Одна дома и Фанфикшн

21 Августа 2017, 00:11:57
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Не получили письмо с кодом активации?
Loginza

Одна дома и Фанфикшн » Фанфикшн » Оригинальные произведения » Готовые оригинальные произведения. Тип: "Слэш" » от 6 до 15 тысяч слов (Модератор: Shoa) » [NC-17] [~8.400 слов] Подарите его мне, М/М, angst/romance/slash

АвторТема: [NC-17] [~8.400 слов] Подарите его мне, М/М, angst/romance/slash  (Прочитано 1589 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Название: Подарите его мне
Автор:
simpli
Пэйринг: безликий/Стен   
Рейтинг: NC-17   
Жанр: Роман/Драма   
Размер: Миди   
Статус: Закончен   
Саммари:   — Еще один. Отправьте его к палачу.
Уставший голос государя и вот мой смертный приговор. Страха нет. Так и должно было случиться.
— Государь, подарите его мне.
Голос безликого звучит, не выражая ничего — ни просьбу, ни приказ. Он так же безлик, как и он сам.   
Предупреждение: В тексте присутсвует описание насилия, без лишней жестокости.   
От автора: Будет ХЭ   
Сиквел: Чужая игрушка
Разрешение на размещение: получено

Обсуждение

Читать одним файлом

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198

Стен

Я знал, что попытка убить короля провалится, за 300 лет, которые служили нашему королевскому роду безликие, ни одна попытка не увенчалась успехом. Но я должен был попробовать. Шесть лет я упорно продвигался к должности личного слуги государя. Еще год я служил, изображая из себя самого верного слугу. И вот он — мой шанс. Стилет спрятан в рукаве, я, как и последний год, наедине с ним, помогаю одеться. Король повернулся ко мне спиной, я должен помочь одеть ему мантию. Вместо этого в мою руку скользнул клинок, короткий замах . Резкая боль в вывернутом плече, и я сгибаюсь пополам, кисть разжимается и стилет тихо падает на ковер.

— Еще один. Отправьте его к палачу.

Уставший голос государя и вот мой смертный приговор. Страха нет. Так и должно было случиться.

— Государь, подарите его мне.

Голос безликого звучит, не выражая ничего — ни просьбу, ни приказ. Он так же безлик, как и он сам.

— Забирай.

Вот тут страх липкими холодными руками проник ко мне под кожу. Горло сжалось, стук сердца отдавался в ушах, мешая слышать, ноги подкосились.

Руки, прикованные к стене, затекли, их приковали так высоко, что я могу только стоять. В противоположном углу камеры, как нечто несуразное, смешное и дико страшное, стоит большая удобная кровать. Я стараюсь не смотреть на нее.

Звук открываемого замка, не слышу шагов, но я знаю — безликий здесь, они всегда двигаются бесшумно. Он подходит ко мне вплотную, закутанный в черное человек, даже глаз не видно. Я боюсь его, никто кроме короля ничего не знает о безликих. Они защищают, убивают, пытают, крадут — все только по приказу короля. Я стараюсь вжаться в стену, чтобы хоть на миллиметр отодвинуться от него, мои пересохшие губы двигаются, и я сам не знаю, что пытаюсь сказать. Безликий тянется вверх, чтобы открыть замки кандалов, и я с удивлением понимаю, что он ниже меня. Почему-то этот факт вызывает у меня смех, беззвучный и надтреснутый. Мой смех обрывается так же резко, как и начался, от него самого и от его одежды ничем не пахнет. Это пугает меня. Щелчок, и мои руки на свободе, я мешком падаю к ногам безликого.

— Вставай.

Я пытаюсь, но встать не могу, ноги не слушаются.

— Пожалуйста, дай мне минуту.

Мой собственный голос кажется мне вороньим карканьем. Меня резко поднимают и прислоняют к стене.

-Раздевайся.

Началось…

-Нет.

Удар в солнечное сплетение и я опять на полу, мою руку болезненно вывернули, на спине давление чужой ноги. Я почти чувствую, как до предела натянуты мышцы и сухожилия, еще секунда и рука будет сломана. Отпускают меня резко, я лицом падаю на каменный пол, из разбитого носа льется кровь. Я пытаюсь отдышаться.

— Вставай.

Кричать бесполезно, да я и не могу. Прислоняюсь к стене, пытаюсь встать, через минуту чужие руки заставляют меня встать. Прислоняют к стене.

— Раздевайся.

Усталость… Сил спорить нет. Пусть все кончится быстрее. Руки не слушаются, завязки, я не могу их развязать, путаюсь. Жду удара. Но вместо этого чужие руки быстро и бесшумно раздевают меня. В этих движениях нет страсти, руки в перчатках не пытаются трогать мою кожу, просто раздевают. Одежда падает к моим ногам, я, опираясь на предложенную мне руку, переступаю через неё. Холодно. Он почти тащит меня к кровати.

— Ложись.

Опускаюсь на холодные простыни.

— На живот.

В голосе все еще нет эмоций, это пугает. Переворачиваюсь и закрываю глаза, сжимаю зубы. Стараюсь вжаться в матрас. Сверху опускается чужое тело, слишком тяжелое, чужие руки, не прикасаясь ко мне, чуть приподнимают эту тяжесть, давая возможность дышать.

— Ноги раздвинь.

Вжимаюсь еще сильнее в кровать и покорно раздвигаю ноги. Он врывается в меня, резко и неожиданно, тело сопротивляется, инстинктивно сокращая мышцы. Боль затапливает целиком, слезы, смешанные с кровью из разбитого носа, льются на подушку. Кусаю собственную губу, но стоны все равно рвутся наружу с каждым толчком безликого в моем теле. Дыхание у меня за спиной остается ровным, из-за этого кажется, что этот кошмар будет вечным. Дыхание безликого сбивается неожиданно, темп ускоряется. В голове крутится только одно — «я больше не могу, пусть все прекратится». Еще одно движение и он замирает, внутри меня становится мокро. Тяжесть исчезает через минуту, вспотевшая спина мгновенно замерзает, я начинаю дрожать. Безликий накрывает меня одеялом, чужая рука в перчатке прикасается к моим волосам всего на секунду. Но это меня успокаивает.

— Спи.

Короткое безразличное слово.

Когда замок закрывается за безликим, я позволяю себе расплакаться в голос. Злые, отчаянные слезы, оставляют на моем лице борозды, которые кажется, горят тем же болезненным огнем, что и моя задница.

Череду дней разделяет только время кормления — два раза в день, и ванна, которую ставят в мою камеру каждое утро. В угол поставили кресло, и даже принесли недочитанную мною книгу. Стража смотрит на меня со смесью страха, сочувствия и удивления. Безликие их пугают тоже. Мой мучитель не появлялся уже четыре дня. Но страх, рожденный первой ночью в камере, остается со мной.

Он приходит на пятую ночь, черная фигура стоит у закрытых за ним дверей. Я сижу в кресле, книга выпала из рук, как только я услышал звук открываемого замка, остатки ужина уже унесли, и я знал, кто за дверью.

— Встань.

Внутри все сжалась, оцепенение отступило, только когда безликий сделал шаг в мою сторону. Поспешно поднимаюсь, я еще не знаю, что буду делать дальше — сопротивляться, понимая всю бессмысленность этого, или беспрекословно слушаться, в безысходной надежде вызвать у безликого хоть какое-то подобие эмоций.

— Раздевайся.

Раздеваюсь, складывая одежду на кресло, стараясь отсрочить хоть на минуту дальнейшее. Руки предательски дрожат, я не знаю, будет ли он спокойно ждать, поторопит ли окликом, или ударом.

— Ложись.

Ложусь. Сразу спиной к нему, с раздвинутыми ногами. Почему-то страшнее всего для меня в этот момент было слышать его бесстрастный голос.

— Повернись.

Я вздрагиваю. Прикусываю до крови губу, и поворачиваюсь. Безликий стоит у кровати, рука в перчатке протягивает мне небольшой пузырек.

— Подготовь себя.

Дрожащими руками беру пузырек, пытаюсь открыть крышку, но у меня не получается. Он забирает у меня пузырек и открывает его одним движением, вкладывает его мне в ладонь, задерживая свою руку всего на секунду дольше необходимого. По комнате плывет аромат трав. Он усиливается, когда я лью масло себе на руку, пальцы подрагивают, когда я направляю их в себя. Пытаюсь успокоиться, и расслабиться, старательно, планомерно растягивая сведенные мышцы. Смотрю на безликого в поиске отблеска хоть каких-то чувств — похоти, желания, наслаждение своей властью или моим унижением. Когда я ввожу в себя уже три пальца, безликий прерывает меня.

— Хватит. На живот. Ноги раздвинь

Чужое тело накрывает меня, не наваливаясь всем весом. Его член входит гораздо медленнее, чем в первый раз. Безликий замирает, давая мне время расслабится после вторжения и привыкнуть к ощущению.

— Спасибо.

Говорю едва слышно, почему-то надеюсь, что ему не безразлично, то, что я это сказал. Он начинает двигаться, боль возвращается, но она уже не разрывает меня, не затапливает, а просто пульсирует, с каждым толчком чужой плоти в моем теле. Дыхание за моей спиной начинает сбиваться, хриплое рычание у самого уха и он кончил, навалившись на меня сверху. Несколько мгновений он так лежит, мешая мне дышать, потом выходит из меня и встает. Я переворачиваюсь, пытаюсь отдышаться, безликий приводит одежду в порядок, стоя спиной ко мне, поворачивается, накрывает меня одеялом.

— Спи.

И я засыпаю. Страх во мне засыпает тоже.

Дни тянулись нескончаемой чередой, сменяя друг друга. Он приходил раз в пять-шесть дней. Никогда не забывая брать с собой масло, ни разу более не ударив меня, но и ни разу не среагировав на мои попытки разговорить его. Установить контакт. Я назвал свое имя, даже не зная, запомнил ли он его. Не помню, в какую из ночей к боли начало примешиваться терпкое, дурманившее наслаждение. Не понимал, замечает ли он, что при некоторых движениях я вскрикиваю вовсе даже не от боли. Да и имеет ли это для него хоть какое-то значение.

Дверь открылась, я даже не стал отрываться от книги. Было утро, значит, сейчас внесут ванну.

— Встань.

— И тебе доброе утро.

Меня заинтриговало столь раннее появление безликого, он не приходил ко мне уже неделю. Привычно тянусь к завязкам рубашки.

— Не надо. На. Одень.

Он кинул мне плащ, я покорно оделся.

— Наигрался? Значит, меня сегодня казнят.

Дикая боль волною поднимается к сердцу, а я улыбаюсь. Видишь, я тоже чему-то учусь.

— Нет, Стен, просто моя смена кончилась, и ты уезжаешь со мной.

Вздрагиваю от звука собственного имени и теплоты в голосе безликого, как от удара. Он подходит, надевает мне на голову капюшон.

— Так лучше. Холодно. Пошли.

Я иду за ним по бесконечным коридорам, стараясь не отставать, люди расступаются, вжимаясь в стены. Они боятся даже прикоснуться к его одежде. Во дворе стоят запряженные лошади и десятка два других безликих, я замираю в первобытном страхе. Мой спутник тут же оказывается возле меня.

— Не бойся. Ты мой. И я буду тебя защищать. Идем, Стен.

По его приказу я сажусь на вороного красавца. И когда отряд двинулся, мое место оказалось в самой средине. Я быстро понимаю, что не могу понять где «мой» безликий.

Отряд едет очень быстро, врезаясь в затопленную людьми улицу, как раскаленный нож в масло. Люди поспешно освобождают дорогу, ныряя в боковые улицы и переулки. Даже рыночная площадь, круглосуточно живое, бурлящее море, расступается, прагматичные торговцы предпочитают оставлять лотки с товаром под копытами лошадей, но, не задерживаться у нас на пути.

В нижнем городе, где каждый переулок мне знаком, а улица, по которой мы едем, становится такой узкой, что на ней сложно разминуться и двум всадникам, во мне просыпается надежда бежать. Нужно только уловить момент, когда расстояние до ближайшего безликого будет хоть полметра, свернуть в переулок и гнать вороного во всю. Всадник, ехавший правее меня, словно чувствуя мое настроение, пришпоривает коня и, чуть обогнав, хватает повод вороного.

Впереди уже видны северные ворота, я понимаю, что упускаю последнюю возможность затеряться в городе, спрятаться, действую не думая — спрыгиваю с коня.

Падаю на землю, от удара воздух выбивает из легких, на несколько мгновений теряю ориентацию в пространстве. Этого времени хватает, чтобы рядом со мной оказался безликий. Он мирно протягивает мне руку, чтобы помочь подняться, остальные равнодушно едут вперед. Нарочно медленно встаю, опираясь на чужую руку, оглядываюсь, отряд уже возле ворот. Вырываю руку из чужой и пытаюсь ударить безликого, но он легко уклоняется от удара. Отступаю на несколько шагов, упираюсь спиной в стену, готовлюсь защищаться. Отряд уже миновал ворота, безликий же не прикасается к оружию, просто стоит в расслабленной позе. Пару минут смотрю на него, не понимая, что делать дальше, на секунду отвожу от безликого взгляд. Он тут же оказывается рядом, и за этим следует темнота.

Первым возвращается боль, она живет в нескольких места моего тела, но больше всего в ноге. Не открывая глаз, пытаюсь понять, что происходит. Меня везут на лошади, моя спина опирается на чью-то грудь, рука, которая придерживала меня за пояс, вдруг резко напрягается. Открываю глаза, впереди и сбоку вижу безликих и лес. Мы едем гораздо медленнее и не по дороге. Под копытами лошадей прошлогодний пожухлый мох, грязь и лужи. Каким-то чутьем понимаю, что позади меня на лошади именно «мой» безликий.

— Расслабься, я не собираюсь больше соскакивать с коня.

Ответа не последовало.

Ехали мы весь день, не останавливаясь. Вечером отряд остановился на ночной отдых. Безликий спрыгнул с коня первым, я при попытке слезть с коня чуть не упал, но был тут же подхвачен сильными руками и поставлен на землю.

— Спасибо.

— Пошли.

В средине лагеря уже разводили огонь. Я хромаю следом за ним, стараясь не сильно отставать, безликий бросает свой плащ у самого костра.

— Раздевайся. Ложись.

— Ты с ума сошел, больной извращенец!

Он оказывается рядом со мной, в его руке тускло блестит нож. Почему-то мне вдруг очень захотелось жить. Я торопливо пытаюсь успокоить безликого, отступая назад.

— Я не могу так. Наедине сделаю все, что хочешь, но не при них. Лучше убей сразу.

— Раздевайся.

Пытаюсь выбить ногой нож из его руки, но безликий не только уходит от удара, но и успевает перехватить мою ногу другой рукой. Я падаю на землю. Он опускается следом, перехватывает оба моих запястья одной своей рукой, и коленом упирается мне в грудь, лишая возможности двигаться, мешая дышать. Я извиваюсь, кричу, брыкаюсь. Он спокойно ножом вспарывает рубашку, так аккуратно, что на моей коже не остается ни одной царапины. Мои руки оказываются на свободе, тяжесть с груди исчезает, зато он придавливает мои ноги, и двумя точными движениями вспарывает штанины. Я уже не кричу, всхлипываю, страх внутри растет, сейчас он… потом и остальные…

Меня ставят на ноги и волокут к костру. Кидают на плащ, стаскивают сапоги, я закрываю глаза, подтягиваю ноги к груди, обхватываю их руками и застываю в этой позе. Бессмысленно шепчу сквозь всхлипывания «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста». Сильные чужие руки исследуют больную ногу, я чувствую прикосновение к коже холодной, мокрой материи, потом щиколотку перевязывают. Открываю глаза, и страх сменяется приступом смеха, рядом с безликим стоит раскрытая сумка, в которой лежат полоски материи для перевязки, какие-то баночки и бутылочки, мази. Он стоит на коленях возле меня, осматривает, промывает и обрабатывает все ссадины и ушибы, которые я заработал, прощупывает, не сломаны ли ребра.

— Ты бы сказал, что хочешь меня осмотреть. Я бы не сопротивлялся.

Закончив, безликий уходит куда-то в темноту. Мне холодно, пытаюсь завернуться в плащ, на котором сижу, но все равно продолжаю дрожать. Безликий возвращается через несколько минут, протягивает мне одежду.

Дорога до гор заняла у нас почти неделю. Безликие никогда не разговаривали на стоянках, молча чистили оружие, готовили еду, ели, сторожили лагерь или просто спали. Мне казалась, что я скоро тоже разучусь говорить. Ночи этой весной были на удивление холодными, и иногда, когда я начинал дрожать, со мной под одеяло и два плаща забирался безликий, согревал и уходил. Почему-то я был уверен, что именно «мой».

В горах дорога была совсем отвратительной. Я до конца не верил, что кони смогут подняться по этим узким, едва видным тропам. Мне не позволяют ехать на лошади самостоятельно, позади меня всегда едет безликий.

В какой-то момент мне завязали глаза.

Поездка вслепую, казалось, длилась тоскливую, темную вечность. Воздух постепенно становился теплее. После полудня тропа пошла под уклон. Я обнаружил, что, сидя в седле с завязанными глазами, недолго и уснуть.

-Просыпайся. Смотри.

Я сажусь прямо, прекращаю опираться спиной на чужую грудь. Мне слышится разочарованный вздох. Кругом были горы, а впереди — зеленая залитая закатным солнцем долина и большой светлый замок.

— Приехали?

Уставшие лошади радостно ржали, чуя родную конюшню. Из отряда вперед вырвались человека четыре, и понеслись к замку.

— Это те, кого в замке кто-то ждет.

Когда мы прибыли в замок я понял, что он гораздо больше чем мне казалось. Я спешился и отдал повод подошедшему мальчишке.

— Пошли, Стен.

Я покорно брел следом, путаясь в бесконечных безлюдных коридорах, он открыл передо мной дверь, приглашая войти. Вхожу и понимаю, что в этих комнатах он и живет: книги на полке, большая коллекция оружия на стене.

-Сядь.

Привычно повинуюсь, и понимаю, что во мне просыпается страх. Безликий дома, на своей территории, все такой же холодный и бесчеловечный. Отпускать меня не собирается, и мне предстоит жить с ним, пока ему это не надоест. Безликий снимает с лица все эти тряпки, и я с удивлением понимаю, что безликий младше меня лет этак на 6, ему от силы 19. Красивые правильные черты, теплые карие глаза и короткие вьющееся каштановые волосы. Он стоит спокойно, давая мне время рассмотреть его.

Жду очередных команд, но вместо этого вижу, как он снимает перчатки. Его рука нежно, почти невесомо касается моего лица, пальцы изучают губы, скулы, подбородок.

Он целует меня, резко и властно, не позволяя ни оторваться, ни ответить.

— Ты мой, Стен.

Отстраняется безликий так же неожиданно.

Берет меня за руку, тянет в сторону одной из дверей, там оказывается спальня. Но и там мы не останавливаемся, он подталкивает меня к двери напротив, и я оказываюсь в ванной комнате. Туда безликий со мной не идет. Быстро раздеваюсь, погружаюсь в воду, с головой, наслаждаюсь теплом и отсутствием звуков. Расслабленно лежу в воде, даже когда она начинает остывать, закрыв глаза. Чувствую осторожное прикосновение к своему плечу, резко открываю глаза. Безликий стоит возле меня абсолютно без оружия. Лицо безликого не выражает никаких эмоций, когда его руки отправляются на исследование моего тела. В прикосновениях нет нежности, движения уверенные и сильные, властные губы накрывают мои в требовательном поцелуе. Его левая рука спускается вниз по моему животу, и плотно обхватывает мой член, тонкие пальцы трогают, поглаживают. Безликий чуть отстраняется, смотрит на меня, но я закрываю глаза, не в силах видеть безразлично-красивое лицо своего мучителя. С закрытыми глазами я еще острее чувствую прикосновения его рук, и тело начинает самопроизвольно отвечать на них. Мое дыхание становиться прерывистым и частым, движение руки на моем члене убыстряется, правая рука поддерживает меня за плечи, не давая опуститься с головой под воду. Неосознанно начинаю двигаться в одном ритме с чужими пальцами, в какой-то момент не сдерживаюсь и начинаю стонать. Тело сдается быстро, меня накрывает жаркой волной, и я открываю глаза. Обхватываю обеими руками безликого за шею и тяну к себе, не совсем понимая, что делаю, прижимаю его голову к своей груди, в результате чего его лицо оказывается полностью под водой. Через минуту отпускаю шею безликого, он поднимается, вода стекает с его волос и абсолютно мокрой рубашки. Сейчас безликий кажется мне очень юным и абсолютно безопасным.

— Холодно. Вставай.

На красивом лице не отображается ничего. Я встаю, выбираюсь из ванной, он подает мне полотенце, ждет, пока я вытрусь. Тянусь к своей одежде, но безликий перехватывает мою руку, закутывает меня в сухое полотенце и тянет в спальню.

Там стоит остывший ужин на одного человека.

— Ешь.

Есть в присутствии молчащего соглядатого мне неприятно, но спорить с ним сейчас я не хочу. Стараюсь покончить с ужином как можно быстрее, ем не очень аккуратно. Безликий смотрит на меня, спокойно ждет. Через пять минут я отставляю поднос.

— Спи.

И он уходит, забрав остатки ужина. Я забираюсь под одеяло, пытаюсь прогнать гадкое ощущение собственного бессилия. Долго лежу, смотря в потолок, и незаметно засыпаю.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Безликий

Я проснулся задолго до рассвета, нужно идти к мелюзге, но делать это мне жутко не хотелось. Подхожу к двери своей спальни, приоткрываю её, бесшумно захожу. Стен спит, свернувшись клубочком, сон сглаживает лицо, но даже он не способен убрать следы усталости, страха и отчаяния. Мне это не нравится. Я хочу, чтобы он улыбался, но не знаю как заставить. Приказать? Почему-то мне кажется, что этот приказ Стен не выполнит… Меня беспокоят смены его настроения, я знаю, что чужаки им подвержены, но интуиция говорит мне, что в его случае это нехорошо. Подхожу и дотрагиваюсь до отросших черных волос, они жесткие наощупь, но мне очень нравится чувствовать их в своих руках. Мой ждущий заворочался во сне, и я замер, даже дышать прекратил. Я хочу, чтобы он выспался.

Бесшумно выхожу из комнаты, закрываю дверь и одеваюсь в форму, беру оружие. Выскальзываю в коридор, двигаюсь к малым воротам. Сейчас здесь пустынно, только в одном из боковых ответвлений слышны шаги слуги, и, судя по запаху, он несет сладкие пирожки.

Подхожу к малым воротам, напарник отделяется от стены. Ярко светят звезды. Смотрю на четыре одинаковых барака, к младшим идти я не хочу, возможно, стоило бы идти к старшим, но туда уже направляются двое. Иду ко второму бараку, вхожу нарочно громко ступая, подростки вскакивают почти бесшумно. Только на четвертой справа кровати спит короткостриженная светлая девочка лет 12, мальчик с соседней кровати, лет 13-14, пытается незаметно пихнуть девчонку в бок. В ладонь скользит нож, на секунду задумываюсь, кому его послать: мальчику, за то, что заботится не только о себе, или девчонке, за то, что проспала. Меня опережает мой напарник, мальчик не успевает даже вскрикнуть, я мгновенно оказываюсь рядом, вытаскиваю клинок из детского тела, и быстро поднимаюсь. Мелюзга смотрит на нас с ненавистью и страхом. Они готовы напасть в любой момент, но мы настороже, и мелюзга понимает, что голыми руками нас не одолеть. На мгновение встречаюсь взглядом с девчонкой, её губы движутся, я читаю по ним: «Я убью вас, я вас всех убью». Мой напарник стоит у неё за спиной и не видит этого. Все еще сжимаю в ладони окровавленный нож, я должен убить её. Наказание за разговоры — смерть. Но я не могу. Из меня никогда не выйдет хорошего тренера.

— На выход.

Они двигаются не так как дети внешнего мира. Нет никакой угловатости в их движениях, нет извечного детского любопытства. Все они здесь уже лет по 6-9, а это значит, что они видели смерть не раз и не два, что привыкли просыпаться от малейшего шума, знают, что значит неделю не есть, что приказы выполняются, даже если это кажется невозможным, что они ни разу не оступались в присутствии тренеров.

Мелюзга стоит кучкой, молча, выжидает. Для начала, мы отправляем их бегать вокруг бараков. Если кто-то отстанет — он умрет, я бегу с ними вместе, задаю темп. Старших уводят в горы. Из барака младших слышится пронзительный детский крик и плач. Значит, недавно привезли новых сирот. Светленькая бежит слишком близко, это мне не нравится. Не пытаюсь ускориться, жду, что будет дальше. Быстрым, почти незаметным движением она достает из кармана острый кусок стекла, сжимает его в руке так крепко, что по пальцам бежит кровь. На её лице не отображается боль, начинаю её уважать. Бросается на меня она на повороте, действует уверенно и быстро, так, как её учили, но я быстрее. Выворачиваю маленькую руку, и одновременно вытаскиваю из окровавленных пальцев стекло. Если она повредит себе пальцы слишком сильно, мне придется её убить. Малышка даже не вскрикивает, когда я бросаю её на песок . Поворачиваюсь к остальным, уже держа меч в руках. Зверята понимают, что шанс упущен и просто бегут дальше.

— Встала и бегом.

Девчонка смотрит на меня с удивлением, мы убиваем и за меньшее. Способность удивляться убьют в ней только в старшей группе. Если раньше не убьют её саму. Девушки раз в десять реже становятся безликими, они эмоциональнее и слабее.

Я возвращаюсь к себе в комнаты с рассветом, почему-то очень не хочу, чтобы Стен видел кровь на моей одежде. Быстро раздеваюсь, смываю кровь, которая просочилась сквозь перчатки и иду в спальню. Он по-прежнему спит, свернувшись в теплый комочек, откидываю одеяло и ложусь. Обнаженное теплое тело рядом со мной беспокойно шевелится пару минут и затихает, в комнате пахнет жизнью. Я боюсь его потревожить, не хочу видеть страх в серых глазах.

Ты входишь в покои короля с подносом, на нем горкой лежат фрукты и стоит охлажденный в леднике графин с вином. Ставишь этот поднос на низкий столик перед диваном, на котором удобно расположился король с новой фавориткой, низко кланяешься и уходишь. Значит у повелителя новый личный слуга… новые люди — это всегда опасно. Тем более те, кто так близко подбираются к нему. Подхожу к дивану, девица громко вскрикивает, изучаю вино, пробую его на вкус. Потом изучаю бокалы, фрукты осматриваю на следы проколов.

— Мой сир, не ужели ЭТО тут останется на всю ночь?

— Нет, моя радость, он уже уходит.

Я и в самом деле ухожу. А вот мой напарник останется в комнате. Но о его присутствии не знает даже король.


Он проснулся. Тело у меня под боком сразу напряглось, но глаза остаются закрытыми. В душе поднимается сожаление: если бы я ушел раньше, Стен, наверное, сейчас бы подтягивался и спокойно еще некоторое время нежился бы в постели. Переворачиваю его лицом к себе, серые глаза открываются. В них нет страха, только усталость.

— Доброе утро. Давно не спишь?

Его голос звучит ровно и буднично. Мой ждущий не вырывается, и даже не шевелится, когда я обхватываю его за талию и начинаю целовать. Только закрывает глаза, как будто ставит между нами стену. Нависаю над ним, трогаю его горячую кожу, целую в шею, чувствую, как под моими губами бьется его пульс. Спускаюсь ниже, прижимаюсь щекой к его груди и минуту слушаю, как бьется сердце. Трогаю сильные гладкие бедра, наслаждаюсь ощущением мышц под своими руками, целую каждый миллиметр теплого тела. Трогаю губами и слегка, совсем не больно, прикусываю его сосочки. Нежно целую ключицы. Глажу его по бокам, спине. Целую плоский, с кубиками пресса, живот. Стен лежит подо мной сломленной куклой, зажмурившись и отвернув лицо. Тянусь к изголовью и достаю флакон с маслом, открываю его. Тут серые глаза распахиваются, Стен тянет руку к флакончику. Стараюсь говорить как можно теплее:

— Я все сделаю сам.

Серые глаза смотрят за моими действиями со страхом и удивлением, ноги покорно раздвигаются. Я нависаю над ним, смотрю в его глаза, держа весь свой вес на одной руке, ввожу в него один палец. Мышцы мгновенно напрягаются, стремясь освободиться от чужеродного предмета, но Стен заставляет себя расслабиться. Целую его в шею, чуть прикусывая кожу, сам же продолжаю двигаться в нем, расслабляя, раздвигая неподдатливые мышцы. Ввожу второй и, одновременно, кусаю мочку уха, Стен вскрикивает. Нахожу нужный угол и чувствую, как вздрагивает его тело. Двигаю пальцами в неспешном ритме, вглядываясь в лицо Стена. Он опять зажмуривается, пытается не стонать, но иногда не сдерживается. Продолжаю пальцами двигаться в нем и целую все, до чего могу дотянуться. Дыхание моего ждущего быстрое и прерывистое, он стонет подо мной в голос. Ложусь сбоку от него, не прекращая двигаться в нем, обхватываю другой рукой его член и через пару движений довожу его до оргазма. Он прижимает меня к себе. Я возбужден до предела. Стен чувствует это своим бедром, его лицо принимает осмысленное выражение, уже через секунду на нем отражается испуг. Шепчу ему в ухо: «все хорошо». И тут же чужие пальцы обхватывают мой член и начинают его ласкать. Стен смотрит мне в лицо с неуверенностью, будто ждет удара.

Я выдерживаю недолго, с рычанием подминаю его под себя и вижу испуг на лице ждущего.

Накланяюсь и шепчу ему в губы:

— Марк.

Страх из серых глаз исчезает мгновенно.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Стен

Какое-то время он лежит рядом со мной. Потом одним движением поднимается.

— Марк, ты куда?

Безликий оборачивается и, на минуту застывает, как будто ищет нужные слова, но не находит. Он выходит из спальни, закрывая за собой дверь. Откидываюсь на подушку и пытаюсь собрать воедино ощущения последних суток. Я не понимаю его. Иногда мне кажется, что там за безразличной маской есть человек. Очень хочу достучаться. И порой мне кажется, что у меня вот-вот получится. Но потом понимаю, что там ничего нет. Усталость наваливается темной пеленой. Ничего в нем не изменится, для него я просто игрушка, о которой нужно заботиться, чтобы не сломать. И сейчас у него больше времени, чтобы играть. Мрачные мысли прерывает появление одетого безликого с подносом в руках. С удивлением понимаю, что приборы на подносе рассчитаны на двоих.

Едим мы молча.

— Одевайся, пойдем.

Молча одеваюсь, и покорно иду за ним. Из бесконечных запутанных коридоров мы выходим в небольшой светлый внутренний дворик. Мне очень хочется посидеть здесь. Быстро пересекаем его и безликий открывает мне двери, захожу первым и понимаю что мы в библиотеке. Книжные шкафы стоят аккуратными рядами.

— Выбирай.

Безликий замирает возле двери и терпеливо ждет, пока я увлеченно перебираю книги. Набираю целую стопку, когда Марк подходит и забирает их у меня. Дальше по книжным полкам мы путешествуем вдвоем, я выбираю интересные для меня книги и складываю их в стопку, которую несет он. На четвертом шкафу выдыхаюсь.

— Пожалуй, на первое время хватит. Идем?

Выходим во внутренний дворик. И я решаюсь:

— Можно мне побыть здесь?

— Да.

Я подхожу к нему и беру первую книгу из стопки. Безликий ставит остальные на землю, снимает камзол и кидает его на траву под дерево. Я сажусь. Он стоит напротив меня. Лето еще не добралось сюда, холодно. Отвожу от него взгляд и открываю книгу. Буквы превращаются в слова, слова в строчки и вот я уже далеко отсюда. В книге. Я не замечаю, как бежит время, как солнце прогревает воздух.

Из чужой жизни меня вырывает осторожное прикосновение к плечу. Его пальцы совсем холодные. Солнце уже высоко.

— Прости, зачитался.

Поспешно встаю, все еще держа книгу в руках. На лице Марка нет нетерпения, он просто спокойно смотрит. Провожает меня в комнату и начинает складывать книги, выбранные мною на полочку рядом со своими. Потом разворачивается и уходит.

Оставшись один, я первым делом перерываю те книги, которые не выбирал. Но и книги ничего не говорят о безликом, они все или об оружии, или о ядах, многие из них написаны на иностранных языках. Среди них резко выделяется фамильная история нашего королевского рода. Это кажется мне любопытным, и я принимаюсь читать её.

Я не услышал, как открылась дверь и как Марк зашел в комнату, поэтому вздрогнул, когда книгу забрали у меня из рук. Безликий ставит её на полку.

— Не трогай.

— Извини, я больше не буду.

Виновато улыбаюсь. Он замирает на несколько секунд, потом берет меня за руку и тянет за собой в спальню. Толкает на кровать. Ложится сверху, его губы торопливо меня целуют. Я закрываю глаза, не могу видеть безразличное лицо. Мне слышится разочарованный вздох, и Марк отстраняется. Я открываю глаза, но его уже нет в комнате.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Марк

Я слежу за новым личным слугой короля уже вторую неделю. Его зовут Стен. У него нет родителей, нет друзей. Это плохо. Если человек ни к кому не привязан, если ему некого терять, он способен на любую глупость. Есть только старший брат. Но окружение старшего брата — радикально настроенное мелкое дворянство. Понимаю, для чего им нужен Стен. Я не могу подвергать государя такому риску. Нужно убрать Стена сегодня ночью.

Тенью иду за ним по бесконечным улицам нижнего города. Стен идет уверенно, странно, откуда он так хорошо знает этот неблагополучный район? И почему все заговорщики всегда выбирают столь подозрительные места для встреч? Но это уже не моя забота. В этом месте убийство во время ограбления — явление настолько частое, что никто не удивится еще одному трупу.

Недалеко от нас слышится жалобный писк, похожий на писк маленького котенка. Достаю из кармана тонкую удавку. Лишний шум мне ни к чему. Начинаю приближаться к жертве. Стен резко останавливается через пару метров. Наверное, тоже услышал писк. Прислушивается, и опускается на колени перед кучей тряпья, вытаскивает из него новорожденного ребенка. Писк теперь слышится громче. Мне любопытно, что дальше он будет делать, поэтому я отхожу, вжимаюсь в стену и наблюдаю. Стен стягивает с себя рубашку, аккуратно заворачивает в неё ребенка и выпрямляется. Он идет быстро, почти бегом. Я знаю, куда Стен направляется, к Храму, но настолько маленьких детей священники не берут на воспитание. Только с четырех лет. Просто мы не возимся с младенцами.

Как я и ожидал, священники отказались ему помогать. Стен сидит на ступеньках, ребенок заходится в плаче. В такое время тут безлюдно. Я могу сделать все прямо сейчас. Но мне не хочется возиться с ребенком, а оставить младенца на улице я не смогу. Встает он резко, явно что-то придумал. Я преследую его по пятам.

Мы уже на улице среднего города, он подходит к обшарпанной двери, стучит, долго, настойчиво.

— Кому в это время не спится?

— Марта, это я.

Двери открывает заспанная молодая полная девушка, с удивлением смотрит на ребенка.

— Слушай, ты ведь недавно родила. Может, ты и о нем позаботишься?

— Меня выгнали с работы из-за беременности, если ты не помнишь. Я и себя-то со своим прокормить не могу, а еще этого к себе забирать?

— Я буду тебе за каждый месяц его жизни у тебя платить по одному серебренному.

Глаза девицы зажглись алчным огоньком.

— Ладно, проходи.

Когда дверь за ними закрывается, я направляюсь в замок.


Нельзя было ввязываться в тренировочный бой на мечах в таком смятении чувств. Тем более с ней. Только когда её клинок оставил на мне вторую кровавую полосу, мне удается взять себя в руки, весь оставшийся бой мы ведем с ней наравне. Долговязая и поджарая, моя соперница гораздо слабее меня, но она очень быстрая, и отличный мастер клинка. Это она доказывала не раз. Иначе бы не дожила до своих первых седых волос.

Её ждущая, в нарушении всех правил, сидит в уголке фехтовального зала и, как всегда, поглощает что-то сладкое. И улыбается. Эта рыжеволосая девушка часто улыбается. Память услужливо подсказывает мне её имя — Глория.

Бой заканчивается моим поражением. Мы с соперницей киваем друг другу, но когда её ждущая встает и они собираются уходить, я останавливаю их.

— Мне нужна Глория, ненадолго.

Безликая мгновенно закрывает собой ждущую. Но Глория встает на носочки и шепчет ей что-то на ухо. Безликая отвечает:

— Да. Я с ней.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Стен

Марк возвращается часа через два, и не один. С ним в комнату входят две женщины. Одна из них, брюнетка прислоняется к стенке. Вторая рыжая улыбаясь, подходит ко мне.

— Я Глория. А ты значит новый ждущий. Как звать? Интересно, надолго ли ты у нас задержишься…

— Стен. Что значит — ждущий. Надолго? Я что, могу отсюда уйти?

Рыжая весело смеется.

-Ждущие — это те, кто живут в замке в качестве любовника или любовницы безликих. Отсюда выбираются только вперед ногами. Вот только большинство ждущих через год, два сами выбирают такой выход. Вот мне и любопытно, через сколько ты сломаешься.

— А если не сломаюсь?

— Все ломаются.

— Кроме тебя?

Глория смеется, и закатывает рукава, обнажая белые мягкие руки. На светлой коже хорошо видны и старые шрамы и совсем свежие порезы.

— И я тоже сломалась. Только вот по-другому.

Мне становится её очень жалко. Смех Глории перерастает в истеричные рыдания. Брюнетка подходит к ней, легко подхватывает Глорию на руки, молча выходит.

Марк двигается бесшумно, и я вздрагиваю, когда сильные руки обнимают меня за плечи.

— Извини.

В голосе безликого мне слышится горечь.

-За что?

На этот вопрос Марк не отвечает, просто поворачивает меня лицом к себе и целует: губы, щеки, скулы, нос, подбородок. Его губы почти не касаются моей кожи. Это настолько не похоже на поведение всегда властного безликого, что я не замечаю сам, как обнимаю его за шею. Марк обхватил мое лицо руками и коснулся моих губ своими. На этот раз его поцелуй был спокойным и нежным, я начал инстинктивно отвечать на него. Руки безликого перемещаются мне на талию, и прижимают меня ближе. Безликий отрывается от моих губ, чуть отстраняется, его руки снимают с меня рубашку.

— Я есть хочу.

Говорю первое, что приходит в голову. И тут же застываю, ожидаю реакции Марка.

На секунду на юном лице отображается растерянность, потом он кивает и выходит.

Ужинаю я в одиночестве. Марк заносит поднос в комнату, и выходит, плотно закрыв за собой дверь. Через десять минут я заканчиваю с едой, и выхожу из спальни, держа в руках остатки ужина. Поднос с грохотом падает на пол, я сгибаюсь от смеха: безликий убирает последнюю пару ножей со стены. Марк застывает на месте. Я силюсь отдышаться.

— Я не собираюсь причинять себе вред.

Безликий стоит вплотную ко мне.

— Правда?

— Обещаю.

Меня тут же поднимают на руки, и, не смотря на то, что я тяжелее, легко переносят в спальню. Кидают на кровать, и тут же ложатся сверху, прижимая меня всем весом. Впиваются в мои губы, оба моих запястья оказываются в замке чужой руки у меня над головой. Безликий чуть приподнимается, давая мне возможность нормально дышать. Карие глаза смотрят прямо в мои. В левой руке Марка откуда-то появляется нож. Я пугаюсь, и вжимаюсь в подушку. Но безликий только отпускает мою руку и вкладывает клинок в нее. Потом приставляет острие к своей шее.

— Если убьешь меня, тебя не тронут. Хочешь — убивай. Только не себя.

Нож слегка царапает кожу безликого, тут же выступает кровь. Я отвожу клинок от его шеи и бросаю в стену.

Марк наклоняется и целует меня в губы.

Чужие губы спускаются по подбородку к шее, рука уже под рубашкой, гладит по спине, изредка, то сильнее, то слабее надавливая кончиками пальцев. Запускаю обе руки в его волосы, и замираю, ожидая от Марка реакции безликого, которого я знал до этого. Вместо этого меня не сильно прикусывают за мочку уха и шепот «не бойся». Что-то отпускает внутри, я начинаю вести себя так, будто безликий — это красивый мальчик, один из тех, которых я встречал в своей жизни до тюрьмы. Подминаю гибкое, сильное тело под себя, целую в послушно приоткрытые губы, его руки в этот момент спокойно исследуют мои плечи, бока. Резко хватаю его за волосы и заставляю подставить под мои поцелуи-укусы красивую бледную шею. Его руки развязывают завязки вначале на моей, потом на своей рубашке.

Позволяю ему снять с себя рубашку, его срываю следом, и тут же впиваюсь зубами в плечо, сильно, до крови, но даже тогда на лице у Марка спокойная полуулыбка, дыхание остается ровным. Раздвигаю своим коленом его ноги, прижимаюсь бедром к его паху, и понимаю, что все происходящее ему не безразлично. Исследую губами его грудь, оставляя на ней следы, легонько сжимаю зубами аккуратный маленький сосочек. Его руки зарываются в мои отросшие волосы, тянут меня вверх. Марк впивается в мои губы и долго их терзает.

Я стаскиваю с него остатки одежды, раздеваюсь сам. Целую, ласкаю его тело. Марк послушно подставляет под мои губы шею. Мои руки спускаются вниз, по гладкой спине к крепким ягодицам, и в этот момент Марк с рычанием подминает меня под себя.

Впивается в мои губы, и через пару мгновений я чувствую в себе его пальцы. Обхватываю ногами талию Марка и слышу, как он рычит мне в губы. Входит в меня он резко, одним движением. Я вскрикиваю от боли, и он тут же замирает. Медленно начинает двигаться, мне этого мало.

-Быстрее…

Шепчу почти не слышно, но безликий слушается. Теряю контроль над собой, впиваюсь зубами в его губы до крови. Марк чуть отстраняется. Через пару минут не выдерживаю. Кончаю. И тяну его к себе. Целую, чувствую на губах металлический привкус его крови.

И понимаю, что его член все еще внутри меня. Марк дает мне отдышатся, и вновь начинает двигаться. Целует все, до чего может дотянуться. Мне кажется, что это длится почти вечность. Меня опять накрывает жаркой волной. И тут не выдерживает и он, впивается в мои губы, рычит. Засыпаю я мгновенно.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Марк

Выбираться из постели и оставлять Стена я не хочу. Но мне нужно идти к мелюзге. Аккуратно снимаю голову ждущего со своего плеча и кладу на подушку. Бесшумно выхожу из спальни. Одеваюсь в форму и иду к малым воротам. Напарник уже ждет меня. Входим и направляемся ко второму бараку.

Сегодня подростки учатся бросать ножи. Мы вытаскиваем из кучки их по двое и передаем ножи. Это скучно. Внимательно следим чтобы звереныши не оставили парочку клинков себе.

Короткостриженная светленькая девчонка попадает в предпоследнюю пару. За ней смотрит мой напарник.

Инстинкт срабатывает раньше, чем я успеваю понять, что привлекло мое внимание. Мой напарник отворачивается от неё буквально на секунду. Девчонка тут же отправляет нож не в мишень, а в него. Я отправляю следом свой нож, прежде чем успеваю понять, что клинок девчонки направлен не верно. Нож девчонки попадает в плечо моего напарника, мой же застревает в детской шее.

Пустые голубые глаза, они возвращают меня на пару мгновений в мое детство. Я собираю ножи и ухожу.

Раздеваюсь перед дверью в спальню, оставляя форму лежать кучей на полу. Бесшумно вхожу в комнату, ложусь и жадно целую Стена в теплые губы. Подминаю под себя сонного ждущего. Беру пузырек с маслом, серые глаза удивленно и чуть насторожено смотрят на меня снизу.

— Это у тебя такой интересный способ казни? Затрахать меня до смерти?

Наклоняюсь и шепчу «пожалуйста» и что-то меняется в сонных глазах. Сильные руки обнимают мою шею, ноги обвиваются вокруг талии, и на тонких губах появляется спокойная улыбка.
Стен спит, завернувшись в одеяло полностью. Холодно. Я боюсь закрыть глаза, сижу в постели и смотрю как размерено поднимается грудь ждущего.

Неопрятная старуха тянет за руку:

-Слушай внимательно, тебе уже восемь, а в храм принимают до шести лет. Так что не смей упоминать свой возраст. Я не собираюсь содержать нахлебников. А там вам дадут образование, будут хорошо кормить. Вырастите — спасибо скажите. Все ваша мать — шлюха. Нарожала и сдохла — думала, что я до конца жизни буду вас тянуть!

Старуха останавливается резко, наклоняется к моему лицу:

— Я вас все равно очень люблю. Но со мной вы с голоду сдохните. Обещай мне, что будешь заботиться о младшем брате! Обещай, Марк!

— Обещаю, бабушка.



Я встаю, бесшумно выхожу из комнаты. Одеваю только штаны и босой выхожу в коридор. Иду по бесконечным переходам в конюшню.


Священник, крепкий рослый мужчина, сажает нас с братом в крытую повозку. Там уже сидят с десяток оборванных детей. Посреди повозки стоит огромная корзина с яблоками и хлебом.


Я подхожу к первому попавшемуся коню, вывожу его за гриву. Вскакиваю на лоснящуюся лошадиную спину, и пускаю коня к главным воротам. Обученное животное идеально слушается, чувствуя малейшие движение моих ног.


Нас встречают безликие. Мама часто рассказывала про них страшные сказки, и братик пугается, начинает плакать и прижимается ко мне.

Один из безликих опускается на корточки и тихо спрашивает:

-Братья?




Ворота открывают передо мной бесшумно и быстро. Я подгоняю коня. Холодный ночной ветер помогает. Впереди уже виднеется небольшое озеро. Я гоню коня во всю.


Братик отрывает от меня заплаканную мордашку и кивает. Одно движение и на грязной рубашечке начинает расплываться темно-красное пятно. Братик прижимает руку к ране, поднимает лицо и смотрит мне в глаза. В наивных голубых глазах я вижу детское удивление. Он падает на землю, все еще лицом ко мне, и я вижу, как его зрачки становятся мертво-стеклянными.


Холодная вода смывает липкое чувство страха. Мышцы сводит судорогой, и я медленно опускаюсь на дно. Всплывать не хочется. Закрываю глаза и память вытаскивает откуда-то лицо Стена. Несколько резких движений, и я на поверхности, жадно хватаю ртом воздух.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Стен

Просыпаться не хочется, шевелиться тем более. Но очень хочется есть, поэтому я открываю глаза. С удивлением обнаруживаю, что Марка в постели нет. Сажусь, и тут же болезненно морщусь.

— Извини. Завтрак?

Спокойный голос безликого заставляет меня вздрогнуть. Марк стоит в дверях, спокойный и отстраненный. Киваю. Он уходит.

Возвращается с подносом, завтрак явно рассчитан только на меня.

— Если не собираешься есть, так уходи отсюда!

Практически ору на него. Марк спокойно поворачивается и выходит, закрывая за собой дверь. Я швыряю тарелкой в стену. Беру вторую, и тут мою руку перехватывают. Марк смотрит на меня сверху в низ.

— Я живой человек, я так не могу!

Слезы сами собой текут по щекам. Безликий несколько секунд смотрит, потом садится на край кровати, прижимает меня к себе и гладит по волосам:

— Хочешь прогуляться?

Отрываюсь от плеча:

— За ворота замка?

Безликий кивает.


Лето наконец-то добирается и сюда. Я целыми днями читаю в комнате, изредка безликий вывозит меня из замка. Привозит к озеру, вода прохладная, но я с удовольствием в ней плаваю. Марк, полностью закутанный в черное и при оружии, спокойно ждет меня на берегу.

Временами безликий пропадает где-то, возвращается, и иногда набрасывается на меня, затаскивает в постель или будит. В такие моменты в глазах у Марка плещется такая тьма, что я начинаю его опять бояться. После таких срывов безликий следующий день ведет себя отстраненно и, порою, по целому дню молчит.

— Прогуляемся сегодня? Пожалуйста…

Марк кивает. Я улыбаюсь ему, быстро одеваюсь.

Выезжаем мы из замка как обычно на одной лошади. Я сижу, опираясь спиной на грудь безликого.

До озера мы добираемся быстро. Я раздеваюсь полностью, и погружаюсь в воду. Плаваю я долго. Силясь успокоиться. Выхожу из воды, подхожу к нему вплотную и прижимаюсь всем телом. Шепчу:

— Я тебя хочу.

Кладу руки в перчатках на свою спину, тянусь к его лицу и целую через материю. Марк отстраняется, и быстро раздевается. Опрокидывает меня на кучу своей одежды и страстно целует, ласкает мое тело.

— Пожалуйста, быстрее… давай…

Шепчу, прижимая безликого к себе.

— Тебе будет больно.

— Плевать.

Чувствую в себе его пальцы, стараюсь не обращать внимания на боль. Тяну его за волосы и целую, погружая свой язык в глубину чужого рта, правой рукой крепко обнимая безликого за плечи. Левая рука находит рукоять метательного ножа в ворохе одежды. Короткий взмах, и клинок в боку у Марка. Тело обмякает на мне, по моей коже бежит ручеек теплой и густой чужой крови.


Очередной тупик. Уже ночь, а я все плутаю по бесконечным почти невидимым тропам в горах. Мне казалось, что найти перевал будет проще. Холодно, и очень хочется есть. Конь весь в мыле, и я понимаю, что придеться остановиться. Или идти дальше пешком. Вот только нельзя. Марк, скорее всего, уже давно очнулся и за мной послана погоня. Крепко сжимаю нож в правой руке. Я не вернусь в замок.

Спрыгиваю с коня и бросаю плащ прямо на землю. Нужно дать коню хоть немного передохнуть. Сажусь на плащ. Ложиться спать я не собираюсь. Вслушиваюсь в ночные звуки.

Просыпаюсь ближе к полудню. И вскакиваю. Я потерял слишком много времени. Сажусь на коня. Отдохнувшее животное двигается быстро. На этот раз мне везет, и выбранная мною тропка не заканчивается у обрыва, не утыкается в почти вертикальную скалу. Конь уверенно идет по ней, как-будто знает, куда она ведет. Везение заканчивается за очередным резким поворотом — две закутанные в черное фигуры оказываются прямо передо мной.

В руку одного из безликих скользит нож, и я понимаю, что возвращать меня в замок они не собираются.

-Извини.

До боли знакомый голос звучит как-то устало и обреченно. Резкое движение, и точно посланный клинок застревает в спине второй черной фигуры. Безликий мешком падает с коня, даже не вскрикнув.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Марк

Я направляю свою лошадь к Стену, он хватается за меч, но я легко выбиваю клинок у него из рук. От резкого движения рана начинает болеть гораздо сильнее и я чувствую как повязка под одеждой намокает от крови.

— Я помогу тебе покинуть страну. Живым.

В серых глазах моего бывшего ждущего читается удивление.

— И зачем тебе это? Особенно после того, что сделал я?

— Я обещал.

Разворачиваю и пришпориваю коня. Слышу по стуку копыт, что Стен едет следом.

Стен

Мы углубляемся в лес, Марк выбирает направление по своим, мне не ведомым соображением. Едем быстро, не останавливаясь и не щадя лошадей. Безликий даже не оглядывается в мою сторону. К ночи выезжаем к широкому мелкому ручью. Марк заставляет своего коня зайти в воду, я следую за ним. Мы едем по руслу ручья несколько часов. Затем безликий направляет своего коня к берегу и слегка пришпоривает. Скакун одним прыжком перелетает через песчаную часть берега. Мой конь повторяет этот маневр сам.

Отъезжаем от ручья на приличное расстояние и останавливаемся возле зарослей молодого орешника.

Марк молча достает из сумки хлеб и воду, подает мне. Я цепляюсь за его руку.

— Спасибо. Извини меня, пожалуйста. Сильно болит?

Безликий вырывает руку и втискивает в ладони провизию. Разворачивается и молча уходит распрягать лошадей. Я сажусь прямо на траву и быстро съедаю половину хлеба. Марк опускается на свой плащ недалеко от меня, и опирается спиной о дерево. Встаю и подхожу к нему, протягиваю хлеб. Замечаю влажное пятно на черной одежде.

— Тебе тоже нужно поесть. Ты ранен. Можно я поменяю повязку?

Безликий не реагирует. Опускаюсь на корточки и тяну руку к его рубашке. Но её тут же отталкивают. Кладу хлеб и бурдюк с водой на плащ рядом с ним.

Встаю, и отхожу. Расстилаю плащ на земле и ложусь на него лицом к Марку, кутаюсь. Безликий сидит неподвижно. Я засыпаю.

Просыпаюсь от того, что меня трясут за плечо. Марк распрямляется. Он переоделся, на нем черные штаны и зеленая рубашка. И я вижу черные круги под странно отрешенными глазами.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3581/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Марк

Я выбираю самые безлюдные места. У нас кончилась провизия, я не мог взять много не вызывая подозрения, и мне приходится по вечерам охоться. Рана заживает хорошо, на её месте должен будет появится большой шрам. Но я не думаю, что доживу до этого.

Мой бывший ждущий постоянно пытается говорить со мной и старается не выпускать меня из поля зрения. Я почти физически чувствую исходящую от него волну страха. И почему-то этот страх отдается глухой ноющей болью во мне.

Стен

Марк совсем замкнулся. Я привычно смотрю ему в спину на очередном дневном переходе. И в который раз ловлю себя на мысли, что очень боюсь, что этот переход последний. Но безликий отгородился от меня каменной стеной.

Мы останавливаемся у небольшого ручья, я раздеваюсь и погружаюсь в прохладную воду. И тут я ловлю на себе взгляд Марка, и по той поспешности, с которой мой безликий отводит глаза, понимаю, чем я могу пробить стену.

Марк

Стен сразу ринулся к воде. Мне до боли хочется прижать это сильное гладкое тело к себе, впиться в эти губы. Почувствовать покорно расслабленное тело подо мной. Ловлю взгляд своего бывшего ждущего и резко отворачиваюсь. Иду готовить ужин, чтобы хоть как-то отвлечься.

Ест Стен быстро и, впервые за последнее время, улыбается чему-то. Я ложусь спать. Наверное, я слишком вымотался за последнее время. Я просыпаюсь только тогда, когда мой бывший ждущий прижимается ко мне всем своим обнаженным телом. Стен целует меня и я отвечаю на поцелуи, зарываясь пальцами в жесткие волосы. Я уже подмял его под себя, прежде чем в голове мелькнуло «он просто боится, вот и успокаивает тебя привычным образом».

Резко встаю и ухожу в лес. С удивлением понимаю, что умею плакать. Слезы сами собой катятся по лицу.

Стен

Я засыпаю перед самым рассветом. Марк так и не вернулся ночью.
Я просыпаюсь ближе к полудню от вкусного запаха. Марк что-то готовит на костре. Встаю и приближаюсь к нему. Марк тут же отходит в сторону, я остаюсь наедине с приготовленной дичью. Ем молча, и наблюдаю как Марк запрягает лошадей.

Мы выезжаем. Я как обычно еду чуть позади.

Вечером останавливаемся на ночлег. Пока Марк распрягает лошадей, развожу огонь.

Мы едим молча. Молча ложимся спать, он расстилает свой плащ подальше от меня.

Я больше не собираюсь пытаться лезть к Марку. Мне не хочется, чтобы он уставший ночью уходил в лес. Не хочу больше пытаться разговорить безликого, он просто обещал меня охранять, вот и выполняет свое обещание. От этих мыслей мне становится грустно. И я сам не замечаю, как начинаю по-детски всхлипывать. Безликий беззвучно оказывается рядом. Стирает слезы дрожащими пальцами. Я обнимаю его за плечи и тяну к себе. Целую. Марк ложится рядом со мной и начинает сам целовать меня. Его руки ласково, успокаивающе гладят меня по спине. Безликий позволяет снять с него рубашку, и тут же принимается раздевать меня. Я привычно расслабляюсь в кольце сильных рук. Отвечаю на страстные поцелуи и крепко обнимаю его за плечи. Он целует мое лицо, спускается к шее, его руки путешествуют по моему телу. Я чуть слышно вскрикиваю, когда язык Марка прикасается к моему соску. Зарываюсь пальцами в его волосы и закрываю глаза. Его губы спускаются еще ниже, меня целуют в живот и язык чертит на моей коже какие-то непонятные узоры. Руки ложатся на мои бедра, я развожу ноги в стороны. Губы исследуют нежную кожу внутренней поверхности бедра. Я уже не пытаюсь удерживать стоны, и за волосы тяну Марка к себе. Но он перехватывает мои запястья, целует в ладони и отводит мои руки в стороны. И тут я чувствую как горячий язык касается головки моего члена. Через мгновение я погружаюсь во влажную горячую глубину его рта. Марк крепко держит меня за бедра, не позволяя шевелится. «Наверное, останутся синяки». Проносится последняя связная мысль. Когда все заканчивается, Марк встает и собирается уходить.

-Останься.

Я прошу едва слышно, но он уходит.

Он будит меня с рассветом. Быстро съедаю завтрак. Запряженные лошади уже ждут. Марк достает из седельной сумки кошелек и бросает мне.

— Это на первое время. Можно я останусь с тобой?

От неожиданности я теряюсь и не знаю что ответить. Безликий смотрит на меня минуту, и отворачивается, вспрыгивает на коня и пускает его галопом. Я быстро сажусь на своего и пускаюсь следом.

На закате мы въезжаем в незнакомый для меня город. Марк уверенно едет по лабиринтам улиц, я стараюсь не отставать.

Марк

Я заказываю один номер, Стен стоит рядом и слышит это. Расплачиваюсь и прошу принести побольше горячей воды. Мы поднимаемся в комнату, я останавливаюсь у двери. Поворачиваюсь и собираюсь уходить. Мой бывший ждущий хватает меня за руку и я позволяю ему втащить себя в комнату. Он резко прижимает меня к стене и обхватывает мое лицо руками, довольно чувствительно ударяет меня головой о стену при каждом слове:

— Я не хочу, чтобы ты уходил.

Страстно впивается поцелуем в мои губы.


 


SMF 2.0 | SMF © 2011, Simple Machines
Manuscript © Blocweb .