Одна дома и Фанфикшн

13 Ноября 2019, 07:25:37
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Не получили письмо с кодом активации?
Loginza

Одна дома и Фанфикшн » Фанфикшн » Фанфики по миру Гарри Поттера » Гет (Модератор: naira) » [R] [Макси] Слияние времен, СБ/ГГ/ДжП, ДжП/ЛЭ/СС, AU, Drama, Romance +6.2 гл. 18.09.13

АвторТема: [R] [Макси] Слияние времен, СБ/ГГ/ДжП, ДжП/ЛЭ/СС, AU, Drama, Romance +6.2 гл. 18.09.13  (Прочитано 8332 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Judith

  • Автор
  • *
  • Сообщений: 5
  • Карма: +4/-0
  • Пол: Женский
Название: Слияние времен
Автор: Judith
Бета: Aretta
Пэйринг: Сириус Блэк/Гермиона Грейнджер/Джеймс Поттер, Джеймс Поттер/Лили Эванс/Северус Снейп
Рейтинг: R
Жанр: AU, Drama, Romance,
Размер: Макси
Статус: В процессе
Дисклаймер: моего здесь нет ничего: все персонажи и мир принадлежат Дж. Роулинг, и даже сюжет не мой, а создателей одноименного видео. Моё же только исполнение.
Саммари: По жестокой иронии судьбы Избранным оказался не Гарри, а Невилл, но это стало ясно слишком поздно. Понимая, что война проиграна, Гермиона отправляется в прошлое, чтобы не допустить рождения лучшего друга. У неё всего год, чтобы изменить историю и влюбить в себя Джеймса Поттера. (По мотивам одноименного видео)
Предупреждение: Я по мере возможностей старалась избежать ООС, но все же я не Роулинг, поэтому отличие характеров от канонных неизбежно.

Обсуждение фанфика

Оффлайн Judith

  • Автор
  • *
  • Сообщений: 5
  • Карма: +4/-0
  • Пол: Женский
Пролог.

Прошло уже больше двух лет, но она помнила тот день, словно он был вчера. День, когда погиб Гарри, надежда магического мира, её лучший друг. И все из-за нелепой ошибки.

В тот день никто не хотел верить, что Мальчик-Который-Выжил просто взял и умер. Люди выдвигали совершенно сумасшедшие теории, что тело Гарри, оказывается, всего лишь искусно созданная иллюзия, а он сам возглавил сопротивление, и что завтра по радио передадут, что Вольдеморт повержен их Героем. И все будет как прежде.

Наверное, только по прошествии многих месяцев люди наконец-то начали осознавать, что их Герой действительно мертв, что он больше не спасет их. А когда холодной струйкой пота по спине пришло осознание, они поняли, что остались одни. Но надежда всегда умирает последней.

Почему-то все всегда принимали как должное, что Гарри, будучи ребенком, сражался с троллем, спасал девочек от василиска, летал на гиппогрифе, побеждал драконов, грабил Гринготтс…

Но оказалось, что Избранный не он, а Невилл. Августа Лонгботтом, узнавшая о пророчестве лишь после смерти внука, рассказала, что у Невилла тоже был шрам, оставленный Тем-Кого-Нельзя-Называть. Ведь, когда её внуку было всего четыре месяца, она взяла его с собой в Косой переулок, не зная, что буквально через пару минут там окажутся и Пожиратели смерти во главе с Темным Лордом. Случайно попав под заклятие Вольдеморта, Невилл, словно из-за насмешки судьбы и сам того не осознавая, стал Избранным.

''…и Тёмный лорд отметит его как равного…''

Ирония судьбы: Лонгботтом мог бы победить Темного Лорда, но бесславно умер от руки его приспешницы – Беллатрикс Лестрейндж. И уже ничего нельзя было изменить.

    Ужасная война сотрясала магический мир. Сотни разрушенных городов и деревень… Тысячи жертв… Даже Хогвартс не устоял под натиском врагов, и казалось странным, что Министерство магии не последовало за ним. Хотя чему удивляться? Каждый пятый там был Пожирателем, им больше незачем было скрываться. Конечно, ведь они уже почти выиграли войну.

 Никто из Ордена не надеялся на победу, но они не могли сдаться без боя.

 Почти два года продолжались кровопролитные сражения, в которых потери и той, и другой стороны были колоссальны. В то время как у Вольдеморта появлялось все больше сторонников, силы его противников таяли. Одни люди примыкали к Темному Лорду, боясь за свои семьи, другие заранее принимали сторону победителя.

    Но она не могла так сделать. И даже не потому, что была магглорожденной, а потому, что ей уже нечего было терять.

 Война не может затрагивать лишь какую-то одну сторону жизни, она поглощает человека полностью, проникает во все его мысли и чувства и забирает все лучшее, что у него было в этой жизни. Так было и с ней.

    Пожиратели убили её родителей. Словно жестокая насмешка судьбы: именно её родители и именно в это ужасное время стали исключением из правила, что заклинание Памяти не дает сбой. Но Джейн и Джон Грейнджер так некстати вспомнили все то, что дочь так настойчиво пыталась скрыть, заперев в самом дальнем углу их памяти, и примчались обратно в Англию. Как же она корила себя за слабость и бесхарактерность, так как не смогла наложить на родителей более сильное заклятие или хотя бы рассказать им все без утайки и заставить уехать. Впрочем, они и не согласились бы оставить её в том хаосе, что царил в магическом мире. Уехать же с ними, бросив все, она тоже не могла. И теперь жалела, что проводила с ними так мало времени.

 Любой Пожиратель, желая выслужиться перед хозяином, был рад принести ему весть, что родители «грязнокровной подружки Поттера» жестоко убиты. И однажды, вернувшись домой, Гермиона застала лишь дымящиеся руины и обезображенные тела родителей. Их не смогли спасти никакие чары, наложенные на дом.

 Темная метка над руинами преследовала её и день, и ночь. Стоило лишь закрыть глаза, как она видела её и вереницу лиц погибших людей: Гарри, Луна, Невилл, Джинни, Молли, Ремус, Тонкс… Теперь они остались лишь вдвоем: она и её боль. Иногда Гермиона даже завидовала мертвым: им не пришлось оплакивать близких, сознавая свое бессилие. Их смерти словно оплатили её жизнь.

 Рон Уизли погиб из-за её глупости. Тогда она словно обезумела: каждый раз бросалась в центр событий, мелькала под лучами боевых заклятий, искушая и дразня судьбу. Везение не может продолжаться вечно – закон жизни. Жаль только, она о нем забыла, возможно, тогда Рон был бы жив. Когда очередное проклятие летело в её сторону, на мгновение ей показалось, что это – наилучший выход. Но Рон не знал о ее мыслях и кинулся наперерез смертельному лучу, защищая любимую. Он умер по её вине, чего она никогда не сможет себе простить.

 Все это медленно сводило её с ума, заставляя думать о том, как можно все исправить…
« Последнее редактирование: 26 Января 2012, 15:16:24 от Judith »

Оффлайн Judith

  • Автор
  • *
  • Сообщений: 5
  • Карма: +4/-0
  • Пол: Женский
Глава 1.1. Шагнуть в неизвестность. Первая попытка.

«…Я все больше начинаю задумываться, а правильно ли истолковал пророчество? Действительно ли Избранный – Гарри, и что будет с магическим миром, если это не так? Ведь под пророчество подходило двое детей – Гарри и Невилл. Но сейчас уже поздно что-либо исправлять. Вот если бы этого сложного выбора не было, то… (дальше несколько строк зачеркнуто).
В этом будет только моя вина. Остается лишь молить высшие силы, чтобы я оказался прав…»

Из личных записей А. Дамблдора.

Эта сумасшедшая идея впервые появилась, когда кто-то из соратников в сердцах сказал: «Лучше бы Гарри Поттер вообще не рождался». Но приобрела форму лишь после того, как Гермиона обнаружила в личных документах, куда заглянула в поисках информации о крестражах, эту запись. К сожалению, профессор Дамблдор был прав в своих сомнениях.

Поначалу она не желала даже думать об этом, но со временем все чаще стала ловить себя на мысли, что не появись на свет Мальчик-Который-Выжил, все могло бы сложиться иначе, возможно, даже намного лучше. Ведь тогда под пророчество подходил бы лишь один ребенок – Невилл, который и должен был быть Избранным и остановить Вольдеморта.

Первое время подобные мысли казались кощунственными по отношению к лучшему другу, который в прямом смысле пожертвовал своей жизнью ради других, но разум все же просчитывал варианты. Девушка с трудом убедила себя, что Гарри понял бы её и не осудил. Он всегда понимал её как никто другой: поддерживал в трудные минуты и вместе веселился в счастливые.

Гермиона долго обдумывала план, не желая бросаться в эту авантюру сломя голову. Она тщательно скрывала от всех свои намерения, обдумывая все «за» и «против» такого решения. Она боялась, что её начнут отговаривать от этого поступка, ведь это опасно - никто еще не старался с помощью маховика времени перенестись на двадцать один год назад*. Но разве не опасно жить в том времени, в котором они сейчас живут? Да, возможно, она просто исчезнет с лица земли, но хотя бы попытается что-то изменить ради тех, кто отдал свои жизни, желая защитить других.

Оставалась лишь одна проблема: добыть маховик времени, но сложность была в том, что их осталось только три.

Гермиона потратила кучу времени, разрабатывая план, а точнее готовясь к жестокой схватке. Но все оказалось куда проще: войти в министерство и забрать то, что было нужно, не составило труда – на двери хранилища были наложены лишь чары, которые Гермиона, провозившись около четверти часа, благополучно сняла.

Начало её плану было положено – ей удалось беспрепятственно и, что самое главное, незаметно получить то, что нужно. Теперь оставалось лишь привести механизм в действие.

Вернувшись на площадь Гриммо, где она обитала с тех пор, как погибли её родители, Гермиона быстро собрала вещи и взялась за маховик.

Но решимость покинула её, а пальцы отказались повиноваться. Что ждет её там? По силам ли ей это?

Но у неё не было пути назад. Крутанув часы, она исчезла.

______________________________
*Маховик времени — волшебный предмет, позволяющий вернуться в недалёкое прошлое. Выглядит как песочные часы, посаженные на ось, которая в свою очередь крепится на длинной золотой цепочке.
« Последнее редактирование: 26 Января 2012, 15:23:28 от Judith »

Оффлайн Judith

  • Автор
  • *
  • Сообщений: 5
  • Карма: +4/-0
  • Пол: Женский
Глава 1.2. Шагнуть в неизвестность. Площадь Гриммо, 12.

Крутанув часы, она исчезла... Но тут же появилась обратно, снова оказавшись в пропахшей пылью темной гостиной дома Блэков. Вторая попытка закончилась тем же результатом, но Гермиона попытала счастье еще раз. И снова. И снова

Пробуя вновь и вновь, Гермиона не могла добиться нужного результата – каждый раз её словно что-то отбрасывало назад, не давая совершить задуманное. Она не могла понять, что в таком, казалось бы, безупречном плане могло дать сбой – почему маховик внезапно перестал действовать?

Прекрасно понимая, что второй раз решиться на перемещение будет еще труднее, Гермиона в отчаянии встряхнула маховик времени, едва не сорвав песочные часы с оси. Её переполняли горечь и злость  - она не могла понять, почему ничего не получается. Но больше всего она страшилась, что, отрезвлённая неудачей, больше не решится отправиться в прошлое.

С трудом взяв себя в руки, Гермиона осмотрела прибор, надеясь, что все дело в какой-то мелкой неисправности, но ничего подобного она не увидела – маховик времени выглядел так, как и должен выглядеть,  и даже испускал почти незаметное молочно-белое сияние, что являлось бесспорным показателем того, что с маховиком все в порядке и он готов к использованию.

Гермиона заметалась по комнате, едва сдерживаясь, чтобы не запустить ставшей бесполезной безделушкой в стену. Сжав голову руками, она вспомнила все, что когда-либо читала о маховике времени.

Согласно всем имеющимся данным, перемещаться в прошлое с помощью маховика времени было возможно. Пусть и в недалекое, но возможно ведь! Хотя…

Озарение пришло внезапно, заставив Гермиону замереть посредине гостиной, едва не врезавшись в низкий журнальный столик. Она вспомнила про прочтенный когда-то маггловский учебник по физике, в котором говорилось о принципе самосогласованности*, смысл которого, грубо говоря, сводился к тому, что прошлое уже написано и вероятность изменить его стремится к нулю. Ведь, будь у него такая возможность, профессор Дамблдор, вернувшись в прошлое, спас бы свою сестру Ариану, спас бы родителей Гарри, спас Сириуса и жизни многих других людей; Невилл сумел бы защитить своих родителей; Снейп не дал бы погибнуть Лили…

Если бы игры со временем были возможны, то никто не доверил бы маховик тринадцатилетнему ребенку. А ведь, рассуждая логически, Гермиона понимала, что не одна она использовала в школе маховик времени – им также пользовался и Перси Уизли, и сын Бартоломеуса Крауча, которые, как известно, получили двенадцать СОВ, что без маховика времени не представлялось возможным.

Значит, изменить прошлое невозможно. Осознание этого буквально оглушило Гермиону, заставив тяжело опуститься на продавленный диван. [/i]Невозможно[/i]. Так что же ей делать? Продолжать бороться за какие-то идеалы, уже никому не нужные? Сдаться и умереть? Или продолжать искать выход, слепо натыкаясь на углы?

Опустившись на пол, словно сломанная кукла, Гермиона закрыла лицо руками, беззвучно сотрясаясь в рыданиях. В своем горе она даже не замечала истерично завывающего портрета Вальбурги Блэк.

- Ублюдочная грязнокровка, осквернившая своим присутствием особняк древнего и знатного рода Блэков…

- Нет больше твоего «древнего и знатного рода Блэков», все умерли… не осталось никого – ни потомков, ни наследников… - устало ответила Гермиона, закрыв глаза и опустившись вниз по стене.

Женщина в чепце под испанскую мантилью осеклась на полуслове, осознав сказанное Гермионой.

- Замолчи! Как ты смеешь говорить подобное? Ты… - казалось, от возмущения Вальбурга Блэк сейчас перевалится через раму, но все же в её голосе явно слышалось отчаяние. – Как никого не осталось? Ты лжешь! Древний и знатный род Блэков будет жить вечно. Кричер, Кричер!

- Кричер погиб при штурме Хогвартса второго мая 1998 года.

- Какой еще штурм Хогвартса? Ты все врешь, порождение грязной крови, - нервно заломила когтистые руки миссис Блэк.

Гермиона, как-то устало и отрешенно, сама не понимая, зачем это делает, рассказала все Вальбурге Блэк: как погиб Регулус; как умер Драко; как исчезли с древних гобеленов Люциус и Нарцисса Малфой, Андромеды Блэк–Тонкс с её двухлетним внуком Тедом; как нелепо ушел за грань Сириус, отправленный в арку своей кузиной – Беллатрикс Лестрейндж, пережившей его всего на четыре года. Она рассказала, как ушли в небытие род Поттеров, Лонгботтомов, Уизли, Пруэтт, Крауч, Берк и многие другие. Рассказала, как пал Хогвартс, как Наземникус Флетчер выносил фамильное серебро из особняка. Она не знала, что заставило её поведать обо всем этом, но вспоминать, заново переживая все эти горькие моменты, было невыносимо.

Гермиона почувствовала, как по щекам снова покатились слезы, и обхватила себя за плечи, содрогаясь то ли от рыданий, то ли от холода – по коридору гуляли сквозняки, еле заметно шевеля занавеси рядом с портретом миссис Блэк. Она не знала, как долго длилось это молчание. Упиваясь своей болью и жалостью к себе, Гермиона сидела на каменном полу дома Блэков, понимая, что все кончено.

- Назови мне свое имя, если уж ты пришла в мой дом, - нарушила тишину Вальбурга Блэк.

Гермиона, распахнув красные от слез глаза, удивленно посмотрела на женщину, которая, оказывается, умела нормально разговаривать. Первым её желанием было проигнорировать своенравный портрет, но потом она все же поняла, что сделать этого не сможет. Где-то в глубине души в ней проснулась жалость к этой женщине.

- Гермиона Джин Грейнджер.

- Не приходится ли тебе родственником известный зельевар - Гектор Дэгуорт Грейнджер?

- Я магглорожденная.

- До чего дошел знатный и древний род Блэков: в его дом уже и грязнокровки стали частыми гостьями…

Смотря на побледневшее от ярости лицо женщины на портрете, Гермиона часто заморгала, пытаясь сдержать подступающие слезы. Как же она ненавидела, когда её тыкали носом в её происхождение, говорили, что она чего-то недостойна из-за этого. Неужели она хуже, чем остальные, просто потому, что родилась в семье магглов?

- Правильно ли я поняла, что ты хотела отправиться в прошлое, чтобы изменить настоящее? – как ни в чем не бывало продолжила миссис Блэк, сложив на коленях тонкие когтистые руки. – Это было глупо. Если бы ты родилась в нормальной семье, то знала бы, что маховики времени для этого не предназначены, - Вальбурга Блэк, неожиданно ставшая просто воплощением спокойствия, невозмутимо поправила волосы старческой рукой. – Но я могу тебе помочь.

- Как? Покажете запас яда, чтобы я могла спокойно отравиться? – Гермиона не скрывала скептицизма в голосе.

- Я могу рассказать тебе о единственной возможности отправиться в прошлое. Но только после того, как ты принесешь клятву на своей жизни, душе и магии, что сохранишь мой род и возвеличишь его.

- Значит, способ все же есть, - задумчиво произнесла Гермиона, обращаясь скорее к себе. Внутри поднималась волна радости от осознания, что еще не все потеряно, что есть еще шанс. От былой  усталости не осталось и следа – Гермиона была готова к схватке.

- Конечно, есть, глупое создание, - надменно протянула миссис Блэк. – Но вначале клятва.

Гермиона прикрыла глаза, обдумывая ситуацию. По всему получалось, что иного выхода, кроме как согласиться, у неё нет.

- Клянусь, - слова, произнесенные шепотом, эхом отразились от каменных стен.

- Ты смеешься? Кто тебя учил клятвы произносить? – взъярилась Вальбурга Блэк. – Ты должна поклясться своей кровью.

Наверное, уже после этих слов Гермионе следовало бы насторожиться и задуматься, а стоит ли оно того? Но она так хотела все исправить, что, не задумываясь, согласилась бы на все, лишь бы получилось…

Но какие-то сомнения все еще оставались в мыслях Гермионы, потому что она настороженно переспросила:

- А откуда я могу узнать, что вы не лжете?

- Следи за своим языком, глупое создание! – вскричала миссис Блэк, в ярости заламывая руки. – Встань прямо, грязнокровка, ведь ты находишься в доме самого знатного и самого древнего рода – Блэков. Наш род насчитывает две тысячи лет, и только тысяча семьсот лет назад наш предок перебрался с континента на Британские острова. До этого мы жили на территории Римской Империи. Быть Блэком – это то же самое, что иметь королевскую кровь. Неужели ты думала, что «Блэк» - это просто фамилия? – громкий и властный голос Вальбурги Блэк наполнил помещение, отражаясь от голых стен. Гермиона почувствовала, как виски взорвались болью, одновременно ощущая, как голос миссис Блэк давит на неё, словно пытаясь подчинить своей воле. – Мы столетиями накапливали знания. Многие из них настолько опасны, что информация об этом погребена только в нашей родовой памяти… - в глазах миссис Блэк горел огонь, её слова были наполнены фанатизмом.

Гермиона поняла, что согласится. Другого выбора у неё не было.

***

Десять дней спустя.

- Теперь добавь четыре капли крови из указательного пальца левой руки и мешай по часовой стрелке. Двадцать раз, а не девятнадцать! Убери с огня и поставь на лед, - раздавала команды миссис Блэк.

Гермиона, старательно выполняющая все инструкции, устало оперлась на кухонный стол, вытирая пот со лба платком, которым обвязала еще давно подстриженные волосы. Если бы она десять дней назад знала, на что подписывается, давая клятву роду Блэк, то сто раз подумала бы, прежде чем совершить такой опрометчивый поступок.

В её прошлом плане, который теперь претерпел значительные изменения, было все просто: украсть маховик времени, перенестись в прошлое, сделать так, чтобы Гарри не родился, а Избранным стал Невилл… Вот только осуществить все это не представлялось возможным – маховик, оказалось, не предназначен для подобных целей, поэтому путешествие в прошлое откладывалась на неопределенный срок. А сейчас Гермиона, вместо того, чтобы искать выход из этой ситуации, варила зелье вхождения в род на обшарпанной кухне дома Блэков.

Гермиона настаивала на своем плане, споря с миссис Блэк, утверждающей, что её способ – «полная чушь и ни на что не годен». В этом споре безоговорочную победу одержала Вальбурга Блэк, осмеявшая и раскритиковавшая все в пух и прах острыми, как нож, фразами.

Ведь мало было просто отправиться в прошлое, Гермионе нужна была новая биография, знание прошлого времени и, как говорила миссис Блэк, самое важное - «основы поведения в приличном обществе».

- Гермиона, - миссис Блэк разговаривала с ней как с ребенком, - как ты собираешься в Хогвартс поступить, если у тебя нет даже даты рождения? В 70-х годах идет война, тебя, появившуюся неизвестно откуда, проверят тысячу раз. Неужели ты хочешь всю оставшуюся жизнь провести в Отделе тайн в качестве лабораторной крысы?

Помешивая остывающую субстанцию, Гермиона с трудом сдерживала дыхание – зелье пахло как туалет её кота Живоглота.

Вальбурга Блэк, будучи прекрасно осведомленной, что грязнокровок и аристократов легко вычислить, ведь магическое сообщество немногочисленно, утверждала, что Гермионе повезло с фамилией. Грейнджеры – французский род, который четыреста лет назад был известен своими зельеварами и гербологами, но потом «уснул» в связи с постоянно рождающимися сквибами. Как утверждала миссис Блэк, этот род никогда не был ни богат, ни знатен.

Гермиона была ошарашена, когда узнала, что в подвалах дома Блэков хранилась коллекция крови и волос всех более-менее известных людей. Она не могла представить, кто все это собирал, как, и, главное,  зачем? На все вопросы миссис Блэк лишь загадочно улыбалась, ничего не отвечая. Но сама Гермиона подозревала, что или для шантажа, или для проведения ритуалов.

Еще больший шок она испытала, когда узнала, что там же есть и кровь её будущего «отца» - Махимуса Грейнджера, герболога, работавшего на французское министерство магии. Он сгинул в 70-х годах в Африке, собирая растения. Махимус был сиротой, как и его жена – англичанка-полукровка, в девичестве Голдье, из семьи сквибов, которая тоже погибла в 70-х годах. Никто не знал, были ли у них дети.

Понимая, что её «родители» не отличались ни богатством, ни знатным родом, ни известностью, то есть, грубо говоря, были никем, Гермиона надеялась, что и она не привлечет пристального внимания.

 Но все равно её не покидало ощущение, что миссис Блэк чего-то недоговаривала…

- Ну а теперь обмакни в зелье перо петуха и начерти руны родства на ногах и руках, - продолжала командовать Вальбурга Блэк.

***

Три недели спустя.

- Je suis né en Normandie**… - уже в который раз тоскливо проговаривала Гермиона.

- Никуда не годится! Мерлин, - застонала Вальбурга, страдальчески заламывая руки. – Ты же выпила четыре порции зелья быстрого обучения языку. Откуда у тебя такой ужасный акцент?

- Можно будет списать, что я жила с матерью, которая была англичанкой.

- Ох… делай, что хочешь, твой французский безнадежен.


Гермиона уже месяц не только практиковалась во французском, но и заучивала факты из жизни 60-х и 70-х годов. Ну зачем ей знать, кто одержал победу в чемпионате по квиддичу в 1973 году? Или кого выбрал ведьмой года еженедельник «Witch weekly» в 1977? Или акции какой компании пойдут вверх в 1979?

Миссис Блэк напоминала своим упорством взбесившуюся кошку, заставляя Гермиону запоминать все новую и новую информацию.

Но вот когда Вальбурга Блэк узнала, что Гермиона намеревается влюбить в себя Джеймса Поттера, чтобы не допустить рождения Гарри, то…

- Ты? Влюбить в себя? Джеймса Поттера? – запрокинув голову, Вальбурга Блэк расхохоталась. - Девочка, ты когда последний раз смотрелась в зеркало? – Гермиона почувствовала, как щеки заливает краска. Неужели все так плохо? – Как, скажи на милость, ты собираешься привлечь внимание Джеймса, этого избалованного мальчишки, выглядя так, как сейчас? Выпрямись! – внезапно окрикнула она.

Рефлекторно подчинившись, Гермиона кинула взгляд в зеркало в конце коридора. Увиденное там её, мягко говоря, не порадовало. Она с тоской оглядела себя с головы до ног, понимая, что миссис Блэк права. Тусклые волосы были кое-как собранны на затылке, и из пучка в разные стороны торчали непослушные пряди. Бледное лицо с поджатыми губами и темными кругами под глазами. Опущенные плечи, словно она уже древняя старуха. Фигуру – за последний год Гермиона похудела просто до невозможности – скрывали старая вылинявшая футболка и потрепанные джинсы. Взглянув на свои руки, Гермиона с грустью отметила коротко подстриженные ногти и пальцы, все в пятнах чернил – за годы, проведенные в магическом мире, она так и не смогла научиться аккуратно писать пером. Ну и кого она сможет привлечь таким видом?

Видя, что Гермиона совсем уныла, миссис Блэк сменила гнев на милость:

- Ну ладно, это дело поправимое. Пара зелий и заклинаний, и мало кто сможет сказать, что перед ним не красавица. Но что ты прикажешь делать с манерами? Тебя что, дикари воспитывали? – Вальбурга Блэк прошептала что-то о её «грязной крови».

- А что вам не нравится в моих манерах? – разозлилась Гермиона, близко к сердцу приняв критику родителей.

- Все, - отрезала миссис Блэк. – Как ты говоришь, стоишь, двигаешься. Но отдельный разговор – твоя одежда. Ты должна выглядеть как леди, а не как оборванка. В таком виде тебя можно лишь пожалеть…

Гермиона вздохнула, понимая, что все только началось.

***

Месяц спустя.

- Деточка, наверное, в мире магглов считается нормальным, что ребенок в школе пролежит окаменевшим несколько недель…

- Нет, но…

- Или будет забит троллем – или кто там у вас в маггловском мире обитает? – в туалете…

- Миссис Блэк!

- Гермиона, первым делом Альбус Дамблдор, как директор школы, должен был незамедлительно сообщить о нападении на студентов попечительскому совету и аврорату и переправить всех пострадавших в больницу Святого Мунго. А мандрагоры для зелий можно было закупить и на континенте, а не ждать, пока они созреют в теплицах Хогвартса…

Вальбурга Блэк своими едкими и циничными замечаниями не только разбила те остатки веры в Дамблдора, которые еще оставались у Гермионы, но и разложила по полочкам все расставленные комбинации, которые ей, Гарри, Рону, профессору Люпину, Уизли, Сириусу и многим другим пришлось отыграть.

Досталось всем.

Мадам Помфри миссис Блэк обвинила в некомпетентности. Минерву Макгонагалл – в предвзятости и инфантильности. Флитвика – в нежелании видеть дальше собственного носа. Министра Фаджа – в паранойе. Семейство Уизли – в глупости. Список был бесконечен.....

Но, конечно, самую сильную реакцию Вальбурги Блэк вызвала история о Г.А.В.Н.Э. Казалось, миссис Блэк сейчас выпадет из портрета – так сильно она смеялась, утирая слезы. Как выяснилось позже, домовики привязаны к родовой магии дома и без привязки и хозяина потихоньку сходят с ума.

А уж жизнь Гарри Поттера Вальбурга Блэк анализировала так скрупулезно, что Гермиона в конце даже расплакалась.

Такие беседы велись очень часто, и в конце она уже не знала, чему и кому верить - всё оказалось перевернутым с ног на голову.

- Правильно, моя девочка, никому не верь, даже мне. Все имеют свои мотивы и блюдут только свои интересы. Ищи подоплёку во всём.

***

Полтора месяца спустя. [/b]

- Альбус Дамблдор, этот старый лис, обязательно заметит нестыковки в твоей истории, но мы его перехитрим. Дадим ему ложный след. Когда он узнает, что в Шармбатоне ты никогда не училась, ты скажешь, что солгала специально – чтобы тебя не унижали из-за того, что ты была на домашнем обучении. Это собьет его со следа…

- Милая, яды никто не отменял. Если ситуация выйдет из-под контроля, то используй все, что сможешь – Лили Эванс должна умереть…

- Если будет нужно, не бойся сломать Регулусу позвоночник. Со сломанным хребтом он за крестражами не пойдет, а род продолжить сможет…

- Запомни, имя любовницы Крауча – Элизабет Коул…

- Назови мне имя министра магии Австрии…

В постоянных наставлениях – не забудь, назови, не растеряйся, запомни – прошли последние дни. Все это время Гермиона безуспешно пыталась выведать у Вальбурги Блэк хоть что-нибудь о ритуале, но та или молчала, или тут же переводила тему. Это не могло не настораживать Гермиону, но ничего сделать она не могла – пробовала искать информацию в книгах, но лишь зря потеряла время, разговорить же своенравный портрет никак не удавалось. В другое время её бы это насторожило, но сейчас задумываться об этом не было времени.

Гермиона все яснее осознавала, что именно ей предстоит сделать. Только сейчас она начала понимать, сколько сил требуется для выполнения её плана – ведь она будет на виду двадцать четыре часа в сутки, постоянно придется придерживаться легенды, малейшая ошибка может обернуться катастрофой. Под силу ли ей подобное? И что случится, если она все же не справится? Гермиона не могла не бояться, что своим вмешательством сделает лишь хуже, но другого пути не было.

В день, когда Гермиона должна была отправиться в прошлое, миссис Блэк была собрана и серьезна. Она не раз заставила перепроверить бездонную сумку, куда Гермиона вложила большое количество книг, зелий, все деньги, что нашла в доме – нужно же ей на что-то жить в том времени, куда она перенесется.

Оказывается, именно песок, заключенный в часах, под влиянием магии перемещает время вокруг волшебника, и если его правильно использовать, то можно добиться нужного эффекта. Для этого нужно было лишь прочитать нужное заклинание, довольно длинное и непонятное.

Когда Гермиона закончила проговаривать странные слова, то с удивлением заметила, с какой тоской и даже жалостью смотрит на неё Вальбурга Блэк, на губах которой застыла непонятная улыбка. Гермиона уже хотела возмутиться, ведь она поверила этой старухе, а та лишь посмеялась...
Но пространство вокруг неё задрожало, и время с немыслимой скоростью начало прокручиваться назад – словно кто-то невидимый отматывал «пленку фильма» обратно на начало. Гермиона даже не могла уловить хоть что-то вокруг себя, голова кружилась, и было  ощущение, что она сейчас рухнет в обморок, но она все же держалась.

   А будущее тем временем сгорало в пламени магии.
______________________________
*Имеется в виду принцип самосогласованности, впервые сформулированный русским астрофизиком – Игорем Дмитриевичем Новиковым в середине 1980-х годов.

**Я родилась в Нормандии (фр.)

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 2.1. Тысяча девятьсот семьдесят седьмой год. Министерство магии.

2.1.1. Тысяча девятьсот семьдесят седьмой год. Министерство магии. Документы.
 
 4 июля 1977 года.
 
 Белые стены, белые пол и потолок – все это больше напоминало больничный кабинет, чем приемную министерского работника. Сходство усиливал и яркий свет, от которого болели глаза. Гермиона не представляла, как можно находиться в этом помещении целый день, если у неё, сидящей здесь всего двадцать минут, уже разболелась голова.
 
 Попытавшись сесть удобнее, что было довольно проблематично, учитывая, что старый колченогий стул был невероятно жестким, Гермиона вздохнула и закрыла глаза, готовясь к долгому ожиданию. Шорох её одежды и дыхание были единственными звуками, нарушавшими почти могильную тишину.
 
 Зябко поежившись, Гермиона скрестила руки на груди, но сырость все равно пробирала до костей. Странно, если в самом кабинете всегда царила невыносимая духота, то здесь было холодно, словно в подземелье. Даже пахло так же – затхлостью.
 
 Вообще Гермиона чувствовала себя неуютно. Возможно, виной тому была непривычная для неё одежда, купленная уже здесь из-за нежелания выделяться. Или же потому, что сама ситуация была для неё неприятна.
 
 Кроме того, она боялась. Боялась, что не справится, что что-то помешает её плану. Сжимая в кармане свободной куртки прохладную склянку с зельем, она еще раз прокручивала в голове все то, что должна сделать. Лишь бы не сорвалось…
 
 Словно подчиняясь её мыслям, дверь кабинета распахнулась и оттуда вышла секретарь – маленькая, юркая, черноволосая и черноглазая волшебница, держащая в руках увесистую папку, судя по всему, с документами.
 
 Но сама волшебница интересовала Гермиону мало, ей нужен был человек, что работал сейчас в кабинете.
 
 - Мисс Грейнджер, прошу вас, - волшебница мило улыбнулась и пригласила войти в кабинет.
 
 Как и в прошлые её визиты, в кабинете царила невыносимая духота, словно ты попал в самое сердце ада. Но в аду вряд ли было так убого. Если предыдущая комната ослепляла чистотой, то эта казалась точной копией своей предшественницы, но покрытой толстым слоем пыли. Конечно, это было не так, а просто сами стены и затертый ковер на полу имели неприятный грязно-серый цвет. Здесь даже дышалось труднее, словно даже воздух был другой. Единственное растение выглядело больным, как будто его очень давно не поливали.
 
 Но обстановка была такой же спартанской: при большой площади помещения, здесь находились только письменный стол, заваленный бумагами настолько, что не было видно хозяина, мягкое на вид кресло перед рабочим местом и огромный книжный шкаф во всю стену, который, казалось, сейчас рухнет под тяжестью макулатуры.
 
 Из-за гор документов Гермиона видела лишь макушку, которая, несмотря на еще довольно молодой возраст обладателя, уже почти полностью полысела. Лишь подойдя ближе, она смогла разглядеть её владельца – рыхлого мужчину лет тридцати-сорока на вид.
 
 Даже когда Гермиона села, тот не поднял на неё взгляд, почти уткнувшись коротким вздернутым, похожим на свиной пятачок, носом в какие-то бумаги. Она понимала, что все это было разыграно специально для того, чтобы посетительница почувствовала себя неуютно. Гермиона уверилась в этом предположении еще больше, когда заметила, что его светлые, почти прозрачные глаза смотрят в одну точку на пергаменте, не двигаясь. Вероятно, мужчина тоже нервничал.
 
 Вообще вся ситуация словно была подстроена для того, чтобы люди, пришедшие в этот кабинет, понимали, что задерживаться здесь не стоит. Ведь даже кресло, такое мягкое и уютное на вид, на пробу оказалось еще хуже, чем стул в приемной – тот хотя бы был ровный, без этих комков под обивкой.
 
 Гермиона старалась не подавать вида, что ей неприятно здесь находиться, одаривая мужчину лучезарной, но чуть насмешливой улыбкой.
 
 - Добрый день, мистер Бэлоу, - преувеличенно любезно поздоровалась она, старательно имитируя французский акцент. Ведь нельзя ни на мгновение забывать о своей легенде, иначе все рухнет, как карточный домик под порывом ветра.
 
 - О, мисс Грейнджер, - мистер Бэлоу изобразил на лице восторг, словно только сейчас её заметил. – Какими судьбами вас занесло в мою скромную обитель? – видимо, он решил играть свою роль до конца.
 
 - Обоюдовыгодными, - Гермиона не убирала с лица улыбку. – Все ли готово или мне зайти в следующий раз?
 
 - Нет-нет, что вы. Я не могу заставлять вас вновь ждать, как бы мне не хотелось снова очутиться в вашем обществе. Но… понимаете… возникли некоторые сложности… мне пришлось их уладить… конечно, не за бесплатно. Поэтому я надеюсь на ваше понимание… - мистер Бэлоу так трогательно краснел и отводил глаза, что Гермиона могла бы ему поверить, если бы не понимала, что тот готов на все ради денег. Иначе он бы просто не подошел для её целей. Ведь перед тем, как выбрать, к кому обратиться, она долго присматривалась к разным кандидатурам, пока не остановила свой выбор на Томасе Бэлоу. Среди работников министерства о нём ходили слухи, как о совершенно беспринципном и нечистом на руку человеке, что было как нельзя кстати для Гермионы.
 
 - Я понимаю. Так сколько вы хотите сверх ранее обговоренной суммы?
 
 Мистер Бэлоу притворно засмущался её прямолинейности, но быстро написал цифры на куске пергамента под рукой и протянул Гермионе. Увидев весьма внушительную сумму, она хмыкнула, понимая, что это настоящий грабеж и оно не стоит и половины написанного. Но Гермиона выкладывает деньги, не торгуясь, зная, что если её план удастся, то все равно их вернет. А если нет… Ну что ж, придется расстаться с третью сбережений.
 
 От Гермионы не укрылась легкая тень подозрения, промелькнувшая в глазах мужчины. Видимо, еще никто кроме нее так быстро не соглашался с его грабительскими запросами. Вероятно, мистер Бэлоу рассчитывал, что она так просто не расстанется с деньгами, а обязательно попытается договориться.
 
 Но подозрение в его глазах тут же сменилось жадным блеском, стоило ему увидеть золотые монеты. Глядя на него, Гермиона поняла, что все слухи были правдивы, что он на самом деле больше всего любил деньги.
 
 Мистер Бэлоу почти неуловимым движением смел монеты в выдвинутый ящик письменного стола и тут же, подобострастно заглядывая в глаза Гермионе, расплылся в преувеличенно любезной улыбке, всем своим видом показывая, что готов исполнить любое её желание.
 
 Но мистер Бэлоу знал, зачем она здесь и чего желала, поэтому и достал из другого ящика большой коричневый конверт из плотной бумаги. Забирая его, Гермиона краем глаза отметила, что мужчина достал одной рукой из кармана платок, а другой потянулся к графину с водой, который стоял на краю стола. Искоса смотря, как он стирает пот со лба и жадными глотками пьет, Гермиона спрятала удовлетворенную улыбку, понимая, что её план должен сработать. Ведь, судя по всему, мистер Бэлоу тяжело переносил жару.
 
 Еще в прошлые посещения Гермиона заметила, что секретарь часто приносила ему этот самый графин, меняя воду, которая в такой духоте быстро становилась теплой. А значит, если что-то туда подлить, это должно остаться незамеченным.
 
 Открыв конверт, Гермиона проверила все бумаги, выписанные на имя Гермионы Джин Грейнджер – документ, удостоверяющий личность, и два разрешения: на сдачу экзаменов по обязательным предметам и зачета по трансгрессии. Вверху каждого разрешения стояла дата, получалось, что экзамены начнутся со следующего четверга. Результаты ей были нужны для поступления в Хогвартс, ведь не могла же она просто прийти к профессору Дамблдору и попросить принять её сразу на седьмой курс безо всяких документов.
 
 - Спасибо за помощь, - с милой улыбкой произносит Гермиона, пряча бумаги обратно в конверт и убирая его во внутренний карман куртки, которую сняла, как только сюда вошла.
 
 - Рад, что смог вам угодить. Надеюсь, все в порядке, никаких нареканий нет?
 
 - Нет, конечно, что вы, мистер Бэлоу. Я была в вас полностью уверенна, - Гермиона льстит ему, преследуя лишь одну цель – расслабить его и дать почувствовать, что от неё не следует ожидать подвоха. – Но…
 
 - Да-да? Мисс Грейнджер, говорите, не стесняйтесь. Я могу помочь вам еще чем-то? – судя по его взгляду, мистер Бэлоу уже подсчитывал в уме, какую прибыль ему это принесет.
 
 - Если только стаканом воды. У вас так жарко, - Гермиона принялась демонстративно обмахиваться ладонью.
 
 - Конечно-конечно.
 
 Если мистер Бэлоу и был разочарован её словами, то не подал вида. Напротив, схватив со стола палочку, длинную и тонкую, которая нелепо смотрелась в его коротких пухлых пальцах, мужчина принялся усердно махать ею, пытаясь трансфигурировать облезлое перо в стакан. У него это слабо получалось, то ли он давно этим не занимался, то ли вообще никогда не знал, как это делается, но Гермиона могла сходу назвать с десяток ошибок в его действиях.
 
 Но, к её безмерному удивлению, у мистера Бэлоу все же получилось. Правда стакан получился каким-то мутным и с кривыми краями, но выбора у Гермионы не было.
 
 Она тянется за наколдованным стаканом и словно случайно задевает локтем одну из множества папок на краю стола, в результате чего документы из нее рассыпались по полу. Как Гермиона и рассчитывала.
 
 Мистер Бэлоу кидается их собирать, казалось, совершенно забыв о своей гостье. А Гермиона, ждавшая именно этого момента, робко предложила свою помощь, но, услышав вежливый отказ, удовлетворенно улыбнулась. Пользуясь тем, что мужчина повернулся к ней спиной, она достала из кармана склянку с зельем и, бесшумно откупорив крышку и еще раз взглянув на владельца кабинета, капнула пару капель сначала в его стакан, а потом и в свой.
 
 - Извините, я такая неловкая. Мне так жаль, мистер Бэлоу, - не переставала Гермиона щебетать с милым французским акцентом, дожидаясь, пока тот все поднимет.
 
 Видимо, от физических упражнений, непривычных для него, мужчине стало еще жарче. Сев обратно на свое место и пристроив папку на столе, подальше от гостьи, он вытер выступивший пот со лба и потянулся за своим стаканом.
 
 Гермиона взяла в руки свой и посмотрела на мистера Бэлоу, мысленно поторапливая его. Едва дождавшись, пока он сделает жадный глоток, она последовала его примеру.
 
 И тут же оказалась в его воспоминаниях.
 
 Принцип работы этого зелья заключался в том, что тот, кто из двоих выпил его последним, обретает почти неограниченную власть над воспоминаниями первого. Это зелье почти невозможно обнаружить, так как при долгом контакте с водой оно испаряется. От него не помогали никакие ментальные щиты, ведь само зелье было замешано на оклюменции, в которой, кстати говоря, Гермиона никогда не была слишком сильна, как ни старалась постичь эту науку. Но при его использовании был не важен уровень владения этим навыком. Кстати, еще одним и самым главным достоинством этого зелья было то, что оно еще не было изобретено, ведь его создатель – небезызвестный Северус Снейп – еще учился в Хогвартсе.
 
 Гермиона аккуратно отредактировала те воспоминания мужчины, что касались её, стирая всякое напоминание о себе, а что невозможно стереть, не вызвав слепого пятна в памяти – поддернула легкой дымкой, словно это ему приснилось.
 
 После вторжения в свой разум мистер Бэлоу на несколько минут безжизненно замер, смотря остекленевшими глазами в одну точку – это было побочным эффектом зелья.
 
 В это время Гермиона забрала свой стакан и деньги из ящика стола, как всякое напоминание о посетителе. Воду из стакана мистера Бэлоу она вылила в цветочный горшок, перестраховываясь. Она не хотела использовать магию, опасаясь, что, несмотря на все её усилия, мужчина что-то заподозрит, а по магическому следу её будет легко вычислить. Кроме того, на кабинет могли быть наложены какие-либо сигнальные чары, реагирующие на любую магию, кроме хозяйской.
 
 В приемной находилась только секретарша, сидящая за рабочим столом и перебирающая какие-то свитки. Увидев, что она повернулась спиной к двери в кабинет, Гермиона решила этим воспользоваться.
 
 - Confundo, - прошептала Гермиона, направляя волшебную палочку на секретаршу, пытаясь сотворить заклинание слабым, чтобы та почувствовала лишь легкое головокружение. Она прекрасно понимала, что если это не сработает, то придется влить зелье силой. Благо, что мистер Бэлоу еще пару минут будет пребывать в прострации, а значит, на помощь своей ассистентке не придет. Но к счастью у Гермионы получилось, поэтому применять силу не пришлось.
 
 Увидев, что волшебница покачнулась, схватившись за стол, словно пытаясь сохранить равновесие, Гермиона бросилась к ней.
 
 - Что с вами? Вам плохо? – заботливо положив руку ей на плечо, спросила Гермиона, не забывая про французский акцент.
 
 - Нет-нет, все в порядке. Просто голова что-то закружилась, - волшебница застенчиво улыбнулась в ответ.
 
 - Воды? – настойчиво спросила Гермиона и буквально всунула ей в руки стакан. Та не смогла отказать, возможно, она считала бы это невежливым – ведь по её мнению Гермиона делала это из лучших побуждений.
 
 Секретарша, одарив её благодарной улыбкой, выпила почти всю воду и возвратила стакан Гермионе, которая и допила остатки.
 
 Повторив те же действия, что и с её начальником, Гермиона основательно подчистила её воспоминания о себе. После чего, взяв чужую волшебную палочку со стола, отредактировала книгу записей, стерев из неё свое имя.
 
 Уходя, Гермиона закрыла за собой дверь.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
2.1.2. Тысяча девятьсот семьдесят седьмой год. Министерство магии. Экзамены.
 
 7 июля 1977 года.
 
 Под сдачу экзаменов выделили отдельное помещение, производящее на самом деле двоякое ощущение. С одной стороны это была довольно светлая комната с бледно-зелеными стенами, а с другой стороны поражало странное построение. Притом что помещение было довольно узким, потолки терялись где-то в вышине, из-за чего у людей создавалось неприятное ощущение, что они словно насекомые в банке, а оттуда сверху на них кто-то смотрит. Это впечатление усиливал и непонятный белый свет, льющийся откуда-то сверху.
 
 Гермиона прибыла в министерство почти за час до назначенного срока из-за того, что рано утром ей пришлось забрать бумагу, подтверждающую успешную сдачу экзамена по трансгрессии. Поэтому неудивительно, что в помещении, где должны были проводиться экзамены, еще никого не было, и даже свет был потушен. Единственным же источником света в этот ранний час было большое стрельчатое окно, за которым бушевал настоящий ураган. Сквозь серую пелену практически ничего нельзя было разглядеть.
 
 Гермиона села за стол около окна, подперев голову руками и лениво размышляя, что, скорее всего, Отдел магического хозяйства снова бастует. Ведь на самом деле на улицах Лондона сейчас светило теплое летнее солнце, а не лил дождь.
 
 Вообще, чем больше Гермиона проводила здесь времени, тем больше убеждалась, что министерство магии её времени организовано куда более логично, а значит – и функционально. Взять хотя бы сдачу экзаменов: в её времени никто не поставил бы четыре экзамена в один день. А сегодня же Гермионе придется сдавать трансфигурацию, защиту от темных искусств, зельеварение и травологию – и все это только по теоретической части, а завтра будет практика. И все предметы, за исключением, конечно, прорицания, Гермиона собиралась сдавать. Даже если бы она этого не хотела, то все равно у неё не было бы выбора. Не могла же она прийти к профессору Дамблдору и попросить его принять её в Хогвартс на седьмой курс, не предъявляя вообще никаких бумаг.
 
 Каждый день обещал быть еще хуже, чем предыдущий. Гермиону радовало только то, что она вчера успешно сдала зачет по трансгрессии, с первого раза и без ошибок переместившись на нужное место.
 
 Положив подбородок на руки, Гермиона вспоминала, как она сдавала экзамены в Хогвартсе, как переживала за свои оценки. Мысли об экзамене по защите от темных искусств на третьем курсе вызвали у неё счастливую улыбку. Какая тогда была беззаботная пора. Ведь тогда боггартом Гермионы была профессор Макгонагалл, сообщающая ей о провале на всех экзаменах. Честно говоря, сейчас Гермиона считала тогдашний страх таким детским и наивным, вызывающим лишь улыбку. Да и как можно бояться проваленных экзаменов после всех тех ужасов, что она видела. Гермиона была уверена, что её боггарт сильно изменился с тех пор, но не горела желанием узнавать, какую форму он обрел после войны. Ей было даже страшно представить, что стало самым большим страхов в её жизни.
 
 С боггартов и экзамена по защите от темных искусств мысли Гермионы перескочили на тогдашнего учителя – Ремуса Люпина. Гермиона боялась, что ей будет больно видеть его, да и других Мародеров тоже. Ведь она знала, что ждет их: предательство, одиночество, тюрьма, смерть…
 
 Но с другой стороны Гермиона и перенеслась сюда, чтобы предотвратить все это. Она так долго продумывала план, выполнение которого пока шло блестяще, что, казалось, всякая ошибка исключена. Гермиона была абсолютно уверенна, что у неё все получится. Ведь главное – это желание. А она так хотела изменить мир к лучшему.
 
 Только в этом новом мире не будет Гарри Поттера. Гермиона сжала виски руками, пытаясь унять внезапную головную боль. Вспоминая о Гарри, она почти ненавидела себя. Как она может так поступить? Одна её половина кричала, что он её лучший друг, что это неправильно, а другая предательски нашептывала о том, сколько жизней она спасет этим. Рона, родителей… Но не Гарри.
 
 А что бы он сказал, узнай, что его лучшая подруга собирается соблазнить его отца, не желая, чтобы Гарри Поттер появился на свет? Скорее всего, покрутил бы пальцем у виска и посмеялся. В голове как наяву зазвучал заразительный смех лучшего друга, из-за чего Гермиона крепче сжала руками голову, чувствуя, что еще немного и та взорвется. Ведь никто из них тогда не думал, что такое может случиться – что война может быть проиграна. Нет, конечно, они говорили об этом и даже обсуждали, но каждый в глубине души верил, что все получится. Все верили, что Избранный защитит их…
 
 За своими размышлениями Гермиона не заметила, как зал начал заполняться людьми. Она очнулась лишь, когда за спиной послышались голоса – четверо ребят, севших неподалеку, разговаривали между собой и смеялись, искоса посматривая на Гермиону.
 
 Глядя на них, Гермиона сделала вывод, что они уже давно друг друга знают, и появление новенькой в их обществе – редкое, если не исключительное явление. Насколько она понимала, все эти дети были на домашнем обучении или не сдавали экзамены в Хогвартсе по каким-либо причинам.
 
 Гермиона понимала, что должна подойти к ним, заговорить, познакомиться, узнать что-нибудь об экзаменах, об этом времени. Узнать хоть что-то. Но она не могла сдвинуться с места. Гермиона словно приросла к стулу, продолжая искоса смотреть на них и стараясь запомнить жесты, движения и линию поведения, чтобы потом, при случае, использовать, если придется.
 
 Ведь согласно придуманной легенде Гермиона Грейнджер была чистокровной волшебницей. Она остановилась на этом варианте по ряду причин, самая очевидная из которых была в том, что магглорожденная француженка вряд ли знала о существовании, а уж тем более о местоположении Хогвартса. Кроме того, Гермиона боялась, что и в этом времени найдутся те, для которых чистота крови имеет первостепенное значение. Особенно её волновало, что могу быть такие ученики, её будущие сокурсники.
 
 А эти дети в подавляющем большинстве были чистокровными, ведь кто еще кроме них мог быть на домашнем обучении. Именно поэтому, когда позади неё сели двое юношей, Гермиона, пусть даже и делая вид, что ей нет до них никакого дела, все же прислушалась к их разговору, надеясь услышать что-то полезное для себя. Но те лишь обменивались какими-то совершенно абсурдными сплетнями, не представляющими для Гермионы никакого интереса.
 
 Поэтому она на какое-то время отвлеклась от их разговора, увидев двух волшебниц, вошедших в зал. Судя по всему, именно они и будут принимать у них экзамен.
 
 Гермиона внутренне подобралась, выпрямляясь на стуле, чувствуя знакомое ощущение беспокойства, охватывающего её каждый раз при важных событиях.
 
 Одна из женщин была высокой сухой старухой, с неестественно прямой спиной, а вторая – чуть полноватой, с надменным выражением лица и кучей колец на пальцах. На мгновение Гермионе даже показалось, что та похожа на Амбридж, что немедленно подняло в ней волну неприязни к этой женщине. Но затем она поняла что это просто из-за царившего здесь полумрака. На смену этим пришла другая, куда более глупая мысль – как эта женщина может держать что-то в руках, особенно перо, ведь кольца должны ей мешаться.
 
 Но через мгновение та доказала неправоту мыслей Гермионы – изящным движением палочки женщина зажгла свет, который неприятно резанул по привыкшим к полумраку глазам и заставил Гермиону зажмуриться.
 
 Услышав позади себя знакомую фамилию, Гермиона потеряла всякий интерес к экзаменаторшам и напряженно прислушалась, пытаясь не упустить ни слова. Поначалу ей показалось, что речь идет о Джеймсе, но потом она поняла, что разговор о его родителях.
 
 - Ты слышал, что случилась с Поттерами?
 
 - Да, это так ужасно, - вопреки словам, голос юноши так и дрожал от возбуждения, что есть с кем обсудить эту новость.
 
 - Говорят, что из-за этой болезни они сгорели буквально за несколько дней, - подключилась к разговору какая-то девушка. Как и у остальных, в её голосе слышалось горячее желание перемыть кому-нибудь косточки, даже не обращая внимания, что тема не самая подходящая для радостного обсуждения. – Но что самое странное – они не обращались к целителям, - обладательница не слишком приятного голоса многозначительно замолчала, наслаждаясь произведенным эффектом, видимо, радуясь, что нашла, чем поразить собеседником.
 
 А Гермиона с трудом поборола желание повернуться и посмотреть в их лица, боясь убедиться в мысли, что в глазах этих сплетников нет ни капли сочувствия. Для Гермионы, которая сама недавно потеряла семью, слышать их разговор было дико. Неужели они не понимали, какового это – потерять дорогих людей?
 
 - Как? У них столько денег, что они могли бы купить больницу Святого Мунго, не говоря уже о том, чтобы оплатить услуги целителей.
 
 - Я не знаю всех подробностей, - протянула девушка, в тоне которой действительно слышалось сожаление из-за этого прискорбного для неё факта. – Но Джеймс Поттер…
 
 И именно в этот момент волшебницам пришло в голову начать экзамен. Гермиона едва не заскрипела зубами, понимая, что они остановились на самом интересном. Но ничего, о смерти Карлуса и Дореи Поттер наверняка было написано в газетах, а значит, Гермионе придется обратить внимание на этот факт. Но все это будет, когда она начнет работать в архиве. Сейчас же куда важнее были начавшиеся экзамены.
 
 Старуха достала свою палочку, оказавшуюся такой же прямой и длинной, как и она сама, и почти неуловимым движением заставила стопку листов, принесенную экзаменаторшами, взмыть в воздух и рассредоточиться по залу.
 
 Подвинув к себе мягко приземлившийся на стол пергамент, Гермиона деловито нахмурилась, заправляя за уши непослушные пряди длинных волос. Следом за листком на стол лег и билет, в верхнем правом углу которого значилось «Трансфигурация. По программе шестого курса школы чародейства и волшебства «Хогвартс». Экзамен начался.
 
 ***
 
 К концу дня Гермиона была совершенно измотана и проклинала министерских мыслителей, додумавшихся поставить по четыре экзамена в день. Единственным её желанием в тот момент было поскорее лечь спать, и она с ужасом думала, что предстоит еще три дня в таком темпе. А потом и работа…
 
 Но она должна выдержать.
 
 2.1.3. Тысяча девятьсот семьдесят седьмой год. Министерство магии. Работа.
 
 11 июля 1977 года.
 
 Гермиона понимала, что не сможет жить вечно на те деньги, что взяла с собой по настоянию миссис Блэк, поэтому почти сразу устроилась на работу, благо, с документами проблем не возникло. Ведь ни у кого не вызывало подозрения, что ученица Хогвартса желает устроиться на работу на летние каникулы.
 
 С выбором места тоже проблем не возникло. Еще придя в министерство первый раз, Гермиона заметила объявление, что требуется работник в архив, и, не задумываясь, заняла эту, во всех смыслах удачную для неё, должность.
 
 Пусть зарплата была и небольшая, если не сказать совсем маленькая, да и всего один выходной в неделю, но все-таки Гермиона была рада, что смогла хоть как-то устроиться. Когда она перенеслась во времени, она больше всего боялась, что что-то пойдет не по плану, что она не сможет придерживаться своей легенды, но все сложилось даже лучше, чем она могла себе представить. Ведь работая в архиве, Гермиона получала практически неограниченный доступ к информации. Конечно, кому-то она казалась совершенно ненужной и неинтересной, но Гермиона знала, что нужно искать и как. Поэтому уже через несколько дней поиски увенчались успехом, и она нашла много полезного для себя.
 
 Второй причиной желания работать было то, что Гермиона хотела быть в курсе того, что сейчас творится в мире. Ведь только недавно переместившись, она ничего не знала об этом времени, кроме тех обрывков информации, что могла прочитать в старых газетах.
 
 Но ей и здесь повезло – в напарницах у нее была Роза, невысокая нескладная блондинка с жидкими волосами, окончившая Хогвартс два года назад. Единственным её недостатком в глазах окружающих была неуемная тяга к сплетням, именно поэтому она знала все обо всем и про всех.
 
 Но то, что в глазах других было недостатком, Гермиона искренне считала достоинством, ведь благодаря Розе она теперь была в курсе всех крупных и малозначимых событий в магическом мире. И не только в магическом, потому что отец Розы был магглом и смог привить дочери уважение и любовь к маггловскому миру.
 
 Единственное, что раздражало Гермиону, это то, что из-за этого каждый рабочий день проходил под непрекращающуюся болтовню коллеги.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 2.2. Тысяча девятьсот семьдесят седьмой год. Родной Хогвартс.

2.2.1. Тысяча девятьсот семьдесят седьмой год. Родной Хогвартс. Прогулка по памятным местам в сопровождении Рубеуса Хагрида.
 
 31 июля 1977 года.
 
 У ворот Хогвартса Гермиону должен был встречать Хагрид. Об этом было сказано в ответном письме профессора Дамблдора, которое Гермиона получила тем же вечером, что и отправила свое. Она написала, что после смерти родителей не может больше оставаться во Франции, где все напоминало о них. При переезде выбор пал на Великобританию, а точнее на Хогвартс, о котором Гермиона столько читала. К письму она приложила полученный утром из министерства табель с оценками за экзамены.
 
 Трансгрессировавшись в Хогсмид, Гермиона пешком добралась до магической школы, всю дорогу смотря по сторонам и с восторгом понимая, что в будущем деревня почти не изменится.
 
 Но насколько больно ей было вернуться сюда, ведь с этим местом её связывало множество воспоминаний. И именно здесь она потеряла надежду. Гермиона с дрожью думала, что будет, когда она войдет в Хогвартс, где и состоялось то роковое сражение, исход которого и заставил её перенестись в прошлое.
 
 Как обещал профессор Дамблдор, у распахнутых настежь ворот её ждал Хагрид - хранитель ключей и лесник в школе чародейства и волшебства «Хогвартс» - внешне он почти не изменился, разве что стал моложе. Хагрид казался все таким же огромным – примерно в два раза выше и в пять раз толще обычного человека – и диким – огромное лицо почти полностью скрывалось под густой гривой спутанных волос и длинной неряшливой бородой, а его черные глаза все так же задорно блестели.
 
 Не передать словами, насколько Гермиона была рада его видеть. Хагрид сейчас казался той ниточкой, что связывала её с прошлым. Она с грустью вспомнила, как они с Гарри и Роном бегали к нему в гости, пили чай с кексами, которые лучше было не пробовать, иначе рискуешь сломать себе зубы. Гермиона всегда могла прийти к нему за советом, хотя чаще сама помогала ему. Вспомнить хотя бы Клювокрыла: как Гермиона готовила для Хагрида речь в защиту гиппогрифа.
 
 Но сейчас Хагрид чувствовал себя неловко под теплым взглядом Гермионы:
 
 - Здравствуйте, мисс… э…
 
 - Можно просто Гермиона, - она улыбается ему, стараясь завоевать расположение.
 
 - Хорошо, Гермиона. Понимаете, профессор Дамблдор не… Его срочно вызвали в министерство, поэтому я… - под её взглядом Хагрид терялся еще больше, начав запинаться и путаться, при этом старательно не смотря Гермионе в глаза. – Он сказал, чтобы вы его подождали. Это может занять, того, пару часов.
 
 - Хорошо. Но тогда я требую компенсацию, - Гермиона хитро взглянула на него и тут же перевела взгляд на возвышающийся невдалеке замок. – Вы не могли бы показать мне окрестности школы и вообще рассказать о ней побольше?
 
 К слову сказать, что на улице был теплый солнечный день – такое редкое, а поэтому еще более приятное явление для этих мест. Самая подходящая погода для прогулки по памятным местам.
 
 - Конечно, - судя по голосу, Хагрид обрадовался такому предложению.
 
 Как она и помнила, Хагрид был неплохим рассказчиком, хотя и постоянно запинался и путался, волнуясь. Но Гермиона всячески его поощряла, задавая наводящие вопросы и с искренним интересом слушая повествование, в результате чего у них завязалась теплая непринужденная беседа.
 
 Около часа они бесцельно бродили по окрестностям, пока Гермионе не надоело слушать давно заученную наизусть историю и передвигаться почти бегом, ведь на один шаг Хагрида приходилось три её.
 
 Кроме того, вид знакомых с детства пейзажей пробудил в ней глубоко похороненные воспоминания, которые она старалась не поднимать на поверхность, боясь той боли, что они ей приносили. Как было бы хорошо, если бы Гарри и Рон сейчас были рядом. Они были бы все вместе, как раньше: коротали время у Хагрида в хижине, а потом, засидевшись допоздна и опасаясь получить наказание или потерять очки, возвращались в свои спальни, укрывшись одной мантией-невидимкой на троих.
 
 За воспоминаниями, захлестнувшими её с головой, Гермиона не заметила, как они и в самом деле подошли к хижине Хагрида – небольшому домику, расположенному на востоке территории Хогвартса, между замком и Запретным лесом. На огороде позади хижины уже прорастали тыквы, которые, насколько помнила Гермиона, потом будут высотой с человеческий рост и пойдут на украшение Большого зала на Хэлоуин. Как приятно было осознавать, что за девятнадцать лет ничего не изменится.
 
 Почувствовав перемену в настроении Гермионы, Хагрид предложил ей выпить чаю, на что она с радостью согласилась.
 
 Внутреннее убранство хижины тоже не изменилось, разве что мебель выглядела новее. А кексы были все такими же твердыми.
 
 Но ничего не могло помешать Гермионе искренне наслаждаться чаепитием, а сама ситуация и обстановка создавали иллюзию, что она вернулась в свою прошлую жизнь. Странно, для всех это будущее, а для нее прошлое.
 
 - Куда бы ты хотела поступить? – спросил Хагрид, наливая им по второй чашке чая. – Угощайся, вкусные, кстати, кексы.
 
 - Нет, спасибо, - Гермиона покачала головой и ответила: - Я бы хотела учиться в Гриффиндоре. Я много читала об этом факультете и его основателе – Годрике Гриффиндоре.
 
 - Гриффиндор – факультет смельчаков, - улыбнувшись, пробасил Хагрид.
 
 На мгновение Гермиона задумалась, а куда её отправит шляпа при распределении. Конечно, она надеялась, что на «львиный» факультет, но вдруг нет. Вдруг она растеряла необходимые для учебы на этом факультете качества. Что если после всего, что с ней произошло, её путь лежит прямиком в Слизерин? Ведь судя по последним её действиям, Гермиону трудно назвать храброй – она просто сбежала от проблем из своего времени, собираясь все исправить не борьбой, а хитростью, как подобает слизеринцам.
 
 - Расскажи мне поподробнее об этом факультете, - Гермиона делает большой глоток крепкого черного чая – при мысли, что она может не попасть туда, куда планировала, у неё внезапно пересохло в горле.
 
 - Ну что тебе рассказать? Ты все равно скоро увидишь своих будущих сокурсников, - сказал Хагрид, но, увидев просящий взгляд Гермионы, рассмеялся, сдаваясь. – Хорошо, что тебе рассказать? На седьмом курсе старосты Ремус Люпин и Сара Гилфорд, а еще в этом году Главные старосты тоже были назначены из семикурсников–гриффиндорцев – Джеймса Поттера и Лили Эванс. Вообще же на седьмом курсе Гриффиндора восемь студентов: Гилфорд, Блюм, Эванс, Грин, Поттер, Блэк, Люпин и Петтигрю. Последние четверо – сумасшедшая компания, называющая себя… э… Мародерами, кажется.
 
 - Расскажи мне о них поподробнее, - попросила Гермиона.
 
 - Шалопаи они, - отрезал Хагрид. – Делают, что хотят. Как Дамблдор их еще не выгнал за все их проделки? Хотя жалко, дети еще совсем… - лесничий вздохнул и бросил взгляд на часы. – Как быстро время-то пролетело, директор, небось, уже вернулся давным-давно.
 
 Дорога до замка прошла в молчании, но оно не было напряженным или неловким, а скорее даже наоборот – теплым. Гермиона понимала, что они расстаются если не друзьями, то уж точно хорошими знакомыми, что не могло её не радовать.
 
 Но чем ближе они приближались к Хогвартсу, тем ниже падало настроение Гермионы, и, входя в двустворчатые двери, она уже откровенно хмурилась. Когда они проходили мимо Большого зала, Гермиона почувствовала, как в груди что-то больно кольнуло. Перед глазами встала картина смерти лучшего друга. Впервые с тех пор она оказалась так близко к этому месту. Месту, где рухнули все надежды на счастливую и долгую жизнь.
 
 - А что там? – Гермиона указывает на двери, за которыми и состоялось то роковое сражение.
 
 - Там Большой зал, место, о котором я тебе рассказывал, - произнес Хагрид, не понимая, что могло её так заинтересовать.
 
 - Я посмотрю? – не дожидаясь ответа, Гермиона потянула на себя дверь, которая открылась с протяжным скрипом.
 
 Конечно, ничего не предвещало той трагедии, что разыграется здесь спустя двадцать лет. Да и чего она ожидала? Пятен крови? Тел друзей? Все было так, как она и запомнила, очутившись здесь первый раз – четыре длинных дубовых стола, над которыми висели флаги четырех факультетов.
 
 Но даже от такого до боли знакомого вида ноги у Гермионы подкосились, и она тяжело опустилась на ближайшую скамью. Сможет ли она когда-нибудь снова входить сюда без внутренней дрожи, прекратит ли все внутри неё сжиматься от боли, когда она смотрит на то самое место?
 
 - С тобой все в порядке? – обеспокоено спросил Хагрид, заглядывая ей в лицо. Полувеликан неловко переминался с ноги на ногу, не зная, что ему делать. – Ты побледнела.
 
 - Просто голова внезапно разболелась. Ничего страшного, - успокаивающе улыбнулась Гермиона, неосознанно касаясь пальцами висков. Судя по всему, Хагрида это объяснение удовлетворило.
 
 На этот раз Гермиона говорила правду – у неё действительно разболелась голова, что, в общем-то, было не редкостью, а скорее побочным явлением после одного заклинания, что угодило в неё в самом начале той войны. Само действие заклинание быстро прошло, оставив после себя вот такие временные явления в виде сводящей с ума боли – в виски словно впивались раскаленные спицы. Как Гермиона не билась, снять или хотя бы уменьшить боль не получалось, оставалось только перетерпеть это. Благо, проходили эти приступы так же быстро, как и появлялись. Со временем Гермиона начала замечать странную тенденцию – приступы начинались в моменты наибольшей эмоциональной напряженности.
 
 - Может, тебе стоит обратиться к мадам Помфри?
 
 - Нет. Это сейчас пройдет. Из-за нервных переживаний у меня иногда бывает подобное, - и правда, боль начала стихать, и только сейчас Гермиона заметила, что сидела, сжав виски пальцами и уставившись в одну точку. Смущенно убрав руки, она поднялась на ноги. Стремясь перевести разговор в более безопасное русло, Гермиона произнесла: - Потолок потрясает воображение. – И ей было даже не важно, что она на него ни разу не взглянула.
 
 - Уверен, тебе понравится и все остальное в Хогвартсе, - Хагрид поверил ей и на этот раз.
 
 - Не сомневаюсь, - как Гермиона ни старалась, сарказм все же просочился в её голос. Но с другой стороны она была уверена, что лесничий этого даже не заметил.
 
 2.2.2. Тысяча девятьсот семьдесят седьмой год. Родной Хогвартс. Аудиенция у Альбуса Дамблдора.
 
 31 июля 1977 года.
 
 Профессор Дамблдор, казалось, уже и не ждал её. Полностью погруженный в свою работу, он писал что-то на длинном свитке пергамента. Тишину кабинета нарушал лишь скрип белоснежного пера, изредка окунаемого в изумрудные чернила.
 
 Сам же профессор Дамблдор выглядел таким же, каким его и помнила Гермиона – высокий худой старец с длинной бородой и волосами и искрящимися голубыми глазами за затемненными стеклами очков. За двадцать лет он совершенно не изменится, разве что морщин над кустистыми седыми бровями будет больше.
 
 Гермиона в нерешительности остановилась в дверях, не зная как поступить – дать знать о своем присутствии или же, развернувшись, уйти, хотя и понимала, что второй вариант будет, по меньшей мере, не слишком вежливым. Почему-то лишь сейчас, зайдя в кабинет, она почувствовала предательскую робость, буквально парализовавшую её.
 
 Пока Гермиона топталась на месте, у неё была прекрасная возможность осмотреть кабинет, хотя, откровенно говоря, он оставался таким же неизменным, как и его хозяин. Просторная округлая комната со множеством узких стрельчатых окон и портретов бывших директоров на стенах, в том числе и Финеаса Найджелуса Блэка. Кабинет был почти до отказа заполнен многочисленными столиками, на которых умещались хрупкие серебряные приборы; одни постоянно трещали и звякали, другие пыхтели и выпускали струйки дыма. Гермионе страстно захотелось узнать предназначение одного из них, привлекшего её внимание, но она прекрасно понимала, что не решится на это.
 
 Пока она собиралась с духом, чтобы обратить на себя внимание, профессор Дамблдор, видимо, почувствовав чужое присутствие, поднял голову и пристально посмотрел на вошедшую. Гермиона почувствовала, как спина покрылась холодным потом, и мысленно похвалила себя за предусмотрительность – сегодня утром, собираясь в Хогвартс, она выпила специально приготовленное зелье, которое дало неплохую защиту от легименции. Оставалось надеяться лишь на то, что директор не будет слишком настойчив.
 
 Поначалу в глазах профессора Дамблдора промелькнуло подозрение, словно он не понял – кто она и зачем явилась. Но буквально через мгновение его выражение лица вновь сменилось на спокойно-непроницаемое.
 
 - Мисс Грейнджер? Присаживайтесь, пожалуйста, - профессор Дамблдор указал на мягкое, обитое ситцем кресло.
 
 Присев на самый край, Гермиона выпрямилась, закусив губу и уставившись в пол – под пристальным, якобы доброжелательным взглядом, она чувствовала себя не слишком уютно. А профессор Дамблдор, казалось, вновь задумался о чем-то, следя за гостьей из-под полукружий очков и сцепив пальцы.
 
 Не в силах выдержать этот взгляд, Гермиона вновь принялась рассматривать помещение. Почти вся противоположная стена была заставлена высокими стеллажами с книгами – это была личная библиотека директора школы. Гермиона попыталась отыскать взглядом «Тайны наитемнейшего искусства» - книгу, что так помогла им с Гарри и Роном в поисках способов уничтожения крестражей. Помнится, тогда она приманила её простым «акцио».
 
 - Ваши оценки за экзамены впечатляют, мисс Грейнджер, - прервал затянувшееся молчание профессор Дамблдор.
 
 Гермиона смущенно улыбнулась – ей нравилось, когда её работа оценивалась по достоинству, а уж похвала директора не могла не польстить её самолюбию. Но все же беспокойство не покидало её: по тону профессора Дамблдора она так и не могла понять, какое решение он принял.
 
 - Мне всегда нравилось учиться, - ответила Гермиона, старательно имитируя французский акцент. Сейчас как никогда было важно придерживаться придуманной легенды, ведь малейшая неточность может поставить крест на всех планах и надеждах Гермионы.
 
 - Тогда я надеюсь, что вы и в нашей школе будете проявлять подобное стремление, - наконец улыбнулся директор.
 
 До момента, когда заветные слова были произнесены, Гермиона и не догадывалась, в каком напряжении находилась. А сейчас словно гора с плеч упала – и даже дышать, казалось, стало легче. Гермиона не смогла сдержать лучезарной улыбки, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться от облегчения.
 
 Она, наконец, смогла расслабленно откинуться на спинку кресла, положив дрожащие руки на высокие резные подлокотники.
 
 - Но я, как директор, должен знать о своих учениках чуть больше, чем просто фамилию и табель успеваемости. Могу я задать вам пару общих вопросов? – не смотря на веселый тон, Гермиона снова мысленно подобралась, чувствуя неясную угрозу, и еще раз прокрутила в голове придуманную легенду.  Она прекрасно понимала, что отказаться не может, как бы ей этого ни хотелось. Гермиона вновь улыбнулась, чувствуя, как от насквозь фальшивой улыбки заболели скулы.
 
 Первые вопросы предсказуемо были о семье. На них Гермиона отвечала без запинки и почти правду, исключая редкие детали. Она рассказала, что после смерти родителей, погибших в результате несчастного случай, ей было невыносимо оставаться там, где все напоминало о них. Поэтому Гермиона решила бросить все и «начать жизнь с чистого листа» – ведь именно эти слова как нельзя кстати отражали её действия.
 
 Вообще, в данной ситуации Гермиона предпочитала руководствоваться принципом «чем меньше врешь, тем позже эта ложь выйдет наружу». Вот только все её ответы не могли удовлетворить директора, который неизвестно отчего загорелся желанием узнать всю её подноготную.
 
 - Ваша фамилия скорее английская, чем французская, мисс Грейнджер… - пристально смотря ей в глаза, произнес профессор Дамблдор, по-прежнему опираясь локтями на стол, соединив кончики пальцев. Хоть его слова и были утверждением, Гермиона не могла не услышать скрытый в них вопрос.
 
 - Мой дедушка был англичанином, - поспешила ответить она и тут же добавила: - По его настоянию я даже выучила английский язык…
 
 Не будь Гермиона готова, то могла бы даже не заметить чужого присутствия в своих воспоминаниях – настолько, оказалось, профессор Дамблдор виртуозно владел легименцией. Вторжение было настолько легким – возможно, директор просто боялся действовать грубее, понимая, что в противном случае Гермиона непременно почувствует давление чужой воли, - что она без труда собралась и воскресила в памяти лица родителей. Это были те волшебные недели, что они провели семьей в Париже. Конечно, получилось немного размыто – в этом случае выпитое зелье лишь помешало, - но это можно было списать на шок и время, прошедшее с тех пор. Зато в мыслях Гермионы явно чувствовалось сожаление и горечь утраты.
 
 Видимо, профессор Дамблдор удовлетворился этими воспоминаниями, потому что Гермиона почувствовала, как он покидает её сознание. Но его место тут же заняла головная боль – настолько сильная, что Гермиона закусила губу, боясь, что не сможет сдержать стона. Только этого сейчас не хватало.
 
 Но все же Гермиона понимала мотивы его поступков и ни в коем случае не осуждала. Ведь все это делалось лишь из-за того, что он ответственен за жизни стольких людей. Ну не мог же он подвергать риску других учеников, принимая в Хогвартс неизвестно кого и откуда.
 
 Этому своеобразному «допросу» положил конец приход профессора Макгонагалл.
 
 - Минерва, это мисс Гермиона Грейнджер. Она только что перевелась в Хогвартс из Шармбатона в связи с потерей родителей.
 
 - Мои соболезнования, мисс Грейнджер, - профессор Макгонагалл с жалостью посмотрела на неё, но тут же, словно мысленно одернув себя, сменила тон на более деловой: - Вы уже освоились в Великобритании? Может быть, вам нужна помощь в подготовке к учебному году или еще что-нибудь?
 
 - Нет, профессор, спасибо, - вежливо отказалась Гермиона. Врать профессору Макгонагалл было еще более неприятно, чем директору. Ведь Гермиона всегда так хотела походить на неё: умная, справедливая, добрая.
 
 - Все равно вы можете обращаться в любое время ко мне или же к профессору Дамблдору. Мы будет рады вам помочь, - отозвалась профессор Макгонагалл, вручая ей плотный конверт из коричневой бумаги, в котором были все необходимые бумаги и списки.
 
 Гермиона приняла это за сигнал, что уже задержалась.
 
 Выходя, она обернулась, желая рассказать хоть часть того, о чем умолчала – крестражах. Но что-то её остановило. Возможно, воспоминание о том, как профессор Дамблдор обрек себя на верную смерть, поддавшись слабости и дотронувшись до кольца Мраксов. Кроме того, рассказав одну часть, пришлось бы рассказать и остальное – чего Гермиона делать решительно не хотела. А ведь еще и неизвестно было, поверит ли профессор Дамблдор ей.
 
 Так и не произнеся ни слова, Гермиона ушла.
 
 ***
 
 - Что ты думаешь о мисс Грейнджер? – уже позже спросил директор, устало откинувшись на спинку кресла.
 
 - Она производит вполне благоприятное впечатление, - пожала плечами профессор трансфигурации. – Да и её уровень знаний… Ты же видел результаты экзаменов, Альбус. Уверенна, мисс Грейнджер попадет в Когтевран или же в Гриффиндор.
 
 - Ты была бы рада видеть её на своем факультете, Минерва? – хитро улыбнулся профессор Дамблдор.
 
 - Безусловно. Она мне понравилась: в ней чувствуется не только недюжинный ум, но и внутренний стержень, и храброе сердце. Мисс Грейнджер станет достойной представительницей дома Гриффиндор, - профессор Макгонагалл даже кивнула, словно еще раз подтверждая свои слова. Еще бы, ведь за столько лет, что она занимала должность декана красно-золотого факультета, она научилась с первого взгляда выявлять в людях черты, присущие гриффиндорцам.
 
 Но, казалось, профессор Дамблдор не разделял её оптимизма. Напротив, сведя седые брови, он уставился в одну точку, явно погрузившись в какие-то свои невеселые мысли. Да, он был согласен с профессором Макгонагалл, что скорее, всего мисс Грейнджер попадет в Гриффиндор, но все же… Что-то его смущало в поведении новой ученицы, а что именно он понять не мог. Хотя вроде бы после недавнего разговора, в ходе которого директор выяснил все, что хотел, и небольшой разведывательной экскурсии по воспоминаниям мисс Грейнджер, все вопросы и подозрения должны были отпасть.
 
 - Ты не заметила что-то странное в её поведении? – нахмурившись, спросил профессор Дамблдор, чувствуя, как в сознании вертится какая-то мысль, но её никак не удается ухватить.
 
 - Нет, а должна была? – удивляется профессор Макгонагалл. – Девочка держалась несколько скованно и была какая-то грустная, но это неудивительно – она только недавно потеряла родителей, да и сама ситуация не располагала к расслабленности. Ты, наверное, подверг её настоящему допросу, Альбус? – пристально посмотрела на него преподаватель трансфигурации, но через секунду переменилась в лице: - Ты её в чем-то подозреваешь?
 
 - Нет, конечно, - категорично покачал головой директор. Но профессор Макгонагалл не отводила взгляд, ожидая разъяснений, поэтому после паузы ему пришлось прибавить: - Но… Мне кажется, французский акцент был несколько нарочит и словно специально выставлен напоказ, - наконец смог сформулировать свою мысль профессор  Дамблдор.
 
 На какое-то мгновение тревога директора передалась и профессору Макгонагалл, заставив её нахмуриться и другими глазами взглянуть на ситуацию.
 
 - Я не обратила на это внимание, - призналась она. – Но как ты можешь подозревать её в чем-то, ведь она еще ребенок. – Профессор Дамблдор не смог сдержать улыбки: для декана Гриффиндора все студенты с первого по седьмой курс были и остаются детьми. – А если ты её все же подозреваешь, то почему дал согласие на поступление в Хогвартс?
 
 - Даже если считать мисс Гермиону Грейнджер ребенком, она появилась здесь отнюдь не случайно, - второй же вопрос профессор Дамблдор оставил без ответа.
 
 ___
 
 Буду рада отзывам и даже критике.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 2.3. Тысяча девятьсот семьдесят седьмой год. Первый пункт плана.

2.3.1. Тысяча девятьсот семьдесят седьмой год. Первый пункт плана. Гостиница.
 
 27 августа 1977 года.
 
 - Министерский чиновник… в собственном доме… среди бела дня… жена… ребенок… кошмар… ужас… что творится в мире?.. – голоса, доносившиеся с первого этажа, сливались в один сплошной поток слов, от которого голова начинала болеть лишь сильнее.
 
 Гермиона в который раз пожалела, что не может остаться дома и просто полежать с книжкой в руках. Но на сегодня было запланировано одно очень важное дело, которое никак нельзя было отменить – наступала вторая фаза её плана – привлечение на свою сторону союзника. А точнее Регулуса Блэка, который должен был  в этот день посетить Косой переулок. И именно поэтому Гермиона тоже не сидела сейчас сложа руки, а неторопливо одевалась.
 
 Спускаясь по узкой темной лестнице и на ходу поправляя теплую вязаную кофту – на улице было довольно холодно, - Гермиона пыталась понять, что вызвало у обычно спокойных и тихих жителей гостиницы подобный всплеск эмоций. Как же ей не хотелось идти вниз, особенно, слыша все эти панические крики. Гермиона буквально представляла, что за сцена там разворачивалась: охваченные страхом постояльцы гостиницы беспокойно мечутся туда-сюда по небольшой гостиной, громким шепотом пересказывая друг другу произошедшие события, да и добавляя от себя устрашающие детали. Но, к сожалению, единственный камин в гостинице располагался именно там.
 
 Едва Гермиона открыла дверь и шагнула в выполненную в синих тонах уютную комнату, как на неё мгновенно обрушился шквал возбужденных голосов, из-за чего виски взорвались болью. Гермиона едва сдержала естественный порыв сжать голову руками, а лучше еще и заткнуть уши и убежать обратно в свою комнату под крышей, где всегда так тихо и спокойно. Но все это так и осталось мечтами, потому что на неё уже налетел низкий и пухлый вихрь по имени миссис Тернер – хозяйка гостиницы – с криком:
 
 - Мисс Грейнджер, вы слышали последние новости? – и, не дожидаясь ответа, начала тут же тараторить. При этом её обвисшие, как у бульдога, щеки подпрыгивали, когда она начинала кивать в особо важных местах, при этом оборачиваясь на поддакивающего ей мужа.
 
 Гермиона недоумевала, чем было вызвано такое желание поделиться с ней новостями, ведь раньше хозяева гостиницы относились к ней с опаской. Она не знала, что так повлияло на их мнение о ней: то, что она появилась на их пороге среди ночи в необычной одежде и с маленьким рюкзаком на плече и сразу же расплатилась золотыми монетами за два месяца вперед, или же что-то другое. Но факт оставался фактом – её сторонились и хозяева, и постояльцы. Хотя нельзя сказать, что это причиняло Гермионе какие-либо неудобства, ведь она и сама не искала их общества, не желая вновь надевать чужую маску и рассказывать о чужой для себя жизни.
 
 Но сейчас Гермиона понимала, что произошло что-то из ряда вон выходящее, раз уж даже всегда флегматичный мистер Тернер пришел в такое возбуждение. А про миссис Тернер и не приходилось говорить – у той на лице написано, что она заядлая сплетница и вообще чрезвычайно впечатлительная особа.
 
 Гермиона нахмурилась, стараясь отделить нужную информацию от шелухи охов и ахов. Выходило вот что. Некий министерский работник, по неизвестным причинам находящийся в разгар рабочего дня дома, был убит приспешниками Того-Кого-Нельзя-Называть. Причем ни соседи, ни жена с семилетним сыном ничего не заподозрили. Его нашли уже поздно вечером в кабинете, когда жена забеспокоилась, что уж очень долго он там сидит, а за все это время не раздалось ни звука, хотя стены в их доме достаточно тонкие. Дверь была заперта на ключ, но её не составило труда открыть простейшим заклинанием. На теле мужчины не было никаких следов, скорее всего, было использовано непростительное заклинание. Авроры и целители, вызванные почти невменяемой от увиденного женой, подтвердили это, сделав вывод, что смерть мужчины – результат деятельности Того-Кого-Нельзя-Называть. Тем более над телом зависла миниатюрная метка.
 
 - Что же творится-то? Теперь среди бела дня убивают. Того и гляди, до нас доберутся. Как жить-то! – трагично заламывая руки, подвывала миссис Тернер, найдя в лице Гермионы благодарного слушателя. – А знаешь, дорогая, я ведь его знала, - внезапно произнесла хозяйка гостиницы. – Да-да, точно. Я его однажды видела. У него еще и внешность была такая примечательная – на хряка был похож… - сообразив, что ляпнула что-то не то, миссис Тернер испуганно округлила глаза и закрыла рот руками. – Что же я несу, дура старая? О мертвых либо хорошее, либо ничего, а я тут такое…
 
 - А вы не помните, как его звали? – преисполнившись дурным предчувствием, вклинилась Гермиона в эмоциональный монолог женщины.
 
 - Кого? – переспросила миссис Тернер, уже упорхнувшая мыслями куда-то далеко. – А-а-а, покойника? Милый, как его звали? – обратилась она к своему мужу.
 
 - Мистер Бэлоу, кажется, - рассеянно произнес тот, уставившись в одну точку на стене и дергая себя за ус.
 
 - Точно. Мистер Бэлоу. А я еще запамятовала, вот что значит… Дорогая, вам плохо? Вы как-то побледнели, - пару секунд миссис Тернер всматривалась в лицо Гермионы. Ошибочно приняв её бледность за проявление страха, принялась тараторить с утроенной силой, причем совершенно обратное тому, что трещала ранее: - Не волнуйтесь, дорогая, бояться совершенно нечего. Ведь это не первый и, к сожалению, не последний подобный случай. Кроме того, здесь вам ничего не угрожает. Ну кто из них позарится на бедную гостиницу в такой-то глуши?
 
 Гермиона рассеянно слушала, совершенно не вникая в смысл её слов, а полностью погрузившись в свои мысли. Значит, мистер Бэлоу был убит. Возможно, это странно и даже неправильно, но на краю сознания билась предательская мысль, что теперь её уж точно никто не сможет разоблачить. Все доказательства, можно сказать, мужчина унес с собой в могилу. Его убийство было как нельзя кстати. У самой Гермионы не поднялась бы на него рука – ей было бы его жаль, но, наверное, она могла бы сказать спасибо тому, кто это сделал. Но тут же появилось опасение, как бы его смерть не связали с его незаконной деятельностью, а следом уж не вышли на его клиентов и Гермиону в том числе. Хотя она и постаралась удалить все следы своей связи с министерским работником, все же страх быть разоблаченной не оставлял её. Ведь тогда весь её план пойдет насмарку. Что она сможет сделать, оказавшись, в лучшем случае, под подозрением в убийстве? Именно поэтому Гермиона была рада, что его смерть связали именно с деятельностью Вольдеморта. Возможно, в этом случае не будет проводиться более подробное расследование. Насколько Гермиона знала и понимала мысли и логику министерских работников, так и будет – им было очень удобно обвинить во всем Вольдеморта и поскорее прикрыть это дело. Гермиона вообще поражалась, почему этот случай приобрел такую широкую огласку. Ведь, насколько она знала политику министерства магии и, в частности, министра, убийство важного человека, да еще и среди бела дня, должно было тщательно скрываться, чтобы не посеять панику среди населения. Но почему-то этот случай обсуждали на всех углах.
 
 Все время, пока Гермиона была занята своими размышлениями, миссис Тернер крутилась вокруг и болтала, не замолкая ни на секунду. И даже умудрилась усадить Гермиону на стул, воспользовавшись тем, что та находится в прострации.
 
 Понимая, что монолог хозяйки гостиницы может продолжаться вечно, Гермиона не слишком вежливо прервала её, едва дождавшись паузы:
 
 - Извините, миссис Тернер, но мне уже пора. У меня на сегодня запланирован поход в Косой переулок. Нужно подготовиться к учебному году.
 
 - Да-да, конечно, дорогая, я все понимаю, - в голосе миссис Тернер звучало явное разочарование. Еще бы, ведь единственная слушательница собиралась покинуть её. – Но ты уверена, что это будет безопасно после того, что случилось. Вдруг это только начало?
 
 Гермионе нестерпимо хотелось переспросить: «Начало чего?», но она сдержалась, понимая, что все равно не услышит внятного ответа на свой вопрос.
 
 А миссис Тернер тем временем продолжила:
 
 - Может быть, ты подождешь немного, и Тим составит тебе компанию?
 
 Тим Тернер – сын владельцев гостиницы – долговязый белобрысый юноша с блеклыми глазами, лопоухий, известный своей прилипчивостью. Он вряд ли мог стать для кого-либо приятным собеседником, а уж тем более защитником. Кроме того, миссис Тернер была одержима идеей женить сына и пыталась навязать его общество всем особам женского пола от шестнадцати до шестидесяти лет. Неудивительно, что Гермиона совершенно не горела желанием ходить с ним по магазинам, даже не беря в расчет то, что он помешал бы осуществлению её плана.
 
 - Миссис Тернер, неужели вы считаете, что после сегодняшнего Пожиратели смерти кинутся громить Косой переулок и убивать всех подряд. Хотя даже в этом случае, поверьте, я смогу постоять за себя. Не стоит так беспокоиться.
 
 - А вот я совсем не уверен в твоих силах. Что будешь делать, когда на тебя набросятся Пожиратели? Испугаешь их своим визгом? – вклинился в разговор Тим, так некстати спустившийся в гостиную и настроенный еще более пессимистично, чем мать.
 
 - Нет, конечно. Ты просто не знаешь, на что я способна, - грустно улыбнулась Гермиона. Он ведь и вправду даже не догадывался, что стоящей перед ним мисс Грейнджер вообще не должно существовать в этом времени, а все рассказанное ею всего лишь ложь.
 
 - Ха, звучит как угроза, - пренебрежительно фыркнул Тим, не восприняв её слова всерьез. А зря.
 
 Гермиона видела, как миссис Тернер в это время боком тихо отходила к выходу, и только сейчас заметила, что они с Тимом в комнате вдвоем – видимо, остальные покинули её еще раньше, не желая выслушивать стенания впечатлительной хозяйки гостиницы. Заботливая матушка, лелея надежду женить сына на Гермионе, уже неоднократно заводила разговор с ней о том, какой Тим «замечательный мальчик», но та лишь вежливо улыбалась и никак не комментировала эти слова. Поэтому сегодняшняя небольшая дружеская перепалка между сыном и постоялицей внушила ей призрачную надежду.
 
 Видимо, Тим думал о том же, потому что, увидев маневр матери, тут же спросил:
 
 - Слушай, а что ты делаешь сегодня вечером?
 
 - Читаю, - отрезала Гермиона, прекрасно понимая, откуда ветер дует.
 
 - Ну, давай вместе почитаем, - Тим попытался было сделать шаг к ней, но Гермиона резво и словно невзначай встала так, что между ними оказался громоздкий старый диван.
 
 - Извини, привыкла читать в одиночестве. И вообще, мне пора.
 
 Обойдя Тима по широкой дуге, Гермиона исчезла в зеленом пламени камина, оставив миссис Тернер, наверняка подслушивающую за дверью, горестно вздыхать и в очередной раз прощаться с надеждой пристроить сына.
 
 
 2.3.2. Тысяча девятьсот семьдесят седьмой год. Первый пункт плана. Косой переулок.
 
 27 августа 1977 года.
 
 Спускаясь по мраморным ступеням Гринготтса, Гермиона мысленно подсчитывала свои скудные финансы – выходило, что денег у неё оставалось совсем немного. Скоро она отправлялась в Хогвартс, а это означало, что оплата жилья, съедающая большую часть её и так скромного дохода, отменялась. А учебники и прочие мелочи, необходимые при подготовке к школе, она уже приобрела.
 
 Кроме того, Гермиона прекрасно понимала, что немало потратила и на улучшение внешнего вида -  результат нелицеприятных слов миссис Блэк. Зато теперь Гермиона могла смело утверждать, что ничем не хуже любой другой представительницы женского пола. Об этом говорили и оценивающие взгляды мужчин, проходивших мимо. Гермиона, прежде не замечавшая такого внимания к себе, сейчас словно расцветала. В груди зарождалось приятное чувство, что все обязательно получится, стоит только захотеть – а ведь она так хотела.
 
 Рассудив, что от одного похода в кафе не обеднеет, а оставшееся до «случайной» встречи с Регулусом Блэком время нужно где-то провести, Гермиона свернула в кафе-мороженое Флориана Фортескью. Расположившись под зонтиком, защищающим от палящего солнца, и лениво гоняя тающее мороженое по креманке, Гермиона смотрела на мощеную извилистую улицу. Туда-сюда сновали волшебники: кто-то занимался своими делами, торговал, покупал, кто-то, как и сама Гермиона, готовился к новому учебному году.
 
 Видеть здесь такое оживление было для нее непривычно, ведь, когда она в последний раз была в Косом переулке, там не было ни души. Воспоминания были не самые радужные, хотя это не удивительно, ведь тогда шла война. Но сейчас на сердце теплело при виде этой картины.
 
 Сегодня Гермиона была здесь не только из-за собственных нужд, а потому что позже здесь должен появиться Регулус Блэк. Об этом она узнала из его личного дневника, что нашла в доме на площади Гриммо, еще до того, как переместилась в прошлое. Тогда она хоть и знала, что это неправильно, невежливо, все же прочитала все. Теперь Гермиона могла уверенно сказать, что знает Регулуса Блэка как самого себя – знает его жизнь, образ мыслей, мечты, что так и не сбылись. Почувствовав его, словно живого, на страницах дневника, Гермиона, получив шанс все исправить, не могла допустить, чтобы его история вновь повторилась. Его жизнь не должна так закончиться, решила Гермиона, даже забыв на мгновение о клятве, что дала его матери. И лучшим способом было привлечь его на свою сторону, сделать своим союзником, что Гермиона и намеревалась сделать.
 
 С Регулуса её мысли плавно перетекли на утреннее происшествие. Была ли связанна смерть мистера Бэлоу с его незаконной деятельностью? Вполне возможно, что он перешел дорогу кому-то из Пожирателей смерти, за что и поплатился. Но тогда непонятно, почему они не вырезали всю его семью и не разрушили дом, как они всегда делали. Гермиона раньше не замечала за ними подобных приступов мягкосердечия. Да и метка – их своеобразная визитная карточка – должна была висеть над дымящимися руинами.
 
 Перед глазами встала непрошенная картина, которую она увидела, вернувшись домой. Вместо любимых родителей, что так ждали её возвращения, Гермиона нашла там лишь разруху и обезображенные тела, которые даже невозможно было опознать. Их пытали перед смертью. И, наверное, они горько пожалели, что вернулись из Австралии. Гермиона никогда не простит себе, что не смогла их защитить, предотвратить их гибель, ведь во всем случившемся была виновата лишь она – прояви она характер и отправь их обратно, снова стерев память, ничего бы не произошло.
 
 - Хватит, - тряхнув головой, еле слышно прошептала Гермиона, понимая, что еще немного, и она доведет себя до слез. – Прекрати об этом думать.
 
 Но сказать всегда легче, чем сделать.
 
 Отвлечься, как ни странно, помог промелькнувший в толпе черноволосый юноша с взъерошенными волосами, так похожий на Гарри, что Гермиона резко развернулась в его сторону, стремясь рассмотреть получше, но он уже исчез. Да и она не была уверенна, что ей это не показалось. И только сейчас в голове промелькнула запоздалая мысль, что это возможно был Джеймс Поттер и неплохо было бы завязать с ним знакомство, но было уже поздно – не бежать же за ним теперь.
 
 Эти мысли снова настроили Гермиону на деловой лад, напомнив о её миссии. И снова её одолели сомнения – а под силу ли ей это? Вдруг она сделает лишь хуже? Ведь второй попытки у неё не будет, отмотать время назад снова она не сможет. Гермионе дал лишь один шанс все исправить, и она должна правильно воспользоваться им. А для этого нужно, чтобы в простой и с виду безупречный план не вкралась какая-либо ошибка. Ей всего-то нужно влюбить в себя Джеймса.
 
 Расплатившись, Гермиона вышла на залитую солнцем улочку. Пробираясь сквозь толпу, она вновь задумалась о том, как чудно устроена жизнь – ведь, сложись все немного иначе, она могла бы когда-нибудь вести по этой улице их с Роном детей. Она всегда хотела двух детей – дочь и сына – их бы звали Роза и Хьюго. Все же страшные слова «сложись все иначе»…
 
 Зайдя в прохладное о тихое помещение «Флориш и Блоттс», Гермиона тряхнула головой, и растрепавшиеся каштановые волосы рассыпались по плечам – следуя советам все той же миссис Блэк, Гермионе пришлось подстричь их, и сейчас они были чуть ниже плеч.
 
 Гермиона, коротая время, долго бродила между книжными стеллажами, выбирая себе пару книг «для легкого чтения». Все это время она старалась не выпускать из поля зрения дверь магазина, с минуты на минуту ожидая появления Регулуса Блэка с матерью. Но он все не появлялся.
 
 Не отрывая взгляда от входа, Гермиона слишком сильно оперлась на полку стеллажа. Лишь раздавшийся треск заставил её резко обернуться. Распахнув глаза, она словно в замедленной съемке смотрела, как деревянная дощечка съезжает вперед и вбок, грозя утянуть за собой нижние полки, а тысячелистные книги летят на пол. Но мгновенная реакция помогла Гермионе предотвратить крушение стеллажа: выхватив палочку и прошептав заклинание, она вернула полку на место до того, как та задела остальные. Вот только книги с громким стуком рухнули на пол. Воровато оглянувшись, Гермиона быстро собрала тяжелые тома и распихала по своим местам.
 
 За всей этой суетой Гермиона совершенно забыла о Блэках, поэтому, повернувшись, едва не вскрикнула – Регулус и Вальбурга стояли в нескольких шагах от неё, выбирая какую-то книгу с соседнего стеллажа.
 
 Гермиона, придав лицу скучающее выражение, подошла к Регулусу и сняла с полки первую попавшуюся книгу, одновременно с этим опустив в карман его мантии заранее приготовленную записку. Регулус скользнул по Гермионе ленивым взглядом и снова вернулся к своему занятию.
 
 Развернувшись, Гермиона пошла к выходу, едва сдерживая желание броситься подальше со всех ног. Сердце билось где-то в горле.
 
 Лишь отойдя на достаточное расстояние, Гермиона взглянула на книгу, что была у неё в руках – «Предсказания. Правда или вымысел?» Усмехнувшись, она сунула том на первую попавшуюся полку и ушла.
 
 2.3.2. Тысяча девятьсот семьдесят седьмой год. Первый пункт плана. Союзник.
 
 28 августа 1977 года.
 
 Утром следующего дня Гермиона тщательно собиралась, крутясь перед зеркалом: ей хотелось, чтобы Регулус Блэк увидел в ней не только симпатичную девушку, но и серьезного союзника, а возможно, и опасного врага. Казалось бы, зачем ей вообще нужен этот человек? Гермиона, помня о просьбе его матери, да и сама не желая, чтобы он закончил жизнь так, как это было в её времени, хотела перетянуть его на свою сторону. Так она сможет не только предотвратить трагедию, но и узнать хоть что-то о Пожирателях смерти, в ряды которых Регулус вступил этим летом. Кроме того, ей могла понадобиться помощь в поиске и уничтожении крестражей Вольдеморта, а в этом вопросе Гермиона могла положиться на Блэка, зная, что он точно поможет.
 
 Весь предыдущий вечер Гермиона продумывала детали разговора, раз за разом проговаривая про себя доводы, которые могли убедить Регулуса, и даже неявные угрозы, что могли бы на него подействовать. Конечно, с угроз не слишком хотелось начинать знакомство, которое, как надеялась Гермиона, могло со временем стать началом дружбы, но все же придется. Особенно, если Регулус упрется. Хотя Гермиона и сама не могла себе объяснить, зачем так упорно ищет его общества.
 
 Если же все же ей не удастся его убедить, Гермиона собиралась стереть ему память об их встрече – она надеялась, что её познаний в легименции хватит, чтобы не сделать его идиотом на всю оставшуюся жизнь. Вот уж прекрасно будет выполнена клятва – конечно, Вольдеморту такой слуга будет не нужен, да и сам Регулус вряд ли сможет отправиться за крестражем в пещеру.
 
 Вообще, Гермиона не собиралась открывать перед ним все карты, а уж тем более говорить, что она из будущего. Незачем ему об этом знать, ведь это повлечет за собой множество вопросов, на которые Гермиона не желала отвечать, да и сам Блэк мог не быть готов к ответам. А в случае, если ему покажется странным, что она так много знает, то он все равно не сможет догадаться. Даже если эта мысль промелькнет в голове, он все равно не поверит. И это было лишь на руку Гермионе.
 
 Спустившись вниз, Гермиона помахала на прощание миссис Тернер, выглянувшей из гостиной, по привычке проигнорировала её сына и вышла на улицу.
 
 Подняв воротник и спрятав руки в карманы, Гермиона почти бегом устремилась к автобусной остановке. Конечно, она могла бы избрать более приятный способ добраться до места, но трансгрессировать в неизвестное место посреди Лондона было, по меньшей мере, глупо, а на создание порталов требовалось разрешение министерства. Оставалась еще метла, которую можно было одолжить в гостинице, но Гермиона боялась высоты. Да и лететь куда-то в такую погоду было самоубийством: дождь лил с такой силой, что не было видно соседнего дома. Гермиона, едва перешагнув порог, тут же вымокла. Чувствуя, как промозглая сырость забирается под пальто, Гермиона еще ниже опустила капюшон. Мысленно проклиная продавщицу, которая так убеждала её купить это пальто, она ощущала, как к коже прилипает мокрая ткань.
 
 До маггловского кафе неподалеку от площади Гриммо, где Гермиона и назначила встречу Блэку, она, казалось, добиралась целую вечность. В результате еще и опоздала.
 
 Входя в теплое и уютное помещение кафе, Гермиона ожидала, что раздраженный Регулус её будет уже ждать, но его еще не было. Этому факту Гермиона лишь обрадовалась, надеясь, что у неё будет время выпить кофе до его прихода.
 
 Сев за столик в углу, Гермиона с наслаждением обхватила продрогшими руками горячую чашку, из которой исходил аромат свежесваренного кофе. Быстро согревшись, она почти пришла в норму. И тут о себе дало знать беспокойство – Блэка еще не было. Взглянув на часы, Гермиона поняла, что он задерживается уже на четверть часа.
 
 Следующие полчаса тянулись настолько медленно, что у Гермионы было ощущение, что кто-то невидимый специально придерживает стрелки часов, продлевая её мучения. Ерзая на стуле, Гермиона нервно постукивала пальцами по пластиковой столешнице, ежесекундно переводя взгляд с часов на дверь и обратно.
 
 Что если он потерял записку или не прочитал? А еще хуже – проигнорировал? Гермиона старательно накручивала себя, рисуя в воображении картину, как Регулус Блэк, не читая, рвет вытащенную из кармана записку. Что ей делать в этом случае: попытать счастье еще раз или же дождаться, пока она окажется в Хогвартсе, и там его подловить? В любом случае выходило, что продолжать его здесь ждать бесполезно.
 
 Уже собираясь уходить, Гермиона просчитывала другой вариант – обратиться к Снейпу, который тоже был завербован Пожирателями этим летом. Возможно, на его помощь тоже можно рассчитывать, особенно если надавить на его чувства к Лили Эванс. Но отчего-то Гермионе совершенно не хотелось обращаться за помощью к своему будущему профессору зельеварения - она не могла ничего с собой поделать, предубеждение было слишком сильно.
 
 Но все же, если другого выхода не будет… В пользу этой возможности говорило то, что они бы могли с большим успехом договориться: Снейп помогает ей в поисках, а она ему – в завоевании сердца Эванс. Но все же опасение внушало то, что о его преданности светлой стороне можно было судить только с его слов…
 
 - Дамблдора убил он, - прошептала Гермиона себе под нос.
 
 … в то время как Регулус доказал свою ненависть к Темному Лорду на деле.
 
 Её размышления были прерваны приходом Блэка, который остановился в дверях, явно не зная, кто именно назначил ему встречу. Гермиона, уже не думавшая его увидеть и не знавшая, радоваться ли его появлению или огорчаться, помахала ему рукой, подзывая.
 
 Регулус, увидев это, направился к ней, держа руки в карманах. Судя по взгляду, он был готов выхватить палочку и проклясть Гермиону. Но лишь когда он подошел, она смогла увидеть, насколько он зол, если не сказать – взбешен. Тонкие губы были сурово поджаты, черты лица еще больше заострились, а серые глаза, так похожие на глаза старшего брата, яростно блестели.
 
 - Твоя работа? – швырнув смятый в кулаке листок бумаги на стол, выплюнул Регулус, прожигая Гермиону взглядом исподлобья.
 
 Гермиона молча взяла в руки записку, расправив простой листок в клетку.
 
 Мистер Регулус Блэк,
 Вы меня не знаете, но я прекрасно знаю вас и знаю о вас. Я знаю, что 25 августа 1977 годы вы приняли метку Пожирателя смерти, что вы убили человека, как доказательство своей преданности Темному лорду. И я владею доказательствами вашего преступления. Но если вы придете 28 августа в 11 часов дня по указанному ниже адресу, то возможно я смогу забыть о вашей вине.
 Искренне Ваша, Г.

 
 Мелкие буквы, написанные резким косым почерком, расплывались перед её глазами. Да, конечно, начинать с шантажа знакомство было не слишком удачной идеей, но как прикажете еще заставить Блэка прийти?
 
 Пытаясь унять дрожь в руках, Гермиона принялась разглаживать бумагу, продолжая молчать и не поднимая взгляд на Регулуса.
 
 - Что за бред ты мне прислала? Угрожать решила? – зашипел Блэк, резко наклонившись и вцепившись побелевшими пальцами в железную спинку стула. Гермиона рефлекторно сжалась, пытаясь нащупать в кармане пальто палочку. Лишь ощутив гладкое теплое дерево в ладони, она почувствовала уверенность.
 
 - Сядь, нам нужно многое обсудить, - произнесла Гермиона, с вызовом глядя Блэку в глаза. Боковым зрением она заметила, что на них уже начали удивленно поглядывать.
 
 Пару секунд Регулус нависал над ней, сжав кулаки и явно борясь с желанием ударить нахалку, но здравый смысл все же победил. Он сел на противоположный стул, всем своим видом показывая, что находиться здесь ему крайне неприятно.
 
 Гермиона едва сдерживала неуместную улыбку, глядя на него. Блэк выглядел таким ребенком, скрестив руки на груди и надув губы, словно был не зол, а обижен. Сейчас Гермиона ясно видела перед собой своенравного ребенка, что было, в общем-то, правдой – Блэку было всего шестнадцать лет. И она не могла видеть в нем кого-то другого, даже понимая, насколько обманчиво это впечатление. Регулус Блэк уже убивал.
 
 С грустью понимая, что им будет трудно найти общий язык, Гермиона рассматривала своего собеседника, пытаясь разглядеть в нем сходство со старшим братом. Несмотря на поразительное внешнее сходство, они казались совершенно разными людьми. Гермиона, хоть и понимая, что, не познакомившись с Сириусом Блэком, рано делать выводы, пыталась опираться в своем анализе на то, что неплохо изучила Сириуса за тот год, что он провел на площади Гриммо, 12. Было что-то в поведении братьев неуловимо похожее, но что именно, она не могла сказать. Одновременно с этим, Регулус выглядел более вальяжным, словно уверенным во вседозволенности, но Гермиона не могла не заметить настороженные взгляды исподлобья. Под такими взглядами ей становилось не по себе.
 
 - Что тебе нужно? – уже спокойнее спросил Блэк, разглядывая Гермиону так же пристально, как и она его. Ей было интересно, что за мысли в его голове, но по совершенно невозмутимому лицу невозможно было чего-то прочитать.
 
 - Всего лишь посильная помощь, - Гермиона постаралась улыбнуться, стремясь расположить к себе собеседника, но улыбка быстро погасла под взглядом Блэка, который, судя по виду, испытывал к ней явную антипатию.
 
 - Какая же? – усмехнулся Регулус, откидываясь на спинку стула.
 
 - Выгодная нам обоим.
 
 На пару минут воцарилось молчание. Регулус Блэк, видимо, считал ниже своего достоинства уточнять что-то, а Гермиона, допивая остывший кофе, размышляла, достаточно ли она заинтриговала его, и гадала, как он себя поведет.
 
 Ставя чашку на стол, она, словно невзначай, толкнула локтем папку, лежащую около неё на столе, и листок, покоящийся сверху, медленно, словно лениво опустился на пол. Прямо рядом с Блэком, как нельзя более кстати.
 
 Понимая, что Гермиона не собирается поднимать бумагу, Регулус не мог проигнорировать это. Развернув взятый с пола листок, Блэк побледнел.
 
 Гермиона удовлетворенно улыбнулась, скрывая это за чашкой кофе, поднеся её к губам. Это была та самая записка оставленная таинственным Р.А. Б. Темному лорду. Зная, что Регулус не может не узнать свой почерк, Гермиона рассчитывала, что этот потрепанный лист бумаги будет той самой песчинкой, что склонит чашу весов в её сторону.
 
 Все напускное безразличие слетело с Регулуса Блэка, и сейчас Гермиона могла с точностью сказать, какие эмоции он испытывал – страх. Несмотря на весь свой гонор, Регулус был шестнадцатилетним мальчишкой, у которого явно была нечиста совесть и который попросту опасался за свою жизнь. Ведь если станет известно о его пособничестве Темному лорду, то его отправят в Азкабан, не посмотрев ни на возраст, ни на знатную фамилию – хотя фамилия в этом случае сослужит ему плохую службу. А уж если сам Вольдеморт заподозрит его в измене, о которой явно видно по записке, то не задумываясь убьет. И неизвестно, какая из двух участей будет страшнее.
 
 - Что это? – дрогнувшим голосом спросил Регулус, отбросив от себя листок, словно обжегшись.
 
 - Твое предсмертное письмо Темному лорду, - Гермиона взяла бумагу и, аккуратно сложив, убрала в папку.
 
 - Бред! Я этого не писал.
 
 - Не писал – значит, напишешь, - пожала плечами Гермиона и наклонилась к нему, скрестив руки на столе. Сейчас она ощущала свое превосходство, свою власть над Регулусом Блэком, и это чувство пьянило её, кружа голову и не давая трезво оценить ситуацию, заставляя идти напролом.
 
 - Откуда это у тебя? – нервно произнес Блэк, снова откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.
 
 - Неважно откуда, важнее – что мне с этим делать, - наклонившись еще ближе к Регулусу, почти шептала Гермиона, замечая, как сузились серые глаза. Блэк быстро приходил в себя, почти полностью скрыв первый страх и вновь придав лицу непроницаемо выражение.
 
 - Меня это не касается, эта глупая записка не имеет ко мне никакого отношения, - высокомерно приподняв подбородок, прошипел Регулус, надменно смотря на собеседницу.
 
 - Да? – притворно удивленно изогнула бровь Гермиона, прекрасно понимая, что Блэк согласится на все её условия, хотя бы потому, что боялся за свою жизнь. И она была права.
 
 - Что ты хочешь? – напрямую спросил Регулус.
 
 - Ты знаешь, что такое крестражи? – проигнорировав его вопрос, произнесла Гермиона, едва сдержав торжествующую улыбку – Блэк сдался, он поможет ей. Пусть даже против собственной воли, но поможет.
 
 - Нет, а что это? – но по его глазам было видно, что он знал это, хоть и отрицал. Во всяком случае, играл он достаточно профессионально.
 
 - Мне нужна твоя помощь, - повторила Гермиона, вновь не обратив внимания на его слова. – А точнее мне нужна информация о Пожирателях смерти, которую ты будешь мне предоставлять. – Она решила не уточнять, что помимо этого ей потребуется помощь и в уничтожении крестражей, рассудив, что об этом моно упомянуть и позже, а пока было важно, чтобы Блэк согласился хотя бы на это.
 
 - Как ты себе это представляешь? – насмешливо спросил Регулус, лениво откинувшись на спинку стула и наклонив его так, что тот стоял только на двух ножках. В этот момент Блэк невероятно был похож на своего старшего брата. Но тут же, словно опомнившись, Регулус со стуком поставил стул нормально и сложил руки на столе. – Ведь я не сторонник Темного Лорда, а уж тем более не Пожиратель.
 
 - Ты подумай над моим предложением, - Гермиона наклонилась вперед и положила руку на левое предплечье Блэка. Поглаживая его руку через шерстяной свитер в том месте, где была поставлена метка всего два дня назад, и глядя в глаза, Гермиона произнесла: - Ты же не хочешь, чтобы о твоей маленькой тайне узнали все, - одновременно с этим она сильно надавила на метку. Зашипев от боли, Регулус отдернул руку.
 
 - Правильно ли я понял – ты собираешься меня шантажировать? – ледяным тоном осведомился Блэк.
 
 - И в мыслях подобного не было. Напротив, - Гермиона оперлась о сложенные на столе руки, - я знаю, что ты пошел в Пожиратели смерти не по собственному желанию, а под давлением родителей. – Она действительно так считала.
 
 - Да ну? И откуда же ты столько обо мне знаешь? – ехидно спросил Регулус. – Может, расскажешь еще что-нибудь интересное?
 
 - Ты в этом году перешел на шестой курс Хогвартса, учишься на Слизерине. Твои лучшие друзья – Марк Селвин и Альберт Ранкорн. Твою девушку зовут Джейн Фрей, и вы встречаетесь уже полгода. Хотя ты только вчера вечером назначил свидание некой мисс Ванессе Блэйк – пятикурснице-когтевранке. Свидание назначено на сегодняшний вечер, и ты планируешь… - Гермиона прикусила язык, понимая, что рассказ о сегодняшнем вечере будет лишним, ведь эти события еще не произошли.
 
 - Откуда ты все это знаешь? – прошипел Блэк, смотря на неё со странной смесью удивления и злости.
 
 - У меня свои секреты, - Гермиона была рада, что он не встал и не ушел, наплевав на все, а остался, продолжая слушать её.
 
 - А вот мои секреты, по-моему, тебе все известны.
 
 - Не все, но большая часть.
 
 Следующие пять минут проходят в напряженном молчании, в ходе которого противники пристально рассматривали друг друга, пытаясь вычислить слабые и сильные стороны. Гермиона пыталась угадать ход его мыслей, что сейчас, когда лицо Блэка было непроницаемо, было гораздо сложнее, чем раньше. Одновременно с этим она систематизировала впечатления, пытаясь понять, поможет он или нет. Во всяком случае, ей удалось произвести на него впечатление.
 
 - Я согласен, - прервал затянувшееся молчание Регулус.
 
 Не в силах сдержать улыбку, Гермиона почувствовала, как волна облегчения прокатывается по телу. Ощущение первой победы полностью захватило её.
 
 ___
 
 Дорогие читатели, вся предыстория на этом закончена, поэтому следующая глава будет уже о прибытии в Хогвартс, распределении, знакомстве с однокурсниками и т. д.
 

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 3. Вернуться в прошлое.

3.1. Вернуться в прошлое. Распределение.
 
 1 сентября 1977 года.
 
 Гермиона не видела смысла трястись весь день в поезде, выслушивая расспросы студентов, желающих первыми разжиться сплетнями о новенькой. Познакомиться с будущими сокурсниками она могла и позже. Гермиона с усмешкой подумала, что её отсутствие в Хогвартс-Экспрессе только прибавит ей таинственности в их глазах. Но на самом деле она добивалась не этого – просто трансгрессировать, по её мнению, было намного проще и быстрее.
 
 В Хогсмиде Гермиона была почти за полчаса до прибытия поезда, поэтому карет, запряженных фестралами, около платформы не было, и ей пришлось идти пешком. Это было как нельзя более кстати в её состоянии. Гермиона надеялась, что свежий вечерний воздух и умиротворяющая тишина помогут ей прийти в себя.
 
 Знакомые пейзажи вызывали ностальгию, заставляя глаза наполняться слезами, которые Гермиона даже не пыталась вытереть. Пронзительный ветер дул в лицо, холодя мокрые дорожки на щеках и заставляя её вздрагивать, плотнее запахивая школьную мантию.  Но ветер не мог прогнать из её головы мысли, которые сводили с ума.
 
 Как её встретят? Ведь Гермиона понимала, что если она сразу не сможет найти общий язык с Мародерами, то никогда не исполнит свой план. Хотя для неё был важен лишь Джеймс, с остальными она предпочла бы не сталкиваться – слишком больно было видеть их, таких молодых и жизнерадостных, и знать, что с ними будет потом. Перед глазами постоянно стояли сцены их смерти. Только сейчас Гермиона осознала, что видела, как обрывается нить жизни каждого из них. Как она сможет видеть в них новых незнакомых людей, если навсегда запомнила тех? В этом отношении Гермионе было куда легче общаться с Джеймсом, которого она знала лишь по рассказам Ремуса и Сириуса и по фотографиям, показанным ей Гарри.
 
 Гарри… При мысли о нем сразу появилось непрошенное воспоминание: как они с Гарри и Роном столько раз возвращались именно по этой дороге из Хогсмида. А на этом повороте она однажды оступилась и непременно упала бы, не удержи её Гарри. Он всегда протягивал ей руку, когда она в нем нуждалась.
 
 Гермиона понимала, что отступить не может – просто некуда, но продолжала мучить себя этими мыслями, утопая в чувстве вины. Ей никогда не расстаться с этим тяжким грузом, даже пожелай она это сделать. Ведь если все получится, то прощение просить будет уже не у кого.
 
 Поднимаясь по истертым каменным ступеням главного входа, Гермиона обернулась. Первые кареты, запряженные фестралами, виднелись вдалеке. Глядя на этих черных животных, почти сливающихся с темнотой ночи, Гермиона почувствовала, как слезы вновь закапали на ворот мантии. Перед внутренним взором пронеслась череда лиц людей, погибших у неё на глазах и убитых ею. Больше она не допустит этого.
 
 Резко развернувшись, Гермиона почти вбежала в холл, едва не врезавшись в профессора Макгонагалл.
 
 - Мисс Грейнджер, прошу вас, аккуратнее, - профессор трансфигурации взмахнула руками, стараясь удержать равновесие.
 
 - Извините, - прошептала Гермиона, чувствуя, как щеки заливает предательская краска.
 
 - Вы прибыли на карете? – нахмурившись, спросила Макгонагалл, выглядывая в приоткрытые двустворчатые двери на улицу.
 
 - Нет, профессор, я трансгрессировала в Хогсмид и оттуда дошла пешком, - Гермиона закусила губу, сдерживая слезы. Она не станет плакать прилюдно.
 
 - Ясно. Ну что ж, мисс Грейнджер, вам придется подождать, пока остальные студенты не прибудут. Вы будете проходить распределение с первокурсниками. Прошу вас пройти в эту комнату, - профессор Макгонагалл распахнула неприметную дверь, за которой оказалась круглая комната, довольно мрачная - единственным источником света в ней были несколько чадящих факелов, отбрасывающих причудливые тени на голые каменные стены.
 
 Едва дождавшись, пока профессор трансфигурации закроет за собой дверь, Гермиона дала волю душившим её слезам. Все эмоциональное напряжение последних дней хлынуло из неё с потоком слез, и она не могла сказать, что или кого оплакивала. Жестокую жизнь? Капризную судьбу? Себя и свои мечты, надежды? Будущее, которое она знала и которое никогда не настанет?
 
 Лишь когда боковая дверь отворилась и помещение заполнили галдящие первокурсники, Гермиона смогла окончательно взять себя в руки. Голова раскалывалась от сдерживаемых эмоций, а гомон, издаваемый суетливо снующими детьми, создавал навязчивое ощущение, что в виски вкручивают раскаленные спицы.
 
 Гермиона, едва сдержав порыв прикоснуться к голове, постаралась лучезарно улыбнуться Хагриду, еле втиснувшемуся в узкий и невысокий дверной проем. Но полувеликан словно не заметил её: окинув шумных первокурсников взглядом, он развернулся и ушел.
 
 Улыбка медленно сползла с её лица, и Гермиона прижалась к холодной каменной стене, чувствуя, что еще немного и ноги просто подогнуться. Было неприятно видеть, как друг, даже не взглянув, словно её просто нет, ушел. Что-то больно кольнуло в области сердца, заставив Гермиону поморщиться. Конечно, сейчас другое время и другие обстоятельства, и было бы странно примерять ту дружбу, что была прежде между ними, на данную ситуацию, но… Гермионе казалось, что она смогла наладить с ним отношения. Во всяком случае, она должна сделать это во что бы то ни стало. Это будет словно невидимая ниточка, связывающая её с прошлым. Странно, для остальных это будущее, а для нее прошлое.
 
 ***
 
 - Когда я назову ваше имя, вы сядете на табурет и наденете распределяющую шляпу, которая и распределит вас на факультет, - профессор Макгонагалл возвышалась над первокурсниками, грозно смотря на них поверх сдвинутых на кончик носа очков и сжимая в руках потрепанную шляпу.
 
 Гермиона словно вернулась в то время, когда она сама стояла перед трехногим табуретом в ожидании «приговора», который определит её дальнейшую судьбу. Ведь так и было: не попади она тогда в Гриффиндор, кто знает, подружилась ли бы она с Гарри и Роном, стала бы участницей всех их приключений?
 
 Из воспоминаний её выдернула тишина, воцарившаяся в зале, стоило директору Дамблдору подняться с высокого стула, напоминающего трон.
 
 - Сегодня пополнятся ряды не только первокурсников, но и седьмого курса. Я хочу представить вам мисс Гермиону Грейнджер, ученицу из Шармбатона, перешедшую к нам по семейным обстоятельствам. Я надеюсь, что и она, и будущие первокурсники найдут в этих стенах свой настоящий дом и преданных друзей.
 
 Гермиона поежилась, чувствуя, что взгляды почти всех присутствующих направлены на неё. Еще бы, насколько она помнила из всего прочитанного о школе, перевод в Хогвартс был чем-то из ряда вон выходящим.
 
 - Начнем, - произнесла профессор Макгонагалл, держа в руках длинный свиток пергамента. – Аллисон, Мэган.
 
 - Когтевран.
 
 - Баттер, Мэри.
 
 - Пуффендуй.
 
 Гермиона впервые в жизни пожалела, что её фамилия начинается не на «А». Оставалось надеяться, что её имя идет согласно алфавиту и что её распределят не после первокурсников.
 
 - Грейнджер, Гермиона.
 
 Гермиона почувствовала предательскую дрожь в коленях. Казалось, она так не волновалась в одиннадцать лет, хотя тогда давали знать о себе детские страхи: она была уверена, что, стоит ей надеть шляпу, и такая волшебная сказка закончится, ей скажут, что ошиблись, и в ней нет ни капли магических способностей.
 
 Несколько метров до табурета заняли целую вечность. Слыша оглушительный стук сердца, Гермиона чувствовала, как к горлу подступает паника.
 
 «…Там хитрецы к своей цели идут,
 Никаких не стесняясь путей…»*

 
 Эти строчки песни распределяющей шляпы она запомнила навсегда. Гермиона сейчас как никогда была уверенна, что её путь лежит в Слизерин.
 
 - Х-м-м. – Несмотря на то, что она этого ждала, тихий голос, раздавшийся над ухом, заставил Гермиону вздрогнуть. – Давно я не распределяла таких взрослых студентов. Куда же тебя отправить?
 
 «Лишь бы не в Слизерин», - мысленно взмолилась Гермиона, сжавшись в ожидании приговора. Перед глазами уже встала картина, как она обреченно идет к столу «змей», оглядываясь на Мародеров, с которыми оказалась по разные стороны баррикад.
 
 - Слизерин? – шляпа словно удивилась. – Нет, он тебе не подходит… - Гермиона немного расслабилась: Когтевран и Пуффендуй в данной ситуации выглядели не такими уж плохими вариантами. – Ведь такое мог совершить только очень отважный человек. Решено. ГРИФФИНДОР!
 
 Почти сорвав шляпу с головы, Гермиона едва ли не бегом кинулась к гриффиндорскому столу. Внутри все пело и ликовало. Получилось. У неё получилось. Несмотря на все свои страхи и сомнения, Гермиона попала на такой родной красно-золотой факультет.
 
 Она еще раньше, до того, как села на табурет, приметила место за столом, где расположились семикурсники, и сейчас, под овации и любопытные взгляды, упорно пробиралась туда. Гермиона слегка замедлила шаг, увидев такую до боли знакомую вихрастую макушку, которая могла принадлежать лишь Гарри. Или его отцу. Она ощутила, как сердце, глухо ударив в горле, замерло. Но Гермиона смогла справиться с чувствами и, сжав кулаки, лучезарно улыбнулась своим будущим сокурсникам.
 
 - Добро пожаловать, - с нескрываемым любопытством смотря на неё, произнесла девушка, сидящая на скамейке напротив. Гермиона заметила у неё на мантии значок Главной старосты. – Меня зовут Лили Эванс, я…
 
 Продолжение фразы Гермиона не услышала: все слова Лили разбились о звон во внезапно опустевшей голове. Лили Эванс. И как она сразу не догадалась, ведь Хагрид упоминал, что именно она получила должность Главной старосты в этом году. Закусив губу, Гермиона во все глаза смотрела на мать своего друга. Густые темно-рыжие волосы до плеч обрамляли лицо с правильными чертами лица и тонкими поджатыми губами. Гермиона почувствовала, как в груди что-то противно зашевелилось: почему-то она сразу вспомнила о своих коротко подстриженных волосах, теперь торчащих в разные стороны, слишком темных бровях и вечно испачканных в чернилах пальцах.
 
 - Гермиона Грейнджер, - она все же нашла в себе силы представиться, вновь вернув на лицо доброжелательную улыбку.
 
 - Очень приятно, - Лили слегка сузила глаза, возможно, заметила довольно пристальный взгляд Гермионы. – Это Роберт, - Эванс указала на юношу по правую руку от себя, который возвышался над ней на целую голову, хотя и сильно сутулился.
 
 - Я Эмма, - девушка с кудрявыми светлыми волосами слегка улыбнулась Гермионе уголком губ и тут же снова опустила взгляд в тарелку.
 
 Гермиона посмотрела на её соседку, понимая, что еще не готова встретиться взглядом с Мародерами. Но та что-то чертила на обрывке пергамента, совершено не обращая внимания на людей вокруг.
 
 - Это Сара Гилфорд, наша староста, - раздался голос справа. Гермиона скосила глаза на говорившего, узнав в нем будущего профессора Люпина. – Меня зовут Ремус… - Правильно, теперь он Ремус, ведь профессор остался в прошлом. – Слева от тебя Питер…
 
 Гермиона поджала губы и обернулась в сторону Петтигрю, одновременно пытаясь следить за выражением лица. Молодой Петтигрю – хотя нет, она должна называть его Питер, - значительно отличался от того, взрослого, которого она помнила. Возможно, отпечаток наложили двенадцать лет жизни в крысиной шкуре, но сейчас он выглядел обычным мальчишкой – слегка мелковатым для своего возраста, довольно щуплым и с острым носом и мышиного цвета волосами. Гермиона, привыкшая ассоциировать имя Питера Петтигрю с предательством, отчего-то не могла вызвать в себе прежнего отвращения, что испытывала к этому человеку. Возможно, дело было в том, что он еще не совершил того рокового предательства.
 
 Разочарованная в себе, - еще не прошло и часа с её прибытия в Хогвартс, а она уже проявляет слабость, - Гермиона отвернулась, желая встретиться взглядом с кем угодно, лишь бы не с Петтигрю.
 
 - Сириус Блэк, - слегка наклонив голову и с прищуром смотря на неё, отозвался черноволосый мальчишка. Именно мальчишка. Только сейчас, смотря на Блэка, Гермиона в полной мере поняла, что же сделали с ним двенадцать лет Азкабана. Тот Сириус, которого она помнила, и тот, что сидел сейчас почти напротив неё, были, казалось бы, совершенно разными людьми, не имеющими ничего общего, кроме разве что улыбки. Даже за годы, проведенные в тюрьме, он не разучился так улыбаться.
 
 - А я Джеймс, - прозвучал голос над ухом Гермионы.
 
 Почувствовав, как противно задрожали руки, она перевела взгляд на него – у них с сыном даже голоса были похожи. Даже смотря в его светло-карие глаза, Гермиона видела перед собой другие – ярко зеленые. Она не раз слышала, что Гарри просто копия отца, но даже не представляла, насколько точна была эта фраза. Те же волосы, тонкие черты лица, голос, движения… Гермиона словно смотрела на своего вновь ожившего друга и не могла отвести взгляд, впитывая такие знакомые черты лица, воскрешая их в памяти. Вот только у Джеймса не было шрама на лбу.
 
 Гермиона с трудом отвела взгляд и рассмеялась какой-то шутке Блэка, почти силой удерживая себя, чтобы не повернуться. Как же это было больно, и Гермиона знала, что так будет всегда, когда она будет смотреть на Джеймса Поттера. И у неё нет другого выхода, кроме как научиться с этим жить, стараться не закусывать губу, сдерживая крик, а твердо идти к своей цели. Ради будущего, ради общего блага…
 
 Услышав знакомое слово «квиддич», Гермиона словно очнулась, притихшие было звуки вновь обрушились на неё в полную силу, и лишь сейчас она поняла, что празднование давно идет. Студенты, увидевшиеся с друзьями после долгой разлуки, оживленно обсуждали последние новости, одновременно с этим быстро опустошая блюда.
 
 - О, вы о квиддиче говорите? – стараясь не переборщить с французским акцентом, преувеличенно восторженно спросила Гермиона, вспомнив, что Джеймс – капитан команды. – Очень люблю эту игру.
 
 - Правда? – оживилась Эмма, а Лили рядом с ней поджала губы, переглянувшись с Робертом. Ремус и Питер синхронно застонали, словно понимая, что сейчас начнется.
 
 Вот тут-то и пригодились Гермионе те знания, что она почерпнула от Гарри, Рона и Виктора Крама, которые были просто помешаны на этой, глупой по её мнению, игре. Сейчас она могла их лишь мысленно благодарить, что когда-то давно постоянно обсуждали эту тему. Хотя тогда Гермиона была готова стукнуть их чем-нибудь тяжелым, едва слыша слово «квиддич».
 
 Но даже всех этих знаний и историй было недостаточно, чтобы рассказывать вечно, и тема катастрофически истощалась, да и остальные ей никак не помогали, лишь внимательно слушая и кивая. Гермиона впервые в жизни захотела, чтобы её перебили.
 
 Её молитвы были услышаны, хотя помощь пришла не с той стороны, откуда Гермиона её ждала.
 
 - Кстати, а когда будут отборочные испытания в команду? – стоило Гермионе на мгновение замолчать, как Эмма вклинилась в возникшую паузу.
 
 - Блюм, сейчас только первое сентября, - довольно ехидно отозвался Джеймс. – Если ты переживаешь, что не попадешь, то можешь успокоиться – лучшего вратаря, чем ты, мне все равно не найти. Считай, что ты уже досрочно принята в команду.
 
 - Ну уж нет, вдруг кто-то так натренировался за лето, что я окажусь в запасе, - эти слова были явным кокетством, и все вокруг это прекрасно видели. Видимо Эмме польстили слова Поттера о её мастерстве.
 
 - Так ты вратарь гриффиндорской команды? – уточнила Гермиона, не зная, как еще поддержать разговор. От своего тона, такого приторно сладкого, она чувствовала, как к горлу подступает тошнота, а кожа и в самом деле становится какой-то липко-влажной.
 
 - Да, причем потрясающий, - отозвался Сириус.
 
 - У нас вообще вся команда такая, - искоса посматривая на Гермиону, сказал Джеймс.
 
 - Ага, особенно капитан. Очень серьезный и самокритичный тип, - усмехнулся Блэк.
 
 Гермиона, понимая, что сейчас разговор перейдет на выяснение отношений, поспешила вмешаться:
 
 - А кто ты, Джеймс? Ловец?
 
 - Охотник. Ловца у нас сейчас пока нет…
 
 - Потрясающая команда, - протянул, не удержавшись, Сириус.
 
 - Заткнись, Бродяга. Ты же не хочешь, чтобы я тебя на поле выпустил, - погрозил ему кулаком Поттер. Тот вскинул руки и в притворном ужасе округлил глаза. – Хотя я подумываю о Мариссе Белл, она неплохо показала себя в прошлом году. – Гермиона вздрогнула, услышав знакомую фамилию – когда-то давно Кэти рассказывала о своей тете по имени Марисса. – Загонщики у нас Тео Лейт и Нейт Джейсон, классные ребята.
 
 - Угу, лучше не бывает, - впервые за вечер подал голос Роберт, старательно помешивая что-то в тарелке и не смотря ни на кого.
 
 - Не обращай внимания, - махнула рукой Эмма. – Он просто недолюбливает их, так как они постоянно его младшую сестру втягивают в различные истории. А так они совершенно безобидные ребята.
 
 - Безобидные, как же, - криво усмехнулся Роберт. – Они тогда взорвали класс трансфигурации во время контрольной и все трое угодили в медицинское крыло.
 
 - Отличная была идея, и как мы сами до этого не додумались, - полностью одобрил их действия Блэк. – А в квиддич они отлично играют. Хотя есть в команде и те, кто играет лучше. – Джеймс приосанился, намереваясь принимать комплименты. – Например, Джоан Девенш – охотница. Играет она куда лучше некоторых, - Сириус ехидно посмотрел на друга, который безуспешно пытался пнуть его под столом.
 
 - Не слушай его, Гермиона. Он несет полную чушь, - Джеймс, оставив бесполезные попытки достать Блэка, закрыл ей руками уши.
 
 - Неправда. Гилфорд, подтверди, - возмущенно обернулся к Саре Сириус, но та лишь окинула его безразличным взглядом огромных карих глаз и вновь склонилась к пергаменту. Она даже не притронулась к еде, полностью поглощенная своим занятием.
 
 Пока Гермиона со смехом пыталась уклониться от Поттера, что у неё слабо получалось, Ремус сумел призвать друзей к порядку, потому что они уже начали привлекать ненужное внимание. Странно, но те сразу послушали его тихого голоса, посмотрев на Люпина с сочувствием и уткнувшись взглядами в тарелку. Было видно, что громкие голоса причиняют ему боль.
 
 Пользуясь появившейся возможностью осмотреться, Гермиона обернулась к слизеринскому столу, пытаясь найти среди студентов Регулуса Блэка. Но взгляд зацепился за смутно знакомого человека, и лишь через мгновение Гермиона поняла, кто это. Северус Снейп. Будущий «ужас подземелий» выглядел совершенно не устрашающе. Гермиона с легкой усмешкой рассматривала его: сутулый и угловатый, с длинными сальными волосами, почти полностью закрывающими лицо. Порывистыми судорожными движениями он напоминал паука
 
 Вот и сейчас Северус, словно почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, резко поднял голову и мгновенно отыскал взглядом Гермиону, которая даже не успела отвернуться. Но в тот же момент черные глаза словно загипнотизировали её, парализовав. Лишь гримаса отвращения на его бледном лице привела Гермиону в чувство, заставив отвернуться. Сердце билось как сумасшедшее, но ведь Снейп не мог ничего знать – откуда? Регулус не мог ничего рассказать – Непреложный обет связал его по рукам и ногам.
 
 Подивившись своей мнительности и тряхнув короткими волосами, Гермиона вновь украдкой взглянула на слизеринский стол. Снейп что-то втолковывал, склонившись голова к голове, какому-то юноше, при этом криво усмехаясь и украдкой кидая взгляд на гриффиндорцев. Тот рассмеялся и хлопнул по плечу сидящего справа Блэка, который тут же грубо стряхнул его руку и что-то прошипел сквозь зубы. Обернувшись, Регулус слегка кивнул ей, и у Гермионы появляется противное чувство, что разговор шел о ней.
 
 3.2. Вернуться в прошлое. Обсуждение.
 
 1 сентября 1977 года.
 
 Круги перед глазами сливались с ярко-красным цветом полога, из-за чего были похожи на капли крови. Откинувшись на подушку, Гермиона с тихим стоном сжала голову руками, чувствуя, как боль становится нестерпимой. Казалось, тысячи раскаленных молоточков бьют по оголенным нервам, заставляя её корчиться от боли, закусывая до крови губу, сдерживая рвущийся стон. А ведь только недавно Гермиона думала о том, что приступов давно не было, и надеялась, что наступило такое долгожданное улучшение. Как же она ошибалась: боль не только не утихла, она стала куда сильнее, чем была.
 
 Резко перевернувшись на живот и едва не скинув на пол подушку, Гермиона начала вслепую искать на прикроватной тумбочке обезболивающее зелье, запас которого сварила еще в гостинице. Но рука натыкалась лишь на лакированное дерево, такое холодное по сравнению с её пылающей кожей. Глаза открылись с трудом, словно все мышцы были парализованы. Сжав трясущейся ладонью прохладное стекло, Гермиона резко откупорила пробку, залпом выпивая содержимое. Язык обожгла горькая жидкость с острым запахом успокаивающих трав, что входили в состав зелья.
 
 - Да что она о себе возомнила? – сквозь шум крови в ушах пробились чьи-то слова. – Явилась ниоткуда и думает, что она лучше всех, - горячилась обладательница голоса, который показался Гермионе смутно знакомым. Но сейчас, подчиняясь действию зелья и все больше погружаясь в пелену сна, она не могла понять, кому он принадлежит.
 
 - Ты так говоришь, словно она тебе сделала уже что-то плохое, - голос второй девушки звучал более рассудительно.
 
 - Когда сделает, будет уже поздно.
 
 - С чего ты взяла, что она собирается тебе что-то делать? По-моему, она даже не заметила тебя за столом, - успокаивающий тон, видимо, никак не подействовал. – И вообще, ты сейчас и её, и Гилфорд разбудишь.
 
 Только сейчас до отуманенного зельем сознания Гермионы дошло, чьи это голоса. Лили и Эммы. А ведь ей казалось, что она произвела на них не самое плохое впечатление. Во всяком случае, на Эмму. А вот Лили Гермиона действительно игнорировала весь вечер, но отнюдь не по той причине, что думает Эванс. Ей просто было больно смотреть на мать своего друга, с которой она так или иначе станет врагами. В этом Лили была права – Гермиона действительно собирается испортить ей жизнь.
 
 Не выдержав, Гермиона слегка отодвинула полог, всматриваясь в полумрак комнаты. Эванс и Блюм сидели на полу у изножья кровати. Свет единственной свечи, стоящей на тумбочке, отбрасывал причудливые тени на их лица, создавая иллюзию, что в их душах кипят эмоции. Хотя возможно, что в случае Лили это так и было.
 
 - Пора спать, - выдохнула Эмма, натягивая ниже на колени вылинявшую старую футболку, явно мужскую и намного большего размера, чем должна была бы быть.
 
 - Да, завтра рано вставать, - голос Лили, словно в противовес недавней злости, звучал устало. Темные тени под глазами, которые Гермиона не заметила во время ужина, не могли быть из-за дрожащего света свечи. Словно на вспышку ярости ушли её последние силы.
 
 - Поднимайся, - встав на ноги, Эмма потянула Эванс за руку.
 
 - Не надо, я сама в состоянии дойти до кровати, - Лили сделала шаг в сторону. Всю усталость как ветром сдуло, зеленые глаза вновь яростно заблестели. Вот только сейчас эта ярость была направленна не на Гермиону, а на Эмму. – Хватит возиться со мной, как с умирающей.
 
 - Я и не собиралась, - судя по спокойному голосу Блюм, вспышка Лили не была для нее чем-то необычным или неожиданным. – Просто после того, что произошло этим летом…
 
 - Хватит, - вскрикнула Лили. – Я не хочу это сейчас обсуждать.
 
 - А когда? Ты уходишь от этого разговора уже два месяца. Неужели ты не видишь, что ты просто боишься это признать. Ты заперлась в своем коконе, представляя, что все по-прежнему, что ничего не случилось и…
 
 - Замолчи, - резко оборвала её Лили. – Ты ничего не знаешь.
 
 - Расскажи мне, - настаивала Эмма. – Если ты выговоришься, то тебе станет легче. Нужно лишь принять это.
 
 - Ничего я не собираюсь принимать. И ничего не произошло, - отчеканила Лили, резко отдергивая полог своей кровати, и, скомкав, отбросила покрывало. – И мне не нужна твоя жалость.
 
 Отвернувшись, Эмма покачала головой и, захватив полотенце, направилась в ванную, на ходу завязывая светлые кудрявые волосы в неряшливый пучок. А Лили ворочалась в кровати, пока её тяжелое дыхание не начало сменяться всхлипами.
 
 Уставившись в красный полог своей кровати, Гермиона проклинала зелье, что так долго действовало и из-за которого она стала невольной свидетельницей разговора.
 
 ***
 
 - Что-то мне не нравится появление этой новенькой, тем более в разгар войны… - задумчиво протянул Питер, аккуратно расправляя постель и выкладывая на белые простыни пижаму.
 
 - Хвост, ты всегда был параноиком, - усмехнулся Сириус, сидевший на кровати Джеймса и мешающий ему её разбирать. – Боишься, что она придет к тебе ночью и выпытает твои грязные тайны?
 
 - Пошел вон отсюда, - Джеймс спихнул сопротивляющегося друга на пол и кинул на него сдернутое с кровати покрывало.
 
 Выпутавшись из-под красной бархатной ткани, Сириус с тоской посмотрел на собственное ложе, уже погребенного под кучей чемоданного барахла. Мысленно прикинув время на уборку и оценив свои внутренние ресурсы, Блэк рухнул на кровать Петтигрю, закинув руки за голову. На мгновение тот лишился речи, но, придя в себя, исторг из груди воинственный клич и бросился в атаку.
 
 - И как она вам? – перевел тему в прежнее русло Ремус, расстегивая манжеты рубашки и не обращая внимания на царившую на соседней кровати суету.
 
 - Она, конечно, странноватая, но с виду симпатичная и эм… Короче, если кому и опасаться, то только девчонкам, - не смог сдержать ехидного смешка Блэк, так и не давший отвоевать Питеру кровать. - Хотя она направила свой прицел на Джеймса, сто процентов.
 
 - Не неси бред, Бродяга, - одернул друга Джеймс, нервно взъерошив волосы. Он и сам заметил, что Грейнджер весь ужин вертелась вокруг него, улыбаясь и заглядывая в глаза. Джеймс надеялся, что это лишь из-за того, что у них нашлись общие темы для разговора. Но у него не было повода подвергать слова Сириуса сомнению – тот всегда замечал такие вещи и если делал подобные утверждения, то они в девяноста процентах случаев оказывались верны.
 
 - Да он прав. Зря ты уделял ей столько внимания, а то она, бедняжка, влюбится. Представляю, какое её ждет разочарование, - мелко захихикал Питер.
 
 - Не завидуй, - грубо осадил его Сириус, не слишком довольный такой поддержкой. Питер, только что севший на кровать Блэка, взвился в воздух.
 
 Назревающую ссору предотвратил Ремус, взмахом палочки погасив свет. В свете яркой луны было видно, как Сириус дважды споткнулся на пути к своей кровати. Но Люпин следующим взмахом палочки задернул и плотные шторы.
 
 В темноте еще долго слышались обиженное сопение Питера и приглушенные проклятия Сириуса, разбирающего завал на кровати.
 
 _____
 
 * Из ГП и ФК

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 4. Первый учебный день.

4.1. Первый учебный день. Подслушанный разговор.
 
 2 сентября 1977 года.
 
 Первым, что увидела Гермиона, открыв глаза, был ярко-красный полог, сквозь который робко пробивался серый утренний свет. На мгновение ей показалось, что она вернулась в прошлое: сейчас в спальню ворвется Джинни с криком, что Гермиона проспала, и потащит её в Большой зал…
 
 Вспомнив об этом, Гермиона тяжело вздохнула, приподнимаясь на кровати. Она сейчас действительно пойдет на завтрак в Большой зал, но вот только Джинни там не будет, как и Гарри, и Рона, и Невилла, и Луны.
 
 С трудом заставив себя сесть, - тело было словно деревянное, - Гермиона отдернула полог и окинула взглядом совершенно пустую комнату. Кровати соседок были аккуратно заправлены, и Гермиона, привыкшая за шесть лет подниматься под непрекращающуюся болтовню Парвати и Лаванды, порадовалась было такому повороту событий. Мельком бросив на часы взгляд, она подскочила на кровати.
 
 Гермиона заметалась по комнате, судорожно собираясь и думая о том, как в первый же день опоздает на урок. При мысли как она, робко постучав в дверь класса, будет стоять и оправдываться, предательская краска залила лицо. Хорошее о ней сложится мнение – она проспала в первый же день.
 
 Натягивая мантию, Гермиона пыталась вспомнить, куда ей сейчас идти. Если бы она слушала вчера Ремуса, а не улыбалась Джеймсу, то знала бы, какой у них первый урок. Но сейчас, понимая, что завтрак уже закончился, она осознавала, что не имеет ни малейшего представления, где искать однокурсников.
 
 Уже выходя из комнаты, Гермиона бросила взгляд на зеркало. Там отразилась девушка, лишь отдаленно напоминающая её. Бледная, с осунувшимся лицом и темными кругами под глазами, ясно говорившими о том, что прошедшая ночь была не самой приятной и спокойной. Непослушные волосы торчали в разные стороны, не обращая внимания на попытки их пригладить. Если в длинном виде они еще как-то имели сносный вид, то в коротком делали её похожей на соломенной пугало.
 
 Вздохнув, Гермиона развернулась, бросила сумку на кровать и достала палочку. Сейчас она была благодарна миссис Блэк, которая, несмотря на серьезное сопротивление со стороны Гермионы, все же заставила её выучить нужные заклинания. Если уж ей суждено войти в кабинет под насмешливые взгляды однокурсников, то она должна сделать это с королевским видом.
 
 Поймав в зеркале отражение Эммы, стоящей позади неё, Гермиона резко обернулась, все еще сжимая в руке палочку. Время, проведенное в гуще боевых действий, нельзя было просто так забыть – тело среагировало быстрее, чем мысль успела оформиться.
 
 Несколько мгновений они смотрели друг на друга, словно оценивая. Блюм молчала, а её взгляд был похож на взгляд исследователя, изучающего некое скучное существо. С трудом расслабив занемевшие пальцы, Гермиона отложила палочку в сторону и скрестила на груди руки, отвечая Эмме раздраженным взглядом.
 
 Вчера на Распределении у Гермионы не было времени её рассмотреть, но сейчас, чувствуя бесцеремонный взгляд Блюм, решила ответить тем же. Задорные светлые кудряшки, весело подпрыгивающие при каждом движении, никак не сочетались с серьезным взглядом серых глаз, обрамлённых светлыми ресницами. Еще вчера Гермиона заметила, что та умеет смотреть свысока, и дело было не в её росте – хотя она была почти на голову выше. При взгляде на неё казалось, что Блюм знает о тебе слишком много, возможно, даже больше, чем ты сам. Но это впечатление испарялось, стоило Эмме озорно улыбнуться, склонив голову набок и прищурив глаза. Вот только сейчас от вчерашней улыбки не осталось и следа.
 
 - Ты проспала, - безразлично произнесла Эмма, все еще смотря ей в глаза.
 
 - Да, - пожав плечами, ответила Гермиона, будучи не совсем уверена – вопрос это был или утверждение.
 
 - А это только первый день, - усмехнулась Блюм. Гермиона сильнее стиснула пальцы, жалея, что отложила палочку. Ей невыносимо захотелось проклясть её, убрать из её голоса эти издевательские ноты. Но её желанию не суждено было исполниться, потому что Эмма, резко мотнув головой и словно очнувшись, добавила вполне дружелюбно: - Тебя не было на завтраке, поэтому я взяла твое расписание. Вот, держи. У нас сейчас травология в четвертой теплице, - Эмма протянула ей свиток, улыбаясь вполне миролюбиво.
 
 - Спасибо, - растерянно произнесла Гермиона, пряча свиток в сумке и не понимая, чем вызвана такая резкая перемена в отношении Блюм. – Эмма…
 
 - Что? – она была уже около двери, когда Гермиона её окликнула.
 
 - Я что-то не то сказала вчера? – Гермиона чувствовала себя на редкость глупо, но почему-то завоевать расположение этого человека было для неё очень важно. А это невозможно было сделать, не зная причин такого холодного поведения, что демонстрировала Эмма сейчас. Увидев удивленное выражение лица Блюм, она прибавила: - Ты так смотрела на меня сейчас, словно…
 
 - А ты хоть раз видела свой взгляд со стороны? – ехидно осведомилась Эмма. – Когда ты обернулась, у меня возникло ощущение, что ты меня ненавидишь. Да и палочка в твоей руке не прибавила мне спокойствия. Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя реакция, как у человека, прошедшего сквозь войну? – Гермиона кивнула, слегка улыбнувшись. – Знаешь, мне бы хотелось услышать историю твоей жизни, - Эмма ответила на её улыбку, склонив голову на бок и прищурив серые глаза. – Мне кажется, она у тебя интересная.
 
 - Более чем, - заверила её Гермиона, расслабленно опираясь руками о тумбочку позади. – Но может быть, я её расскажу не сейчас? Не хочется повторять её несколько раз.
 
 - Хорошо, я подожду.
 
 Улыбнувшись, Эмма ушла, тихо закрыв за собой дверь. Гермиона развернулась и уперлась лбом в зеркало, почти сразу запотевшее от её тяжелого дыхания.
 
 …Как у человека, прошедшего сквозь войну…
 
 - Войны не было и не будет. Я об этом позабочусь, - прошептала Гермиона, пристально вглядываясь в свое лицо и пытаясь найти в нем признаки решительности, что была так необходима ей. Но карие глаза поражали своей пустотой. А ведь когда-то Рон сравнил их с горячим шоколадом. Сейчас же никому бы и в голову не пришло сказать, что в них есть хоть капля тепла.
 
 Поджав губы, Гермиона отвернулась от зеркала и, взяв сумку, вышла из комнаты. В голову пришла мысль, что, согласно легенде, она не должна знать, где находятся теплицы. А значит ей положено непременно потеряться по дороге. Возможно, её соседки по комнате на это и рассчитывали: ведь не могли же они не понимать, что новенькая не в состоянии самостоятельно найти дорогу в таком огромном замке. Гермиона вздохнула, понимая, что отношения с однокурсницами у неё не заладились с самого начала. Ведь даже Эмма, которая, казалось бы, только недавно ей улыбалась, не додумалась помочь.
 
 Гермиона обрадовалась, что гостиная оказалась пуста – ученики ушли на занятия. Внутри все противно сжалось при мысли, что пришлось бы терпеть любопытные взгляды. Ей хватило внимания вчера на Распределении, когда она чувствовала себя словно на арене, по периметру которой стояли зрители, следящие за каждым её шагом, отмечая ошибки и обсуждая её между собой. Гермиона даже порадовалась, что не пошла сегодня на завтрак.
 
 
 Гермиона недолго радовалась своей удаче: в гостиной она была не одна. У самого выхода стоял Роберт с девушкой, которая была на него чем-то неуловимо похожа. Гермиона даже не могла сказать, почему так решила: они совершенно не походили друг на друга ни внешне, ни поведением. Роберт, будучи достаточно высоким, сутулился, словно пытаясь стать незаметнее, и, насколько заметила Гермиона, никогда не смотрел собеседнику в глаза. Девушка же рядом с ним словно родилась для того, чтобы обращать на себя внимание: такая же высокая и нескладная, словно длинноногий жеребенок, она ни секунды не могла устоять на месте, постоянно находясь в движении.
 
 - Доброе утро, - поздоровалась Гермиона, стараясь, чтобы ее голос звучал приветливо. Остановившись около них, она понимала, что если Грин не подвинется, то она не сможет пройти. Но тот не сдвинулся ни на дюйм.   
 
 - Доброе, - эхом отозвался Роберт, мгновенно уставившись взглядом в пол. А у Гермионы появилась глупая мысль: какого цвета у него глаза.
 
 - Вы знакомы? Роберт, познакомь нас, - девушка, не в силах устоять на месте, подскочила к нему и повисла на руке.
 
 - Гермиона, это моя сестра Кейли. – Гермиона с удивлением заметила, как он покраснел. Приписав это смущению из-за поведения сестры, она переключила внимание на неё.
 
 - Не Кейли, а Кей, - поправила она брата, энергично тряхнув по-мальчишечьи короткими волосами, и добавила с укоризной: - Я же просила.
 
 Если бы их родство не подтвердило её догадки, Гермиона ни за что бы не поверила в то, что они брат и сестра. В отличие от брюнета-брата, Кейли была русоволосой с яркими синими глазами, которые смело смотрели на собеседника. Но Гермиону поразило обилие цепочек, висевших на её шее, запястья тоже украшали многочисленные деревянные браслеты. Опустив взгляд вниз, она с удивлением заметила, что из-под явно коротковатой мантии мисс Грин торчат джинсы. И это вместо форменной юбки.
 
 Покачав головой, Гермиона с тоской кинула взгляд в сторону такого близкого, но недосягаемого выхода. Она понимала, что вырваться из цепких рук Кей, чьи синие глаза горели любопытством, будет непросто. Но на счастье Гермионы Кейли окликнули двое каких-то ребят, заглянувших в гостиную и подающих ей какие-то судорожные знаки руками. Мисс Грин испарилась настолько быстро, отпихнув в сторону брата, что Гермиона не успела этого даже заметить.
 
 Переведя растерянный взгляд на Роберта, ожидая от него объяснений – он-то уже привык к выходкам своей сестры, - Гермиона вздохнула. Отчаянно покрасневший, Грин по своему обыкновению уткнулся взглядом в стертые камни пола и явно был не расположен к откровенной беседе.
 
 Оставив Роберта разбираться со своими мыслями, Гермиона проскользнула в освободившийся проем и поспешила на травологию, по дороге сверяясь с картой Мародеров и сворачивая в незаметные коридоры. Лишь выйдя на улицу, она спрятала карту в потайной карман сумки, не желая, чтобы кто-нибудь, пусть даже случайно, увидел этот потрепанный пергамент. И тем более Гермионе не хотелось, чтобы сами Мародеры узнали в этом пергаменте их бесценную карту.
 
 До теплицы номер четыре Гермиона добралась на удивление быстро: несмотря на скорое начало урока, там стояли лишь парочка пуффендуйцев, спрятавшихся под козырьком крыльца. Моросящий дождь, казалось, никогда не закончится – небо было затянуто серыми тяжёлыми тучами до самого горизонта.
 
 Гермиона поднялась на крыльцо соседней теплицы, рядом с дверью которой красовалась аккуратно выведенная черной краской цифра «2». С тоской смотря на темные облака, которые словно замерли на одном месте, Гермиона зябко поежилась: изморось проникала под тяжелую ткань форменной мантии, заставляя её противно липнуть к телу, усиливая и без того не слишком приятные ощущения.
 
 Вздохнув, Гермиона раскрыла учебник по травологии, словно отгородившись им от мира, и погрузилась в чтение. То ли под угнетающим действием непогоды, то ли из-за такого неудачного начала дня, но настроена она была меланхолично. Сейчас Гермионе не хотелось ничего, кроме как подготовиться к уроку, все остальное отошло на второй план, кажась совершенно неважным.
 
 Возможно, виной тому был дождь, а возможно, она просто увлеклась чтением, но раздавшиеся совсем рядом голоса однокурсников были для Гермионы неожиданностью. С трудом заставив себя стоять спокойно и не делать резких движений, Гермиона выглянула из-за книги.
 
 Из-за того, что она стояла вдалеке от остальных и совершенно у другой теплицы, гриффиндорцы, подошедшие только что, ее не заметили. Гермиона поняла, что черная мантия сливается с черной поверхностью двери, на которую она опиралась, а книга закрывает лицо. В голову пришла непрошеная мысль, что она уже второй раз становится невольной свидетельницей чужих разговоров, но что-то заставило её замереть, ничем не выдавая своего присутствия.
 
 - Кстати, где Грейнджер? Её кто-нибудь видел сегодня? Кажется, её не было на завтраке, – заметил Ремус отсутствие новенькой.
 
 - Я её видел, она как раз выходила из гостиной, когда я стоял с Кейли, - отозвался Роберт, увлеченно что-то рассматривая в стороне Запретного леса. Но переведя взгляд туда, Гермиона не увидела ничего, заслуживающего внимания – даже лес был скрыт серой пеленой дождя. – Но она ничего у меня не спросила, просто прошла мимо.
 
 - Она знает, что у нас травология. Я ей передала утром расписание. Когда я забегала за сумкой, она как раз прихорашивалась, - пожала печами Эмма, безуспешно пытаясь трансфигурировать перо, найденное в недрах огромной сумки, в зонт. Это почти удавалось ей, но в последний момент зонт всегда отращивал перья, а то и гусиные крылья.  – Я сказала, что травология проходит в теплице номер четыре.
 
 - Ты сама доброта, - ехидно отозвался Джеймс, укрывшийся под одним зонтиком с Лили, которая напряженно о чем-то думала, нахмурив лоб, и, казалось, мыслями была далеко отсюда. – Неужели так сложно было проводить её, она же заблудится если не в замке, то на территории точно.
 
 - Если ты за неё так переживаешь, то мог бы сам довести её за ручку до теплицы, - огрызнулась в ответ Эмма. – Тем более что вы вчера с ней нашли общий язык. – Гермионе показалось, что Джеймс украдкой бросил на Лили виноватый взгляд. Но через мгновение он уже твердо смотрел в глаза Эммы, поэтому Гермиона не могла утверждать этого точно.
 
 - Кто бы говорил. Ты сама буквально светилась дружелюбием вчера, а сегодня уже она тебе не нравится, - Сириус бросился на защиту друга. – Вы что, успели за ночь подраться? Жаль, что я этого не видел, - радостно заржал Блэк.
 
 - Ты только представь, Бродяга, какое это было зрелище, - поддержал его Джеймс, мечтательно закатив глаза и понизив голос. – Трое девчонок – без обид, Сара, - в коротких ночнушках устроили драку. Ткань трещит, глаза горят, кожа блестит от пота…
 
 - Извращенцы, - взвизгнула Эмма, пытаясь достать до гогочущих парней пернатым зонтиком. Больше всего досталось Сириусу, стоящему ближе всего. Но он успел спрятаться за Сару и, прикрываясь ей как щитом, махал перед собой зонтом, отобранным у Гилфорд.
 
 Гермиона едва сдерживала улыбку, глядя на развернувшуюся шумную баталию. Закрыв книгу, она прижала её к груди и, распахнув глаза, смотрела, как высокий Сириус безуспешно пытается укрыться за миниатюрной Сарой. Но улыбка тут же пропала, стоило Гермионе заметить внимательный взгляд Сары, направленный прямо на неё.
 
 Гермиона почувствовала, как внутри все похолодело. Сама не понимая, чего так испугалась, она сжалась, словно сейчас раздастся крик: «Держи вора!», и все кинуться на неё. Ей показалось, что дуэль взглядов продолжалась несколько минут, хотя на самом деле прошли всего пара мгновений. Лишь увидев, как взгляд Сары скользнул в сторону, Гермиона почувствовала, как ледяная рука страха разжалась. На смену страху мгновенно пришла злость на себя. Гермиона поджала губы и слегка покачала головой: нервы совсем расшатались в последнее время – то за палочку хватается, то от ужаса трясется. Если так пойдет и дальше, то она провалит задание, даже толком не начав его.
 
 Расправив плечи, Гермиона уже собралась сделать шаг, как однокурсники вновь вернулись к теме новенькой.
 
 - До начала урока три минуты, а её все нет, - взволнованно проговорил Роберт, взглянув на часы.
 
 - Предлагаешь снарядить экспедицию на поиски Грейнджер? – лениво протянул Сириус, когда вновь почувствовал себя в безопасности. Гермиона напряглась, опасаясь, что кому-то из них придет в голову проверить по карте Мародеров, где она находится. Но к счастью, идея не получила поддержки. Искоса посматривая в сторону Эммы, Блэк помахивал зонтом. Заметив на лице Блюм недовольную гримасу, он многозначительно его приподнял, но все же не слишком на него полагаясь, сделал шаг в сторону Гилфорд. – Я пас.
 
 - Я тоже, - поддержала его Эмма, и по взглядам, которыми они с Блэком обменялись, Гермиона поняла, что мир был восстановлен. – Мне что-то не слишком хочется бегать по замку и искать бедную заблудившуюся девочку.
 
 - Тогда надо эту «бедную заблудившуюся девочку» не бросать в одиночестве, - раздраженно отозвался Ремус. Гермиона слегка улыбнулась, понимая, что у неё есть хотя бы один союзник среди однокурсником. Она была уверена, что может обратиться за помощью к Люпину и он ей не откажет.
 
 - Не думаю, что она нуждается в нашей помощи, - отозвалась Сара. Гермиона поняла, что сейчас впервые услышала её голос – настолько тихий, что казалось - это просто шепот ветра. Но понимая, что Гилфорд сейчас раскроет её местонахождение, Гермиона напряглась.
 
 Однако Сара не успела ничего сказать: в этот момент Лили словно очнулась ото сна:
 
 - Конечно, не нуждается, - Эванс уцепилась за эту фразу как утопающий за соломинку. – Кто мы для неё такие. Да и вообще, просить кого-то о помощи – ниже её королевского достоинства. Хотя у неё была такая возможность, когда она встретила Роберта, но она ею не воспользовалась…
 
 Несмотря на полные яда слова, голос Лили звучал устало, словно она провела мучительную бессонную ночь. Хотя… Гермиона вспомнила сцену, которую до этого момента считала просто реалистичным сном, что приснился ей под влиянием зелья. Сейчас эта уверенность пошатнулась, и, глядя на бледное лицо Лили, Гермиона все яснее понимала, что у Эванс в жизни случилось что-то страшное. Настолько болезненное, что она не поделилась этим даже с лучшей подругой. И сейчас Эмма и Лили стояли напротив друг друга, подчеркнуто не встречаясь взглядами. Да Гермиона и сама безошибочно разглядела ту грусть и безысходность в глазах Эванс, что не раз замечала в своих глазах, ловя отражение в зеркале.
 
 В этот момент она простила Эванс всё: все пренебрежительные слова, несправедливо прошептанные за спиной; все раздраженные взгляды, бросаемы украдкой. Гермиона и сама понимала, как тяжело в такие моменты сумасшедшего нервного напряжения было сдержать эмоции в себе.
 
 - Если она не воспользовалась подобной возможностью, значит, не сочла нужным, - прошелестела Сара. – Она сама справится со своими проблемами. Видно, что девочка не глупая.
 
 На мгновение все замолчали, словно понимая разумность доводов. Гермиона еще с первых её слов заметила подобную реакцию: стоило Саре заговорить, как все остальные разговоры смолкали, все слушали лишь её тихий голос. Не понимая, как у неё получалось добиться подобного эффекта, Гермиона вспомнила, сколько раз она срывала голос, пытаясь достучаться до Гарри и Рона, донести до них хоть слово.
 
 Гермиона с любопытством посмотрела на Сару. Та производила впечатление спокойной и слегка медлительной девушки с едва слышным голосом, немного замкнутой и меланхоличной. Большие темные глаза безо всякого выражения смотрели на мир из-под тяжелых век, обрамленные длинными черными ресницами. Её можно было бы назвать красивой, если бы не выражение лица – безразличное ко всему, Гермиона не видела, чтобы она смотрела на кого-нибудь по-другому, - и вечно поджатые губы, искусанные до крови и от этого покрытые болячками. Казалось, Сара даже моргала реже, чем обычный человек.
 
 Гермиона понимала, что лишь из-за того, что стала невольной свидетельницей их разговора, узнала столько нового об однокурсниках. Ведь, участвуй она в разговоре, то не смогла бы подмечать малейшие детали поведения, анализируя их и делая выводы. Лишь из их разговора Гермиона могла составить о каждом свое мнение. А ведь находись она сейчас среди них, то многого бы не услышала, не поняла, не узнала. И отношение ко многим из них было бы другим.
 
 Опираясь спиной о черную поверхность двери, Гермиона скрестила руки на груди, глядя на приближающуюся группу учеников – судя по отворотам мантии, пуффендуйцев. С их появлением разговор, к облегчению Гермионы, перешел на другие темы. Конечно, ей было интересно узнать, что о ней думают её однокурсники, но мнение некоторых она совершенно не хотела слышать.
 
 - Вы видели нашего нового преподавателя по защите? – спросила худенькая девчушка с тонкой косичкой, перекинутой через плечо, и льняной челкой. Несмотря на значок старосты с гербом Пуффендуя и цифрой семь, выглядела она лет на четырнадцать, не более.
 
 - Его было сложно проглядеть, - усмехнулся Джеймс. – Когда он вошел в зал, у меня даже вилка из рук выпала.
 
 - Говорят, он потрясающий преподаватель, - возразил ему кто-то.
 
 Гермиона с любопытством прислушалась, боясь пропустить хоть слово. Если о других преподавателях информацию она нашла с легкостью – большинство из них за двадцать лет так и не покинуло занимаемый пост. Но ей не удалось узнать даже имени учителя по защите от темных искусств. Из-за того, что они ежегодно сменялись, большинства имен просто не было в картотеке школы, что создавало определенные трудности для Гермионы. Она так и не смогла узнать о нем что-то кроме имени – Николас Сандерс.
 
 - Его даже вчера не было на Распределении, потому что он был на каком-то задании министерства, - поддержал говорившего другой пуффендуец. – Наверное поэтому он за завтраком выглядел таким уставшим.
 
 - Сэнди, он выглядел таким уставшим, потому что всю ночь на пару со Слизнортом пополнял запасы медовухи на весь учебный год, - перебил его Джеймс, а Сириус залился лающим смехом. Пуффендуец с раздражением уставился на них, явно собираясь отстаивать свою позицию до конца, но благоразумие мгновенно вернулось к нему от тычка однокурсника. Он что-то горячо зашептал Сэнди на ухо, незаметно указывая на Мародеров с явной опаской во взгляде.
 
 Гермиона грустно покачала головой. Если верить рассказам Гарри, Джеймс и его друзья в школе не гнушались использовать не только магию, но и физическую силу, защищая свою точку зрения. Конечно, Сэнди не сильно уступал Поттеру в ширине плеч, но ростом был на голову ниже. Гермиона не верила, что это даст ему хоть какую-нибудь поблажку в схватке, которую никак нельзя будет назвать честной – вряд ли остальные Мародеры останутся в стороне. Что-то подсказывало ей, что не останови Сэнди пуффендуец, то расплаты было бы не избежать. Если не здесь, то в другом месте – более безлюдном – он поплатился бы за свои слова. Зло усмехнувшись, Гермиона крепче обхватила себя руками. Храбрые гриффиндорцы… Она уверена, что они бы не удовлетворились честным поединком – напали бы исподтишка. От осознания этого стало настолько больно, что Гермиона какое-то мгновение не могла дышать. Сжав пальцами плечи, она почувствовала, как глаза наполнились влагой – все сказки, рассказанные Сириусом и Ремусом, о настоящих друзьях и беззаботной юности разбились о действительность. Возможно, профессор Снейп был прав, и Мародеры – действительно просто шайка, не гнушающаяся ничем.
 
 «Хватит, - мысленно прошептала себе Гермиона, качнув головой и стараясь избавиться от подобных мыслей. В подобном вопросе слушать Снейпа – верный способ увидеть в Джеймсе и его друзьях врагов. – Нужно делать собственные выводы». Вот только эти выводы были слишком неутешительны, и лишь с большим трудом Гермионе удалось задвинуть эти мысли на задворки сознания.
 
 - Да он похож на толстую уродливую лошадь, - не желал успокоиться Сириус. – Я удивляюсь, Сохатый, что у тебя еще аппетит не отбило при взгляде на него. Я даже доесть спокойно не мог, боялся подавиться от смеха.
 
 Гермиона поджала губы, не одобряя подобного отношения к учителю, но промолчала. Она понимала, что привлечь к себе внимание сейчас явный способ устроить ссору – Гермиона осознавала, что не сможет сдержаться и выскажет Блэку все, что думает о его манерах и словарном запасе.
 
 Но Лили не было нужно соблюдать тишину, и она не считала нужным сдерживаться. Судя по всему, ей тоже не пришлись по душе высказывания Блэка. Но в ответ на её гневную тираду, Блэк, подойдя почти вплотную, что-то прошипел Лили в лицо, за что мгновенно получил подзатыльник от побледневшего от злости Джеймса.
 
 Сейчас Гермиона пожалела, что стоит не рядом с ними. Что такого мог сказать Блэк на вполне, в общем-то, безобидные слова, что привело его друга в такое бешенство.
 
 Но появление профессора Стебль не дало разгореться конфликту.
 
 «Как всегда пунктуальна», - с улыбкой подумала Гермиона, взглянув на часы. Ей приятно было осознавать, что хоть что-то осталось неизменным.
 
 Профессор Стебль бодрым шариком скатилась со ступеней теплицы номер три, на ходу поправляя свою потрепанную остроконечную шляпу. Та от быстрого шага сбилась набок, открывая каштановые волосы, еще не тронутые сединой, как помнила Гермиона. Порывшись в глубоких карманах темно-зеленой мантии, профессор извлекла громоздкий медный ключ, выглядевший настолько массивно, что Гермиона задумалась – как мисс Стебль носила такую тяжесть в кармане.
 
 Гермиона решила подождать, пока все остальные зайдут внутрь, не желая раскрывать свое убежище.
 
 - Не принимай слова Сириуса всерьез. Он не хотел говорить этого о… - Джеймс придержал Лили за рукав мантии, когда все уже были внутри.
 
 - Знаешь, Поттер, мне не нужны ни твои, ни его извинения, - зашипела Эванс, отдергивая руку. – И сколько раз я просила не хватать меня. Мне это неприятно.
 
 - Можешь расслабиться, я больше к тебе не притронусь, - Джеймс демонстративно скрестил руки на груди, сверля собеседницу разозленным взглядом.
 
 Совершено не желая стать невольной свидетельницей их ссоры, Гермиона тихо спустилась со ступеней и вышла на главную тропинку. Она, уже не скрываясь, направилась к спорящим, делая вид, что только что подошла.
 
 - Привет, - с нарочито беспечным видом поздоровалась Гермиона, чем заслужила сразу два раздраженных взгляда. Не обращая на них внимания и стараясь удержать на лице маску абсолютно беззаботного человека, она поравнялась с ними. От натянутой улыбки сводило скулы, но чувствуя на себе яростный взгляд Эванс, Гермиона не могла отказать себе в удовольствии – позлить её еще больше.
 
 Проходя мимо, она едва не задела Лили плечом, одновременно удерживая на лице дружелюбную улыбку и смеряя Эванс ледяным взглядом. Гермиона с грустью подумала, что в других обстоятельствах они бы могли стать подругами, ведь у них было много общего. Но сейчас они были соперницами еще задолго до того момента, как встретились, и, к сожалению, ничего уже нельзя было изменить.
 
 Поравнявшись с Джеймсом, Гермиона пристально посмотрела в его глаза, пытаясь понять, почему он позволяет Эванс так себя вести по отношению к нему, почему терпит такое отношение. Ведь если судить по всему, что она знала о нем, то Джеймса Поттера никак нельзя было назвать слабым человеком, да и сама Гермиона это видела. Но сейчас почему-то чем больше она наблюдала за ним, тем больше разочарования испытывала. На миг она почувствовала что-то похожее на отвращение, но тут же постаралась прогнать эти мысли.
 
 Зайдя в теплицу, Гермиона сразу потянулась к застежке мантии. От духоты мгновенно закружилась голова, а влажный воздух оседал на коже каплями пота. Тряхнув головой, Гермиона попыталась вздохнуть, но горячий воздух лишь обжег легкие, не принося никакого облегчения. От царившего запаха удобрений и перепрелых листьев становилось лишь хуже, и она судорожно закашляла, вытирая выступившее слезы.
 
 Все собрались около большого стола, внимательно слушая объяснения профессора Стебль. Гермиона мотнула головой, прогоняя назойливый гул в ушах, и поспешила занять свободное место подле преподавателя. Насколько она поняла, за будущие годы методы обучения декана Пуффендуя не изменятся – профессор Стебль никогда не следила за посещаемостью на своих занятиях, из-за чего многие студенты, обманутые этим фактом, пропускали, казалось бы, ненужные занятия. Но Гермиона по опыту знала, что потом, на экзамене в конце года, этим студентам придется туго. Ведь профессор Стебль всегда сама составляла экзаменационные вопросы, и найти нужную информацию, которая давалась лишь на занятиях, не представлялось возможным. Сама профессор любила давать темы, которых не было в большинстве справочников по травологии.
 
 С трудом сдерживая желание начать обмахиваться книгой, Гермиона встала между Сарой и какой-то рыжеватой веснушчатой девочкой из Пуффендуя с блеклыми глазами за толстыми стеклами очков. Обе не обратили на неё ни малейшего внимания, чему Гермиона была несказанно рада. Она ненавидела разговаривать на уроках, не желая пропускать даваемую преподавателями информацию.
 
 Растение, произраставшее в кадках в центре теплицы, было прекрасно знакомо Гермионе.
 
 - Если мы зайдем с заднего входа, то этим ублюдкам ничего не останется, кроме как броситься прямиком в расставленную нами ловушку,- голос Джереми звенел от едва сдерживаемого возбуждения.
 
 - Тише, у него окно открыто, - прошептала Гермиона, пристально наблюдая за домом. Горящие окна говорили о том, что хозяин внутри. Тот, кого они так долго искали, находился всего в паре десятков метров от их укрытия.
 
 Видя, как его силуэт отбрасывает темную тень на колышущуюся от летнего ветра занавеску, Гермиона сильнее сжала в руках палочку. Если бы не паранойя хозяина дома, из-за которой он окружил свое убежище всеми известными защитными заклинаниями, они были бы уже внутри. Но хитрое переплетение защитных и сигнальных чар заставило их вот уже четвертый час сидеть в укрытии неподалеку.
 
 - Черт, откуда они только берутся? – Джереми взмахнул руками в тщетной попытке отогнать надоедливую мошкару. – Кусаются, сволочи.
 
 - Прекрати, - с беспокойством проговорила Гермиона, с тревогой поглядывая на окна и боясь, как бы мельтешение её напарника не привлекло внимания.
 
 - Да надоело уже сидеть здесь, у меня ноги затекли.
 
 - Хватит, - уже решительнее оборвала его Гермиона, подставляя лицо теплому ветру. Да, конечно, Джереми Смит был её напарником уже больше нескольких месяцев, и она не могла бы пожелать себе лучшего союзника, которому бы доверила прикрывать спину. Но временами он был совершено невыносим.
 
 - Я не понимаю, чего мы ждем. Остальные уже полчаса как на местах, - Джереми беспокойно заерзал, с раздражением оглядываясь по сторонам, словно эти «остальные» находились вокруг и ждали лишь его сигнала.
 
 Гермиона покачала головой. Несмотря на свои двадцать пять лет, Джереми был, по сути, еще ребенком - вспыльчивым, нетерпеливым и непоседливым ребенком. Мысленно вздохнув, Гермиона посмотрела на него. Высокий и нескладный, Джереми сидел, согнувшись в три погибели, подтянув колени практически к подбородку. Но даже несмотря на неудобную позу, занимаемую в течение нескольких часов, на его лице не было и тени усталости: черные глаза лихорадочно блестели в преддверии хорошей битвы, а руки ни на миг не оставались в покое, теребя то застежку мантии, то взъерошивая белые в свете луны волосы.
 
 Еще раз вздохнув, Гермиона перевела взгляд на часы и мгновенно подобралась, сжав в руке волшебную палочку. До назначенного срока оставалось три минуты. Сейчас должен быть первый сигнал.
 
 - Уже пора? – возбужденно отозвался Джереми, доставая свою палочку.
 
 Гермиона не ответила, напряженно всматриваясь в бархатное августовское небо, усыпанное звездами. Зеленый сноп искр взвился в воздух над деревьями, возвещая, что над ними уже натянуто поле, блокирующее все виды магических перемещений. Резко развернувшись в противоположную сторону, Гермиона замерла, ожидая второго сигнала. Воцарившаяся тишина, казалось, была проникнута напряжением настолько, что его можно было потрогать. Даже Джереми затаил дыхание, застывшим взглядом всматриваясь ввысь.
 
 Сноп голубых искр, возвещающий, что защита снята с дома, еще не успел погаснуть, как они уже сорвались с места. Быстро и бесшумно они приближались к задней двери, стараясь действовать максимально аккуратно и слаженно, ведь они оба понимали, что счет идет на секунды. Хозяин дома не мог не заметить снятие охранных заклинаний.
 
 Дверь резко распахнулась, и шедший на пару шагов впереди Джереми бросился вправо, скрываясь за кустом какого-то растения с темно-зелеными треугольными листьями.
 
 Гермиона вскинула палочку, намереваясь атаковать открывшуюся цель. Но истошный крик Джереми заставил её резко развернуться.
 
 Следующие события промелькнули с фантастической скоростью: чьи-то крики, топот ног убегающего хозяина дома и сожженные, словно кислотой, лицо и руки Джереми.
 
 Смерть наступила почти мгновенно.

 
 Все эти воспоминания пронеслись перед глазами за доли секунды, и Гермиона до боли закусила губу, пытаясь прогнать чувство холодного страха, сковывающего грудь. Попытавшись расслабиться, она перевела взгляд на остальных учеников.
 
 Лили и Джеймс были уже здесь, хотя Гермиона не видела, как они входили. Она скользнула по ним безразличным взглядом, почти машинально отмечая недовольно поджатые губы и глубоко засунутые в карманы брюк руки Джеймса и скрещенные на груди руки Эванс. Встретившись глазами с Ремусом, который ободряюще ей улыбнулся, Гермиона почувствовала, как холод покидает её, и не смогла сдержать ответной улыбки.
 
 - Кто из вас знает, что это за растение? – профессор Стебль обвела притихших учеников строгим взглядом.
 
 Рука взметнулась вверх быстрее, чем Гермиона успела осознать, что делает. Кроме неё ответ знали только двое: Лили и Сэнди, пуффендуец.
 
 - Мисс Грейнджер, кажется? Не поведаете ли нам об этом растении? - обратила внимание на новенькую профессор Стебль, видимо желая лично оценить её уровень знаний. Гермиона мысленно усмехнулась: неужели она не доверяет министерской оценке за экзамены?
 
 - Данное растение относится к роду Toxicodendron, а точнее к одной из самых опасных разновидностей вида Toxicodendron diversilobum, - перед глазами Гермионы все еще стояло то, что осталось от лица Джереми, и она тряхнула головой, прогоняя болезненные воспоминания. Взяв себя в руки, Гермиона начала быстро рассказывать давно заученный текст: – Растение может приобретать различные формы: в солнечных местах оно произрастает как плотный кустарник, а в теневых – как лазающая лиана. Как сказано в «Энциклопедии ядовитых растений», наибольшую опасность оно представляет в период своего цветения. Мелкие цветки ярко-оранжевого цвета способны выделять активную кислоту, которая поражает мягкие ткани человека, что приводит к почти мгновенной смерти. Цветение продолжается два с половиной месяца. В остальное же время растение почти безвредно, а слизь, выделяемая необычными темно-зелеными листьями при прикосновении, опасна лишь при попадании на слизистые оболочки глаза. В результате этого проявляется неприятное жжение и наступает временная потеря зрения. Однако это легко лечится. Некоторых детей родители учат распознавать это растение по поговорке «Leaves of three, let it be*».
 
 - Десять баллов Гриффиндору, - произнесла профессор Стебль, тепло улыбнувшись Гермионе. – А сейчас я попрошу всех вас надеть очки и перчатки и, разделившись по трое, пересадить их с расставленные у той стены кадки. И прошу вас соблюдать предельную осторожность, не забывая о рассказанном мисс Грейнджер.
 
 Гермиона оказалась в компании Петтигрю и незнакомого ей пуффендуйца. Такое соседство её откровенно не радовало, и она с тоской оглянулась по сторонам, надеясь, что еще может улизнуть. Остальным Мародеры уже стояли в стороне, о чем-то тихо, но эмоционально переговариваясь. Джеймс и Сириус в два голоса что-то доказывали Ремусу, который отрицательно качал головой, явно не соглашаясь с их доводами. Остальные тоже уже были заняты делом.
 
 Вздохнув, Гермиона подумала, что сейчас согласилась бы работать даже с Сарой и Робертом, да что там говорить – даже с Лили и Эммой.
 
 - Откуда ты так много знаешь об этом растении? – с нескрываемым любопытством в голосе спросил Питер.
 
 - Я люблю читать, - пожала плечами Гермиона, пристально глядя в его серо-карие глаза и не понимая, почему не может пробудить в себе той злости и отвращения к нему, что переполняли её раньше.
 
 - Я тоже. Но мне никогда бы не пришло в голову заучивать «Энциклопедию ядовитых растений», а в учебнике по травологии этой информации нет – я его читал, - гнул свою линию Петтигрю.
 
 - Вот как? – холодно переспросила Гермиона, вопросительно приподняв бровь. Питер не производил впечатления человека, не просто любящего читать, но и читающего школьные учебники.
 
 Пользуясь возможностью, Гермиона рассматривает повернувшегося к ней спиной Питера. Щуплый мальчишка с короткими мышиного цвета волосами выглядел слабым и тщедушным. Глядя на него, Гермиона понимала, насколько обманчива его внешность – ведь никто и предположить не мог, какую роль он сыграет в этой войне.
 
 В этот момент Петтигрю, почувствовав её изучающий взгляд, обернулся, вопросительно смотря на Гермиону. Она не знала, что он увидел в её глазах, но его улыбка медленно сползла с лица, а во взгляде появилась опаска.
 
 Гермиона с трудом, но заставила себя расслабиться и даже сумела выдавить подобие доброжелательной улыбки. Лицо Питера разгладилось, став по-детски открытым, и Гермиона в который раз подумала, что не знай она о его будущих действиях, то могла бы относиться к нему совсем по-другому. Возможно, они даже смогли бы со временем найти общий язык.
 
 - Так ты и есть та самая новенькая? – прервал дуэль взглядов переминающийся с ноги на ногу пуффендуец.
 
 Гермиона мысленно покачала головой, неужели никто из них не понимает всю глупость этого вопроса. У неё появилось детское желание ответить «нет» и увидеть его реакцию. Но она все же смогла себя пересилить, улыбаясь еще шире и чувствуя, что еще немного и эта улыбка так и замрет на её лице навсегда.
 
 - Чудеса логики, - не сдержавшись, отозвалась Гермиона.
 
 - Что? – глупо переспросил пуффендуец, не ожидая такого ответа.
 
 - В школе всего один новый человек, - вздохнула Гермиона, - а в классе всего одно незнакомое тебе лицо. Я просто удивлена твоему логическому мышлению. Как ты сумел меня так быстро вычислить?
 
 - Это было несложно, - самодовольно ухмыльнулся он. Гермиона с подозрением посмотрела на пуффендуйца, справедливо полагая, что тот просто издевается. Но он был абсолютно серьезен. – Меня зовут Зак Эдисон, а ты, должно быть, Гермиона Грейнджер?
 
 - Ты меня поражаешь, - с иронией произнесла Гермиона, склонив голову, и с грустью подумав, что урок будет долгим.
 
 ***
 
 - Расскажи мне о своих друзьях, - попросила Гермиона Питера, опуская растение в придерживаемую им кадку. Она уже несколько раз ловила на себе взгляды Джеймса и Сириуса, неимоверно раздражающие и мешающие сосредоточиться на работе. Поттер и Блэк, казалось, не замолкали ни на минуту, что-то бурно обсуждая и косясь на неё, из-за чего Гермиона чувствовала себя неуютно.
 
 Когда они окончательно вывели её из себя, Гермиона отпихнула в сторону корень растения, норовивший лишить её руки, и, откинув влажные волосы со лба, с возмущением уставилась на Джеймса. Но вопреки её ожиданиям, тот не стушевался под её взглядом, а наоборот – весело подмигнул, заговорщицки улыбнувшись. Вспыхнув, Гермиона отвернулась и больше не поворачивалась, пытаясь игнорировать сверлящие спину взгляды.
 
 - Вы давно дружите?
 
 - С первого курса, - после паузы отозвался Питер и замолчал, пытаясь отцепить сопротивляющиеся корни от краев кадки.
 
 Поняв по его тону, что дальнейшие расспросы бесполезны, Гермиона постаралась сосредоточиться на работе – благо это было последнее растение в их группе. Работать с Питером оказалось неожиданно приятно: он старательно выполнял свои обязанности, не отвлекал её глупыми разговорами, как Зак. Насколько Гермиона могла понять, Петтигрю довольно неплохо знал предмет, что удивило её. Ведь со слов Ремуса, Сириуса да и профессора Макгонагалл, он на занятиях не блистал знаниями. Конечно, Гермиона понимала, что их мнение стало предвзятым после поступка Питера, но человек, которого она сейчас перед собой видела, был совершено другим. И впервые ей пришла в голову мысль, что, возможно, все было совсем не так, как ей описывали, и причины, побудившие Петтигрю примкнуть к Темному лорду, были иными.
 
 Вздохнув, Гермиона сняла жесткие перчатки, разминая затекшие запястья, и обернулась на Мародеров, к которым уже присоединился Питер. Увидев, что они направились к выходу, она бросилась им наперерез, собираясь якобы случайно столкнуться в дверях. Гермиона старалась ни на миг не забывать, зачем она здесь, и хотела разыграть сцену беспомощной новенькой, которая наверняка заблудится без посторонней помощи в огромном замке.
 
 Но, поравнявшись с Мародерами, она не успела и рта раскрыть, как Ремус сам предложил ей помощь:
 
 - У нас сейчас зельеварение. Пойдем с нами, мы проводим тебя в подземелья, - Ремус улыбнулся ей, и Гермиона благодарно на него посмотрела. Большей удачи и ожидать нельзя было.
 
 - Спасибо, - произнесла она. – Я бы точно заблудилась, этот замок такой огромный. Я даже теплицы искала так долго, едва на урок не опоздала.
 
 Проходящая мимо Сара, услышав эти слова, обернулась, с насмешкой глядя на неё. Гермиона ответила ей раздраженным взглядом, мысленно умоляя её промолчать. Та словно узнав её мысли, еле слышно фыркнула и, гордо вскинув голову, прошла мимо, увлекая за собой Роберта.
 
 Не успела Гермиона порадоваться такому повороту событий, как сзади подошла Лили, едва не задев её плечом. В другой ситуации Гермиона ответила бы ей, но не хотелось выглядеть в глазах Мародеров скандалисткой – ей хотелось произвести на них самое благоприятное впечатление. А Лили, словно нарочно, замедлила шаг, дожидаясь приближающуюся Эмму, и явно собиралась идти на урок в компании однокурсников.
 
 Такое близкое соседство Эванс не могло не раздражать Гермиону. Как она должна обольстить Джеймса Поттера, если Лили будет постоянно кружиться рядом? Гермиона понимала, что в прямом противостоянии она не может ни на что рассчитывать – да и что она могла сделать по сравнению с той, в которую Джеймс был влюблен уже столько времени. Она могла лишь надеяться, что со временем ситуация изменится в её пользу, и Гермионы была решительно настроена, чтобы осуществить это как можно скорее.
 
 Гермиона слегка поморщилась и прибавила шаг, поравнявшись с Поттером.
 
 - Джеймс, - тихо позвала его Гермиона, не зная, как начать разговор. Поттер обернулся к ней, скользнув растерянным взглядом. Он словно до этого не замечал её присутствия, и Гермиона с непонятной обидой поняла, что так и было. Джеймс был настолько погружен в свои мысли, что не обращал внимания ни на что вокруг. Гермиона, закусив губу, с неизвестно откуда взявшимся раздражением отвела взгляд от его лица, смотря на приближающуюся громаду темного замка. Высокие башни, казалось, упирались прямо в темное небо, по которому лениво плыли грозовые тучи.
 
 - Я знаю, что ты недавно потерял родителей, - продолжила она. Увидев как он, вздрогнув, словно сжался, Гермиона почувствовала легкую тень удовлетворения и тут же устыдилась своих мыслей. Кому как не ей знать, как болезнена может быть эта тема. – Мне жаль. Знаешь, я понимаю тебя. – Джеймс вскинул голову, пристально смотря на неё своими потемневшими карими глазами, но Гермиона старательно отводила взгляд. – Мои родители тоже погибли не так давно.
 
 - Мне жаль, - эхом отозвался Поттер. Искоса взглянув на него, Гермиона заметила, что он хмурится. – Расскажи мне о них.
 
 - Они были замечательными людьми, - прошептала Гермиона, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Всегда верили в меня и верили мне, несмотря ни на что. Лишь благодаря им я смогла стать той, что стала.
 
 - Расскажи мне о своей жизни, - попросил Джеймс, в его голосе звучал искренний интерес.
 
 - Что ты хочешь узнать? – сглотнув слезы, Гермиона постаралась подавить взбудораженные эмоции. У неё будет время выплакаться, но только не сейчас.
 
 - Как ты решилась на то, чтобы все оставить? Ведь у тебя во Франции остались близкие люди, родственники, друзья…
 
 - Я по ним очень скучаю, - неопределенно произнесла Гермиона. Врать ему было неприятно, да ей и не хотелось этого делать. – Но друзья поняли и приняли мой выбор. – Как бы ей хотелось, чтобы это на самом деле было так.
 
 - Видимо, у тебя хорошие друзья, - улыбнулся ей Джеймс.
 
 - Самые лучшие, - подтвердила Гермиона, стараясь незаметно стереть выступившие снова слезы. Кажется, ей это удалось. Во всяком случае, Джеймс ничем не показал, что заметил её слабость. – Теперь твоя очередь, - Гермиона тряхнула головой, словно отгоняя грустные мысли. – Где ты живешь?
 
 - Вблизи города Скибберин, находящегося в графстве Корк, - Джеймс пожал плечами. – У нашей семьи там есть небольшой домик с участком, скрытый от маггловских глаз.
 
 - Почему же ты не остался в родовом поместье? – тихо спросила Гермиона, повернувшись к нему и пристально смотря в глаза.
 
 - По той же причине, что и ты не осталась во Франции. Бежал от самого себя. – Она не могла не заметить грустной усмешки, промелькнувшей на его лице.
 
 - Увлекательное занятие, не правда ли?
 
 - Очень.
 
 Глядя друг на друга, они рассмеялись, и Гермиона порадовалась своей первой победе. Они все же нашли общий язык. Теперь она еще на шаг ближе к исполнению своей цели. От осознания этого, Гермионе хотелось закружиться, но она лишь еще шире улыбалась, глядя Джеймсу в глаза.
 
 Краем глаза она заметила, как Лили, вероятно услышав их смех, обернулась, пристально смотря на мгновенно подобравшегося Джеймса, с которого слетела всякая веселость. Гермиона не смогла понять значения этого взгляда, но ощущение невидимой нити, связывающей этих двух людей, было похоже на ощущение петли, в мгновение ока затянувшейся на её шее. Воздух словно одним ударом вышибло из легких, и смех встал где-то в горле, причиняя мучительную боль и заставляя пальцы судорожно сжаться.
 
 Гермиона почувствовала, как ноги сами ускорили шаг. Лишь догнав остальных, она обернулась – Джеймс снова погрузился в свои невеселые мысли и словно это уже не он беззаботно смеялся всего минуту назад. Но сейчас Гермионе было не до его внутренних демонов, ей хватало своих. Для неё было главным, что он промолчал.
 
 4.2. Первый учебный день. Начало войны.
 
 2 сентября 1977 года.
 
 Гермиона откинулась на подушку и лениво рассматривала карту Мародеров, ища в скоплении передвигающихся точек ту единственную с именем Регулуса Блэка. Тихий шорох перелистываемых страниц был единственным звуком, нарушающим тяжелую тишину комнаты. Тишина давила, и Гермионе казалось, что мысли в её голове звучат словно произносимые вслух. Хотя она и понимала, что единственным звуком, слышимым другими, был громкий стук сердца, которое билось где-то в горле и мешающего дышать.
 
 Вздохнув, Гермиона потянулась, разминая затекшую спину, и поморщилась, понимая, что сейчас никак не сможет поговорить с Блэком. Тот сидел в гостиной Слизерина в окружении сокурсников и наверняка весело проводил время. Впрочем как и всегда. Гермиона еще в первый день заметила, что Регулус умел находить повод для веселья, пусть даже и не всегда подходящий. Но своей жизнерадостностью и беззаботностью он был так не похож на слизеринца, что не могло не напрягать Гермиону. Пусть даже и понимая, что факультет не может определять характер как по шаблону, она не могла отделаться от мысли, что будь Блэк хоть немного похож на того человека, чей образ она уже сложила в голове, ей было бы спокойнее.
 
 Раздраженно отбросив пергамент в сторону, Гермиона вытянулась на кровати, закрыв глаза. После вчерашнего разговора с Джеймсом она поняла, что возможно её план требует дополнений. Для его успешного осуществления ей требовался «соучастник», который смог бы держать Эванс в стороне от Гермионы, что существенно бы облегчило задачу. На эту роль она хотела пригласить Снейпа, но, зная его лишь с одной – не самой лестной – стороны, Гермиона боялась, что сделает лишь хуже. Она могла рассчитывать лишь на его чувства к Лили, что не давало никаких гарантий лично ей, Гермионе. Конечно, она не собиралась раскрывать перед ним карты, но разузнать о нем больше тех скудных сведений, что у неё имелись, казалось Гермионе совершенно нелишним. Именно за этим она собиралась обратиться к Блэку, но теперь исполнение плана откладывалось еще на день.
 
 Дверь комнаты с грохотом распахнулась, грубо вырывая Гермиону из невеселых мыслей. Едва успев убрать карту Мародеров под подушку, она резко развернулась, с возмущением смотря на Эванс.
 
 - Что ты там прячешь? – с подозрением спросила Лили, тяжело дыша, словно от быстрого бега. Темно-рыжие волосы разметались по плечам, обрамляя покрасневшее лицо. В тонких пальцах был смят пергамент.
 
 - Я считаю, это не твое дело, - Гермиона скрестила руки на груди, пытаясь незаметно запихнуть локтем карту поглубже. Судя по тяжелому взгляду Лили, брошенному из-под густой челки, её маневр не остался незамеченным.
 
 - А вдруг моё? – с нескрываемым ехидством в голосе отозвалась Эванс. – Или ты думаешь, что ты в Хогвартсе долгожданный гость? Думаешь, что тебе нужно было лишь попасть сюда? Нужно еще продержаться. Зачем ты вообще здесь появилась?
 
 - Не беспокойся, я продержусь, - огрызнулась Гермиона. – И профессор Дамблдор прекрасно осведомлен о причинах, по которым я поступила в эту школу. И я не обязана ставить кого-либо еще о них в известность.
 
 - А мне кажется, что ты просто дуришь людям головы своими сказками.
 
 «Какая проницательность», - горько усмехнулась Гермиона. Хотя откуда Лили могла об этом знать? Гермионе казалось, что та не обращала на новенькую никакого внимания, за исключением тех моментов, когда они сталкивались лицом к лицу. Вот тогда разгоралась ожесточенная борьба. Причем на мгновение Гермионе показалось, что злость Эванс направлена не именно на неё, а скорее на саму себя. Она чувствовала, что Лили что-то мучает, мысли, от которых Эванс не могла избавиться. Гермиона просто знала это, потому что сама испытывала то же самое.
 
 - Вот именно. Тебе кажется.
 
 Гермиона изо всех сил пыталась сохранить остатки спокойствия и не поддаваться раздражению, поднимающемуся в ней. Она старалась ни на миг не забывать, что перед ней не просто надоедливая сокурсница, но мать одного из её лучших друзей.
 
 Но, казалось, Эванс её спокойные ответы лишь больше распаляли. Зеленые глаза метали молнии, пытаясь пригвоздить Гермиону к месту. Та смотрела на неё, снова поймав себя на мысли, что в прямом противостоянии у нее нет ни малейшего шанса. Конечно, Гермиона не раз слышала, что мать Гарри была красавицей, но лишь столкнувшись с ней лицом к лицу, поняла, насколько она превосходит её в этом отношении. Считая себя человеком трезвомыслящим, Гермиона старалась так же трезво относиться к себе и не считала свою внешность сколько-нибудь примечательной. Пусть даже она набрала в весе, но все же оставалась настолько худой, что создавалось ощущение, что её морили голодом. Оставалось радоваться, что угловатую фигуру надежно скрывала форменная мантия. Гермиона могла с помощью выученных чар «создать» лицо: прибавить выразительности глазам, объема ресницам, румянца скулам, пухлости губам… Но даже чары были бессильны изгнать из её глаз то затравленное выражение, что, казалось, останется там навсегда. Это выражение сводило на нет все её усилия.
 
 По сравнению с ней Лили, которую даже сейчас не портили кривящиеся губы и яркие пятна румянца на щеках, была похожа на яркое солнце, уверенно освещавшее все вокруг. В то время как Гермиона была скорее луной, светящейся лишь бледным отраженным светом.
 
 Вздохнув, Гермиона произнесла:
 
 - Я не хотела бы, чтобы мы стали врагами, Лили.
 
 - Грейнджер, ты не поняла, - покачала головой Эванс. – Мы уже враги. И я бы не советовала переходить мне дорогу.
 
 - Ну что ж, - медленно протянула Гермиона, пристально глядя ей в глаза. – Я так понимаю, война объявлена.
 
 Не отрывая от неё взгляда, Гермиона вытащила из-под кофты ключик, висящий на серебряной цепочке на шее, и спрятала карту Мародеров в шкатулку. Перехватив любопытный взгляд Лили, Гермиона усмехнулась. Ей было понятно желание Эванс заглянуть в шкатулку – там хранились все её личные вещи, можно сказать – ключ ко всем её тайнам. Пара фотографий родителей и Гарри с Роном, карта Мародеров, мантия-невидимка, личные документы и записи. Все то, что могло её «потопить».
 
 Закрыв замок на три оборота и проверив наложенные на шкатулку заклятия, Гермиона вышла из комнаты, едва не задев Лили плечом.
 
 ***
 
 Стоило Грейнджер скрыться за дверью, Лили швырнула на пол письмо от отца, которое до этого момента сжимала в ладони. Она даже не будет на него отвечать. Да и зачем, если он не верит ей, не понимает её. Настолько зацикленный на своей собственной правде, её отец не осознавал всю разумность её доводов и не желал признавать очевидное. Лили больше всего злило даже не это, а то, что он настойчиво пытался заставить её поверить в это. Но ведь она понимала, что ничего кроме жалких украшений, случайно найденных, не подтверждает случившееся. Надежда еще оставалась, и Лили ненавидела любого, кто попытался бы её отнять. Даже собственного отца.
 
 Еще и эта Грейнджер прибавилась к и без того огромному списку проблем. Лили не могла понять, почему Гермиона так её раздражает. Когда её не было рядом, Лили, трезво оценивая ситуацию, думала о ней, как о совершено нормальном, среднестатистическом человеке, не вызывающем никакого интереса. Но стоило им, как сейчас, столкнуться лицом к лицу, как в душе Лили словно поднималась вола раздражения, смывая все так тщательно возводимые преграды невозмутимости. Она никогда в жизни не пыталась сдерживать себя, всегда говоря и делая то, что считала правильным и нужным. Конечно, такое поведение нередко выходило боком для Лили, но даже сейчас, понимая, что поступает с Грейнджер не так, как должна, не могла остановиться. И Лили даже не могла сказать, что Гермиона начинает перепалку первая, чтобы хоть как-то успокоить свою совесть. Грейнджер почти всегда молчала, никогда не обращаясь к Лили первой и даже в пылу ссоры умудрялась сохранять спокойствие, что задевало еще больше.
 
 Еще хуже обстояли дела, когда она видела Грейнджер рядом с Поттером. Гермиона даже не собиралась скрывать, что увлечена им. И, что было больнее всего, Джеймсу она тоже приглянулась. Лили считала себя наблюдательным человеком и не могла не заметить его взглядов, направленных на новенькую. В его глазах читался интерес, а это, как известно, кратчайший путь к симпатии. И что-то подсказывало Лили, что Грейнджер добьется своего, несмотря ни на что.
 
 Лили не могла решить: радоваться ли ей такому повороту событий, ведь Джеймс наверняка от неё отстанет в этом случае, или же злиться, ведь только начавшиеся строиться отношения рушились на глазах.
 
 Совершено запутавшись в своих чувствах к Джеймсу, Лили бросалась из крайности в крайность – то одаривая его милыми улыбками, то бросаясь по пустякам. Такая переменчивость не могла не напрягать парня, заставляя его всегда держаться напряженно в её присутствии. Видя, как Джеймс вновь отдаляется от неё, Лили все чаще вспоминала, с чего все начиналось. Ведь поначалу она его не замечала. Потом он начал её раздражать. А потом она его возненавидела. Лили совершенно запуталась в своих чувствах к Джеймсу Поттеру. Её бесило в нем все: его улыбка, самоуверенное выражение лица, привычка ерошить волосы и играть со снитчем. Но больше всего Лили раздражало то, что он считал себя лучше всех и полагал, что с ним никто не сравнится. Ну, разве что исключением были его дружки, особенно Блэк. Сириус Блэк, как считала Лили, был единственным человеком, ради которого Джеймс мог прекратить выделываться.
 
 Но потом Лили стала замечать, что Джеймс Поттер становился все спокойнее. Он перестал хвалиться и задирать других людей по поводу и без. Именно в тот момент её непоколебимая уверенность в том, что она будет ненавидеть его до конца жизни, неожиданно пошатнулась. Лили искренне считала, что даже её мировоззрение пошатнулось, когда она поняла, что Поттер повзрослел. Она смогла по-другому на него взглянуть, уже не чувствуя в себе той злости, что раньше. Он даже стал ей нравиться. Совсем немного, как признавалась себе Лили, и лишь как интересный человек. Но этого «немного» было достаточно, чтобы они стали чаще общаться. Этим летом они даже переписывались.
 
 В этот момент и вышла на сцену мисс Гермиона Грейнджер, неизвестно откуда взявшаяся новенькая. Дальше все, на взгляд Лили, начало развиваться как в дешевом бульварном романчике, которыми так зачитывалась Петуния. В этом сюжете Грейнджер была отведена роль соперницы, призванной строить на пути возлюбленных козни и пытаться разлучить их. Но вот только Лили всегда со скептицизмом относилась к подобным «произведениям» и не верила, что подобные сюжеты бывают в жизни. Да и не собиралась Лили бороться с ней за призрачное счастье обладания Джеймсом Поттером – он не настолько ей нравился. И она не чувствовала в себе необходимых сил – и без проблем на личном фронте в её жизни шла кровавая борьба, отбирающая все эмоции. 
 
 Но даже осознавая это, Лили не могла понять причин своей неприязни к Грейнджер. Она словно подсознательно чувствовала, что та врет.
 
 Подумав об этом, Лили, едва опустившись на кровать, вскочила и бросилась к сундуку Гермионы, куда та пару минут назад спрятала шкатулку.
 
 С опаской оглядываясь на дверь и думая, что соврать, если кто-то из сокурсниц сейчас войдет, Лили лихорадочно перебирала вещи. Поражало то, что все они были совершенно новыми – на многих еще даже не был оторван ценник. Хотя Грейнджер не производила впечатление богатой, цены были немаленькими. Лили не могла понять одного: неужели желание Гермионы распрощаться с прошлым распространялось даже на одежду. Шкатулка обнаружилась на самом дне, хотя Лили была готова поклясться, что перед уходом Гермиона кинула её поверх всей одежды.
 
 Лили на мгновение задумалась, не запереть ли дверь, но поняла, что это будет пустой тратой времени. Эмма сейчас была на квиддичном поле, восстанавливала, по её словам, утраченную за лето форму. Сара со вчерашнего дня словно поселилась в подземельях, неожиданно обнаружив в себе непреодолимое стремление к изучению зельеварения – Слизнорт сам выделили ей для занятий отдельный кабинет. А Гермиона вряд ли зайдет в комнату раньше вечера, не захочет повторения еще одной подобной сцены. Ну вот, стоило Грейнджер пропасть из поля зрения, как Лили, остыв, понимала, что сама не права, обвиняя новенькую во всех своих бедах.
 
 Под гнетом подобных мыслей Лили едва не положила шкатулку назад. Лишь понимая, какой козырь она рискует вытянуть, она не сделала этого. Она словно знала, что там лежит нечто, что даст ей ответы на все вопросы.
 
 Но открыть шкатулку Лили не смогла: не помогли никакие известные ей заклинания – они словно проходили сквозь неё, совершенно не замечая преграды на своем пути. С подобным она сталкивалась впервые. Видимо, её мысли были не так далеки от истины: Гермиона Грейнджер не так проста, как кажется на первый взгляд.
 
 ***
 
 - Toxicodendron diversilobum является одним из самых опасных растений рода Toxicodendron…
 
 Уткнувшись взглядом в учебник по травологии, Гермиона все же не могла не заметить, как Эванс почти сбежала по лестнице, почти сразу исчезнув за портретом. Слишком резкими и судорожными были её движения, чтобы на них можно было не обратить внимания.
 
 Гермиона вздохнула и захлопнула книгу, понимая, что в подобном состоянии у неё не получится полноценно усвоить необходимую информацию. Хоть она и не любила откладывать выполнение домашнего задания, сейчас ей нужно было просто расслабиться. В этом отношении для Гермионы было как нельзя кстати, что Лили ушла из общей спальни. Даже понимая, что им как-то придется сосуществовать вместе еще десять месяцев, Гермиона не собиралась продлевать свои мучения, находясь в одном помещении с Эванс дольше обычного.
 
 - Что у вас случилось? – с любопытством спросил сидящий рядом Ремус.
 
 - Ничего особенного, - Гермиона пожала плечами, - просто не сошлись во мнениях.
 
 - Ну-ну, - судя по голосу, Ремус ей не поверил. – Видела бы ты себя со стороны, когда смотрела на неё. Я боялся, что Лили упадет замертво.
 
 - Успокойся, она вне опасности.
 
 Склонив голову, Ремус тепло и, как показалось Гермионе, как-то заговорщицки ей улыбнулся, словно зная об их отношениях больше, чем говорит.
 
 - Где ты успела все это взять? – спросил Люпин, кивая на стопку книг, возвышающуюся перед ней.
 
 - Забежала после уроков в библиотеку, - улыбнулась Гермиона. И, заметив его взгляд, прибавила: - Да, я знаю, что такое библиотека. Удивлен?
 
 Ремус рассмеялся, покачав головой, и собрался было что-то ей ответить, но не успел. Неизвестно откуда взявшиеся Блэк и Поттер, подскочившие с двух сторон, буквально выдернули его из кресла. Гермиона с улыбкой обернулась, смотря им вслед. Джеймс и Сириус, схватив друга под руки, быстро тянули его к выходу, что-то одновременно втолковывая ему. До Гермионы долетали лишь обрывки фраз.
 
 - Хвост уже ждет нас там, - лихорадочно шептал Сириус.
 
 - Вы с ума сошли, - Ремус безуспешно пытался вырваться. Правда, его попытки были слишком слабы, чтобы выглядеть убедительно.
 
 - Пойдем, пойдем, - приговаривал Джеймс, толкая его в портретный проем. – Нечего отлынивать.
 
 - Эй, что-то случилось? – Гермиона постаралась разыграть недоумение, что слабо удавалось сквозь душащий её смех. Зато любопытство в её голосе было неподдельным. Кроме того, она считала нелишним еще раз напомнить Джеймсу о своем присутствии.
 
 - Еще нет, - Джеймс обернулся и с плутовской улыбкой подмигнул Гермионе. После чего вместе с друзьями скрылся за портретом.
 
 __________
 
 *«Листьев три – обходи»

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
5.1. Запасной план. Тайные мотивы Джеймса Поттера.
 
 3 сентября 1977 года.
 
 Гермиона тоскливо смотрела на потолок Большого зала. Несмотря на наступившую осень, на улице было по-летнему жарко — утреннее солнце приятно согревало, а по ярко-голубому небу лениво плыли перистые облака.
 
 Вздохнув, Гермиона снова опустила взгляд на тарелку с уже остывшей овсянкой. На душе было прескверно, и даже предстоящая возможность посидеть под любимым деревом с книгой в руках не радовала. Да и место было наверняка занято — все ученики, которые уже закончили завтрак, вышли на улицу, упиваясь теплой погодой.
 
 Гермиона отложила ложку в сторону, понимая, что аппетит куда-то испарился, и подперла подбородок рукой. Из-за того, что вчера вечером она решила не пить снотворное, всю ночь её мучили кошмары. Во сне снова были лица родителей, их обезображенные тела и яркая метка, зависшая над руинами дома. Она не знала, сколько раз за эту ночь вскакивала с кровати, но соседки ничего ей не сказали. Хотя возможно Гермионе лишь казалось, что крики звучали громко, и это были лишь остатки сна, что отдавались в ушах эхом предсмертных криков родителей. Выспаться в эту ночь ей так и не удалось: проснувшись с рассветом, она чувствовала себя еще более усталой, чем вечером. Гермиона боялась, что если снова закроет глаза, кошмары вернутся. Хотя где-то на краю сознания билась мысль, что действительность обещала быть не менее страшной. Тихо собравшись, Гермиона спустилась в гостиную, не имея ни малейшего желания видеть, как проснутся её соседки — ведь была вероятность, что они все же не спали и слышали её ночные истерики. Время до начала завтрака она провела у потухшего камина с книгой в руках. Чтобы не терять времени зря Гермиона пыталась выяснить, каким еще способом можно уничтожить крестражи – не могла же она таскать с собой клык василиска, которого у неё к тому же не было. Вызывать же Адское пламя было страшно — она прекрасно помнила, что случилось в тот раз, и не испытывала иллюзий, что сможет справиться с этим заклинанием.
 
 Но даже будучи одной из первых, кто пришел в Большой зал, Гермиона все сидела на жесткой лавке, так и не проглотив ни кусочка, хотя завтрак уже подходил к концу. Еще раз вздохнув, она отодвинула от себя тарелку и едва не подпрыгнула, услышав над ухом знакомый голос:
 
 — Голодаешь, Грейнджер? Смотри, доведешь себя — совсем не на что будет посмотреть. — Громко заржав, Сириус рухнул на скамейку рядом с ней, заставив скривиться и отодвинуться.
 
 Гермиона вспыхнула и с возмущением посмотрела на Блэка и вторящего ему Поттера. Еще минуту назад она так стремилась в их общество, а сейчас, когда исполнилось это желание, мечтала оказаться как можно дальше, лучше всего — на другом краю стола. Зал был почти пуст — лишь за столом Когтеврана сидели какие-то четверокурсники, — а Блэку и Поттеру, насколько Гермиона знала, нужны были восторженные зрители, и они наградили её этой должностью. Гермиона прекрасно понимала, что не будь она связана по рукам и ногам своими намерениями, то, не задумываясь, пересела бы от них подальше. Но выбора у неё не было.
 
 — И тебе доброе утро, — прошипела Гермиона, отворачиваясь от наглеца.
 
 — Как спалось на новом месте? — не отставал Сириус, толкнув её локтем.
 
 Резко развернувшись, Гермиона в упор уставилась на него, тяжело дыша от нахлынувшего раздражения. Не переносившая подобной фамильярности, она была возмущена его поведением. Как он смел так обращаться с незнакомой, в общем-то, девушкой? Гермиона могла стерпеть любые слова и даже ответить на них не менее язвительно, но ненавидела, когда кто-то вторгался в её личное пространство — это позволялось лишь самым близким друзьям, но никак не Блэку. Возможно, она бы снесла это от Поттера, но не от его друга.
 
 Гермиона посчитала ниже своего достоинства отвечать на его вопрос и, с трудом взяв себя в руки, обратилась к Ремусу, протянувшему руку к овсянке:
 
 — Не ешь, она сегодня отвратительна. — Пусть даже она и не попробовала и ложки, но на запах и вид каша внушала отвращение. Да и разговор нужно было с чего-то начать.
 
 — Боишься за мое здоровье? — усмехнулся Ремус, но руку все же убрал.
 
 — Конечно, — пожала плечами Гермиона и усмехнулась: — Кстати, куда вы вчера так поспешно убежали? Натворили что-то?
 
 — Натворили? — Сириус вскинулся, округлив глаза и развернувшись к ней, и спросил с неподдельной обидой: — Неужели ты о нас такого плохого мнения? Да у нас и в мыслях ничего подобного не было. Видишь же, сейчас сидим спокойно, завтракаем. А ты «натворили»…
 
 — Не знаю, как обычно, — протянула Гермиона, — но сейчас ты врешь на редкость бездарно.
 
 — Ну куда уж мне до тебя. — Сириус взмахнул руками в притворном восхищении. — Ты-то у нас прирожденная лгунья.
 
 — Что ты хочешь этим сказать? — как Гермиона ни старалась, голос предательски дрогнул.
 
 Если остальные не заметили этого, то Блэк мгновенно подобрался, словно почуяв фальшь в её тоне. Гермиона передернула плечами, почти физически чувствуя, как по ней скользит изучающий взгляд серых глаз. Даже понимая, что это он сказал, не подумав, она не могла не признать, что удар был сильный. Еще мгновение и Гермиона выдала бы себя неосторожным словом или движением. Но она понимала сколько зависит от её выдержки. Вскинув голову, Гермиона с вызовом посмотрела в прищуренные глаза Блэка.
 
 Почувствовав витавшее в воздухе напряжение, Джеймс бросился спасать положение:
 
 — Да ладно, Бродяга, она же все равно через пятнадцать минут все узнает.
 
 — Меньше, Джеймс, — перебил его Ремус. — И если ты не прекратишь так набивать щеки, то мы рискуем опоздать на представление.
 
 — Если бы ты собирался по утрам быстрее, а не копался как девчонка, то мы бы не опоздали на завтрак, — отозвался Поттер с набитым ртом.
 
 — А ты бы ел поменьше, а то станешь вскоре как Хвост, — пробурчал Сириус, не обращая взгляда ни на подавившегося Джеймса, ни на покрасневшего от злости Питера. Блэк искал что-то в кинутой рядом на лавку сумке — его спина мешала Гермионе рассмотреть подробнее. Он достал из недр небольшие карманные часы, которые выглядели словно ими поиграли в квиддич, используя вместо бладжера. Гермиона вытянула шею, пытаясь ничего не упустить. Блэк то тянул, то дергал какие-то рычажки, торчащие из разбитого корпуса.
 
 Питер локтем ткнул Сириуса, кивком головы указывая ему на внимательно наблюдавшую за ними Гермиону. Блэк махнул рукой и с усмешкой что-то прошептал Питеру, от чего тот захихикал. Гермиона могла поспорить, что его слова были совершенно не лестны для неё.
 
 Блэк захлопнул погнутую крышку карманных часов и вскочил на ноги:
 
 — Нам пора. Портер уже занят, все билеты раскуплены, а актеры на местах — время начинать представление.
 
 — Что вы собрались сделать? — Гермиона растерянно смотрела вслед Мародерам, внезапно сорвавшимся с места и бросившимся к дверям.
 
 Её слова заставили Джеймса обернуться, словно он только вспомнил о её присутствии.
 
 — Пойдем, — тихо позвал её Поттер, протягивая руку. — Будет интересно.
 
 Гермиона на мгновение замешкалась, сомневаясь, но, взглянув в смеющиеся карие глаза, вложила пальцы в его ладонь. Ощущая, как вместе с теплом от его кожи ей передается странная уверенность и азарт, Гермиона тряхнула головой, пытаясь отогнать глупые мысли. На мгновение ей захотелось вырвать свою ладонь из его руки, но это чувство быстро ушло, уступив место другому. Гермиона на миг вспомнила, как когда-то, кажется так давно, Рон так же держал её за руку, так крепко, что она чувствовала, как её переполняет ощущение безопасности. Когда-то она была уверенна, что в присутствии Рона с ней ничего не случится, он всегда сумеет её защитить. Так и было. Он защитил её, но ценой собственной жизни. Гермиона с дрожью вспоминала, сколько ночей она оплакивала его, такого родного и любимого. И вот сейчас то же чувство защищенности, но дарил его не Рон Уизли, а Джеймс Поттер. Это не могло не пугать Гермиону — да, она собиралась влюбить его в себя, но влюбиться самой ей совершенно не хотелось. Гермиона до этого момента даже не представляла себя рядом с ним, почему-то все её мысленные планы ограничивались лишь завоеванием Джеймса. Но она совершенно не могла представить, что произойдет с ними дальше. Гермиона искренне считала, что он не тот человек, которого она хотела бы видеть рядом с собой всю оставшуюся жизнь. Понимая, что эту жизнь придется строить заново здесь, ведь в свое время не вернуться, она не могла представить их с Поттером как пару. Он абсолютно не был похож на Рона, которого она горячо любила и за которого планировала выйти замуж. Гермиона осознавала, что возможно со временем создаст семью, но собиралась подойти к выбору возлюбленного как можно более рационально.
 
 Гермиона тряхнула головой, отгоняя абсурдное видение себя и Джеймса под свадебной аркой, не понимая, как подобная глупая мысль вообще появилась. Их отношения с Поттером ограничатся лишь рамками плана. А после этого она уедет куда-нибудь подальше, возможно во Францию, там у неё остался дом от «родителей».
 
 Так погрузившись в свои мысли, Гермиона не заметила, как они остановились. Впечатавшись носом в спину Блэка, она пробурчала что-то сквозь зубы и едва не отлетела в сторону, когда Сириус резко обернулся.
 
 — Поаккуратнее, — отозвался он, смеряя Гермиону слегка раздраженным взглядом.
 
 Она с легкой обидой поняла, что в его голосе не звучало и намека на сочувствие.
 
 — Постараюсь, — огрызнулась Гермиона, потирая левой рукой кончик ушибленного носа и оглядываясь.
 
 Они стояли на вершине холма, откуда открывался прекрасный вид на озеро и прилегающие к нему окрестности. Лучи солнца отражались на глянцевой поверхности воды, создавая причудливые блики. Отсюда казалось, что все студенты Хогвартса вышли провести возможно последний теплый день на улице, под безоблачным голубым небом.
 
 Видя, что Мародеры не сводят взгляда с озера, Гермиона повернулась в том же направлении. Пару минут ничего не происходило, и она уже успела пожалеть, что сорвалась с места — возможно она могла бы все же позавтракать. Твердо решив, что ничего интересного все равно не предвидится, Гермиона повернула в сторону замка, как вдруг услышала душераздирающий визг, доносящийся со стороны озера.
 
 Из темной воды поднималось нечто. Матово-черное, оно было покрыто слизью, которая стекала с него вместе с ручьями воды. Это чудовище было словно срисовано с маггловских комиксов, и эта мысль мгновенно отрезвила Гермиону, которая уже сжимала в руках волшебную палочку.
 
 Хмыкнув, Гермиона спрятала палочку, понимая, что та ничем не поможет, да и Мародеры вряд ли допустят, чтобы их творение достало до них. Склонив голову, она наблюдала за беснующей волной студентов, лихорадочно пытающихся оказаться как можно дальше от берега. Гермиона, как человек, не раз побывавший в гуще сражений, могла бы им объяснить, что бежать не выход, нужно остаться и дать бой. Но, к сожалению, на это была способны лишь около десятка учеников, которые остались на берегу, смело встречая мчащегося к ним «кальмара». Пусть даже они не могли ничего ему сделать, но хоть не бежали как кучка суеверных при виде фестралов. Это поневоле внушало Гермионе уважение.
 
 Достигнув песочной полосы, «кальмар» взорвался фонтаном слизи, покрыв ею всех оказавшихся на берегу. Гермиона поморщилась, слыша, как остальные заливаются смехом, словно не они только что трусливо бежали, поджав хвосты.
 
 — Впечатляет, — произнесла Гермиона, переведя взгляд на хохочущих Мародеров.
 
 — Понравилось? — в голосе Сириуса звучало неприкрытое самодовольство.
 
 — Еще бы, — хмыкнула Гермиона, пряча руки в карманы. От увиденного её пробрала дрожь, словно температура воздуха опустилась за мгновение сразу на десяток градусов. — Зрелищно, но бесполезно. Столько магической энергии ушло, и все зря.
 
 Гермиона не стала дожидаться разгневанных возражений от Джеймса и Сириуса, которых, судя по лицам, подобная оценка их деятельности возмутила до глубины души. Развернувшись, она ушла в сторону замка.
 
 — Ты видел, как Гилфорд верещала? Спорим, она оглушила своего парня, — донесся довольный голос Сириуса, вызвавший новый взрыв смеха.
 
 ***
 
 Гермиона с раздражением захлопнула тяжелый том, подняв облако пыли от пожелтевших страниц. Вот уже битый час она сидела в библиотеке, просматривая книги по тёмной магии, но ничего стоящего так и не смогла найти. Впервые в жизни книги не могли дать ей ответ на четко поставленный вопрос, и это не могло не раздражать Гермиону.
 
 Свои поиски она начала еще только устроившись на работу в министерство магии. Это для остальных сотрудников огромный архив был чем-то скучным и совершенно бесполезным, а Гермиона, которая знала, что и где нужно искать, каждый день просиживала по несколько часов, пролистывая старые документы. Уже тогда она понимала, что должна заниматься не только преследованием Джеймса Поттера, но и более серьезными делами. В те дни Гермиона нашла много интересного для себя, хоть и не представляла, как эти знания могут ей помочь в дальнейшем.
 
 Именно поэтому Гермиона возлагала такие надежды на хогвартскую библиотеку, которые не оправдались. Ни в одной книге о темных искусствах не было ни намека на крестражи, и она все чаще с тоской посматривала в сторону Запретной секции. Гермиона надеялась, что может быть там есть упоминание, как уничтожить осколки души Воландеморта. Возможно, ей даже удастся выпросить разрешение у кого-то из учителей.
 
 Из размышлений её вырвал грохот упавшей на стол книги.
 
 — Извини, здесь не занято? — раздался над ухом слегка запинающийся голос.
 
 Гермиона подняла голову, с немым раздражением смотря на несколько смущенного Роберта.
 
 — Не занято, если конечно ты не нашел другого места, — Гермиона многозначительно обвела взглядом полупустой читальный зал. За столиком напротив сидели Эванс и Блюм, и она не понимала, почему он не присоединился к ним. Ах да, теперь же и она его однокурсница.
 
 — Спасибо, — Грин сделал вид, что не расслышал не слишком любезной фразы. Кинув набитую учебниками сумку на стул, он сел напротив и раскрыл книгу.
 
 Последовав его примеру, Гермиона уставилась на только что прочитанную страницу, стараясь не заскрипеть зубами от злости. Настроение, итак не слишком хорошее, упало ниже нулевой отметки.
 
 Гермиона прикрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от окружающих и вернуться к предыдущим мыслям. Вспоминая подробности биографии Темного Лорда, она никак не могла понять, где он мог укрыть остальные крестражи. И пусть она знала, где хранятся некоторые из них, но местонахождение остальных оставалось для нее загадкой, разрешить которую было делом не только принципа, но и жизни. Как назло на ум приходили только самые очевидные ответы, и Гермиона не могла не понимать, что профессор Дамблдор проверил все эти варианты. Если бы у неё только были его возможности… Хотя…
 
 — Ты странная.
 
 Гермиона раздраженно вскинула голову, смотря на Роберта, в очередной раз отвлекшего её от размышлений.
 
 — Почему же? — Ей так хотелось поймать его взгляд, чтобы понять, что в нем отражается, но Грин смотрел куда-то сквозь неё.
 
 — Просто странная, — Роберт пожал плечами, вновь отгородившись книгой, словно и не было этих его слов. Сейчас казалось, что его не занимает ничего, кроме пожелтевших страниц фолианта, которые он перелистывал едва ли не с нежностью.
 
 — Ты тоже, — Гермиона вздохнула, понимая, что едва забрезжившая мысль снова ускользнула. Но вместе с ней ускользнула и злость на Грина. Почему-то она не могла злиться на человека, который любил книги так же как она.
 
 Гермиона протянула руку за другой книгой, открывая её на середине. Она опустила голову, отгораживаясь густыми волосами, и вновь закрыла глаза. Гермиона попыталась воспроизвести вновь ту цепочку мыслей, которую прервал Грин.
 
 Профессор Дамблдор при поисках крестражей руководствовался идеей Темного Лорда о…
 
 — Ты читаешь с закрытыми глазами.
 
 В бешенстве уставившись на Роберта, Гермиона постаралась прожечь в нем дыру взглядом. Но  взору предстала лишь книга, за которой он предусмотрительно спрятался. Будь на его месте кто-то из её друзей или просто хороших знакомых, Гермиона возможно бы и не сдержалась. Но выговаривать что-то почти незнакомому человеку, пусть даже и такому бесцеремонному, было не в её правилах. Тем более на них уже с любопытством поглядывала Блюм.
 
 — Иногда с закрытыми глазами можно разглядеть намного больше. Например, я увидела, что мне уже пора.
 
 Гермиона подхватила несколько книг, которые еще не успела просмотреть, а остальные отправила взмахом палочки по местам. Широким шагом она направилась к выходу, слыша за спиной недоуменное бормотание:
 
 — Точно странная.
 
 ***
 
 Гермиона замешкалась, пытаясь одной рукой отодвинуть край тяжелого гобелена, а второй удержать книги. И почему она не взяла с собой сумку, было бы намного проще, да и палочку не пришлось бы сейчас держать в зубах. Конечно, она ведь собиралась просидеть в библиотеке до вечера и дочитать эти книги там. Гермиону утешала лишь одна мысль, что в их спальне сейчас никого нет и там ей будет намного спокойнее.
 
 Выйдя из библиотеки, она по привычке срезала путь до гостиной по одному из тайных путей, о котором они с Гарри и Роном узнали из карты Мародеров. Он выводил в заброшенный узкий коридор на седьмом этаже.
 
 Едва сдерживаясь, чтобы не расчихаться от лезущей в нос и рот пыли, Гермиона наконец смогла подцепить край гобелена и уже собиралась его отодвинуть, но…
 
 — А еще и эта Грейнджер…
 
 Гермиона резко отдернула руку, едва не выронив книгу. В голове промелькнула глупая мысль, что её имя склоняют на всех углах. Она замерла, надеясь, что люди с той стороны сейчас уйдут, ведь не могла же она выскочить из-за старого гобелена как черт из табакерки. Да и слышать слова каких-то сплетников о себе ей совершенно не хотелось. Пусть даже не из-за разгулявшейся совести, шептавшей, что подслушивать неприлично.
 
 Но едва Гермиона поняла, кто говорил, всякие остатки этого чувства испарились.
 
 ***
 
 С раздражением бросив сумку на пол, Джеймс сел на подоконник и достал из кармана брюк снитч. Довольные лица друзей лишь еще больше раздражали его.
 
 Ну конечно, не им же отдуваться за очередную совершенную шалость. Хотя может Ремусу и достанется еще не одна порция нравоучений от профессора Макгонагалл, ведь он староста курса. Но все равно основной удар придется именно на Джеймса. И какому только идиоту пришла в голову светлая мысль назначить его в этом году Главным старостой. Его! Главного нарушителя спокойствия в Хогвартсе. Не утешала даже мысль, что эту должность он занимает наравне с Эванс.
 
 При мысли, какой разбор полетов ему еще предстоит от Лили, Джеймс едва не заскрипел зубами.
 
 И мало им было головомойки от Макгонагалл. Эту нотацию он еще не скоро забудет. Причем вдвойне обидно было, что на этот раз отдувался он почти в одиночку: Ремусу был адресован лишь какой-то жалкий упрек и разочарованный взгляд, Сириус и Питер, против обыкновения, вообще вышли практически сухими из воды, а вот он… На него и обрушилась вся мощь бури под названием «декан в бешенстве». И кто только стремится к этой глупой должности — Главный староста? Даже звучит бредово. Пользы никакой, зато обязанностей — завались. Так еще и по шее получать вдвое больше за любой проступок.
 
 «Мистер Поттер, какой пример вы подаете остальным ученикам…» — в голове так и звучал строгий голос Макгонагалл.
 
 Ему-то что? Пусть не следуют его примеру, если своя голова имеется на плечах. Он вообще не нанимался батрачить на этой должности в свой последний учебный год.
 
 Хотя в глубине души Джеймс понимал, что все его возмущение чистой воды ложь. Ему всегда нравилось, когда кто-то подражал ему, считал примером. Это льстило его самолюбию и самооценке. «Зачем играть, если не стремишься победить» — этому девизу его научил отец, и ему Джеймс следовал по жизни. И побеждал. Неважно какими способами — ведь победа есть победа. И сегодняшнее «происшествие» очередное тому доказательство. В конце концов, ничего страшного не случилось. Им с друзьями не впервой было отвечать за свои поступки. Да и наказания особого не последовало — пару часов промывки мозгов вполне можно было пережить. Тем более что власть и уважение по-прежнему у него в руках, а авторитет среди учеников только вырос после сегодняшнего. Еще бы. Мародеры совершили очередной «взрыв» в этой тухлой школе.
 
 Джеймс оперся спиной о холодное стекло и, повертев снитч в руках, засунул его обратно. Все равно настроения не было, да и благодарной аудитории тоже. Если конечно не принимать за восторженного зрителя Хвоста. Джеймс усмехнулся.
 
 — Да, досталось нам сегодня от Макгонагалл, — Сириус облокотился плечом о стену, подбрасывая на ладони волшебную палочку. — Валерьянка у неё что ли закончилась?
 
 — Зато как все бросились врассыпную, когда наше чудовище рвануло к берегу, — Питер мечтательно улыбнулся, глядя через мутное стекло на озеро и словно заново переживая все произошедшее.
 
 Сириус залился лающим смехом:
 
 — А Гилфорд-то, Гилфорд… Никогда не думал, что она умеет так быстро бегать.
 
 — Да и верещит она похлеще банши, — поддержал его Ремус, садясь на корточки у противоположной стены узкого коридора.
 
 — А еще и эта Грейнджер, — Сириус пренебрежительно фыркнул, выражая все свое отношение к новенькой. — «Зрелищно, но бесполезно. Столько магической энергии ушло, и все зря», — Блэк передразнил Гермиону нарочито писклявым голосом, вызывая смешки у друзей. — Сама бы попробовала такое сделать, а то она только и может, что критиковать. Кстати, Лунатик, она тебе случайно не родственница, а то с утра окопалась в библиотеке, даже обед пропустила?
 
 — Хочешь сказать, что я тоже днями просиживаю в библиотеке? — Ремус с усмешкой посмотрел на него, вопросительно вздернув бровь и поигрывая разбитыми карманными часами, которые видела Гермиона за завтраком.
 
 — На тебя временами находит что-то такое, — Джеймс приоткрыл один глаз, хитро посматривая на Люпина.
 
 — «Что-то такое» на него находит по полнолуниям, — заржал Блэк и едва успел пригнуться. Карманные часы, пущенные в полет Ремусом, врезались в стену ровно в том месте, где секундой назад была голова Сириуса.
 
 — Хватит, он и так почти не работает, — осадил друзей Джеймс, смотря, как Питер пытается приделать назад отвалившуюся крышку. — И вообще мы не за этим сюда пришли. Ты раздобыл?
 
 — Естественно, — отозвался Питер, пытаясь что-то найти во внутреннем кармане мантии. — Сейчас, я только найду, — Петтигрю зашарил по карманам брюк. — Да где же… — занервничав еще больше под пристальными взглядами, он судорожным движением вновь полез за отворот мантии.
 
 Джеймс и Ремус тяжело переглянулись, словно планируя способ убийства. Сириус с подозрительным интересом рассматривал палочку, изредка косо и с издевкой посматривая на Петтигрю.
 
 — Не это ищешь? — Блэк достал из кармана джинсов мятую пачку сигарет.
 
 — Ты идиот, Бродяга, дай сюда, — взвился Питер, подскочив к нему и требовательно протягивая руку.
 
 Джеймс с все возрастающим весельем наблюдал, как невысокий Петтигрю пытается допрыгнуть до пачки, зажатой в кулаке рослого Сириуса.
 
 — Бродяга, отдай ему сигареты, ты задерживаешь исполнение ежегодного ритуала, — со смехом произнес Джеймс. — Потом поиграете в «собачку».
 
 — Кто бы говорил, олень. Лови, — Сириус легко перебросил мятую пачку Поттеру, которую тот поймал на лету. — Разбираем, господа Мародеры.
 
 Джеймс затянулся терпким дымом, едва не закашлявшись. Давно он этого не делал. Вроде бы, со дня похорон. Тогда он отобрал у понимающе усмехающегося Блэка пачку и весь день просидел в своей комнате, закрывшись ото всех и давясь горьким дымом. Тогда казалось, что от этого станет легче, но ничего подобного он не почувствовал: лишь в горле першило.
 
 Зато Джеймс с уверенностью мог сказать, когда все это началось: посиделки на закрытом коридоре седьмого этажа с сигаретами в зубах. Третьего сентября на пятом курсе, когда Питер притащил из дома, свиснутую у матери пачку дешевых сигарет. Он до сих пор с улыбкой вспоминал, как они в первый раз затягивались, кашляя, вытирая выступившие слезы, но все равно курили. Тогда они еще не знали, что это станет их ежегодным и, как говорил Сириус, священным ритуалом.
 
 За два года ничего не изменилось. Джеймс украдкой оглядел друзей.
 
 Ремус задумчиво крутил в пальцах прикуренную сигарету, еще так и не сделав ни одной затяжки. Он всегда будто замирал, как перед прыжком в ледяную воду, решался на это, словно боролся с самим собой, но каждый раз проигрывал и подносил фильтр к что-то шепчущим губам. Джеймс знал, что Ремус ненавидел курить, и в любой другой день его было не заставить даже прикоснуться к сигарете, но третьего сентября все они… А что, собственно, они делали и зачем? Джеймс сам не мог ответить на этот вопрос. Они просто исполняли ритуал.
 
 Питер, отвернувшись от остальных, давился дымом, который не переносил даже на запах, но все равно молчал. Каждый год молчал, вновь слепо следуя на поводу у друзей. Джеймсу поначалу казалось, что Петтигрю не решится, пусть даже он и украл эту чертову пачку, с которой все началось. Но тогда он был первым из них, кто затянулся, и они впервые в жизни последовали его примеру. Джеймс мог бы сказать, что с Питера все и началось, что это он виноват, но не говорил. Потому что понимал, что он страдает больше всех них, что сигаретный дым напоминает ему о матери, которую сигареты и все остальное занимает больше собственного сына. Но это их ежегодное «покуривание» являлось их личной точкой отсчета, после которой все и всё, что за стенами школы, теряло свое значение.
 
 Да и сам Джеймс не мог сказать, что был в восторге от их затеи. Это тогда, на пятом курсе, казалось, что это круто, и голова кружилась от осознания, что они нарушили очередной запрет. Сейчас все это утратило свою новизну, словно краски со временем поблекли, выгорели от сигаретного дыма. А ведь первое время Джеймс никак не мог привыкнуть, все время кашлял, плевался, стараясь избавиться от противного привкуса табака на языке. А сейчас привык. Делал глубокие затяжки, даже не морщась, и выдыхал тяжелый дым колечками в потолок, с равнодушием замечая, как наполнялся узкий коридор сизой пеленой. Дым словно туманом оседал на одежде, пропитывая её своим запахом. Джеймсу он всегда нравился: такой въедливый, горький, терпкий и такой запретный. Хотя для них это уже давно перестало быть недозволенным, а стало простой привычкой.
 
 Казалось, Сириус единственный, кто делал это с удовольствием, не крутил сигарету в руках, не давился и не вдыхал дым сквозь зубы. Он курил, потому что это ему нравилось, и Джеймс был уверен, что, когда они выйдут отсюда, пачка незаметно перекочует к Блэку в карман. И никто не будет против, ведь все понимали, что ему это нужно – Сириус будет единственным, кто будет приходить сюда снова. Один, без них. Наверное, для него это было действительно сродни священному действию. Джеймс даже не догадывался, о чем думал в такие моменты Сириус, когда смотрел в окно отсутствующим взглядом, почти не отрывая сигарету от губ, делая затяжку за затяжкой. Он первым бросит окурок на пол, словно показывая, что для него ритуал исполнен, точка отсчета пройдена, привычке отдана дань. Но, казалось, только Джеймс понимал, что для Сириуса значили подобные моменты. Это было гранью, которая отделяла его от остальных и которую он перешагивал каждый раз.
 
 И лишь когда последний окурок исчез под взмахом палочки, они могли нарушить молчание. Но вопреки обыкновению никто этого не сделал. Сидя на корточках у стены, Ремус отстраненно крутил пачку в руках, словно не понимая, что это и как здесь оказалось. Питер все так же стоял спиной к остальным, засунув руки в карманы и наклонив голову, явно находясь в плену своих каких-то невеселых мыслей. Джеймс сидел на подоконнике, закрыв глаза, словно не желая никого видеть и чувствуя лишь, как лучи солнца греют спину сквозь мутное стекло. Сириус не отрывал мрачного взгляда от окна, опираясь плечом о стену и скрестив руки на груди, будто отгородившись ото всех и заперевшись в своем собственном мире.
 
 — Вот и все, — тихо произнес он, отвернувшись от окна и прислонившись спиной к холодному камню.
 
 — Да, все, — эхом отозвался Джеймс, не открывая глаз, только кулаки сжав сильнее.
 
 Напряженное молчание всегда было спутником их ритуала, но никогда еще оно не длилось так долго. Звенящая тишина давила на уши. Но, казалось, никто кроме Джеймса её не слышал. Возможно, лишь Сириус.
 
 — Я хотел спросить, Сохатый…
 
 — Ну, спрашивай, — подбодрил Блэка Джеймс, которого не на шутку испугал сомневающийся голос друга. Сириус никогда не говорил подобным тоном: он мог злиться, возмущаться, просить, отмалчиваться, но не сомневаться. Просто не давал себе подобной возможности.
 
 — Зачем тебе эта Грейнджер? Она же тебе не может нравиться. — На этих словах всякое сомнение исчезло из голоса Сириуса, тон вновь был безразличным и словно ленивым — таким, который все привыкли слышать от Блэка.
 
 — Почему это — не может? Что ты так на неё взъелся? — Джеймс, прищурившись, уставился на друга, но увидел лишь профиль. Сириус даже не стал говорить ему это в глаза.
 
 — Скажу по-другому: она тебе не нравится, — усмехнувшись, твердо произнес Сириус. — Кому-кому, а мне ты точно не сможешь соврать. И вообще, я тебе удивляюсь, Сохатый. Ты столько времени бредил Эванс и сейчас, когда она уже почти сдалась, ты резко меняешь курс и идешь на попятную. Если бы я выбирал между Лили и этой новенькой, то, не задумываясь, выбрал бы Эванс. Так на кой черт тебе эта Грейнджер?
 
 — Я не иду на попятную, — мгновенно взвился Джеймс. — Просто собираюсь соединить приятное с полезным. Гермиона прекрасный человек и очень интересный собеседник.
 
 — Когда интересно ты успел узнать о том, какой она собеседник? На распределении, когда ты сам говорил, а она лишь поддакивала? Или по дороге от теплиц, когда вы мило о чем-то шептались, отстав ото всех? Или сегодня утром, когда шли, держась за руки? Такими темпами ты к концу следующей недели ты будешь ей тапочки в зубах носить, уверен, она это с первого дня планировала.
 
 — У меня нет на неё никаких планов. Уверен, у неё на меня тоже, — Джеймс постарался произнести это как можно тверже, чтобы самому почувствовать эту уверенность. Он сам не знал, почему Гермиона так ему приглянулась. Она была… интересной?
 
 — Если ты просто хочешь заставить Лили ревновать, Джеймс, то ты просто идиот, — подключился к разговору Ремус.
 
 Джеймс промолчал, уставившись раздраженным взглядом в пол и мечтая, чтобы его друзья провалились сквозь него.
 
 — А что в этом такого? — прервал затянувшееся молчание Сириус, беззаботно пожав плечами.
 
 — Ну для тебя конечно ничего, — огрызнулся Ремус, вставая на ноги и почти в точности копируя позу Блэка.
 
 — Что ты имеешь ввиду? — голос Сириуса похолодел, чего не мог не заметить Джеймс. Поттер мгновенно вскинул голову, отмечая накалившуюся атмосферу.
 
 — Ничего, чего бы ты сам не знал…
 
 — Пойдем отсюда, — прервал назревающую ссору Джеймс, спрыгивая с подоконника и поднимая за лямку свою сумку. — Это место на вас дурно влияет, подеретесь еще.
 
 — Не дождешься, — фыркнул Сириус, хлопая Питера по плечу и выводя того из оцепенения. Мир снова был восстановлен.
 
 ***
 
 Услышав, как хлопнула за Мародерами дверь, Гермиона выбралась из своего укрытия. И кто говорил, что подслушивать нехорошо? Ведь иногда только так человек может узнать правду.
 
 Ревность говорите, мистер Поттер?
 
 Гермиона решительно зашагала к двери, морщась от запаха табака, впитавшегося даже в каменные стены. Теперь она точно не отступит — это станет её личной победой.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
5.2. Запасной план. Ну здравствуй, Северус Снейп.
 
 3 сентября 1977 года.
 
 Она же тебе не может нравиться.

 
 Гермиона в бешенстве заскрипела зубами. Она столько времени и сил потратила на свой внешний вид и создание образа, что теперь, когда её буквально ткнули носом во всю бесполезность проделанного, была готова убить любого, кто скажет хоть слово о её внешности. Джеймсу Поттеру и Сириусу Блэку повезло, что их не оказалось  гостиной, когда она туда пришла. Гермиона боялась, что не сдержится и выскажет им все, что думает о тех, кто позволяет себе обсуждать человека за его спиной. Её не остановило бы даже опасение раскрыть свою осведомленность о тайном ходе на седьмом этаже. Но после этого можно было бы смело ставить крест на её плане и бежать из Хогвартса, сгорая от стыда от того, что наговорила в приступе гнева. Правда ей перед этим пришлось бы последовать совету миссис Блэк и убить Эванс. Конечно, Лили была матерью лучшего друга Гермионы, но сама она не испытывала к Эванс особо теплых эмоций. Да и мысль о кровожадном убийстве как нельзя лучше подходила сейчас к её настроению.
 
 Однако Гермиона не застала по дороге никого из них, чем спасла себя, скорее всего, от нервного срыва. Дело, начатое Робертом Грином, продолжили вначале Мародеры, а после счастливая Кейли, поймавшая её в портретном проеме. Слушая словестные излияния Грин-младшей, Гермиона на какой-то миг подумала, что брат и сестра сговорились довести её, но радость Кейли выглядела слишком естественно. Притом Гермиона даже не смогла понять, что она хотела от неё — ничего внятного из восторженной речи Грин нельзя было вычленить, лишь явную гордость за какую-то удавшуюся шутку. С трудом подавив глухое раздражение, Гермиона смогла вырваться из цепкого захвата, лишь сделав вид, что очень спешит. Хотя так и было: ей нужно было успеть поговорить с Регулусом, пока он снова не спрятался в своих подземельях.
 
 Почти сбежав по лестнице, Гермиона выскочила во внутренний двор и облегченно перевела дыхание: Блэк сидел на скамье в компании своих однокурсников. Раздражение на мир, весь день стоявшее комом где-то в горле, начало стихать, и Гермиона не могла не порадоваться своей удаче, хотя она её и удивила — забыв карту Мародеров в спальне, она не была уверенна, что застанет Регулуса на прежнем месте. Видимо, судьба смилостивилась, решив, что неприятностей, мелких и не очень, на сегодня хватит.
 
 Гермиона попыталась улыбнуться, подозревая, что у неё вышла кривая гримаса, и легкой походкой направилась к слизеринцам-шестикурсникам, замолчавшим при её приближении. Благосклонные и заинтересованные взгляды парней после сегодняшнего были словно обезболивающее зелье на ноющую рану. Гермиона улыбнулась еще шире и произнесла глубоким голосом, старательно следуя всем советам Вальбурги Блэк, какие могла вспомнить:
 
 — Вы не против, если я украду его ненадолго?
 
 Гермиона мягко, но очень цепко взялась за рукав растерявшегося Регулуса, явно не ожидавшего её появления. На мгновение в его глазах промелькнула злость, но сразу исчезла. Гермиона мысленно усмехнулась: в их негласном договоре не было пункта, что они должны скрывать свое знакомство, хотя, видимо, именно на это и рассчитывал Блэк. Однако ей нужна была от него не только посильная помощь, он еще должен был придать достаточную вескость её вранью про Шармбатон и про все остальное, ведь ей поверят быстрее, если Блэк будет утверждать, что знал Гермиону раньше.
 
 — Да забирайте хоть навсегда, — ответил долговязый брюнет, наигранно замахав руками.
 
 Словно опомнившись, Регулус выдернул свой рукав из цепких пальцев и, схватив Гермиону за руку, потащил подальше от сокурсников, провожающих их любопытными взглядами. Уже заворачивая за угол, он не забыл обернуться и показать брюнету кулак, словно говоря, какая кара его ждет за произнесенные слова.
 
 Едва они скрылись от посторонних глаз, Регулус остановился и резко развернулся. Гермиона, не успев затормозить, врезалась в него, мгновенно почувствовав, как его руки жестко сжали плечи. Блэк встряхнул её как тряпичную куклу, будто пытаясь выбить из неё раскаяние за свои поступки.
 
 — Ты что там устроила? — от злости его голос упал почти до шепота, и Гермиона его едва расслышала сквозь грохот крови в ушах.
 
 От неожиданной встряски голова взорвалась дикой болью: в виски словно воткнули раскаленные спицы, а к горлу подступила тошнота. Гермиона часто заморгала, пытаясь прогнать красную пелену перед глазами, и постаралась глубоко вздохнуть, иногда это помогало. Но не сейчас. Чувствуя, как по губам течет кровь из носа, она закашлялась, беспомощно обвисая на руках у побледневшего Блэка. Регулус прислонил её к стене и, поддерживая одной рукой, второй протянул носовой платок.
 
 — Можешь не возвращать, — немного нервно ответил Блэк, подхватывая пытающуюся сползти по стене Гермиону.
 
 Прижимая к лицу окровавленный платок, Гермиона судорожно хватала ртом воздух, чувствуя, что еще немного она сойдет с ума от этой боли. Сознание ускользало все дальше, а глаза закрывались сами собой. Только глупая мысль, что так не должно было быть, держала Гермиону на плаву. Эти приступы она уже знала наизусть, даже могла с уверенностью предсказать, через сколько секунд должна наступить следующая стадия боли. То, что творилось сейчас, было… неправильно. Еще никогда это не проходило настолько тяжело.
 
 — Черт, Грейнджер, дыши. — Голос Блэка донесся словно откуда-то издалека, и Гермиона почувствовала как сильные руки вновь встряхнули её, едва не стукнув головой о каменную кладку. — И почему я всегда прогуливал уроки колдомедицины?
 
 Воздух ворвался в судорожно сжимающиеся легкие, даря опьяняющее чувство облегчения, и вместе с выдохом исчезла боль, будто её и не было. Гермиона дрожала, пытаясь расслабить одеревеневшие мышцы, и размазывала кровь по лицу, вперемешку с выступившими слезами.
 
 — Подожди секунду. — Гермиона почувствовала, как руки Блэка исчезли с плеч, но открыть глаза не рискнула. — Tergeo!
 
 Гермиона приоткрыла глаза, с удивлением посмотрев на Регулуса, и дотронулась до слегка пощипывающей кожи лица. Она и не подозревала, что Блэку тоже известно это заклинание, хотя имей она в своем распоряжение такую библиотеку, как у него, узнала бы и не такое. Само заклинание было вообще-то довольно обычным, хоть и редким — оно чаще всего использовалось в чисто бытовых целях, как заклинание, выводящее пятна. Немногие рисковали использовать его, чтобы убрать что-то с кожи. Сама Гермиона применяла его лишь однажды: когда Гарри на шестом курсе явился на распределение с разбитым носом.
 
 — Успокоилась? — хмуро полюбопытствовал Регулус, видя, что она задышала ровнее.
 
 — Да, — голос Гермионы все еще был слаб, хотя она и старательно делала вид, что сейчас упадет в обморок от бессилия, стремясь избежать ненужных вопросов со стороны Блэка.
 
 — Может тебя к мадам Помфри отвести? — с сомнением произнес Блэк, явно впечатленный её маленьким спектаклем.
 
 — Не надо, мне уже легче, — отозвалась она, внезапно твердо уставившись на него. Под пристальным взглядом карих глаза Регулус поежился, чувствуя себя так, словно Гермиона видела все его мысли. — Однако ты все равно можешь мне помочь.
 
 — Чем же? — с подозрением спросил Блэк, не выдержав и отведя взгляд.
 
 — Мне нужно встретиться с Северусом Снейпом. Наедине и, желательно, чтобы никто кроме нас троих об этом не узнал.
 
 — С кем? — презрительно воскликнул Регулус, выражая все свое отношение к нему. Но заметив, как похолодел взгляд Гермионы, осекся. — Зачем он тебе?
 
 — Это мои дела, — отрезала Гермиона и скрестила руки на груди, всем видом показывая, что не намеренна отвечать на этот вопрос.
 
 — Я не собираюсь слепо исполнять твои поручения, — Блэк почти прошипел ей это в лицо, оперевшись руками о стену и отгораживая путь к отступлению. Гермиона лишь фыркнула, с пренебрежением наблюдая за его маневрами. Она была абсолютно уверенна, что он ничего ей не сделает. — Сейчас ты расскажешь мне правду.
 
 — Хорошо. Я пришла из будущего, чтобы спасти мир. Такая правда тебя устроит? — с нескрываемой насмешкой осведомилась Гермиона.
 
 — Очень смешно.
 
 — Ну ты же хотел правду, — крикнула Гермиона ему вслед. Блэк, не обернувшись, жестом показал, что о ней думает.
 
 Ехидная улыбка замерла у неё на губах, превратившись в болезненную гримасу. Как бы Гермиона ни храбрилась в присутствии Регулуса, отголоски той ненавистной боли все еще ясно звучали где-то на задворках сознания.
 
 Едва добравшись до ближайшей скамейки, Гермиона устало опустилась на неё, прикрывая глаза и холодными пальцами слегка массируя виски. Ноющее тело пробирала мелкая дрожь, и нельзя было с уверенностью сказать от чего это: от недавнего напряжения или от промозглого ветра, набирающего силу и предвещавшего бурю. Сейчас, когда она сидела на каменной скамье и чувствовала, как на лицо падают первые робкие капли дождя, Гермиона понимала, насколько одинока в этом новом, чужом для неё, времени. Раньше она редко была одна — друзья всегда поддерживали её, даже когда их не было рядом. Но здесь и сейчас ей никто не мог прийти на помощь. Некому было даже просто поддержать её в такие моменты, как этот. Пусть даже до этого Гермиона всегда считала себя полностью самостоятельной, гордо заявляла во время ссор с друзьями, что ей никто не нужен, она никогда не оставалась без плеча, на которое можно опереться. Даже на площади Гриммо, раздавленная и опустошенная, она нашла союзника и защитника в миссис Блэк, которая взяла командование на себя. Но сейчас рядом с Гермионой не было никого, и камень безнадежности и ответственности, что давил на плечи, казался непосильной ношей.
 
 Гермиона чувствовала, как слезы смешивались с холодными каплями на её щеках. Оплакивать и жалеть себя, свою трудную судьбу и все препятствия, выпавшие на её долю, всегда казалось ей верхом глупости — что можно было эти изменить? Но обхватив плечи руками, Гермиона плакала, впервые оплакивая не кого-то, а себя. Горячие слезы капали с подбородка за ворот мантии, и было ощущение, словно они вновь возвращаются в душу, заполняя её еще большей горечью.
 
 — Не реви, — устало произнес Регулус, садясь рядом.
 
 Гермиона напряженно застыла, не открывая глаза и пытаясь сообразить, что он здесь делает. По её подсчетам, разозленный Регулус не должен был к ней приближаться еще, как минимум, неделю. Что же случилось, что Блэк решил наступить на горло своей гордости? При мысли, что он пришел продолжать настаивать на правдивом ответе на свой вопрос, вся жалость к себе мгновенно слетела с Гермионы, уступив место злости.
 
 — Снейп будет ждать тебя через полчаса в восточном коридоре седьмого этажа. Последняя дверь направо.
 
 Склонив голову, Гермиона с удивлением посмотрела на Блэка, который, кусая губы, старательно избегал её взгляда. Как оказалось все просто, хотя после явного отказа Регулуса в помощи, ей казалось, что придется самой связываться со Снейпом. А ведь если кто-то бы хоть раз увидел их вместе, то разговоры могли дойти до Эванс или Поттера — по своему печальному опыту Гермиона знала, что сплетники Хогварса никогда не дремали в ожидании свежей новости.
 
 — Регулус, спасибо тебе, — Гермиона благодарно сжала его ладонь продрогшими пальцами, но Блэк отдернул руку, словно обжегся.
 
 — Я же обещал, — довольно грубо ответил он, резко вставая.
 
 Гермиона с удивлением смотрела ему вслед, чувствуя, как от жалости и меланхолии не осталось и следа. Стерев слезы, она решительно поднялась на ноги.
 
 ***
 
 — Что ты хочешь? У меня мало времени.
 
 Гермиона застыла в дверях, обескураженная таким враждебным приемом. Они даже не перемолвились с момента её появления в школе парой слов, а Снейп, казалось, уже записал её во враги. Хотя возможно здесь сыграла свою роль и компания, которую Гермиона выбрала: насколько она заметила, слухи о противостоянии Снейпа и Мародеров были даже преуменьшены.
 
 Плотно закрыв за собой дверь, Гермиона решительно шагнула вперед. Вспышка молнии за окном на миг рассеяла темноту помещения, давая возможность разглядеть комнату. Видимо, это раньше использовалось как класс: вдоль стен рядами стояли покосившиеся и покрытые пылью парты, вот только доски и учительского стола не было. На противоположной от двери стене размещалось небольшое окно: потемневшая от времени рама, надрывно поскрипывающая от порывов сильного ветра, и треснувшее стекло, противно дребезжащее при каждом раскате грома, придавали ему отталкивающий вид. Сквозь грязные стекла свет освещал лишь центр комнаты, из-за чего покрытые паутиной углы комнаты тонули во мраке.
 
 Гермиона едва не закашлялась от запаха затхлости и плесени, казалось, мгновенно впитавшегося в её одежду. Вскинув голову, она уставилась на Снейпа, сутулый силуэт которого четко выделялся на фоне окна. Гермиона прищурилась, пытаясь разглядеть его лицо в густом полумраке, но глаза еще не привыкли к тьме после ярко освещенного факелами коридора. Почему-то она была уверенна, что Снейп сжимает в руке волшебную палочку, и от осознания этого по спине прошла дрожь.
 
 — Мне и не нужно много, — Гермиона с деланным безразличием пожала плечами. — У меня к тебе предложение личного характера. — Она на миг замолчала, но, не дождавшись от Снейпа каких-либо комментариев, кроме издевательского фырканья, продолжила: — Ты ведь хочешь наладить отношения с Эванс. — Северус презрительно хмыкнул, но снова смолчал, из-за чего Гермиона начала понемногу терять свою уверенность. Но она не была бы гриффиндоркой, если бы показала это. Решительно задрав подбородок, она вновь заговорила: — Я знаю, как вы поругались и по какой причине. Но, уверенна, это было просто расхождение во мнениях. Если бы ты…
 
 — Кто ты, Грейнджер?
 
 — Что? — Гермиона растерялась, совершенно не ожидая подобного вопроса, заданного таким вкрадчиво-опасным голосом.
 
 — Я спрашиваю: кто ты такая, чтобы давать другим советы? — голос Снейпа мог заморозить средних размеров озеро, но Гермиона, казалось, даже не обратила на это особого внимания.
 
 — Я твой единственный шанс помириться с любимой девушкой, — негромко произнесла она, не отводя взгляда от скрытого в тени лица.
 
 — С чего ты решила, что мне это нужно?
 
 — А разве нет? — как Гермиона ни старалась, ехидство все равно просочилось в её голос. Оставалось надеяться, что Снейп этого не почувствует.
 
 — Нет, — отрезал он. — Извини, но меня не интересует твое предложение. Аудиенция окончена.
 
 Гермиона все так же стояла в центре комнаты, не отрывая взгляд от окна, когда Снейп проходил мимо неё.
 
 — Я надеюсь, ты всю оставшуюся жизнь не будешь жалеть, что её нет рядом, — негромко кинула она ему вдогонку, слыша, как Снейп со скрипом приоткрыл дверь. Гермиона не пошевелилась даже, когда дверь с шумом захлопнулась. Она просто знала, что он не ушел, чувствовала его тяжелый взгляд на своем затылке.
 
 — А если буду? — Гермиона почувствовала его дыхание на своих волосах и едва сдержалась, чтобы не отскочить в сторону. Она не слышала, как Снейп подкрался так близко.
 
 — Так исправь то, что произошло по твоей вине, — в голосе Гермионы звучала уверенность, которой она сама от себя не ожидала. — Или у тебя не хватает смелости признать собственные ошибки?
 
 — Я не понимаю одного: как ты в этом заинтересована? — судя по голосу, Снейп был уязвлен её словами. Оставалось надеяться, что гордость не заставить его уйти.
 
 Гермиона развернулась, с легкой улыбкой смотря в его лицо, на миг освещенное вспыхнувшей за окном молнией. Прищурив глаза и вскинув голову, она произнесла заговорщицким тоном:
 
 — Считай, что Эванс мешает некоторым моим планам.
 
 — Поттер? — презрительно выплюнул Снейп, словно боясь отравиться этой фамилией на своих губах.
 
 — Ты проницателен, — нервно усмехнулась Гермиона.
 
 — Это слишком очевидно.
 
 Дуэль взглядов длилась едва ли несколько секунд. Снейп, первым отведя глаза, устало произнес:
 
 — Хорошо, что ты предлагаешь?

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
6.1. Великие конспираторы. Заговорщики.
 
 6 сентября 1977 года.

 
 Гермиона едва сдержала злорадную усмешку, глядя, как с каждой перевернутой страницей мрачнело лицо Снейпа.  Поиски не задались не только у неё одной. Она с нескрываемым ехидством вспоминала его браваду, когда Северус, загоревшись идеей, утверждал, что найти способ очень легко. Однако прошло уже два дня, а видимых результатов все не было.
 
 Если было бы можно, то Гермиона оставалась и ночевать в библиотеке — видеть каждый вечер лицо Эванс стало настоящей пыткой. Возможно, именно поэтому она так радела за исполнение их со Снейпом планов — энергия Лили, бьющая через край, ушла бы в другом направлении. Гермиона едва терпела любопытные взгляды Эванс, которая словно поставила себе цель любой ценой разузнать её секреты. Лили цеплялась к каждому слову, везде выискивая подвох и двойной смысл. Из-за этого Гермионе приходилось постоянно быть в напряжении, чтобы не дать новых поводов для подозрения, и лишь нежелание устраивать сцену удерживало её от того, чтобы всё высказать.
 
 Заткнув уши, чтобы не слышать назойливых голосов четверокурсниц за соседним столом, Гермиона уткнулась взглядом в книгу, пытаясь вникнуть в смысл написанного. Если Снейп хотел отыскать ответ в области легилименции, желая внушить что-то Лили, то Гермиона пыталась действовать тоньше и искала в книгах по высшим зельям, желая придать эмоциям Эванс другой оттенок. Цель у них была одна, но пути достижения — почти противоположны.
 
 Гермиона перевернула страницу и замерла. При одном взгляде на описание действия зелья в голове словно что-то щелкнуло и картинка моментально сошлась. Теперь она знала, что им поможет. «Somnia Morpheus» - зелье, которое она так долго искала.
 
 Нервным движением заправив волосы, Гермиона склонилась ниже над книгой, водя испачканным в чернилах пальчиком по строчкам. Это были два самостоятельных зелья, объединенных под одним названием. Единственным минусом, который Гермиона видела, было то, что зелья условно относились к запрещенным и опирались на подчиняющие чары и подавление сознания. Всё то, что хотел использовать Снейп, вот только искал он не в тех книгах.
 
 Действие зелий основывалось на проникновение в сновидения и внушении спящему своей воли. Человек, выпивший зелье подчинения, оказывался в снах того, кому дали второе снадобье. Подчиняющий мог заставить его видеть всё, что пожелает, получив почти полный контроль над разумом подчинившегося. Зелье не оставляло никаких магических отпечатков на жертве.
 
 Гермиона передернула плечами, недоумевая, почему зелья такого ранга лишь «условно запрещенные», ведь это же была самая настоящая темная магия. Возможно потому, что их действия пропадали с рассветом, и все внушенное казалось жертве лишь очень ярким и правдоподобным сном.
 
 В голове промелькнула глупая мысль, что ей придется каждый день силой вливать зелье Эванс, но Гермиона тряхнула головой, отгоняя несуразное видение. Как заставить Лили выпить зелье, было второстепенным вопросом, основным же — где достать все необходимые ингредиенты. Гермиона еще раз пробежалась глазами по рецепту приготовления, расписанному на полутора листах, и вздохнула. Некоторые вещества обойдутся недешево, и покупать их придется явно не в Косом переулке. Можно поручить это занятие Снейпу: возможно у него были какие-то связи, которые могли сейчас пригодиться.
 
 Гермиона убрала нужную книгу в сумку и, расставив остальные по полкам, направилась к выходу. На Снейпа, сидящего неподалеку и провожающего её тяжелым взглядом, она даже не обернулась. Пусть продолжает искать. Гермиона торжествующе улыбнулась: в груди росло чувство, что сегодня удача была на её стороне. Это ощущение возникало каждый раз, когда она находила нужные знания в книгах и в очередной раз убеждалась, что права, или находила подтверждение своей неправоте, чтобы исправиться и не допустить ошибку в следующий раз. Только ради этого стоило посещать библиотеку и проводить часы в обществе старинных фолиантов, спрятавшись от всего мира за высокими пыльными стеллажами.
 
 Видимо, Снейп заметил, как её лицо засветилось радостью, когда она нашла ответ на вопрос, и, бросив все, побежал к месту их тайных встреч — комнате почти на самом верху восточной башни. Когда Гермиона вошла, он был уже там: сидя на покосившейся парте и скрестив руки на груди, Снейп нетерпеливо покачивал ногой, искоса посматривая на часы. Она в очередной раз подумала, что на карте Мародеров были обозначены не все ходы, а лишь те, о которых они знали.
 
 Она подошла к подоконнику и опустила тяжелую сумку на пыльную поверхность. Опираясь спиной о стену, Гермиона молча разглядывала буравящего её мрачным взглядом Снейпа, не делая даже попыток оправдать свое, по его мнению, недопустимое поведение — она покинула библиотеку в самый разгар поисков.
 
 Северус первым не выдержал гнетущего молчания:
 
 — Ну и?..
 
 — Страница триста тринадцать, — уточнила Гермиона, протягивая ему увесистый том.
 
 В ожидании пока Снейп прочитает, Гермиона отвернулась к окну, смотря на улицу сквозь грязное стекло.
 
 Тяжелые свинцовые тучи, словно нехотя плывущие по небу, казалось, сейчас заденут верхушки деревьев Запретного леса. Природа будто замерла, боясь спугнуть наступившее безмолвие; даже Гремучая ива едва шевелила гибкими ветвями, словно тревожно прислушиваясь к чему-то. Стая птиц взмыла над лесом, ярким пятном выделяясь на фоне неба. Отсюда редкие компании учеников казались не более чем муравьями, настороженно поглядывающими на тучи и готовыми при первых же каплях дождя броситься в свой муравейник. Водная гладь озера, не тронутая ветром, зеркалом отражала облака, словно будучи порталом в другой мир, где тоже собирался дождь…
 
 — Да, это подошло бы нам, — удовлетворенно протянул Снейп, вырывая Гермиону из грустных мыслей. — Но как ты собираешься вливать ей это зелье каждый вечер, чтобы она ничего не заподозрила? Силой? — Северус не скрывал ехидства в голосе, явно представляя эту картину. 
 
 — Это я тоже продумала, — невозмутимо отозвалась Гермиона, подходя к нему и забирая книгу. Положив её на стол, чтобы текст был виден  обоим, она ткнула в нужную строчку. — Вот, смотри. Здесь указана кора белого дуба, но если мы вместо неё добавим кровь саламандры или что-то похожее по химическому и молекулярному составу, то сможем незначительно изменить свойства зелья. Но зато так оно станет более пригодно для наших действий.
 
 — Если мы добавим кровь саламандры, она вступит в реакцию с шерстью оборотня и котел просто разорвет, — недоверчиво хмыкнул Снейп. — Если добавить туда толченый клык мантикоры, то он сможет уравновесить реакцию. Но ты хоть представляешь, как сложно его найти?
 
 — Зато если все сделать правильно, нужно будет лишь капнуть пару капель на подушку и эффект будет аналогичным, — заспорила Гермиона, настойчиво отпихивая руку Снейпа, указывающую на другую строчку текста.
 
 — Тогда придется заново все рассчитывать. Ты понимаешь, что будет, если мы хоть на грамм ошибемся в пропорциях? — прошипев это, Северус соскочил с парты, взмахнув руками, и горящими глазами уставился на невозмутимую Гермиону.
 
 — Мгновенная смерть подчиненного от удушья, — она едва усмехнулась уголком губ. — Или ты думаешь, я желаю для Эванс другой участи?
 
 — Я думаю, что ты желаешь для неё более мучительной смерти, — язвительно отозвался Снейп, со злостью захлопывая книгу и едва не зажав там её руку, которую Гермиона еле успела убрать. — Я, пожалуй, возьму книгу себе. Почитаю на досуге, а заодно выпишу необходимые ингредиенты и подумаю, чем их можно заменить. Ты же не против того, чтобы разделить обязанности: ты достаешь все необходимое, а приготовление зелий будет на мне? — Северус вопросительно изогнул бровь, прожигая Гермиону колючим взглядом. Она мотнула головой, прищурив потемневшие от злости глаза.
 
 — Достать ингредиенты будет сложно, если не сказать — просто невозможно, — холодно отозвалась Гермиона. Взбудораженный предстоящей сложной работой, он перешел на командно-приказной тон, едва ли не возведя её в ранг раба. — Ты хоть представляешь себе, сколько они будут стоить? — насмешливо спросила она, с мрачным удовлетворением наблюдая, как побледнели его скулы — он не мог не заметить её тонкий намек. — Не говоря уже о том, что они относятся к запрещенным.
 
 — И в чем дело? — оборвал её Северус злым голосом. — Боишься замарать белые гриффиндорские ручки? Зелье тоже относится к запрещенным, однако я не слышал в твоем голосе сомнения, когда ты предлагала его использовать.
 
 — Очень интересно…
 
 Со стороны двери послышался чей-то голос.
 
 Гермиона резко обернулась, окатив непрошеную гостью раздраженным взглядом. Брюнетка лишь ехидно улыбнулась, продемонстрировав мелкие, как у грызуна, белые зубки и прищурив глазки-бусинки.
 
 — Но я, кажется, чему-то помешала, — театрально огорчилась брюнетка, всплеснув руками. — Оставлю вас наедине, — жеманно протянув последнее слово, она юркнула за дверь.
 
 Гермиона успела заметить лишь край черной мантии перед тем, как тяжелая дверь беззвучно захлопнулась. Моргнув, словно пытаясь избавиться от наваждения, она перевела недоуменный взгляд на Снейпа, изрыгающего проклятия. Неожиданное появление этой брюнетки вогнало Гермиону едва ли не в ступор, а своими вороватыми повадками неожиданная гостья лишь усилила её удивление, граничащее с шоком. Только спустя несколько секунд, отойдя от первого впечатления, она поняла, что произошло — вся их конспирация отправилась мантикоре под хвост. Судя по торжествующему взгляду брюнетки, та до этого стояла, прижав ухо к двери.
 
 Гермиона сжалась, закрыв лицо руками и молясь про себя, чтобы эта брюнетка не оказалась сплетницей. Ведь было неизвестно, что она могла расслышать сквозь толстое дерево двери и как это воспринять.
 
 Не в силах больше сидеть, Гермиона вскочила и, схватив свою сумку, бросилась к двери. Ей хотелось оказаться подальше отсюда, где-нибудь, где спокойно и безопасно. Эта незваная брюнетка может быть промолчит: подхватит ангину на сквозняке в коридоре, прикусит язык или свернет шею на крутых винтовых лестницах башен. Настойчиво убеждая себя, что еще не все потеряно, Гермиона дернула на себя ручку двери и лицом к лицу столкнулась с брюнеткой, опешившей при её неожиданном появлении.
 
 — Не останавливаешься на достигнутом? — ехидно произнесла Гермиона, одной рукой поймав её за локоть, а второй захлопывая за собой дверь.
 
 — Отпусти меня, — прошипела брюнетка, выдергивая руку из цепкого захвата. Почувствовав свободу, она вновь осмелела: — А тебе есть, что скрывать, Грейнджер?
 
 — Будет лучше, если ты забудешь, что сегодня здесь была, — в голос Гермионы невольно проскользнули угрожающие ноты.
 
 — Неужели ты настолько боишься, что о вашем заговоре будет известно всем студентам Хогвартса с первого по седьмой курс? — брюнетка издевательски округлила глаза, в черной глубине которых плескалась мстительная радость, словно она действительно желала неприятностей Гермионе. — Всем будет очень интересно узнать, что новенькая собралась отравить Эванс. Особенно это обрадует Джеймса, на внимание которого вы обе претендуете, хотя он в последнее время и отдает предпочтение тебе. Хочешь добить и без того раздавленного конкурента, Грейнджер? Не жалко её, она же, можно сказать, твоя сестра по несчастью — тоже этим летом потеряла мать.
 
 — Я не собираюсь никого травить, — Гермиона вскинула подбородок, свысока глядя на брюнетку, которая была ниже на полголовы. В голове проносились сотни панических мыслей, а её голос заглушал гул крови в ушах. Откуда та знает так много об их отношениях, ведь Гермиона не видела её за гриффиндорским столом, да и Лили вряд ли была её подругой, она, кажется, делилась секретами только с Эммой.
 
 — Ну-ну, — ехидно протянула брюнетка и, резко развернувшись и едва не хлестнув Гермиону по лицу длинными волосами, скрылась за поворотом.
 
 — Она ушла? — раздался ехидный голос Снейпа за спиной. — Я уже не помешаю вашему дружескому разговору?
 
 — Не помешаешь, — поморщилась Гермиона, поправляя лямку тяжелой сумки. — Она подошла слишком поздно, чтобы узнать что-то по-настоящему важное. Лишь обрывки последних предложений и ту глупую фразу про отравление. — Гермиона задумчиво оглянулась на поворот, за которым скрылась брюнетка. — Я поговорю с ней еще раз. Уверена, мы придем к компромиссу.
 
 — Сомневаюсь, — Северус покачал головой. — Ты ее не знаешь — это Ванесса Райн. Я буду очень удивлен, если эта новость не облетит школу в течение часа, — Снейп криво усмехнулся и, прижав книгу к груди, ушел.
 
 Гермиона, нахмурившись, смотрела ему вслед. Снейп шел медленно, ссутулившись и опустив голову, словно недавно потерянная ноша стала вновь давить ему на плечи.
 
 Все так прекрасно складывалось: она смогла договориться со Снейпом, они быстро нашли способ, решили, как лучше сделать, разработали план, но вмешался фактор, который невозможно предугадать — случай. Всего один человек, сам того не осознавая, поставил под угрозу весь план. Если все откроется, то она навсегда лишится расположения не только Поттера и остальных Мародеров, но и, возможно, всех однокурсников.
 
 Гермиона поморщилась, чувствуя, как в груди что-то холодеет. Наверное, это исчезало чувство окрыленности, что возникло у неё в библиотеке — чувство, что удача на её стороне.
 
 Фортуна улыбалась ей недолго.
 
 ***
 
 — Где же ты… - шипела Гермиона сквозь зубы, сидя на подоконнике и рассматривая карту Мародеров, пытаясь отыскать на ней точку с именем «Ванесса Райн». — Ну наконец-то.
 
 Главная сплетница Хогвартса, как её охарактеризовал Снейп, нашлась рядом с Питером Петтигрю двумя этажами ниже. При мысли, что сейчас она делится сенсацией с одним из Мародеров, Гермиона почувствовала, как зашевелились короткие волосы на затылке.
 
 Слетев с подоконника, Гермиона бросилась к лестницам. Если она не сможет вмешаться, то хотя бы выяснит, что они обсуждали. В душе теплилась надежда, что она не имеет к их разговору никакого отношения.
 
 Но она опоздала. Ванесса попалась ей на встречу, поднимающаяся по лестнице. На преградившую ей дорогу Гермиону она даже не обратила внимания, словно не увидев, и прошла мимо, обогнув препятствие. Казалось, Райн не заметила бы и стаю дементоров, появись они перед ней.
 
 Гермиона второй раз за день поймала её за локоть, но только сейчас хватка была несравнимо мягче, чем в прошлый раз.
 
 — Эй, что-то случилось? — она попыталась поймать ускользающий взгляд черных глаз.
 
 — Что? — растерянно отозвалась Ванесса, повернув голову в её сторону и словно очнувшись ото сна. — А, это снова ты, — Райн аккуратно высвободила руку.
 
 — Мы можем поговорить? — Гермиона воодушевилась, не услышав в её голосе презрительных нот.
 
 — А мы, по-твоему, чем сейчас занимаемся, — слегка грубовато ответила Ванесса. Взгляд из растерянного вновь стал отрешенным, Гермиона буквально видела, как Райн затягивает в водоворот мыслей.
 
 — Мне кажется, нам есть, что обсудить. Если ты, конечно, это еще ни с кем не сделала, — довольно миролюбиво произнесла Гермиона, хотя все еще чувствовала отголоски былой антипатии, вспыхнувшей с первых минут знакомства.
 
 — Мне сейчас некогда с тобой разговаривать, — оборвала её Ванесса и добавила, понизив голос: — Давай встретимся сегодня, в половине десятого около статуи Салазара Слизерина в подземельях. — Она убежала так же быстро, как и в прошлый раз, оставив Гермиону растерянно смотреть вслед.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
6.2. Великие конспираторы. Трагедия.
 
 6 сентября 1977 года.

 
 Гермиона в очередной раз посмотрела на часы и раздраженно вздохнула — Райн опаздывала уже больше чем на час. И зачем назначать кому-то встречу, чтобы не прийти на неё? Гермиона, стараясь всегда и во всем быть ответственной и обязательной, ценила в людях пунктуальность. Опоздание Ванессы ухудшало и без того не слишком лестное мнение Гермионы о ней.
 
 Как назло она сама пришла на полчаса раньше, боясь, что будет долго плутать по подземельям, разыскивая одну единственную статую. Конечно, Гермиона заранее узнала, где та находится у Сары, уже выбегающей из спальни. Это было идеальным вариантом: любой другой, начни она интересоваться подземельями, задал бы кучу вопросов, так и не дав ответ. Гилфорд же совершенно все равно, чем занимается Гермиона и зачем ей нужна эта статуя. Торопливо пробормотав ответ, Сара убежала куда-то по своим делам, которые занимали её куда больше, чем дела Грейнджер.
 
 Гермиона, словно по наитию, натянула на себя мантию-невидимку, из-за чего пришлось ждать, пока портрет откроется — все гриффиндорцы в этот вечер сидели в гостиной, не собираясь покидать её пределов и попадаться на глаза свирепствующему с начала года Филчу. В подземелья она уже бежала, боясь, что не успеет. К счастью, инструкции Сары оказались очень точны, и Гермиона быстро нашла нужное место, оказавшееся едва ли не в самом старом из хитросплетений узких коридоров. Вот только Райн здесь не было.
 
 Снова вздохнув, Гермиона оперлась спиной о стену и скрестила руки на груди. Она собиралась дождаться Райн, чего бы эти ни стоило. Та обязательно должна была прийти — Ванесса сама назначила встречу здесь. Гермиона понимала, что если они не договорятся сегодня, то не было никаких гарантий, что завтра Райн не передумает и не расскажет все. Тогда все пойдет насмарку, и история повторится. Хотя нет — будущее не будет таким, как прежде: даже случайно сказанное слово может изменить историю, а Гермиона уже вмешалась в происходящие события. Даже если она сейчас уйдет со сцены, то остальные актеры продолжат играть свои роли. Снейп, загоревшийся идеей вернуть Лили, продолжит свои действия — с Гермионой или без неё, — а если понадобиться помощь, то сможет обратиться к Эмме, которая всегда готова на любые авантюры. Гермиона хотела верить, что ничего не будет по-прежнему, ведь ничего кроме веры у неё не осталось.
 
 Но даже это чувство не бывает вечным. Прошла еще четверть часа, а Райн все не было. До отбоя оставалась пара минут, и Гермиона понимала, что не успеет вернуться в свою гостиную. Хорошо, что она захватила с собой мантию-невидимку — нарываться на отработки во вторую неделю занятий совершенно не хотелось.
 
 Гермиона отлепилась от стены, в которую за это время, казалось, уже вросла, и направилась в сторону главного коридора. Оставалась надежда, что Райн не забыла или не захотела прийти, а кто-то или что-то помешало ей.
 
 Поплотнее закутавшись в мантию, Гермиона пожалела, что не взяла с собой карту Мародеров — она была решительно настроена заставить Ванессу замолчать, даже если для этого придется припереть ту к стене и приставить палочку к шее. Гермиона мысленно представила, как придет в спальню, возьмет карту и отправится на поиски Райн. А после разговора можно будет преподать ей урок хороших манер, чтобы та стала более пунктуальной.
 
 Гермиона тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Сейчас ей ничего не нужно было кроме горячего душа, а с Ванессой она сможет поговорить и завтра.
 
 Коридор, которым заканчивались подземелья, вывел её в главный холл. Гермиона направилась к лестнице, желая лишь одного — быстрее добраться до спальни. Продрогнув в сырых подземельях, она никак не могла согреться, и, казалось, даже дыхание холодом застывало на губах, совершенно не грея поднесенные ко рту ладони.
 
 Гермиона поморщилась от впитавшегося в волосы запаха плесени и ускорила шаг, краем глаза замечая что-то, лежащее почти под лестницей. Видение теплой кровати начало меркнуть, а в душе появилось мерзкое чувство, что не следует туда подходить. Но Гермиона, движимая любопытством, как всегда проигнорировала интуицию, слушать которую считала крайне иррациональным поступком.
 
 Сделав пару шагов, Гермиона поняла, что лежит под лестницей. В животе что-то противно сжалось, а во рту появился кислый привкус. Она вытерла внезапно вспотевшие ладони о мантию и приблизилась еще на шаг, едва не споткнувшись обо что-то, промелькнувшее под ногами.
 
 На каменном полу лежал человек в черной школьной мантии. Гермиона нерешительно замерла, прижав ладонь к губам и борясь с приступом тошноты. Едва полегчало, она тут же одернула себя, мысленно убеждая, что после всего того, что видела во время войны, это не страшно, а этому студенту еще могла понадобиться её помощь.
 
 Судя по телосложению и длинным черным волосам, это была девушка, скорее всего — старшекурсница. Гермиона старалась абстрагироваться от ситуации, взглянув на положение дел трезво и рационально, подмечая детали. Девушка лежала на животе, неестественно изогнув руки, словно при падении — а это, наверняка, было именно оно — глупо, но инстинктивно старалась выставить их перед собой.
 
 Гермиона опустилась на колени рядом, мысленно готовя себя к чудовищному зрелищу и убеждая не падать в обморок. Она протянула руку, подчиняясь необъяснимой надежде на чудо, и попыталась нащупать пульс, пусть даже и понимала, что это невозможно. Безрезультатно. Гермиона лишь испачкала руки в липкой крови.
 
 На лбу выступила холодная испарина, а в глазах потемнело. Гермиона резко отвернулась, не желая упасть прямо на распластанное тело, и уткнулась носом в запястье. Видя, как меркнет тусклый свет главного холла, она села, упираясь руками о пол впереди себя. Гермиона наклонила голову, чувствуя, как тошнота усиливается с каждым моментом. Голова закружилась, и сознание поплыло куда-то вбок.
 
 Гермиона резко вздохнула и закусила губу — боль всегда помогала ей прийти в себя. Ощущение липкой крови на руках и витающий в воздухе запах смерти были её личными боггартами со времени войны. Снова было чувство, что ничего нельзя исправить. Она вернулась в то время, когда царила война, когда друзьям умирали у неё на руках.
 
 Она словно вновь держала за руку Невилла, из которого по каплям уходила жизнь. Тогда Гермионе не оставалось ничего, кроме как глотать слезы и срывающимся шепотом просить прощения за то, что не смогла помочь, уберечь, хоть и находилась рядом; за то, что никто из них не видел и не понимал, что именно он настоящий Избранный. Перед мысленным взором встали глаза Невилла, пристально смотрящие на неё. Он до последнего верил ей, её словам и что она, такая умная, найдет способ спасти его.
 
 Гермиона была готова взвыть от чувства безысходности. На какой-то миг ей даже показалось, что она вернулась туда, на поле боя, и вновь держит за руку Невилла Лонгботтома. Не осознавая, что делает, она сжала пальцы вокруг ладони девушки, но почувствовала не дрожащую руку умирающего друга, а холодную кожу, залитую остывшей кровью. Гермиона отдернула ладонь, словно обожглась. Все воспоминания исчезли, и уступили место не менее страшной действительности.
 
 Мгновенно вернулось чувство ужаса, и в голове забилась паническая мысль: «Бежать!», словно замигала красная лампочка пожарной тревоги, какая была в её маггловской школе. Гермионе нестерпимо хотелось  оказаться как можно дальше отсюда — желательно на другом конце замка.
 
 Гермиона глубоко вздохнула, понимая, что не может уйти, пока не сделает этого.
 
 Встав, она взяла девушку за плечи и попыталась перевернуть. Поскользнувшись на скольком полу, Гермиона едва не свалилась в лужу крови, но исполнила задуманное. Тяжелая ткань мантии из онемевших пальцев, и девушка упала на пол. Рядом рухнула на колени Гермиона, зажимая рот и стараясь не смотреть на тело. Она чувствовала, как по рукам стекает кровь, капая на подбородок и делая её похожей на вампира — от этого ощущения к горлу подступила тошнота.
 
 С трудом проглотив ком, Гермиона наклонилась ниже, стараясь дышать ртом, чтобы не чувствовать одуряющего железного запаха. Она старалась разглядеть нашивку с фамилией и курсом, которая была на каждой мантии. Клочок ткани был залит кровью, но из-под воротника виднелся галстук когтевранских цветов.
 
 Гермиона попыталась подавить нехорошее предчувствие, что они знакомы, которое росло и крепло с каждой секундой. Этого просто не могло быть. Нащупав дрожащими пальцами палочку в кармане мантии, она навела её на нашивку и прошептала:
 
 — Evanesco.
 
 Нашивка вновь приобрела кипенно-белый цвет, словно её только что постирали. Аккуратным почерком было выведено: «В. Райн. Седьмой курс».
 
 Все правильно. По-другому не могло и быть.
 
 Гермиона едва сдерживала истеричный смех, уткнувшись носом в запястье. Вот почему Райн не пришла, а она-то еще собиралась учить её хорошим манерам — чтобы не опаздывала. Оказывается, Ванесса так спешила к ней на встречу, что решила сократить путь и прыгнула ласточкой вниз. Гермиона сотрясалась от нервного хохота, который постепенно переходил в слезы. Вот они уже ручьем потекли вниз, смывая кровь с её лица.
 
 Размазывая слезы по лицу, Гермиона раскачивалась из стороны в сторону. Умом она понимала, что ей нельзя здесь находиться, потому что обязательно встанет вопрос, откуда она возвращалась. Но сил подняться на ноги не было: весь запал энергии, который несколько минут назад гнал её отсюда, иссяк, оставив лишь апатию. Все кусочки пазла встали на свои места.
 
 Гермиона с трудом преодолела отвращение и, перегнувшись через Райн, достала её палочку из кармана. Даже в состоянии шока она понимала, что ни в коем случае нельзя вызывать помощь своей палочкой. Иначе наряду с другими вопросами встанет и почему она сбежала.
 
 Взмахнув палочкой Ванессы, Гермиона прошептала выученную еще на первом курсе формулу. Мадам Помфри сама разберется, что делать, и сама вызовет Дамблдора. Чем больше пройдет времени с момента её исчезновения до прихода директора, тем лучше.
 
 Еще один взмах палочкой, и Райн перевернулась обратно на живот — и неважно, что она лежала не так, как до этого. Гермиона засунула палочку обратно в карман Ванессы и поднялась на ноги, поправив мантию-невидимку на плечах.
 
 До третьего этажа она бежала, словно за ней вдогонку пустили кого-то из хагридовых питомцев. С неизвестно откуда взявшимися силами Гермиона даже не думала притормозить, перепрыгивая через ступеньки и рискуя свернуть себе шею. Не сбавила темп она даже на третьем этаже, когда, завидев наверху свет волшебной палочки спешащей на вызов мадам Помфри, свернула в неприметный коридор, который должен был вывести её в другое крыло замка. Гермиона не знала, сколько времени прошло: одни повороты сменяли другие, какие-то лестницы прыгали то вверх, то вниз, некоторые коридоры были даже не освещены, и её вел только слабый свет палочки, прыгающей в вытянутой руке.
 
 Какими-то неизвестными ходами она все же оказалась на восьмом этаже. Увидев знакомые места, Гермиона резко затормозила, придя в себя от мысли, что в таком виде нельзя показываться в гостиной. Развернувшись, она бросилась умываться.
 
 Холодная вода привела в чувство: мысли прояснились, а сумасшествие, гнавшее вперед, отступило. Даже дышать стало легче, или же это было потому, что исчез запах крови и смерти.
 
 Гермиона уставилась в зеркало, смотря на свое бледное отражение испуганными глазами. Что ей теперь делать? Идти с повинной или же сделать вид, что её там не было и её потрясло чудовищное происшествие? И вообще, было ли это несчастным случаем или нет? Слишком странно Райн лежала, да и на лестничных пролетах высокие перила, на них так просто не взберешься, только с разбега запрыгнешь. Кроме того, они достаточно широкие, чтобы спокойно на них сидеть, даже не стараясь держать равновесие. Да и Райн не производила впечатление неуклюжей. Хотя кто мог скинуть её в лестничный пролет?
 
 Гермиона поежилась от мысли, что где-то в школе убийца.

 


SMF 2.0 | SMF © 2011, Simple Machines
Manuscript © Blocweb .