Одна дома и Фанфикшн

21 Августа 2017, 00:11:48
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Не получили письмо с кодом активации?
Loginza

Одна дома и Фанфикшн » Фанфикшн » Оригинальные произведения » Готовые оригинальные произведения. Тип: "Гет" (Модератор: Shoa) » [NC-17] [~11.800 слов] Вечер, вампир/девушка, angst/dark/horror/mystic/het

АвторТема: [NC-17] [~11.800 слов] Вечер, вампир/девушка, angst/dark/horror/mystic/het  (Прочитано 1532 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Название: Вечер
Автор:
Helga (http://ficbook.net/authors/autumn)
Бета: нет
Фэндом: Ориджиналы
Персонажи: девушка, вампир
Рейтинг: NC-17
Жанры: Ангст, Даркфик, Ужасы, Мистика, Вампиры   
Предупреждения: Смерть персонажа, OOC, Изнасилование, Насилие   
Размер: Миди
Статус: закончен
Описание: Она жила простой, беспечной жизнью до тех пор, пока в ночи ей не стали слышны чьи-то приглушенные голоса. В произносимых над ней словах звучал заманчивый призыв темных сил отдаться их воли. Не в силах ослушаться тайного зова, она пускается в опасное странствие. Если бы она только знала, на что обрекает себя своей необоснованной смелостью!..

Эта история о том, как важно ценить людей при жизни, не то они могут возвратиться после смерти и жестоко проучить за неверность.
Публикация на других ресурсах: Только с разрешения автора.
Примечания автора: Оставляйте, пожалуйста, Ваши комментарии к работе: автору интересно мнение своих читателей. ;)
Разрешение на размещение: получено

Обсуждение

Читать одним файлом

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 1. "Летний вечер"

Знойный вечер. По-летнему тревожный, полный тайного, едва приметного почвенного шебуршения. В этот тихий поздний час уснувшая природа являла собой саму невозмутимость и ненарушимый покой. Везде настораживающе звучали нотки волнения: в размытых в темноте колебаниях невидимых насекомых, укрывшихся в высокой осоке, в загадочном жарком шепоте сочной темной листвы, протяжном монофоничном кваканье на болоте и хаотичном, сумбурном движении туч несметной мошкары. Облачно. Дымчатые, будто сотканные из рассыпанных крошек синего мрамора, ночные облака плотно облепили небо, всецело поглотив платиновый диск луны. Ничего не видно в кромешной ночной тьме. Драгоценным камнем выглядывающий на мгновение кусок яркой луны, от рефлексов туч ставшей заманчиво топазовой, на секунду пронзительным серебряным светом залил темную сонную лощину, с поразительной четкостью обозначив стройные силуэты приунывших в ночи деревьев, светозарно выделив каждый ничтожный листок в пышных кронах, переодев в сверкающие латы каждую травинку в густом полевом покрове. Лучезарные духи деревьев, прелестные дриады, как горные козочки, резво перескакивая через кочки разросшихся древних коряг, мило перешептывались друг с другом, в колосок заплетали друг другу золотистый бисер волос, невесомо плыли и покачивались в грациозном медленном танце, дружно взявшись за руки и любовно сплетя друг с другом изящные пальчики. Тянувшаяся в небо серебристая полоска лунного света на воде трепетно колыхалась, будто состоя из целого роя маленьких белых мотыльков, стремительно порывающихся в небо одной неровной струйкой. Рябь сверкающих рыбьей чешуей волн приятно нарушала пленительную картинную неподвижность пейзажа. Мелкие волны с тихим шелестом, напоминающим стройную игру на арфе, частыми накатами выходили на берег покрасоваться по очереди, одна сменяя другую. Были среди них совсем отважные кудрявые красавицы, облаченные в сверкающее серебро, которые смело вырывались вперед из колышущейся толпы и подкрадывались совсем близко к похожим на мертвых змей извилистым корням ив. На потоками льющемся с небес белом свету переливалась крошечными капельками, как бриллиантами, сотканная из тончайших ниточек дымка, застлавшая лощину легкими белыми простынями. Прохладный ветер, дерзко порываясь откуда-то с пропитанных росистой свежестью небес, как свирепый зверь, обдувал холодным дыханием разнеженную дневным зноем, раскаленную почву, вздымая в плотный ночной воздух высохшую на солнцепеке терракотовую листву. Запутавшись в вершинах елей, он отчаянно свистел и завывающе шумел накатами, как шум прибоя океана. Мерное манящее воркование чародея-филина и некие доносящиеся из кустов непонятные оборванные звуки, напоминавшие злобное скрипение клыков кровожадного хищника, внушали древний суеверный страх пребывания в лоне непознанной природы. Все вокруг будто окутано утомительным сном — болезненным сном лихорадки. И в то же время — пронизано охлаждающей рассудок, недремлющей тревожностью, пробирающим насквозь напряжением. Упоение и тихая гармония тьмы подло скрывали под своим просторным одеянием зернышко беспощадного зла, умело прятали выжидающе притихшую клыкастую опасность, что в любой момент грозила гордо воспрянуть, стремительно пропустить ядовитые ростки и в дребезги разрушить воцарившую идиллию.

Вдруг донесшийся до этих мест откуда-то издали монотонно-унылый растянутый волчий вой прозвучал в необычайной тишине вечера как роковое пророчество злых духов к неумолимой гибели богов, злобным рыком рвущееся из пасти ненасытного Фенрира. Казалось, жестокие древние боги ожили и вновь являли свое гневное недовольство в немилосердных стихийных явлениях. Во всех мелочах таился неизмеримо-глубокий смысл и непознанная поэтичная красота, словно в каждом уголке притихшей лощины скрывалось по неведомому божеству, смирно выжидающему своего коронного часа. Все вокруг незримо жило тайной жизнью, будто любая ничтожная травинка была наделена своей неповторимой темной душою; все непременно рождало сомнение и кучу подозрений. Находившаяся в тайном заговоре с небесами или адом природа явно замышляла что-то недоброе против нерадивого, глухого к ее мольбам человечества и, призвав себе в подмогу безликие духи мироздания, упрямо создавала сладостный миф о соблазнительной девственной нетронутости, той чарующей живописной притягательности и мнимой надежности в самом своем чреве, дабы ловко заманить в капкан своих беспечных жертв.

Мир таинственной идиллии вечера рассыпался с появлением на горизонте неравномерно движущего горящего светлого пятна. Загадочную темноту вечера испортил внезапный приход незваного гостя из мира неиссякаемых слез и бесконечных тревог — человека.

Молодая девушка — прекрасная лесная нимфа! — в просторной белой ночной сорочке с длинными распущенными волосами, толстыми иссиня-черными жжеными бечевками сползавшими по крепким открытым плечам, неприкаянно блуждала средь заросших репейником полей и бурьянов, страстно преследуя какую-то свою неясную, но желанную всем сердцем и душой цель. Искрящиеся на свете луны черные непослушно-жесткие волосы ее разлетались на ветру во все стороны, как хрупкие веточки плакучей ивы, выразительные складки ажурной полупрозрачной ночнушки кротко трепетали воздушными крылышками белоснежной бабочки. Ее обнаженные изящные ступни с трогательной акробатической грациозностью ступали по слякотной грязи почвы и плавно чуть погружались в эту вязкую, кисейную жижу, не тонув, словно она вовсе не шла по земле, а невесомо порхала над травой, едва касаясь ее стройной по-детски миниатюрной ножкой. Она шла сквозь бесконечно тянувшееся вдаль золотое в неоновых лучах лунного света поле со странным отчужденно-восхищенным выражением лица, будто все ее существо полностью погрузилось в молчаливое созерцание душещипательной чуткости ночной панорамы, а разум отрешенно-мечтательно витал где-то высоко в небе — вдали от всего мирского и приземленного. Нежно-голубые, яркие как кристальные осколки лазурного летнего неба глаза ее были покрыты пеленой сонного изнеможения, исступленного томления и не выражали ничего кроме неги наслаждения. Эти ледянисто-светлые отрешенные очи едва показывались из-под опущенных соблазнительно сверкающих испариной век с густой черной бахромой ресниц. Было ощущение, будто она не совсем осознавала, куда она направляется, что делает и чего хочет: ее чудовищно опустошенный, мечтательно-томный взгляд, казалось, не замечал ничего вокруг, будучи, как во сне, безразличным ко всему происходящему. Своей трагично-беззащитной утонченностью и сказочной невинной красотой она напоминала спустившегося с надменных небес ангела. По сути, нежным ангелом, насильно сброшенным с неба в земную грязь, она и являлась. Невинность и непорочная мечтательность дитя, абстрагированного от реальности и живущего в своем цветном радостном мирке, отпечатались на ее немного уставшем прелестном личике. От нее греющими потоками так и исходила та не заляпанная грязью прегрешений монашеская добродетель, ощущалось очаровательное ангельское целомудрие; в сердце и кристально-чистой, как воды родника, душе лучезарно светилась необъятная любовь к миру, к матушке-природе. Все в этой молоденькой девушке было восхитительно: своей чувственной недоступно-строгой красотой Психеи и неповторимым тонким изяществом Грации она являла миру совершенство, живописно олицетворяла само понятие нетронутой невзгодами юной женской красоты и дух захватывающей утонченности. Богиня, истинная суровая северная богиня — справедливая покровительница кровопролитных битв! Она тот чудесный беззащитный лазоревый цветочек, одиноко цветущий среди зарослей колючего репейника; тот неоценимо-щедрый дар небес, за который не жаль мужественно сложить головы в жестокой кровавой сече.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 2. "Зов Тьмы"

Она шла к своей судьбе напрямик, не окольными путями. Шла, гонимая вдаль холодными летними ветрами, своим колким одиночеством, смутным непреодолимым желанием. — Гонимая одной ослепительной мыслью найти свой приют в этом равнодушном к ее боли мире! Шла вперед, зная, что нашла истину.

Она действительно знала, что тернистый путь этот был проделан не напрасно, и она близка к разгадке месяцами мучившего ее вопроса. Она знала, в конце пути ее ожидает роковое прозрение — тотальное понимание того необъяснимо-страшного, восторженно-волнующего, что неясной поэтичной грустью и тайным непрошенным желанием нещадно терзало ее дух долгое-долгое время. Она знала, что близка нему — к нему, мутной тенью стоявшему за ее окном и манившему, пылко призывавшему отдаться ему во власть; хотя не знала, кто он. Она чувствовала, что вот-вот узрит его – ту безликую неотвратимость, незримую силу, настойчиво зовущую ее в таинственную даль. И она также знала, что в этой дороге к счастью ей предначертано столкнуться с силой темной, неведомой и опасной: с той самой демонической сущностью, околдовывавшей ее длинными зимними вечерами, когда она по чьей-то высшей воле садилась у окна и в неумолимой тоске робко всплакивала под меланхоличную музыку дождя.

В ту несносную пору что-то ночами напролет страстным многоголосым шептанием, надорванным глухим всхлипыванием и жалобными рыданиями призывало ее в свой мир, с немыслимой магнетической силой влекло и влекло все ее жалкое существо в лихорадочные объятья безумия. И, повинуясь зову, она неистово стремилась в красочно обрисованную неведомой демонической силой даль: так и чувствовала, что очи ее намертво прикованы к непроглядной тьме ночи за окном, в которой ей виделись чьи-то расплывчатые тени, — а душа рвется туда с поразительной рабской преданностью и обжигающей любовью, душа готова навек отделиться от тела, лишь бы слепо проследовать этому таинственно-притягательному зову. Он, злой рок судьбы, сладко кликал ее по имени тоненьким нечеловеческим голосом, напоминающим душераздирающе-пронзительный скрежет голых ветвей на ветродуе. Уныло звал ее за собой, в коварную ночную тишь, примостившись у открытого окна, у самого изголовья ее постели, но будто не смея без спроса вступить в ее покои. И напряженно вглядывался в ее глаза своими чародейскими глазами-звездами, будто повелевая ей живо откликнуться на его страдальчески-грустную, безнадежную мольбу. В такие минуты грудь ее вздымалась томительно и часто, будто в удушье, руки отчаянно простирались к трепещущим прозрачным занавескам, плотно укрывавшим в своей воздушной дымке ее таинственного искусителя, а все тело плавно изгибалось ему навстречу, как сделанное из податливо-гнущейся глины. Порой она так и чувствовала, что, вопреки трезвому сознанию, тело всецело подчиняется непоколебимой железной воле ее кудесника и все ее существо отчаянно стремится, тянется к нему: каждая клеточка ее изнеженного истомой тела тяготела к его непознанной темной сущности и, не колеблясь ни минуты, изо всех сил рвалась в манящий, черной воронкой утягивающий мир за окном. Она так и чувствовала, как кровь лихорадочно бурлит в ней, жарко и бурно, будто в бреду агонии; чувствовала, как волосы мигом взмакивают от корней до самых кончиков и настороженно встают дыбом, а покрывшаяся мурашками кожа, как легкая пленка паутины, отходит от раскаленного тела, от мяса и костей. Вся ее сущность самопроизвольно устремляется куда-то вдаль, преследовать своего черного принца. Нетленная бессмертная душа же, давно оторвавшись от неподвижной телесной оболочки, неприкаянно колесит с ним весь этот проклятый мир, порхает с ним в ароматном ночном воздухе, срывает с неба звезды и с благоговением преподносит к его ногам. Душа ее уже с ним!..

Она едва слаживала с диким, неудержимым желанием подчиниться дьявольским уговорам сил тьмы, так сладостно звавшим ее в мрачное подземелье с собой. Она хотела верить и бездумно верила, что там, в той темной обители, она вовеки веков обретет законное счастье со своим манящим ночным стражем, что темными ночами преданно караулил ее у окна и молча гипнотизировал своими магнетическими нечеловечески-яркими глазами. Она неудержимо хотела к нему, хотела побыть с ним в преступной сладкой близости, иметь возможность с упоением смотреть в его дьявольски-красные, как прорывающееся из недр земли вулканическое пламя, искрящиеся порочным огоньком глаза; хотела беззаботно закутаться пылающим от волнения лицом в глубокие складки его черного широкого плаща (она отчего-то была уверена — будто во сне то ей без утаек поведали всевидящие духи, — что на нем длинный плащ, красивыми фалдами сползающий по развернутым плечам). Она неистово хотела коснуться кончиками пальцев его безжизнено-холодного запястья и умереть в этой сладостной истоме у него на руках, вовеки принадлежа лишь ему одному. Она ждала, трепетно ждала, что он придет, заберет ее из этого треклятого края одиночества и унесет в далекие края, освободив от невыносимых оков презренного земного существования. Она очень хотела быть с ним единым нерасторжимым целым, хотя положительно не понимала почему. Просто так кричало ей ее оробелое, в усмерть загнанное горькими терзаниями сердце, алчно жаждущее полноты ощущений и головокружительной глубины чувств.

О нет, она не знала, кто или что он такое на деле, откуда он взялся и какие цели преследует, соблазняя податься приторно— сладкому искушению. Не знала, на чьей он стороне: на стороне ли добра — или же зла, а может просто нейтральный, безразличный наблюдатель всех событий мира, гениальный мудрец, создавший эту вселенную и так и не принявший конкретно чью-то сторону в борьбе тысячелетий грешников и праведников? Не знала, не понимала и не могла объяснить себе, почему ее так безбожно-пылко влечет к нему и что за темный ореол сладострастия окружает его непознанную сверхестественную сущность. Она ничего о нем не знала, совсем ничего. Кроме, правда, одного: он ее судьба, ее единственный избранник, вечный спутник, кем или какой высшей сущностью он бы не являлся. Она просто ощущала восхитительное чувство духовного родства с ним, хоть и не могла с уверенностью поручиться, есть ли у него эта самая человеческая душа.
Она знала, истово верила всеми силами души только в то, что в этом страшном путешествии ей откроется истина и она, наконец, избавившись от охватывающего ее ночами утомительного наваждения, обретет свое ненарушимо-спокойное счастье, что покинуло ее когда-то, сменившись постоянными кошмарами. И в этом невыносимом поиске облегчения от страданий будет поставлена жирная точка: она обретет его — ее таинственного чудотворца из ночи, — навеки обретет его как неотъемлемую частицу самое себя!

Она обязательно найдет его среди частокола облезлых рыжих сосен, среди серебристо-бирюзовых колючек елей, в частых зарослях кроткого камыша, что восторженно шепчет непокорной речке свои меланхоличные серенады, среди густых кустарников лазорево-огненной брусники, в росистой траве, выставившей под утро искрящиеся изумруды влаги, — неумолимо найдет его во тьме. И воссоединится с ним, слившись с его сущностью в каком-то необъяснимом адски-жарком порыве.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 3. "Бег в Неизвестность"

Она шла и шла вперед как заколдованная на гулкий зов высших сил, что манили ее в необъятную голубую даль. Чарующий интригующий голос, сливающийся с унывно-протяжным волчьим воем, страстно зазывал ее по имени в царство тьмы и обмана, рыданиями и несчастными всхлипами молил ее примкнуть к нему в грехе и смерти. Хотя она привыкла верить, что в смерти человек один на один с самим собой, ее ночной хранитель повествовал ей обратное: на смертном одре она не будет одна – отныне он всюду будет с ней, в этом мире и ином. Ее не пугали эти мрачные прогнозы, пессимистичные предсмертные думы – она ни на минуту не задумывалась о собственных потребностях и желаниях, всеми силами души самозабвенно порываясь за ним, как приниженная безвольная рабыня. Смерть для нее отныне была лишь пустым словом, глупой страшилкой для детей: этой роковой ночью она впервые явственно ощутила, что на свете есть нечто гораздо страшнее вечного покоя в мире ином, и это нечто неотвратимо ожидает ее в конце пути. И гнусаво-звонкий голос незримого наблюдателя ее страданий будто бы разгорячено шептал ей об этом в самое ухо, щекоча кожу шеи холодным, как суровый осенний ветер, дыханием, заставляющим прозябнуть в колком ознобе. Она не улавливала слов (если они, конечно, вообще имели место быть в его волнующей речи), но где-то на подсознательном уровне понимала смысл всего произнесенного над ней. Загипнотизировано следуя этому слезному зову, она беспрекословно слушалась своего молящего просителя и как во сне бессознательно шла на встречу к своей горько-сладкой участи.

Не глядя перешагнув кочку на пути, девушка, исступленно-пылко твердя молитву, интуитивно направилась в сторону темного леса неподалеку, откуда на нее со всех сторон глядела полная всякой нечисти тьма. Всеми фибрами души она чутко предчувствовала: там, в непроглядной темноте залеска за рекой, со всех сторон окруженный толпой уродливой нехристи, ее будет ждать ее таинственный черный страж, которому заведомо принадлежит ее бренная плоть и истосковавшаяся душа. И она слепо шла к нему.

Не помня себя под сильными колдовскими чарами стремительно пересекла заброшенное поле и вышла на опушку леса, к бурьяну. Лес обступал ее со всех сторон, замыкая в плотное черное кольцо. И страшно гудел, как надрывистое дыхание мчавшегося навстречу локомотива, наводя на нее неконтролируемый животный страх.

Влекущий в неизвестность противно-приятный, сорванный голос из подсознания становился все громче и громче, все разноплановее и богаче в своих переливах, то срываясь на пронзительный чуть ли не женский крик, то на горячий шепот, то на душераздирающий детский плач или на пугающее грозное животное рычание, — и вдруг снова становясь стройным и божественно-звонким, как игривый перезвон серебряных бубенцов в конской упряжке. Слышимые чьи-то приглушенные дикие крики, саркастический недобрый смех, пронзительные громкие рыдания и голоса хаотично плутали в небе над ней, кружились в тяжелом пряном воздухе вместе с роями крылатых насекомых, сталкивались, сливались, смешивались в один раздражающий страшный гул, своей многоголосой полифонией грозящий взорвать ей виски.

Все живое молило ее об исполнении высшей воли, вызволившей ее в этот опасный путь: ветра пронзительным свистом гнали ее вдаль, недоброжелательным перешептыванием деревья порицали ее патетическую трусость, напудренные белесой пыльцой лица нарядных луговых цветов, обрамленные красивыми ажурными шляпками чашелистиков, были обращены на нее с неподдельным чувством презрением и злобы. Угрожающее жужание насекомых, нервный плеск воды, плач горбатых ив, шорох камышей у речки, прерывистый неуверенный щебет одиноко примостившейся на ветке птички, потерявшей своих сородичей, мистическое ауканье филина да замогильный отдаленный вой волков повелевали ей, несмотря ни на что, двигаться вперед на осуществление своей цели. Во всем окружающем читалась одна и та же мысль: озабоченная просьба бежать со всех ног из пленившего ее мира скупых и жадных людей в непознанное царство идиллии и красоты природы.

Призыв в звучании потусторонних голосов становился все властнее и строже, тембр выше и напористее, будто все силы земли в один голос слезно молили ее о каждом последующем шаге. Голоса звучали во всем, везде и повсеместно — даже воздушные складки ее ночного облачения, приятно шелестя на бегу, как размашистые ястребиные крылья, сумбурно нашептывали ей о волшебных мирах, заколдованных лесах, о захватывающих красотах природы, об обитающих там богоподобно-прекрасных созданиях, что с распростертыми объятиями ждут ее за пеленой ночи. Это стало напоминать какой-то сумасшедший карнавал, бешеную пьяную пляску, где в цветном месиве хоровода воедино сливаются все лица, всеразличные стихии и яркие явления. Голова кружилась от переизбытка мощных, взрывающих мозг эмоций. Хотелось пронзительно взвыть от этой отравляющей изнутри, невыносимой боли. Бежать, бежать прочь от мыслей, бежать по краю и не думать ни о чем, спасаться от преследующих монстров!

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 4. "Елочка"

Пробежав по холодной земле пару метров, она внезапно остановилась у маленькой облезлой елочки на дороге. Темным сгустком, похожим на силуэт притихшего пушистого зверька, красовалась эта лесная обитательница у самых ее ног – девушка чуть бы не натолкнулась на этот крохотный жалкий росток на пути, но вовремя заметила ее. Такая беззащитная и трогательно-одинокая, своим жалким видом хрупкая елочка наполняла сердце девушки кротким умилением и заставляла чувствовать гордое чувство родства с самой собой – такой же отбившейся от толпы несчастной отщепенкой, не знающей, где ее место в мире, как ей жить, что делать.

Маленькая елочка, на вид совсем пушистая и нежная, на ощупь оказалась неприятно колкой, жесткой. Зло, принявшее вид невинности. Как и все в ночном сумраке, ель эта таила в себе большую опасность. Ужасные лохматые лапы ели простирались к заблудшей путнице, обнажая свои страшные острые когти. Ель вдруг показалась ей сгорбившейся злой колдуньей, завораживающими движениями скрюченных кривых пальцев накладывающей на нее злые чары.

Господи, куда она попала? Девушка впервые задумалась над происходящим и ужаснулась своим неконтролируемым странным действиям и еретичным, безбожным, мыслям. Все происходящее перестало представляться ей приятной дурманящей иллюзией, цветным веселящим туманом, а предстало во всем своем мистическом безобразии: темная летняя ночь, пронизанная насквозь таинственным шорохом и охлаждающим кровь пронзительным скрежетом, и она — один на один с дикой природой. В каждом уголке таится непредвиденная опасность для жизни. Везде, во всем читается угроза. Одинокие высокие сосны, штыками пронзающие небо, внушали ей только суеверный страх. Заросший грот под ногами наводил ледяной ужас смерти. Топкая гниль болот, тускнеющая луна, укутанная синими облаками, да подозрительный тихий шорох, доносящийся отовсюду в ночи, начиняли душу жутким ощущением беззащитности перед надвигающимся роком небес. Дикий, панический страх обуял все ее слабое, боязливое существо. Леденящий кровь ужас помутил сознание, навеяв ей вполне разумные мысли о скоропостижном побеге отсюда. Но она не решалась отправиться в обратное путешествие: еще раз проходить через эти мглистые дебри? — нет уж, с нее достаточно мощных потрясений на сегодня! Растерянная и испуганная, она тихонечко сползла на колени и, кротко забившись в колючей осоке, с трусливым трепетом белым колышущимся пятном замерла в траве.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 5. "Шорох в ночи"

Природа будто тоже неподвижно замерла, недоверчиво осматривая незваную гостью. Все вокруг будто вымерло после апокалипсиса. Одна гордая беспутница луна все так же беспечно играла с землей в прятки, кокетливо скрываясь под пушистым веером туч. Лучезарная шальная улыбка ее тускло освещала опустевшую местность, бросая на землю длинные трепещущие блики.

Вдруг подозрительно зашуршали подавшиеся девушке навстречу темные ребристые очертания кустов. Дарованным на миг тонким чутьем обреченной жертвы определив скрытую опасность в шуме, изданном своим совершившим опрометчивый шаг преследователем, девушка настороженно вслушалась в едва доносимые до нее звуки притихшей вечерней фауны. Казалось, там кто-то был: кто-то живой, кровожадно прерывисто сопящий, как спящий дракон. Девушка нерешительно приподняла голову с покатых холодных плеч и напряженно вгляделась в темень разросшегося кустика. С замиранием сердца инстинктивно подалась чуть вперед, в надежде необоснованной бойкой храбростью развеять суеверные страхи.

Все вокруг было непривычно тихо. Никого, вроде, не было. Должно быть, это какой-то шаловливый лесной зверек шмыгнул в кусты и, завидев незнакомую фигуру, испуганно притих. Ненарушимая тишина природы возобновила ее уверенное спокойствие.
Только она успокоилась, облегченно вздохнув, и трепещущим голоском затянула милую сердцу песню, чтобы не было так одиноко и страшно в окружении горделивых сосен, громкий треск сухих веток разбудил ее притихшую бдительность. Этот пронзительный в лесной тиши звук поверг девушку в страшное отчаянье: кто это мог быть тут, в безмолвной ночной мгле? Она судорожно обернулась — в темноте загадочно сверкали две яркие точки, будто чей-то хищнически пылкий взор неотступно преследовал ее. Ей смутно показалось, что кто-то с нетерпением ожидал момента, чтобы, внезапно выбравшись из темени, напасть на нее сзади.

Ее в мгновение огненными кольцами охватила бешеная паника. Голову кружило от острого ощущения своей беспомощности, незащищенности. Она поняла, что попала в безвыходное положение, и спасет ее лишь чудо. Дикий первобытный ужас темным ореолом окутывал выбивающееся через изгородь ребер сердце, буквально разрывал мозг нервной трелью в висках. Вскрикнув, юная особа стрелой сорвалась с места и стремительно помрачалась вдаль от этих пугающих огоньков плотоядно-сощуренных в ночи глаз. Она не знала, привиделось ли ей это жуткое видение или на самом деле кто-то безмолвно наблюдал за ней из кустов, но здравый смысл и искусное природное чутье говорили, просто оглушительно кричали ей убираться отсюда немедленно. Она со всей дури рванула в неведомом ей направлении — лишь бы скрыться от своих мистических преследователей, лишь бы оторваться от неутомимой мнимой погони темных сил.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 6. "Нечистая сила"

Не успела она пробежать и двух метров, как что-то грозной титанической силой резко остановило ее на ходу. Поскользнувшись на слизкой болотной топи, она беспомощно повалилась на колени, пугливо прикрыв лицо взмокшими от страха ладонями.

Ей показалось, что только что ее с поразительной легкостью подняло в воздух свирепым потоком вихря и, закрутив как пущенный волчок, грубо отбросило на пару шагов в сторону. Будто некая магическая сила бестактно отшвырнула ей вон как бездушную тряпочную куклу.

Упав, девушка закричала настолько громко, что убийственно-проникновенный, пронзительный крик ее, дойдя до высоких нот писка, взвился высоко в небо, разбудив всю дремлющую окрестность. Как колокольная тревога к нашествию или пожару, чистый мощный голос ее взбаламутил сонное спокойствие ночи, разбудил в каждом закоулке леса притихшую крохотную дикую жизнь. Крик, казалось, порывался вдаль не с замиранием приоткрытых уст, а из самого отважного юного сердца, степенной волной грандиозного цунами поднимался из самых темных недр не омраченной бедами, трепетной души.

Отчаянный восклик этот был настолько звонок, что в мире на миг воцарила вакуумная пугливая тишина, будто, заслышав сей мученический вопль, жестокие правители небосвода ошарашено приумолкли, внимательно вслушиваясь в воинственные звуки ее сильного грудного голоса. Сорвавшись с похолодевших губ, колокольный звон ее голоса умчался ввысь, еще долго отдавая в верхушках сосен заунывным гулким эхо.

Не в силах опомниться и прийти в себя, она судорожно обернулась — никого поблизости не было. Все спокойно в ночной тишине, словно ничего и не было. Только... Тонкий ручеек багряно-алой крови быстро струился по ее оголенной пухлой руке, впадая во впадинку локтевого изгиба, от самого предплечья стрекая вниз до запястья. Девушка и вовсе б не заметила этой не понятно откуда появившейся раны, если бы напрягающее ощущение гладкого скольжения полных капель по коже не отвлекло ее внимание от стремительного бегства. Кровь частой капелью срывалась с кончиков онемевших, трясущихся пальцев вниз на темно-зеленую землю. Она присмотрелась к порезу: три темных глубоких обильно кровоточащих царапины, безобразно располосовавших ее руку, красовались на нежной, как чайная роза, коже. Такое ощущение, что сделаны они были каким-то инквизиторскими чугунными захватами, примененными с недюжинной силой палача щипцами, словно бы кто-то отчаянно-крепко схватил ее руку в стальные сжимающие тиски.

Вид своей зловеще сверкающей на лунном свету крови поверг девушку в невообразимый немой шок: как это произошло? Когда это она успела так серьезно пораниться, и кто мог в миг так жутко ее изувечить? С какой страшной мистической силой она, в конце концов, столкнулась тут, в этом мрачном неотесанном залеске? Первоначальная бешеная паника постепенное переросла в некое сложное тревожное чувство, ледяными рукавицами схватившее все ее существо. Это чувство не отпускало, даже когда она крепко зажмурилась, отгоняя от себя плохие мысли, — древний мистический страх только усилился, подталкивая ее к черте безумия.

Хаотично блуждали мысли под коркой мозга, мешаясь, как рой слепых мотыльков, кружащихся вокруг огнива. Голова чудовищно шла кругом от осознания всего произошедшего с ней за этот затянувшийся вечер и вызванного тем необъяснимого испуга. Сердце отчаянно рвалось прочь, взрывая узкую грудную клетку и отбивая неритмичную мелодию во вздувшихся от напряга висках. Девушка почувствовала пугающую слабость в ногах, будто кто-то старательно убирал землю из-под ее ступень, оставляя ее порхать в свободном падении вечности. Ноги отказывались слушаться ее, как тяжелые корни векового дуба плотно вросшись в мягкую плодородную почву под ней. Было немыслимо страшно продолжать вот так бездейственно стоять у глубокого бурьяна, безропотно ожидая собственной погибели со всех сторон. Всеми силами призывая свой организм на содействие, она кое-как поползла прочь от этого проклятого места, судорожно хватаясь окровавленными трясущимися руками за близ растущие травы и массивные коряги, о землю, протирая разбитые колени в кровь. Панический животный страх не отпускал ее ни на минуту, злостно терзая ее разрозненное стрессом нутро. Она всеми клеточками тела интуитивно ощущала присутствие здесь чего-то непостижимого, неясного и чрезмерно опасного для нее, но по-прежнему никого не видела во тьме. Но она чувствовала, она чувствовала, что кто-то стоит у нее за спиной, не сводя с нее покрасневших злобно искрящихся глаз, и с нетерпением ожидает момента, чтобы напасть, хотя, конечно, она не переставала уверять себя, что это всего лишь шалит ее разыгравшаяся фантазия, коей еще был свойственен юношеский максимализм.

Проползя пару метров и не встретив в настроении затихшей, враждебно настроенной природы сопротивления, она прибодрилась. Ей на мгновение показалось, что все ужасы ночи остались уже далеко позади и она может смело отправляться домой. Страхи уснули подозрительно глубоким сном, что явственно подтверждало демоническую природу вещей. Но отсутствие привычного чувства страха не насторожило околдованную мирной тишиной молодую особу, на которую в точности как дурман влияло сказочное спокойствие природы.

Девушка собрала все оставшиеся силы в кулак и постаралась встать на ноги. Превозмогая боль и смертельную усталость, пудовым бременем налегавшую на нее и неутомимо придавливающую к земле, чуть приподнялась на руках, подтянула под себя сначала одну ногу, затем – вторую. С трудом поднялась на колени, опираясь окровавленными руками о колючую землю. Почувствовав, что силы ее не подвели и она может без промедлений благополучно сбежать отсюда, девушка воодушевленно встала на карачки, опираясь локтями о землю. Сделала пару смелых лихих попыток уползти с этого проклятого места, ликующе задрав голову назад, отчего черный бархат ломких спутанных волос выразительно раскинулся по заманчиво выпирающим сквозь легкую, воздушную ткань лопаткам. Однако уйти далеко от этого злосчастного болотца у залеска ей не удалось: что-то снова неподъемным грузом внезапно обрушилось на ее многострадальное хрупкое девичье тело, вырвав из хилой груди девушки душераздирающий болезненный вопль. Неокрепший гибкий хребет ее надорвался от неожиданной тяжести. Она, изящно прогнувшись в пояснице, словно нежащаяся на солнце кошка, молниеносно повалилась на землю, выразительно взмахнув в воздухе руками. Сильная, прожигающая боль сковала ее поясницу, будто она получила сокрушительный удар дубинкой по позвоночнику. От этой острой боли у нее на глазах мгновенно выступили перченые слезы мук. Она не могла далее продолжать свое странствие в мир домашнего комфорта и уюта. Примирившись с судьбой и посему без лишних колебаний отбросив всякое сопротивление, она покорено опустила голову в поражении.

Прижавшись вздымавшейся грудью к душистой, мягкой, как теплое пуховое покрывало, мокрой почве, девушка почувствовала, что сокрушительно обрушившейся ей на хребет неведомый валун бесследно скатился с ее спины куда-то в небытие, словно его и вовсе никогда не существовало. Дышать снова стало чудодейственно легко, и по-старому широко, просторно в освобожденной от угнетающих оков груди. Девушка облегченно опустила голову в упоительную проминающуюся мягкость земли, плотно прижавшись пересохшими от ужаса губами к сырой сладко-пахнувшей почве и принявшись с отчаянной горячностью шептать пылкие молитвы небу с просьбой сохранить ей жизнь.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 7. "Таинственный незнакомец"

При произнесении имени Господня она вдруг отдаленно заслышала чей-то саркастический хохот, злостным холодным бураном ворвавшейся ей в душу. Заливистый недобрый смех этот был полон язвительной горечи, неискупимого страшного порока, святотатства и богохульного коварства. В нем порой так отчетливо и настораживающее звучали нотки угрожающего глухого животного хрипа, какой-то зловещий скрежет клыков, хриплый страстный шепот, что, отделяясь от уморительного хохота, втихаря поведывал ей что-то невероятное. Два отголоска звучали одновременно в этом язвительном голосе, будто в глотке незримого недоброго весельчака происходила напряженная борьба двух равносильных стихий. Смех этот с каждым новым, извлекаемым звуком все больше и больше преображался в какую-то жуткую симфонию смерти. И, возносясь в своем тоне до космического кристального звона хрусталя, он все глубже и глубже проникал в нее, словно вонзаемый в самое сердце ядовитый клинок.

Вскоре она с ужасом обнаружила, что кощунственный чудовищный хохот этот исходит из ее уст…

Должно быть, это недюжинное напряжение так пагубно сказывается на ее болезненном, нарушенном переживаниями вечера мироощущении. С ней творится что-то невообразимое, будто некая высшая сущность незаметно проникает в нее, полностью подчиняя своей недоброй воле! Ей кажется, что кто-то смог незаметно управлять ее сознанием, как неодушевленной марионеткой в кукольном театре, изнутри – кто-то чужой, не знакомый ей и непредсказуемо опасный. Ее тело отказывалось повиноваться ей: мистический смех никак не унимался, глаза отказывались видеть, ноги не двигались с места, как прикованные к почве. Ее разум потерял контроль над ситуацией, перестал влиять на ее странные действия, поведение – он мог только с ужасом наблюдать за всеми этими учиненными над ней кошмарными дьявольскими потехами.

Надо скорее добираться домой, не то эти жуткие галлюцинации доведут ее до чего нехорошего!

Девушка с проворностью гибкого лесного зверька быстро перевернулась на спину, желая понять, чем все-таки была на деле ее тяжкая ноша, подсознательно показавшаяся ей чьим-то мощным ударом в поясницу. Проницательно взглянула в неведомую темноту, не различая ни мзги. Кромешная тьма заботливо укрывала от нее неописуемые ужасы темной ночи. Луна, заигравшись в пухе туч, на миг накрылась с головой и перестала ярко освещать серую землю. Но не долго природа берегла свою незваную юную гостью: прогнав от себя быстрые резвые тучки, луна опять добротно засветила гигантским круглым бриллиантом на черном как сажа небе. Проникнутая пронзительным лунным светом, панорама дикого природного лона вновь расстелилась необъятным красочным панно перед наполненными дикого ужаса нежно-голубыми глазами измученной девушки. Совсем перед ней темнело огромное пятно, выделявшееся в ночном мраке как утягивающая внутрь, бездонная черная дыра в пространстве. Только две крохотные лазоревые точки в густом темном месиве светились над ней как далекие ярчайшие розовые звезды.

От увиденного ослабшая девушка инстинктивно попятилась спиной назад, отчаянно отталкиваясь ногами и острыми разодранными в кровь локтями от земли, опасливо прижимая трясущиеся колени к груди, пугливо вздымая раздувшуюся на ветру юбку. В глазах ее застыл безмолвный ужас, а с трепещущих побледневших губ так и не мог слететь несчастный адский вопль. — Перед ней стоял грозного вида мертвецки-бледный мужчина в поношенной, местами порванной окровавленной кольчуге и небрежно накинутом на неширокие плечи кожаном плаще, складками развивавшемся на ветру. Причем не просто какой-то незнакомый мужчина, а тот, кого она не так давно лично схоронила…

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 8. "Жестоко прерванная жизнь"

Милый, безобидный юноша, он рос с ней по соседству, и детьми долгие предзакатные часы они привыкли проводить вместе у пригорка, с высоты птичьего полета заворожено любуясь родными местами.

Он умер месяца четыре назад, в лютые февральские морозы, в страшную пургу, отчего его истерзанное тело нашли не сразу. Злые люди, ночь напролет прогулявшие в его доме, дружно ходившие в баню с радушным молодым хозяином, отпивавшие с ним отцовского вина и лакомившиеся пышной сдобой его матери, выйдя за двор, зверски зарезали юношу наживы ради. Но и этого им показалось мало и, взяв на душу очередной грех, злодеи безбожно поизгалялись над его мертвым телом, после чего скинули его в овраг у залеска, словно ненужную вещь.

Уже спустя какое-то время лесники нашли его с неаккуратно перерезанным тупым тесаком горлом в снегу недалеко от опушки леса. Занесенное гигантским сугробом и нещадно обглоданное волками тело его являло собой жуткое зрелище: волки местами обглодали его до костей, прожорливыми пастями вспоров живот, безобразно выпустив внутренности наружу — почти разодрав несчастного на части! Не сумели только разгрызть кости и сухожилия конечностей, тем самым превратив его стройные ноги и мускулистые руки в уродливые темные бечевки. Хищные голодные твари оставили невредимыми только пару пальцев на искусанных руках юноши и совсем не тронули повернутого к небу одухотворенного поцелуем великолепной валькирии лица, будто побоялись не минуемой за это кары высших сил. Лишь тонкие струйки крови в уголках рефлекторно грустно улыбающихся губ да пара огненно-алых брызг на щеке и у переносицы омрачали его чудное, ангельское личико тлетворным духом настигшей его смерти. Складывалось ощущение, что прекрасное лицо этого юноши было зачаровано от всех напастей и злого рока, и потому было не обезображено следами напряженной борьбы и столь чарующе спокойно, будто он просто пребывал в умиляющей отроческой задумчивости.

До щемящей боли в груди было непримиримо осознавать, что такое могли совершить люди! Впрочем, после этого жестокого расчетливого убийства «людьми» их никто уже не называл. Опознать в иссушенном, почерневшем скелете с опушки того пышущего здоровьем и красотой смуглого красивого юношу было затруднительно: увечья, причиненные ему лютыми извергами, исказили его совершенные черты до неузнаваемости. Но никакой ошибки быть не могло: лесники привезли в село на санях именного его безжизненное тело. Все видели его залитое засохшей кровью исхудалое тело, его объятое последним блаженным сном, щедро окропленное каплями крови лицо с ядовито-красными, тускло переливающимися губами, темно-синими кругами под чуть впавшими вглубь глазниц глазами и втянутыми розоватыми щеками, которые еще не так давно славно пылали от поцелуев девичьих губ. Он был мертв, много дней мертв…

Узнав о траурной вести, родители юноши не приказали долго жить и через две недели после похорон сына покорно отдали Богу души, в смерти присоединившись к их единственному кормильцу. Безжалостных убийц юноши так и не нашли — собственно, никто особо и не пытался: гиблое это было дело в таком забытом небом убогом захолустье.
Со временем жуткая маленькая трагедия одной семьи стерлась со страниц истории. Неверные по натуре своей, люди забыли никогда не унывавшего молодого паренька по соседству, что, будучи послушником при монастыре, с дружелюбной, по-юношески мечтательной улыбкой встречал их каждое Божье утро у входа в собор.

Но этой таинственной летней ночью, при полной жемчужной луне, под заунывный, как похоронная литургия, вой волков, он явился своей давней знакомой жутким вестником погибели, как в кошмарном сне.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 9. "Воскресший..."

Это был он — сомнений в том быть не могло: уж кому, как не ей, досконально не знать на память его нежные, по-южному выразительные черты!

Он снова был жив, здоров и невредим как ни в чем не бывало. Даже более того, он казался более возмужавшим, рослым и красивым, чем когда-нибудь за все те годы, что она его знала: вульгарную южную смуглость сверкающей жирной кожи сменила гипсовая призрачная бледность, роскошные шоколадно-русые волнистые локоны, чуть задевавшие развернутые крепкие плечи, превратились в тонкие черные нити жесткой лески, сползавшие по величаво сомкнутым лопаткам. Нежно-чайный оттенок его миндалевидных глаз сменился потрясающей жемчужной белизной, будто потеряв свой чарующий древесный пигмент. Очи его стали безжизненно-стеклянными, обильно поддетыми бельмом, что создавало видимость полного отсутствия радужной оболочки. Туман в глазах надежно застилал от любопытствующих его мысли. Под глаза залегли темные тени от длительного застоя крови в сосудах, живописно выделив сверкающую белизну глазных яблок. В уголках пухлых приоткрытых губ запечаталась застывшая алая кровь, тонкими колышущимися ручейками спускавшаяся вниз к подбородку. Он как будто стал несравненно выше ростом, и теперь никоем образом не напоминал того чуточку забавно-несуразного коренастого отрока-послушника при местном церковном приходе, каким навеки остался в сердцах сердобольных сельчан. Грозной решимостью и неподкупной уверенностью отдавало от него даже на солидном расстоянии.

Но как мог он остаться жив, когда все видели его тщедушное изувеченное мертвое тело с дерзко порванной глоткой в оббитом парчой осиновом гробу? Как он мог стоять сейчас перед ней, когда более чем четыре месяца назад все село дружной панихидой проводило его в последний путь, когда она нежно касалась губами его бледного лба на смертном ложе, когда шла второй после матери бросать горсть земли на деревянную крышку его гроба? Что за сила воскресила его из мертвых и сделала столь неуязвимым перед лицом смерти и таким обворожительно-прекрасным, полным солидного достоинства и дух захватывающей красоты? Как мог он снова быть здесь, на земле, покинув небо и чудом опять обретя свою нетленную плоть?..

И вот он, горделиво возвышаясь, снова улыбался ей вальяжной, плотоядной улыбочкой в уголках окровавленных, пропитанных порочной сладостью сочных губ. Она лежала почти у самых его ног, небрежно забинтованных лоскутами потемневшей от запрелой крови ткани и облаченных в крепкие кожаные ботфорты со шпорами. Длинный черный плащ, едва державшись на его плечах, живописно развевался на ласкающем дыхании ветра, порождая позади фигуры статного мужчины черное трепещущее пламя. В тонкие пряди чудовищно грязных вороных волос кропотливо вплетался ломкий серебристый блеск лунного света, заставляя их изнутри сверкать каким-то дьявольским синим пламенем. На безжизненном его лице красовалась жуткая печать смерти, в каждой черточке, каждой морщинке залегли глубокие рефлексы уныния, и выглядело оно неодушевленной помятой гипсовой маской. Черные широкие, изогнутые азиатской секирой брови его были будто от рождения угрожающе надвинуты на переносицу и неподвижны, как нарисованные художником-виртуозом. Только блекло-серые, будто задетые бельмом, глаза горели где-то изнутри живым обжигающим огнем. Глядя на него, ей смутно показалось, что вряд ли на всем белом свете можно сыскать более необъяснимо-очаровательное создание. Мрачная красота этого мужчины являла собой поражающее превосходство сил Зла, чарующее совершенство тьмы. Он был неописуемо прекрасен, подобно самому Люциферу, если, конечно, им самим он не являлся!

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 10. "И Зло непобедимо"

Встретившись с ней взглядом, таинственный мужчина нагло слегка улыбнулся ей очаровательной, весело-издевательской улыбочкой беспечного чертенка, как бы невзначай обнажив прямой ряд крупных, красивых и острых, как у кота, зубов. Улыбка эта будто не таила в себе зла, но была какой-то неестественной и наигранной, таящей в себе жестокое коварство и неизведанную порочность. Плотоядно сощурив светлые-светлые глаза с выведенной, обесцвеченной радужной оболочкой, он, все больше ширя в бездумной саркастической ухмылке притягательно-бардовые, щедро покрытые засохшей кровью губы, пристально смотрел на нее, настороженно приглядываясь и изучая. Что-то в виде своей жертвы – тогда она впервые осознала, что находится с ним на правах безропотной жертвы, а он над ней властитель и господин – веселило загадочного молодого человека. И красноречивее кривой издевательской ухмылки поведывали ей об этом тихо улыбающиеся, хищнически-безжалостные глаза с блеклыми суженными зрачками.

Чем больше она смотрела на него, тем страшнее ей становилось — и тем радостней был ее немой таинственный наблюдатель. Он явно был хозяином положения, и только от его воли зависела ее дальнейшая судьба: это-то его как кровожадного тирана и веселило. Он со смакующим наслаждением наблюдал за ее красочным испугом, зорким орлиным глазом подмечая всякую смену в настроениях обреченной девушки.

Дело было даже не в том, что она очевидно уступала ему по физической силе, не в том, что он само восставшее из мертвых исчадие ада и задумал совершить что-то скверное по отношению к ней, — а в том, что на его стороне была несломимая вера в себя, которой ей так не хватало, и порожденные этой наикрепчайшей верой могущественные дьявольские силы, от нещадного напора которых ее уже ничего не спасет. Порожденный в чертогах ада самим дьяволом, он воплощал в себе вселенское зло, и только истинная нерушимая вера могла уничтожить это мрачное чудовище, посланника темных сил, нарочно принявшего вид самого милого сердцу существа. Она не могла бороться с этим злом: дьявол осмотрительно принял обличие того, кому у нее не поднялась бы рука причинить очередной вред после всего, что выпало на его нелегкую долю до отхождения в мир иной. Она не могла бежать от него, потому что какая-то частичка ее существа никуда ее не пускала, внушая, что осталось что-то по-прежнему добродетельное и священно-неприкосновенное под маской распущенности в душе восставшего из мертвых друга.

Злобно оскалившись, темноволосый мужчина вдруг манерно подался всем тором назад, изящно согнув руки в локтях, как кокетливая девица из борделя. Куртуазно запрокинув голову назад, плавным движением встряхнул пакли секущихся смоляных волос с покрытых серебряными колечками кольчуги плеч. Мотнув головой, он ни с того ни сего разразился зловещим заливистым хохотом, со смеху схватившись одной когтистой в перстнях рукой за живот, а узкую кисть другой руки фривольно запустив в пышную копну соломисто-колких взъерошенных волос, задумчиво гладя себя по голове. Мир поплыл в глазах девушки. Она начала потихоньку терять сознание от перенасыщенного жуткими сценами карнавала нехристи. Единственное, что она отчетливо видела и на чем бессознательно сфокусировала взгляд, это — длинные по-звериному острые клыки мужчины, красиво вырисовывающиеся на фоне багрянца пухлых соблазнительных губ. Нечеловеческие это были клыки, а клыки ненасытного кровожадного хищника.

Мужчина все задорно хохотал пронзительно-звонким, истерическим смехом, сверкая во тьме белоснежно-белыми великолепными зубами. Казалось, смех его не знает конца и будет вечно шлейфом отвратительной колкой насмешки тянуться за ней повсюду, куда бы она ни шла, где бы ни находилась. «А-а-а-а-ха-ха-ха!..», — все бесконечно раздавался в голове девушки его звонкий, пискляво-хриплый полифоничный голос.

Испугавшись мрачной целеустремленности в блеклых глазах мужчины, девушка поспешно нащупала на своей горячей груди измазанное грязью серебряное распятье и, плотно сжав его в кулаке, всеми силами души призвала лукавого сгинуть. На невозмутимом мертво-фарфоровом лице мужчины отпечаталось чувство досады и безграничной ядовитой злобы. Широкие неподвижные брови друг резко надвинулись на переносицу, создавая ряд мелких складок и почти смыкаясь вместе, тонкие изящные крылья носа агрессивно вздулись, как ноздри лихого оробелого скакуна, обрамленные темным ореолом глаза наполнились всепоглощающей яростью, отчего во тьме приобрели какой-то устрашающий красноватый оттенок. Его почерневшие безжизненные губы истерично дрогнули, открыв для обозрения хищно скалящиеся, как у разъяренного тигра, белые клыки. Плечи угрожающе приподнялись, сделав миниатюрную неширокую фигуру более массивной и внушительной. Волосы его развевались на ветру, разметавшись в пыльном воздухе как уносимое вдаль иссиня-черное сверкающее пламя. Пламя из недр самого темного пекла ада. Из самой преисподней – его тайной обители. Складки кожаного плаща, всколыхавшиеся дыханием ветра, отхлопывали ей мрачный похоронный марш — она знала, ее безвестный конец уже не за горами.

От переполнявшей его ненависти мужчина грозно обрывисто захрипел, как будто задыхаясь от удушья. Сам того не замечая, длинными острыми клыками он грубо прокусил себе нижнюю губу, отчего на коже вдруг выступили крохотные яркие рубины крови. Страшный посланник мира мертвых до неприятного хруста крепко-крепко сжал массивные кулаки, не отрывая пылающих глаз с болезненно-бледного лица перепуганной девушки. Сделанные в виде когтя грифона заточенные острия железных гардлингов, скрывающих фаланги нескольких сжатых в кулак пальцев, глубоко вонзились в нежную кожу изящных белых ладоней. Под поразительно длинными, в несколько дюймов, черными от грязи и засохшей крови ногтями, впивавшимися в ладонь, выступили капельки крови. Вскоре из тисков мужчины скудно засочилась темная густая, как какая-то тошнотворная жижа, кровь, капая на начавшую вянуть под ней траву. Широко разинув ослепительно-красную пасть, подобно бросающейся укусить кобре, он разразился каким-то утробным нечеловеческим рыком, исходившим из дальних глубин его естества и похожим на недовольное рычание напуганного кота.

Было видно, произошедшее привело его в дикую ярость, что не могло не вселить несчастной девушке хоть ничтожную долю надежды: ей показалось, окропленный святой водой серебряный нагрудный крест приводит силы зла в некое непонятное смятение и бессмысленный гнев, что всего лишь покрывают его страх перед Богом и силами добра. Уверенность в спасении в момент опоила ее бравое пылкое сердце пленительным вином счастья. В душе ее мгновенно расцвели сады черемухи. Она скорпулезно прижала распятье к потемневшим от контакта с землей губам и властным непоколебимым тоном праведницы громко произнесла слова молитвы.

Она всеми силами души верила, что после священных слов таинственный посланник иного мира исчезнет навеки, сгинет восвояси. Но вопреки ее ожиданиям, суровый признак из тьмы не сдвинулся с места, не выказал никаких признаков беспокойства или раздражения – даже не пришел от случившегося в большую ярость. Он лишь игриво покривлялся у нее на глазах, как шкодливый мальчик, прижав к лицу длинные бледные пальцы в перстнях. Артистично изображая нерешительность, смущенно закрыл широкое лицо руками, отчаянно вонзаясь ногтями в высокий бледный лоб, и сокрушенно закачал головой, словно сетующая на жизнь сварливая старуха. Девушка поняла, что ее слова не имеют над ним никакой силы и абсолютно бессмысленны. Этот демон был сильнее ее.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 11. "Чужой"

Если молитва ей не поможет, надо спасться только бегством, решила она. И она, почуяв смертельную опасность, попыталась сделать рывок в сторону от своего кошмарного преследователя, но истощенные силы подвели, и нерадивое тело отказалось повиноваться, окаменев, будто всецело пребывая под чьими-то колдовскими чарами. Гипнотическое влияние пьянящего дух хвойного леса отчетливо и ярко сказывалось на ней. Вскоре девушка начала ловить себя на страшной мысли, что ей вовсе не хочется никуда бежать отсюда, а напротив – подвинуться поближе к этому странному ночному путнику, приниженно кинуться ему в ноги, трепетно расцеловывая сверкающие носки его насыщенно-черных ботфортов, и крепко зажать обеими руками его ноги, доверчиво уткнувшись объятым огнем лихорадки лбом ему в колени.

Медленно, ласкающим, полным порочного изящества и вульгарности, движением он провел рукой по своему матово-белому лбу, будто стирая с него жаркую испарину; прошелся аристократично-миниатюрными ладонями по высоким, чуть выпирающим скулам, неторопливо спускаясь вниз по щекам к бледной длинной шее, изуродованной давно уже не кровоточащим порезом. Коснувшись кончиками подвижных пальцев края потемневшей разодранной раны, молодой человек, некрасиво поморщившись, поспешно отдернул руку. У девушки помутилось в сознании: совсем недавно она видела этот самый порез на его шее залитым багровой липкой кровью, когда его на ветхой телеге привезли в дом соседей. Тогда всю ночь напролет она, роняя слезы жалость, заботливо стирала подолом своего хлопкового платья засохшую кровь с его мертвого лица, освободив бедную старушку-мать от этих невыносимых похоронных церемоний... Как странно, что все это происходит с ней в реальности! Неужели это жуткое существо когда-то было ее другом? Неужели именно его впалых щек и хладного лба тогда нежно касались ее окропленные солеными слезами губы? Неужели это он, понурив покрытой задумчивой дымкой взор нежно-карих глаз, когда-то смирно склонял голову в молитве? Неужто он каждый день отбивал колокольный звон к обедни, прибирал алтарь после паствы, сгребал засохшую листву у крыльца храма? Неужели эта дьявольская сущность обитала в самой обители Божьей все это время?!

Злобно оскалившись, мрачно-прекрасный чудотворец, мелькнув на секунду просторными черными одеждами, как вихрь молниеносно налетел на онемевшую девушку, с упоительным присвистом разорвав приторный ночной воздух. Через миг он оказался на ней, нагнувшись и грубо опираясь костлявыми коленками ей в живот. Только ощущая кончиками судорожно похолодевших пальцев шелк его темных одежд, твердость колен на животе, осязая бархатистость гладкой, как у спящего младенца, кожи, она поверила, что это не кошмар, а суровая быль, что все это происходит с ней в реальности. Агрессивно, надрывисто, словно какой-то рассвирепевший зверь, хрипя ей над самым ухом, он плотно прижал ее голову к мягкой земле, впившись двухдюймовыми ногтями в пух темных длинных волос, лианами обвивавших юное стройное тело.

В надежде отогнать опасность девушка из последних сил дотянулась до покоившегося на часто вздымающейся груди распятья и, сжав его в слабеющей ладони, преподнесла к самому лицу этого нависшего над ней, как на крыльях, опасного существа. Мужчина, изящно пригнув голову к плечу, удивленно всмотрелся своими бесцветными пустыми глазами в протягиваемый ему крестик, будто не совсем понимая, что тем самым пыталась выразить его никак не смирившаяся со своей предсказанной участью жертва. Бездумная, шальная улыбка осветила его мертвецки-белое лицо. Переливающиеся в ночи клыки пленительно засверкали на свету звезд как самые роскошные жемчужины мира. Соблазнительно-похабно облизнув слабо кровоточащие от прокуса губы, кудесник плавно подался ей навстречу, коснувшись рукой ее руки. Его острые темные ногти легко прикоснулись ее узкой кисти, бесхозно прошлись по изящным музыкальным пальчикам, вызывая во всем ее теле непредвиденный кроткий трепет и жаркую волну порочного желания. Нежно прикасаясь ее руки, он из-под полуопущенных, покрасневших, утончавших, как у трупа, век придирчиво оглядывал ее посоловелым, пылающим сладострастием взглядом, отчего жемчужно-белые глаза его казались очеловеченными, не такими холодно-безразличными. Вдруг он коснулся ее руки холодными как лед пальцами, тем самым красочно выражая ей большее доверие и проявляя так не свойственную созданиям тьмы ласку. Окровавленные ледяные пальцы прошлись по ее тонким пальчикам, расхлябанно рисуя на коже какие-то тайные иероглифы. От его спонтанных невесомых касаний жар охватил тело девушки: забылась и вера, и страх, и отчаянные попытки добраться домой – исчезло все, кроме его нежных, освежающих, как глоток ночной прохлады, прикосновений.

Задумчиво расчерчивая кожу ладоней девушки, его острые ногти вдруг кровожадно впились в ее по-детски нежные пальчики, заставив кулак девушки невольно разжаться. С перепугу она нечаянно обронила распятье. Он тут же проворно подхватил его, не дав упасть ей на грудь, и, дерзко сорвав цепочку с шеи девушки, медленно преподнес серебряное распятье к своему гипсово-белесому лицу. Долго и внимательно смотрел на него, изучающе перебирая серебряную нить гибкими музыкальными пальцами в декорированных темными камнями кольцах, и напряженно хмурил толстые прямые брови. Потом быстро скользнул острым, как бритва, взглядом по лицу своей испуганной заложницы. Неприятно сморщившись, будто ошпарившись от контакта с благородным металлом, коварный пришелец из иного мира небрежно отбросил распятье прочь, презрительно и пренебрежительно фыркнув. «Это, — с непривычки протяжно прохрипев, глухо произнес он с надменностью покорителя грудным сильным голосом, казалось, с трудом перешедшим со звериного рыка на человеческую речь, — тебе не поможет!», — ядовитая издевка отчетливо прозвучала в нотках сиплого голоса, доносившегося как виртуозная игра на тромбоне. Девушка пришла в недоумение, заслышав его низкий мощный бас, что так не вязался с привычным нежным тенором юноши при жизни. Находящееся перед ней хитрое манерное существо не имело практически ничего общего с тем ласковым и милым пареньком, с кем она, бывало, пребывая в сладостных грезах, задумчиво бродила по горам, размышляя о жизни и о счастье. Даже голос совсем не тот, не имеющий никаких отголосков из прошлой жизни. Это уже не человек, не чудом воскресшая добрая душа, а злой и бездушный демон из преисподней, призванный адом убивать, убивать и убивать! Он чужой ей...

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 12. "Минутное ослепление"

Испугавшись лишения последнего оберега, девушка отчаянно закричала, бойко отбиваясь ногами от напавшего на нее злодея. Она понимала, что теперь ее уже ничего не спасет и остается только подобострастно примириться с данностью свыше, но сильные врожденные инстинкты повелевали ей бороться до последнего, изо всех сил, — не под каким предлогом не отступать. И поэтому она с лихой дерзостью амазонки забрыкалась под придавившим ее к земле трупно-холодным мощным телом мужчины, лягаясь ногами, как неоседланная ретивая кобылица, и посыпая его крепкие плечи частыми ударами немощных кулачков. Ему это явно не понравилось. Колдовские стеклянные глаза без зрачков налились кровью и засверкали ослепительными красными огоньками во тьме. Властные руки с неописуемой нечеловеческой титановой силой сжали ее узкие хлипкие запястья, заставив девушку болезненно вскрикнуть и разжать кулаки. В гневе соблазнительный черноволосый красавец в момент превратился в омерзительное уродливое чудовище, наконец показав ей свое истинное лицо: глаза его засверкали дьявольским огнем, брови изогнулись галкой, ноздри чудовищно вздулись и гневно выпускали струйки обжигающе-горячего пара; вдруг появившиеся мимические складки на лице превратили его в иссохшего древнего старика, а отвратительные животные клыки безобразно вырвались наружу из открытой красной пасти, дополнив картину кровь охлаждающим ужасом. Протяжно, до неприятного звона в ушах разразившись каким-то пронзительным галичьим криком, он суматошно прижал к ее онемевшим бледным губам свои твердые как камень окровавленные пальцы, подавляя ее дикий ор. Исписанные древними рунами, холодные серебряные перстни в форме распахнутой клыкастой пасти дракона, уробороса, многочисленных колец аспида и обглоданного бычьего черепа с инкрустированными драгоценными камнями вместо глаз впечатались в нежнейшую кожу ее губ, оставив на ней красноватые кольцевые разводы. Другая мертвецки-холодная рука небрежно опустилась ей на лицо и неприкаянно легла чуть ниже подбородка. Он властном движением перекрутил девушку к себе анфас, проницательно заглянув в ее небесно-голубые глаза своими гипнотическими красными очами-фонариками. Молниеносно зажав ее тонкую лебединую шею неумолимо-крепким железным захватом острых гардлингов и перекрыв ей дыхательные пути, он вжал ее голову в землю, заставив опрокинуть лицо назад и покорено отрыть ему самые уязвимые точки шеи.

Она не могла ему противостоять — она не смела даже шевельнуться, боясь нарушить шаткое равновесие между ними и привести своего неумолимого покорителя в неземную ярость. Однако его по-хозяйски смелые прикосновения, наравне с диким леденящим ужасом, внушали ее податливому телу томительный робкий трепет предвкушения чего-то безобразного, грязного, но неистово желаемого: она уже не контролировала свои действия и эмоции, пребывая под усыпляющими чарами развратной путаны Луны.
Мрачный страж лесного грота, нагнувшись к ней, живо отогнул лямки ночной рубашки девушки. Ее нагая молочно-белая, будто покрытая переливающейся жемчужной крошкой, кожа матово засверкала на серебряном свету круглой луны. Каскад искрящихся мельчайшими вспышками молний волос резвыми прядками рассыпался по покатым пухлым плечикам, красиво огибая высокую, едва вырисовывающуюся сквозь складки ночного одеяния грудь. Удовлетворенно замурчав от соблазнительной доступной прелести женского тела, человек в древних доспехах пылко приник влажными ярко-алыми губами к покрывшейся остылой испариной ключице перепуганной, почти лишившейся чувств жертвы. Гладкие, подобно лепесткам розы, губы его юрко скользнули по белесой, как слоновая кость, коже. Точеные полупрозрачно-восковые ноздри восхищенно вздулись, с упоением чутко улавливая ненавязчивый тонкий аромат девственной плоти, благоухающую сладость юности. Он томно распахнул манящие губы, вкрадчивым влажным языком проведя размашистые круги по выпирающей косточке ключицы девушки. Потом его чувственно приоткрытые губы плавно опустились к упруго выгнувшейся навстречу груди. Хищные когти злобно вцепились в воздушных полупрозрачный покров одежды и мгновенно разодрали его на клочья, обнажив высокую пышную грудь восхитительной формы. Опустив голову ниже, он, слегка царапая токую, как вуаль, кожу длинными клыками, страстно впился губами в великолепную грудь юной девственницы. Присосался к заманчиво-темным, как созревшие бусинки волчьего лыко, сосцам, деликатно перекатывая алые теплые комочки языком, дерзко до крови покусывая и искушенно потягивая губами мягкую плоть.

Трепещущее, целомудренно-невинное и оттого столь соблазнительное девичье тело было объято огнем панического страха и идущего об руку с ним волнения. Напуганная до потери сознания, она задышала часто, обрывисто, отчаянно хватая воздух ртом, как рыба. Глаза ее были боязливо прикрыты, и сквозь черную густую изгородь ресниц порой все отчетливее и отчетливее мелькали искорки сумасшествия. Происходящее и в правду казалось полным безумием, галлюцинацией в бреду лихорадки! Ей было и непривычно, и чуточку больно, очень страшно и некомфортно, — и в то же время невообразимо приятно: мгновенная пронзительная боль и последовавшая за ней чудодейственная нега объяли ее расслабленное тело. Сгусток чувственной истомы зародился в самой глубине ее женского естества, а измученное сердце выбивалось из груди от не отпускающего чувства тревоги. Порываясь навстречу возникшему из неоткуда искусителю, девушка тяжко застонала в голос, сильно цепляясь скрюченными пальцами ему в грязные растрепанные волосы и сжимая бескровные виски в своих потных скользких ладонях. Ничего не могла с собой поделать: этот импульсивный порыв вырвался сам по себе как нечто вполне естественное и предсказуемое. Правда, ее немного удивило, что она не почувствовала на кончиках пальцев стук пульса в его холодных висках, тогда как у нее в жилах уже бурно кипела кровь. Но поглощенная иными мыслями, она не стала брать это во внимание.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 13. "Дань"

Девушка запаниковала: еще не совсем опьяневший ликером страсти разум дико сопротивлялся велениям одурманенной изысканными ласками плоти. Она отчаянно пыталась отстраниться от нависшего над ней напрягшегося, будто выкованного из стали, тела, окровавленными ослабшими ладонями отодвинула от себя его перекошенное лютой ненавистью лицо. Чуть отстранившись, он, казалось, ослабил свою мертвую хватку, и, наконец, она смогла без всяких препон свободно вздохнуть всей грудью. Руки его больше не расчерчивали до ноющих красноватых разводов ее шелковисто-гладкую кожу, пропитанные пленительно-сладким нектаром страсти пышные губы отпрянули в сторону, острые коленные чашечки тупыми топорами больше не пропарывали ее горячий мягкий живот. Похоже, он без боя оставил ее в покое, будто чутко внемля ее слезным мольбам. Знала бы она, что это было всего лишь маленькой хитрой уловкой, чтобы впоследствии упрочнить над этим глупым наивно-светлым существом свою незыблемую власть!

Почувствовав себя безгранично свободной, девушка, вырвавшись из рук захватчика, поспешно попятилась назад, пытаясь сбежать из жуткого плена, но не тут-то было: не дав ей сделать и полманевра, мужчина резко остановил ее, крепко схватив за слабо кровоточащее от преведущего пореза плечо. Железные пальцы снова сомкнулись на ее руке подобно неразмыкаемому захвату охотничьего капкана. С легкостью он перевернул свою немощную жертву на живот, как сделанную из воздушного пуха. Вжавшись лицом в прохладную грязную землю, девушка, замирая от панического ужаса, перемешанного с диким, ранее никогда не испытываемым возбуждением, почувствовала, как острые металлические гардлинги его холодных серебристых доспехов коснулись ее мягкого бедра, плавно проминая упругую светлую кожу. Руки его фривольно блуждали по ее телу, причиняя ей ни с чем не сравнимые мучения. Вслед за этим волнующе-бестактными прикосновениями она с немым ошеломлением ощутила, как ее шелковая нижняя юбка начала стремительно задираться наверх, оголяя незащищенную плоть. Воспитанная на культе сохранения чистоты и непорочности до дня свадьбы, она мужественно попыталась отстоять свою скудную одежонку, не поддаваясь воли настойчивого развратника, но у нее ничего не вышло. Похабно облизнувшись, мужчина неуклюже задрал тонкую юбку ей до пояса, нечаянно поцарапав девушку своими массивными рельефными перстнями; быстро раздвинул ее ноги коленом и, навалившись всем весом на хрупкое девичье тельце, с гулким надсадным присвистом безжалостно-грубо вошел в нее. Как копьем пронзив ее еще не изведавшую плотских утех, нетронутую девственную плоть, таинственный преследователь из ночи, до крови сжав железными тисками ее по-викториански покатое, женственное предплечье и удовлетворено запрокинув голову назад, обрывисто вскрикнул высоким, почти женским голосом, видимо, не сдержавшись. Тело его на мгновение обмякло и невероятно отяжелело, будто с этим пронзительным жутким взвинченным криком вырвалась вон и его черная грешная душа. Потрясенная, забывшая о дискомфорте и пришедшая в немой ступор от происходящего, девушка в следующий момент остро почувствовала, как его цепкие когти вдруг вонзились ей в плечо, оставляя на коже рваные красные полосы. Витиевато встряхнув головой, отчего тонкие волосы нитками раскидались по плечам, он с новой силой навалился на нее, накрыв ей лицо нежной волной спутанных лоснящихся смоляных волос. Напряженно громко дыша ей на ухо и неторопливо погружая длинные острые ногти в ее податливую плоть, он неумолимо, с необузданной дьявольской мощью толкался все глубже и глубже внутрь ее разодранного горячего лона. Девушка дико взвыла от нестерпимой жгучей боли, до тошноты захлебываясь слюной и наотмашь отбиваясь от холодных деспотичных прикосновений незнакомца. Она и вообразить не смела, что будет так немыслимо больно: ее временно оглушила острая кинжальная боль от стремительного проникновения и последующих за ним суетливых мощных толчков, вздымающих ее над примятой их переплетенными телами травой. С каждым новым порывистым колыханием внутри она силой задерживала дыхание и до слез зажмуривала веки, пытаясь абстрагироваться от реальности и представить, что все это происходит не с ней, а с кем-то еще. Но жгучая боль не позволяла ей забыться ни на минуту, терзая и терзая ее изувеченное тело.

Его длинные сальные волосы лезли ей в рот, не давая гортанному сорванному крику прорваться наружу; жаркие слезы горечи орошали ее замызганные грязью щеки, а липкая горячая кровь обильно струилась по внутренней стороне бедра. Все ее руки были в этой слизкой теплой массе, когда она инстинктивно пропустила ладонь меж колен, усмиряя адскую зудящую боль в чреслах. Ощутив на ладони сгусток чего-то мерзкого и вязкого и разглядев при тусклом лунном свете захватывающий блеск крови, она в одночасье чуть не лишилась чувств, а к горлу подкатила горькая желчь: неужели вся эта кровь бесперебойно льется из ее разодранного чрева? Неужели ее кровь потоками стекает на добротную плодоносную почву как бесценный дар жадным богам? Для чего столь бессмысленно и жестоко проливается ценная, обогревающая, как глоток абсента, жидкость – кровь надежной хранительницы очага, верной супруги и будущей матери?.. Ах, неужели ей будет так и не дано своей ангельской невинностью нести божественную усладу любящему мужу, дать рождение своим детям, взрастив их в своей утробе, одаряя своей кровью и плотью! Неужели отныне она должна постыдно волочить этот тяжкий крест падшей презренной женщины, бесплодной блудницы, коей место в пламени ада!.. Почему она, почему ее чистоту принесли в жертву сатане эти коварные создания тьмы? За какие грехи судьба столь жестоко наказывает ее, оборотив высшее наслаждение смертных высшей земной карой для нее?! Ему, в самом деле, ничего не стоило бесчувственно изорвать ее, как хлипкую тряпочную куклу, и не ощутить за это ни тени раскаянья. Он, казалось, и думать не мог, чтобы, испив ее и насладив свой неуемный аппетит, добродетельно оставить ей жизнь: настолько свирепы и грубы были его постылые, бессердечно-болезненные ласки! Осознание этого печального факта вызвало в теле опороченной молоденькой девушки неконтролируемый естественный порыв: ее люто протрясло в колком ознобе и вырвало на землю под собой слизкой, накопившейся во рту, бурно пенившейся слюной. С трагичной смиренностью умирающего приняв не благоприятный для нее ход событий, она уже не кричала, не умалишенно билась в истерике, не сопротивлялась с былой отчаянной горячностью. – Девушка грустно приумолкла, раболепно примирившись с волей своего темного господина, и только порой, не выдерживая, жалобно постанывала, измученно вздыхала и бессмысленно порывалась прочь, судорожно хватаясь за траву в попытках уползти.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 14. "Неотвратимость"

Она плакала, робко пряча взволнованное печальное личико в траве, – он звонко смеялся каким-то кровожадным истерическим смехом. Она трусливо жалась к теплой матушке-земле – он тянул ее к своему холодному крепкому телу за исцарапанные отекшие плечи. Ее сердце вырывалось вон из груди – стука его сердца она так и не ощутила за плотными створками прижатых к ее спине ребер, будто оно уже давно остановилось и не гоняло по опустевшим венам раскаленную, как вулканическая лава, кровь. Она слезно молила его о пощаде – он, еще крепче сжимая ее предплечье и ускоряя темп по-звериному грациозных движений, сладко шептал ей что-то нечленораздельное в ответ, сумбурно подергиваясь от жуткого зловещего хохота. Его будто ни сколько не волновало, что ей больно, что, беспомощная и чудовищно ослабшая, она горько плачет у него в руках, не в силах дать отпор своему злому мучителю. Он гордо, надменно не внимал ее мольбам, будто и вовсе их не слышал. По ее убеждению, все это непотребство было каким-то извращением над любовью, над неприкосновенной, святой близостью двух влюбленных – это было просто грубой, вульгарной выходкой подлого растлителя. И ей было невыносимо тошно в его объятьях!

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 15. "Голос Тьмы"

Теряя сознание от изматывающей тянущей боли, девушка вдруг как издалека услышала уносимые от нее нотки мелодичного нежного голоса – чутко уловила в шуме ветра тот самый многогранный, полный насыщенности и богатых переливов голос из подсознания, что долгие-долгие месяцы мучительно-томно взывал к ее глухому до его мольбы сердцу. Под звуки этого голоса у нее расцветала душа, как от пленительных кристально-звонких звуков арфы. Этот тихий, полный усмиряющего спокойствия и ласки голос заставлял ее сердце до краев наполняться жгучим чувством необъятной, самозабвенной любви и сопутствующей ей непонятной тоской, заставлял приятные слезы умиления прозрачными льдинками непроизвольно выступать на длинных ресницах. Не было на свете ничего нежнее и приятнее этого обволакивающего в негу мелодичного мужского голоса. С ним ей всегда приходило непоколебимое спокойствие и кроткое богобоязливое смирение, как во время церковного песнопения на воскресной службе, когда все с набожной одухотворенностью на лицах склоняли головы в молитвах. Даже нотки все те же — будто вырванные из растянутого красивого церковного пения разрозненные строки заученных наизусть псалмов. Восхитительно! Таким чистым, многотональным голоском, должно быть, обладает небесный ангел, сошедший на землю этой знойной ночкой!

Вслушавшись в доносившиеся до нее стройные отголоски, она с охлаждающим рассудок смятением осознала, что обладателем сего божественного, чудесного голоса является как раз ее чудесным образом воскресший из мертвых друг детства. Это он томно напевал ей сейчас на ухо какие-то знакомые с прошлой жизни церковные мотивы, уткнувшись чарующе-темными губами ей в затылок, обжигая кожу суровым холодом своего обрывистого дыхания и ласково, как нежный любовник, теряясь о ее взмокшие волосы носом. Это был и голос ее отважного повелителя, того незримого просителя, что караулил ее темными зимними ночами. Выходит, это именно он, сей случайный незнакомец из чащи леса, все эти долгие месяцы безотрывно следил за ней, приютившись у ее окна и томно вздыхая в ночи! Выходит, это он днями отчаянно звал ее в это роковое путешествие, навевая своим мелодичным голосом черную меланхолию. Это его чарующий, гипнотизирующий голос она слышала душными ночами, до поздней лазоревой зари ворочаясь в кровати без сна. Его видела перед своими окнами в непроглядной ночной мгле. Его ощущала всем томимым волнением телом, зачарованно следуя проникновенному зову этой ночью! Так значит, он и есть тот загадочный принц из ночи, что обещал ей невиданные красоты и бесконечное неземное счастье, если она отдастся ему и станет его вечной спутницей. Он и есть ее избранник, лорд ее давно порабощенного сердца!

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 16. "Терпкое багряное вино"

Для девушки понять это оказалось поразительно легко, будто так оно и подразумевалось изначально; примириться – на удивление, еще проще! Она отнеслась к этому как к неоспоримому очевидному факту — так повелевало ей трепетное женское сердечко, сразу разглядевшее в мрачном встречном из леса предначертание судьбы.

Былую блюстимую ею с рождения чистоту даже не опороченной плоти, а отвернувшейся от истинного Бога души ей уже не вернуть! Волна обжигающей страсти прочно охватила ее, не давая ни шанса избавиться от этого дьявольского наваждения. Вырвавшееся на свободу, раздразненное волнующими выходками коварного искусителя либидо было уже невозможно опять заковать в цепи длительного воздержания. Телесная боль тут же отошла на второй план и стала потихоньку сменяться степенными накатами острого будоражащего наслаждения. Его прикосновения больше не приносили ей тех истязающих мучений, а промочившая тонкую юбку кровь, черной лужей растекавшаяся под ней, уже нисколько не пугала. Только непривычная крупная дрожь пронзала тело, мутя меркнувшее сознание. Теперь ей отчего-то было важно всеми правдами и неправдами удержать его подле: было жизненно-необходимо ощущать вкрадчивые прикосновения его холодных, наделенных нечеловеческой мощью рук, вес его поджарого стройного тела на своих трясущихся от рвущего на части волнения бедрах. Ей был нужен этот таинственный гость из ада, хотя она и не понимала, чем вызвано в ней это столь сильное и странное до абсурда желание.

Соблазненная девушка прелестно чуть откинула голову назад, подставив теплую пухлую щеку к его костлявой твердой щеке. В охватившем ее райском упоении закрыла глаза, приоткрыла припухшие пересохшие от изнеможения губки, улавливая открытым ртом волнующий своеобразно-резкий мускусный запах его тела. Не обращая внимания на ломящую боль выше поясницы и не замечая в сон клонящей усталости, девушка продолжала бойко прижиматься к его несогретому телу. Сбросив его руку со своего плеча, она зажала его ледяные черствые пальцы в своей горячей ладони и проворно притянула его кисть к вздымающейся обнаженной груди, прижав острыми перстнями к выбивавшемуся из такта сердцу. Раскаленное жарким вожделением, ее тело задвигалось в такт его исступленных торопливых движений, охотно сливаясь с ним. Она же уже не представляла своей жизни без него, без приглушенного звучания его разнотонального голоса, без его жестких касаний. Теперь у них с ним одна общая черная, обугленная душа.

Безрассудство простой смертной, не побоявшейся ради райского наслаждения спуститься в самое пекло ада, невольно внушило искреннее восхищение у бездушного лукавого создания. Первое время ведясь на дурманящий соблазн, не в силах устоять перед столь желанным искушением, таинственный незнакомец до хруста в костях крепко обнял девушку, зажав в объятьях, как в губительных кольцах питона. Рука его по-хозяйски сжалась у нее на груди, длинными угрожающе изогнутыми ногтями до крови процарапав покрытую искрящимися капельками пота тонкую кожу. Он измождено выдохнул ей в затылок, встрепенув освежающим морозным дыханием легкий пух темных волос, и с остервенением, рьяно зарылся лицом в ее шелковистые нежно-благоухающие хвоей волосы. Мужчина с нечеловеческой живостью небрежно отбросил с плеча ее мокрые волосы в сторону, обнажив прелестную тонкую шейку, покрытую горячей испариной. Сочные влажные губы его тут же жадно прижались к колыхающейся на ней синей венке. Он заботливо собрал приоткрытыми яркими губами грозди выступившего пота с ее напрягшейся, покрытой вздувшимися венами шеи, не нарочно царапая кожу острыми, как шипы ядовитого плюща, клыками. Его чуткий шершавый язык витиевато блуждал по пылающей гладкой коже, оставляя на ней переливающиеся на луне борозды.

От его томных, умопомрачительных ласк в теле жертвы зарождалось сильнейшее трепетное волнение: пульс ускорялся, отбивая по вискам, истома нежно обволакивала чресла ни с чем не сравненным наслаждением. Ее захватывало это происходящее между ними интимное таинство.

Выдохнув струйку холодного воздуха ей на влажную от его бесстыжих ласк шею, отчего тонкая кожа мгновенно покрылась щекотливой волной мурашек, мужчина, кисло скорчившись от сильного напряга, кровожадно обнажил хищные изогнутые клыки, угрожающе засверкавшие на свете луны. Приникнув к трепещущей вене на ее шее, он плавно вонзил свои острые зубы в ее мягкую, нежно проминающуюся под остриями клыков плоть. Девушка вскрикнула от неожиданной колкой боли и испуганно задергалась в его объятьях, как запутавшаяся в паутине муха. Накрыв ей рот ладонью и тем заглушив ее дикие крики, он впился глубже в пленительную топь расслабленных мышц. На ее коже крошечными расплавленными гранатами выступила багрово-красная кровь. Тоненькие ручейки этой теплой солоноватой жидкости резво побежали вниз по напрягшейся шее, скатываясь в пологую ложбинку на выпирающих ключицах. Вонзив клыки глубже и вырвав этим у девушки протяжный жалобный стон, угрюмый кровопийца развязано облизал ранку влажным елейным языком, с упоением охотно сглатывая сочащуюся ему в рот горячую влагу. Губы его крепко вжались в кровоточащую рану на шее юной особы, до синяков присасывая нежную кожу. Кровь, фееричным фонтаном бившая из прокуса, струилась в его распахнутую клыкастую пасть, наполняя ее целительным густым нектаром и окрашивая белые клыки в пугающий алый оттенок. Захлебываясь сладковатым красным эликсиром жизни, восторженно сопя и лишаясь чувств от с ума сводящего ощущения счастья, он никак не отнимал залитых кровью алчущих губ от ее полу-опустошенной проколотой вены, прожорливо высасывая всю ее теплую живительную кровь их жил. Клыки погружались в нее все глубже и глубже, и с каждым казавшимся ей невероятно долгим мгновением она все дальше и дальше погружалась в мир забытья. Голова закружилась до тошноты, нелепо. Ее на мгновение бросило в жар: кровь лихо ударила в лоб, вызвав тупую тяжелую боль, будто ей голову придавило многопудовым каменным булыжником. Вскоре жар мгновенно прошел будто вовсе не бывало, вверив ее в плен предсмертного колющего холода. Холодный пот покрыл ее онемевшее обескровленное тело: она почти не ощущала пальцев на ногах, будто отморозив их на лютом морозе; колени сводило рефлекторной судорогой, и она уже не чувствовала бегущих по ним ручейков вязкой крови; кисти ее не поддавались, уродливо изогнувшись, как лапки мертвого паука, и окаменев так. Она стала бесповоротно лишаться чувств, окунаясь в последний сон жизни.

Суровый кровопийца не отпускал ее, по-видимому, намереваясь испить ее кровь до последней капли. Впрочем, ей было уже все равно до его подлых умыслов: она всеми фибрами души ощущала скорый конец и заботили ее уже иного рода вопросы.

С пикантным теплым зельем из вен пылкого невинного существа слабый отголосок столь трагично и нелепо оборванной жизни вновь вселялся в умерщвленную охладевшую плоть юноши. Испивая кровь беззащитной жертвы, он с каждым мгновением становился все сильнее и могущественнее. С каждым глотком приобретал все больше человеческие черты, почти перестав походить на вытянутого со дна озера обындевевшего утопленника с ужасающе бесцветной прозрачной кожей. Волосы его взволнованно вставали у корней, как шерсть напуганного зверя. Вены стали потихоньку наполняться живительным теплом, синими реками просвечивая сквозь полупрозрачную, как легкая дымка, кожу. Восковая бледность лица сменялась нежным здоровым румянцем, что окрасил его впалые худые щеки в натуральный, живой оттенок, лишив их былой трупной белизны. Пухлые губы наливались кровью и спелыми брусничными бусинами выделялись на ровном безразлично-кукольном лице. Глаза засверкали пронзительными красными огоньками, словно два огромных рубина на пронизывающем свету солнца. Это живое согревающее тепло потоком пребывало в его заледенелое безжизненное нутро, наполняя вены жизнью и даруя восхитительную силу и сверхъестественную гибкость.

В скором времени, поняв, что его действия больше ей не противны и не внушают былой боязливый трепет, мужчина, выпуская ее из зажима хищных клыков, лукаво сгорочески ухмыльнулся. Смачно слизал с выпирающих страшных клыков сверкающую при луне темную кровь, продолжая все так же зловеще улыбаясь в самых уголках проникнутых неизмеримым пороком алых губ. И с очередным плавным толчком неожиданно беспрепятственно покинул ее многострадальное горячее нутро, с недовольным злым шипением выскользнув из нее. Девушка обрывисто всхлипнула, теряя эту греющую душу связь с ним. Отчаянно подалась всем телом ему навстречу, гибко, как нежащаяся на солнцепеке тигрица, выгибаясь всем телом под ним. Но он, выпустив ее шею из мертвой удушающей хватки рук, окончательно бесцеремонно отстранился от нее, безынтересно отодвигая от себя ее истерзанное тело.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 17. "Смерти нет..."

И вот гордый ночной рыцарь в окровавленных доспехах вновь надменно со стороны взирал на заблудшую в грехе и бесчестии девушку, буквально просверливая ее насквозь безразличными блеклыми глазами. В бесцветных пустых глазах его то и дело вспыхивали искорки беспощадного гнева, когда неприкаянный блуждающий взгляд его падал на его корчившуюся от боли окровавленную жертву. В такие моменты черные брови недобро смыкались на переносице в каком-то своем загадочном орнаменте, явственно поведывая девушке сильное недовольство ее нового господина. Она была больше не нужна ему.

Лишившись мнимой защищенности в его крепких мужских объятьях, девушка снова ощутила себя безнадежно слабой, беззащитной против грозной кары небес. Силы вместе со стекающими на примятую траву ручейками крови стремительно покидали ее смертельно охладевшее, обескровленное жалкое тельце — это жизнь неумолимо испарялась из ее иссушенных ненасытным чудовищем вен. Боль тут же дала о себе знать, незапромедлительно сместив щекочущую приятную истому. Сознание меркло, а воздуха в легких не хватало даже на дыхание – не то что на истошные вопли о помощи. Обволакивающая в тлетворный, истерзывающий плен духота нещадно мучила, удручающая жажда мутила сознание, как в безлюдной пустыне, свирепая боль медленно лишала последних сил. Опустив голову на раскрытые мокрые в крови ладони, девушка неудовлетворенно разрыдалась по-детски трогательным немым плачем, оплакивая свою опороченную честь и достоинство, свою пущенную под откос жизнь и горько сожалея, что так и не изведала верха блаженства. Все это было так странно, необычно. Ей становилось дурно от одного осознания всего произошедшего с ней за эту ночь. Она отчаянно желала забыть все это навеки, но прекрасно понимала, что этого у нее не выйдет: такое просто не забывается никогда в жизни!

К счастью, уже совсем вскоре уставшей бедной девушке начало смутно казаться, что все это было страшным сном, и когда утром она откроет глаза, то обнаружит, что беспечно потчевала всю ночь в своей кровати и ничего подобного с ней не происходило – это просто ночной кошмар. Кошмар… Плохой сон… Сон… Покой и умиротворение… Долгожданный покой!..
Апатично уронив отяжелевшую голову на руки, она не спеша последовала в объятья Морфея, и последним, что она слышала на этом свете, был заливистый гнусавый хохот из тьмы.

 


SMF 2.0 | SMF © 2011, Simple Machines
Manuscript © Blocweb .