил он. Гермиона чуть не поперхнулась. Она тут же взглянула на стол учителей, за которым сидел нахмурившийся Северус.
«Я в порядке, – мысленно заверила его девушка. — Он просто меня удивил. В общем-то, все идет неплохо».
— Откуда ты знаешь? – напряженно спросила она, снова поворачиваясь к Гарри.  — Дамблдор сказал?
Гарри улыбнулся, и внезапно Гермиона заметила, что ее друг будто повзрослел, стал серьезнее.
— Я знаю тебя семь лет, Гермиона, – с легкой укоризной ответил он. — Мы ведь учились вместе, и я видел, как ты создала несколько заклинаний. Думаешь, я не распознал бы твой почерк? Вряд ли ты придумала весь процесс самостоятельно, особенно часть с зельями… Снейп, я полагаю?
Не доверяя своему голосу, Гермиона просто кивнула.
— А Рон?.. – прошептала она, но Гарри в ответ только покачал головой:
— Рон видит то, что хочет. Как и я… до недавнего времени.
Заглянув ему в глаза, – покрасневшие от усталости и какого-то еще чувства, которое Гермиона не могла назвать, – девушка поняла, насколько сложившиеся события ужасны для ее друга: он сидел в комнатах Северуса и узнавал от других людей, от чужаков, кем стала Гермиона, что она сделала и что еще сделает.
Как тяжело, должно быть, осознавать, что золотая троица распалась уже давным-давно. Понимать, что его лучшая подруга неоднократно обманывала его. И доверилась врагам.
— Прости, Гарри, – прошептала она. — Я не хотела, чтобы ты обнаружил все вот так. Не знаю, я думала, что жду подходящий момент, но я должна была тебе сказать…
— Ты тоже меня прости, – перебил Гарри, коснувшись ее плеча.  — Этой ночью я много думал и, наконец, понял, как много потерял. Как часто я пренебрегал своими обязанностями в пользу детских игр. И когда понял, что это мое поведение толкнуло тебя на этот поступок, я…
— Нет, Гарри! – она не дала договорить гриффиндорцу.  — Даже не думай! У меня были свои личные причины, о которых я не могу тебе рассказать, но я не решала выполнить обязанности, которых избегал ты. Ты ни в чем не виноват. И если ты и причинял мне страдания то только потому, что я сама была трусихой и боялась тебе все рассказать.
Гермиона замолчала, когда мимо стола прошла Джинни, приветственно ей улыбнулась и снова сосредоточилась на рагу в тарелке. Оно уже давно остыло, но ей было все равно.
— Спасибо, что сказала мне об этом, – через некоторое время произнес Гарри.  — Эта мысль сводила меня с ума. И я не заставляю тебя рассказывать мне все, но… – он смолк, и Гермиона задержала дыхание. Вот оно, это «но». Неужели сейчас он скажет, что не сможет больше дружить с Пожирательницей смерти?
— Были времена, – продолжил Гарри, аккуратно подбирая слова, — когда мы друг с другом делились. Конечно, не всем, как я вчера понял. Ты никогда не рассказывала нам все, да мы бы и не поняли, даже если бы ты попыталась. Но мы всегда помогали друг другу. Мы поддерживали друг друга. И если кто-то из нас вдруг заходил в тупик, не мог дальше идти, мы давали друг другу силу.
Он глубоко вздохнул. Ему явно было сложно говорить, и Гермиона подозревала, что большую часть этой ночи он провел за обдумыванием речи.
— Я не требую полной откровенности, – продолжил Гарри, в его голосе появились умоляющие нотки. — И я знаю, что у тебя и Снейпа будут какие-то тайны, которые я не пойму. И он, и Драко нужны тебе, и я не встану между вами. Я лишь хочу попросить… начать все сначала, – он повернулся к Гермионе и взял ее руку в свою. — Я хотел бы узнать тебя лучше, Гермиона Грейнджер, – мягко сказал он. — Я надеюсь, что когда-нибудь мы станем друзьями.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 33. Фадж в опале

 — Я решил вступить в Орден, Гермиона, – сказал Гарри на следующий день, когда они сидели в комнате старосты. — Мне пора что-то делать, а так я хотя бы буду знать, что происходит.
Они отчаянно хотели провести время вместе. Гермиона была рада, что Гарри так легко ее принял, а Гарри желал узнать «новую» Гермиону получше.
Так как их беседа, естественно, состояла из личных тем, и Гермиона не горела желанием встретить Рона, они остановили выбор на комнате старост, а Гарри попросил Добби принести чая.
В итоге они получили богатый выбор печенья, пирожных и десертов всех вкусов и цветов.
— Хорошая мысль, – кивнула Гермиона, потягивая чай. — Но ты должен быть уверен в причине своего поступка. Как я говорила, ты не повлиял на мое решение, и чувство вины не должно толкать тебя к тому, чего ты не хочешь.
Вместо ответа Гарри улыбнулся и подлил Гермионе чая.
— Я всегда знал, что это произойдет, – наконец задумчиво ответил Гарри. — Было время, как после четвертого курса, например, когда я не мог дождаться вступления в Орден. А потом, на пятом курсе я будто потерялся, и смерть Сириуса лишь сильнее подтолкнула меня. Если я наконец решил больше не тратить время впустую, ты должна бы радоваться, а не сомневаться в моих причинах.
Гермиона улыбнулась в ответ:
— Как хорошо, что ты вернулся, Гарри. Я скучала по тебе.
Прежде чем Гарри успел что-то сказать, раздался стук в окно. Гермиона быстро встала, впустила коричневую сову и отвязала от ее лапы письмо. Прочитав написанное, девушка разочарованно покачала головой.
— Черт, – прошептала она, подходя к камину и передавая письмо Гарри. — Должно быть, что-то произошло.
«Мисс Грейнджер, – гласило письмо, написанное аккуратным почерком Снейпа, — пожалуйста, немедленно явитесь в кабинет к директору. Нам срочно требуется кое-что обсудить. С. Снейп».
— По-моему, звучит вполне нормально, – возразил Гарри. — Может, он хочет обсудить какие-то шпионские вопросы.
Гермиона покачала головой:
— Он назвал меня мисс Грейнджер и использовал ключевое слово «срочно». И сокращение его имени до «С.» говорит о том, что мне следует быть осторожной. Вдобавок, он написал «пожалуйста» – значит, все не совсем плохо. Нужно посмотреть на складки на бумаге.
Гермиона внимательно изучила свиток на свету от камина. Гарри тоже собирался склониться над пергаментом, но резко отскочил, когда девушка яростно выпалила:
— Это Фадж! Он обнаружил, что я Пожирательница и пришел арестовать меня!
— Но Дамблдор ему не позволит! – ошеломленно воскликнул Гарри.
— Дамблдор здесь совершенно бессилен, – устало возразила Гермиона, но вдруг усмехнулась, напомнив Гарри саркастичного профессора зельеварения. — Но ты не волнуйся, у меня готов план. Бедняга Фадж даже не поймет, откуда ему нанесут удар.
Гермиона поднялась с кресла и передала Гарри письмо.
— Сожги его, – приказала она, разглаживая складки на мантии и юбке и применяя расчесывающее заклинание. Затем она заметила, что Гарри не двинулся с места, а лишь сосредоточенно сидит и пытается разглядеть имя Фаджа на бумаге.
Видя его растерянность, Гермиона ухмыльнулась и погрозила ему пальцем:
— А я всегда говорила: читайте «Хогвартс: История». Не беспокойся, все будет в порядке. Сожги письмо.
Когда она была у выхода из комнаты старост, до нее донесся недовольный голос Гарри.
— Да причем тут вообще эта книга? – беспомощно вопросил он. Гермиона ухмыльнулась: наконец-то она нашла способ заставить гриффиндорца прочитать книгу.
 
 
 
 
* * *

 
В кабинете Дамблдора Гермиону дожидались восемь человек: сам директор, профессора МакГонагалл, Люпин и Снейп. Фадж и три аврора, сидевшие неподалеку от него, неотрывно следили за Гермионой, как только она вошла в комнату.
Когда она взглянула на министра и авроров, она побледнела, как школьница, ожидавшая легкий выговор, но вместо этого столкнувшаяся с разъяренным преподавателем. Но на ее лице не отразилось ни тени колебания или страха, когда она приветственно кивала профессорам. Она лишь подольше задержала взгляд на Северусе, и Ремус, обеспокоенно наблюдавший за девушкой, решил, что она ищет поддержку в его глазах.
Но он не мог заметить молчаливый диалог двух шпионов.
«Нужна помощь?» – спокойно спросил Северус.
«Все под контролем. Было что-то особенное?»
«Нет. Просто общие угрозы».
«Аврорам нужно зелье против стирания памяти».
Северус едва заметно кивнул, и Гермиона направилась к единственному свободному стулу между Ремусом и МакГонагалл.
«Они, наверно, думают, что мне нужна помощь», – подумала девушка и услышала смешок Снейпа в ответ.
— Мисс Грейнджер, я полагаю? – важно спросил Фадж.
Гермиона кротко кивнула, чему Ремус несказанно удивился. Он никогда не видел девушку столь смущенной и застенчивой, даже в присутствии официального лица.
Фадж тоже был изумлен, авроры нахмурились. Они явно не ожидали увидеть дружелюбную и подавленную ученицу. Гермиона не была похожа на человека, который отважится выйти на улицу после комендантского часа. Кому вообще пришло в голову, что она Пожиратель смерти?
Но Фадж, похоже, больше доверял источнику, предоставившему информацию, чем собственным глазам, потому что он прокашлялся и начал явно отрепетированную речь.
— Прежде чем мы начнем, пожалуйста, передайте вашу палочку мистеру Джоунсу, – потребовал он, кивнув в сторону одного из авроров.
Ремус слышал, как Минерва судорожно вздохнула, и заметил, как глаза Альбуса потемнели от ярости. Никогда прежде ведьме или волшебнику не приказывали отдать палочку без официального ареста или обвинения, выдвинутого в открытую. Такой приказ в кабинете директора означал настоящее оскорбление, и Ремус ждал, что Гермиона пустится в цитирование законодательных и исторических текстов.
Вместо этого, Гермиона молча выполнила просьбу и даже присела в маленьком реверансе перед министром.
На этот раз Ремус явственно различил, как охнула Минерва и поперхнулся Северус. Однако повернувшись к профессору зельеварения, Люпин не заметил ничего необычного, у Снейпа было привычное, непроницаемое выражение лица.
— Мисс Гермиона Джин Грейнджер, – напыщенно продолжил Фадж. — Благодаря информации надежного источника вы обвиняетесь во вступлении во внутренний круг последователей Лорда Волдеморта, так называемых Пожирателей смерти.
Хотя Ремусу казалось это невозможным, но Гермиона побледнела еще сильнее, а ее губы начала дрожать, словно девушка с трудом подавляла переполнявшие ее эмоции. Она выглядела жалко и ни в коей мере не угрожающе.
— Пожиратели смерти? – пискнула она, больше походя на домашнего эльфа. — Кто вам такое сказал? Я бы никогда не стала Пожирателем!
— Видите, Корнелиус, – вмешался Дамблдор. — Мисс Грейнджер – магглорожденная, она лучшая подруга Гарри Поттера! Она никогда не перешла бы на сторону Волдеморта! Ваш источник ошибся!
— Боюсь, мне нужны доказательства, Дамблдор! – воскликнул Фадж. — И получше, чем слова подозреваемой!
Министр кивнул одному из авроров. Мужчина схватил Гермиону за левую руку и попытался поднять рукав.
Гермиона снова пискнула, как испуганная мышь, и попыталась вырваться. Минерва вскочила, чтобы возмутиться, но слишком поздно: секрет Гермионы был раскрыт.
В тот же миг, когда метка стала видна, авроры тут же выхватили палочки и нацелили их на все еще дрожащую ученицу. Фадж отступил за кресло.
— Корнелиус, прошу, – начал Альбус, примирительно поднимая руку. — Все можно объяснить. Мисс Грейнджер и правда носит Черную метку, но на самом деле она наш шпион.
— Почему же я не получал от нее докладов? – ехидно поинтересовался Фадж. — Хотите сказать, она шпионит для вашего драгоценного Ордена Феникса? Думаете, я поверю в эту чепуху? Так вы и позволили магглорожденной шпионить для вас. Хотите поставить под сомнение мои умственные способности?
Ремусу показалось, что слева, где сидел Северус, послышалось «не исключено», но был слишком сосредоточен на происходящем, чтобы поворачиваться и посмотреть на коллегу.
— Ну уж нет, Дамблдор, еще один преступник от меня не уйдет. Девчонку арестуют и заключат в Азкабан под строгую охрану до тех пор, пока мы не назначим время для слушания и…
— Невозможно, Корнелиус! – зло перебил Альбус. — Она – студентка Хогвартса, значит, в первую очередь, находится в пределах моих полномочий! Вы не можете ее увести!
— Могу, Дамблдор, – покачал головой Фадж, выражение торжества превратило его лицо в уродливую гримасу, — Мисс Грейнджер совершеннолетняя и может сама принимать решения. Поэтому с ней будут обращаться соответствующе.
Гермиона откашлялась, и взгляды всех присутствующих сразу же обратились на нее.
— Можно высказаться, прежде чем моя судьба будет решена? – скромно спросила девушка.
— Только покороче, – пренебрежительно бросил Фадж.
— Хорошо, – кивнула она, и Ремусу показалось, что гриффиндорка тут же изменилась. Она будто стала выше, в глазах появился опасный огонек, с лица исчез страх. Она поднялась с кресла. — Хотите покороче, значит, так и будет, Фадж. Не смейте меня больше беспокоить.
Фадж рассмеялся, но в голосе Гермионы звучала такая уверенность, величие, что смех министра стих. Никто из присутствующих даже не улыбнулся. Все наблюдали за ученицей, которая превратилась в королеву.
Очевидно, Фадж заметил, что внимание его публики переключилось на другого актера, потому что он решил испробовать другой подход.
— Ты не в том положении, чтобы приказывать, девочка, – снисходительно усмехнулся министр.
— Неужели? – улыбнулась Гермиона – самая пугающая улыбка, которую только видел Ремус. Он внезапно понял, почему Фадж привел с собой трех авророй, и всерьез задумался, а хватит ли у них сил, чтобы справиться с Гермионой.
— Прежде чем совершите какую-нибудь глупость, Фадж, позвольте предупредить, что я готова ко всему. Я ожидала от вас подобного поступка, поэтому я передала три посылки доверенным лицам. Они будут отправлены, если вы меня арестуете.
— У нас нет времени на подобные игры, девочка, – ответил Фадж, стараясь сделать вид, что совершенно не впечатлен. — Тебя сейчас же доставят в Азкабан. Все прочие разговоры оставь до слушания.
— Не торопитесь, Фадж. Неужели не интересно, что за подарки я вам приготовила? – улыбнулась Гермиона и подняла руку, демонстративно подняв указательный палец. — Первая – небольшая коллекция фотографий и документов, которые доказывают вашу долгую связь с мисс Синтией Редгрув, проживающей в Косом переулке. Горжусь этой коллекцией, мне ведь удалось запечатлеть вас в… несколько пикантные моменты. Думаю, не нужно говорить, что эта посылка для вашей жены, Фадж.
Министр густо покраснел:
— Что за дерзость! Прекратите сейчас же это представление, Альбус. Она – ваша студентка, так следите за ее поведением!
— К сожалению, Корнелиус, – вздохнул Дамблдор, беспомощно разводя руками, — мисс Грейнджер совершеннолетняя и может самостоятельно принимать решения, как вы  и заметили несколько минут назад. Боюсь, я связан по рукам, – директор вежливо кивнул Гермионе.
— Вторая, – продолжила девушка, — письма, адресованные всем членам Визенгамота. В письмах – подтверждения вашего вмешательства в систему подготовки авроров. Я обнаружила, что вы годами подделывали результаты тестов, исключая таким образом учеников и протеже Дамблдора и продвигая своих любимчиков, несмотря на то, что эти любимчики обладали более чем скромными способностями. Мне вдаваться в подробности, Фадж? Мы оба знаем, что одного лишь этого достаточно, чтобы вы потеряли пост министра.
Температура в кабинете будто упала на несколько градусов. Три аврора, которые раньше пристально наблюдали за Гермионой, теперь с явным недоверием уставились на Фаджа.
— Глупости! – вскричал Фадж, но Ремус расслышал, как один из авроров прошептал что-то о подобных слухах.
— И, наконец, третья посылка отправится Люциусу Малфою, – от этих слов Фадж шумно вдохнул, — моему хорошему другу. В этом письме говорится о том, что вы решили безрассудно и опрометчиво действовать против интересов семьи Малфой, что вы нашли несколько тайных поместий Люциуса. В письме также есть информация о вашей каждодневной рутине, личной жизни и трех ваших детях.
У Ремуса перехватило дыхание. Она на такое не пойдет, так ведь? Неделю назад он бы отмел эту мысль, но после недавних открытий нужно было признать: он знал катастрофически мало о Гермионе Грейнджер. Но приговорить семью Фаджа к смерти… А как же невинные дети?!
Похоже, министра сейчас мучили те же вопросы. К несчастью для него, он знал лишь то, что Гермиона – подруга Мальчика-Который-Выжил, который открыто выражал свою неприязнь к Фаджу. И вдобавок Пожиратель смерти. Оба пункта ничего доброго не сулили.
— А теперь, министр, – продолжила Гермиона приторно сладким голосом, — что вы думаете о моих приготовлениях?
Фадж открыл рот, но не издал ни звука. По-прежнему улыбаясь, Гермиона терпеливо ждала ответ. Видимо, ее терпение оказалось последним аргументом. Даже Снейпу не удавалось менее чем за десять минут заставить человека, полного самомнения, заикаться как идиот.
Фадж сдулся как шарик.
— Ваши… приготовления… блестящи… мисс Грейнджер, – произнес министр сквозь стиснутые зубы. — Я отзову все обвинения против вас и лично удостоверюсь, чтобы они не появлялись в будущем. Надеюсь, вас это удовлетворит.
— Конечно, министр, – ответила Гермиона, ослепительно улыбаясь. В глазах мелькнул задорный огонек, который обычно появлялся в глазах директора. От Фаджа это сходство не ускользнуло, и он фыркнул от негодования.
— Все, что мне нужно, – моя палочка. Спасибо, мистер Джоунс. А теперь я вас оставлю, – девушка кивнула всем присутствующим, отвесила реверанс в сторону Фаджа и направилась к двери.
— Ах да, министр, – она вдруг остановилась, — я бы не пришла к вам с такой просьбой, но так как вы уже здесь…
Фадж поперхнулся и покраснел еще сильнее. Он раскрыл рот, вероятно, чтобы опять разглагольствовать, но Гермиона решила отбросить всякое притворство. На этот раз ее голос был холоднее льда:
— Вы признаете деятельность Ордена Феникса законной, наделите их правами и полномочиями, которыми сейчас обладают авроры, и подтвердите право Ордена организовать штаб-квартиру в Хогвартсе. Полагаю, двадцати четырех часов вам хватит, чтобы все это выполнить. Если я узнаю, что вам не хватило энтузиазма на эту работу, я позабочусь об отправке упомянутых посылок.
Когда ответа не последовало, Гермиона подошла к креслу, в котором сидел Фадж, и немного наклонилась, чтобы встретиться с министром взглядом.
— Это не просьба, – тихо произнесла она. — Это приказ, который вы выполните, если хотите сохранить пост, жизнь и семью.
— Нет! – министр, казалось, наконец пришел в себя, словно бы осознав, кто перед ним. — Угрожайте, чем хотите, но я не узаконю это сборище! В мои обязанности, как министра магии, входит…
— Мне бы понравилось, если бы причиной вашего отказа было чувство чести или долга, – перебила Гермиона. — Но вы – самое бесхребетное, жалкое существо, которое я только встречала. Вы заботитесь лишь о своем имидже. Вы не заслужили ни уважения, ни сострадания, Фадж. От меня вы их точно не получите.
— Меня не посмеет шантажировать какая-то девчонка, которая даже не родилась в магическом сообществе! – вскипел Фадж.
В другой ситуации Ремус посмеялся бы над выражениями лиц авроров, которые были шокированы не столько фразой, сколько поведением человека, в лицо которому ее выкрикнули. Очевидно, они осознали, какую Фадж допустил ошибку раньше самого министра.
Гермиона медленно придвинулась к Фаджу. Она напоминала кошку, готовящуюся к прыжку. Так же медленно она провела пальцем по спинке кресла, на котором сидел Фадж, а затем мягко опустила руку на плечо министра.
— А-а, понимаю. Вы, видно, не верите, что я на это способна? Думаете, я блефую? Жаль вас разочаровывать. Я говорила лишь правду. И я сделала даже больше, чем вы знаете. Однажды ночь, пока вы спали, я была у вас дома. В вашей спальне.
Воцарилась тишина.
— Я очень хорошо помню комнату, – задумчиво продолжила Гермиона. — Светло-голубые обои. Большая кровать с темно-синим балдахином. Ее выбирала ваша жена? С вашей стороны кровати – небольшая тумбочка из сандалового дерева. В ней вы храните газетные статьи о вас, которые разложены не в хронологическом порядке, нет… в порядке «приятности» содержания статьи. Вы до сих пор считаете, что я блефую?
Фадж сидел бледный как смерть. Его взгляд метнулся к аврорам, чье внимание было сосредоточено на Гермионе.
— Невозможно! – пискнул Фадж. — Никто не может проникнуть в дом незамеченным! Я…
— Я – Пожиратель смерти уже год, Фадж, – перебила Гермиона. Ее голос был подозрительно мягок, как урчание огромной кошки, готовой напасть. — Я – грязнокровка – достигла высшего положения среди Пожирателей. Вы действительно думаете, что для меня есть что-то невозможное?
Ужас на лице жертвы ясно дал понять, что уж теперь-то Фадж верит – она способна на что угодно.
— Рискнете жизнью своих детей? – дружелюбно спросила девушка, легко касаясь плеча Фаджа. Когда тот испуганно дернулся, Гермиона тихо усмехнулась. — Я так не думаю. В конце концов, вы ведь не злодей. Полагаю, вам и вашим аврорам пора уходить, вам еще предстоит много бумажной работы, не так ли? Надеюсь, профессор Дамблдор получит от вас весточку утром?
Фадж открывал и закрывал рот, пока Гермиона вела его к двери как упирающегося ребенка, но с его губ так и не слетело ни единого звука. Ему удалось лишь слабо кивнуть, прежде чем за ним и аврорами закрылась дверь.
Гермиона вернулась к группе, собравшейся у стола, села в кресло, которое занимал министр, и наколдовала себе чашку чая. Она сделала небольшой глоток горячего напитка и удовлетворенно вздохнула, все еще не обращая внимания на уставившихся на нее профессоров.
Ремус обнаружил, что никак не мог оторвать от нее взгляд. Его обуревала дикая смесь потрясения и восторга. Вот какая она – настоящая Гермиона, шпионка, Пожирательница смерти. Та, что завоевала доверие и восхищение Северуса. Та, что преуспела в задании, которое не удавалось никому, кроме зельевара.
Откровенно говоря, Ремус не знал, что делать: боготворить ее ум или дать деру, громко крича и размахивая руками, потому что девушка вела себя гораздо более пугающе, чем даже Снейп.
Тихий смешок отвлек всех от собственных мыслей, и когда Ремус обернулся, он увидел, как губы профессора зельеварения изогнулись в улыбке.
— Выглядело драматично, Гермиона, – сказал он.
— Надеюсь, – ответила девушка, и внезапно снова стала обычной ученицей, которая вошла в кабинет не более часа назад. Плечи немного опустились, на лицо вернулась мягкость, присущая молодости.
— Фаджу всегда нравилась драма, – продолжила Гермиона, массируя плечи. — Вы дали им зелье против стирания памяти?
— Подлил в чай, – кивнул Снейп. — Подлый трюк.
— Зато эффективный, – Гермиона пожала плечами. — Мы слишком много времени потратили на Фаджа.
— А зачем давать им зелье против стирания памяти? – спросил Ремус. Его ум отчаянно пытался найти связь между зельем и сценой, которая только что произошла. Дамблдор, казалось, тоже был озадачен.
Снейп фыркнул:
— Гриффиндорцы.
Он увидел ухмылку Гермионы и заметил, что своим замечанием неосознанно отнес ее к другому факультету.
— Здесь было три аврора, и все трое слышали обвинения Гермионы. Хотя она не предоставила доказательств, эта новость распространится в рядах авроров за пару дней, и больше ни один из них не будет доверять Фаджу. Поэтому он наверняка использует на них Обливиэйт, как только покинет территорию Хогвартса. Я подлил им зелья, чтобы они запомнили и обвинения, и попытку министра стереть им память. Полагаю, через несколько дней с нами свяжутся из штаб-квартиры авроров.
— Слизеринцы, – восторженно произнес Ремус. — Но как ты узнал, что им нужно подлить зелье?
— У нас есть средство… общения, – уклончиво ответил Снейп и, глянув на Гермиону, мысленно добавил: «Это заставит их задуматься».
«У них и так достаточно пищи для размышлений», – ухмыльнулась девушка.
«Считаете, это был МакНейр?» – Снейп продолжил их безмолвный разговор.
«Точно МакНейр. Думаете, зачем я так часто ему в глаза смотрела? Письмо было анонимным, но я узнала почерк».
«Нужно как можно скорей убрать его с пути».
— С Орденом хорошо придумано, – вслух сказал Снейп, и Ремус согласно кивнул.
— Надеюсь, вы не посчитали мой поступок дерзким, профессор Дамблдор? – обеспокоенно произнесла Гермиона, поворачиваясь к директору. — Не было времени обговорить заранее. А я решила, что нужно получить максимум преимуществ из сложившейся ситуации.
— Блестящая идея, и блестяще выполнено, – улыбнулся Дамблдор, хотя в голосе не было привычной доброжелательности. Очевидно, события сегодняшнего дня выбили его из колеи гораздо сильнее, чем он хотел показать. — Но не был ли блеф слишком рискованным?
— Но посылки не блеф, – весело ответила Гермиона. — Я потратила часть летних каникул на их подготовку. Есть похожие посылки для еще нескольких людей.
Нечто в ее взгляде подсказало директору и другим преподавателям, что им лучше не спрашивать, что это за посылки. И все присутствующие в кабинете внезапно обрадовались, что они на стороне Гермионы.
— Давление на Риту Скитер было довольно успешным, – задумчиво продолжила она. — В общем-то, не сложно было найти информацию о других. Совсем не сложно, – девушка неодобрительно покачала головой. — Удивительно, как небрежно люди обращаются со своими секретами!
Никому не хотелось продолжать разговор на эту тему. Только Северус одобрительно хмыкнул, и Ремус почувствовал уверенность, что уж зельевар точно не был небрежен с собственными тайнами.
Наконец, директор прокашлялся:
— Я, конечно, восхищаюсь тем, как вы справились с ситуацией, мисс Грейнджер, но не опасно ли было проникать в дом министра?
— Мерлин, я не выжила из ума! – изумленно ответила Гермиона. — Я бы не забралась в охраняемый дом ради такой незначительной информации.
И снова Снейп одобрительно хмыкнул и кинул в сторону Гермионы почти любящий взгляд.
— Но откуда вы все знали? – нетерпеливо спросила Минерва. — Вы явно попали в точку, иначе Фадж не был бы так напуган.
— Перси Уизли рассказал об аврорах. По-моему, он назвал это блестящим подходом к распределению кадров.
— А о спальне? – слабо спросил Ремус. Он не был уверен, так ли уж он хотел знать ответ.
Гермиона медленно расплылась в хитрой, озорной улыбке.
— Прочитала статью в «Ведьмином досуге», – гриффиндорка невинно хлопнула глазами. — Я ведь все-таки девушка.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 34. Неожиданное поведение

 Дни превращались в недели, Северус обживался в роли руководителя шпионской сети. Он практически не посещал собрания Ордена и знал об источниках информации Альбуса только понаслышке. Теперь же, когда он имел полный доступ к работе Ордена, он откровенно удивлялся, как же им удавалось оставаться на плаву до сих пор.
Альбус, может, и был самым могущественным и умным волшебником прошлого и нынешнего столетия, но у него напрочь отсутствовали организационные навыки, а документация, в его понимании, равнялась почти идеальной памяти. Что-то записывать – удел других.
Поэтому они потратили часы в недавно полученном кабинете: Северус задавал вопросы, Альбус, в свойственной ему манере, уклончиво на них отвечал. Северус создавал карты, диаграммы, протоколы, пытался внести порядок в хаос корреспонденции Дамблдора и просматривал стопки документов.
Многое предстояло сделать, и касалось это не только шпионажа. Большинство членов Ордена сосредотачивались на практической стороне работы: они собирали информацию, вербовали новых союзников, отслеживали деятельность Пожирателей и не подпускали министерство ближе. Пожалуй, зельевару придется научить их, что «выяснить все, что можно, и смешать полученное в дикую смесь» неподходящий способ организовать сопротивление. Выбирать только важное, отсеивая несущественное, сочетать факты друг с другом так, чтобы они образовали целостную картину, и преподносить информацию в таком виде, чтобы другие члены Ордена оценили ее – вот базовые этапы любого исследования, которыми полностью пренебрегали в Ордене Феникса.
Даже если некоторые и понимали недостатки нынешнего подхода, у людей не было ни времени, ни желания что-либо изменить. Поэтому никто не сопротивлялся, когда Снейп взглянул на результаты (или их отсутствие) работы, рассвирипел и принялся за дело.
Нужно было реорганизовать собрания и улучшить систему связи. Расположение штаб-квартиры в Хогвартсе, с одной стороны, облегчило положение, с другой – пришлось добавить особую систему защитных чар и паролей.
Иногда, когда он до боли в спине сидел, склонившись над кипами документов, ему казалось, что даже вздохнуть некогда. Время, проводимое с Гермионой, пришлось сократить до физических тренировок и встреч для обсуждения стратегии: девушка учила Гарри Поттера основам политики магического мира и искусства хитрости. Но он не мог привлечь ее к работе: ее роль по-прежнему оставалась тайной даже для некоторых членов внутреннего круга Ордена, так что он не мог бы объяснить ее присутствие в штаб-квартире, ведь даже Гарри Поттер дожидался официального вступления.
Гермиона... Он предпочитал не слишком задумываться о ней в эти дни. Внешне их отношения не изменились, но оскорбления Рональда Уизли, брошенные в порыве злости, разрушили нечто хрупкое.
Возможно, они разрушили невинность.
Раньше он никогда не задавался вопросом, что собой представляют их отношения. Гермиона нуждалась в помощи, она была жертвой невыразимой жестокости. Когда она стала его партнером, он принял ее как человека с блестящим умом. Для него она была беспола – как Альбус или Минерва.
А потом они стали друзьями. Семьей. Чем-то очень близким, чему никак не удавалось найти точное определение.  Эта связь превзошла все отношения, которые у него когда-либо были.
Каждый день раскрывал что-то в ней и даже в нем самом. Он обнаружил, что к нему возвращаются мысли и чувства, хотя он считал их потерянными или давно умершими. Чувства, которые Гермиона в нем пробуждала. Заботу. Нежность. Желание защищать. Любовь.
И вместо того, чтобы держаться на почтительном расстоянии, он окунулся в этот омут новой работы с головой.
Он никогда не задумывался об их прикосновениях, объятиях, о тихих вечерах на любимом диване. Как легко в его жизнь проникла ласка и забота, которые он всегда презирал. И как голы и пусты его комнаты без нее.
Как гармоничны были их тела, когда они боролись. Словно грациозный танец равных партнеров.
Но слова Уизли будто дали волю потайной части его сознания: сейчас он вспомнил, какие у нее гладкие волосы, когда он их расчесывает или заплетает, когда гладит ее по голове, если она расстроена. Он вспомнил их тренировки: сладкий запах ее дыхания, хорошо  сложенное тело: оно так близко, что чувствуется его жар. Ее шелковая кожа, когда он скользил по ее бедрам, чтобы убрать кинжалы. Ее ослепительная улыбка.
Он слишком хорошо осознавал ее присутствие в соседней комнате, пока пытался уснуть, но сон не приходил к нему часами. Он обращал внимание на ее тело, когда они дрались, разговаривали. Он понимал реакцию своего тела.
И проклинал собственную слабость.
Неправильно! Это было ужасно  неправильно. Его мысли даже не должны течь в подобном направлении.
Не потому, что она была ученицей в два раза младше него – это даже не приходило в голову, когда он пытался изгнать ее из своих мыслей. Она не ребенок, не ученица. Для него она была старше и опытнее любой его ровесницы.
Но над ней так чудовищно измывались. Мужское внимание, желание – лишь новая угроза для нее.
Он вспомнил, как она вздрагивала от каждого прикосновения, когда их партнерство только зарождалось. Словно чужое тело. Средство для достижения цели. Месяцы ушли на  создание такого уровня доверия, месяцы, чтобы она почувствовала себя в безопасности, чтобы поверила: в его прикосновениях нет никакого скрытого смысла. А его нынешние мысли как… предательство.
Она возненавидит его, если узнает, что он лишь один из – как же выразился этот Уизли? – озабоченных Пожирателей смерти, жаждущий заполучить ее тело, пока она пыталась сохранить разум нетронутым.
И даже если эта часть ее сознания не была уничтожена окончательно… Кто он такой, чтобы надеяться привлечь внимание молодой девушки, девушки, которая… Нет! Он не позволит себе таких мыслей. Даже ночью, спрятавшись от всех в собственной спальне.
Поэтому он закопался в тонны свитков, занял ум и тело так, что к концу дня сил оставалось только на то, чтобы доползти до кровати и спрятать чувства за непроницаемыми ментальными щитами.
И беззвучно молиться, чтобы она ничего не заметила.
Февраль начался мокрым снегом и дождем, от которых земля превращалась в грязное месиво, а потолок в Большом зале покрылся серыми штормовыми тучами.
Гермиона ничего не заметила. Она также не присоединилась к вздыхающим ученикам, которые жаловались, что они заперты в замке, словно в ловушке, что делать нечего – только домашняя работа, впереди – никакого веселья.
Просто Гермиона была занята. Так занята, что, когда она доползала до кровати за полночь, засыпая почти в тот же миг, когда голова касалась подушки. Порой она удивлялась: откуда у нее берется энергия, сила и мотивация, чтобы пережить эти бесконечные дни.
Конечно, появился Гарри. Он настоял на вступлении в Орден, и Дамблдор и Минерва с радостью встретили это решение. Но энтузиазм испарился слишком быстро. После первого же разговора с Дамблдором Гарри почувствовал замешательство и разочарование. Пришлось посмотреть правде в глазе: он практически ничего не знал о тактике, политике и структуре магического сообщества.
Что он знал о работе Визенгамота или о Конституции? О правах авроров или невыразимцев? Он не имел представления об этикете волшебников и родословных величайших чистокровных семей. Наконец он понял, почему все шесть лет Гермиона постоянно училась: она пыталась понять этот дивный новый мир, в который они были заброшены.
Именно к ней он и обратился за помощью.
Гермиона говорила, что нужно прочитать, давала уроки истории и этикета, рассказывала все об Ордене. Ну, почти все. Но определенно все, что ему следовало знать. Однако ее сводили с ума мелочи. Как объяснить другу, что нельзя читать полученные книги у всех на виду? Что постоянно ходить с таким решительным выражением лица не лучшая затея? Что не нужно проявлять к ней заботу, когда другие ученики могут это увидеть?
Она наблюдала за взаимодействиями людей, изучала их постоянно. И только сейчас, когда увидела, как Гарри пытается не подавать виду, она поняла, с какой легкостью она использовала актерский талант, которым наградила ее природа. Обман и притворство стали ее второй натурой. Она играла свою роль задолго до того, как стала шпионкой. Как же она может научить чему-то, что сама делает машинально?
— Мы хотим не только скрыть информацию от возможных шпионов. Нужно еще и создать определенное впечатление, ‒ уже в который раз повторяла Гермиона своему другу, сидя в комнате старост. — Отдалился от Рона – хорошо. Но нам не нужно, чтобы ты выглядел уверенным в себе и довольным. Нервный и беззащитный – вот ключевые слова. Я скажу Волдеморту, что приблизилась к тебе и уменьшаю твою надежду на победу. Ты должен создавать такое впечатление, иначе ничего не сработает. Хмурься,  грызи ногти, не смотри людям в глаза…
— Я пытаюсь! ‒ возразил он. — Но для меня это непривычно. Если я не сосредоточен на на этой мысли, маска тут же исчезает. Я не знаю, как…
Гермиона не могла подавить вздох.
— А я не знаю, как тебя научить, ‒ тихо призналась подруга. — Меня-то этому не учили, так что, я не знаю, кто… кроме… А это, возможно, выход…
Ее глаза внезапно загорелись. Она торопливо нацарапала короткое сообщение на потрепанном клочке пергамента и отправила его с совой, купленной летом.
— Пойдем, ‒ произнесла Гермиона. — Он будет ждать нас в подземельях. Лучше поторопиться.
Она не ответила ни на один из его вопросов, пока они спускались в подземелья под надежным укрытием мантии-невидимки, которую Гарри теперь всегда носил с собой. У гриффиндорца было неприятное ощущение, что их безымянным помощником окажется Снейп. Но когда друзья сняли мантию и завернули за угол, они натолкнулись на блондина с застывшей на лице маской высокомерия.
— Грейнджер. Поттер. Два котенка потерялись в логове змеи, ‒ раздался холодный голос. — Осторожнее, а то можете и не найти путь домой.
— Малфой, ‒ прошипела Гермиона и проскочила мимо слизеринца.
Гарри был сбит с толку, но у него хватило сообразительности последовать ее примеру. Он заметил, что Гермиона применила какое-то заклинание. Они завернули за еще один угол и не услышали ничего, кроме шагов Малфоя и его бормотания о «грязнокрове и шрамоголовом, которые ищут уютное местечко, чтоб пообжиматься».
Только когда они подошли к старой деревянной двери, которая странным образом выбивалась из готической роскоши подземелий, она повернулась к слизеринцу.
— Все чисто, ‒ произнесла она и быстро обняла его. — Спасибо, что пришел, Драко.
— Всегда рад, ‒ ответил он и по-малфоевски хмыкнул в сторону Гарри. Гарри внезапно понял, что без привычного презрения и ненависти, ухмылка эта выглядела довольно круто.
К счастью, его мысли были отвлечены от этого тревожного открытия, когда Гермиона повернулась к деревянной двери и приложила к ней руки. Что-то неразборчиво прошептав, она опустила руку, дотронулась до дверной ручки и повернула ее. Дверь бесшумно открылась.
— Проходите, ‒ сказала она и сделала приглашающий жест.
— Где мы? – спросил Гарри с растущим разочарованием. Прежняя Гермиона всегда с удовольствием сообщала друзьям все, нынешняя, очевидно, питала страсть к секретности и любила производить эффект.
«Наверняка это новая компания на нее так влияет», ‒ подумал Гарри и вспомнил развевающуюся мантию Снейпа и поведение Драко.
Гермиона лишь улыбнулась, добавила: «Сейчас увидишь» и зашагала по винтовой лестнице, подъем по которой оказался гораздо дольше и утомительнее, чем хотелось бы Гарри.
Но увиденное заставило его тут же забыть об усталости.
— Спортивный зал, ‒ выдохнул он, повторив реакцию Гермионы, когда она оказалась тут впервые.
— Именно, ‒ она снова улыбнулась. — Личный зал Северуса. Так что ничего не трогай и не приближайся к шкафам. В них есть парочка неприятных сюрпризов.
Решив не интересоваться, зачем Снейпу спортивный зал, Гарри решил повторить свой вопрос, но Драко его опередил.
— Впечатляет, ‒ заметил он с безразличием человека, у которого всю жизнь был личный спортзал. — Но почему мы здесь? О какой проблеме ты говорила в письме?
Гермиона ткнула пальцем в Гарри.
— Его лицо, ‒ сухо сказала она. — Эмоции просто на лбу написаны, и я ничего не могу с этим поделать.
Драко так и подмывало сказать, что лицо Гарри – уже многолетняя проблема, но, сделав над собой усилие, он спросил:
— Что конкретно ты имеешь в виду?
— Вот. Приглядись, ‒ и, повернувшись к Гарри, попросила:
— Попытайся показать равнодушие. Как будто тебя ничего не волнует.
Он кивнул, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом Драко Малфоя.
— А теперь скажи мне, Гарри, как долго ты тайком пробирался в Визжащую хижину, чтобы побыть наедине?
Гарри ничего не мог поделать: он раскрыл рот и издал непонятный, булькающий звук. Глаза тут же широко распахнулись, а щеки залились краской.
Драко разочарованно хлопнул себя по лбу.
— Кажется, я понял, ‒ усмехнулся блондин. — Гриффиндорцы.
Гарри ожидал, что Гермиона возразит, но он ошибался. Она просто подняла бровь и кивнула:
— Именно. Пока он так себя ведет, бесполезно строить какие-то планы.
— Что ты пыталась с ним сделать? – спросил Драко, обходя Гарри, как будто тот был товаром на ярмарке.
— Все, что смогла придумать. Правда, не так уж и много. Мне никогда не преподавали такие уроки, как тебе, мое притворство развивалось естественно…
— Ты просишь обучить его дисциплине чистокровных? – едва сдерживая смех, спросил Драко.
Гермиона усмехнулась:
— Преврати его в Малфоя, если сможешь.
— Эй! – к Гарри наконец вернулся дар речи. — Я ведь все слышу! А если мне не нужна эта ваша дисциплина?
— Ты хотел учиться, Гарри, ‒ улыбка тут же исчезла с ее лица. — Скрывать эмоции и мысли – базовый урок, который я могу предложить. Заклинания защитят твой разум от вторжения, но если твои враги смогут увидеть все ответы на твоем лице, ты не выживешь. А выживанию ты как раз и должен научиться. Именно этому и учат чистокровных детей, как, например, Драко. Их самоконтроль отточен до совершенства, дисциплина – на высшем уровне, а поведение безукоризненно. Особенно, когда у них такой ублюдок-отец, как Люциус Малфой.
Она не повернулась к Драко, не извинилась перед ним за оскорбление его отца, а Гарри с удивлением увидел, как слизеринец мрачно кивает.
Гарри казалось, что голова вот-вот лопнет в тщетных попытках принять новую информацию. Не больше двух недель назад он был немного подавленный ученик с талантом на разного рода шалости, который точно знал, кто его враги: Волдеморт, Пожиратели смерти и слизеринцы. Теперь же он обнаружил, что его лучшая подруга принадлежала к одной группе его врагов, а сам он вынужден находиться в комнате с человеком из другой, в надежде, что тот его научит хитрости.
В тот недолгий момент он пожелал, чтобы прежний Гарри вернулся, тот Гарри, который начал бы громко возмущаться и кричать. Затем он встретился взглядом с Драко. И хотя на лице слизеринца была привычная маска безразличия, Гарри заметил неуверенность Малфоя. Тогда он кивнул.
— Но не ожидайте, что я буду плохо относиться к гриффиндорцам, ‒ предупредил он и увидел на лицах Гермионы и Драко одинаковые улыбки.
— Это желание появится со временем, ‒ ответил Малфой.
— Ну, ладно, ‒ внезапно заявила Гермиона. — Я попрошу Северуса освободить тебе тут место. Но приходи в зал только после обеда.
Она молча обняла их. И опять Гарри удивился абсурдности происходящего. Вот они стояли плечом к плечу, два заклятых врага с детства, связанные любовью к одной девушке. Гарри надеялся, чтобы все сработало. Хотя бы ради нее.
Она почти дошла до двери, когда Гарри решил отплатить ей той же монетой.
— Прежде чем уйдешь, ответь, ‒ начал он и Гермиона обернулась. — Давно ты перестала подкладывать в лифчик туалетную бумагу?
Он надеялся, что Гермиона выдаст себя, но, хотя Драко тут же расхохотался, ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она даже не моргнула.
Только когда она показала идеальный самоконтроль, она улыбнулась и одобрительно кивнула:
— Неплохо, Гарри. Очень неплохо. Но недостаточно. Этому ты тоже научишься у Драко.
С этими словами она вышла из зала, оставив гриффиндорца и слизеринца один на один. Они смотрели друг на друга так, словно каждый из них был разносчиком смертельно опасной болезни.
 Но помочь Гарри не единственная проблема, с которой столкнулась девушка. Домашняя работа не представляла труда, особенно теперь, когда Северус и профессор МакГонагалл перестали задавать ей эссе; по их словам, она и так обгоняла класс, так что, ей лучше направить силы на более важные дела. Но сама необходимость присутствовать на уроках отнимала драгоценное время, в котором она так нуждалась.
Чем сильнее она укрепляла свое положение в рядах Пожирателей, тем чаще Волдеморт призывал ее к себе. Черная Метка жгла руку каждую неделю, и, хотя ее маленькая хитрость уберегала от Люциуса, по-прежнему оставался МакНейр. Он выдал ее Министерству, даже не побоявшись, что могут быть раскрыты все члены внутреннего круга. И, конечно же, Джастин, который все еще был во власти Пожирателя.
Она и Северус до сих пор не решили, что делать, и в глубине души Гермиона знала, что есть только одно решение. Но она была против него, потому что сама мысль об убийстве, пусть и такого отвратительного Пожирателя смерти как МакНейр, заставляла содрогаться.
Вот о чем она думала, сидя в библиотеке Северуса и потягивая чай, когда пришло письмо от Дамблдора. В нем говорилось, что она и Гарри будут представлены Ордену сегодня вечером.
Гермиона вдруг заволновалась. Конечно, она знала, как себя вести. Вместе с Северусом они давно составили стратегию, но эти люди неспроста оказались во внутреннем круге Ордена. Они все обладали исключительными талантами и умениями, и хоть она знала, что Дамблдор, МакГонагалл, Северус и Ремус на ее стороне, это не гарантировало, что все пройдет по плану.
Они решили не рассказывать о ее настоящей работе, хотя бы для того, чтобы не вызвать взрыв негодования Молли Уизли, и Гермиона надеялась оставить все в тайне как можно дольше. Но тогда осторожная актерская игра требуется не только от нее, но и от других, особенно от Северуса, хотя Гермиона ожидала, что ему очень понравятся их добродушные подшучивания. Она еще не забыла его страстное выступление во время отравления.
Собрав необходимое в школьную сумку, Гермиона вернулась в комнату старост как раз вовремя, чтобы услышать стук. Открыв дверь, она увидела Гарри: друг нервничал, но был сдержан. Очевидно, уроки с Драко приносили плоды.
Она пригласила его внутрь, закрыла дверь и обняла его. Гарри спросил Рона, не хочет ли тот присоединиться к ним и к Ордену Феникса, но получил в ответ сердитое ворчание и горько брошенные слова о «новых друзьях». Гермиона знала, как сильно поведение Рона ранило Гарри, но, каждый раз, как сама пыталась достучаться до Уизли, получала гораздо худший ответ.
Возможно, лучше было его оставить на некоторое время. В конце концов, у него ушли недели, чтобы понять глупость своей обиды во время Турнира Трех Волшебников. Гермиона надеялась, что Рон, в конце концов, успокоится, а если нет, то тут уж ничего нельзя было поделать.
Ровно в пять сорок пять они покинули комнату старост и спустились по лестнице, встретив у подножия Даблдора. Директор вежливо поздоровался и подмигнул, хотя было ясно, что он озабочен, даже обеспокоен. Нужно было учитывать не только тайну Гермионы, но и представление Гарри перед Орденом.
Все-таки он был их спасителем, а значит нельзя показывать невежество и отсутствие зрелости. Гермиона надеялась, что Гарри готов, и собиралась отвлечь внимание от Мальчика-Который-Выжил всеми возможными способами.
Они последовали за Дамблдором и, не доходя до Большого зала, свернули в коридор слева. После нескольких поворотов они остановились перед очередным грязным старым гобеленом, очень похожим на волшебный проход в комнаты Северуса.
— Такими темпами я к ним скоро привыкну, ‒ Гарри прошептал Гермионе, и та улыбнулась в ответ. Она взяла его за руку и ободряюще сжала. Гарри чувствовал себя на удивление спокойно и знал, что за это нужно благодарить Драко.
— Готовы? – спросил Дамблдор и, когда они кивнули, положил ладони на гобелен и прошептал:
— Паролем не будет название сладости.
Когда гобелен начал светиться золотом, он повернулся к Гарри и Гермионе и улыбнулся:
— Северус отвечает за защиту. Он создал этот пароль для меня, и я не имею представления почему.
Не пытаясь скрыть улыбку, Гарри и Гермиона последовали за директором сквозь гобелен.
От зала, в котором они оказались, у Гарри захватило дух: он была огромен, с высоким зачарованным потолком, цветными коврами на каменном полу. Зал был как бы разделен на две части: в одной – диваны и кресла были расставлены небольшими группами, стены заставлены книжными полками; в другой царила более официальная атмосфера: в центре стоял огромный овальный стол и около сорока стульев. Гарри заметил несколько дверей, ведущих в другие комнаты и несколько гобеленов, похожих на тот, через который они только что прошли.
Он повернулся к Гермионе и увидел на ее лице выражение удивления и восторга, несомненно, вызванное количеством книг. Чувства вполне оправданные, как показалось Гарри. В отличие от загроможденной кухни на площади Гриммо, этот зал дышал силой и властью, приглашая своих посетителей задержаться, составить план и обсудить его. Вдобавок, он был лучше организован.
— Добро пожаловать в штаб-квартиру Ордена Феникса! – воскликнул Дамблдор, нарушая ход мыслей Гарри. Гарри посмотрел на директора и не смог подавить улыбку: на лице Альбуса явно читалась гордость.
— Заметное улучшение нашей прежней штаб-квартиры, должен заметить, ‒ продолжил директор, касаясь плеча Гарри и указывая взглядом на три огромных камина, расположенных бок о бок в одном конце комнаты. — Эти три камина подсоединены к разным точкам каминной сети. На них наложены специальные защитные чары, разработанные Северусом. Понятия не имею, как они работают, но они впускают и выпускают только членов Ордена. Один камин подсоединен к внутренней сети Хогвартса, второй ведет в безопасные дома, а третий – односторонний, подсоединен к общей магической сети.
Он указал на двери, которые Гарри заметил ранее, и на гобелены.
— Двери ведут в кабинеты: мой и нашего дорогого руководителя шпионов. Заколдованные гобелены связаны с комнатами нескольких членов Ордена, включая комнаты Северуса, кабинет директора и Нору. Зачарованный потолок показывает карту Великобритании, на которой отмечены безопасные дома, дома, принадлежащие Пожирателям смерти и зоны недавней темной активности. Сегодня я обучу вас заклинаниям, увеличивающим и уменьшающим масштаб карты.
Гарри не мог сдержать вздох удивления, когда взглянул на огромную карту, простирающуюся над головой. Все казалось таким… упорядоченным, организованным. Это отличалось от его представлений об Ордене на пятом курсе. Казалось, группка умных людей превратилась в профессиональную организацию.
Гермиона тоже с удивлением оглядывала штаб-квартиру, но обилие эмоций на ее лице подсказало Гарри, что это не более чем игра. Его подозрения оправдались, когда она наклонилась к нему и, сдержанно улыбаясь, прошептала:
— Нравятся внесенные Северусом изменения?
— Блестяще, ‒ ответил он, затаив дыхание и позабыв, что хвалит так нелюбимого профессора зельеварения.
Собрание должно было начаться не ранее половины восьмого, и Гермиона с Гарри решили исследовать свой «второй дом», как выразился Дамблдор. Приветствуя членов Ордена, появлявшихся в зале один за другим, Гарри вскоре втянулся в бурное обсуждение между Люпиным и Грозным Глазом. Он был удивлен, как легко он вписался в компанию, как они приняли его без лишних вопросов. Гарри надеялся, что оставшаяся часть вечера пройдет так же гладко, как и первые минуты.
Гермиона же лишь поглядывала на мужчин и женщин, появлявшихся из каминов, дверей и светящихся гобеленов. Ее взгляд был прикован к книгам, а руки так и чесались: хотелось схватить том подревнее.
Гарри знал, что Гермиона собиралась скрыть свою настоящую работу, и понимал, что она старается действовать как всезнайка, но все же гриффиндорец был раздражен ее пренебрежением ко всем и всему. Отойдя от группы, Гарри подошел к подруге, намереваясь отвлечь ее от книг, как вдруг почувствовал, что атмосфера в зале изменилась.
— Мисс Грейнджер, ‒ раздался холодный голос. Гарри и Гермиона тут же развернулись и встретились взглядом с взбешенным профессором зельеварения. Гарри не мог не заметить, что присутствующие пристально наблюдали за происходящим.
— Попрошу воздержаться и не трогать все, что видите. Некоторые из этих книг слишком ценны, чтобы позволять липким детским пальцам дотрагиваться до них.
«Он ее как будто ненавидит», ‒ изумленно подумал Гарри. Он оглянулся на Гермиону и увидел на ее лице то же выражение, что и у Снейпа, но она скорее выглядела как упрямый ребенок.
«Что они затеяли?»
Он заметил удивленные и раздраженные взгляды, которыми обменивали члены Ордена. Только Ремус и МакГонагалл с трудом скрывали веселость. А те, кто все это время наблюдали за Гарри, теперь переключились на столкновение между Гермионой Грейнджер и руководителем шпионов.
«Они выдают ее за безвредную всезнайку, ‒ догадался Гарри, — и в то же время отвлекают всеобщее внимание от меня».
— К сожалению, моего влияния не хватило, чтобы не допустить вас в штаб-квартиру, ‒ продолжил Снейп, не отрывая взгляда от Гермионы. — Поэтому мне придется терпеть ваше присутствие. Но если вы будете раздражать меня своим невыносимым всезнайством или решите прочитать документ, не предназначенный для любопытства маленьких девочек, я лично вышвырну вас отсюда. Вам все ясно?
Они по-прежнему не отрывали глаз друг от друга. Губы Гермионы задрожали.
«Как вы себя чувствуете, дорогая?» ‒ тепло спросил он.
Гермиона мысленно послала ему улыбку:
«Хорошо, Северус. Немного взволнована. Но судя по ошарашенным лицам, мы отлично повеселимся».
— Ясно, сэр, ‒ прошептала она и кивнула.
«Искренне на это надеюсь», ‒ ответил он и, разорвав связь, прошагал к столу и сел напротив директора.
Гермиона и Гарри остались стоять, пока остальные члены занимали места. Затем Дамблдор начал собрание.
— Имею честь представить двух новых кандидатов во внутренний круг. Все вы их знаете, поэтому я сразу перейду к делу. Кто «за» вступление Гермионы Грейнджер?
Большая часть присутствующих подняла руки без промедления. Только Грозный Глаз Грюм и Молли Уизли засомневались. Старый аврор считал, что «маленьким девочкам не место на войне», а миссис Уизли вообще бы не пускала на собрания до достижения тридцатилетнего возраста, если бы только это было возможно.
Но и они, в конце концов, согласились. Лишь Снейп не поднял руку.
— Настоящим решением Гермиона  Грейнджер принимается во внутренний круг, ‒ объявил Дамблдор. — Займите свое место, пожалуйста.
Гермиона кивнула и, прижимая к груди школьную сумку, обогнула стол и села на один из свободных стульев.
— Кто за вступление Гарри Поттера? – продолжил Дамблдор, и на этот раз даже Снейп без раздумий поднял руку. Гарри занял место рядом с Гермионой, довольный, что удалось скрыть свое волнение от членов Ордена.
Без дальнейших формальностей собрание внутреннего круга началось.
Дамблдор заранее сказал им, что все члены Ордена охотно ответят на все вопросы, но только после основного собрания, так что, Гарри просто откинулся на спинку стула и слушал. Но он был приятно удивлен, как многому научила его Гермиона за последние несколько недель: он даже смог высказаться по некоторым вопросам. Гарри увидел невольное уважение на лице Грозного Глаза, когда заметил, что действия Фаджа против волшебных существ и проблемы Людо Бэгмена с гоблинами можно использовать в свою пользу и наладить более тесные отношения с Гринготтсом.
Удивительно, но Снейпу удалось довольно вежливо общаться с Мальчиком-Который-Выжил: он не обращал на него внимания большую часть времени, однако отвечал на его вопросы без холодного презрения. Вместо этого он выбрал Гермиону объектом насмешек.
На протяжении собрания она не отрывалась от толстой тетради, в которой без перерыва записывала все, что говорилось. Она покраснела, когда Снейп презрительно сообщил, что все бумаги, касающиеся работы Ордена, останутся в штаб-квартире, и что для таких целей нужно использовать самопишущие перья. Но Гермиона продолжала писать, как будто надеялась спрятаться за своими записями от сердитого взгляда Снейпа и любопытных глаз остальных членов Ордена.
Гарри заметил, что присутствующие обменялись удивленными взглядами: во время собрания Гермиона не задала ни единого вопроса и вообще почти не проронила ни слова. Многие, особенно Ремус Люпин, ожидали большего от «самой умной волшебницы». На их лицах явно читалось: эта репутация незаслуженна. В сравнении с Мальчиком-Который-Выжил, Гермиона Грейнджер казалась не слишком интересной, восторженной школьницей. Без сомнения, такого впечатления она и добивалась.
— Какие новости от главного шпиона? – наконец спросила Тонкс, и большая часть членов Ордена с интересом подались вперед.
Северус мрачно улыбнулся:
— Французский орден Жанны Д'Арк отказался от сотрудничества с Волдемортом благодаря нашему своевременному вмешательству.
Зал тут же наполнили возгласы радости.
Когда вновь наступила тишина, Дамблдор, по-видимому, заметив недоуменные лица Гарри и Гермионы, поспешил объяснить:
— Орден Жанны Д'Арк – это группа консервативных чистокровных волшебников, находящаяся в Париже. Он силен не только потому, что состоит из выдающихся людей, но и потому, что волшебное сообщество оказывает им огромное почтение. Волдеморт планировал связаться с Орденом и предложить им союз. Благодаря главному шпиону, мы вовремя раскрыли его план и послали мадам Максим с делегацией. Им удалось доказать глупость подобного союза. Не впервые своевременная информация от нашего шпиона помогает избежать катастрофы.
— А кто этот главный шпион? – спросил Гарри. — И почему он не пришел с докладом самостоятельно?
—Потому, что мы понятия не имеем, кто он, Поттер, ‒ ответил Грозный Глаз. Раздраженное выражение на лице ясно давало понять, каково его отношение к этому. — Только Дамблдор и Снейп, знают, кто он, а они наотрез отказываются выкладывать всю информацию.
— Нам, простым смертным, позволено знать, что он пришел к Альбусу около полугода назад, предложил информацию, полученную из внутреннего круга Волдеморта, и что эта информация была для нас бесценна, ‒ продолжил Билл Уизли. — Благодаря его работе, нам удалось избежать бесчисленного количества засад.
— Кто бы он ни был, он чертовски умен, ‒ восторженно поддакнула Тонкс.
Гарри наконец понял. Главный шпион – это Гермиона! Она и Дамблдор объясняли, конечно, как важна ее работа, но он и представить не мог, что его подруга ‒ основной источник информации.
Он повернулся к Гермионе, но прежде, чем успел встретиться с ней взглядом, она впервые за все время обратилась к Ордену.
— Но это ведь ужасно опасно? – спросила девушка дрожащим голосом.
«Она и вправду великолепная актриса», ‒ подумал Гарри, наблюдая за ее лицом: бледным, серьезным, будто она переживала за этого неизвестного, рисковавшего своей жизнью ради них.
— Если бы я мог снимать баллы здесь, я бы так и поступил, мисс Грейнджер, ‒ прорычал Снейп. — Конечно, это опасно. Уж не думаете ли вы, что он попивает чай с Темным Лордом?
— Это самое опасное, что ты можешь вообразить, Гермиона. Никто бы из нас не справился с этой работой, ‒ ответил Артур Уизли.
Ремус, сидевший слева от Уизли, ошарашено уставился на Гермиону, не в силах поверить ее хладнокровию. Гарри одолевали те же чувства. Она сидела и преспокойно задавала вопросы, как будто ее это не касалось ни в коей мере.
— После того, как Северуса вычислили, ‒ продолжил Артур, — мы боялись, что потеряли последний источник информации, и думали, что новый шпион долго не протянет. Но Северус заверяет нас, что этот неизвестный – самый талантливый шпион, которого он встречал, и даже лучше него самого. Так что нам лишь остается надеяться, что он добьется успеха там, где другие потерпели поражение.
— Или она, ‒ поправила Тонкс. — Мы ведь точно не знаем, Артур.
— Но ведь женщина не способна на такое! – охнула Гермиона, отчего Ремус тут же поперхнулся.
— Хватит с вас чепухи на сегодня, мисс Грейнджер, ‒ прошипел Северус. — Будьте умницей и делайте то, что у вас лучше всего получается: пишите и молчите!
Гермиона снова покраснела и склонилась над записями, но Гарри готов был поклясться, что заметил в глазах профессора зельеварения озорной блеск.
Он не знал, чему он удивлялся больше: тому, что эти двое с легкостью одурачили Орден Феникса или что они безумно наслаждались своим представлением.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 35. Страх и ненависть

 — Поттер неплохо вписался, — сказал Северус на следующее утро и отправил в Гермиону заклятье.
Гермиона, захваченная врасплох комплиментом, чуть не пропустила атаку.
— Нечестно! — возмутилась она, скользнув в сторону и обрушив на Северуса поток оглушающих заклинаний.
Его ухмылка, обнажившая кончики клыков, постороннему могла бы показаться опасной и угрожающей, но Гермиона видела, как его глаза возбужденно светятся от битвы, и знала, что на ее лице то же самое выражение.
— На войне все средства хороши, — усмехнулся он, отразил ее заклинания с помощью светящегося зеленым купола и послал в ответ заклятье.
Они наконец начали сочетать магические и физические атаки, стали проводить так называемые «военные дуэли». Гермиона читала о них в более мрачных текстах по ЗоТИ в библиотеке Хогвартса. Сегодня лишь несколько волшебников владели этим искусством, но Гермиона обнаружила, что такие дуэли ей нравятся гораздо больше.
Чтобы выжить, нужны были отточенные до совершенства рефлексы, широкий набор проклятий и заклинаний, которые можно выполнить с палочкой и без нее, и умение использовать грязные приемы в физическом поединке. Благодаря тете, собственному опыту и тренировкам с Северусом, Гермиона обладала всеми составляющими настолько, что представляла угрозу даже для Снейпа.
В прошлый раз она почти победила его. Вот почему сегодня он избегал атак в лоб и вместо этого хитрил.
— Все благодаря Драко, — Гермиона ухватилась за эту тему. — Не знаю, как им удается, но, кажется, они хорошо сработались. Они даже провели впечатляющие бои.
Северус ухмыльнулся и снова кивнул. Об этом он слышал. Минерва сказала, что поединок прошел у кабинета заклинаний, и профессора Флитвика чуть удар не хватил. Если верить ему, то мальчишки чуть не поубивали друг друга. Если верить Малфою и Поттеру, они отлично повеселились.
— А что МакНейр? — спросил он, целясь кинжалом в левое бедро Гермионы. Но на этот раз девушка была готова и чуть не выбила оружие из руки зельевара.
— Ну, нет, второй раз этот трюк не сработает, — Гермиона нанесла ответный удар, испортив очередную рубашку Северуса.
— И отделаться от вопроса не поможет, — предупредил он, направляя последний удар в живот. Затем он поднял кинжал вверх. — На сегодня хватит.
Гермиона так же подняла кинжал.
— Вы сегодня неплохо держались.
— Ох уж эти комплименты, — ухмыльнулась Гермиона и вложила кинжал в ножны. — Могли бы и признать, что я почти вас победила.
— Если бы это было правдой, я бы согласился. Но вам еще далеко до победы.
Она не удостоила его ответом, лишь насмешливо вздернула подбородок, отчего волосы, едва сдерживаемые заколками, рассыпались по плечам. Северусу пришлось отвернуться, чтобы скрыть свои чувства.
— Хотя насчет МакНейра вы правы, — сказала она, пока Северус сосредоточенно чистил лезвие кинжала, повернувшись к девушке спиной. — Нужно что-то сделать.
— Предложения? — его голос не выражал никаких эмоций. Он надеялся, что Гермиона спишет это на сосредоточенность и усталость после хорошего поединка.
— Единственное решение — избавиться от него. Он слишком опасен: ни поймать, ни передать его Министерству нельзя. Но я пока не решила, как его убрать.
— Нужно извлечь пользу из его смерти. Может, если он покажется предателем…
— Если позволим Пожирателям найти его тело, то я не смогу его убить, — предупредила она, вытирая шею и лоб полотенцем. — Волдеморт распознает мою магию.
— Я и не имел в виду вас, — новая тема помогла отвлечь мысли от лица, волос и тела девушки, и Северус смог обернуться, чтобы встретиться с ней взглядом.
«Мне пора вернуться к работе. Я уже чувствую себя старым, а мы же не хотим, чтобы я превратился в развалину».
«Вам это не грозит, — возразила Гермиона. — Поужинаем сегодня?»
Он покачал головой. От разочарования в глазах Гермионы у Северуса кольнуло в сердце.
«Альбус и Грозный Глаз. Вечер обещает быть долгим».
— И как вам удается не засыпать во время уроков, — вслух удивилась девушка.
— Ах, — ответил Северус, — это величайшее из чудес.
 
 
 
* * *

Полдень застал Гермиону и Гарри в укромном уголке под старой ивой. Друзья некоторое время обсуждали дела Ордена, но вскоре их разговор перешел на более общие темы.
— Не странно ли, что это последний год в Хогвартсе? — спросил Гарри. Он запрокинул голову и смотрел на солнце.
Гермиона пожала плечами.
— Скорее облегчение, — тихо заметила она. — Я не чувствовала себя ученицей. Учеба стала помехой, из-за которой я не могу заняться более важными делами, — она улыбнулась. Черты ее лица будто смягчились под слабыми солнечными лучами. — И я удивлюсь, если мы не останемся в Хогвартсе. Здесь лучшая защита. А теперь, когда сюда переехал и Орден Феникса…
— Ты права, — кивнул Гарри. — Но как прежде уже не будет, — он вздохнул. — Даже сейчас не как прежде. Рон все еще злится на нас. Все время уходит на Орден, я не могу и вспомнить, когда у меня последний раз был выходной.
— На Рождество, — ответила Гермиона через некоторое время.
— Ага, Рождество, — согласился Гарри, потом повернулся и недоверчиво посмотрел на нее. — Ты и правда была у родителей? Я думал, они где-то в Америке.
Гермиона вздохнула.
— Я была с Северусом, — тихо призналась она. — Мы тренировались, разговаривали, строили планы. И хорошо, что я была с ним. На Рождество я чуть не умерла. Он спас меня.
— Хорошо, что у тебя есть Снейп, — произнес Гарри и увидел, как ее плечи расслабились. Движение было едва заметным, но оно подсказало: Гермиона все еще не чувствует себя в безопасности, когда говорят об ее отношениях со Снейпом.
— Не знаю, что делать с Роном, — призналась она через минуту. — Я ужасно волнуюсь, когда прохожу мимо него, но так и не придумаю, как помириться.
Внезапный смех Гарри удивил ее.
— За все время, что я дружил с Роном, мне ни разу не удавалось с ним помириться. Первые шаги всегда делал он, — он усмехнулся. — Думаю, гнев Уизли может преодолеть только Уизли.
Гермиона вдруг застонала и попыталась спрятаться за спиной Гарри.
— Легок на помине, — прошептала девушка.
Гарри обернулся и увидел Луну, Невилла и Джинни. Между ними неохотно волочился Рон.
— Хочешь уйти? Я с ним справлюсь, — так же шепотом предложил Гарри, и мгновение казалось, что Гермиона склонна принять предложение. Но потом она покачала головой и выпрямилась.
— Что за глупости! Рано или поздно ему придется со мной поладить! — она вздернула подбородок и, тепло улыбнувшись, поприветствовала подруг:
— Джинни, Луна, давно не виделись!
— И не только со мной ты давно не разговаривала, — Джинни сразу перешла к делу. — Я, Луна и Невилл решили, что нам это надоело. Какой бы ни была причина ссоры, вы с ней разберетесь. Прямо сейчас.
Гарри пришлось сдержать улыбку. Что там говорил Драко? «Прямолинейны как стадо гиппогрифов». Не думал он, что этот день придет, но все-таки не мог не согласиться со слизеринцем.
— Все не так просто, Джинни, — начал Гарри, но его взгляд был прикован к Рону. — Между нами и Роном сейчас многое происходит. Я думаю, сейчас не подходящее время и место, чтобы обсуждать…
— А я думаю, все гораздо проще, — грубо перебил Рон, краснея от злости. — Вы решили поменять компанию и забыли своих друзей.
— Пойдем в комнату старост, — предложил Гарри, пытаясь успокоить вспышку ярости. — Этот разговор не для всех, Рон.
— Как раз наоборот, — вмешалась Джинни, а Луна и Невилл согласно кивнули. — Этот разговор и для нас, Гарри. Вас двоих вообще не бывает в общей гостиной, всегда прячетесь в комнате старост. Я и Луна даже на уроках вас не видим, мы не можем с вами поговорить. Мы скучаем! И Рон тоже, хоть он и боится признаться в этом.
— Я не скучаю! — воскликнул Рон. — А у них есть дела и поинтереснее, чем тратить время на меня!
Невилл вздохнул:
— Я вас не понимаю. С первого курса вы были лучшими друзьями. Ничто не могло вас разлучить. Вы сражались бок о бок, проводили время вместе, всем делились. Что сейчас-то произошло? Если только… — он вдруг покраснел сильнее Рона. — Если только между вами что-то есть, и Рон ревнует…
— О нет, не между ней и Гарри, — горько возразил Рон. — У нее на крючке рыбка покрупнее, чем Мальчик-Который-Выжил, не так ли? Богатые и важные мужчины…
— Рон, пожалуйста, — Гермиона впервые за все время заговорила. — Дело не только в нас! Нельзя думать только о своих потребностях, когда идет война! Не время для…
— Кто бы говорил, — лицо Рона исказилось от ненависти. — Ты и твои любимые слизеринцы! Тебе же нравится, как они пресмыкаются перед тобой! Ты мне отвратительна! Я никогда…
— Хватит! — взорвалась Гермиона. Она побледнела, но в ее голосе было столько силы, что Рон тут же смолк. Все удивленно взглянули на подругу, даже Гарри никогда не слышал от нее подобного тона. Невилл отступил назад и чуть не споткнулся о Луну, но та вовремя его поддержала.
Гарри успокаивающе дотронулся до плеча девушки, но Гермиона раздраженно отстранилась. Губы у нее побелели от ярости. Хоть они и знали, что Рон не смог бы все выболтать, однако он слишком близко подошел к тайне, и вопросов от друзей теперь не избежать.
— Я могу понять твое разочарование и шок, Рон, — продолжила Гермиона, когда молчание стало невыносимым. — Но есть определенная граница, и ты ее только что пересек. Хочешь оставаться эгоистичным инфантильным идиотом? Пожалуйста! Я не заставляю тебя вырасти или принять на себя ответственность. Но ты сейчас же прекратишь себя вести подобным образом. Ты не имеешь права рисковать планами, которые разрабатывались месяцами, только из-за собственных предубеждений и нежелания поработать головой. Повзрослей, наконец!
Они никогда не видели Гермиону такой злой. Слова и фразы вылетали словно стрелы, которые, казалось, достигли цели: Рон страшно побледнел, открыл рот раз, два, но так и не издал и звука. Его плечи поникли как от непомерного груза. В конце концов, он развернулся и направился в сторону замка.
— Это было необязательно, Гермиона, — укоризненно сказала Джинни, как только оправилась от шока.
— Как раз наоборот, — шелковым голосом возразила Гермиона. — Очень даже обязательно.
— Лучше кому-нибудь пойти за ним, — невозмутимо сказала Луна. — Рон иногда бывает очень глупым.
Джинни косо взглянула на подругу:
— Я пойду за ним. Но не думайте, что все кончилось. У меня куча вопросов, и я хочу получить ответы.
— Этого я и боялась, — вздохнула Гермиона, когда Джинни последовала за братом. — И надо сказать, я все больше склоняюсь к стиранию памяти.
И опять Гарри успокаивающе дотронулся до плеча подруги, но на этот раз Гермиона молча кивнула. Ее взгляд будто просил прощения, и Гарри ободряюще сжал плечо девушки: все в порядке.
Пока Гарри и Гермиона ждали возвращения Джинни, во дворе воцарилось молчание. Луна рассматривала что-то, одной лишь ей видимое, а Невилл выглядел так, будто хотел сквозь землю провалиться.
Джинни вернулась неожиданно быстро.
— Рон направляется в сторону Запретного леса. Он почти дошел до границы защитных чар. Я пыталась поговорить с ним, но он не обратил на меня внимания! Там ведь опасно, и скоро стемнеет!
— Надо позвать учителя, — предложила Гермиона. По ее взгляду Гарри понял, что она имела в виду кого-то из Ордена.
— Нет времени, — сказала Джинни. — Пока будем искать учителя, Рон уйдет. Надо идти за ним!
— Отлично, — простонал Гарри. — Просто замечательно. Рон собрался выкинуть фокус, а мы, конечно же, за ним на свой страх и риск!
— Ты никогда не боялся действовать! Если справились с Пожирателями в Отделе тайн, справимся и с Роном в лесу, — заметил Невилл.
Гарри снова застонал:
— Не напоминай, каким я был идиотом. Сейчас не лучшее время.
— Надо что-то делать, — вмешалась Гермиона. — Он все еще твой друг Гарри.
Месяц назад Гарри раздраженно посмотрел бы на подругу: зачем указывать на очевидное? Но сейчас он в очередной раз понял, как сильно изменился, потому что Гермиону он понял мгновенно. Какие бы ни возникали конфликты, официально Рон — один из золотой троицы. А лучший способ ранить Мальчика-Которой-Выжил и сблизить его с Гермионой — убить Рона.
— Да, конечно, — пробормотал Гарри, чувствуя, как ужас сдавливает грудь.
— Предлагаю разделиться, — продолжила Гермиона, хотя это больше походило на приказ. — Вы четверо найдете учителя, а я пойду за Роном. Надо торопиться!
Месяц назад Гарри разозлило бы подобное предложение. Но сейчас он просто кивнул.
— Ты с ума сошла? — спросила Джинни. — Мы все члены ОД! А Гарри гораздо лучше тебя по ЗоТИ! Никуда ты одна не пойдешь!
— Она права, — согласился Невилл, и, как и много лет назад, в ночь, когда они сражались за философский камень, он встал на пути Гермионы. — Я тебя одну не пущу!
По-видимому, Гермиона всерьез подумывала еще раз применить Петрификус Тоталус, но немного посомневавшись, Гарри согласился с большинством:
— Они правы. Мы сами лучше и быстрее справимся.
Гермиона поняла: если продолжит и дальше их отговаривать, возникнет еще больше вопросов. А так они быстрее вернут Рона в Хогвартс, и не придется раскрывать еще больше тайн.
— Плохая мысль, Гарри, — возразила Гермиона. — Пожалуйста, не будем рисковать! Мне кажется, не нужно…
Но Джинни опять не дала договорить.
— Понятия не имею, что вы будете делать, — зло воскликнула она. — Но я собираюсь вернуть брата сейчас же! Можете и дальше обсуждать и планировать, а я иду за ним!
Она развернулась и побежала за Роном, Луна и Невилл следом за ней.
— Наверно, бесполезно уговаривать тебя остаться здесь? — устало спросила Гермиона.
— Я останусь, если ты прикажешь, — тихо ответил он. — Но они и мои друзья, а у меня все-таки хороший опыт в магических дуэлях. Так что не надо со мной нянчиться.
 
 
 
* * *

 Они догнали Джинни, Невилла и Луну, когда те стояли у кромки леса.
— Куда он пошел? — спросила Гермиона.
— Не знаю, — уныло ответила Джинни. — Кажется, туда. Но я не уверена.
Гермиона незаметно кивнула Гарри: пусть он ведет.
— Двигайтесь очень тихо, — шепотом посоветовал Гарри. — И никакой магии без надобности.
— Я только использую заклинание нахождения, — так же шепотом ответила Гермиона.
Гарри знал: она не привлечет внимания. Если где-то и скрываются Пожиратели, они распознают ее магию и решат, что девушка присоединилась к охоте.
Гарри заметил, что Гермиона применила более сложную версию заклинания направления, которое он изучил к Турниру Трех Волшебников, и мысленно сделал себе пометку «расспросить об этом заклинании». Однако сейчас он сосредоточился на другом: он слушал, принюхивался и изучал запутанные заросли, окружавшие их.
Спустя пятнадцать напряженных минут, они нашли Рона. Он сидел на пне посреди небольшой поляны.
— Ну и придурок же ты! — прорычала Джинни и сильно хлопнула удивленного брата по плечу. — Как ты мог уйти за границы охранных чар? Ты подвергаешь нас опасности!
— Я не просил идти за мной, — пробубнил Рон и получил еще один звучный хлопок.
— Нужно возвращаться, — вмешался Гарри. — Скоро стемнеет. И Рон. Еще раз выкинешь подобное и получишь не только сестринский шлепок, я обещаю.
— Я только хотел…
— Тихо! — перебила Гермиона, и что-то в ее голосе заставило всех обернуться. Джинни и Невилл тут же удивленно охнули.
Вместо девушки, которую они ожидали увидеть, позади них стоял настоящий боец. Палочка в руке, поза напряженная, как будто девушка что-то унюхала.
— Спрячьтесь за мной, — прошептала она. — Смотрите, чтобы спину прикрывали деревья. Кто-то идет.
— Но почему? — спросила Джинни. — Гарри сильнее тебя. И как ты узнала, что кто-то идет?
— Вы же хотели приключений, — прошипела Гермиона, — вы их получили. А сейчас слушайтесь меня.
В ее голосе была какая-то особая власть, которая пресекла потенциальные пререкания. Как можно тише они зашли за спину девушки. Даже Рон послушался, хотя Гарри и пришлось сильно дернуть друга.
— Я ничего не слышу… — угрюмо начал Рон, но замолчал, как только на поляне появились пять темных фигур.
Пожиратели смерти.
Взрослые.
Пятеро.
Черт.
Они остановились одновременно и подняли палочки.
— Вы только посмотрите, — усмехнулся один из них. — Малютка Поттер прячется за спиной подружки. Но она тебе не поможет, малыш. Вообще-то она последний человек, которому стоит сейчас доверять.
Пожиратель, похоже, пытался смутить и запутать Гарри, чтобы успешнее атаковать. Но Гарри поднял руку, чтобы заставить перешептывающихся друзей смолкнуть, и смерил Пожирателя взглядом. Говоривший прищурился. Он открыл было рот, чтобы продолжить насмехаться, но не успел.
Все произошло слишком быстро, чтобы можно было увидеть и уж тем более среагировать.
Прежде чем Пожиратели успели шевельнуться, а Гарри и Рон — вытащить палочки, в правой руке Гермионы вдруг оказался кинжал, и, не издав ни звука, девушка кинулась с грацией кошки на ничего не подозревающего Пожирателя.
Его тело еще не успело коснуться земли, а Гермиона уже перерезала горло следующему.
Трое оставшихся Пожирателей, наконец, пришли в себя. Они никак не ожидали, что ученица, а уж тем более их шпион, может так быстро убить двух из них. Они подняли палочки, чтобы произнести смертельное проклятие.
— Авада… — начал один из них, но Гермиона взмахнула рукой, будто что-то бросая.
И оставшихся Пожирателей охватило пламя.
Они сгорели меньше, чем за минуту, и все это время Гермиона стояла с нацеленной на них палочкой. Когда огонь погас, она ткнула одно из тел ногой и удовлетворенно кивнула.
— Не двигайтесь, — приказала она друзьям. — Неизвестно, сколько их тут еще.
Воцарилась тишина, пока Гермиона применяла обнаруживающие заклинания. Затем она положила два кристалла в цент поляны. Гарри узнал их: эти камни им выдали при вступлении в Орден; один передает сигнал тревоги, другой — маячок для аппарации, если член Ордена пытается их найти, он автоматически переместится к камню. Гарри и подумать не мог, что эти кристаллы им пригодятся.
— Все чисто, — продолжила Гермиона. — Объясни им, Гарри. А я позабочусь об этом беспорядке.
— Но Гермиона, — слабо возразил Гарри. За эти годы он достаточно повидал жестокости, но беспощадность, с которой его подруга убила пятерых, шокировала даже его. — Необязательно было их убивать! Мы могли оглушить их…
— Чтобы они сбежали и выдали меня? — Гермиона обыскивала карманы Пожирателей. — Ну уж нет. К тому же, минус пять человек на стороне Волдеморта. Невелика потеря, Гарри.
— Но…
— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — раздался голос Джинни.
Обернувшись к друзьям, Гарри только сейчас понял, в каком они состоянии. Они были напуганы, хотя Джинни и скрывала страх за злостью. Невилл, казалось, готов потерять сознание в любую минуту, и даже Луна утратила безмятежность и теперь смотрела на пять трупов широко распахнутыми глазами.
Рон же смотрел на Гермиону так, словно все его кошмары наконец стали реальностью.
— Она — Пожиратель смерти, вот что происходит, — он словно выплюнул слова. Гермиона даже не взглянула на него.
— Неправда, Рон. И учитывая, что ты жив только благодаря ей, мог бы выразить хоть каплю уважения! Она шпион, — объяснил Гарри остальным. — Уже полгода. Мы оба члены Ордена Феникса, и Гермиона уже связалась с Дамблдором. Не волнуйтесь, помощь появится в любую минуту.
— Но зачем она их убила? — спросил Рон, нижняя губа у него чуть дрожала. — И… как?
— Не знаю, — Гарри беспомощно пожал плечами, он снова взглянул на Гермиону. Она ходила по поляне, сохраняя неестественное спокойствие.
— У нее много талантов, о которых мы не знаем, — предположил он, и только Луна кивнула, будто это все объясняло. Рон по-прежнему с ненавистью наблюдал за Гермионой.
Не прошло и двух минут, как на поляну аппарировали МакГонагалл, Снейп и Ремус. Гермиона спокойно спрятала палочку, которую выхватила при появлении учителей, и повернулась к Снейпу и МакГонагалл:
— Никто не ушел.
— Хорошая работа, — заметила МакГонагалл, оглядывая поляну. — Раненые?
— Нет.
Ее голос звучал монотонно и безжизненно, как у машины, с ужасом заметил Гарри и вдруг вспомнил странный фильм, который нравился Дадли. Фильм был про робота-убийцу, которого послали из будущего, чтобы уничтожить женщину и ее нерожденного ребенка. Гарри вздрогнул и засунул руки поглубже в карманы, будто желая избавиться от неприятных мыслей.
Вдруг он почувствовал, как на плечо ему легла чья-то рука. Это Ремус пытался отвести его и остальных подальше от трупов, но Гарри отклонил эту заботу.
Снейп выступил вперед и встретился взглядом с Гермионой.
«Что они делают? — подумал Гарри, когда молчание затянулось. — Я могу понять его беспокойство, но просто так уставиться?..»
Снейп внезапно прервал зрительный контакт и коротко кивнул.
— Хорошая работа, — сказал он, будто в ответ на какой-то доклад, и вновь Гарри удивился происходящему. —Посмотрим на них.
Гермиона кивнула и чуть отступила в сторону.
Снейп снимал маски и капюшоны и осматривал Пожирателей. Гарри вытянул шею, но ничего не смог разглядеть.
— Есть из внутреннего круга? — без выражения спросил Снейп.
— Аттикус, — вторила ему Гермиона. — Был во внутреннем круге три месяца. Его представил МакНейр.
Снова наступила тишина. Гарри заметил, что Снейп не стал обыскивать трупы. Гриффиндорец удивленно поднял брови: дотошный профессор всегда ставил под сомнение чужую работу. Такое доверие сказало об их отношениях гораздо больше, чем слова.
МакГонагалл вскоре присоединилась к Снейпу. Она не отрывала взгляда от Пожирателей.
Что-то странное было в том, как они обходили трупы. На лицах МакГонагалл и Снейпа застыло какое-то непонятное выражение, которое Гарри никак не мог разобрать. Только когда Ремус, подойдя к погибшим, вскрикнул от удивления, Гарри нашел в себе силы тоже взглянуть на Пожирателей. Среди неизвестных оказалось одно знакомое лицо.
Теодор Нотт. На его теле не было ран, кроме красной линии, пересекавшей горло, словно алая лента. Гермиона убила их однокурсника.
— Но это… — выдохнул Гарри, и тут же замолк, заметив предупреждающий взгляд Снейпа. Остальным не нужно знать, кто привел к ним Пожирателей, иначе они не будут чувствовать себя в безопасности в Хогвартсе.
Как Гарри никогда больше не почувствует себя в безопасности. Он не мог оторвать взгляд от лица Нотта. Только сегодня утром у них были совместные пары. Как он мог их предать? Он был не старше Гарри, однако желал ему смерти.
И Гермиона без колебания убила его.
— У него есть метка? — спросил Гарри. У него было ощущение, что он задыхается.
Гермиона покачала головой.
— Они не ставят метку слизеринцам, которые посещают школу, — все так же безжизненно ответила она. — Они не стали рисковать, узнав, что Северус предатель. Пожиратели считали, что он будет проверять руки своих учеников. Что он раньше и делал, между прочим.
— Мне очень жаль, — сказал Ремус и положил руку Гермионе на плечо. — Ты, должно быть, ужасно себя чувствуешь.
Но только Люпин коснулся девушки, как она тут же напряглась и отступила.
— Он был Пожирателем смерти, — все так же без выражения ответила Гермиона, как будто бы это все объясняло. — Это моя работа.
Ремус открыл было рот. Его глаза были широко распахнуты от удивления. Прежде чем Люпин нашелся, что ответить, Гермиона отошла подальше.
— Нужно немедленно уходить, — сообщил Снейп. — Скоро может появиться подкрепление Пожирателей, и лучше нам не сталкиваться с ними.
Они аппарировали к границе защитных чар Хогвартса и направились к замку. Гарри заметил, что Гермиона и Снейп отстали, и тоже замедлил шаг. Когда основная группа оказалась на достаточном расстоянии, Гарри развернулся и направился к своей подруге и профессору зельеварения.
Гарри никому не сказал об этом ни слова, но жестокость Гермионы сильно шокировала его. Да, она многое пережила, но гриффиндорец не мог поверить, что подруга на такое способна. Что она так сильно изменилась и перестала быть той заботливой Гермионой, которой всегда была.
Но когда Гарри достиг деревьев, он еле сдержал удивленный вздох: Гермиона, безжизненная, холодная Гермиона всхлипывала на груди профессора зельеварения.
— Мне жаль, мне так жаль, Северус, — шептала она, прижимаясь к нему изо всех сил. — Я не знала, что это он! Клянусь! Иначе я бы не…
— Вы никак не могли знать. Перестаньте истязать себя, Гермиона, — спокойно ответил Снейп, но его голос был хриплым, и, когда Гарри подошел, он заметил, что профессор побледнел и осунулся.
Нотт был на его факультете, догадался Гарри. Он был под надзором Снейпа, и то, что он стал Пожирателем, — личная неудача декана.
— Но вы видели, как они смотрят на меня? — боль в голосе Гермионы заставила Гарри содрогнуться. — Как на чудовище. Даже Ремус не мог встретиться со мной взглядом.
Гарри знал, что она имела в виду, и Северус, видимо, тоже — он сильнее сжал Гермиону. Гарри не мог бы ее утешить: они и вправду считали ее чудовищем. Он видел это в глазах своих друзей и на долю секунды почувствовал это и в своем сердце.
Снейп помолчал немного, но когда он заговорил, его голос удивил Гарри еще сильнее. Если он совсем не выжил из ума, его мрачный профессор зельеварения… флиртовал.
— С уверенностью заявляю, что вы самое красивое и умное чудовище, которое я видел, Гермиона. Я бы не возражал, если бы вы спрятались у меня под кроватью, — промурлыкал он, и девушка облегченно засмеялась.
Опять наступила тишина, и Гарри уже собирался уйти, как Снейп снова заговорил.
— Стереть ему память? — спросил он так непринужденно, словно говорил о погоде. Смущенный внезапной темой, Гарри увидел, как Гермиона качает головой:
— Это просто Гарри. Он имеет право знать, — а потом, повернувшись к дереву, за которым прятался гриффиндорец, добавила: — Ты можешь выходить.
— Я… Извините, я не хотел, — Гарри, спотыкаясь, вышел из укрытия. — Я просто волновался.
Он смущенно подошел к обнимающейся паре.
— Ты странно себя вела, Гермиона… Я и не думал шпионить!
К удивлению Гарри Снейп улыбнулся:
— А вы и не могли. Мы вас сразу услышали. Вы так шумно дышите, что я попал бы в вас заклинанием даже в полной темноте.
Гарри пропустил его слова мимо ушей.
— Ты в порядке, Гермиона?
Девушка медленно кивнула и отступила от Снейпа.
— Я не могу предаваться эмоциям, когда есть опасность, — объяснила она. — Сейчас, когда все в безопасности, мы можем оплакать Теодора.
Гермиона посмотрела на Снейпа и ободряюще положила руку ему на плечо. Профессор улыбнулся в ответ, но его глаза были словно бездонные пропасти, а лицо побледнело и напоминало мрамор. Он развернулся и направился к замку.
— Ему тяжело, — сказала Гермиона, когда профессор скрылся из вида. — Каждый слизеринец, примкнувший к Волдеморту, личный удар для него. Он винит себя за каждого, кого потерял за это время. Я рада, что на мне нет такой ответственности.
— Поэтому он любит слизеринцев и высмеивает гриффиндорцев? — спросил Гарри. Ему казалось, что он, возможно, потихоньку начинает понимать загадку по имени Северус Снейп.
— Нет, — Гермиона покачала головой и улыбнулась, — он ненавидит гриффиндорцев и считает слизеринцев высшими созданиями. Он просто воплощает собой предубеждение.
Вместо раздражения, которое Гарри ожидал, в голосе Гермионы слышалась веселость и некая странная нежность. Девушка улыбнулась чему-то, что видела она одна. Она будто светилась изнутри.
— Что ты нашла в нем, Гермиона? Почему он так важен для тебя? Я наблюдал за вами две недели и заметил, что это больше, чем необходимое партнерство. Это гораздо, гораздо больше. Почему?
— Потому что он знает меня, — ее голос словно молил о понимании. — Я не против тебя или Рона, или других учителей. Но Северус знает меня как никто из вас.
Она глубоко вздохнула и, заметив, как Гарри огорчился, попыталась объяснить:
— Я… Когда ты увидел меня сегодня, ты был шокирован. Ты почувствовал отвращение. И я понимаю тебя. Год назад я подумал бы то же самое: как она может судить и отбирать человеческую жизнь? Как она может быть такой жестокой? В кого она превратилась? Если бы ты не был так поражен, ты бы все мне высказал еще там. Или в ужасе отвернулся бы от меня, как Рон и Ремус.
Еще один глубокий вздох, на этот раз напоминавший всхлип.
— Я видела ваши лица, Гарри. Я знаю, о чем вы думали. Ты… ты не понимал, что я несу ответственность за вас. Я, как главный шпион Ордена, несу ответственность за каждую жизнь, которую разрушили Пожиратели. И мне приходится совершать чудовищные поступки, чтобы принести пользу в этой войне, — она горько рассмеялась. — Да и как вам понять? Даже ты… ты много раз сталкивался с Волдемортом, но никогда не видел его истинной силы и жестокости. Ты не представляешь, каково делать и говорить то, от чего ты чувствуешь себя грязной… стыдишься себя. Я знаю, ты меня уважаешь, и ты старался бы изо всех сил, чтобы понять меня. Но так бы никогда и не смог. Даже этот случай вызвал у тебя отвращение. Как мог бы ты принять то, что я делаю с Люциусом Малфоем неделю за неделей?
Она замолчала и посмотрела на него своими темными, широко раскрытыми глазами. Не в силах выдержать ее взгляд, Гарри повернулся к огромным безжизненным деревьям. Она права, и он это знал. Даже сейчас он помнил пустоту в груди, чувство отвращения, мысль: «Она превратилась в чудовище».
— Но Северус понимает, — наконец продолжила Гермиона. Ее голос был слаб, почти срывался. — Он был там, делал то же, что и я, и он по-прежнему человек, которого я уважаю и которым восхищаюсь. Он был в аду и вернулся. Он дает мне силу, Гарри. Он снова и снова напоминает мне, для чего я все это делаю и что это не бесполезно. Он — моя единственная надежда, мой свет во тьме.
Что-то в ее словах заставило Гарри резко развернуться. И когда он все же взглянул ей в лицо, он понял, что его насторожило. В глазах Гермионы было нечто, что он никогда раньше не видел, тихая решимость и жгучее желание, которые испугали его.
— Ты любишь его, — прошептал он. Понимание окатило его, будто ведро ледяной воды.
Гермиона пошатнулась, как от удара, и чуть не упала.
— Не понимаю, о чем ты… — запнулась она, и на мгновение идеальная маска спала и обнажила такое испуганное лицо, что Гарри захотелось взять свои слова обратно.
Но они слишком долго лгали друг другу.
— Ты любишь Снейпа, Гермиона. Больше, чем кого-либо. Я вижу это.
— Нет, Гарри! — девушка сорвалась на крик. — Я не понимаю, о чем ты! Это смешно! Снейп — мой учитель, не более…
В этот миг она вдруг превратилась в маленькую Гермиону, в девочку, которая спряталась в туалете, потому что чувствовала себя одинокой, девочку, которая звала на помощь, когда на нее напал горный тролль.
Этого мига хватило, чтобы Гарри подбежал к подруге и крепко обнял ее.
— Все в порядке, — прошептал он. — Не нужно оправдываться. Не нужно ничего говорить. Я могу это принять. Тссс, не плачь.
И если бы за деревьями прятался какой-нибудь наблюдатель, он бы заметил, как грозный главный шпион Ордена второй раз за день цепляется за мужчину и плачет. Он бы заметил зеленые глаза, полные решимости и беспокойства; их обладатель не позволит причинить боль своей подруге.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 36. Решение

 Она ждала, что Метка обожжет руку, с той самой минуты, как тела Пожирателей коснулись холодной земли. Но Волдеморту понадобилось три часа, чтобы отреагировать на исчезновение своих слуг.
Гермиона отправила письмо Люциусу, как только оказалась в комнате старост. Теперь никто не обвинит ее в молчании. Люциус, скорее всего, проводит время в тронном зале, ожидая новостей и обсуждая планы с Темным Лордом, так что он наверняка не получит письмо вовремя.
Немного удачи, и смерть Теодора можно повернуть в свою пользу.
Когда жгущая боль охватила руку, Гермиона постучала палочкой по картине «Цирцея» Джона Уотерхауса – это был знак Северусу о том, что она уходит, – взяла мантию-невидимку, с помощью каминной сети переместилась в свою комнату рядом с кабинетом МакГонагалл и покинула территорию Хогвартса.
Шагая по темному замку Волдеморта, Гермиона проверяла мысленную защиту. Она еще раз пробежалась по варианту событий, которые они с Северусом придумали, и успокоилась: эта история убедила бы даже такого известного параноика как Темный Лорд.
Гарри, Рон и остальные вошли в Хогвартс через главный вход, Гермиона же помчалась к секретному ходу. Ей удалось добраться до вестибюля вовремя, чтобы увидеть трупы Пожирателей, и закатить истерику. К тому времени, как Гарри, Рон, Луна, Невилл и Джинни были в состоянии спросить, что случилось, их уже отвели в кабинет Дамблдора, где защитили их воспоминания о произошедшем.
Теперь Гермионе можно было беспокоиться лишь за себя.
Она упала на колени, как только вошла в тронный зал, и ползком подобралась к ногам Волдеморта.
— У меня есть новости, милорд, — сказала она. – Сегодня четыре Пожирателя смерти и Теодор Нотт младший напали на Поттера и его друзей в Запретном лесу. Ремус Люпин пришел их спасать. Он убил всех Пожирателей, используя сжигающее проклятие на трех из них. Двоих он убил ножом. Я ничего не знала, потому что Поттер и Уизли покинули территорию замка втайне, они надеялись покончить со своей ссорой. Но мне удалось рассмотреть трупы Пожирателей, я притворилась, что схожу с ума от волнения. Поттер все мне рассказал потом.
— Почему ты не сообщила мне об этом сразу же, грязнокровка? – раздался свистящий шепот, от которого у Гермионы побежали мурашки по спине. Не то что бы она не могла их сдержать, но Темный Лорд любил трепет и питался страхом.
— Внутренний круг со всей мудростью определил, что мне нельзя давать привилегию аппарировать по моему желанию, милорд, — ответила Гермиона дрожащим от почтения и страха голосом. – Я пришла, как только вы меня призвали. Но я послала письмо господину Люциусу, в котором подробно изложила случившееся. Я прошу прощения, что письмо не пришло вовремя, милорд.
— Это правда, Люциус? – холодно спросил Волдеморт? – грязнокровка написала тебе?
— Весь день я провел с вами, милорд, — Люциус выступил вперед. – Как вы знаете, в зал не может влететь сова. Я не получил бы письмо, даже если бы она его отправила.
Гермиона мысленно ухмыльнулась. Глупый ответ. Учить очевидностям Волдеморта, признать ошибку и сомневаться в словах другого слуги, который справляется лучше, — все это Темный Лорд ненавидел. Вдобавок, он терпеть не мог, когда Малфой вел себя слишком дерзко. Люциуса наверняка ждет Круциатус.
Волдеморт не удостоил Малфоя ответом и повернулся к другому Пожирателю.
— Иди в комнату Люциуса и проверь, нет ли в ней совы или письма. И живее, — приказал он, и по залу пронесся шепот. Такой приказ значил открытое недоверие.
Но когда Темный Лорд вновь заговорил, мгновенно наступила тишина.
— Посмотри на меня, — его голос обволакивал, как змея, кольцами обвивающаяся вокруг тела, сжимающая сердце до тех пор, пока оно не остановится.
Гермиона повиновалась. Как только взгляды карих и красных глаз встретились, девушка почувствовала, как Волдеморт проник в ее сознание, скользя между мыслями и воспоминаниями. И Гермиона дала ему желаемое.
Когда вернулся Пожиратель с письмом, Темный Лорд улыбнулся Гермионе. От этой улыбки ей стало дурно, захотелось смыть с себя эту грязь.
— Гермиона, — прошептал он, и девушка вздрогнула. – Милая, дорогая Гермиона. Я горжусь тобой.
Волдеморт протянул руку, и Гермиона, подобравшись ползком, благоговейно ее поцеловала.
— Посмотрите, друзья, — его голос эхом раздался в зале. – Даже грязнокровка справляется лучше вас, моих Пожирателей смерти. Такая работа заслуживает награды.
Он улыбнулся Гермионе, которая по-прежнему держала его за руку.
— Мы даруем тебе, Гермиона Грейнджер, право появляться в нашем присутствии, когда ты посчитаешь необходимым. Мы даруем тебе право аппарировать в нашу крепость по своей воле. Мы даруем тебе право занять комнату в нашей крепости и посылать письма нам напрямую, без помощи других членов внутреннего круга. Мы также даруем тебе право носить маску во время собраний.
Гермиона задрожала, когда его темная, грязная магия окатила ее и одарила возможностями и знаниями.
— Благодарю вас, милорд, — прошептала она. – Это неслыханная честь, и я докажу, что достойна ее! – она заколебалась, посмотрела на лицо Волдеморта и поспешно опустила взгляд. – Могу ли я попросить еще один щедрый дар в эту радостную ночь?
Гермиона услышала раздраженные перешептывания за спиной, почувствовала колкие взгляды на своей спине. Внутренний круг был недоволен ее быстрым возвышением. Она еще поплатится за это. Но не сегодня. Сегодня она была любимицей Лорда, никто не смел обидеть ее.
Время разыграть свою партию.
— Смелая просьба, моя маленькая грязнокровка, — ответил Волдеморт. – Скажи свое желание.
— Я надеюсь, вы окажете мне честь поговорить с вами наедине, милорд.
Неделю назад ее бы наказали за подобную дерзость, и на мгновение Гермионе показалась, что сейчас Круциатус заставит ее тело извиваться. Но, кажется, план все-таки сработал.
Темный Лорд весело усмехнулся:
— Хорошо, — и повернувшись к Пожирателям, добавил, — Все вон! Маленькая грязнокровка хочет поделиться своими секретами.
Гермиона вздрогнула от мысли, какую цену с нее потребуют за такую вольность. Она будет рада, если переживет гнев чистокровных.
— Теперь мы одни. Что же ты хотела сказать мне? Что должно остаться втайне от моих преданных слуг?
— Я… — начала она, будто не зная, как лучше выразиться. – Вы знаете, что я боюсь не всех ваших соратников, милорд…
Его разум ворвался словно шторм, и она склонилась и задрожала как лист, сосредоточившись на образах, приготовленных для него, и на сохранении тайны, которую он не должен увидеть. Ее взгляд потускнел, а ум казался затуманенным, слабым, принадлежащим девочке, а не дисциплинированному орудию убийства.
Наконец все прекратилось, и Волдеморт вернулся в темные глубины своего разума. Гермиона знала, он ей поверил, хотя бы частично, иначе она уже была бы мертва. Но Темный Лорд хотел продолжения, хотел, чтобы она сама представила историю и свои выводы. Легкий наклон его головы был ей намеком, и Гермиона опустила взгляд и все рассказала, дрожа от страха и сильной усталости.
— Сегодня я нашла тайный проход, милорд, — заторопилась она. – Он упирается в кабинет преподавателей, так что я услышала разговор между предателем Снейпом и МакГонагалл. Они говорили о неудавшемся нападении, и Снейп сказал… — Гермиона засомневалась. – Он сказал…
— Говори, дитя. Меня мало что может удивить, и я не накажу тебя за информацию.
— Он сказал, что их соглашение с новым осведомителем отлично сработало. Люпин ни за что не успел бы вовремя, если бы им не сообщили…
— Понимаю, — голос Волдеморта был холоднее льда. – Что-то еще?
— Неделю назад я наложила подслушивающие чары на коридор рядом с комнатами Снейпа, милорд. У него не было посетителей, но он стал покидать замок чаще. Я не посмела следить за ним без вашего приказа, милорд, но я видела, как он направлялся в сторону Хогсмида несколько раз…
— Так ты думаешь, что он встречается с этим… осведомителем?
Гермиона кивнула. Вот она, решающая минута: сейчас он либо накажет ее, либо возвысит, назначив задание, которое внушит страх даже Пожирателям внутреннего круга…
— Что же ты хочешь делать, Гермиона?
— Я бы хотела проследить за предателем до Хогсмида, милорд, — прошептала она. – Вычислить его и сообщить вам его имя. Во славу вашего царства и падения наших врагов.
Молчание было таким долгим, что Гермиона потеряла всякую надежду, когда вдруг что-то холодное скользнуло по ее волосам. Темный Лорд коснулся ее головы, словно гордый отец.
— Тогда ты должна исполнить свое желание, мое дитя. Иди, найди недостойного среди нас.
Она вздрогнула.
Только покинув тронный зал спустя час, Гермиона немного расслабилась. Но ненадолго: в безопасности она будет лишь в комнатах Северуса. К тому же, ее работа еще не окончена.
Предстояло затравить еще одну добычу, с которой она столкнулась в комнате для аппарации.
— МакНейр. Наша встреча больше, чем просто совпадение, — промурчала Гермиона.
Конечно, это было не совпадение: девушка рассчитала время для «неожиданной» встречи. Но МакНейру об этом знать не обязательно.
— Грейнджер. Поднялась в рядах Темного Лорда.
Она пожала плечами.
— Кто-то поднимается, кто-то падает, — ответила она и, встретившись с Пожирателем взглядом, медленно облизала губы. – Но ты же знаешь, это не имеет отношения к настоящей пользе Темному Лорду, МакНейр. Должна заметить, ты… впечатлил меня своей изобретательностью.
— Не понимаю, о чем ты.
— Неужели? – она снова пожала плечами. – Я удивлена. Тот мальчишка из Пуффендуя, которого ты шантажировал, нападение на Поттера, Фадж, а теперь твой близкий друг Атрикус, младший Нотт… Ты проделал себе путь в замок, МакНейр, как истинный слизеринец. Я… заинтригована.
— И что? – Он скрестил руки на груди.
Гермиона приблизилась к МакНейру так, чтобы он мог хорошо разглядеть ее грудь, и пробежалась пальцами по животу и бедрам.
— Люциус стал ленив, — она понизила голос. – Возможно, я ищу нового партнера. Упорного и энергичного. Того, кто сможет удовлетворить мои… желания… – Гермиона начала играть прядкой волос. Этот глупец даже не замечал, как она им манипулирует. – Но если ты не заинтересован…
— Я слушаю, — слишком торопливо ответил МакНейр.
Гермиона улыбнулась:
— Я люблю смелых мужчин, МакНейр. Сильных. Мужчин, которые не побоятся взять желаемое.
Она сделала еще шаг навстречу Пожирателю и заметила капельки пота на его лбу.
— Встретимся завтра ночью на том месте, где у нас была… ссора, — она снова облизала губы.
— Но Люциус…
— Боишься взять желаемое, МакНейр? – спросила она и придвинулась еще ближе, коснувшись Пожирателя бедрами. – Или не хочешь меня?
Он шумно сглотнул.
— Завтра, – прошептала она. – В девять. Я буду ждать. Не разочаруй меня…
С этими словами Гермиона аппарировала к Хогвартсу, оставив МакНейра, раздираемого желанием и страхом.
Он придет. Гермиона в этом не сомневалась.
 
 
 
* * *

— Она меня напугала, — поделился Гарри с Драко на следующее утро. – Передо мной была обычная Гермиона, секунда – и она превратилась в профессионального убийцу. Она устроила резню, Драко. Как будто Пожиратели были мясом. Вот черт…
Книга, которую он носил на голове, наконец сдалась в неравной битве с гравитацией и упала.
Гарри очень хотелось наподдать книге, но заметив издевательский взгляд Драко, гриффиндорец успокоился и поднял книгу, не сказав ни слова.
— Помню, как впервые увидел отца в таком же состоянии, — горько сказал Драко. – Мне было семь. Мы пошли в Лютный переулок, чтобы встретиться с папиным знакомым. Мы дошли до безлюдного перекрестка, когда отец резко развернулся и заклинанием  убил женщину, следовавшую за нами, — Драко поежился. – Ему было все равно. А когда я заплакал, он разозлился на меня. Я удивляюсь, как мог восхищаться им. Теперь я вижу яснее ясного, что он бессердечный ублюдок.
— Это же родители. – Гарри слишком поспешно повернул голову, отчего книга опять упала, хотя на этот раз Гарри удалось схватить ее на лету. – Я тоже думал, что мои родители идеальны. Так что неприятно удивился, когда обнаружил противоположное. По крайней мере, о своем отце, — он передернул плечами. – В любом случае, Гермиона не была совершенно бессердечной. По крайней мере, после того, как все ушли.
И Гарри рассказал Драко о случившемся, а после недолгого колебания и о том, что произошло между ним и Гермионой после ухода Снейпа.
На мгновение он задумался, почему доверил эту историю Драко. Он бы ни о чем не рассказал Рону даже в лучшие времена или вообще кому-либо в Хогвартсе. Гарри решил, что, раз Малфой – слизеринец, значит, он понимает своего декана. И он друг Гермионы.
И причина ни в коем случае не была в связи, возникшей между ними за последние недели, или в том, что Гарри прислушивался к мнению Драко. Слизеринец не был ему другом.
— Северус и Гермиона… Неудивительно, — после недолгого молчания сказал Малфой. – Я видел, как они ведут себя друг с другом наедине. И между ними всегда такая…
— Нежность, — задумчиво добавил Гарри. – И близость. И забота.
Он вспомнил, как Гермиона отослала его вперед, а сама направилась в другом направлении. Когда он спросил, что она собирается делать, она усмехнулась.
«Спроси Северуса», — таков был ее ответ.
Но в этом не было необходимости. Гарри подошел к Невиллу, Луне и Джинни, сбившимся в группку, и, пока профессора охраняли трупы и разговаривали вполголоса, Снейп подошел к ребятам и представил правдоподобное объяснение случившемуся, не упоминая при этом Гермиону и аппарационные кристаллы.
Все якобы произошло так: они пошли за Роном (все это время Гермиона была в другом месте) и каким-то образом – они не знают, как именно, — Ремус узнал об этом и последовал за ними, предупредив остальных учителей. Он убил Пожирателей смерти и подождал профессоров на границе защитных чар.
Легко и просто. Достаточно просто, заметил Снейп, чтобы все придерживались этой истории. Затем он заставил всех ее повторить и добавил, что вырвет им языки и использует их как ингредиенты, если кто-то отступит от истории. Невилл тут же жутко побледнел, а сам Гарри на мгновение поверил словам зельевара.
Затем они вошли в замок, и Гермиона выбежала навстречу. Она чуть не задушила Гарри в объятиях, плакала, что-то лепетала, укоряла, опять плакала. Потом Снейп прошипел, что она ведет себя как ребенок. Гермиона попыталась взять себя в руки, но у нее ничего не вышло, и тогда Снейп отпустил несколько особо колких замечаний о том, что книги самому главному в жизни не научат.
Раньше подобные нападки разозлили бы Гарри. Но только не сейчас, когда он видел, как Гермиона и Снейп ведут себя наедине друг с другом. Теперь он знал, что Снейп играет свою роль, чтобы защитить Гермиону; проработанная история отвращения и ненависти, которой он ее оплел, защищала девушку насколько это было возможно.
Каждое обидное слово – лишь доказательство его заботы. Единственное доказательство, которое он мог себе позволить на виду у людей.
Невилл, Луна и Джинни стояли, раскрыв рот: они совершенно не узнали Гермиону. Лишь слова Снейпа заставляли их держать язык за зубами.
Потом кабинет Дамблдора, Фиделиус и улучшенный Обливиэйт, торопливое вступление Невилла, Луны и Джинни во внешний круг Ордена. Их заставили замолкнуть, подняв до неожиданных высот.
Просто и оригинально. Гарри до такого бы не додумался.
Иногда он сомневался, не сведет ли его с ума общение со слизеринцами. В голове у него переплелись намерения, тайные намерения и намерения, лежащие под тайными. Как можно помнить столько точек зрения и не сойти с ума? Гарри радовался, что учился в Гриффиндоре.
— Да, подходящее описание, — согласился Драко, не догадываясь о ходе мыслей Гарри. – Между ними всегда такая нежность… Сначала я думал, мне будет неприятно, неловко, но потом… все кажется вполне логичным, разве нет?
— Имеешь в виду, союз двух блестящих умов? – усмехнулся Гарри. – Должен признать, два месяца назад меня бы передернуло от этой мысли. Да и сейчас сложно представить.
— Особенно, когда видишь их отношения в классе.
— На собраниях Ордена еще хуже. Миссис Уизли три раза отчитала Снейпа за то, что тот довел «бедную девочку» до слез.
Драко рассмеялся.
— Представляю, как плачет Гермиона над подобной ерундой. В этом отношении она слизеринка, — в голосе Драко послышалась нотка гордости, и Гарри с удивлением обнаружил, что не почувствовал злости, которая появилась бы неделю назад. – Чтобы сломать слизеринца, нужно много сил. Мы все становимся толстокожими, закаляемся. Как мой отец.
— Знаешь, мне прям легче становится, когда ты сравниваешь Гермиону и своего отца. Я и так напуган. А если она станет… ну, я не знаю.
— Глупость, — уверенно заявил Драко. – Она никогда не станет кем-то вроде моего отца. Между ними огромная разница!
— Какая? – спросил Гарри, стараясь, чтобы голос не звучал слишком умоляюще.
— После подобного поступка Гермиона плачет, — просто ответил Драко. – Мой отец только спрятал палочку и сказал, что это ничтожество не заслуживало жить. Потом он улыбнулся и предложил купить мне огромное мороженое.
— Должно быть, он страшный человек.
— Так и есть.
— Как Гермиона… познакомилась с ним?
Драко подозрительно прищурился. Он видел, что гриффиндорец сомневается, но вместе с тем его обуревает любопытство.
— Ты и правда хочешь знать?
Гарри кивнул, и слизеринец со вздохом сдался.
— Мы были друзьями несколько месяцев, встречались в Выручай-комнате, болтали. В тот месяц я решил сообщать Дамблдору о письмах отца. Однажды Гермиона прислала мне записку и попросила срочно встретиться. Как только мы остались наедине, она сказала, что ей необходимо познакомиться с моим отцом. Я спросил зачем. И она ответила: «Чтобы стать Пожирателем смерти». Как будто такой ответ был самым естественным в мире, — Драко фыркнул. – Можешь представить мою реакцию. Сначала я рассмеялся, а потом, когда понял, что она серьезно, я рассердился. Но она меня убедила. Сам знаешь, Гермиону не остановить, если она что-то сильно хочет.
Гарри согласно кивнул.
— Она сказала, что́ я должен написать отцу: что она начала со мной разговаривать, стала дружелюбнее к слизеринцам, что я столкнулся с ней в запретной секции и увидел, как она читает о запрещенных проклятиях, что она меньше интересуется уроками и иногда с ненавистью смотрит на Дамблдора. Отец просил писать обо всем, что происходит с золотой троицей. И когда я начал писать о Гермионе, он был заинтригован. Но он бы и пальцем не пошевелил. Отец – крайне осторожный человек.
Потом был весенний бал. Его проводили в поместье одного из Пожирателей смерти. Как и каждый год, я должен был на нем присутствовать. И Гермиона заявила, что пойдет со мной, — Драко опять фыркнул. – И она пришла. Преображение на Святочный бал ни в какое сравнение не шло, поверь. Она была красивее всех. Грязнокровка, которая вела себя так, словно весь мир принадлежал ей. Гости были поражены и раздражены. Мой отец был очарован, – он вздохнул и смахнул невидимую пылинку с мантии. – Они уединились в комнате на несколько часов. Когда она вернулась, я заметил синяки. Но, очевидно, она добилась своего. Через месяц ее представили Темному Лорду. Конец.
Наступила тишина. Драко ждал реакции гриффиндорца, все еще вспоминая события прошлой весны, а Гарри пытался выразить мысли, которые обуревали его вот уже неделю, только он не знал, как отреагирует Драко. Тщательно спланированная речь убедила бы его… Да какого черта, он оказался в Гриффиндоре не просто так!
— Я хочу, чтобы ты вступил во внутренний круг Ордена, Драко, — просто сказал Гарри, и был вознагражден непередаваемым выражением на лице слизеринца. Драко выглядел настолько ошарашенным, когда смог выдавить из себя: «Что?». Гарри еле сдержал улыбку. Но улыбка значила бы снисхождение.
— Я хочу, чтобы ты вступил в Орден, — повторил он. – Ты больше года предоставлял ценную информацию. Ремус, профессор Дамблдор и Снейп поддержат тебя. И я уверен, Гермиона обрадуется. Я тоже буду рад.
Пока Гарри говорил, Драко будто закрылся, словно окно занавесили плотными шторами, чтобы в комнату не проникли свет и тепло.
— Не сработает, Поттер, — ответил Драко, и только благодаря недавним тренировкам Гарри заметил в его голосе горечь. – Меня никогда не примут. Я слизеринец, сын Пожирателя смерти, образец для ненавистников грязнокровок. Даже если ты воспользуешься своим влиянием и введешь меня в Орден, мне никогда не доверятся полностью. Они будут думать, что я пытаюсь вынюхивать, как сказал бы Уизли.
Месяц назад Гарри выразился бы точно так же.
«Какой же длинный путь я прошел за такое короткое время», — вдруг понял он. Как будто он был слеп долгие годы, видел только очевидное. А очевидное было лишь на самой поверхности хаотичной сети мотивов, намерений и отношений.
Гермиона заставила его пересмотреть точку зрения, Гермиона и ее необычные отношения со Снейпом, которые с каждым днем становились все загадочнее. Но помог именно Драко. А теперь очередь Гарри помогать.
— Вначале они и Снейпу не доверяли. И я не могу представить их реакцию, когда они узнают, кто скрывается за маской их любимого шпиона. Но это неважно. Главное – я хочу, чтобы ты был в Ордене. В конце концов, меня не просто так назвали Мальчик-Который-Выжил.
 
 
 
* * *

Гермиона стояла, прислонившись к грубой коре дерева, когда услышала тихий хлопок аппарации. Но девушка не шевельнулась. Она стояла, опустив глаза и опершись ногой о ствол. Из-под мантии виднелась юбка; вдобавок Гермиона заплела волосы в косу и наложила немного макияжа.
Она знала, как выглядит: невинной, немного беспомощной и юной. Этот образ не напомнит МакНейру о дикой львице, которую он когда-то встретил на этом самом месте.
— МакНейр, — позвала она через мгновение, будто и не заметила, как он аппарировал. Ее голос слегка дрожал, будто она замерзла или боялась темноты. – Я волновалась, что ты не придешь.
 Она поразила его вчера. Но мужчины, подобные ему, не любят, чтобы женщина брала все в свои руки. Сегодня ночью ей нужно казаться мягкой и уязвимой, передать инициативу МакНейру. Он любил пассивных женщин, и именно такой она станет на один вечер, положившись на темную фигуру в тени.
— Конечно, я пришел, милая.
Гермиона чуть не фыркнула. Милая, ага. Как будто МакНейр превратился в маггла на первом свидании.
Она почувствовала, как Пожиратель притягивает ее к себе, и машинально подавила дрожь. Она уже привыкла к этому.
— Куда хочешь пойти? Что-нибудь уже придумала? – прошептал он на ухо.
Она повернулась к нему, их лица почти соприкасались. Ее теплое, сладкое дыхание щекотало ему нос.
— Я знаю одну пещеру, — прошептала она. – Думаю, нам никто не помешает.
— Звучит заманчиво, — согласился он и скользнул рукой вниз по бедрам девушки. Она подалась к нему, но тут же отстранилась.
— За мной могли следить, — виновато прошептала она. – Нельзя тут оставаться.
— Тогда веди, — согласился он и убрал руку с бедра девушки. Если он не прекратит лапать ее, Северусу придется перейти к плану Б.
Гермиона позволила МакНейру болтать все время, пока они шли к пещере. В основном он хвастался о своих планах, чтобы заполучить Поттера и подняться в рядах Темного Лорда. Она внимательно слушала, извлекая полезную информацию, восторгалась его храбростью и восхищенно охала. Тупоумие этих чистокровок бесконечно ее удивляло.
Они почти дошли до пещеры, где когда-то давно прятался Нюхалз, когда слева холодный белый луч разорвал темноту и ударил Гермиону в спину.
Она вскрикнула от боли и упала, потащив за собой МакНейра, тем самым не давая ему воспользоваться палочкой. План Б начался. Конечно, луч света при ударе лишь немного согрел ей спину, но она каталась по земле, словно испытывала страшную боль, и МакНейр, похоже, поверил этому.
По крайней мере, у него были рефлексы Пожирателя смерти: он торопливо освободил руку, отступил от Гермионы и приготовился к схватке. Но рефлексов не хватило, чтобы заметить, как Гермиона вытащила у МакНейра вторую палочку. Она предпочитала битву на равных.
— Кто здесь? – напряженно выкрикнул МакНейр. Наверно, думал, что Люциус выследил их и теперь ждал, чтобы выпустить смертельное проклятие.
Но человек, появившийся из тени на лунный свет, оказался вовсе не главой семьи Малфоев.
Черные волосы обрамляли лицо, которое выглядело темным и мрачным, тонкие губы, точеный нос и черные горящие глаза; развевающаяся мантия только усиливала впечатление: казалось, фигура окружена ореолом темноты.
Гермиона, хоть и знала о присутствии Снейпа, почувствовала, как сердце забилось в груди словно птичка. Только Северус мог театрально появиться и не выглядеть при этом смешным. Гермионе пришлось напомнить себе, что нужно сосредоточиться на стоявшей перед ней задаче.
— МакНейр, — промурлыкал Северус, почти как Гермиона в комнате для аппарации прошлой ночью, и сердце девушки будто подпрыгнуло. – Какой приятный сюрприз. Похоже, ты ни капли не изменился. Насилуешь студентку?
— Снейп, — прошипел МакНейр, и часть его страха превратилась в ненависть к предателю. Но лишь часть, потому что он знал: Северус – грозный противник, и нужно быть настороже. – Все так же вынюхиваешь в тени и следишь? Похоже, и ты мало изменился.
Казалось, он стоял совершенно неподвижно, только крохотное движение левой рукой выдало его – он вынул вторую палочку из рукава и теперь готовился напасть без предупреждения.
Но Северус ему такой возможности не предоставил.
Взмах палочки, и в МакНейра полетел синий луч, который Пожиратель поспешно заблокировал щитом.
Схватка началась.
После первых же секунд стало ясно, что МакНейр не выстоит против Северуса. В сравнении с молниеносным зельеваром МакНейр казался неуклюжим и медленным, и пока Северус выпускал заклинание за заклинанием, его оппонент сосредоточился только на Круцио и смертельных проклятиях, заставляя Северуса приседать, прыгать и уворачиваться от атак, а не использовать магические щиты. Не то  что бы Северус испытывал из-за этого какие-то трудности... Было заметно, что он сдерживался. Вместо смертельно опасных проклятий он использовал оглушающие и обзоруживающие, нападая на Пожирателя со всех сторон и вместе с тем, внушая ему чувство уверенности в своих силах.
— Опустился до проклятий первогодок, Снейп? Твой новый хозяин держит тебя на коротком поводке? – издевался МакНейр, и Гермиона в очередной раз удивилась его глупости. Какой же дурак дразнит пантеру, играющую со своей добычей?
— Он не мой новый хозяин, МакНейр, — насмешливо ответил Снейп. – Я тайно служил ему восемнадцать лет, и никто из вас даже не заметил.
— НЕТ! – вскричал МакНейр, гнев вытеснил последние частички разума, и Пожиратель понесся на Снейпа.
Удар кулаком выбил дух из МакНейра, и пока тот пытался понять, что случилось, Северус ударил Пожирателя в плечо, сбив его с ног.
— Петрификус Тоталус, — лениво сказал зельевар, и поверженный Пожиратель застыл. – Гермиона, у вас странный выбор товарищей, — продолжил Северус и взмахнул палочкой: теперь МакНейр стоял, его лицо и мантия были чистыми, без следов недавней схватки.
Гермиона надула губы.
— А что мне еще делать, если вы прячетесь от меня в кустах, Северус? – ответила она, и получила потрясенный взгляд МакНейра. Он понял, хоть и слишком поздно, что попал в ловушку, и ему из нее не выбраться.
— Могу вас понять. Вы готовы?
Гермиона кивнула и отступила в тень, где раньше прятался Снейп.
— Вам хорошо видно? – спросил Северус.
— Да, — крикнула в ответ Гермиона.
— Отлично. А теперь, МакНейр, ты нам поможешь. Это не отнимет много времени. Империо, — прошипел он, и МакНейр повис, как марионетка.
Пожиратель отошел на несколько шагов, пока не слился с темнотой. Затем вернулся; на его лице застыла заискивающая улыбка.
— Рад, что ты пришел, Снейп, — сказал он.
— Что тебе нужно? – бархатный голос зельевара не выражал никаких эмоций, и МакНейр прищурился, чтобы лучше разглядеть его лицо. Хотя это ему и не помогло.
— У меня есть для вас ценная информация, — торопливо начал Пожиратель. – И я готов ее сообщить. Я знаю о планах Темного Лорда. Только избавьте меня от Пожирателей смерти! Я хочу работать на Дамблдора!
— Это все? – прозвучал холодный голос в ночи.
— Есть еще такие же, как я, кто хочет быть на вашей стороне, — пробормотал МакНейр, бледнея от страха. – Я сообщу их имена, много имен, если…
— Этого мало, МакНейр, — перебил Северус. – Я тебя знаю. Ты слаб. Ты предашь нас снова. На стороне Дамблдора только один перебежчик, и это я. Авада Кедавра.
Зеленый луч осветил ночь, и бездыханное тело МакНейра рухнуло на землю. Северус быстро подошел к Пожирателю, положил ему в карман палочку и свиток пергамента. Еще раз тщательно осмотрел поляну, прикоснулся к голове, будто салютуя своей жертве, и аппарировал.
Гермионе понадобилось пять минут, чтобы связать образы смерти МакНейра и другие отрывки воспоминаний, которые они с Северусом проработали ранее. Теперь у нее было идеальное воспоминание: она следовала за МакНейром через Хогсмид в лес, там он встретился с Северусом и был убит.
Затем Гермиона очистила юбку от грязи, подошла к МакНейру и с помощью заклинания, найденного в книге из запретной секции, удалила с трупа следы ее запаха и прикосновений. Только когда она была совершенно уверена, что на теле Пожирателя ничто не может указать на Гермиону Грейнджер, она взяла его за руку и аппарировала.
У нее был подарок Темному Лорду и внутреннему кругу. Подарок, который внесет беспорядок в ряды Пожирателей.
Подарок, который наделит ее огромной властью.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 37. Доверие и предательство   
На следующее утро Гермиону разбудил стук в дверь.
  Девушка спала в комнатах Северуса, но рано утром вернулась в комнату старосты. По обыкновению в выходные ученики идут к старосте со своими заботами, и, хотя Гермиона не считала себя ученицей, а уж тем более старостой, ей приходилось играть эту роль, чтобы не вызывать подозрений.
  Подозрения. Она мысленно вернулась к событиям прошлой ночи, пока машинально проверяла защитные и подслушивающие чары. Если за дверью стоял враг, Гермиона должна знать об этом, прежде чем откроет дверь.
  Прошлой ночью она удивила охрану Волдеморта, промчавшись мимо них с плывущим по воздуху телом МакНейра. На ней не было ни плаща, ни маски Пожирателя, а щеки раскраснелись от пережитого потрясения и желания доложить Темному Лорду как можно быстрее.
  Она представила тело и свои воспоминания как доказательства, подтвердившие ее подозрения. Когда Волдеморт все узнал, воцарилась гробовая тишина, но уже в следующее мгновение его гнев обрушился на всех без исключения. Это было ужасно.
  Гермиона легко отделалась, хотя взгляды других Пожирателей не предвещали ничего хорошего. Однако в целом вечер прошел успешно. Теперь Волдеморт считал ее единственным верным последователем. Лишь она раскрыла шпиона и осмелилась рассказать своему господину. Лишь она сохраняла верность.
  Волдеморт показал, насколько он недоволен внутренним кругом, так что большая его часть окажется бесполезной еще дня два. А Гермионе было приказано за ними следить.
  Не желая вспоминать эту часть вечера, девушка поспешно поднялась и прошла к двери, соединяющей ее комнату с гостиной Гриффиндора. За дверью стояла взволнованная Джинни, гостиная позади нее пустовала.
  — Привет, ­– начала подруга, — я… ну… Не хочешь сходить со мной в Хогсмид? Я подумала, что тебе нужно немного отдохнуть…
  Гермиона и правда нуждалась в отдыхе. Она уже и забыла, когда последний раз посещала Хогсмид, но еще так много нужно сделать. Вчера она до поздней ночи обсуждала с Северусом стратегию; их прервала лишь МакГонагалл, обещавшая позаботится о Джастине и его родителях. На сегодня у них намечена еще одна встреча. Северус хотел обсудить планы для Ордена, а Драко – способ передать ложную информацию в письмах отцу. А еще домашняя работа…
  Но на лице Джинни было странное выражение – смесь обеспокоенности и решительности.
  — Почему ты меня приглашаешь? – спросила Гермиона, зная, что прямолинейностью легче всего добиться честного ответа от подруги. — Твой брат даже не может усидеть со мной в одной комнате.
  Джинни покраснела.
  — Он такой придурок. Послушай, Гермиона, если бы мы знали правду, мы бы ни за что себя так не вели. Дамблдор и Снейп все объяснили, и я поверить не могу, что Рон по-прежнему так к тебе относится!
  — Думаю, многие бы так относились, – ответила Гермиона, не скрывая усталости. — Невилл чуть не падает в обморок, только завидев меня. Ремус Люпин больше не спрашивает на уроках, а Луна перестала разговаривать в моем присутствии. Она просто смотрит на меня, как будто я какой-нибудь наргл. Нет смысла их винить. Я не та, кем меня считали. В каком-то смысле я их предала.
  — Глупости, – спокойно возразила Джинни.— Но я понимаю, что ты чувствуешь.
  — Понимаешь? – Гермиона заинтересованно подалась вперед. Она было решила, что это дружеская попытка приободрить в духе Уизли, заранее обреченная на провал. Но она часто забывала, что Джинни очень отличалась от братьев и даже от матери.
  — Потому что я чувствовала себя так же. После того, как была одержима Риддлом. Я знала, что у меня не было выбора. Все знали. Теоретически. Но все лето они ходили за мной по пятам, контролировали каждый мой шаг. Они с ума меня сводили! Мне нужен был собеседник, который не притворялся, что я не изменилась. Как ты, когда мы вернулись в школу, – Джинни усмехнулась. — Хотя ты тоже сводила меня с ума, но, по крайней мере, я могла с тобой поговорить и ты не впадала в истерику. Так ты пойдешь в Хогсмид?
  Гермиона открыла рот и тут же его закрыла. Она всегда считала, что Джинни умнее своих братьев, но сегодня она ее просто поразила.
  Она медленно кивнула:
  — Да, с удовольствием. Только мантию захвачу.
  — И я тоже. Вернусь через минуту.
  Оставив дверь открытой, Гермиона подошла к шкафу и взяла теплую мантию. Сегодня будет чудесный день, и она отлично повеселится.
  Она постучала палочкой по картине Уотерхауса, предупредив Северуса о своем уходе. Они работали над улучшением средств их связи, но в последние недели времени почти ни на что не оставалось. А у Северуса хватало дел поважнее, чем чтение на удобном диване.
  Гермиона, конечно же, все понимала, но она так по нему скучала. Каждый час без него появлялись новые темы для совместного обсуждения. Но каждый час с ним она чувствовала себя счастливой.
  Она почувствовала легкий сквозняк и обернулась, держа палочку наготове. Не обнаружив в комнате никого, Гермиона вернулась к поискам перчаток.
  Возможно, с ним она просто чувствовала себя самой собой. Не нужно было скрывать ум и сообразительность, бояться привычного раздражения окружающих. Она могла быть слабой, и он поймал бы ее прежде, чем она упала. Или она могла быть сильной, холодной, безжалостной, и не нужно беспокоиться, поймет ли он или будет вести себя, как идиот, которому нужно чувствовать собственное превосходство.
  Она играла такое множество ролей в своей жизни, носила такое множество масок, что о притворстве можно было забыть рядом со Снейпом. У нее не оставалось иного выбора, кроме как говорить правду; не было возможности спрятаться в маленьких обманах и манипулировании. И Гермиона была счастлива.
  Но в то же время она до смерти боялась. Хоть это и звучало безумно, ее обман – единственное, что сделало возможным их отношения, единственная прочная основа абсолютного доверия, возникшего между ними. Он не должен разгадать ее тайну, иначе все кончится.
  И она знала, как легко можно потерять эту дружбу. Только ее обман защищал их сотрудничество: тонкий стальной барьер, который она воздвигла между ними, такой тонкий, что Северус его не замечал. Но хранить секрет тяжело, и становилось только тяжелее каждый раз, когда он смотрел на нее, заговаривал с ней своим невероятным бархатным голосом.
  Сколько раз Гермиона хотела рассказать ему о своих истинных мотивах. Его вопрос «почему», который он задал много месяцев назад, вертелся в голове каждый день, и желание ответить все росло и росло.
  Но она не могла, потому что слишком хорошо его знала. Северус не смог бы жить дальше с этой правдой. Она смертельно ранит его, и тогда их странным, но удивительным отношениям, которые они называли дружбой, придет конец.
  Возможно, так будет лучше. Лучше видеться реже, сохранять необходимую дистанцию. Как же больно даже думать об этом! Но Гермиона Грейнджер всегда придерживалась принятых решений.
  Она надела красно–желтый шарф, вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
  Джинни ожидала ее в гостиной; Гермиона искренне улыбнулась, завидев подругу. Возможно, к лучшему, что она не зацикливается на одном лишь Северусе, подумала Гермиона, покидая гриффиндорскую башню и оживленно болтая с Уизли. Ей не повредит провести время со сверстниками.
  «Они не поймут тебя так, как Северус», – прошептал внутренний голос, но Гермиона от него отмахнулась. Сегодня она повеселится.
  Когда девушки дошли до вестибюля, они уже хохотали от всей души. Когда они переступили порог замка и оказались на свежем весеннем воздухе, Гермиона была уверена, что прогулка – это именно то, что ей сейчас нужно.
  Подруги не взглянули на окна комнаты старосты, они не заметили человека, следившего за ними в безопасной тени. Он, не отрываясь, смотрел девушкам вслед, пока они не исчезли по направлению Хогсмида. Затем он отошел вглубь комнаты. На его губах играла мрачная улыбка.
   
 
   
* * *
   
  Впервые на этой неделе Северус сидел в кабинете, примыкающем к классу зельеварения, и потягивал чай. Предстояло еще многое сделать, прежде чем штаб-квартира Ордена хоть отдаленно будет напоминать эффективное рабочее место, каким представлял его Северус.
  Всякий раз, как его терпение подходило к концу, он направлялся к Альбусу и доказывал, что это работа директора, а не его, Северуса, и что с нынешней минуты он и пальцем не пошевелит. Но Альбус, этот невыносимый старикан, подмигивал, улыбался и предлагал сладости, так что Северус обещал продолжить работу, прежде чем понимал, что делает.
  Он был только рад, что штаб-квартиру перенесли в Хогвартс. Площадь Гриммо – невыносимое место.
  Но из-за объема работы страдала личная жизнь.
  Ремус до сих пор не преодолел собственную глупость и вел себя так, будто Снейп был опасным животным, а это было просто смешно, учитывая, в кого превращался сам Люпин в полнолуние.
  Он уже целую неделю не пил чай с Минервой и не проводил время с Гермионой, хотя в последнее время он старался сократить их совместное время. Он боялся последствий слишком тесного общения.
  Он скучал по Гермионе больше, чем по кому-либо в своей жизни, хотя ни за что бы не признался в этом вслух. Ее отсутствие приносило почти физические страдания, и он не раз хотел все бросить и приготовить ужин на двоих в своих комнатах.
  Но так уж завелось, что декан Слизерина каждую субботу сидит один-два часа в своем кабинете и ждет тех подопечных, которым нужно помощь. Все знали об этом. Северус исполнял этот еженедельный ритуал вот уже десять лет. И он не собирался нарушать традицию только потому, что у него есть дела поинтереснее.
  Именно поэтому он не удивился, когда кто-то шумно открыл дверь класса зельеварения. Все слизеринцы с ранних лет учились управлять гневом, но иногда даже их выдержке приходил конец. Северусу были знакомы эти чувства.
  Но легкое любопытство сменилось сильным раздражением, когда посетитель затарабанил в дверь личного кабинета.
  — Войдите, – откликнулся Северус.
  Он не собирался судить незнакомца, прежде чем узнает, кто же он. Но когда дверь с силой распахнули, так что она стукнулась о стену, перед глазами Снейпа предстал вовсе не слизеринец. Это был Рональд Уизли.
  — Это все твоя вина, сволочь! – прокричал Рональд, его лицо раскраснелось от гнева. Он что-то крепко сжимал в руках. Снейп не мог разглядеть, что именно: предмет был накрыт мантией.
  Северус достал палочку. Мальчишка был достаточно глуп, чтобы напасть на профессора, а сейчас казалось, что он потерял последние остатки разума. Что ж, Северус с удовольствием преподаст урок этому болвану.
  — Мистер Уизли, хоть я и привык, что вы обвиняете меня во всех несчастьях, все-таки потрудитесь объяснить мне причину вашего внезапного появления, – лениво протянул Снейп. Он прекрасно знал, что ничто так не распаляет гриффиндорца, как холодность и высокомерие.
  — Я узнал, почему она стала шпионкой! – проревел Рон, еще сильнее покраснев. — И это твоя вина!
  — Неужели, – вкрадчиво ответил Снейп. — Если вы полагаете, что Гермиона поделилась с вами подобной информацией, то вынужден вас разочаровать. Я склонен верить, что сейчас она не поделится с вами даже домашней работой.
  — Я забочусь о ней больше, чем ты можешь себе представить, Снейп, – прорычал Рон. — И вскоре она поймет, кто ее настоящие друзья!
  — Да ну, – усмехнулся Снейп. — Если вам больше нечего сказать, то прошу вас покинуть кабинет, или вы до конца года будете чистить котлы на моих отработках.
  Уизли вдруг улыбнулся.
  А вот ухмылка Снейпа медленно исчезла с его лица: гриффиндорец стал выглядеть взрослее, расчетливее. Мягко говоря, это сбивало с толку.
  — Вряд ли ты хочешь, чтобы я ушел, Снейп. Ты обязательно захочешь увидеть то, что у меня есть.
  Уизли убрал мантию, которая все это время скрывала предмет в его руках.
  Северус побледнел и поспешил выйти из-за стола.
  — Откуда он у вас? – прохрипел он.
  — Из ее комнаты, – ответил Уизли. Сумасшедшая улыбка никак не сходила с его лица. — Взял его, когда она ушла в Хогсмид. Она надежно его спрятала, но как видишь…
  Северус покачал головой, не отрывая взгляда от предмета в руках Уизли.
  Омут памяти.
  — Невозможно, – возразил Снейп. Слава Мерлину, к нему вернулось самообладание. — Она бы не оставила подобное свидетельство в плохо защищенной комнате. Вы лжец, Уизли, и я требую покинуть мой кабинет. Верните омут туда, откуда вы его взяли, иначе я позабочусь, чтобы вас наверняка исключили из школы!
  — Ну, нет, меня не запугаешь, – ответил Рон; улыбка будто приклеилась к его лицу. — И омут действительно принадлежит Гермионе. Она могла спрятать его только в комнате старосты, чтобы ты до него не добрался. Не сильно-то она тебе доверяет, а, Снейп?
  Внезапно улыбка исчезла с лица Уизли, сменилась на такую неистовую ярость, что другим чувствам попросту не осталось места.
  — Это ее омут. И я был в ее воспоминаниях. Я все знаю. Все, что она скрыла от тебя.
  Чутье подсказало Снейпу, что мальчишка не лгал. Не мог лгать. Легилименция отмела остатки сомнений: все сказанное – правда. Ярость внезапно охватила Северуса.
  — Глупец! – громыхнул он. — Как ты мог предать ее доверие?! Она никогда тебя не простит!
  — Я не предавал! Это ты! Ты трогаешь ее, ведешь себя так, будто она твоя собственность! Я – ее друг и хочу ей помочь. И помогу! Теперь-то я знаю, из-за чего она потеряла голову. И я покажу ей, какой ты на самом деле ублюдок!
  — Понятия не имею, что вам взбрело в голову, но вы сейчас же отдадите мне омут, а я вызываю директора. Молите Мерлина, чтобы профессор Дамблдор поспел вовремя, иначе исключать из школы будут не вас, а оставшиеся от вас части тела!
  — Неприятно узнавать, что она все-таки обманывала, не правда ли? – спросил Уизли, сумасшедшая улыбка вернулась на прежнее место. — Будет еще больнее, когда узнаешь ее тайну!
  — Живо отдайте мне омут, – приказал Северус и шагнул к Уизли.
  — Поймай, если сможешь! – с этими словами Рон изо всех сил швырнул омут памяти.
  Снейпу еле удалось поймать каменную чашу. Но он не учел природу содержимого: хотя он осторожно прижал омут к груди, ему не удалось остановить движение серебристой жидкости.
  Как только капли попали на лицо, Северус провалился в туман.
  Последнее, что он видел, прежде чем его поглотили воспоминания, – это лицо Рональда Уизли, перекошенное в гримасе ненависти и радости.
  Когда туман рассеялся, Северус оказался в темном вестибюле Хогвартса.
  Северус хотел уйти, покинуть воспоминание, но что-то принудило его остаться.
  «Я уйду, – мысленно прорычал он, — я не предам ее снова»
  Но как бы жалко это не звучало, Уизли его обхитрил. Жидкость забрызгала лицо, а, значит, он не имел возможности уйти, как из омута. Контакт между ним и воспоминанием Гермионы не может быть разорван до окончания. Снейп застрял.
  Легкий звук шагов заставил обернуться. Вот и она: крадется по первому этажу Хогвартса, наверняка засиделась в библиотеке за учебниками.
  Гермиона. Но не та Гермиона, которую он знал сейчас. Эта была моложе, на груди еще нет значка старосты факультета. Значит, пятый или шестой курс. Волосы чуть короче, осанка не такая прямая, движения менее изящны. Обычная ученица. Только сейчас, увидев прежнюю Гермиону, Северус понял, как сильно она изменилась за последний год.
  Самое поразительное изменение отразилось на лице. У этой Гермиона еще не появились морщинки от задумчивости и печали, они не заостряли ее черты, и девушка не выглядела старше. В глазах не хватало блеска знания и сарказма, искорки горького веселья, оттого что все стало предсказуемым. Эта Гермиона еще не заглянула в глаза дьяволу. Она не заигрывала с тьмой и не победила ее.
  Обычная ученица. Конечно, умнее, чем другие. Но не тот граненый алмаз, который он полюбил.
  Проклиная себя, Северус вдруг понял, что он, казалось, уже целую вечность стоит здесь, посреди вестибюля, и с замиранием наблюдает за Гермионой, даже не пытаясь выбраться из воспоминаний.
  Он снова рискнул вырваться из невидимой клетки, в которой оказался, но Гермиона вдруг наклонилась, внимательно разглядывая что-то на гладком полу.
  Не задумываясь, Снейп подошел к девушке.
  Кровь. Всего пара капель, но Северус без труда признал в них кровь. Судя по напряженному лицу Гермионы, у нее тоже не осталось сомнений.
  Но только когда она двинулась вперед, Снейп понял, что это не просто пара капель. Это след, и Гермиона намеревалась следовать за ним.
  — Не глупи, – прошипел Снейп, прекрасно осознавая, что она его не слышит. — Ночью в замке опасно. Неужели ты ничему не научилась за эти годы?
  Гермиона задумалась, взгляд метался от лестницы к следам крови: видимо, ее одолевали те же сомнения. Но, очевидно, то время еще не так пугало или, может, Гермиона не познала глубину опасности, которая ожидала даже в Хогвартсе.
  Вместо того, чтобы направиться к профессору и все рассказать, Гермиона пошла вдоль капель крови.
  И Северус, больше не пытавшийся уйти из воспоминания, последовал за ней.
   
 
   
* * *
   
  Гарри свернулся калачиком в своем любимом кресле у огромного камина и наслаждался царившей тишиной, когда дверь в гостиную Гриффиндора открылась. Он поднял голову и увидел Рона: тот уставился в пол, его движения казались неуклюжими и дерганными.
  Гарри вздохнул и собрался отвернуться к камину, но внутренний голос подсказал: что-то не так. Гарри не представлял, откуда ему это известно: благодаря ли урокам Драко, который вдалбливал про язык тела на прошлой неделе, или его собственным знаниям об обычном поведении Рона. Но он решил, что прислушиваться к себе – разумно.
  Гарри выпрямился и пристально оглядел Рона.
  Бывший друг даже не заметил, что стал объектом внимательного изучения. Он бродил по комнате и что-то бормотал под нос, странно подергивая плечами.
  Поттер забеспокоился: что бы ни послужило причиной, Рон был взволнован гораздо сильнее обычного.
  — Рон? – спросил Гарри, поднимаясь с кресла и подходя к другу. Он был готов отступить, как только Рон заметит его, но Уизли продолжил бродить, по-прежнему подергивая плечами.
  — Рон, что случилось? Что-то с семьей? Рон?
  Гарри медленно протянул руку и положил ее на плечо Уизли. Рон мгновенно развернулся, и Гарри попятился назад, потрясенный резким движением и тем, что увидел перед собой.
  Лицо Рона было покрыто дорожками от слез, глаза – красные и распухшие, но губы растянуты в дикой ухмылке – пародия на всегда приятную улыбку друга. Он выглядел как безумец, как один из психов–злодеев из комиксов Дадли.
  — Рон… – прошептал Гарри. — Что случилось?
  Казалось, только сейчас Рон признал друга.
  — Гарри! – воскликнул он, улыбка растянулась еще шире. — Больше не о чем беспокоиться, я все решил! Она скоро придет к нам, этот ублюдок больше до нее не дотронется.
  — Успокойся, Рон, – сказал Гарри, припоминая, как Гермиона успокаивала его после неприятных видений. — Все будет хорошо.
  — Конечно! – радостно ответил Рон и до боли сжал плечи Гарри. — Все будет отлично! Этот мерзкий слизеринец расплачивается за свои поступки прямо сейчас.
  Гарри замер.
  — О чем ты? – спросил Гарри, пытаясь отогнать накатывающую панику. — Что ты сделал?
  — Я все выяснил! – снова воскликнул Рон. — Я взял твою мантию–невидимку и проскочил в ее комнату, пока Джинни стояла на пороге. Я нашел омут памяти и все узнал. Он больше не дотронется до нее, этот паршивый Пожиратель смерти!
  Гарри убрал руки Рона со своих плеч. Теперь он сам схватил друга, вынуждая заглянуть в глаза.
  — Рон, – в спокойном голосе не было и тени переполнявшего Гарри страха. — Что, мать твою, ты наделал?
   
 
   
* * *
   
  Профессор и ученица спускались в подземелья, крови становилось больше, капли превращались в брызги, каменная кладка становилась более влажной и скользкой, а количество факелов вдоль стен уменьшалось.
  Прислушиваясь к неровному дыханию Гермионы, Северус понял, что она – его бесстрашная Гермиона – напугана. Но нет, это лицо принадлежало не его Гермионе, это черты лица молодой, невинной девушки, которая лишь напоминала нынешнюю женщину, как молодое деревце напоминает могучее дерево, обрамленное богатой кроной.
  И кстати, когда это он начал называть ее «своей» Гермионой?
  Казалось, прошла целая вечность, прежде чем девушка остановилась. Северус так глубоко задумался, что не заметил дверь, привлекшую ее внимание. Только когда Гермиона осторожно повернула ручку и вошла в тихую темную аудиторию, он с ужасом все понял.
  — Нет, – прошептал Снейп, страх сковал его и не давал пошевелиться.
  Он стал самым молодым профессором зельеварения не за красивые глаза. Он обладал поразительным умом, способным проанализировать любую зацепку и разгадать любую загадку. Когда он узнал класс зельеварения, все тут же встало на свои места.
  — Нет, пожалуйста. Это не может оказаться правдой! Уходи, Гермиона! Уходи немедленно!
  Ее непреклонная решимость сохранить в тайне свои истинные мотивы, выдать предательство Снейпа Волдеморту, неприкрытая враждебность. Беспокойство в его присутствии в течение первых ужасных недель терапии изъятия. Ментальные барьеры из поддельных воспоминаний и единственный, слабо освещенный образ, который он успел выхватить, прежде чем Гермиона вышвырнула его из своего сознания.
  Человек, распростершийся на полу в темноте. Он испуган, бледен от потери крови, а его голос дрожит от ужаса...
  Именно это он сейчас наблюдал в пустом классе зельеварения посреди ночи. Снейп – тот самый человек; это он сейчас лежит на полу класса, слишком слабый, чтобы пересечь расстояние до личного кабинета, совершенно беспомощный, в полубессознательном состоянии и рехнувшийся от страха.
  — Кто здесь? – Снейп услышал хриплый, испуганный голос человека, ожидающего собственную смерть. — Кто?..
  Он припоминал ту ночь. Темный лорд чуть не убил его, и на следующее утро Снейп не знал, как добрался до своих комнат. Он не мог вспомнить ничего, кроме неясных образов: бледное лицо, мягкие руки, вытирающие кровь...
  Он принял ее за сон и никогда больше об этом не думал.
  И сейчас это смутное воспоминание превратилось в гибель девушки вдвое младше него. Если бы он только прополз еще несколько метров, если бы до ее появления он исчез в своем кабинете, надежно заперев двери от ее расспросов...
  — Разворачивайся и уходи! Забудь все! – взмолил Северус, его голос надрывался от ужаса и боли. — Не обращай внимания. Уходи!
  Но это уже произошло, и Гермиона не развернулась; она присела на корточки рядом с лежащим на полу человеком. Копна ее волос скользнула с плеч, как шелковая занавесь.
  — Нет!
  Вместо того чтобы уйти, она перевернула молчаливого незнакомца на спину: его лицо было бледнее снега, черные волосы слиплись от крови.
  — Ох, Мерлин! Профессор, что случилось?
  Она вскинула голову, ее глаза были широко раскрыты от страха. Северус достаточно знал ее, чтобы угадать ее мысли. Он ранен и беспомощен, ему нужно добраться до своего кабинета, в котором его никто не найдет. Он нуждается в ее помощи.
  — Гермиона, я же говорил не заботиться о других! – крикнул он, его голос дрогнул. — Я же предупреждал, что это делает вас уязвимой!
  Но он помнил, как в ответ она всегда смотрела на него со странной тоской, как спросила однажды, что он имеет в виду: нужно ли ей превратить свою заботу в активную силу, а не пассивное чувство? Что за ирония! Сейчас ему хотелось кричать от боли и разочарования.
  Этот урок был ей не в новинку. Она уже его постигла. Здесь, в темноте подземелий с распростертым на полу профессором.
  — Профессор, вы меня слышите?
  Она нежно коснулась лица Снейпа и тут же получила резкий удар кулаком по лицу. Вскрикнув, Гермиона упала на спину.
  — Больно же, профессор!
  Но боль никогда не заставляла ее отступить, не в этот раз и не бесконечное количество раз, последовавших за этим вечером, когда она рисковала своей жизнью, чтобы защитить его.
  Гермиона снова подползла к Снейпу, стараясь держаться подальше от его изодранных рук. Погодя минуту, она нежно смахнула волосы с его лица. Это было движение школьницы: смущенное и немного неуклюжее.
  Она прекрасно понимала, что перешла все дозволенные границы: он – преподаватель, ей не следует позволять себе подобные вольности. Но он также и человек, который нуждается в помощи и ласке. Северус вспыхнул от стыда, когда он из прошлого жадно прильнул к руке девушки.
  Человек на полу застонал от боли, когда Гермиона коснулась кровоточащей раны на щеке.
  — Все в порядке, профессор. Все будет хорошо. Я пойду за помощью. Профессор Дамблдор...
  — Нет! – закричал тот Снейп, его глаза широко распахнулись от испуга. — Только не Дамблдор... пожалуйста... не надо...
  — Но вам нужна помощь, профессор! Вы тяжело ранены, а я не очень разбираюсь...
  — Молю...
  Беспомощность сквозила в голосе Гермионы и отражалась на ее лице. Она не была готова к подобному, она еще не научилась хладнокровно и спокойно мыслить в пучине хаоса. Только его Гермиона развила этот дар, и только потому, что она прошла через огонь и воду. Ради него.
  — Что мне нужно делать, профессор? Я не позволю вам лежать на полу.
  — Мои... комнаты...
  — Да, конечно.
  Северус тупо смотрел, как она взломала замок его кабинета с помощью одного из своих гениальных заклинаний и применила Мобиликорпус.
  Снейп последовал за ней в свои поддельные комнаты. Раздался изумленный вскрик, не доставивший Северусу ни малейшего удовольствия. Не удивительно, что прошлый раз она никак не отреагировала на мрачный антураж: ведь она уже здесь была.
  Гермиона уложила Снейпа на диван и взмахом палочки осветила комнату.
  — Профессор, – тихо позвала она. — Профессор Снейп, чем мне помочь? Есть зелья, которые вам нужно выпить?
  Он медленно поднял руку и указал дрожащим пальцем на шкафчик над незажженным камином. Гермиона мгновенно оказалась у него и распахнула дверки, за которыми оказался ряд небольших флаконов.
  Она тяжело дышала, и Северус видел, что девушка сейчас на грани паники.
  — Это безумие, – прошептала она, перебирая флакон за флаконом. — Что я вообще здесь делаю? Нужно позвать кого-нибудь из профессоров. Или мадам Помфри.
  Северус был бы рад, если бы Гермиона так и поступила, но девушка уже обернулась к истекающему кровью Снейпу с флаконами в руках.
  Она опустилась рядом с ним на колени и осмотрела свою добычу. По глазам Северус понял, что Гермиона признала зелья. Она влила ему в рот кровевосстанавливающее, противосудорожное, успокаивающее в таком количестве, которое свалило бы с ног слона. Взяв в руки последний флакон, Гермиона засомневалась.
  — Это очень сильное зелье, профессор, – прошептала она, ее руки дрожали. — Вы уверены, что вам нужно его принять?
  Северус фыркнул. Значит, она всегда обладала талантом преуменьшать. «Очень сильное» – слабо сказано. «Выздоровеешь или умрешь» – такое описание лучше подходило к этому исцеляющему зелью. Он рассказывал про него шестому курсу и своим самым запоминающимся тоном добавил, что зелье следует принимать только в случае чрезвычайной ситуации и не более одного раза в год. В противном случае последствия могут быть фатальными в прямом смысле этого слова.
  Конечно же, он не упоминал, что сам регулярно его пьет.
  — Профессор? – раненный Снейп не отвечал, но упрямая гриффиндорка не сдавалась. — Вы точно уверены, что хотите принять зелье?
  В ответ она получила лишь слабый кивок. Гермиона вздохнула, поглаживая гладкий флакон. Затем откупорила его и вылила зелье в рот Снейпу.
  — Надеюсь, я правильно поступила, – прошептала она себе под нос. — Убийство профессора не прибавит моему резюме привлекательности.
  Северус снова фыркнул, но тут же стал серьезнее, увидев, что Гермиона начала раздевать раненного Снейпа.
  — Что за?.. – возмутился он, но его тут же прервало шипение девушки. Она коснулась его правой ноги, ее ладонь вся измазалась в крови.
  Она использовала палочку, чтобы разрезать штанину. Ее движения были отточены, но выражение ужаса в глазах только усилилось. Сейчас перед ним была девушка, готовая следовать за друзьями из одной передряги в другую, совершенно точно зная, какая их поджидает опасность.
  В отличие от своих друзей, благословленных бесконечным запасом невежества, Гермиона всегда знала, что делает. Она и сейчас это знала. На нее давила ответственность. Северус видел это по ее лицу, осанке, движениям. Но она все равно справится.
  — Так, – прошептала Гермиона. Она откинула черную ткань с ноги Снейпа и обнажила глубокую рану. — Мадам Помфри показывала, как это делать. Ох, поверить не могу! Это же профессор Снейп, во имя Мерлина... Не думай об этом, Гермиона. Представь, что это просто тест...
  Северус с трудом мог представить себе подобный тест, но Гермионе эта мысль, видимо, помогла.
  — Я собираюсь исцелить вашу ногу, профессор, – объявила она, едва дрогнувшим голосом. — Надеюсь, больно не будет, но я новичок... Вы уверены, что мне не нужно сходить за помощью?
  Снейп дернулся. Очевидно, Гермиона решила принять это движения за кивок.
  Несмотря на страх, она отлично справилась с заклинанием. Затем очистила рану, лицо и руки, произнесла заклинание общей проверки, хоть и не рискнула раздевать Снейпа дальше, чему нынешний Северус весьма обрадовался.
  Получив результаты заклинания, Гермиона поменялась в лице: страх превратился в злость. В такую сильную ярость, которую он и сейчас не часто наблюдал.
  — Мерлин! О чем только думал Дамблдор, позволяя вам делать это без посторонней помощи? Вы могли сегодня умереть!
  Северус не мог согласиться. Едва ли это худшее положение, в котором он оказывался, и он отлично справлялся в одиночку. Но Гермиону такой ответ точно бы не устроил.
  Видимо, ее мысли текли в том же направлении, потому что девушка помрачнела: интересно, как часто он возвращался полуживой в свои комнаты под покровом ночи.
  — Это не жизнь, профессор, – прошептала она. — Поверить не могу, что с вами так поступают! Разве они не беспокоятся о вас? Вы так много сделали, и вот их благодарность?
  Она неизбежно придет к такому выводу, обреченно подумал Северус. Она вела себя точь-в-точь как он, когда обнаружил, что она шпионка. Он видел, как на ее лице сменялись отрицание, гнев и беспокойство, когда она смотрела на его дергающееся, истекающее кровью тело. Скорее, кусок мяса, которое с трудом можно назвать человеком.
  Она сохраняла молчание, пока он не уснул. Когда Снейп заметался под натиском кошмаров, она положила свою бледную холодную руку ему на лоб. И снова Снейп бессознательно приник к ее руке, чуть слышно хныкая. Этого звука хватило, чтобы Гермиона потеряла самообладание.
  Она расплакалась, неслышно, даже не шевелясь. Единственным признаком стали две влажные дорожки на щеках. Конечно, она пережила шок; слезы – результат невыносимого опыта. Но Северус уже достаточно хорошо знал, что это еще и признак более опасного состояния ума.
  Гермиона приняла решение, и это единственное проявление сожаления, которое она себе позволит.
  — Я вас спасу, профессор, – прошептала она в темноту, в ее голосе появились решительные нотки. — Я остановлю этот ужас, несмотря на цену, которую придется заплатить. Я больше не позволю вас калечить.
  Ее карие глаза горели огнем.
  В темноте ночи Северус стал свидетелем смерти невинной души и рождения новой пугающей решимости.
  Затем были и другие воспоминания: она смотрит на него, подслушивает разговоры членов Ордена, крадется в библиотеку ночью, рыскает по темным углам Лютого переулка. Но именно первое воспоминание все еще стояло у Северуса перед глазами.
  Воспоминание о ее молодом, невинном личике, которое вскоре превратится в каменную маску ледяной королевы. Решимость и отчаяние в ее глазах, когда она смотрела в темноту его пустых комнат.
  И впервые за долгие годы профессор Северус Снейп заплакал. Он оплакивал потерянное будущее девушки и своей собственной души, потому что он снова разрушил то, что любил.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3032/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 38. Любовь не есть любовь   


Не допускаю я преград слиянью
  Двух верных душ! Любовь не есть любовь,
  Когда она при каждом колебанье
  То исчезает, то приходит вновь.
  О нет! Она незыблемый маяк,
  Навстречу бурь глядящий горделиво,
  Она звезда, и моряку сквозь мрак
  Блестит с высот, суля приют счастливый.
  У времени нет власти над любовью;
  Хотя оно мертвит красу лица,
  Не в силах привести любовь к безмолвью.
  Любви живой нет смертного конца...
  А если есть, тогда я не поэт,
  И в мире ни любви, ни счастья ‒ нет!
  У.Шекспир. Сонет 116 (перевод М.Чайковского)
   
 
   
* * *
   
  Когда Гермиона подходила к главным воротам Хогвартса, она улыбалась; щеки ее раскраснелись от морозного ветра. Она помахала в ответ Джинни: та направилась на поле для Квиддича, чтобы потренироваться до наступления темноты. Впервые за долгое время Гермиона выглядела беззаботной, как и подобает выглядеть простой ученице.
  Гарри ожидал ее во внутреннем дворе у фонтана. Когда он заметил подругу, его охватили страх и беспокойство: неизвестно, как она отреагирует на новости.
  Мерлин подери, он и сам не знал, как реагировать на рассказ Рона, последовавший за долгими уговорами и несколькими весомыми угрозами.
  Казалось, его бывший друг решил действовать. И результат оказался сущей катастрофой. «Так обычно и случается, когда у гриффиндорцев отказывает мозг, и они берутся за дело», ‒ подсказал внутренний голос. Нечего и притворяться, этот голос звучал в точности как Драко.
  Хотя Рон определенно проявил некоторые ранее недемонстрируемые качества слизеринца: вломился в комнату Гермионы, обезвредил защитные чары каким-то изобретением близнецов, нашел омут памяти и заставил Снейпа посмотреть воспоминания.
  Две жизни и одна комната погружены в хаос его стараниями. Довольно впечатляющие результаты для одного дня.
  «Интересно, почему она хранила омут в комнате», ‒ думал Гарри, наблюдая, как подруга летящей походкой направляется к нему. — «Почему заклинания не задержали Рона и вредилки близнецов? Ведь она помогала установить защитные чары на штаб-квартиру Ордена. Неужели нельзя было защитить омут лучше?»
  Но Гермиона не была причиной беспорядка, который сейчас царил, и винить ее нечестно. Она пострадает больше всех; она и Снейп. И именно ему ‒ Гарри ‒ придется обо всем ей рассказать.
  Когда Гермиона увидела обеспокоенное лицо друга, ее улыбка тотчас исчезла.
  — Что случилось? ‒ спросила она, зорко оглядываясь. — Нападение? Или Дамблдор...
  — Пойдем со мной, ‒ перебил Гарри, его голос звучал серьезнее, чем когда-либо. — Об этом нельзя говорить здесь.
  Она кивнула, принимая необходимую меру предосторожности, хотя слова Гарри не заставили ее волноваться меньше.
  — Никто не ранен, не беспокойся, ‒ заверил Гарри, когда Гермиона метнулась ко входу в замок.
  «Хотя я немного приврал. Даже думать не хочу, в каком Снейп состоянии»
  Он повел ее в башню Гриффиндора, радуясь, что не придется говорить, но в то же время, он желал поскорее убрать этот камень с души. Гермиона направилась к комнате старост, но Гарри покачал головой и указал на портрет, скрывающий проход в гостиную.
  — Нужно захватить Рона, ‒ сказал Гарри, Гермиона тут же помрачнела. Она не разговаривала с Роном с того злопамятного дня в Запретном лесу. Если он замешан, это не к добру.
  И это оказалось правдой.
  Они прошли в общую гостиную, к счастью, все еще пустовавшую. Всего несколько учеников первого и второго курсов сидели маленькими группками у окон. Гарри разглядел рыжую макушку Рона, покоящуюся на их когда-то любимом диване.
  Они втроем проводили дни на этом диване: болтали, занимались, строили планы, каждый был доволен своей ролью. Чувство потери охватило Гарри с внезапной ослепляющей силой, и он приложил ладонь к груди, будто пытаясь остановить кровь, хлынувшую из глубокой раны.
  Троица распалась, и члены этой неразрушимой связи ‒ этот спасательный круг, который держал его на плаву бесчисленное множество раз ‒ его лучшие друзья вдруг стали чужими: одна примкнула к далекому и совершенно непохожему миру, который Гарри отчаянно пытался понять, а другой быстро отдалялся от всего, чем они дорожили и во что верили.
  Гарри не знал, как остановить их, как остаться рядом с ними обоими и не быть разорванным на две части.
  — Рон, ‒ позвал Гарри, и в его голосе не было и капли дружелюбия. — В комнату Гермионы.
  Уизли резко обернулся и, секунду поколебавшись, поднялся с дивана и двинулся им навстречу.
  Рон вел себя враждебно, когда Гарри оставил его, и именно злость сейчас поддерживала его по пути к комнате старост. Но с каждым шагом сила и ярость покидали его тело. Он не отводил налитых кровью глаз от Гермионы, его губы были плотно сжаты. Когда он подошел вплотную, от него исходили лишь печаль и отчаяние, которые испытывал и сам Гарри с той минуты, как узнал о предательстве друга.
  Увидев отражение собственных чувств в глазах Рона, Гарри немного воспрянул духом. Возможно, еще есть надежда.
  Он молча указал Гермионе на дверь, чтобы она вошла первой, схватил Рона под локоть и зашел следом.
  Увиденное обрушилось на него, как ведро ледяной воды.
  Гарри готовился справиться со всем как можно спокойнее, собирался усадить Гермиону в кресло, по возможности заварить чай и объяснить все так, чтобы как можно меньше ранить подругу.
  Но он не был готов к беспорядку, царившему в комнате.
  Он не смог подавить удивленный вздох, но прежде, чем этот звук переполошил учеников в гостиной, Гермиона мгновенно обернулась и закрыла дверь на замок.
  Но на этом она не остановилась. Не колеблясь ни секунды, она повернулась к Рону и схватила его за горло. Она атаковала его без предупреждения, как тогда, на Рождество, когда Уизли застал ее врасплох. Но на этот раз Гермиона не была ранена и напугана.
  Она была в ярости.
  — Что ты делал в моей комнате и зачем? ‒ прошипела она, приложив Рона об дверь, которую закрыла секунду назад. Ни один мускул на ее лице не дрогнул и не отразил те эмоции, которые она сейчас испытывала.
  Гарри медленно оглядел комнату. Перевернутые кресла, обивка на которых разрезана, а ножки сломаны. На кровати куча перьев и лоскутов. Ковры и гобелены свалены в кучу, обнажая холодные каменные стены и пол. Раскрытые книги разбросаны по полу вверх корешками, словно тушки животных, слишком слабых, чтобы оказать сопротивление или хотя бы спрятаться. Зола из камина пленкой покрывала руины, будто мертвый слой пыли.
  Казалось, Рон не заботился об осторожности. Он желал узнать тайну и с жестокостью вырвал ее из комнаты Гермионы, оскверняя все, что она хранила, разрушая все, что создавало в комнате домашний уют.
  Гарри хотелось орать во всю глотку.
  Булькающие звуки заставили его, наконец, обернуться к причине этого разрушения и его жертве. Рон так и не проронил ни слова, но цвет его лица поменялся с красного на синюшный, и, похоже, Гермиона не собиралась ослаблять хватку в ближайшее время.
  Гарри вдруг осознал: его абсолютно не беспокоило, что случится с Роном, не здесь и не сейчас, в этой когда-то красивой комнате, разрушенной из-за жестокой ревности Уизли. Однако он все же медленно подошел и осторожно накрыл ладонью руку Гермионы.
  Он ничего не сказал. Никакие слова не смогли бы успокоить подругу, но через некоторое время ее рука расслабилась и она отпустила Рона.
  Уизли рухнул на пол, хватая ртом воздух.
  — Прости, Гермиона, ‒ сказал Гарри. Какими же пустыми сейчас звучали эти слова! — Я и не знал, в каком состоянии комната. Просто хотел найти безопасное место, чтобы мы могли поговорить.
  Гермиона не подала виду, что услышала или поняла слова Гарри. Ее холодный взгляд метался от разбросанных книг к Рону, схватившемуся за горло и быстро и глубоко вдыхавшему воздух.
  — Что произошло? ‒ спросила она. На этот раз вопрос больше напоминал приказ, так что Гарри  было трудно не подчиниться.
  Однако он по-прежнему не сказал ни слова. Он подошел к одному из кресел, починил его взмахом палочки и указал на него Гермионе.
  — Присядь, пожалуйста, ‒ тихо попросил он. — Боюсь, нам предстоит долгий разговор, тебе лучше сесть.
  Казалось, она вот-вот откажется, но затем что-то промелькнуло в ее взгляде и она медленно кивнула. Она подошла к креслу, совершенно не обращая внимания на Рона ‒ тот все еще лежал на полу, как тряпичная кукла, ‒ и села. Вся ее поза выражала такое спокойствие, что она одурачила бы Гарри месяц назад.
  — Полагаю, беспорядок не имеет ничего общего с Волдемортом.
  Гарри кивнул.
  — Пока ты разговаривала с Джинни сегодня днем, Рон проскользнул в твою комнату под мантией-невидимкой, ‒ объяснил Гарри. Гермиона тут же помрачнела и нахмурила брови. — Я об этом не знал. Джинни тоже, ‒ торопливо добавил он. — Рон увидел, как она стучит в твою дверь, и решил рискнуть.
  Ее взгляд вновь метнулся к Рону:
  — Зачем? ‒ снова прозвучал приказ.
  — Он хотел узнать, почему ты так себя ведешь, ‒ медленно ответил Гарри, боясь представить, что будет дальше. — И, похоже, он нашел причину.
  В ту же секунду Гермиона вскочила с кресла, пересекла комнату и достала палочку. Взмах палочки, и часть стены исчезла, обнаружив маленькую потайную нишу. Совершенно пустую.
  Гермиона замерла. Рука упала плетью и пальцы, вдруг потерявшие силу, разжались. Палочка с глухим стуком упала на пол, но Гермиона даже не отвела взгляд от пустой ниши.
  — Нет, ‒ прошептала она. Звук голоса прозвучал невероятно громко в воцарившейся тишине. — Нет.
  Затем, прежде чем Гарри успел что-то сделать, прежде чем он даже успел встать с кресла, Гермиона оказалась на Роне, сжимая сверкающий кинжал. Готовая напасть со всей силой, которую имела.
  — Гермиона! ‒ закричал Гарри. Слава Мерлину, комната была звуконепроницаемой. — Не делай глупостей!
  Она подняла кинжал еще выше. Бледное лицо Рона исказила гримаса ужаса.
  — Гермиона!
  Возможно, настойчивость в голосе друга достигла ее понимания, а может, она пришла в себя, но Гарри заметил, как она чуть повернулась, не упуская из вида хнычущего Рона, но все же показывая готовность выслушать. Гарри вздохнул с облегчением.
  — Он лжец, вор и предатель, Гарри, ‒ ее голос звучал безжизненно. — Скажи причину, почему мне не стоит его убивать.
  Медленно, как и в первый раз, Гарри подошел и накрыл ее руку своей. Он знал, что она с легкостью может его отшвырнуть через всю комнату, но все равно не достал палочку.
  — Потому что ты не убийца, Гермиона, ‒ мягко ответил он и более сухо добавил: — и нам будет чертовски сложно спрятать тело от миссис Уизли.
  Гермиона едва заметно расслабилась. Это напомнило Гарри скорее животное, чем человека. Очередное напоминание, что Гермиона сильно изменилась. Но одновременно и подсказка: опасность позади.
  Рон переживет этот день, хотя, откровенно говоря, Гарри сомневался, заслуживал ли этого его друг.
  Она быстро поднялась и отошла от Рона. Нож исчез так же таинственно, как и появился. Гермиона обняла себя за плечи, будто пытаясь защититься от холода, и вдруг стала выглядеть моложе своих лет.
  Гарри подошел и снова протянул руку, хотя и не был уверен, как утешить подругу, но Гермиона не отстранилась от прикосновения. Он глубоко вздохнул, напряжение постепенно спадало.
  Худшее позади. Теперь они могли сесть и поговорить.
  Но Гермиона не собиралась ни на шаг отступать от потайной ниши.
  — Что он сделал с омутом? ‒ наконец спросила она, и у Гарри болезненно сжалось сердце.
  Из огня да в полымя.
  Нет легкого способа сказать такое. Гарри сжал кулаки от бессилия. Лучше быстрее с этим покончить.
  — Он отнес его к Снейпу и заставил посмотреть воспоминания, ‒ ответил Гарри и поспешил встать между Гермионой и Роном на случай, если Гермиона снова решит напасть.
  Но атаки не последовало.
  Гермиона долго стояла не шелохнувшись. Вдруг она начала дрожать, как листок на ветру. Гарри собирался спросить, что случилось, но она вдруг неуклюже отступила назад, уткнулась в столбик кровати и опустилась на пол.
  — Нет, ‒ снова прошептала она. Как будто сила вдруг покинула ее тело, и она стала хрупкой. — Только не он.
  Она подтянула колени к груди и опустила на них голову.
  — Мне так жаль... ‒ начал Гарри, но Гермиона ничего не ответила. Ее отчаяние заставило его замолчать.
  Она просидела так долгое время, только плечи слегка подрагивали. Рон наконец отдышался и встал. Он открыл рот, чтобы заговорить, но Гарри многозначительно посмотрел на него и приложил палец к губам.
  Казалось, даже Уизли понял, что сейчас не лучшее время вмешиваться.
  — Я понимала, что со временем он узнает, ‒ прошептала она, не поднимая головы. — Я просто... я хотела сама сказать.
  — Что ты стала шпионом, чтобы спасти его? Потому что ты видела его раненным в ту ночь? ‒ осмелился спросить Гарри. Хотя по его голосу было слышно, что ей вовсе не нужно отвечать.
  Гермиона кивнула.
  — Грубо говоря, да, ‒ согласилась она. Хотя выражение ее глаз подсказало Гарри, что она все еще что-то скрывает, частичку правды или более глубокую причину, которую она даже сейчас пыталась спрятать за очевидным.
  — Но почему ты не сказала ему раньше? ‒ спросил он, надеясь, что не переступил некую невидимую черту.
  Гермиона медленно встала и прислонилась спиной к столбику кровати. Хотя слез не было, ее глаза покраснели, как будто она яростно терла их. И она выглядела чертовски уставшей. Гарри заметил, что губы девушки покраснели, видимо, она их сильно кусала.
  — Северус ‒ гордый человек, ‒ прохрипела она. — Он чувствует ответственность за все возможное и невозможное. Я знала, что он никогда не простит меня за «гриффиндорский идиотизм», как он выражается. И знала, что он никогда не простит себя за то, что стал причиной моей боли и страданий. Даже сейчас, после всех этих месяцев нашего сотрудничества, я боюсь, что он не простит. Видимо, именно на это Рон и рассчитывал, когда давал ему омут памяти.
  Гермиона посмотрела на Рон, но в ее взгляде уже не было привычной ярости, к которой привык Гарри, и это заставило его понять, насколько она была поражена и напугана. Чертов Уизли!
  Но вместо того, чтобы сжаться от стыда за сделанное или хотя бы отвести взгляд, Рон выпрямился и впервые за все время заговорил.
  — Возможно, сейчас ты этого не понимаешь, Гермиона, ‒ серьезно начал он, — но я сделал это ради тебя. Я твой друг. Иногда, когда мы не знаем, что творим, наши друзья должны решить за нас, что...
  — Да пошел ты нахрен! ‒ прорычала Гермиона.
  То ли Рона испугала злость на ее лице, то ли грубость, так не похожая на Гермиону, но он тут же замолчал.
  — Поверить не могу, что это ради меня! ‒ продолжила она. Девушка так резко выпрямилась, что Гарри инстинктивно отступил. — Ты хоть представляешь, какой вред нанес своей тупостью? Я не знаю, как исправить, я не могу... ‒ Гермиона дрожала. — Я должна пойти к нему прямо сейчас. Возможно, у меня получится его убедить...
  Она пересекла комнату и уже собиралась распахнуть дверь, как Рон вдруг крикнул:
  — Я люблю тебя, Гермиона!
  Она замерла на месте. Казалось, прошла вечность, прежде чем она обернулась и посмотрела в его огромные, умоляющие глаза.
  — Что? ‒ прошипела она.
  — Я люблю тебя, ‒ прошептал он. — Я уже несколько месяцев хотел тебе сказать! Я купил тебе тот кулон на Рождество, думал, ты догадаешься. Черт, да я даже кольцо купил, ношу его с собой неделями! Тебе не нужен этот старый извращенец! У тебя есть я, Гарри, гриффиндорцы!
  Приглушенно вздохнув, Гермиона рухнула в кресло и уставилась на стену комнаты.
  — Ты хочешь сказать, ‒ бесстрастно заговорила она, — что ты унижал меня, возражал Гарри и всему Ордену, вломился в мою комнату, чтобы украсть омут и показать его содержимое Северусу, ‒ все это ты сделал, чтобы вернуть меня?
  Рон с готовностью закивал, на лице заиграла слабая улыбка: надежда проснулась, она наконец-то поняла!
  — Потому что я люблю тебя, ‒ повторил Уизли.
  Яростно зашипев, Гермиона вскочила и зашагала по комнате, как пантера в клетке.
  — Ты действительно думаешь, что это извиняет твое поведение, Рон? Что у тебя есть право принимать за меня решение, врываться в мое личное пространство, только потому, что ты что-то там ко мне испытываешь? Унижение и оскорбление ‒ вот доказательство твоей любви?
  Слабая улыбка исчезла с лица Рона, как будто ее не существовало.
  — Но это... я просто хотел... ‒ начал Рон, но Гермиона резко развернулась и пригвоздила его взглядом, так что Уизли не успел закончить мысль.
  — Не может быть никакого «просто», ‒ тихо сказала она, казалось, даже в комнате потемнело от ее слов. — Даже не пытайся извиниться. И благодаря этому, ‒ она обвела взглядом царивший беспорядок, — ты потерял последнюю каплю моего доверия и сочувствия. Откровенно говоря, ты потерял и мое уважение. Сегодня ты ранил не только меня, но и дорогого мне человека. На твое счастье Гарри оказался рядом, а я не слизеринская шлюха, как ты меня назвал. В противном случае твой труп уже лежал бы у моих ног. Больше не пытайся со мной заговорить. Я могу и передумать.
  Гермиона собралась покинуть комнату, но Уизли никогда так просто не принимали хороший совет. И хотя Гарри считал, что любой, даже Рон, не может быть настолько глуп, возмущенный голос друга опроверг эту мысль.
  — Но это же всего лишь Снейп, ‒ пробормотал он, скорее желая сохранить достоинство, чем продолжить спор. Лучше бы он молчал.
  От удара голова Рона сильно дернулась, и он вскрикнул. В отличие от третьего курса, когда Гермиона ударила Драко, на этот раз она даже не поморщилась от боли.
  Она только приблизилась к Уизли, пока не оказалась с ним нос к носу, и самым опасным тоном прошептала:
  — Не смей произносить его имя. И не испытывай мое терпение.
  — Но Гермиона...
  — Ты, Уизли, даже не достоин слизывать грязь с его обуви, ‒ яростно прорычала Гермиона. — Еще раз его оскорбишь, и я вырву твое сердце и скормлю его Пушку.
  Не сказав больше ни слова, она вышла из комнаты. Полы ее мантии взметнулись, как вороновы крылья.
   
 
   
* * *
   
  Когда она вошла в комнату, он сидел в темноте, только лицо освещало пламя камина. Полупустая бутылка виски стояла рядом.
  Он редко обращался к выпивке, но сегодня был как раз тот случай, когда только алкоголь мог успокоить дрожащие пальцы и беспокойное сердце.
  Уже несколько часов он проигрывал в уме воспоминание из омута.
  Уизли уже давно ушел, когда Северус вновь оказался в своем кабинете. Но это уже было не так важно. Все его силы были нацелены на одно ‒ добраться с омутом до личных комнат, где он может спрятаться от всего мира.
  Северус хотел забраться в глубокую яму, к темным созданиям, к которым он принадлежал, и никогда больше из нее не вылезать.
  Ложь. Все было ложью.
  Украденная жизнь, в основе которой несправедливость и жертва невинной души. Он думал, это дар человеку, потерявшему всякую надежду. Но теперь дар превратился в непосильную ношу.
  Он не имел права на эту жизнь. Он ее не хотел.
  Через туман боли и отчаяния к нему пробивалась только одна мысль: ему придется снова с ней встретиться и очень скоро. Она все узнает, и, если хоть часть того, во что он верил, правда, она попытается его найти и все объяснить.
  Северус не хотел ее видеть. Он боялся, что стыд сожжет дотла его сердце. Но еще больше он боялся злости, колоссальной ярости, нараставшей внутри. Он набросится на нее, если она попытается с ним заговорить, а это только ухудшит положение.
  Но, в конце концов, она придет. Хотя внутреннее «я» умоляло подойти к гобелену и закрыть Гермионе доступ в его комнаты, он не решился это сделать. Поступить так ‒ значит, вычеркнуть ее из своей жизни раз и навсегда. Он не способен на это. Даже сейчас.
  Он не взглянул на девушку, когда она вошла, но ее аромат тут же окутал Северуса. Он знал, как она сейчас выглядит: прекрасна, как и всегда, растеряна и обеспокоена, когда ей нужно уладить подобные вопросы. Наверняка, подбородок вызывающе вздернут.
  — Северус, ‒ позвала она, но Снейп даже не поднял голову, покоившуюся на руке.
  — Северус, поговори со мной, пожалуйста, ‒ он слышал в ее голосе боль и тревогу.
  — Нет, ‒ отказался он. От виски и усталости его голос звучал невнятно. — Уходи.
  Гермиона отступила назад, словно от удара. На мгновение он решил, что она развернется и уйдет. Северус не знал, почувствует ли он облегчение от ее ухода. Но Гермиона передумала и медленно подошла к нему.
  — Гарри рассказал, что случилось, ‒ тихо сказала она.
  — Так теперь вся гриффиндорская башня в курсе. Орден ты тоже известила? ‒ горько спросил Снейп.
  — Северус, пожалуйста.
  — Уходи.
  Он слышал ее вздох. Его разрывало два желания. С одной стороны, он хотел повернуться к ней, использовать всю ярость и боль, чтобы ранить ее так же сильно, как и ее воспоминание ранило его. Но, с другой стороны, он хотел спрятаться, чтобы никогда не видеть ее лицо. Гермиона ‒ живое доказательство его вины, свидетельство, что он никогда не освободится от темного прошлого.
  Благодаря ей он жил последние месяцы, она вернула ему подобие нормальной человеческой жизни. Гермиона ‒ самое прекрасно, что с ним случалось, его спаситель, его свет.
  И сейчас он ее яростно ненавидел.
  — Я надежно спрятала эти воспоминания, Северус, ‒ продолжила она в ответ на его затянувшееся молчание. — Я не хотела, чтобы кто-то увидел! Клянусь, я хотела тебе рассказать! Просто не было подходящего времени...
  — Не такой уж надежный у тебя тайник, если даже идиоту Уизли удалось его отыскать. Или ты сама показала? Хотела, чтобы все всплыло, но слишком боялась показать все сама?
  — Не надо быть таким, Северус, ‒ взмолилась Гермиона.
  Снейп мог представить, как выглядит ее лицо сейчас: огромные, умоляющие глаза, подбородок дрожит от стараний не заплакать.
  — Каким? ‒ резко ответил Снейп. — Недоверчивым к тебе, потому что я обнаружил твое предательство после всего пережитого вместе? Подозрительным, потому что идиоту Уизли удалось вломиться в комнату главного шпиона и украсть самую драгоценную тайну?
  — Ты знаешь, что атакующая защита невозможна в комнатах учеников, ‒ ровно ответила она, хотя в голосе слышалась боль. — Если бы я поставила такие чары, они послужили бы сигнальным огнем. Учителя и старшие ученики постоянно ко мне заходят. Я не могла позволить, чтобы кто-то заметил такие мощные защитные заклинания.
  — Почему же ты не хранила омут здесь в своей комнате?
  Гермиона ничего не ответила. Северус надеялся, что она просто сдастся и уйдет, избавив их от боли, которую причинит ответ. Но она никогда не искала легких путей.
  — Ты знаешь, почему, Северус, ‒ тихо сказала она. Ее голос по-прежнему звучал ровно, но в нем появилась дрожь, которую только он мог заметить.
  — Да, ‒ прошипел он. — Потому что ты хотела хранить свою тайну от меня. Потому что ты предпочитала лгать мне, манипулировать мной, как будто мы не были... как будто я...
  Он знал, что звучит жалко. Претендовал на то, что она никогда не обещала, взывал к дружбе, которая развилась не благодаря ее желанию, а против него. Но он никак не мог вытеснить боль из своего разума, закрыть глубокую рану, которую она ему нанесла.
  В последние месяцы он поверил во многое, сосредоточил свою жизнь исключительно на Гермионе. И теперь она оказалась женщиной, которую он совершенно не знал. Но если она для него чужая, то как он мог надеяться найти согласие с самим собой? Как он мог любить ее, если даже не знал.
  — Это неправда, ‒ возразила Гермиона, дрожь в ее голосе усилилась. — Я действительно хотела тебе сказать, но я знаю, какой ты человек, Северус! И слишком хорошо, чтобы считать, будто ты примешь это спасение или свободу! Однажды ты мне сказал, что я не позволяю себе наслаждаться жизнью, потому что считаю себя недостойной. Но то же касается и тебя! Ты считаешь, что не заслуживаешь новую жизнь. Ты бы ненавидел и себя, и меня за то, что я сделала! Как ненавидишь меня сейчас...
  — Поверить не могу, что тебе удалось выжить с этой мыслью, ‒ прошептал он. — Какого черта ты решила, что мне нужна твоя жертва? Почему ты не могла просто оставить меня в покое? Я всегда справлялся сам. Почему обязательно нужно быть такой назойливой и вмешиваться в дела, которые даже не надеешься понять?
  — Ты тоже не мог отстраниться, ‒ тихо заметила она. — Когда обнаружил правду обо мне. Ты, как и я, считал себя обязанным вмешаться.
  — Я – твой учитель! – прогремел он. — Я нес и до сих пор несу ответственность за тебя! Я старше на двадцать лет, а ты – девчонка, которая пожертвовала своей жизнью ради сальноволосого старика...
  — Прекрати говорить о жертвах, Северус, ‒ устало перебила она. — Я сделала это не только рад тебя. Я сделала это ради всего Ордена, а ты послужил толчком.
  — Но зачем?! – прокричал Северус. — Я отлично справлялся в одиночку! Зачем ты вмешалась?
  — В ту секунду, как я тебя увидела лежащим на холодном полу, я поняла: ты долго не протянешь, ‒ не поднимая голоса, ответила она. — Мое исследование только подтвердило догадку, и я...
  — Исследование? – то ли прорычал, то ли всхлипнул Северус, вскакивая со стула. Он понимал, что голос уже срывается, и он больше похож на истеричного подростка. Но больше это не имело значения. Не тогда, когда перед ним разворачивается катастрофа. — Ты меня исследовала?
  — Не только тебя, ‒ спокойно ответила Гермиона, как будто ей задали вопрос на уроке. Ее лицо превратилось в маску равнодушия. — Я изучила «Круциатус» и его побочные действия, общую историю шпионажа и продолжительность жизни Пожирателей смерти. Я изучила все, что смогла, о зельях, которые ты принимал, сравнила твое поведение с результатами исследования, проведенного над жертвами постоянных пыток. Все выводы указывали на твою неизбежную смерть. Я не могла это принять.
  — Но почему ты, Гермиона? Почему ты пожертвовала своей жизнью? Почему не сообщила Альбусу, чтобы действовал он? Почему?..
  — Я сомневалась, что Дамблдор отреагирует нужным мне образом, и я достаточно хорошо знала, что у Ордена нет никого с твоими способностями. Несколько недель я тренировалась и решила, что у меня есть необходимые навыки. Это было единственное логичное решение. После...
  — Здесь нет логики! – возразил он, в голове болезненно стучало. — Ни капли!
  — Как раз наоборот, ‒ Гермиона как будто вела научный спор. — Я приняла во внимание все, что знала. Стало кристально ясно, что это единственный выход. К тому времени, я уже знала ход твоих мыслей. Я знала, что ты не примешь доводы. Поэтому я нашла способ гарантировать твою безопасность против твоей воли. В итоге я сделала правильные выводы. Мне удалось выжить, а тебе – обрести новую жизнь, как и показывало мое исследование.
  — Я не верю, ‒ прошептал Северус, опускаясь на стул и касаясь лба, будто чтобы удостовериться: это не сон и не галлюцинация. — Ты изучала меня как препарируемую крысу!
  — Как потенциальную слабость, ‒ холодно возразила Гермиона. — Как человека, способного уничтожить всю работу Ордена, потому что он слишком горд, чтобы сознаться в слабости, слишком упрям, чтобы попросить о помощи. Как глупца.
  Ему хотелось закричать от боли. Так он не более, чем цифра в ее расчетах? Она даже не чувствует жалость и не считает его достойным жизни? Ему снова захотелось накинуться на нее, на языке уже вертелись едкие слова, которые раздавят ее, но Северус остановился и силой, которой он и не подозревал в себе, отогнал злость. И подумал.
  Это не имело смысла. Он помнил ее поведение в том воспоминании, помнил, как она поклялась ему. Помнил каждую минуту вместе, ее заботу о людях, справедливость, желание защищать.
  Воспоминание из омута и слова Гермионы попросту не сходились, как когда-то давно не сходились ее ложные образы и кошмары.
  Она по-прежнему что-то скрывала.
  — Ну нет, ты так не поступишь, Гермиона, ‒ спокойно сказал он. Внезапная перемена застала девушку врасплох. — Ты не спрячешься за маской снежной королевы, чтобы утаить свой секрет. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы позволить этому случиться.
  Она начала возражать, ее лицо побледнело в мерцающем свете огня, но Северус не остановился, не дал ей времени собраться.
  — Ты многое могла сделать. Для начала ты могла сообщить директору о результатах своих исследований. Моя реакция ясно дала тебе понять, что он не знал о моих ранах. Альбус бы удостоверился, что я лучше отдыхаю, что обо мне лучше заботятся. Но нет, ты выбрала совершенно нелогичный путь – пожертвовать собой ради меня. И не говори, что сделала это ради блага всех волшебников! Я уверен, это личное.
  Он знал Гермиону слишком хорошо. Сквозь ее спокойную холодность он видел растущую панику. У него были считанные секунды, прежде чем она выдумает новое объяснение и снова от него закроется. Только одна возможность узнать правду.
  — Прошу, Гермиона, ‒ ласково прошептал он, — скажи. Если наша дружба значила для тебя нечто большее, чем удачное стечение обстоятельств, если ты считала меня больше, чем пешкой, ты должна рассказать. Мне нужна правда.
  Гермиона отвернулась, как если бы глаза могли выдать ее. Северус заметил, что она учащенно дышала, как загнанное животное, но все равно не уходила, хотя мышцы ее были напряжены, как перед мощным броском. Она все еще не знала, что делать.
  — Мне нужно знать, должен ли я продолжать жизнь, которую ты мне дала, ‒ снова прошептал он. — Почему ты пожертвовала собой... ради меня?
  Некоторое время она еще колебалась, не зная, что ответить. Северус уже открыл рот, чтобы продолжить уговоры, когда Гермиона, наконец, приняла решение.
  — Вот почему, ‒ ответила она, двумя широкими шагами пересекла расстояние между ними и прижалась губами к его губам.

 


SMF 2.0 | SMF © 2011, Simple Machines
Manuscript © Blocweb .