Одна дома и Фанфикшн

21 Ноября 2019, 14:38:21
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Не получили письмо с кодом активации?
Loginza

Одна дома и Фанфикшн » Фанфикшн » Фанфики по миру Гарри Поттера » Гет (Модератор: naira) » [PG-13] [макси] 2012. Сиракузы, ГП/ГГ, ГП/ТР, action/adv/angst/darkfic/romance, +41 гл 14.01.14

АвторТема: [PG-13] [макси] 2012. Сиракузы, ГП/ГГ, ГП/ТР, action/adv/angst/darkfic/romance, +41 гл 14.01.14  (Прочитано 5627 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3616/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 20. Инструкция по применению

Гарри, Гермиона и Рон сидели в кабинете Кингсли. Сам министр был тут же, перешёптываясь о чём-то со своей супругой. За дверью взволнованно шушукались люди.

После радостных объятий наступила неловкость, которая бывает, когда внезапно осознаёшь, что разлука вошла в привычку, пустила корни где-то внутри, мешая сблизиться, как прежде. Рон держался уверенно, но бледность да несколько новых морщин выдавали всё пережитое за прошедшие дни.

- Мы с Латифой прождали тебя минут десять, а потом она вдруг попросила, чтобы мы покинули центр города. Сказала, должно произойти что-то страшное, мол, у неё это в крови – предчувствие опасности. Я и решил рвануть к моему дядьке Джейсону – у него дом в предместье. А там уже узнали про всё…

- Много наших погибло? – Гарри, затаив дыхание, глянул на Рона.

- Весь Косой переулок. Мунго больше нет. Да, в общем…, - Рон махнул рукой, горестно опустив голову.

- А Хогвартс?! – почти одновременно спросили Гарри и Гермиона.

- Стоит. Что ему будет? – Рон сдержанно и гордо улыбнулся. – Мы сразу двинули к вам. Но не смогли: всё время попадали не туда. Неделю бродили по сети – куда нас только не забрасывало: я в таких местах сроду не бывал. А потом оказались в какой-то шахте. Тогда подумал: «всё, замурованы заживо». Но Латифа, - Рон понизил голос, – вот чутьё у тётки: пальцем в стенку ткнула и говорит: будем пробиваться здесь. Ну, вот и добрались.

Гермиона кинулась его обнимать.

- Молодцы! Какие вы молодцы! – сквозь слезы проговорила она.

- Там, куда вы попадали, было безопасно? – поинтересовался Гарри.

- Да. Сеть как будто оберегала нас. Мы ни разу не оказались в опасной зоне.

- Значит, будем эвакуироваться. И чем скорее, тем лучше, - Гарри решительно глянул на собеседников.

- Ты уверен? – Гермиона тревожно переглянулась с Роном.

- Дольше ждать нельзя. Пока сеть работает, она переместит людей туда, где им окажут помощь.

- Я согласен, - Рон успокаивающе глянул на жену.

Гарри вышел и обратился к людям:

- Передайте всем: пусть женщины и дети подходят к кабинету министра.

В ответ раздались восторженные крики: отчаянье сменилось надеждой.

- Рон, вы останетесь здесь, проследите, чтобы всё прошло спокойно, - распорядился Гарри. – А я – в госпиталь.

- Я с тобой! – Гермиона с готовностью встала.

Он отчуждённо глянул на неё и отрезал:

- Нет. Сейчас здесь будет орущая нетерпеливая толпа. Рон один не справится.

Наверное, не стоило так резко осаживать её, думал Гарри, шагая по коридору. И подчёркивать, что Рон не понимает всей ситуации. Что, блуждая по каминам в поисках входа в министерство, он всё же был по ту сторону и не представлял, каково это – каждый день сдерживать людской страх и панику. А Гермиона была здесь всё это время и стала частью их общего горя. Поэтому люди её послушают.
Всё это верно. Однако, получилось, что он снова её обидел. Ничего, зато она не будет питать иллюзий. Они выберутся, и всё произошедшее забудется, как сон. А сейчас есть дела поважнее.

***

Ждать, когда освободится лифт, Гарри пришлось долго.

Обитатели министерства стремились к центральному департаменту со всех этажей здания: стоило дверям открыться, группки людей, возбуждённо переговариваясь, бодро проходили мимо. А заметив Гарри, спрашивали лишь: «Это правда? Сеть работает?»

После этого шума госпитальная тишина показалась оглушающей. Мэгги скорбно молчала над кроватью больного.

- Это мистер Престон, - пояснила она подошедшему Гарри. – Всего полчаса не дожил. Жалко, правда?

- Да.

За эту неделю они научились выражать боль самыми простыми словами. Но это не значило, что она стала привычной. Скорее, затаилась до поры до времени, чтобы потом когда-нибудь дать о себе знать нежданными уколами в сердце.

- Собирайся. Вас с Гарри эвакуируют. Больных я сам переправлю к камину.

Мэг повернулась к нему.

- Вы же их не…, - она испуганно застыла. – Ничего с ними не сделаете?

- Ты мне не доверяешь? – Гарри подозрительно сузил глаза, и Мэг замялась.

- Наверное, мистер Поттер, вы всё делали правильно. Просто…

- Просто правильно – это не всегда хорошо, да? – Гарри горько усмехнулся.

Медсестра вдруг посмотрела на него как прежде наивно, словно горести проведённых в лазарете дней не оставили следа в её душе.

- Могу я тебя кое-о-чём попросить? – осторожно спросил Гарри.

- Попробуйте, - нахмурилась Мэг.

- Гарри теперь мой сын. Я хочу, чтобы ты отправилась в Хогвартс и отдала его миссис Поттер, когда вы выберетесь.

Мэг отшатнулась и угрюмо мотнула головой.

- Так надо. Это очень важно.

Она молча уставилась в пол.

- Гарри – необычный ребёнок. Тебе с ним не совладать.

- Что вы такое говорите?! Он – маленький мальчик!

- Зачем он тебе? Вернёшься к отцу, заживёшь спокойно и забудешь всё это. Пойми, Гарри – не твоя забота. Только передай его Джинни, и всё!

Уговаривая, Гарри приблизился к девушке вплотную и склонился к её лицу.

- Милая, нежная, маленькая Мэг, ты не должна взваливать на себя чужую печаль – и без того натерпелась, - он приобнял её за плечи.

- Почему вы хотите забрать его у меня? – в её голосе слышались слёзы.

- Если бы я хотел забрать, то сделал бы это без твоего согласия, - стал увещевать Гарри. – Я же просто прошу, - добавил он, смягчившись. – Это для твоего же блага.

Мэгги всхлипнула.

- Пожалуйста, - Гарри бережно погладил её по щеке, а потом легко коснулся губами её губ.

Прижав к себе девушку, он стал целовать её так, словно брал упрямый бастион, пока тот окончательно не сдался.

- Я тебя обязательно найду, - прошептал он, и эти слова прозвучали не то угрозой, не то обещанием продолжения отношений. Он и сам не понял, что это было. Главное, чтобы Мэг сделала всё, как надо.

- Собирайтесь, - бросил он, отпустив её. – Я вас провожу.

Мэг торопливо ушла в процедурную, а потом привела мальчика. Тот растерянно и заспанно глядел на взрослых, не понимая, зачем ему нужно куда-то идти. Гарри подумал, что ребёнок уже свыкся и с госпиталем, и с постоянным присутствием стонущих людей, и с запахом лекарств, ведь дети быстро ко всему привыкают. Он подхватил мальчика на руки и понёс к лифту. Неожиданно его пронзило воспоминание о том злополучном дне на кладбище, когда погиб Седрик. Давно умерший Хвост так же нёс на руках своего господина – Тёмного Лорда. И без того неприятное лицо бывшего Мародёра было искажено страхом и отвращением. Гарри глянул в зеркало кабинки и тут же отвернулся – было что-то неправильное в том, как доверчиво и спокойно малыш обхватил ручками его шею. «Похоже, мы с ним никогда не расстанемся», - подумал Гарри.

У кабинета Кингсли он вернул ребёнка Мэг, взяв с неё окончательное обещание доставить мальчика к Джинни.

Камин приятно гудел, и было удивительно вновь наблюдать, как в зелёном пламени исчезают люди, обретая, наконец, долгожданную свободу.

На эвакуацию ушел целый час.

Больных, предварительно снабжённых зельями и записками с указанием диагноза и необходимой терапии, отправляли вместе со здоровыми.

Когда настал черёд уходить мужчинам, Кингсли, невзирая на уговоры чуть не плачущей Латифы, наотрез отказался покидать министерство, заявив, что должен подписать кое-какие документы. Зарывшись в бумаги, он старательно скрипел пером, периодически отправляя в полёт очередное распоряжение взмахом волшебной палочки. Гарри усомнился, действительно ли министр сошёл с ума, или просто остался верен себе и своему долгу.

Рон с Гермионой тоже настояли на том, чтобы уйти последними. Вместе с Гарри они прочесали опустевшее министерство в поисках тех, кто по каким-то причинам остался в неведении, но никого не нашли. Рон всё время держался рядом с Гермионой, словно боялся снова её потерять. Гарри украдкой следил за тем, как он держит её за талию, и всё сильнее стискивал зубы.

- О Мерлин! Мы забыли про Готлиба! – вдруг воскликнула Гермиона.

- Я пойду к нему, - торопливо подхватил Гарри и тут же пошагал в сторону архива, будто только и ждал повода, чтобы уйти.

«Гарри!» - услышал он вслед, но не обернулся.

***

Готлиб сосредоточенно сгорбился над кипой бумаг и на вошедшего не отреагировал.

- Сеть заработала. Все уже эвакуировались. Остались только вы, - сообщил Гарри.

- Не стоит тревожиться обо мне, - спокойно заявил тот. – Я остаюсь.

Гарри почему-то ждал этих слов. Старик настолько привязан к архиву, что было трудно представить его где-то вне этих высоких сводов, пыльных полок и древних свитков.

- Хорошо. Как только будет возможность, я пришлю вам продукты.

- Благодарю, - равнодушно сказал старик и вновь уткнулся в бумаги.
Гарри разобрало любопытство.

- Что вы читаете? – поинтересовался он. – Неужели настолько важное, что вам всё равно, не умрёте ли вы с голоду?

Архивариус оторвался от бумаг и усмехнулся.

- Удивительно, как быстро люди меняют свои приоритеты. Ещё недавно вы требовали от миссис Уизли поскорее найти определённую информацию. А теперь озабочены тем, не проголодаюсь ли я. Непоследовательность всегда мешала достичь высокой цели.

- Цель достигнута. Люди спасены. Что ещё нужно? – Гарри начал раздражаться.

- И вам неинтересно, какую тайну скрывает в себе аббревиатура, занимавшая вас всю неделю?

- Допустим, интересно. Допустим, я даже готов вас выслушать, вместо того, чтобы спешить к жене и детям!

- А, я и забыл, у вас в семье пополнение, - ехидно заметил Готлиб. – Не боитесь такого потомства? Ничего, что ваши дети будут расти бок о бок с чудовищем?

- Боюсь, - признался Гарри. – Но я ничего не могу изменить.

Старик довольно и как-то по-детски захихикал.

- Вы живёте в волшебном мире уже больше двадцати лет, мистер Поттер. А до сих пор не привыкли к чудесам. Я знаю, почему… Вы всё время ищете очевидный выход из ситуации. Хотя, надо признать, финт с мальчиком был довольно нетривиальным.

- Спасибо. Ну, так вы дадите мне посмотреть? - спросил Гарри и опустился в кресло.

- Пользуйтесь, - великодушно разрешил архивариус и вручил Гарри свиток, который до этого увлечённо рассматривал.


«Совершенно секретно
Инструкция по применению СВП, или Стандартного Временного Портала
СВП применяется для исправления определённого события, произошедшего в прошлом.
СВП применяется лишь в случае, когда никакие другие методы уже не действуют.
СВП может быть использован лишь один раз в десять лет.
Человек, изменяющий реальность при помощи СВП, должен осознавать, что уже никогда не вернётся в прежнюю реальность.
Изменяющий реальность должен чётко определить, в какой временной точке он должен оказаться для выполнения своей миссии.
СВП не предназначен для путешествия в пространстве.

Краткое описание
СВП – продолговатый объект смолисто-чёрного цвета размерами 2/4/6 футов со спиралевидным узором на фронтальной стороне…»


Гарри углубился в чтение, и вдруг его пробрала мысль о том, что ничего в мире не происходит зря. И то, что именно ему в руки попал этот свиток – неважно, через кого – это было знамение свыше. Подсказка, дающая возможность решить давно мучившую его проблему: как сделать, чтобы не было этих бессмысленных смертей, хотя трудно сказать, есть ли вообще смысл в смерти. Чтобы жизнь вновь обрела прежние краски, и не была затемнена избыточным, коварным и непреходящим чувством вины. Всё было не зря – страх, злость, отчаяние, дающее мужество сделать правильный выбор. Когда-то давно он думал, что вся его запутанная судьба и есть главное испытание в жизни. А теперь понял, что она – всего лишь плацдарм для последнего шага. Человек, изменяющий реальность, должен осознавать, что он уже никогда не вернётся обратно… Так-то вот.

Джинни, простишь ли ты меня? Поймёшь ли?

- Увлекательное чтиво, правда? – Готлиб хитро улыбнулся. – Честно говоря, я не верю, что СВП действительно работает. А вы?

- Всё познаётся на практике, - Гарри проницательно взглянул на старика. – Сколько лет вы работаете в архиве?

- Достаточно давно, чтобы понять: люди всегда наступают на одни и те же грабли.

- На вашей памяти были случаи использования этого… м-м-м, артефакта?

- Может, и были, - отстранённо проговорил архивариус. – Реальность меняется незаметно. Чтобы объективно оценить суть перемен, надо проживать две жизни одновременно. А это, сами понимаете, невозможно.

- Хватит говорить загадками! Вы были свидетелем применения СВП?!

- Так ведь я поясняю: даже если и был – я не помню. Реальность меняется вместе с воспоминаниями.

- Ясно, - мрачно проговорил Гарри и отправился в хранилище.

Спиралевидный узор на чёрном камне призывно засветился ему навстречу. Гарри осторожно коснулся лоснящейся смолистой поверхности.

В инструкции по применению СВП было указано: «Представить точную дату и приложить к спирали обе ладони». В какой же период времени он должен вернуться, чтобы всё изменить?

Гарри крепко задумался. Возможной точкой отсчёта был прошлый год, когда он начал открыто говорить о грядущей угрозе. Но… это был лишь ещё один «очевидный выход из ситуации». Существует некая исходная, с которой всё пошло не так. Что это может быть? Сорок пятый год? Или двенадцатый? Если так копаться, то можно дойти и до античной эпохи. А может, лучше попытаться что-то изменить в собственной судьбе? Какие события стали для него роковыми? Смерть родителей? Пророчество Трелони? Рождение Волдеморта? Можно ли изменить свою теперешнюю данность, сломав спираль чужой жизни? Почему бы и нет? Если оказаться в том дне, когда Меропа Гонт родила сына в нищем приюте, и изменить всё… Вернуть себе счастливое детство, ежечасно ощутимую любовь близких. Никаких Дурслей, подвала, страха оказаться никому не нужным.

Портал не предназначен для перемещения в пространстве, значит, он окажется в Лондоне, но на несколько десятилетий раньше. Нужно лишь прикоснуться ладонями…

- Вы не видели Гарри? – услышал он голос Гермионы.

- Только что был здесь, - раздался в ответ голос Голиба.

- Куда он мог деться?

- Об этом трудно судить, - уклончиво ответил архивариус, и Гарри подумал, что тот обладает редким умением говорить правду, не договаривая её. – Наверняка у него широкий выбор.

Гарри поморщился: старик до противного прав.

- Мне кажется, его что-то гложет, - поделилась Гермиона.

- Мистер Поттер слишком жаждет осчастливить всех, вместо того, чтобы заняться собственной судьбой.

Гарри хмыкнул.

- Он так измучился за эти дни.

- Нам всем было нелегко, - заметил старик. – Вы ведь тоже, миссис Уизли, стоите перед непростым выбором: между любовью и долгом.

Видимо, Гермионе не понравилось течение беседы, и она сменила тему:

- Разве вы не отправитесь на поверхность, как все остальные?

- Архив нельзя покидать, иначе здесь всё пойдёт не так. В хранилище находятся артефакты, за которыми нужен глаз да глаз. Вы знаете, некоторые из них живут своей собственной жизнью, а некоторые - бесценны.

- Вы имеете в виду…

- СВП. Вы же не хотите, чтобы он попал не в те руки?

- О нём знаем только мы оба и Кингсли.

- Уже трое. А это, судя по поговорке, на одного больше того, чтобы знали все.

Наступила тишина, которую вдруг прервал вопрос Гермионы:

- Вы ведь ничего ему не сказали?

- Мистер Поттер просто создан для того, на что у других не хватит духу.

Гермиона что-то гневно пробормотала и через пару мгновений оказалась на пороге хранилища.

- Гарри, нет! – воскликнула она, увидев его возле камня. – Ты ничего не сможешь изменить!

- Герм, уходи, - Гарри заслонил собой артефакт.

- Но зачем?! Всё ведь разрешилось! Мы живы, наши близкие живы и в безопасности!

- Я не хочу это обсуждать, - упрямо проговорил Гарри.

- Пожалуйста, Гарри, будь благоразумным!

- Не люблю говорить очевидное, но, по-моему, ты обратилась не по адресу, - Гарри вдруг стало весело. – Иди, Герм, всё будет хорошо.

- Но что я скажу Джинни?

- Если повезёт, то вы даже не вспомните об этом инциденте.

- Ну уж нет, Гарри Поттер! Я не позволю тебе улизнуть!

Гермиона вынула палочку и выплеснула «Конфундус», но Гарри оказался быстрее и успешно отбил его. Заклинание, изменив вектор, неожиданно попало прямо в центр сияющей голубой спирали, словно его притянуло неведомым магнитом. В ту же секунду пространство вокруг камня стало искажаться, вбирая с себя всё, что было поблизости. Сама спираль загорелась теперь ярко-синим огнём и завертелась водоворотом. Гарри ощутил, как его затягивает в центр воронки, будто беспомощное судёнышко. Казалось, он одновременно захлёбывается, его выворачивает наружу и разрывает на части. Уносясь в опасную глубину, он почувствовал прикосновение чужой руки и уносящийся вдаль крик: «Гарри!»

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3616/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 21. Дело времени

Определённо стоило быть благоразумным: ощущения, испытанные Гарри, были настолько мучительны, что он дал себе зарок больше никогда не повторять этот опыт. Казалось, внутри всё разорвалось и теперь срасталось заново под действием Костероста, только с удесятерённой болью. Пошевелиться не было сил, лишь нервно подрагивали веки. Висок обожгла горячая слеза, это отрезвило и заставило взять себя в руки – не хватало ещё разрыдаться!

Гарри открыл глаза и осмотрелся – кругом сплошная темень. С трудом уняв лихорадку, он медленно сел. Боль всё же постепенно уходила, оставляя после себя шлейф из мерзкого покалывания.

- Люмос!

Первое, что он увидел, был портал времени – всё тот же смолисто-чёрный камень. Только спиральный узор на нём казался свежее, будто сделан не так давно, да и призывного сияния не было и в помине. СВП безжизненно стоял на пустой равнине, заросшей сухой пожухлой травой. Куда ни глянь – ночная мгла, лишь пару раз на грозно нависшем чёрном небе показалась одинокая звезда. Уговаривая себя, Гарри встал и, опасаясь за устойчивость, осторожно шагнул. Ходьба давалась с трудом, и он подумал, что похож на сломанного робота, одиноко слоняющегося в ночи. Это сравнение развеселило, но в ту же секунду стало не до смеха: под ногами внезапно вырос какой-то предмет, об который Гарри запнулся и с коротким «ух!» снова повалился на землю. Когда искры в глазах погасли, а мысли прояснились, он сел и осветил «Люмосом» причину инцидента.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что это – небольшая, грубого плетения корзинка. В ней были: плотно закупоренный глиняный горшок и аккуратно свёрнутый кусок пергамента, оказавшийся письмом именно ему!

«Гарри! Не теряй времени – срочно отправляйся в Сиракузы. В горшке найдёшь порт-ключ (надеюсь, к тому времени, как ты переместишься, он ещё будет работать). С надеждой на встречу, Гермиона!
P.S. Если к твоему появлению я успею состариться, я тебе этого не прощу».


Прочитав постскриптум, Гарри улыбнулся. Гермиона попала сюда раньше и теперь, может быть, много лет ждёт его. Но почему именно в Сиракузах?

В горшке лежал костяной гребень, и Гарри, затаив дыхание, аккуратно вынул его… Ничего не произошло. Неужели заклинание перестало действовать? Гарри уже начал мысленно подсчитывать, сколько времени понадобится для путешествия на Сицилию, как вдруг порт-ключ задрожал. Ощутив знакомый рывок в области живота, Гарри отдался во власть магическому действу и через несколько бесконечно долгих и волнующих секунд больно шмякнулся о каменистый пол.

«Всё! Больше никогда не буду вояжировать таким способом!» - пообещал он себе, устало выдохнув.

- Гарри! Наконец-то! – раздался голос Гермионы, а потом тёплые ладони нежно коснулись его лица.

Гарри с кряхтением приподнялся на локтях и помотал отяжелевшей от событий головой.

- Привет. Как жизнь? – произнёс он, когда удалось сфокусировать взгляд на Гермионе.

- Привет, - сквозь слёзы радости прошептала она.

- Ты давно здесь?

- Почти два года.

Гарри удивлённо присвистнул.

- Да ты теперь совсем старуха, - пошутил он и получил в ответ лёгкий подзатыльник.

Но потом был вознаграждён порывистым объятием и таким поцелуем, о котором никогда и не мечтал.

- Я так соскучилась, - пробормотала Гермиона, тесно прижимаясь к нему.

- Да? И я… тоже. – Гарри вдруг стало неловко. – Хотя для меня разлука пролетела, как пять минут. Тебе в этом плане повезло меньше, правда? - он широко улыбнулся, но, наткнувшись на её серьёзный взгляд, смущённо пробормотал: - Прости, мне, правда, трудно представить, что ты здесь уже так долго.

- Ничего, - Гермиона встала и подала ему руку. – Это – дело времени.

Холодность, с которой она произнесла последние слова, выдала обиду.

Гарри взялся за ладонь, но вставать не спешил. И не столько потому, что был вымотан пространственно-временными перемещениями, сколько оттого, что снизу ему открывался восхитительный вид на стройные ноги. Гермиона была в короткой накидке, скреплённой лишь металлической застёжкой на плече да тонким кожаным пояском.

- У тебя красивый наряд.

- Это хитон. Здесь так носят.

- А под ним ещё что-нибудь есть?

- Гарри, что за вопросы? – возмутилась Гермиона.

- Исключительно ради академического интереса, - Гарри поднялся, и они оказались совсем близко друг к другу.

- Дабы удовлетворить твой академический интерес, скажу, что на данный момент на мне, кроме хитона, больше ничего нет.

- Какая замечательная мода, - Гарри приобнял Гермиону за талию.

- Весьма характерная для Древней Греции.

- Для… чего?

- Мы с тобой в глубоком прошлом, Гарри. Сейчас, примерно, 212 год до нашей эры.

- Ты шутишь? – Гарри на миг оцепенел. – Хотя, наверное, нет, – добавил он, растерянно оглядевшись.

Они стояли внутри портика с украшенными скульптурой колоннами. Неяркий свет масляной лампы позволял увидеть изображение мифических существ и легендарных героев на стене.

- Это всё моя вина, - произнесла Гермиона с раскаянием. – Если бы не мой Конфундус, ты попал бы в то время, которое задумывал. Знаешь, как я корю себя за свой поступок?

- Согласен – ты здорово сплоховала.

- Ты простишь меня? – она с надеждой посмотрела на него.

- Ну, не знаю. Всё будет зависеть от твоего поведения, - он с наигранной озабоченностью потрогал застёжку на её плече.

- Я серьёзно!

- Я тоже. Как это расстёгивается?

- Так ты простишь?

- Знаешь, я уверен: всё, что с нами происходит, имеет определённый смысл. И в том, что попали именно в этот год, и в том… что эта дурацкая брошка такая упрямая!

Гермиона облегчённо вздохнула и молча сняла застёжку. Белая ткань скользнула вниз, обнажив тело до пояса.

Гарри восхищённо охнул и, жадно разглядывая открывшуюся ему картину, проговорил:

- Ну вот, так гораздо лучше. А то – «дело времени, дело времени». Время ведь можно и укротить?

Гермиона кивнула и обняла его.

***

Широкая мраморная кушетка была застелена соломенным матрасом. Гарри лежал, опёршись на локоть, и рассматривал лицо Гермионы. Лучи восходящего солнца проникли между колонн, образуя длинные полосы из света и тени. В спокойном утреннем сиянии чувствовалось давно позабытая умиротворённость.

- И всё-таки, почему Сиракузы? – нарушил молчание Гарри.

Гермиона вздохнула и, нехотя расставаясь с приятной истомой, проговорила:

- Я прождала тебя у портала три недели. Там недалеко есть деревушка. Когда стало ясно, что мы могли разминуться на месяцы, годы, может быть, даже навсегда, я решила, что нужно искать другой портал. Помнишь рассказ об Архимеде, и о том, что он мог создать машину времени? Я решила отправиться в Сиракузы и поискать здесь. И нашла.

- Портал?! – обрадовался Гарри.

- Нет. Архимеда.

- Ух-ты… Живого?

- Он и сейчас жив. Правда, судя по тому, что писали поздние историки, ему осталось недолго. Город в осаде, Гарри. Римский полководец Марцелл пытался взять его штурмом с моря. Тут такое было! Но теперь флот отвели вглубь гавани, и мы сидим взаперти уже месяц. Местный тиран Гиерон уже готов сдаться, но Архимед его отговаривает. Он говорит, что готовит чудо-оружие, которое способно уничтожить любую армию мира.

- Подожди, так портал существует?

- Нет, но я выяснила, что перед войной Архимед уже начал работать над чем-то подобным. Ему нужно было время.

- Которого не было? – уточнил Гарри, и Гермиона с досадой кивнула в ответ. – А что за чудо-оружие?

- Я пока не разобралась. Архимед никого туда не подпускает, да и желающих особо нет: там такой запах…

- М-да... Интересный дяденька.

- Про него всякое болтают: будто он спятил от своей науки. Несмотря на то, что его изобретения помогли выстоять во время штурма, сиракузцы не жалуют своего гения. На изготовление всех этих машин уходит много сил и средств, а горожанам скоро нечего будет есть. Марцелл грозится, что если Сиракузы не сдадутся, он всё равно возьмёт город, и тогда пощады не жди.

- Знакомые настроения, - проговорил Гарри с холодком.

- По сведениям историков, город будет захвачен посредством предательства. И произойдёт это осенью.

- А у нас сейчас что?

- Конец осени.

- То есть, осталось несколько дней?

- Или часов.

Гарри расхохотался.

- Да, Гермиона, нам с тобой везёт, как утопленникам.

В ответ она горько усмехнулась и продолжила:

- Нужно продумать дальнейшие действия.

Гарри лениво потянулся и предложил:

- Давай заберём твоего гения и махнём на родину. Там и доделает свою машину.

- Да, ты прав, - вяло пробормотала она и зябко поёжилась.

- Что-то не так? – насторожился Гарри.

– Нет, ничего. Я, просто, слишком привыкла к Сиракузам. Понимаешь, два года бок о бок с этими людьми… И когда я думаю, что они все погибнут, становится не по себе.

Гарри хмуро сел. Снова судьба поставила его перед выбором. Но теперь в голове не кроется враг, который бы подталкивал к принятию решений.

- Мы ведь не можем вмешаться в ход истории. Город должен быть взят римлянами, иначе всё пойдёт не так, - мрачно проговорил он.

Но потом Гарри довольно хохотнул и лукаво глянул на удивлённую Гермиону.

- Скажи, Герм, ты ведь не раз пользовалась Непростительными в течение последних двух лет?

- Только Империусом. Иначе, как бы я здесь выжила?

- Что нам мешает использовать Империус для спасения нескольких сотен жизней?

- Ты предлагаешь…

- Угу, - многозначительно кивнул Гарри. – Нужно лишь попасть к этому Марцеллу. Знаешь, где его искать?

- На флагманском корабле, наверное.

Гермиона с восхищением посмотрела на Гарри. Сама бы она никогда не решилась на такую авантюру.

- Отлично, - Гарри потёр ладони. – Но сначала надо выяснить, что за супер-оружие создал ваш местный гений.

***

Гарри в сопровождении Гермионы шёл по сонному городу и удивлённо рассматривал бедные глинобитные лачуги, добротные дома из неровного светло-коричневого кирпича, лаконичные храмы с мраморными колоннадами и жертвенными чашами прямо у входа. На чашах – следы крови: видимо, жрецы не раз воздавали дань богам, чтобы те уберегли город от погибели. Вымощенные камнем улицы поражали грязью и запустением, а в придорожной сточной канаве плавал мусор. Несмотря на рассветный час, было пусто и безлюдно. Ни бездомного пса, ни тощей, ободранной кошки. Город замер в предчувствии скорого вторжения.

Вдруг в ноздри ударил тошнотворный запах аммиака.

- Что это за вонь? – вымученно спросил Гарри, закрывая нос.

- Это – аромат гениальности, - пошутила в ответ Гермиона, накладывая на себя и Гарри заклятие воздушного пузыря.

С пузырём на голове дышать стало легче, но видимость ухудшилась. Хотя он предпочёл бы не видеть картины, открывшейся им, когда они миновали жилой квартал – большого пустыря, похожего на адскую кухню. Вдоль пустыря простирались огромные гниющие навозные кучи, в которых копошились черви. В середине, на крепких, грубо выструганных брёвнах висели над дымными кострами кипящие котлы. Немного поодаль лежали кучи серы, древесного угля и мраморной крошки. Гарри подумал, что нормальному человеку хватит и минуты, чтобы угореть от здешнего смрада и жара. Каково же было его удивление, когда он увидел высохшего, тощего старика с лохматыми седыми патлами, деловито помешивающего длинным шестом булькающую жидкость в котле. Нос, рот и руки были замотаны грязными тряпками, под кустистыми бровями блестели фанатичным блеском чёрные глаза. Ни дать ни взять – адский служитель за работой. Он заметил их, с досадой бросил своё занятие и стал что-то выкрикивать, энергично махая руками.

- Что ему надо? – спросил Гарри.

- Это и есть Архимед. Он желает, чтобы мы убрались, - ответила Гермиона.

Гарри недоверчиво оглядел старика, вид которого никак не вязался с привычным образом учёного.

- Скажи ему, что нам надо поговорить.

Гермиона перевела, но тот не стал слушать, яростно замотал головой и закричал ещё громче.

Гарри согласно закивал и вдруг заинтересовался бронзовой чашей с белым содержимым, которая стояла отдельно на деревянном постаменте. Судя по реакции Архимеда, бросившегося защищать её, словно драгоценность, это и был результат всех дурно пахнущих манипуляций. Властно остановив учёного рукой, Гарри приблизился вплотную, чтобы рассмотреть, что тот прячет от всех. Белое вещество оказалось кристаллическим порошком. Задумавшись, Гарри чуть не пропустил удар по голове: разозлённый старик пытался защитить плод своих трудов при помощи увесистой палки, которой до этого помешивал котёл. Гарри увернулся, палка лишь слегка прошлась по локтю, однако боль оказалась гораздо сильнее, чем можно было бы ожидать: руку словно облили кислотой. Архимед не оставил попыток выгнать незваных гостей и вновь бросился в бой, но на этот раз в руке была не палка, а горсть серы и белого порошка.

Гарри схватил Гермиону за руку, и они бросились наутёк, как дети, пойманные за воровством соседских яблок. Вслед им донёсся победный старческий крик.

Когда они отбежали достаточно далеко, Гарри снял с головы пузырь и, тяжело дыша, наклонился вперёд.

- Да-а, давно так не бегал, - усмехнулся он, когда дыхание выровнялось.

- Я понимаю, что находиться там не очень приятно, но не слишком ли рано мы оттуда ушли? – с сомнением спросила Гермиона.

- Твой Архимед – действительно гений, опередивший своё время на несколько сотен лет, а то и на тысячу. И в нашей поспешности был свой резон. Знаешь, что это за белое вещество?

- Какая-то кислота?

- Калиевая селитра. И, что примечательно, – чистейшая. Один из главных ингредиентов, необходимых для изготовления пороха.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3616/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 22. Знак свыше

Римский консул Марк Клавдий Марцелл славился тем, что не проиграл ни одной битвы. Лишь те, кто сдавался в плен, могли надеяться на снисхождение, ведь в противном случае он вынужден был проливать кровь своих солдат, а на свете нет ничего ценнее крови римского воина! Если же противник оказывал сопротивление, Марцелл бывал безжалостен.

Сицилию он невзлюбил, как только вступил на её берег: эта скудная каменистая почва, о которую сбивались самые крепкие калиги 1; иссушающий зной, а главное, отвратительный в своём упрямстве народ. У привыкших к вольной жизни островитян были собственные представления о чести. Рим слишком долго цацкался с этими пройдохами, уговаривая войти под защиту империи. В итоге, те облапошили Сенат и примкнули к ненавистному Карфагену! И горько поплатились за это! Долго же будут помнить истошные вопли жителей Энны 2, которых резали, словно свиней на убой. Ещё не рассеялся дым над сожжённой Мегарой 3. И Сиракузы ждёт та же участь. С каждым днём терпение Марцелла испаряется, словно вода под палящим сицилийским солнцем.

В последнее время со стороны упрямого города исходит адский смрад, от которого бледнеют даже видавшие виды центурионы. «Может быть, осаждаемые умирают от неведомой болезни? - всё чаще слышит Марцелл панический шёпот среди проверенных боями воинов. – А вдруг это эпидемия? Стоит ли идти на штурм?» Консул в затруднении. Конечно, он не боится ни болезни, ни смерти. Но ему совсем не хочется терять солдат, которые прошли с ним не одну войну.

Эти Сиракузы – словно заколдованы! Взять их с моря так и не удалось. Проклятые архимедовы машины превратили римский флот в посмешище! Марцелл слышал громкий хохот с осаждаемых стен, когда его лучшую трирему 4 подцепили на крюк и подняли вверх, словно рыбу на удочке. Пехотинцы камнем падали с палубы и тонули, не сумев избавиться от тяжёлых доспехов. Этот хохот до сих пор звенит в ушах напоминанием о позоре. Но Марцелл всё равно смоет его кровью сиракузцев, даже если сам Гадес устроил в этом городе свою резиденцию!

Марцелл вышел на палубу и горделиво огляделся. На бледно-сером небе розовыми пятнами забрезжил рассвет. На этом фоне мощные корабли с крепкими мачтами, развевающимися на лёгком ветру серебристыми флагами и ровными рядами вёсел, выглядели мрачно и величественно, как и положено флоту великой и непобедимой империи. Это зрелище всегда воодушевляло и придавало сил.

- Мне тоже нравится, - услышал Марцелл за спиной, но не обернулся. Этот высокий голос принадлежал Эвмиону – жрецу, сопровождавшему войско в походе.

Консул довольно кивнул и сдержанно улыбнулся в ответ. Эвмион был не из тех, кто способен на удар в спину.

- Как ты думаешь, жрец, боги благоволят мне?

- Безусловно.

- Почему же я этого не чувствую?

- Боги помогают тому, кто выполняет их волю.

- Ты считаешь, я зря теряю время? Что нужно брать город? Но сейчас штурм не приведёт к победе!

- Жизнь солдата – в войне. Смерть на войне – его счастье.

- Согласен, - нахмурился Марцелл.

- Сегодняшнее жертвоприношение развеет твои сомнения. Боги подскажут верный путь, - жрец дружески похлопал консула по плечу.

***

Скудный завтрак из чечевичной каши и куска чёрствого хлеба лишь раззадорил аппетит.

- Самое сложное – попасть на корабль, - говорил Гарри, собирая кусочком хлеба остатки чечевицы с глиняной тарелки. – Потом действуем по обстоятельствам.

- А тебе не кажется, что нужно сначала разведать обстановку? – с сомнением спросила Гермиона. – У Марцелла на службе тоже могут быть маги.

- Правда? – изумился Гарри.

- Конечно. Говорят, римские маги зачаровывают корабли, чтобы те не тонули в шторм, и накладывают защиту на легионеров от прямых атак.

- Это меняет дело, - задумался Гарри.

Неожиданно открылась дверь, впустив внутрь лёгкое облако серой пыли и… молодого человека, который тут же остолбенел, увидев Гарри.

- Кто это? – Гарри инстинктивно потянулся к палочке.

- Это, - Гермиона вдруг зарделась, – мой друг. Его зовут Марк.

Мужчина снял с плеча холщёвый мешок и по-хозяйски опустился на лавку. Они с Гермионой обменялись тревожными взглядами.

- Привет, - обратился к нему Гарри.

- Доброе утро, - ответил тот по-английски с небольшим акцентом.

Гермиона, заметив удивлённый взгляд Гарри, смущённо пояснила:

- Я обучала Марка языку. Думала – пригодится.

- Пригодится кому?

- Я же не знала, когда ты появишься!

Гарри внезапно всё понял. Два долгих года. Конечно, за это время Гермиона обзавелась знакомыми и, возможно… любовником.

- Друг, говоришь? – он хмуро посмотрел на Марка.

Тот не отвёл взгляда, и Гарри подумал, что ни одна женщина не устоит перед этими красивыми, почти чёрными глазами и мужественными чертами лица.

Гермиона, тем временем, заглянула внутрь принесённого Марком мешка и, пробормотав извинения, вышла из кухни.

- Давно вы знакомы? – спросил Гарри.

Марк с достоинством помолчал и ответил:

- С тех пор, как она приехала в Сиракузы.

- И что вас связывает? – Гарри начал закипать от спокойствия собеседника. Что может связывать одинокую молодую женщину и этого красавчика? Конечно…

- Я люблю её, - просто ответил Марк. – А она – меня.

- Понятно, - Гарри резко встал, задев рукой тарелку. – Видимо, из-за тебя Гермиона не хочет покидать Сиракузы?

Марк лишь пожал плечами.

- Пойду прогуляюсь, - объявил Гарри и вышел во внутренний дворик.



Солнце освещало кушетку, на которой лишь несколько часов назад Гермиона отдалась ему. Всего лишь несколько часов, и всё, что казалось таким простым, понятным и правильным, стало странным, фальшивым и нестерпимо, невыносимо противным! Будто то, что он считал важным, хранил в себе, словно драгоценность, заменили подделкой. Совладать с мыслями было невмоготу.

«Я убью его!»

«Нет, он ни в чём не виноват!

«Гермиона, как ты могла?»

Гарри представил их вдвоём: нежный взгляд Гермионы, устремлённый на этого сицилийца, спокойно признающего факт их взаимной любви, будто говорил об этом не раз; и слепая ярость охватила разум. Он выхватил палочку и направил всю свою внезапную ненависть на матрас, застилающий кушетку. Столб красного огня поднялся над портиком и взвился высоко вверх, испепеляя солому и шерстяную ткань.

***

Жертвоприношение обставлялось с большой помпой. Эвмион в этот раз превзошёл сам себя. Легионеры выстроились вдоль бортов в полной выкладке, знаменосцы встали по четырём сторонам, образуя прямоугольник. Красные и золотистые флаги реяли над сияющими серебром остриями копий и шлемами. Марцелл в парадной тоге стоял на мостике и сверху оглядывал войско флагманского корабля. Позади плотно толпились военачальники. Посередине палубы была установлена жертвенная чаша, над которой Эвмион громко и чётко произносил молитву:

- О, Юпитер всеблагой! Прими в дар эту плоть и кровь от тех, над кем простирается твоя власть. Тебе возношу почести, тебя прошу о милости. Ниспошли нам победу над теми, кто…

Во время молитвы было положено хранить молчание, чтобы не разгневать бога, который, возможно, в эту самую минуту прислушивается к словам жреца. Но, когда по знаку Эвмиона на палубу втащили упирающегося козла, Марцелл чуть отклонился назад, к своей свите, и злобно прошипел:

- Это что такое?! Не могли быка найти?

- Да где сейчас его найдёшь? Солдаты и так уже боевых коней жрут, - шёпотом ответили ему.

Марцелл помрачнел.

Козёл обречённо проблеял, дёрнулся в сильных руках и замер, когда острый нож сделал разрез на шее, и мохнатая шкура окрасилась алым. К шуму волн и тревожным крикам чаек добавился звук льющейся в бронзовую чашу крови. Потом вспороли брюхо, и гаруспик 5 сосредоточенно запустил туда руки.

- Как думаешь, что он найдёт в козлиной утробе? – услышал позади себя Марцелл.

- Архимедову задницу, - раздался тихий ответ.

Марцелл шикнул на нарушителей обряда и бросил недобрый взгляд в сторону осаждаемого города.

Прорицатель долго копошился во внутренностях животного, потом, видимо, нащупал то, что искал, и с силой выдернул наружу.

И в этот момент произошло чудо! Над Сиракузами возникла яркая вспышка. Казалось, кто-то неведомый и великий указал огненным перстом туда, куда были устремлены надежды и желания целого воинства, на место их победы! Победы великого Рима!

И словно девятый вал, волна воодушевления накрыла храбрых воинов империи: над триерой прокатилось стихийное и восторженное «ура!», которое тут же было подхвачено на других кораблях. Вскинулись тубы, и над гаванью раздались звуки, от которых кровь закипала бесстрашием, доблестью и осознанием, что великий Юпитер не оставит их в бою.

Только изумлённый Эвмион не разделял общей радости, а лишь долго удивлённо смотрел, как гаснет над городом огненный столб.

___________________________________________________________________
1 Калиги - обувь древнеримских воинов.
2 3 Энна и Мегара - сицилийские города, разрушенные в период Пунических войн.
4 Трирема - трёхпалубный боевой корабль римской армии.
5 Гаруспик - прорицатель, гадающий по внутренностям жертвенных животных.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3616/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 23. Чёрный вестник

Сквозь затихающий шум гаснущего огня неожиданно донеслись издалека странные, протяжные звуки. Гарри застыл на месте – ничего подобного он никогда не слышал. Из дома, вслед за выскочившей Гермионой, неторопливо вышел Марк.

- Что это за вой? – тревожно спросил Гарри.

- Римляне, - мрачно ответил Марк. – Вечно трубят в свои тубы. Напоминают о себе.

Он презрительно сплюнул и бросил ненавидящий взгляд куда-то вдаль. Гермиона тихо попросила его о чём-то на латыни, и Марк с достоинством удалился.

- Они вырезали всю его семью, даже младенцев не пожалели, - она горестно покачала головой. – Марк – беженец из Энны.

Вот как! Значит, сицилиец вызывает у неё жалость! Гермиона как раз из тех, кто способен привязаться к предмету своего сочувствия. А если учесть, что этот парень такой видный, то…

- Ты любишь его? – прямо спросил Гарри, не в силах сдержаться.

Гермиона замялась и вдруг заметила пепел на кушетке.

- Ты что, спалил матрас?

- А тебе жалко? Наверное, не раз развлекалась на нём с Марком? – Гарри сам не понял, как мог такое брякнуть, но было поздно.

Гермиона тяжело вздохнула и с каменным лицом, не глядя на Гарри, отчеканила:

- Мы с ним многое пережили вместе. Он такой же храбрый, как ты, Гарри. И временами – такой же дурак!

Она резко развернулась и решительно направилась в дом. Гарри растерянно посмотрел ей вслед. Ну, и как понимать её слова? Женщины никогда не говорят «да» или «нет», как будто этому их обучают на специальных курсах «Как довести мужчину до бешенства»!

- Ты мне не ответила!

Дверь громко захлопнулась. Если бы только Гермиона сразу сказала правду! Он бы не стал мешать! Такое ощущение, что она уже не доверяет Гарри, как прежде. Словно эти два года отдалили их друг от друга! Осознавать себя чужим было намного хуже, чем услышать честное признание в любви к другому.

«Такой же дурак» - и что это значит? Такой же… доверчивый? Наивный? Гермиона, конечно, умна, иногда даже слишком. Способна ли она обвести вокруг пальца старого друга? Может быть, их взаимоотношения в последние две недели были иллюзией, которую Гарри сам себе придумал? Ведь он никогда бы не узнал о её якобы великой любви, если бы не Волдеморт. А доверять словам врага не следует, ох, не следует… Стало быть, не было никаких чувств? А что было? Да, сначала она сделала всё, чтобы вытащить их обоих из Азкабана. Но это объяснимо: другого выхода на тот момент не существовало. Гермиона просто была уверена, что Гарри не оставит её в тюрьме, придёт спасать. Знала эту его черту – не бросать друзей.

Потом… Потом сказала, что любит. Но, может быть, она просто поступила так из жалости? Там, в министерстве, он действительно был жалок, растерян; не знал, куда приложить силы. И Гермиона, видимо, решила таким образом его воодушевить. Потому что… любовь – великая сила.

Гарри горько усмехнулся – нелепое воспоминание из детства. Дамблдор был хитёр, очень хитёр. Умело нажимал на нужные кнопки, а Гарри плясал под его дудку. Гермиона, видимо, брала пример со старого директора – она ведь была прекрасной ученицей, и гораздо лучше и быстрее остальных схватывала любые знания, в том числе науку управления им, Гарри.

Неужели так и было? Не верится...
Гарри вдруг словно очнулся от навязчивого кошмара. Между Гермионой и этой холодной, расчётливой особой, которую он представил, нет ничего общего! Его Гермиона не может быть такой! Однако прошло целых два года… Сколько всего ей довелось пережить? Он ведь сам здорово изменился, когда обстоятельства вышли из под контроля: стал жестким, даже жестоким и убивал… А на долю Гермионы выпала война и невероятное одиночество. Кто угодно волком взвоет. Ей стоит посочувствовать, а не подозревать во всех грехах. В конце концов, кто он такой, чтобы осуждать Гермиону? Она имеет полное право любить кого угодно, хоть самого чёрта, а Гарри Поттеру надо бы успокоиться и не слушать свою ревность.

Но как объяснить тот факт, что Гермиона была такой податливой и нежной минувшей ночью? Будто действительно всё это время ждала только его!

Гарри почувствовал, что голова сейчас взорвётся от разных мыслей. Пора прекратить копаться в чужих чувствах – есть дела поважнее!

***

Гарри шагнул к дому с намерением смиренно принять всё, что касается взаимоотношений Гермионы и Марка. Он даже хотел увидеть, как они, например, целуются, чтобы показать своё благородство, а самое главное – перестать мучить себя сомнениями. Но, прикоснувшись к двери, Гарри вдруг подумал, что, наверное, потеряет над собой контроль и наделает глупостей. Тогда он спрятал волшебную палочку в дальний карман, чтобы не было соблазна остановить любовный экстаз этой парочки, скажем, «Конфундусом».


Как только за Гарри закрылась дверь, над портиком закружился чёрный, как смоль, ворон со странными серыми глазами. Сделав пару кругов, он опустился на кушетку и наклонил к пеплу гладкую лоснящуюся голову. Казалось, он с большим интересом изучает то, что осталось от матраса, и даже пробует на вкус, ловко управляясь крепким клювом. Удовлетворив своё любопытство, ворон расправил крылья и взмыл в небо. Тут же, непонятно откуда, налетел легкий ветер и, закружившись вихрем, уничтожил все оставленные птицей следы.

***

К большому облегчению Гарри, Марка в доме не оказалось. Гермиона сидела за столом и рассматривала кусок пергамента с греческими письменами.

- Что пишут? – Гарри присел на лавку.

Гермиона не удостоила его ответом.

- Я думаю, мне стоит самому отправиться на корабль и прощупать этого Марцелла.

Гермиона с тревогой уставилась на него.

- Нужно достать лодку, - добавил Гарри. – Поможешь?

- Я пойду с тобой.

- Нет, - твердо сказал он.

- Гарри…

- Извини, но… нет.

- Это же глупо! Тебя могут схватить!

- Ты всё время забываешь, что я – опытный аврор, и встреча с парой сотен вооружённых мечами магглов – это не самое страшное, что я видел в жизни, - возразил Гарри с сарказмом. – Так поможешь с лодкой? Или я сам найду.

Гермиона скорбно помолчала. Гарри был настроен решительно, и, похоже, не желал больше обсуждать эту тему.

- Хорошо, я помогу.

***

Узкий песчаный берег был усыпан деревянными обломками – следами неудавшегося штурма. Тут же валялись искорёженные доспехи, до которых пока не дошли руки запасливых сиракузцев. Над берегом крепким монолитом возвышалась городская стена, кое-где изрытая выщербинами, оставленными римской артиллерией. На самом её верху грозно выделялись причудливые сооружения – архимедовы машины, смахивающие на гибрид подъёмного крана и динозавра.

Утлую лодочку удалось раздобыть у местных контрабандистов – смелых парней, доставляющих так необходимую сейчас провизию в осаждённый город.

Гарри чувствовал себя неловко в римской одежде, а сандалии после кроссовок показались ему просто веригами.

- Будь осторожен. Если что – сразу посылай сигнал через динарий.

Гермиона загодя снабдила его серебряной монетой, которая так же, как галеон в бытность ОД, нагревалась в случае тревоги.

Гарри сухо кивнул и взялся за корму лодки.

- Подожди! – Гермиона сделала нерешительный шаг, и её ноги окатило морской волной.

- Что? - нетерпеливо спросил он.

- Обещай, что вернёшься.

Это была очень странная просьба. Гарри вовсе не собирался задерживаться надолго. Он надеялся завершить дело до вечера и не представлял, что могло бы ему помешать. В конце концов, у них есть заботы посерьёзнее, чем спасение никому не нужного городка, известного лишь благодаря Архимеду. Впереди ждёт возвращение домой, к родным и близким.

- Обещаю, - с усмешкой проговорил он.

Хотя Гермионе, наверное, теперь трудно понять, что можно просто бросить всё и уехать. Привязанности, как правило, не отпускают. А романтические привязанности – самые крепкие. Вспомнив про Марка, Гарри стиснул зубы и зло посмотрел в карие глаза. Сколько в них притворства! Он с силой притянул к себе Гермиону и грубо, по-варварски стал целовать в губы, словно действительно расставался навсегда и хотел напоследок напиться ею, зная, что уже не надо будет просить прощения за причинённую боль. Гермиона со стоном вырвалась и испуганно отступила назад.

Гарри молча отогнал лодку подальше от берега и запрыгнул внутрь. Гермиона смотрела ему вслед, смаргивая слёзы, пока лодка не исчезла с поля зрения, укутанная чарами невидимости.

***

Чёрный ворон, покружившись над римским флагманом, сел на палубу, потоптался и… залетел в световое оконце командирской каюты. Спустя миг из каюты вышел человек, несмотря на жару, укутанный в пенулу 1 так, что не было видно лица. Стряхивая с себя чёрное перо, он неторопливо проследовал к носовой части. Там стоял, осматривая окрестности, статный центурион 2. Пехотинцы прятались от горячего южного солнца на внутренней палубе, и никто не мог помешать предстоящему разговору. Некому было заметить, как человек в капюшоне почтительно склонил перед центурионом голову и прошептал приветствие.

- Что нового? – небрежно спросил воин, не глядя на своего визави.

- Человек со шрамом, - с придыханием ответил тот.

- Ты видел его? – оживился собеседник.

- Да. Огненный столб – его работа.

- Наконец-то, - воодушевлённо проговорил центурион.

- Что вы будете делать?

- Ничего.

- Ничего?

- Я думаю, он сам появится здесь в ближайшее время.

_________________________________________________________________

1 Пенула – древнеримский плащ без рукавов, служивший для защиты от холода и дождя, особенно во время путешествий.

2 Центурион - в римской армии - командир центурии, отряда численностью около ста человек.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3616/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 24. Кто есть бог?

Эвмион не сразу поверил незнакомцу. Тот явился на вечерней заре, когда жрец только приступил к поздней трапезе. Незванный гость в длиннополом плаще с капюшоном, скрывавшем лицо, подсел к столу так тихо и неожиданно, что жрец испуганно подавился отменным греческим вином.

- Вы кто?! – он резко вскочил, опрокидывая на себя кубок.

- Я тот, кому ты воздавал молитвы, - спокойно ответил гость.

- Что?! – Эвмион подумал, что кто-то из друзей или недругов решил сыграть с ним злую шутку. – Клянусь Юпитером, я…

- Как ты можешь клясться тем, в кого не веришь? – гость медленно положил руки на стол, но под длинными рукавами не было видно даже кончиков пальцев.

- Я?! Что за дурацкие шутки?! – жрец опомнился от шока и дал волю возмущению. – Немедленно…

- Сядь, Эвмион! – приказал незнакомец так, что никто бы не посмел ослушаться. – Неужели ты думаешь, что великий громовержец явится к тебе в своём истинном облике? Ты, верно, самоубийца?

- Громовержец?.. Но… Нет, я хотел бы… - дрожащим голосом промямлил жрец.

- Ты хочешь убедиться, - мягко, будто понимающе проговорил незнакомец и вдруг одним мановением руки совершил чудо: пятно от вина на серой хламиде жреца исчезло, а кубок наполнился вновь.

- Ты маг?! – обрадованно догадался Эвмион. – Дервиш?

- Что?! – тот, похоже, рассердился не на шутку. – Маг?!

- Я только предположил! – стал в страхе оправдываться жрец. – Я видел таких в Парсе.

- Твоя недоверчивость утомила меня! - с нескрываемой злостью проговорил незнакомец и взмахнул рукой – из его рукава с жутким свистом вылетела красная молния и вошла в стену, оставив чёрную дыру. С грохотом посыпались камни и штукатурка. Снова взмах – другая молния в мгновенье ока испепелила стол вместе с яствами.

От дикого страха колени Эвмиона подкосились, и он с тихим повизгиванием забился в угол. А когда метатель молний вдруг ослепил его ярчайшим сиянием, в котором виделась великая, божественная природа, – упал без чувств.

Очнулся жрец внезапно, словно его насильно вывели из забытья.

- Вставай, Эвмион, - раздался требовательный голос, и надежда, что всё произошедшее было лишь кошмарным сном, испарилась. – С этого момента ты будешь моим верным слугой. Не возражай, ни о чём не спрашивай, выполняй все приказы в точности и немедленно, - продолжил Юпитер: у жреца не осталось никаких сомнений, что это был именно он.

Эвмион с трудом поднялся и, ужаснувшись, заметил, что его хламида ниже пояса позорно промокла. Но ещё больший страх он испытал, когда позволил себе взглянуть на бога. Капюшон был откинут, и казалось, глаза громовержца отдают хищным, красным огнём, от которого спина покрылась ледяной испариной. В остальном же он выглядел обычно, правда, несколько моложе, чем его изображали на фресках и высекали в скульптурах: широкоплечий, мускулистый, с короткими каштановыми волосами и аккуратно подстриженной бородой. Юпитер сидел за неизвестно откуда появившимся столом, ломившимся от еды, и с аппетитом пробовал вино из драгоценного кубка. По краям стояли масляные лампы, отбрасывая причудливые блики на лицо бога.

- Ты хорошо служил мне все эти годы, жрец. Будешь продолжать в том же духе – я награжу тебя: ты получишь удивительный дар анимагии. А теперь можешь разделить со мной трапезу.

Эвмион несмело приблизился и, прикрываясь, чтобы скрыть влажное пятно на хламиде, быстро присел на край скамьи. Юпитер вручил ему полный кубок вина и выжидательно посмотрел, будто пригвоздил взглядом. Жрец проглотил комок и, давясь, осушил кубок. Вино было неразбавленным, хмель быстро ударил в голову, но страх не давал расслабиться – Эвмион всё ещё ошалело смотрел на ночного гостя, пока тот невозмутимо поглощал окорок.

- Я слышал, ты будешь сопровождать войско в походе на Сицилию, это правда? – спросил Юпитер.

- Правда, - тихим эхом ответил Эвмион.

- Хорошо. Командовать центурией консульской триремы будет Бианимас. Ты будешь всегда у него под боком.

- Бианимас?

- Это одно из моих имён.

- Великий Юпитер – простой центурион? – от изумления Эвмион пренебрёг осторожностью.

- Дело ведь не в регалиях, верно? – холодно заметил бог. – А в намеченных целях.

Вопрос о том, какая у гостя цель, чуть было не сорвался с языка, но жрец благоразумно промолчал.

- Будешь выполнять мои поручения. И не вздумай проболтаться, иначе тебя настигнет божественная кара.

***

С того разговора прошло несколько месяцев. За это время римское войско уже два раза ходило походом на мятежную Сицилию, вступая в горячие схватки с карфагенянами на суше и на море, и ни разу не уступив врагу победу. Многие приписывали эту заслугу военному гению консула Марцелла, и лишь Эвмион знал, что римляне находятся под защитой высших сил. Жрец безропотно служил своему повелителю, а тот выполнил обещание – научил слугу обращаться в чёрного ворона. Перед каждой битвой Бианимас посылал Эвмиона на разведку, а получив нужные сведения, – уединялся с Марцеллом. Разговор всегда длился недолго – как раз столько, чтобы передать консулу божественную волю. Иногда Эвмион сам озвучивал военачальникам планы повелителя через толкования пророчеств. Так великая армия захватила несколько городов, пройдясь по непокорному острову губительным смерчем. И только в Сиракузах дело застопорилось. Казалось, римские легионы столкнулась с силой, которая могла бы поспорить с самим Юпитером: со стороны осаждаемого города лились потоки адского огня, в которых за считанные секунды сгорали многотонные корабли; а неповоротливые военные машины Архимеда, которые поначалу вызывали не более, чем насмешки, вдруг приобрели удивительную ловкость и маневренность, словно кто-то могущественный наградил их разумом.

И тогда Бианимас приказал Марцеллу отступить – невиданное дело для армии, не знавшей поражений! Эвмиона вдруг посетило незнакомое ранее чувство – он стал сомневаться в могуществе своего бога. Тот ходил задумчивый и временами разговаривал сам с собой, словно в нём боролись два начала. А однажды внезапно исчез, заставив Эвмиона понервничать. Конечно, у Юпитера полно забот, и он не может всё время находиться в одном месте. Да и его присутствие не всегда было приятным для слуги. Надо сказать, что за время общения с повелителем, жрец сильно сдал: из дородного, полного сил мужчины он превратился в ходячий скелет. Эвмион подозревал, что всему виной удивительный дар анимагии. Обращаясь в ворона, он ощущал себя прекрасно, но тело человека при этом будто истлевало заживо. Однако верный слуга не осмеливался рассказать о своих ощущениях господину.

Наконец Бианимас так же неожиданно, как и исчез, вернулся в римский лагерь и приказал жрецу:

- Полетишь в город. Ты должен найти женщину лет тридцати, с карими глазами и каштановыми волосами.

- Таких женщин – очень много на Сицилии, мой господин.

- Не перечить мне! – вскипел Бианимас. – Её зовут Гермиона. Она чужеземка. А самое главное – ты должен найти человека со шрамом в виде молнии…

***

Гермиона медленно побрела обратно в город. Горечь воспоминаний о холодной усмешке Гарри и его грубом поцелуе отозвалась глухой болью в сердце. Встреча с ним была столь долгожданной и радостной, что она просто боялась разрыдаться и, сдерживая себя, была, наверное, чересчур холодна. Сколько раз она думала, что Гарри не захочет её видеть; и была безмерно благодарна за то, что он безропотно принял все метаморфозы времени. Ночь накануне была волшебной, незабываемой, именно такой, как она представляла в своих грёзах! Но утром внезапно всё изменилось. Конечно, её вины за то, что они оба оказались в далёком прошлом, никто не умаляет. Однако было в Гарри что-то другое, непонятное, тёмное! Словно он нарочно отталкивал её, но объяснить такое поведение банальной ревностью было бы нелепо.

Вдруг её окликнули – оказалось, Марк следовал за ней и теперь догонял с радостной улыбкой.

- Ты тоже идёшь на акрополь? – спросил он, преданно заглядывая в глаза.

- А что, сегодня собрание? – Гермионе совсем не хотелось протискиваться сквозь крикливую толпу горожан.

- Сегодня первый день артемиссий, забыла?

- Неужели город будет праздновать? Но ведь война, голод…

- Война и голод – ничто перед немилостью Артемиды. Что бы ни случилось, мы – греки никогда не забываем про праздники. В этом – наша сила, наша страсть, наш боевой дух.

- Да ты – поэт, Марк, - улыбнулась Гермиона.

- Если бы я им был, то написал бы стихи о женщине, которую люблю больше жизни. Но я – воин, и поэтому могу посвятить ей только свои ратные подвиги.

- Не надо, - смутилась Гермиона под пылким взглядом сицилийца.

- Скажи, что мне сделать, чтобы заслужить твою благосклонность?

- Найди себе кого-нибудь помоложе, - ответила она с прохладцей.

- Опять отвергаешь. Я знаю, ты – необыкновенная женщина. Может быть, даже богиня. А я – простой смертный. Но ты не встретишь на своём пути никого преданней меня.

- Да, наверное, - проговорила она, серьёзно глядя ему в глаза.

- Это всё из-за него? Того человека с глазами цвета зелёной мамбы. Я встречал этих змей в Карфагене – они опасные, дерзкие, ядовитые.

- Что ты несёшь! - Гермиона начала сердиться.

- Он не любит тебя. Да, он хочет тебя, но ничуть не ценит.

Гермиона от изумления застыла на месте. Казалось, Марк прочёл её потаённые мысли, которые она прятала даже от себя. А тот, почувствовав, что нащупал верную струну, продолжил:

- Я видел, как вы расставались: не слишком тепло для тех, кто был в долгой разлуке. – Он приблизился к Гермионе и осторожно взял за локти. – Тебе сейчас очень горько и тяжело. Но даже в печали ты остаёшься прекрасной, подобно дивной Артемиде, сошедшей с Олимпа. Пусть свет божественной любви предназначен не мне, подари хотя бы сладость твоих поцелуев.

Марк медленно, словно робея, склонился к Гермионе и очень осторожно, почти невесомо коснулся её губ своими. Она не почувствовала ничего, кроме неловкости оттого, что этот мужчина так старается завоевать её любовь чрезмерно изысканными речами и несвойственной воину нежностью, а она остаётся глуха к его жарким мольбам. С еле уловимой ухмылкой Гермиона мягко освободилась из его объятий и пошла вверх по тропе, ведущей к тайному входу в город.

- Ты ещё узнаешь, кто лучше: твой змееглазый чужеземец или доблестный сицилиец Марк! – услышала она позади себя. – Я совершу такое, что сам Зевс захочет сочетать нас браком!

***

Флагманскую трирему можно было узнать по богатым алым штандартам, гордо реющим на пустых мачтах – паруса были убраны за ненадобностью. Корабельные борта с тремя рядами вёсел были залиты солнечным светом. С форштевня грозно нависал деревянный, обшитый бронзой таран в виде оскалившейся волчьей морды. В носовой части стояли в железных пластинчатых доспехах двое часовых, вооружённых мечами и дротиками, а на крепких шеях висели горны, чтобы поднять тревогу в случае нападения. Гарри наложил на солдат заклятие глухоты и продолжил грести. Лодка проплыла вдоль корпуса и остановилась у ложкообразной кормы. Наколдованную верёвку Гарри зацепил за решётку фальшборта и, проверив на прочность, стал карабкаться наверх. Когда до цели оставалось не больше фута, над бортом вдруг показался римлянин и стал тревожно вглядываться вниз, но так ничего не увидел – чары невидимости действовали безотказно. Подождав, пока пехотинец скроется, Гарри, стараясь не шуметь, взобрался на корму и снова встретился с ним, теперь уже нос к носу. Солдат удивлённо уставился перед собой, не понимая, откуда среди полного спокойствия появились подозрительные звуки. Он вытянул руку и почти дотронулся до Гарри, но вздрогнул, остановленный Конфундусом, и расслабленно переключил внимание на горизонт. Гарри с облегчением выдохнул и, обойдя часового, направился к командирской рубке, больше походившей на деревянный амбар с плоской крышей.

Под бревенчатым навесом сидели на пристенных лавках и негромко переговаривались римляне, судя по одинаковым нарядам – офицеры. Взгляды многих были устремлены на украшенную богатой резьбой внутреннюю дверь, словно воины ждали, что их вот-вот позовут. Дверь открылась – военачальники тут же замолкли, некоторые даже привстали с мест, – и снова захлопнулась: это Гарри решил не терять времени и проникнуть в штаб раньше, чем там соберётся толпа римлян.

За пустым столом сидели три человека. Один – лет сорока, поджарый, в богатой пурпурной тоге, с остроносым, властным, но странно безучастным лицом. Другому не было и тридцати, он был в офицерских доспехах, однако по развязности позы можно было сказать, что он здесь – главный. Внешность третьего была весьма незаурядна – чёрные, как смоль, волосы оттеняли болезненную бледность кожи, а глубоко посаженные серые глаза говорили о причастности к тайным знаниям. Одет он был в белую шёлковую тогу и совсем не походил на воина.

Когда Гарри вошёл, все трое уставились на него так, что он с ужасом усомнился в действии Дезиллюминационных чар.

- Это тот самый человек со шрамом, которого ты видел в городе, Эвмион? – спокойно, даже буднично спросил молодой офицер.

- Да, это он, - с чувством, обрадовано ответил черноволосый и посмотрел на Гарри так, словно разглядывал диковинного зверя.

- Наконец-то все в сборе, - насмешливо проговорил офицер на чистом английском языке. – Ну, здравствуй, Гарри Поттер, - и манерным жестом пригласил к столу.

Гарри изумлённо отступил назад и приткнулся спиной к двери. Слишком поздно до него дошло, что путь до цели был обманчиво легким.

- Кто ты? – выдавил он из себя, нащупывая палочку. В синих глазах молодого человека ему почудилось что-то неуловимо знакомое.

- Угадай с трёх раз.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3616/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 25. Знак имени

- Мы встречались?

Офицер не ответил, лишь манерным кивком поощрил Гарри к воспоминаниям.

- Давно? – Гарри подозрительно прищурился.

- Для меня – да, для тебя – не знаю.

Гарри был озадачен – не было в его прошлом людей, хоть сколько-нибудь похожих на этого человека!

***

Архимед давно понял, что милость богов не зависит ни от тучности жертвенных быков, ни от страстности воздаваемых молитв. Небожители оценивают людей лишь по поступкам и стремлениям, даже высочайшая воля слабеет под напором простого смертного, готового на всё для достижения своей цели.

А уж напора великому механику было не занимать: когда его гениальную голову посещала очередная идея, он был готов перевернуть небо и землю, чтобы воплотить её в жизнь. Та самая Идея, занимавшая все мысли и время последние два года, вдохновила его одним тёплым осенним вечером. Красный диск закатного солнца уже коснулся моря, разбросав яркие блики по водной глади, чайки тоскливо кричали, провожая уходящий день. Замечательный, наполненный трудом и размышлениями день, который хотелось вернуть и остаться в нём навсегда! На закате всегда ощущалось давящее одиночество, особенно сейчас, на определённом рубеже – семьдесят лет, не шутка. Многие соотечественники не доживали и до пятидесяти, считаясь глубокими стариками. Архимед чувствовал себя осколком былой, старой эпохи, периода расцвета прекрасной эллинской цивилизации, которой воздал немалую дань. А теперь эта эпоха угасает, будто тонкая лучина на враждебном, холодном ветру, меркнет прометеев дар, растоптанный ногой варвара. Вот бы попасть во времена Пифагора, окунуться в вековую мудрость!

Как случилось, что великолепная сокровищница, кладезь мировой науки – милая Сицилия, став наложницей вероломного Карфагена, теперь стонет под гнётом италийцев? Эти бездари, не знающие ничего, кроме войны, разграбили и обесчестили его любимую родину, заглотили её культуру, даже не ощутив изысканности вкуса. Рим, коварный, ненасытный, жадный, всегда будет пожирать больше, чем сможет переварить. Это его и погубит. Но пока он ещё голоден, словно вышедший на охоту молодой волк, и нуждается в новой пище. Самой манящей для хищника добычей стали дивные Сиракузы – город, где Архимед совершил свои открытия, и который он, как истинный эллин, будет защищать, чего бы это ни стоило.

Однако от своей цели Архимед никогда не откажется! И не только из природного упрямства, а потому что понимает – Сицилия обречена, как обречён Карфаген, как обречена в чужом грядущем мире любая свободная, творческая мысль. Римской военной машине нужны лишь послушные винтики. Но архимедова винта она не получит! Никогда!

Для осуществления замысла не хватало лишь одного – силы, которая вызвала бы огромный всплеск энергии. Архимед много экспериментировал с преломлением лучей. Начищенные до зеркального блеска железные пластины неплохо отражали свет солнца, которое всегда щедро одаривало эту землю своим сиянием, но полученной энергии было недостаточно, да и по характеристикам она была слишком слаба... Тогда он решил исследовать свойства селитры – вещества, используемого для разжигания огня, и собираемого золотарями в отхожих местах. Много месяцев ушло для создания нужного эффекта, Архимед почти нашёл то, что искал; но тут началась война. Пришлось всё бросить и заниматься совсем другим. Война – прекрасный повод показать, на что способен. Архимед увлёкся работой, он доказал всем, и в первую очередь этим безмозглым римлянам, преимущество научного подхода к оборонительной тактике. А главное, он продемонстрировал, сколь изящна воплощённая искра знания в сочетании с подлинно эллинской сообразительностью, противостоящая насилию и корысти.

Марцелл перешёл к длительной осаде, и город позволил себе передышку. Но она, в итоге, оказалась ничем не лучше штурма – волк затаился в ожидании, когда добыча, обессилев от голода, сама отправится к нему в пасть. Расчёт Марцелла оказался прост и действенен: как только начали иссякать припасы, в Сиракузах пошли разговоры о капитуляции. Архимед предвидел такой исход, но всё же пытался убедить сограждан не торопиться, говорил, что римляне не пощадят никого, сравняют город с землёй, и некому будет хранить великое эллинское наследие. «Да какое наследие? – истерично отвечали ему. – Наши дети умирают!»

Вдобавок, в городе началась эпидемия, всегда идущая рука об руку с голодом. Архимед понял, что дни Сиракуз сочтены, и всецело посвятил себя воплощению своей идеи, ничего вокруг не замечая или не желая замечать.

От его взора укрылось и постоянное присутствие рядом девушки по имени Гермиона. Ещё бы, ведь в своё время она в совершенстве овладела чарами Невидимости!

Наблюдая за гением, Гермиона не преминула помочь ему в осуществлении замыслов. Во время римского штурма противокорабельные машины под действием «Левикорпуса» и «Вингардиум Левиосы» двигались, словно живые, а посылаемые волшебной палочкой потоки пламени сожгли несколько самых мощных пентирем.

Гермиона давно поняла, что Архимед неразрывно связан с любимым городом. Видя, с какой тоской он наблюдает за гибелью жителей, она решила для себя, что будет защищать это место до тех пор, пока жив великий гений. Существовало ещё одно очень важное обстоятельство, из-за которого было жизненно необходимо удерживать город от разграбления: Гермиона чувствовала, что учёный близок к разгадке тайны перемещения во времени, и если портал когда-либо будет создан, то – непременно в Сиракузах.

***

- Что ж, я вижу, ты в затруднении. Жаль, мне казалось, ты более внимателен к людям. Знаешь, Гарри, когда-то я считал тебя великим героем. Меня даже назвали в твою…

- Постой! – Гарри жестом остановил офицера. – Ты?!

- Да, я, - холодно ухмыльнулся тот.

- Но как это возможно?!

- Для сына знаменитого Гарри Поттера, человека-который-выжил и победил Сам-знаешь-кого… нет ничего невозможного.

- Это… просто удивительно! Когда я видел тебя последний раз, ты был…

- Мне было шесть, мои родные погибли, и ты меня усыновил. А потом сделал ещё кое-что, о чём стыдливо умолчали учебники по новейшей истории.

***

Он всегда ощущал на себе гнёт имени. Люди обращались с ним с трепетом, в котором за поддельным умилением скрывался страх. В их глазах как будто читалось: этот мальчик последним видел бесследно исчезнувшего героя, он – его маленькая копия. Круглый сирота, со шрамом в виде молнии, только глаза цвета вечернего неба, да странная задумчивость во взгляде. Когда же выяснилось, что Гарри умеет, подобно приёмному отцу, разговаривать со змеями, многие удивлялись, что видят перед собой новое воплощение человека, победившего Волдеморта. Были и те, что считали Гарри обманщиком и даже обвиняли в краже чужой славы. В общем, на момент поступления в школу, плечи мальчика уже отягощал внушительный и тяжкий груз известности.

За пять лет страна оправилась от удара, нанесённого в октябре 2012 года. Погибшие были оплаканы, похоронены, а некоторые даже прочно забыты, ведь время шло, народились новые дети, а с ними появились другие, приятные заботы. Магическое общество, усвоив жестокий урок, стало более внимательно относиться к магловским настроениям. В министерстве даже открылся новый департамент Всеобщей безопасности. Жизнь шла своим чередом, напоминая о катастрофе лишь редкими уколами памяти.

На этом благостном фоне только семья Поттеров никак не могла оправиться от потрясения. По официальной версии, озвученной бывшим министром магии Кингсли Шеклботом, Гарри и Гермиона вошли в лифт, и тот обрушился в пропасть, навсегда похоронив своих пассажиров в глубинных шахтах министерства, куда никто в здравом уме не решился бы проникнуть. В доказательство своих слов министр привёл статистику, согласно которой подобные инциденты случались и раньше, но не часто, примерно раз в десять лет. Рональд Уизли от горя превратился в жалкого старика. С момента гибели жены и друга его взгляд всегда был затуманен, словно кто-то наложил на него неснимаемое заклятие Конфундус.

После этой трагедии появление Мэгги О’Нилл вместе с маленьким Гарри на пороге дома Поттеров повергло семью в шок. Но Джинни, догадавшись о цели визита, быстро взяла себя в руки и проявила лучшие человеческие качества, достойные положения вдовы Гарри Поттера. Обе женщины долго беседовали, вспоминая того, кого любили больше жизни, думая каждая о своём. В итоге, решили, что маленький Гарри останется в доме своего новообретённого, но вновь утерянного отца, а Мэг сможет при желании поучаствовать в воспитании мальчика.

Гарри всегда ощущал, что ласка, которая ему доставалась, была суррогатом истинного чувства, которое все окружающие до сих пор питали к его знаменитому тёзке. Это была любовь с примесью горечи, разъедавшей сердце мальчика, словно ржавчина – железо.


Учёба в Хогвартсе прошла под знаком отрицания прошлого. Первый Поттер, попавший на Слизерин… Упрямый, независимый, временами угрюмый. К одиннадцати годам Гарри твёрдо решил избавиться от ореола «другого мальчика-который…» и жить лишь своей жизнью. Тем более что родные дети приёмного отца всегда неявно, но неуклонно подчёркивали его отдельность от остальной семьи. Для них Гарри был самозванцем, и как бы Джинни Поттер ни пыталась сгладить противоречия между детьми, со временем отчуждение лишь росло. А в маленьком Гарри росло новое сильное чувство – презрение. Он начал презирать тех, кто упорно цепляется за прошлое, веря в иллюзорные идеалы. Если остальной мир мчался вперёд, то в доме Поттеров словно законсервировался дух эпохи девяностых. Создавалось ощущение, что мачеха решила оставить всё, как было при жизни мужа, в глубине души надеясь, что он всего лишь вышел и скоро вернётся назад. Много раз мальчик думал, что если бы отчим был жив, то не позволил бы семье жить минувшим. Но отчима не было, и некому было встряхнуть этот застывший мирок. Гарри понял, что по окончании учёбы должен вырваться из дома при первой же возможности.

На пятом курсе произошло примечательное событие. Дедушку Артура пригласили в Министерство на чествование ветеранов, и тот решил взять с собой всех внуков. Так Гарри попал на место гибели отчима. Там, во время торжественной церемонии, он увидел странного низенького старика с глубоко посаженными карими глазами. Он будто бы делал ему какие-то знаки, и мальчик с любопытством подошёл к незнакомцу.

- Я помню вашего отца, мистер Поттер.

- Настоящего или…?

- Или, - с улыбкой кивнул тот и, помолчав, добавил: - Вы знаете историю происхождения этого шрама? – он указал на висок Гарри.

- Тётя Мэг говорит, что он появился, когда я был усыновлён.

- Волшебники частенько берут опёку над чужими детьми, но обычно процесс усыновления не оставляет никаких отметин на их лицах, - вкрадчиво намекнул коротышка.

- Я думал, что это такой своеобразный знак имени. У отчима был шрам, значит, и у меня тоже должен быть, - пожал плечами Гарри.

- Вы ошибаетесь, юный мистер Поттер, - засмеялся старик. – Такие шрамы остаются только после сильного проклятия. А теперь подумайте, почему усыновление повлекло за собой проклятие, и вспомните, откуда у вашего отчима появился этот шрам.

- Я прекрасно это знаю: шрам у него появился после того, как… - тут Гарри осёкся, - …как Волдеморт хотел его убить. Так значит…

- Не-ет, - довольно усмехнулся старик. – Это значит совсем не то, о чём вы думаете. На свете есть только три человека, которые точно знают, что на самом деле обозначает наличие этого шрама на вашем виске.

- И кто они?

- По поводу первых двух могу лишь сказать, что они вне пределов досягаемости. Хотя при желании можно добраться и до них. А третий – это…

- Это вы! – воскликнул Гарри, обратив на себя внимание близстоящих волшебников – те возмущённо зашикали, ведь министр магии вдохновенно читал свою приветственную речь.

- Вы удивительно догадливы, почти как ваш тёзка.

- Расскажете мне? – спросил Гарри, едва сумев унять волнение от столь необычных известий.

- Конечно. Следуйте за мной.

Старик повёл Гарри в архив отдела Тайн, где рассказал всю историю усыновления мальчика.

***

- Но как?! Каким образом ты здесь оказался?!

- Вряд ли это важно. Значение имеет лишь цель, - офицер многозначительно посмотрел на Гарри.

- И что у тебя за цель?

- А ты подумай. Вариантов не так много. А раз есть варианты целей, значит, существуют разные исходы нашей с тобой встречи.

- Гарри…

- Не называй меня так, – мягко поправил центурион. – Теперь меня зовут Бианимас.

- Надо же, - проговорил Гарри. – Каким ты стал взрослым. Это всё довольно неожиданно, но я очень рад тебя видеть, - добавил он, справившись с изумлением.

Бианимас подошёл к Гарри, широко раскрыв руки.

- Я тоже.

Всё это время Эвмион с любопытством наблюдал за мужчинами, разговаривающими на чужом языке. Сначала ему почудилось, что незнакомцу грозит неминуемая смерть: слишком холодно и отчуждённо вёл себя повелитель. Когда же собеседники неожиданно обнялись, жрец удивлённо привстал с открытым ртом. Озадачил его и тот факт, что при всём радушии объятий, лицо Бианимаса оставалось абсолютно непроницаемым.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3616/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 26. Мастер

Готлиб был предан своему делу до фанатизма. По его словам, он всю жизнь посвятил обеспечению безопасности министерства на должном уровне. И не было во всём мире человека, столь радеющего за интересы магического сообщества. Мало кто обращал на архивариуса внимание, да и он не стремился к известности, предпочитая слыть человеком маленьким, словно низкий рост был воплощением его статуса.

Вернувшись в школу после разговора с архивариусом, Гарри не находил себе места. Известие о том, что, подобно отчиму, он является носителем осколка души Волдеморта, лишило всякого покоя. Целый день, глубоко задумавшись, он вслушивался в себя. Наконец-то нашлись объяснения странным навязчивым снам, в которых какой-то незнакомец твердил о грядущем величии, и неспокойному, пугающему желанию встать над всеми, подавить, покорить, заставить! Раньше Гарри, как мог, боролся с этими, как ему казалось, всплесками агрессии, просто замыкаясь в себе. Сколько времени провёл он в мучительном самокопании, и в эти часы казалось, что в нём живут две личности. Теперь же всё встало на свои места: в этой двойственности нет его вины. А виноват в ней лишь один человек – тот, кто воспользовался его детской доверчивостью и превратил тело маленького мальчика в своеобразную тюрьму для заклятого врага, как будто Гарри был не человеком, а камерой с особо прочным замком. А он не желал быть камерой! И вообще не хотел иметь ничего общего с отчимом! Тем более теперь, когда понял, что тот никакой не благодетель, а расчётливый, безжалостный тип. Обычно сдержанный подросток впервые дал волю охватившей его ярости: швырнул в некстати пошутившего однокурсника такой Ступефай, что парень впечатался в стену, сломав предплечье. Сначала Гарри испугался, но в голове лихорадочно звучало: это не он, это всё влияние Волдеморта! Страх ушёл, зато появилось невыразимо приятное чувство свободы от внутренних запретов, словно кто-то слегка отодвинул люк, и яркий свет озарил тёмную каморку, в которой он до сих пор ютился. Теперь осталось лишь открыть этот люк до конца. Гарри подошёл к неподвижно лежавшему однокурснику и с любопытством всмотрелся в отрешённое лицо.

Когда тот очнулся, Гарри, хладнокровно надавив на повисшую плетью руку так, что тот застонал, процедил:

- Скажешь, что упал сам. Иначе я тебя прикончу. Понял?

Страх в чужих глазах вселил удивительную уверенность в себе. Вот то, что он давно искал! Если раньше на оскорбительные выпады Гарри отвечал лишь угрюмым молчанием, то теперь мог позволить себе наказать обидчиков. И не почувствовать никаких угрызений совести!

Благодарность отчиму сменилась холодным презрением ко всему, что связано с героем волшебного мира, и в первую очередь – к его имени. Имя, ставшее почти нарицательным, раньше не приносило ничего, кроме неприятностей, а теперь и вовсе вызывало отвращение. Тогда Гарри взял себе прозвище, отражавшее его истинную суть: Бианимас – человек, у которого две души.

Следующая неделя стала самой волнующей в его короткой жизни: словно торопясь компенсировать годы добровольного душевного заточения, Бианимас мстил всем своим давним обидчикам, делая это исподволь и стараясь не оставлять следов. Однако перемены не остались незамеченными, и вскоре по Хогвартсу поползли слухи, что пасынок Гарри Поттера ведёт себя иначе, чем обычно. Слухи тотчас попали в газеты и закономерно обросли новыми подробностями. Почитывая «Ежедневный пророк», Бианимас почувствовал удовлетворение: наконец-то в нём разглядели личность, а не тень отчима.

Друзей у него не было, немногочисленные приятели стали с опаской сторониться озлобившегося на весь мир подростка, зато неожиданно примкнули те, кого принято было относить к потерянной молодёжи. Это были, как правило, такие же послевоенные сироты, которым не повезло стать приёмными детьми и пришлось расти в специально созданном для них магическом приюте. Мальчишки и девчонки, чьё благополучное детство было в одно мгновение стёрто бомбардировками 2012 года. «У нас отняли прошлое, но оно нам не нужно. Мы будем жить настоящим», - говорил Бианимас, и находил поддержку в своих новых товарищах.

В канун Хэллоуина его неожиданно вызвали к директору школы. Бианимас ничуть не удивился, ведь к тому времени он уже имел на своём счету некоторое количество снятых за дерзость и непослушание баллов. Поэтому он вошёл в круглый кабинет готовый к непростому разговору. Однако Макгонагалл повела речь совсем о другом:

- Мистер Поттер, сегодня я получила письмо. Это приглашение на празднование Хэллоуина в министерстве.

- Я рад за вас, госпожа директор.

- Не торопитесь, лично я бы предпочла провести праздник где угодно, только не там. Но приглашают, к счастью, не меня, а вас. – Она колко взглянула поверх очков на изумлённого студента. – Письмо подписано министром, и я полагаю, у вас нет причин отказывать ему. Так что собирайтесь – через десять минут жду вас здесь же. Вы переместитесь через портал.

***

В министерстве его встретил не кто иной, как давешний старик.

- Меня пригласили на праздник, - почему-то Бианимас счёл нужным объяснить архивариусу своё появление, но, несмотря на надменность, его слова прозвучали как оправдание.

- Конечно, мистер Поттер, ведь я сам написал вам приглашение, - радушно сказал архивариус.

- Вы? Но я думал, что это министр…

- Вы разочарованы? Видите ли, иногда наш министр поручает мне мелкие дела.

- Мелкие? – оскорбился подросток.

- Я не так выразился. Мелкие по трудности исполнения, но не по значению. Иногда из-за пустяковых вещей зависит безопасность целых государств. Прошу вас, - и он гостеприимно указал на лифт.


- Скажите, мистер Поттер, - обратился старик, когда они ехали в кабинке, – каким вы представляете своё будущее?

- Я бы хотел заняться политикой, - хвастливо ответил тот.

- А можно задать личный вопрос? Как на ваше решение повлияла история с усыновлением?

- Очень повлияла, - мрачно буркнул Бианимас.

- А теперь, если позволите, очень личный вопрос: есть шанс у Волдеморта оказать какое-либо воздействие на ваши стремления?

Бианимас изумлённо воззрился на архивариуса.

- Вы же не станете отрицать, что за последние дни он значительно повлиял на ваше мироощущение? – Пронзительные глаза старика, казалось, видели его насквозь.

- С чего вы взяли? Следили за мной? - заподозрил Бианимас.

- Значит, всё-таки, это случилось, - самодовольно проговорил Готлиб.

Они вышли на этаже Отдела тайн, и парень удивился тишине.

- Я думал, в министерстве будет праздник, - выразил он своё разочарование.

- Праздник, конечно, состоится. Но мы с вами не из тех, кто тратит время попусту. В министерство ведь никогда никого не приглашают просто так.

- Постойте-ка, - Бианимас решительно остановился. – Что вам от меня надо?

- Я собираюсь вам помочь. – Готлиб повернулся к нему. – В своё время лорд Волдеморт почти стал властителем Англии. Почти. А не удалось это ему лишь по одной единственной причине.

- Эта причина - ваш Гарри Поттер, - презрительно скривился подросток.

- Нет. Причина в отсутствии должного всестороннего образования. Если бы лорд знал о таких тонких материях, как магия любви, сейчас бы всё было иначе. К сожалению, в Хогвартсе преподают только азы магии, а вам, мистер Поттер, с таким многообещающим потенциалом, - старик указал на шрам, - важно знать глубины. Поэтому… министерство предлагает вам обучение в специальной закрытой школе, где с вами будут заниматься лучшие преподаватели мира. Вы согласны?

- И где эта школа? – глаза подростка заблестели от любопытства.

- В Ирландии, - старик опустил глаза.

- И сколько времени там учиться?

- Это будет зависеть от ваших успехов. Иногда хватает и трёх лет, иногда – больше. Для каждого ученика разрабатывается своя программа. Там готовят политиков высочайшего уровня, и по окончании вы вернётесь на родину совсем другим человеком.

- Почему вы так заинтересованы в том, что бы Волан…, то есть, чтобы я попал туда?

- Похоже, вы не совсем понимаете, каково значение того, что вы несёте в себе. Эта неутомимая жажда жизни, эта способность к консолидации, эта мощь – она может стать ядром, вокруг которого сплотятся нации! Вы станете сосредоточием мировой власти, не только над магами, но и над всей планетой. Подобно богу, вы будете решать судьбы целых народов. Разве плохая перспектива?

- … Д-даже не знаю, - Бианимас был ошарашен.

- Только не говорите, что вам этого не хочется. Иначе я буду очень разочарован.

- Хочется. Конечно хочется! – торопливо заверил Бианимас.

- Прекрасно. Нам нужно лишь подписать кое-какие бумаги, - и Готлиб быстро пошагал по коридору.

- Подождите, а как же мачеха?

- Миссис Поттер уже дала своё согласие.

- Правда? – удивился Бианимас и стал догонять старика.


Они вошли в архив Отдела тайн, и Готлиб положил перед подростком пустой пергамент.

- Пишите, - приказал он.

- Что писать? – растерялся Бианимас.

- Я, такой-то такой-то, прошу зачислить меня в школу с углубленным изучением чародейства и волшебства… здесь оставите пустое место, потому что название школы хранится в тайне даже от большинства чиновников министерства… с первого ноября 2022 года. Дата, подпись.

- Это всё?

- Да… Написали?

Бианимас протянул Готлибу исписанную бумагу, и тот сразу вложил её в папку и накрепко запечатал заклинанием.

- А когда я туда попаду? – Бианимас вытер о мантию чернильное пятно на пальце.

- Прямо сейчас.

- Сейчас?!

- А чего тянуть? - Готлиб вдруг широко улыбнулся. – Все ваши вещи уже собраны и немедленно прибудут в пункт назначения.

- А туда можно попасть…

- Только через портал, - категорично заявил архивариус. – Это ведь особое место, вы же понимаете, - он заговорщицки понизил голос. – Ну-с, готовы?

- Это так… неожиданно, - парень попробовал пойти на попятный.

-Эх, дорогой мой, - разочарованно покачал головой Готлиб. – Сотни людей, узнай о такой возможности, прыгали бы от счастья, а вы сомневаетесь. Нет, если не хотите, мы можем пригласить кого-нибудь другого.

- Подождите, я хочу, но… мне надо как-то привыкнуть к этой мысли.

- Лорд Волдеморт всегда славился умением быстро принимать правильные решения.

- Хорошо! Я готов.

- Вот и замечательно, - старик с облегчением вздохнул. – Пройдёмте.

Они вошли в запретное хранилище, и взгляд Бианимаса сразу же упал на чёрный камень со спиралевидным узором.

- Прежде чем вы войдёте в портал, вспомните то самое пророчество, с которого и началась история Гарри Поттера. Вы ведь знаете о нём? Особенно последние слова?

- Да, - пожал плечами Бианимас. – «Ни один из них не сможет жить спокойно, пока жив другой».

- Совершенно верно.

- И к чему это? Гарри Поттер уже десять лет, как мёртв. Лифт упал, останков не нашли.

- Нет. Гарри Поттер не умер в тот роковой день.

- Не умер?! А где он?!

- Когда-нибудь вы встретите его на своём пути. И не только его, но и мисс Гермиону Грейнджер. Подумайте, что вы тогда сделаете, дорогой Бианимас? Подумайте о вашем отчиме. Хорошенько подумайте…

- Подождите! – запаниковал парень. – Вы что, меня обманули?! Куда вы меня отправляете?!

- Туда, где пророчеству суждено сбыться.

- Стойте! Нет! Я не хочу!!!

Он кинулся на старика, но тот неуловимым движением палочки отбросил подростка к камню. Чёрная спираль засияла ярко-синим огнём и в одно мгновение поглотила Бианимаса, не оставив ни следа.

- То «хочу», то «не хочу». Никакой целеустремлённости! - проворчал Готлиб и, пошатываясь от усталости, вернулся в основной зал архива.

Там он взмахом палочки призвал с самой высокой полки толстую папку с пометкой «СВП», и написал на чистом листе:

«Последнее использование СВП состоялось 31 октября 2022 года, в полном соответствии с планом хронологических перемещений. Исходная цель – исполнение пророчества. Перемещаемый – Бианимас (Томас Марволо Риддл и Гарри Поттер (до усыновления – Гарри Бриджес)). Хранитель СВП Готлиб».

Закончив, архивариус аккуратно вложил пергамент в папку и отправил её обратно на полку. Затем из другой папки – той самой, в которую вложил прошение Бианимаса, вынул бумагу, исписанную рукой подростка.

- Куда же мне тебя отправить? – задумчиво спросил он сам себя. – Дурмстранг? Нет, слишком тесные связи с Хогвартсом, сразу станет известно, что такого студента у них нет. Шармбатон? То же самое… Надо куда-то подальше…

Старик глянул на стену, где висела карта мира с отмеченными на ней магическими поселениями и институтами.

- А что если… на Тибет? Точно! – решил он и вписал туда, где Бианимас оставил пустое место, название «Шамбалар», потом взмахнул палочкой – буквы изменились, и почерк стал одинаковым. – Ну вот, так-то лучше.

В дверь неожиданно постучали – старик испуганно вздрогнул.

- Кто там? – дрожащим голосом спросил он.

- Это Джиневра Поттер, мне сказали, что вы хотели со мной поговорить.

- А, да-да, войдите, вы как раз вовремя.

Не успела женщина войти, как Готлиб лёгким мановением руки наложил на неё «Империо» и подвёл к столу. Сунув в руку Джиневре перо, он приказал:

- Напишите: «Не возражаю». И подпишитесь.

Миссис Поттер сделала всё в точности, и довольный архивариус выпроводил её за дверь. Круто развернувшись так, что взметнулись полы мантии, старик радостно выдохнул, как это делают люди, завершившие трудное, хлопотное дело. Прошение Гарри Поттера, подписанное его мачехой, завтра пойдёт на стол министра, и никто не хватится подростка в ближайшее время, тем более, никто не захочет искать его в тибетской глуши.

Скромный архивариус выполнил свой долг: избавил страну от Волдеморта, ведь никто так не озабочен безопасностью магического сообщества, как этот маленький человек – Хранитель стандартного временного портала, тот, кто управляет временем. Прежний архивариус не слишком ревностно относился к старинным артефактам, он даже позволил отколоть кусок от СВП и перемолоть в песок, из которого потом понаделали дурацких поделок – так называемых хроноворотов. Хорошо, что их уничтожили, песок тщательно собрали и спрятали. Раньше документы архива находились в довольно-таки удручающем состоянии, а Готлиб, вступив в должность, навёл идеальный порядок, хотя со стороны казалось, что ничего не изменилось. Старик сам решал, когда и кому выдавать нужные сведения из архива, и если знал, что информация не пойдёт на пользу, просто говорил, что бумаги затерялись.

Кроме того, новый хранитель мало кому позволял просто так прикасаться к СВП: этот артефакт призван творить историю, а не исполнять мелкие прихоти жадных, забывчивых или беспечных людишек! Отыскав в глубинах архива летопись СВП, Готлиб узнал, что портал сам определяет кандидата на путешествие во времени, а определив, подаёт знак хранителю – спираль сияет голубым светом. Так случилось с Гарри Поттером, то же – с его пасынком, когда Готлиб первый раз привёл подростка в хранилище. В руках простого архивариуса оказался один из удивительных инструментов влияния на развитие мира. А он – Готлиб научился мастерски его применять.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3616/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 27. Мечты, мечты

- Здесь слишком людно, - Бианимас надменно оглядел сидящих за столом римлян. – Давай поговорим в другом месте. – И добавил, обратившись к черноволосому: - Ты знаешь, что делать, Эвмион.

Тот с готовностью отвесил подобострастный поклон.

- Пойдём, Гарри, - и Бианимас величаво вышел на палубу, всём своим видом излучая абсолютную уверенность, что Гарри последует за ним.

Как только они покинули командирскую каюту, Эвмион пригласил внутрь томящихся в ожидании офицеров. Они, в собранном молчании, друг за другом вошли в штаб, и дверь плотно закрылась.

- Предлагаю прогуляться по городу… в последний раз, - сказал Бианимас и протянул Гарри руку.

- Почему в последний? – заволновался Гарри. – Уж не хочешь ли ты его разрушить?

- Это будет зависеть от тебя, - хитро ухмыльнулся Бианимас. – Давай посмотрим на жемчужину Средиземноморья, прежде чем решим, что с ней делать.


Город поразил многолюдьем. Гарри даже подумал, что они находятся не в Сиракузах: шумные грязные улицы полнились радостным гомоном разряженных горожан. Разгорячённые вином и музыкой, люди шли, странно приплясывая и напевая незамысловатую песню. Казалось, они всецело предались бурному веселью, словно пытались заглушить панический страх перед римлянами, противопоставить злому и опасному миру свою расслабленную безучастность.

- Удивительный народ – греки. Даже грядущая гибель не выбьет у них желания радоваться жизни. Что современный человек делает перед смертью? Кается в грехах. А им не в чем каяться. В том, что придуманный богами мир изначально греховен, нет их вины. Скорее, богам надо каяться за то, что поскупились и не одарили людей бессмертием, - задумчиво произнёс Бианимас.

- Просто греки знают, что их всех ждёт лишь унылое существование в Аиде, - заметил Гарри.

- М-м-м, ты знаком с древней мифологией?

- Читал немного.

- Тем лучше. Только взгляни на них… Как дети, правда? Надеются на лучшее, верят в давно ушедших идолов, а ведь жить им осталось всего ничего.

- Что это значит?

- Сегодня ночью город станет моим.

- Так ты, - Гарри заглянул Бианимасу в глаза, – и есть Марцелл?

- Бери выше, - довольно хохотнул тот. – Я – бог. Властитель империи.

Гарри недоверчиво хмыкнул.

- Думаешь, я сошёл с ума? Ты всё так же слеп, Гарри! Пойми, человек, управляющий магией, не должен влачить жалкое существование, подобное тому, что было в нашем с тобой общем прошлом! Мы можем всё! А они – магглы – ничего! Кому многое дано, с того больше спросится. Когда тебя спросят, что ты – человек выдающихся способностей – совершил великого, каков будет твой ответ?

- Я охранял спокойствие моего мира.

- Ха-ха! И твой мир благополучно рухнул. Выходит, ты не сделал ничего.

- Всё ещё можно исправить. Поэтому я здесь.

- Не-ет. Ты здесь только потому, что пошёл вслед за обстоятельствами. А я – обстоятельства формирую. Этот первозданный мир принадлежит мне. Я – его хозяин!

- А по-моему, ты всего лишь самонадеянный юнец.

- Когда-то я им был. В прошлой жизни. И благодарен старику Готлибу за то, что он дал мне возможность вырваться из тисков, в которые загнало себя магическое общество. Десять лет, прожитых в этом архаичном, но свободном от ограничений мире сделали меня другим человеком: я не стану подчиняться чужим правилам, я сам буду их диктовать.

- Риддл? – воскликнул Гарри, поражённый услышанным.

- Я не Риддл. И не Гарри Поттер-младший. Я – Бианимас, у меня две души, и обе живут в полном согласии друг с другом.

- Неужели Лорд Волдеморт позволил кому-то быть равным себе? – насмешливо спросил Гарри.

- Лорд Волдеморт – это моё прошлое. Бианимас – настоящее.

- А мне кажется, что Волдеморт обманывает тебя, мой дорогой пасынок, - твёрдо возразил Гарри. – Когда ты станешь не нужен, он просто тебя убьёт.

Гарри пошагал вперёд, словно потерял интерес к разговору.

- Мне плевать на твоё мнение! – поспешно крикнул ему вслед Бианимас. – Но пророчество должно сбыться!

Гарри обернулся и внимательно взглянул на собеседника.

- Мы ведь не зря встретились сегодня, Гарри, - проговорил Бианимас, медленно подходя ближе. – У нас есть одно незавершённое дельце. Помнишь: «ни один из них не может жить спокойно, пока жив другой?»

- Я не собираюсь сражаться с тобой!

- А придётся! Видишь ли, несколько легионов вот-вот ворвутся в этот прекрасный город. Солдаты оголодали и соскучились по женской плоти. Только я могу сделать так, чтобы Сиракузы не утонули в крови доблестных горожан. А чтобы я захотел их остановить, мне нужно всего ничего – победить тебя. Такая вот незамысловатая комбинация.

- Снова блефуешь? – презрительно усмехнулся Гарри. – Помнится, Риддл делал это мастерски.

- Спасибо за комплимент. Можешь мне не верить. Но, клянусь, римские легионеры камня на камне здесь не оставят, а виноват в этом будешь ты!

Гарри растерянно перевёл взгляд на веселящуюся толпу и вдруг увидел Гермиону. Она стояла на тротуаре, печально рассматривая танцующих людей. Какой-то статный грек увлёк её в гущу этого своеобразного карнавала, и Гарри нахмурился, узнав Марка. Тот широко скалился, не отрывая от Гермионы влюблённых глаз, а она тепло улыбалась в ответ. Гарри подумал, что никогда раньше не видел её такой красивой.

- А вот и твоя подружка, - заметил Бианимас. – Всё так же хороша. Эта женщина может украсить жизнь любого мужчины. Но, похоже, тебя в её списке нет. – Он довольно засмеялся.

Тем временем, разгорячённый Марк схватил Гермиону за талию и вдруг крепко прижал к себе. Глядя, как она тает в крепких объятьях сицилийца, Гарри вскипел.

- На твоём месте я бы его убил, - холодно сказал Бианимас. – Но вам, моралистам, всегда тяжело принимать такие кардинальные решения. Вас гложут сомнения: а будет ли правильно лишать женщину права выбора, достоин ли я её, и другая чушь. Хочешь, я избавлю тебя от сомнений?

- Нет.

- Этот мир должен принадлежать таким как мы, Гарри. Не стоит сдерживать себя – накажи этого маггла. И, кто знает, может быть, тогда ты поймёшь, как надо жить.

- Где и когда? – зло процедил Гарри.

- Что? – не понял Бианимас.

- Назначай время нашей с тобой дуэли.

Тот удовлетворённо покивал и произнёс:

- Встретимся через два часа на Каменистой равнине, к северу от города. Приходи один.

Бианимас аппарировал, а Гарри тяжело поплёлся к дому Гермионы. Встречные прохожие что-то кричали ему на своём языке, но тут же отставали, натыкаясь на мрачный взгляд.



Нужно было спокойно обдумать сложившуюся ситуацию, и Гарри уединился во внутреннем дворике. Неужели он попал сюда лишь для того, чтобы осуществить пророчество? Доколе его будут преследовать призраки прошлого? Никто, конечно, не виноват, кроме него самого. Это он породил Бианимаса, ему и расхлёбывать. Если всё удастся, то город можно будет спасти, значит, Архимед доделает свою машину времени, и Гарри вернётся обратно. А Гермиона, наверное, будет счастлива со своим сицилийцем. По всему выходит, что от сегодняшней дуэли зависит всё. Но, чёрт возьми, ему совсем не хочется сражаться с пасынком, и, тем более, убивать его. Ведь тот – всего лишь зарвавшийся мальчишка, ставший добычей опытного врага, мастера морочить людям головы. Нужно вытащить Бианимаса – что за дурацкое имя – из этой искусно расставленной ловушки, к которой он, Гарри, тоже приложил руку.

Размышления прервал шум и голоса в доме. Гарри прислушался.

- Нет, Марк, уходи.

- Один поцелуй, и я уйду.

Гарри стиснул зубы – только этого не хватало! Гермиона привела Марка, и сейчас они будут ворковать, как парочка голубков. «На твоём месте я бы его убил», - вспомнились слова Бианимаса. Гарри решительно встал и направился в дом.

Марк наседал, Гермиона казалась совсем хрупкой в его могучих руках. Когда Гарри вошёл, она испуганно вздрогнула, а сицилиец схватился за рукоять короткого меча. Неуловимый взмах палочки – и парень отлетел в дальний угол.

- Извини, если помешал, - буркнул Гарри Гермионе, бросив удовлетворённый взгляд на поверженного Марка. – Я больше не буду, - и снова вышел во внутренний дворик.

Выходка была детской, но слушать эти раздражающие вздохи и сладкий шёпот было выше его сил. Гермиона выскочила следом.

- Ох, Гарри, спасибо. Не знаю, что на него нашло. Он никогда таким не был, - осторожно произнесла она.

Гарри презрительно промолчал.

- Я знаю, это звучит неправдоподобно, но между мной и Марком ничего нет и не было. Просто, он возомнил себе, что наши отношения что-то значат, а для меня он просто друг, - поспешила объяснить Гермиона.

- Помнится, я тоже был для тебя просто другом.

- Гарри, как ты можешь сравнивать!

- Ну, уж извини, что я могу сопоставить то, что вижу, с тем, что знаю!

- Да ничего ты не знаешь! – взволнованно прокричала она. – Я всегда любила только тебя. А ты… такой… бестолковый, что никак не можешь это понять! Эти два года я жила только тем, что ждала, когда ты, наконец, придёшь! Но ты пришёл, и опять всё началось заново! Почему ты всегда находишь причины, чтобы меня оттолкнуть?!

- Я не искал причин! Они каким-то образом вылезли сами в лице твоего разлюбезного Марка!

- Я ещё раз повторяю: для меня он просто друг! Но я не могу запретить ему любить меня!

- Не можешь или не хочешь?

- Что?!

- Конечно, как приятно держать мужчину на коротком поводке! Захотела – позвала, захотела – пнула под зад. Прости, но в этой своре мне места нет! – отрезал Гарри и тут же пожалел о своих словах: Гермиона ошеломлённо застыла, прожигая его горячим взглядом, а потом тихо произнесла:

- Вот как?.. Ну что ж, больше ты никогда не услышишь о моей любви, раз она для тебя столь оскорбительна.

- Герм, ты не поняла! – спохватился Гарри.

- Я же не дура. Не надо притворяться! Просто признайся, что не испытываешь ко мне ничего, кроме… физического влечения. Ну, ещё может быть, капельку уважения. И всё!

- Это не так!

- Нет, так! Возможно, ты и прав: меня не за что любить. Да, в конце концов, если чувств нет, им неоткуда взяться. Только я тебя очень прошу… Будь со мной честен, а главное – не обманывай себя.

С этими словами она ушла обратно в дом. Гарри бросился следом с намерением оправдаться и встретился лицом к лицу с Марком. Тот с отчаянной смелостью преградил путь, а когда разозлённый Гарри вынул палочку, быстро пробормотал:

- Не знаю, что ты задумал, но я тебя остановлю.

Гермиона скрылась в другой комнате, и Гарри закричал:

- Герм, я сейчас разберусь с этим бедолагой, а потом мы поговорим!

- Нам не о чем говорить! – раздалось оттуда.

- Ты слышал? Вам не о чем говорить, - самодовольно сказал Марк.

- Как спина? Не болит? – с мнимым сочувствием спросил Гарри, глядя на высоченного сицилийца снизу вверх.

- Нет, - удивился тот.

- Сейчас заболит, - пообещал Гарри и наслал на него Ступефай.

Марк, утробно ухнув, ударился спиной о стену и сполз на пол.

- Друг, значит, - с угрозой процедил Гарри и решительно направился к Гермионе.

- Не стыдно? – язвительно спросила она, прижав руки к груди, словно защищаясь. – Может быть, ещё Круцио на нём испытаешь?

- Нет, не стыдно – это была самооборона, - несколько неуверенно ответил Гарри. – А вообще, ты сама виновата – нечего было натравливать его на меня.

- Что тебе нужно?

- Мне нужна ты, - Гарри подошёл ближе.

- Зачем? – она отступила на шаг.

- Не знаю. Просто нужна и всё. И без всяких «друзей», - Гарри взял её за плечи. – Как ты говорила – не за что любить? Теперь я точно знаю, за что тебя любить, - он крепко прижал Гермиону к себе.

- За что? – выдохнула она.

- За то, что ты такая вредная и противная.

Гермиона попыталась возмутиться, но слова утонули в поцелуе.

***

Архимед ликовал. Тщательные расчёты, долгое ожидание, череда экспериментов – всё это вот-вот должно было прийти к завершению, чтобы дать полноценный результат. Точка будет поставлена сегодня или никогда. Даже если окажется, что идея провальная, ему уже нечего терять – жизнь свою он прожил, а служить Риму – хуже, чем смерть. Люди Марцелла приходили и сулили горы золота только за то, чтобы взглянуть на чертежи, обещали обеспечить спокойную старость, лишь бы работал на них. Они так и не поняли, что Архимед – человек другого, бескомпромиссного времени, в которое стоит вернуться и возможно, что-то изменить. Создать свой мир, в котором «Эврика!» будет звучать громче, чем бряцанье мечей. И пусть этот мир просуществует недолго, скорее всего, так и будет, ибо в человеческой природе звериного больше, чем высокого. Всё равно, попытаться стоит. Возможно, боги смилуются и, пусть даже ради забавы, позволят простому смертному основать в общем временном потоке новое течение. Хоть так, он на всё согласен.

А напоследок Архимед сделает красивый ход, чтобы римляне навсегда запомнили: любая военщина меркнет перед сиянием разума.

***

- Я должен идти, - прошептал Гарри.

- Куда? – растерянно спросила Гермиона.

- Потом объясню. Всё будет хорошо.

- Когда ты так говоришь, значит, дела совсем плохи.

Гарри не ответил, лишь снова приник к припухшим от поцелуев губам. Слишком сладким и податливым, чтобы от них оторваться. Хотелось раствориться в дыхании Гермионы, пить эту льющуюся через край нежность и отдавать ей свою страсть, чувствовать, как под сумасшедшим напором сминаются все барьеры, отделяющие их друг от друга. Он будто заново узнавал Гермиону, с изумлением отмечая, что она – прекрасная, любящая, невыразимо притягательная женщина, а он – глупец, который до этих самых пор не мог этого осознать.

Гарри стиснул Гермиону в объятиях и резко отпустил.

- Я скоро вернусь, и ты никуда от меня не денешься, - пообещал он, едва уняв тяжёлое дыхание.

- Я и не собиралась. Так куда ты идёшь? – Гермиона с улыбкой обвила руками его шею.

- Здесь недалеко. Надо завершить одно дело, - он жадно поцеловал её и мягко отодвинулся. – Если меня не будет в течение часа, забирай Архимеда и беги из города. Обязательно!

- Гарри! Что случилось?!

- Ничего. Это личное, - пробормотал он и, кивнув на прощание, мгновенно аппарировал.

- Гарри! – крикнула ему вслед Гермиона. – Как же мне это надоело!

Она возмущённо всплеснула руками и тут услышала тихий стон: оказывается, Марк, сражённый заклинанием, всё это время лежал на полу, а теперь зашевелился и открыл глаза. Гермиона помогла ему сесть на скамью.

- Вот куда он мог отправиться? – сама себя спросила она.

- Твой Гарри – предатель, - тихо ответил Марк. – Я видел его сегодня в городе в компании римского центуриона, они о чем-то договаривались.

- С чего ты взял, что тот – центурион?

- Встречался с ним в Энне, - с неожиданной злостью ответил он. – Сегодня он вырядился, как грек, но я эту ненавистную рожу никогда не забуду – его солдаты убивали женщин и детей. И мою семью! Пока я защищал городские стены, они каким-то чудом прорвали оборону на западной стороне и набросились на мирных жителей, как стервятники. Когда я подоспел, все мои были уже все мертвы, даже младшая сестра, а ей и года не было! – Марк застонал, как от внезапной боли. – И тогда я бросился на римлян. Хотел убить их всех! Клянусь, я бы это сделал! Но центурион посмеялся и что-то сотворил со мной. Я очнулся уже в плену. А ночью, когда пьяные римляне валялись прямо на земле, – сбежал, напоследок перерезав кое-кому горло.

- Что этот центурион сделал с тобой? Ты помнишь?

- Не особо. Только свет вдруг померк, я как будто оглох и перестал понимать, что происходит.

- Конфундус, - догадалась Гермиона.

- Что? – не понял Марк.

- Ничего, - отмахнулась она. – А о чём они договаривались сегодня?

- Не знаю. Может быть, о том, как сдать город?

- Н-нет. Только не это, - Гермиона с сомнением покачала головой. – Где же ты, Гарри?

- Я знаю одно – надо предупредить всех, - твёрдо заявил Марк и, пошатываясь, вышел из дома.

Гермиона задумчиво постояла и, приняв решение, отправилась к Архимеду.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3616/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 28. Мёртвая долина

- Смерть, как всё отвратительное, всегда и манит и отталкивает одновременно. И, как всё неизбежное, вызывает и мистический трепет, и желание подразнить. Бросающие вызов смерти обретают славу храбрецов, но, в итоге, все понимают, кто получит приз в этой беспроигрышной игре. Однако и корявую можно обмануть.

- Да, повелитель, - Эвмион уже привык к тому, что Юпитер перед важными сражениями рассуждает на тему смерти. Хотя уж кому-кому, а богу думать о ней не имело смысла. Но не дело жреца вникать в высшие замыслы, надо исполнять божественную волю.

- Только я знаю, как это сделать. Только Я!

Эвмион не знал, как отреагировать на последнее высказывание, и лишь низко склонился перед Бианимасом.

Накануне битвы тот накачивал себя решимостью, словно борец перед поединком. Иногда это походило на мальчишеское хвастовство. Но об этом Эвмион тоже старался не думать, и, тем более, не высказывать свои мысли вслух.

- А теперь я хочу её.

- Кого, мой повелитель? – оживился жрец.

- Её!

- Победу?

- Победа у меня в кармане, глупец! Отыщи мне женщину по имени Гермиона. Мигом!

Бианимас стремительно взмахнул рукой, и Эвмион охнуть не успел, как обратился в ворона.

- Найдёшь её и тотчас ко мне! – приказал Бианимас.

***

Гермиона, лишь взглянув в лихорадочно блестевшие глаза Архимеда, сразу поняла, что он готовится к чему-то грандиозному. Видимо, учёный тоже предчувствовал скорое вторжение римлян, и, словно маньяк, носился по своему источающему миазмы пустырю, от котла к котлу, проделывая замысловатые манипуляции. Гермиона решила подождать. Отойдя на расстояние, достаточное, чтобы держать Архимеда в поле зрения и не ощущать тошнотворный запах, она в задумчивости опустилась на камень. В одиночестве и бездействии вновь навалилась тяжким грузом безумная тревога за будущее, за город, за Гарри… И будто отозвалась в тоскливом крике одиноко кружащего над головой ворона. Она прекрасно представляла, что будет с Сиракузами в самые ближайшие часы: как прорвутся сквозь крепкие стены измученные долгим ожиданием солдаты, легко сокрушат защитников, а потом примутся за мирных жителей. Эта картина пригрезилась так отчётливо, что казалось, совсем рядом слышатся отчаянные крики и убийственный лязг железа. На глаза навернулись слезы, а к горлу подступил судорожный комок. Нет! Этого нельзя допустить! Она обязана что-то сделать, пусть даже ценой своего будущего! Спасти того, кого ещё можно.

Размышления прервал хлопок аппарации. «Гарри!» обрадовалась Гермиона, но тут же поняла, что ошиблась: перед ней стоял статный незнакомец в римских доспехах.

- Ну, вот мы и встретились, моя отважная оппонентка, - неторопливо проговорил он, разглядывая Гермиону, словно долгожданный приз.

- Кто вы?

- Я тот, у кого ты украла победу. Если бы не твоё вмешательство, сиракузская жемчужина уже бы давно украшала мою корону. Посмев выступить против Рима, моего Рима, ты совершила очень большую глупость, за которую последует неотвратимое наказание.

Одним мановением руки он отобрал её волшебную палочку. Гермиона от неожиданности растерялась, и вдруг тело пронзила невыносимая боль.

«О боже, это Круцио!» - промелькнула мысль, а затем сознание затуманилось. Словно сквозь тёмное марево Гермиона видела, что римлянин хищно скалит зубы, наблюдая, как она корчится у его ног.

«Когда же, когда закончится этот кошмар?!» - мысленно вопила она и, не выдержав, протяжно застонала. Боль внезапно прекратилась. Гермиону грубо схватили за плечо и поставили на ноги.

- Ах, какое сладкое ощущение - слышать стоны поверженного врага и жалобные просьбы о пощаде.

- Я не буду тебя ни о чём просить, - хрипло проговорила Гермиона, глядя ему в глаза.

- Не зарекайся, дорогая. Я ведь могу отдать тебя своим солдатам. Уверен, они получат незабываемое наслаждение.

С этими словами незнакомец резко прижал её к себе и аппарировал.

***

Палящее солнце прихотью времен иссушило когда-то простиравшееся здесь соленое озеро, и теперь каменистая равнина расстилалась покрытым слоем извести пустырем.

Гарри прошёлся по белесой бесплодной земле и по неистребимой аврорской привычке высчитал расстояние до ближайших препятствий: до крупного валуна – примерно десять шагов, до каменной ограды – около тридцати. Всегда следует быть начеку, тем более в незнакомом месте. Однако его не покидало едва уловимое ощущение, что ему здесь быть не следовало. Что-то странное, идущее из глубины подсознания предупреждало – здесь опасно. Гарри настороженно огляделся, и, не заметив никакого намёка на чужое присутствие, мысленно убедил себя, что волнения напрасны, затем перепрыгнул через низкую каменную ограду, выстроенную каким-то трудолюбивым земледельцем, опустился на землю и стал ждать.

***

Эвмион никогда не видел повелителя в таком исступлении. Тот ворвался в каюту и швырнул на пол ту самую женщину, которую жрец несколько минут назад отыскал в городе. Хозяин, не говоря ни слова, вытолкнул Эвмиона за дверь и с грохотом закрыл её. Жреца передёрнуло от взгляда Бианимаса, в тот миг он готов был поклясться, что из глаз бога полыхнул огонь из мрачных подземелий Гадеса.

Сколько бы жрец ни прислушивался к тому, что творилось по ту сторону двери, ничего не мог разобрать: повелитель весьма строго хранил от слуги свои секреты.


- Я был в двух шагах от мечты, а ты всё испортила! Никакая боль не сможет смыть твою вину! – громовым басом рыкнул римлянин.

Гермиона в панике отодвинулась в угол.

- Я бы давно разделался с тобой! Но ждал, когда же ты принесёшь мне на блюде кое-что получше, чем этот городишко – Гарри Поттера!

- Кто ты? – выдавила из себя Гермиона.

Римлянин лишь усмехнулся.

- Ну, а теперь, когда всё кончено, я смогу насладиться своей окончательной победой.

- Кончено?! Где Гарри?! Что с ним?! – в отчаянии воскликнула она.

- «Где Гарри?» - передразнил римлянин. – А тебя не волнует собственная судьба? Ну конечно, Гарри – твоя единственная любовь! Где же ты? Приди, спаси свою Гермиону! – он саркастически рассмеялся. – Гарри не придёт, дурочка. Его больше нет… А я – есть.

С этими словами он схватил Гермиону и рванул на ней хитон.

- Я хочу, чтобы ты умоляла, - с холодной злобой процедил Бианимас. – И тогда, может быть, ты умрёшь быстро.

- Нет, - прошептала она сквозь слёзы. – Этого не может быть.

- Хватит думать о нём! – вскипел Бианимас, с силой толкнув Гермиону к стене. – Бойся за себя!

Гермиона ударилась спиной и затылком, а потом мощная ладонь римлянина стиснула лицо так, что выступили слёзы. Он придавил её к стене, и от этого бешеного натиска, холода больно впившихся в тело доспехов, она начала задыхаться. Не выпуская Гермионы, римлянин завозился со своей одеждой…

- Моя добыча, - услышала она его возбуждённый голос, похожий на рычание зверя, прежде чем потеряла сознание.

***

Марк прибежал на акрополь в разгар празднества.

- Предательство! – закричал он что есть сил. Его вопль сначала потонул в радостном гомоне горожан, но через несколько мгновений отрезвил, как будто опьянение праздником было мнимым, и на самом деле каждый из них подспудно ожидал чего-то подобного.

- Чужеземец сговорился с римлянами. Скоро они будут здесь!

- Какой чужеземец? – в недоумении спросили из толпы.

- Человек с зелёными глазами и со шрамом на лбу! Я знаю, что он разговаривал с римским центурионом. Грязное предательство погубит Сиракузы!

Марк пользовался в городе большим авторитетом и доверием, поэтому никто не усомнился в его правдивости.

- Я видел того чужеземца! – крикнул кто-то. – Он шёл к Мёртвой долине!

- Наверное, чтобы там продать наш город Риму! – громогласно предположил Марк.

Толпа возмущённо забурлила.

- Надо его остановить, - из толпы выступил один из архонтов и стал распоряжаться: – Марк! – Тот с готовностью кивнул. – Бери своих солдат и излови предателя.

Сицилиец только этого и ждал. Чёткими командами он призвал стоявшую наготове гвардию и, встав во главе отряда, решительно направился к северным воротам. За ними побежали зеваки, сопровождая шествие напутственными криками, в которых угрозы в адрес вероломного чужака перемежались хвалебными речами бдительному Марку. А самые сообразительные горожане поспешили спасти свои семьи от возможного скорого вторжения римлян.

***

Хлёсткая пощёчина вывела из забытья. Тело болезненно ныло. Гермиона упала на пол и, как только смогла сфокусировать взгляд, увидела ноги римлянина в роскошных сандалиях с золотыми пряжками.

- Хочешь узнать, что стало с твоим дружком? – раздался звук наливаемого в кубок вина – видимо, её мучитель решил промочить горло. – Я покажу тебе.

Гермиону охватило внезапное ощущение чужого вторжения в сознание. А потом она совершенно отчётливо увидела Гарри. Он лежал на вымощенной камнем городской площади. Руки и ноги были отделены от тела, за ними тянулся бордовый след со сгустками запёкшейся крови. В груди зияла чёрная рана. И вдруг Гермиона неожиданно поняла, что Гарри ещё жив: дрогнули, скривившись в предсмертной судороге, губы, а в широко распахнутых глазах застыла отчаянная тоска, вдруг сменившаяся равнодушием смерти. Гермиона явственно ощутила, как душа Гарри покидает истерзанное тело, почувствовала едва уловимое прикосновение руки и прошелестевший шёпот: «Прощай…»

- Нет! – выкрикнула она, задыхаясь от слёз.

- Он плакал, как последний трус, - презрительно сказал римлянин. – Оказывается, лишённый магической силы, твой Гарри растерял и свою легендарную доблесть.

- Ты лжёшь! – вдруг прорычала Гермиона.

Римлянин медленно склонился над ней и схватил за горло.

- Мне бы следовало убить тебя прямо сейчас. Но ты подарила мне несколько приятных минут, поэтому заслуживаешь того, чтобы знать всё.

***

Гарри услышал голоса и ритмичные шаги приближающейся группы людей. Он выглянул из-за своего укрытия и заметил вооружённый отряд греческой гвардии во главе с Марком. Присутствие магглов не входило в планы Гарри. Скоро здесь появится Бианимас, и совсем не дело, если кто-то посторонний пострадает во время их поединка. Гарри решил наложить на Марка Империус. Давно бы следовало это сделать, но до сих пор сицилиец счастливо избегал этой участи. А сейчас – самое время. Гарри взмахнул палочкой и вдруг понял, что ничего не произошло: не было обычного отклика от всегда надёжного орудия. Палочка словно умерла. Не веря, он попробовал приподнять камушек «Вингардиум Левиосой», но с изумлением понял, что в его руках нет больше магии.

- Чужеземец! – радостно завопил кто-то из греков, заметив Гарри. – Вот он!

Солдаты окружили стоявшего в полной растерянности Гарри. Немое удивление в его глазах позабавило гвардейцев. Лишь Марк мрачно оглядел соперника, приказал связать его и отвести в город.

***

Эвмион осторожно постучал в дверь и тихо позвал: «Повелитель!». Раньше он никогда не позволял себе таких вольностей, но ситуация была совершенно невероятной.

- Повелитель, - повторил он, одновременно ожидая и боясь ответа.

Дверь стремительно распахнулась, чуть не снеся жрецу нос.

Юпитер в ярости вскинул руку, и Эвмиона будто схватили за горло невидимые тиски. Он прохрипел и упал на колени. Бианимас, выплеснув гнев, наконец, отпустил жреца и прошипел:

- Что тебе надо, червяк?

- Солдаты… Они у стен Сиракуз…

- Что?! Почему город до сих пор не взят?!

- Они н-не могут, - заикаясь, пробормотал жрец.

- Чего не могут?!

- Войти в город. Они словно обезумели. Каждый из них… Им вдруг всем с-срочно понадобилось куда-то уйти. А один легион п-просто сел на корабль и уплыл.

После этих слов жрец пал ниц, ожидая неминуемой кары, но услышал лишь хлопок, а когда решился поднять глаза на повелителя, то увидел пустой дверной проём. Вздохнув с облегчением, он поднялся и вдруг наткнулся взглядом на обнажённую женщину, лежавшую на полу.

В юности Эвмион занимался целительством. Он мог бы стать неплохим врачом, но карьера жреца тогда казалась предпочтительнее. Если бы он знал, чем она в итоге завершится!

Женщина едва дышала, хотя кроме синяков, на теле не было видимых повреждений. Преодолевая стыдливость, жрец ощупал несчастную и пришёл к выводу, что физически она вполне здорова, но выглядит крайне измождённой, словно пережила огромное потрясение. Отыскав в сундуке простую хламиду, он прикрыл ею женщину и осторожно похлопал по бледным щекам.

Потрескавшиеся губы слегка приоткрылись, женщина что-то еле слышно прошептала. Жрец, сколько ни прислушивался, сумел различить лишь «а-а-ри».

Эвмион поднёс к её губам кубок с вином. Женщина, едва сглотнув, вновь погрузилась в забытье…

***

Бианимас был в ярости. Римские легионеры в панике убегали от стен осаждаемого города, лишь самые мужественные нерешительно стояли, не понимая, что же отвращает их от такой желанной добычи. Одного взгляда хватило, чтобы догадаться – такая дезориентация проверенного в боях воинства была вызвана сильнейшими магглооталкивающими чарами.

- Чёртов Поттер! Зря времени не терял! – зло пробормотал Бианимас, делая взмах палочкой.

Однако волшебство оказалось слишком сильным. Потратив немало времени, Бианимас понял, что снять чары не удастся. На это способен лишь тот, кто наложил заклятие.

Выругавшись, Бианимас отправился в то место, которого боялся больше всего на свете – в Мёртвую долину.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3616/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 29. Вторжение

Впервые Бианимас оказался здесь несколько лет назад, когда исследовал свои будущие владения. Северные ворота Сиракуз выходили прямо на каменистую равнину, и он решил прогуляться среди белесых валунов. Но прогулка обернулась трагедией: сначала обострённые постоянным одиночеством чувства уловили неведомую опасность, которой, казалось, был пропитан здешний воздух; затем пришла слабость. Бианимас упал, обливаясь холодным потом, и ощутил, как что-то неодолимое высасывает из него все силы. В панике он поспешил покинуть это странное место, но аппарировать не удалось, и даже простейшее колдовство не вызвало отклика в волшебной палочке. Тогда пришлось ползти. Эти несколько ярдов были самым трудным испытанием в его жизни. Преодолев границу безжизненной извести и плодородной земли, перекатившись на едва пробивающуюся сквозь почву вялую траву, Бианимас, наконец, позволил себе всхлипнуть. Съёжившись, он тихо плакал от обиды и несправедливости: всё кончено, его магия иссякла под воздействием чьей-то злой воли. Но тот, другой вдруг привёл его в чувство:

«Перестань скулить, мальчишка. Всему на свете есть объяснение. Вероятно, это место поглощает магию. Уверен, силы к тебе вернуться, нужно лишь подождать».

Магия вернулась через несколько дней томительного и нетерпеливого ожидания. Бианимас чуть не умер от голода, промышляя воровством и униженно избегая людей, словно самый никчёмный и всеми гонимый маггл. И тогда он поклялся, что никогда больше не ступит на мёртвую солёную поверхность белой долины; однако решил, что страшное и необъяснимое воздействие этой загадочной земли станет частью его мести Гарри Поттеру. Отправив туда заклятого врага, Бианимас вернулся в город и внушил нужные мысли глупому здоровяку магглу, влюблённому в Гермиону. Теперь, чтобы полностью завладеть этим миром, оставалось лишь ждать, когда жители Сиракуз сами расправятся с Гарри Поттером раз и навсегда.

Он всё рассчитал, но не предвидел лишь одного: что магглотталкивающие чары Поттера окажутся такими сильными.


Бианимас аппарировал к северным воротам, не решаясь подобраться ближе к Мёртвой долине. Издалека он увидел, как греки во главе с Марком повели в город связанного Гарри. Узкие ворота, скорее напоминающие каменную калитку, закрылись. Значит, на них магглооталкивающие чары не действуют. Можно незаметно, лучше всего под покровом ночной тьмы, провести небольшой отряд через этот проход и вырезать охрану, а затем начать вторжение. Победа чуть-чуть отодвигается во времени, но она – неизбежна!

Бианимас самодовольно усмехнулся – всё решится через несколько часов. Он, наконец, вступит в город и оросит его стены кровью непокорных сицилийцев. А заодно насладится картиной гибели своего давнего врага.

***

Марк был воодушевлён – проклятый чужеземец наконец-то в его руках. Слегка удивило, что тот не оказал никакого сопротивления, но, в конце концов, Марку нет дела до того, что чувствует соперник. По дороге пленника едва спасли от расправы разъярённых горожан и с большим трудом довели до агоры, где проводились собрания.

Архонты учинили допрос, Марк вызвался быть переводчиком. Но на все вопросы пленник твердил лишь одно: городу осталось жить несколько часов, необходимо срочно принять меры по спасению жителей, лучше всего – сдаться прямо сейчас. Эти слова лишь раззадорили городской совет, и был вынесен приговор: пленника четвертовать на рассвете.

- Марк! – выкрикнул Гарри в отчаянии. – Передай Гермионе, пусть бежит из Сиракуз. И спаси, кого ещё можно!

Сицилиец нервно дёрнулся, услышав имя любимой женщины из уст соперника, и злобно нахмурился. Он сумеет защитить свою богиню от кого бы то ни было, надо будет – отдаст за неё свою жизнь, и не нуждается ни в чьих советах.

Гарри увели в подземную темницу, где ему предстояло провести последнюю ночь в ожидании казни.

Марк же отправился к Гермионе с новостями о том, кем оказался её любовник. Однако дом был пуст. Бросившись на поиски, Марк обошёл весь город, выспрашивая прохожих, не видел ли кто-нибудь Гермиону, но безрезультатно. И тогда он решил спросить у того единственного, кто мог бы знать о её вероятном местонахождении.

Сгущались сумерки, когда Марк вошёл в городскую тюрьму, чтобы побеседовать с узником.

Гарри встретил его вопросом:

- Ты предупредил её?

- Нет, - мрачно ответил Марк. – Я не знаю, где она. Хотел спросить у тебя.

- К Архимеду ходил?

- Там её нет. Он, кстати, тоже исчез.

- Возможно, ещё не всё потеряно, - задумчиво произнёс Гарри. Мысль о том, что Гермиона вместе с Архимедом покинула Сиракузы, принесла облегчение.

- Конечно, не всё. Мой меч всегда при мне, и я спасу её, чего бы мне это не стоило.

- Глупец, - усмехнулся Гарри. – Далеко не всё в мире можно решить одной лишь доблестью.

- Не всё. Кто-то добивается своего гнусным коварством, - Марк презрительно сплюнул.

Гарри не ответил на выпад – ему было всё равно, что думает этот маггл. Однако кое в чём тот мог быть полезен.

- Расскажи мне о каменистой равнине к северу от города.

- С чего бы мне беседовать с тобой? – презрительно бросил Марк.

- Мне ведь завтра умирать. Ты же не откажешь в последней просьбе. А я объясню, где искать Гермиону.

Марк поморщился: предатель всегда остаётся предателем, даже если речь идёт о любимой женщине.

- Её называют Мёртвой долиной. Говорят, она защищает от злых духов, посягающих на Сиракузы; а белая – оттого, что на ней лежат кости наших врагов.

- Скажи, что ты чувствуешь, когда ходишь по ней?

- Радость! – с вызовом ответил Марк. – Потому что под ногами хрустят останки таких как ты.

Гарри усмехнулся, покачав головой.

- Так где мне искать Гермиону? – раздражённо спросил сицилиец.

- Можешь забыть о ней, - ответил Гарри, и в его голосе не было торжества, лишь усталость. – И мне, наверное, тоже следует забыть.

- Завтра ты умрёшь, - зловеще напомнил Марк. – Советую помолиться своему богу, если он у тебя есть.

***

Бианимас вернулся на корабль и передал своё решение Марцеллу: необходимо выслать диверсионный отряд для проникновения в осаждаемый город через северные ворота. Марцелл безропотно кивнул и отправился исполнять указание. Бианимас вернулся в свою каюту.

Гермиона, заботливо укрытая хламидой, лежала на широкой скамье, служившей постелью. Бианимас, бросив на женщину мимолётный взгляд, подумал, что, возможно, стоит оставить её в живых, – мало ли как обернётся жизнь, а толковые помощники ему пригодятся. Но вначале следует убедиться, действительно ли Гарри Поттер мёртв, если же нет, то необходимо поторопить события.

Глубокой ночью передовой отряд римлян, незаметно обойдя городскую стену и убирая часовых, внезапно возник перед северными воротами. Небеса, казалось, благоволили Риму – в кромешной тьме никто из охранников городских стен ничего не заметил. Молниеносно вырезав привратников, так, что те не успели издать ни звука, диверсанты проникли в город. Вслед за первым отрядом подошли основные силы. Передвигались в полном молчании, обмотав тряпками мечи, чтобы не бряцали при ходьбе. К рассвету у северной части города стояли пять центурий.

***

Рано утром Гарри вывели на агору, где была выстроена плаха. Несмотря на серьёзность намерений пришедших посмотреть на казнь греков, Гарри никак не хотел верить, что наступил его последний час. Подспудное чувство нереальности происходящего будто нашёптывало, что он здесь – лишь зритель. Однако когда его вывели на едва освещённый рассветными лучами эшафот, Гарри вдруг осознал, что всё серьёзно.

«Нет! - твёрдо сказал он себе. – Мне ещё рановато умирать!»

Случилась странная метаморфоза: когда его пытались привязать верёвками к четвертовальному колесу, в голове снова и снова звучало упрямое «нет!» и… верёвки неожиданно рассыпались прямо в руках у палачей.

«Нет!» - снова мысленно выкрикнул Гарри, и два бугая, державшие его за руки, внезапно отпрянули, скорчившись от боли, словно их обожгло огнём. Палач, занёсший было над ним секиру, испуганно бросился бежать. Тогда Гарри, движимый наитием, вознёс руки к небу, и от его ладоней пошли красные искры. Магия вернулась с удесятерённой силой! Зеваки в благоговейном ужасе отступили назад, а затем, кто-то бросился наутёк, кто-то пал на колени. В этой молчаливой толпе лишь один человек стоял, не шелохнувшись, – это был Марк. Он вынул меч из ножен и решительно двинулся на Гарри со словами:

- Умри, предатель!

- Ты выбрал не того врага, Марк, - хладнокровно сказал Гарри и взглядом указал ему за спину.

Сицилиец резко обернулся и поражённо застыл: перед ним стоял тот самый ненавистный центурион, в руке он держал тонкий кожаный ремень, другой конец которого был обвязан вокруг шеи его любимой. Гермиона стояла безучастно, словно на самом деле была где-то далеко, а здесь лишь присутствовала её земная оболочка.

- Моя богиня! – с нежностью и страхом прошептал Марк, протягивая к ней руку.

Она странно, по-кукольному повернула голову на знакомый голос, будто услышанный издалека, и слабо улыбнулась.

- Что ты с ней сделал?! – в отчаянии выкрикнул Марк и бросился на Бианимаса с мечом.

Тот молниеносно взмахнул палочкой, и зелёный луч сразил сицилийца.

- Ты убил его! – изумлённо крикнул Гарри.

- Многие умрут сегодня, - удовлетворённо предрёк Бианимас. – Даже ты.

- Отпусти Гермиону!

- Не могу, - он покачал головой. – Она мне самому нужна.

Вдруг раздались истошные крики:

- Римляне в городе! Римляне! Спасайтесь!!!

Поднялась паника. Люди выбегали из домов, кто-то на ходу надевал доспехи и обнажал мечи. Словно всполохи огня тут и там мелькали красные плащи римских легионеров, над агорой разнеслись вопли, лязг орудий и детский плач.

- Город пал, Гарри. И никто ему не помог, - усмехнулся Бианимас.

- Зачем нужно это кровопролитие? Прикажи солдатам пощадить жителей!

- И что же я получу взамен?

- Давай решим наш спор здесь и сейчас. Победитель получит всё.

- Как скажешь. Всё всегда выходит по-моему, да, Гарри? – Бианимас довольно осклабился. – Так было и будет, - добавил он жёстко, выверенным движением отбросил плащ и вынул волшебную палочку, всё ещё держа свою пленницу на привязи.

- Отпусти Гермиону!

- Э-э, нет. Она – моя единственная гарантия.

- Неужели боишься меня? – Гарри нацелил на противника свою палочку.

- Я просто очень предусмотрительный, - Бианимас рывком притянул к себе Гермиону.

- И поэтому отправил меня в Мёртвую долину? Знал, что она вытягивает из волшебника магию? – Гарри стал медленно наступать.

- Отлично было придумано, да?

- Наверное, - Гарри шагнул чуть в сторону, примериваясь к выпаду. – Только ты просчитался: Мёртвая долина страшна лишь для врагов Сиракуз, но помогает его защитникам.

- Что за бред? – в глазах Бианимаса промелькнула озадаченность.

- Она и сейчас помогает мне. Посмотри, сколько во мне магии, - Гарри взмахнул рукой, и ремень, душивший Гермиону, исчез, она обессилено упала. – У тебя нет шансов против меня, - последнюю фразу Гарри сказал тихо, но с такой убеждённостью в голосе, что противник растерянно застыл.

И тогда Гарри осторожно, словно боясь спугнуть удачу, шагнул ему навстречу.

- Всё это – блеф! – вдруг взорвался Бианимас. – Очередная байка в стиле Дамблдора! Ты не можешь быть сильнее меня!

- Ярость делает тебя уязвимым, Волдеморт, - Гарри подходил всё ближе. – Ты никогда не мог убить меня, не сможешь и сейчас.

- Посмотрим, – прохрипел Бианимас, от его палочки отделился поток зелёного пламени и направился на Гарри.

«Протего!» - мысленно воскликнул Гарри, и… смертельный огонь вернулся обратно.

Бианимас с ужасом смотрел, как его палочка поглощает заклинание.

- Мы не можем убить друг друга – между нами существует родственная связь, и… защита Лили Поттер, - объяснил Гарри с улыбкой.

- Не можем? – прошептал Бианимас, всё ещё рассматривая свою палочку.

- Но ты должен позволить мне избавить тебя от осколка души Волдеморта. Он уничтожает тебя.

- С чего ты взял, что я в этом нуждаюсь? С чего ты взял, что мне это надо?!

- С того, что ты мнишь себя не тем, кто ты есть на самом деле, - спокойно ответил Гарри.

- Только не надо лезть в душу! О чём ты думал, когда вложил в мою голову это?! – Бианимас коснулся своего шрама. – А теперь, через столько лет ты приходишь и говоришь, что надо от него избавиться! Поздно! Мы с ним – одно целое! И я ненавижу тебя, Гарри Поттер, так же, как ненавидит он!

Бианимас взмахнул палочкой, но направил её не на Гарри, а на лежавшую у его ног Гермиону. Гарри поспешил отразить заклятье, и в этот момент произошло невероятное: город огласили звуки мощного взрыва, которые, казалось, перевернули небо и землю, а потом Гарри испытал дежавю. Всё вокруг – стены, площадь, люди – закрутились в гигантскую воронку и с грохотом и свистом стали ускользать прочь. Вот в хаосе других метавшихся от страха тел промелькнул Бианимас, Гарри заметил искажённое ненавистью лицо, руку, всё ещё сжимавшую палочку, и зелёное пламя, летящее на Гермиону. Последнее, что запомнилось – это то, как он прикрыл её собой…

***

Архимед закончил расчерчивать круги – все приготовления завершены, осталось лишь зажечь последнюю искру. Он достал из-за пазухи заветный мешочек с горючей солью и стал высыпать на землю тонкой струйкой, как вдруг появился римлянин.

- Эй, ты! – властно позвал пришелец. – Что ты там прячешь? Золото? А ну, давай сюда!

- Сейчас ты всё получишь, - прошептал учёный себе под нос. – И вы все.
- Чего бормочешь? – римлянин вынул меч.

- Не наступай на круг, - слабым голосом ответил ему старик, указав дрожащей рукой.

- Ещё чего! Хочу и наступаю! Это теперь нашенская земля! А ну давай, что у тебя там!

Архимед усмехнулся – римские наёмники никогда не отличались ни умом, ни образованностью.

- Как скажешь, - он вынул огниво и изо всех своих старческих сил ударил по нему железным прутом. Вылетевшие из-под удара жёлтые искры воспламенили полоску соли, и огненная змейка поползла к расчерченным на земле чёрным кругам. Римлянин изумлённо уставился на надвигающийся забавный огонёк, глянул на старика – тот с ухмылкой спрятался в вырытую в земле яму. Легионер успел подумать, что старик, наверняка, приготовил её заранее, но тут огонёк коснулся границы круга, и земля разверзлась, словно царь преисподней нашёл здесь выход наружу. Римлянин почувствовал страшный удар, его разорвало пополам, и мир окрасился багровым.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3616/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 30. Гроза

Полёт длился бесконечно долго. Никогда ещё путь до Сиракуз не занимал столько времени и не требовал стольких усилий. Эвмион выдохся и подумал, как было бы здорово сложить крылья и упасть в море, чтобы покончить со всем этим раз и навсегда. Он верой и правдой служил своему богу, но в последнее время служба стала в тягость: слишком многого требовал повелитель и слишком мало отдавал взамен.

Вот наконец и городские стены. Эвмион, устало взмахнув крылами, сделал последний рывок и опустился на сторожевую башенку. Отдохнув, он вгляделся в перспективу городских укреплений и ошеломлённо отступил назад: архимедовых машин и след простыл, стены поражали гладкостью, словно не было никакого штурма, не так давно оставившего в них внушительные выщербины. Изумление придало сил, и ворон спланировал вниз.

Город был прекрасен. Ни следа запустения или отчаяния – яркий, цветущий мегаполис. К западу от центра велось строительство дворца, у акрополя весело и шумно бил давно угасший родник. Хорошо одетые, благополучные люди, кто праздно и весело, кто сосредоточенно и уверенно, шли по улицам, приветливо здороваясь и болтая о повседневных заботах. Эвмион опустился на крышу и совершенно по-человечески помотал головой, чтобы разогнать наваждение, но картина не изменилась. Тогда он взмыл вверх, отыскивая цепким взглядом римский флот, но гавань поразила множеством торговых судов – греческих, карфагенских, египетских, испанских – и маленьких юрких лодочек с крикливыми рыбаками; однако гордости великой империи – многотонных боевых кораблей не было и в помине. От такого удара судьбы тело охватила внезапная слабость, и ворон едва удержался от того, чтобы осуществить свои недавние намерения – рухнуть камнем в воду. Он расправил крылья и снизился, едва не задев крылом молоденького рыбака, который испуганно замахал на него коротким веслом. Присев на нос лодки, Эвмион передохнул, пару раз раздражённо каркнул на негостеприимного мальчишку, которому не понравилось соседство с подозрительной птицей, и поспешил вернуться в город.

В полёте ему пришла в голову здравая мысль, что такие удивительные метаморфозы не могли произойти без вмешательства высших сил, а каких конкретно, можно будет узнать у того, кто общался с Юпитером накануне – у человека со шрамом.

Пролетая над Ортигией, он невольно залюбовался красотой акрополя и вдруг отметил, что такие Сиракузы ему нравятся гораздо больше, чем измученные голодом и осадой. В глубине души жрец был эстетом и ненавидел ужасы войны, как только любитель прекрасного может ненавидеть уродство.

Над тем самым домом, где жила Гермиона, разносился странный, ни на что не похожий запах: к аромату трав примешивался оттенок чего-то смутно знакомого, родом из далёкой юности, когда жрец обучался таинствам приготовления зелий; но позже знания вылетели из головы за ненадобностью. Покружившись над домом, ворон приземлился на кушетку в глубине портика, но тут же поспешил спрятаться – из дома вышел человек с женщиной на руках. Эвмион сразу же узнал этих двоих, несмотря на то, что человек этот выглядел усталым и измождённым, а женщина была бледна, очень худа и не подавала признаков жизни.


***

Гарри осторожно опустил Гермиону на кушетку, с тяжёлым вздохом присел рядом и, бережно взяв безжизненную ладонь, произнёс:

- Я приготовил новое зелье, названия не помню, что-то вроде «Верифасис». Оно возвращает истинный облик тому, кто его выпьет. Надеюсь, я правильно смешал ингредиенты… Если уж оно не поможет, завтра опять начнём принимать «Ревификацио». Может быть, его просто надо было принимать дольше, чем десять дней подряд? – Он задумчиво помолчал. – Честно говоря, Герм, я просто не знаю, что делать… Если бы подала хоть какой-то знак, что слышишь меня! Мне бы хоть часть твоих знаний, я бы давно поднял тебя на ноги!

Гарри с надеждой и тревогой взглянул на безучастное, без признаков жизни лицо, в отчаянии отвернулся и схватился за голову. Потом, опомнившись, приобнял Гермиону, зарывшись лицом в каштановые волосы.

- Не волнуйся, я тебя вытащу... Всё будет хорошо.

Оглядываясь и опасаясь, что в его отсутствие с Гермионой что-то случится, он ушёл в дом и вскоре вернулся с бронзовой чашей в руках.

- Вот «Верифасис». Рецепт я сдавал на экзаменах в аврорат, поэтому прекрасно его помню. Но даже если я что-то перепутал, то побочных эффектов – никаких.

Гарри стал осторожно вливать Гермионе в рот приготовленное зелье.

Опустошив чашу наполовину, он поставил её на пол и стал наблюдать. Но Гермиона лежала словно неживая.

- Ничего, это всего лишь временная трудность, - пробормотал Гарри. – Знаешь, Герм, мне надо поспать. Буквально минуточку, а потом я приготовлю для тебя «Восстанавливающее», а то вчерашнее закончилось…

Гарри опустился на пол перед кушеткой и погрузился в тягучее забытье. В последнее время отдыхать удавалось лишь урывками: по ночам его будил страх, что он потерял Гермиону, а днём все силы уходили на поиски нужных ингредиентов, эксперименты с зельями и уход за подопечной. Временами казалось, что ничего нельзя изменить. Но он упорно убеждал себя, что непременно вытащит её из небытия, решит сложную задачу со всеми неизвестными! Вскоре слова успокоения стали привычными, выскакивали скороговоркой, теряя смысл. В те редкие минуты, когда Гарри решался оставить Гермиону одну, чтобы достать еды и компонентов для лекарств, он бегал по городу, мельком отмечая его красоты и раздражающее довольство жителей. Отсутствие войны воспринималось как данность, а не чудо, свершившееся, как оказалось, благодаря гению Архимеда. Радости не было вовсе. Она улетучилась вместе с мыслью о том, что Гермиона, возможно, никогда не очнётся.


Гарри резко проснулся, словно его толкнули. Вечернее небо уже окрасилось в розоватый цвет, с востока подступали сизые тучи. Гарри никогда раньше не видел, чтобы гроза надвигалась с такой потрясающей быстротой: казалось, небеса поменялись местами с землёй, и вся эта монументальная глыба из тёмной воды и молниевых разрядов наползает, словно неумолимое цунами. Вдруг сквозь закатную марь пробился яркий луч солнца и, вонзившись в мохнатые края грозы, осветил их, покрыв лёгкой позолотой. И тут же в ответ раздался сердитый гром, блеснула рваная молния, дохнул первый порыв свежести. Ветер явился позже. Он то кружил, чудил, мотал деревья, играл с дорожной пылью, то вдруг, посерьёзнев, проносился со свистом. Гарри поспешил отнести Гермиону в дом. Устроив её на кровати, он, следуя неосознанному порыву, снова вышел наружу. Гроза распласталась по небу, по-хозяйски заняла собой всё пространство. Тяжёлые капли застучали по крыше, стали затаптывать земную пыль, превращая в тёмную грязь. Гарри, затаив дыхание, подставил дождю лицо, ладони, пробовал прохладную влагу на вкус и ощутил, как сливается с неистовством этих тяжёлых туч, ветра и воды. Вдруг над головой раздался оглушительный раскат. Подумалось, что сейчас молния вонзится своим свирепым остриём прямо в сердце, и всё закончится здесь и навсегда. Но её золотой блик не мелькнул на мгновение, а застыл в глубине набухшей тучи и внезапно разорвал её надвое! Из тёмного проёма полилось яркое белое сияние, заставившее прикрыть глаза; а потом, словно ожившая картинка из далёкого детства, преобразовалось в золотую колесницу с разгорячёнными, длинногривыми, пышущими паром жеребцами и суровым бородатым возницей. Перекинув поводья в левую руку, возница достал из заплечного колчана молнию и метнул вдаль. Гарри от изумления отступил к портику. Тут громовержец заметил его, сердито нахмурился, достал что-то из-за пояса и кинул вниз. Гарри вздрогнул, когда это что-то стукнулось о колонну портика, и, оставив в ней немалую трещину, плюхнулось под ноги. Возница, меж тем, пришпорил коней, и колесница умчалась вдаль вместе с сердцем грозы.

В изнеможении от всего увиденного, Гарри опустился на ступеньку и прислонился к прохладному, мокрому мрамору. Вновь навалилась усталость, словно последние силы унеслись вместе с тучами и ветром…


Очнулся Гарри, когда закат стал ярко-розовым с кровавой проседью тонких, спокойных облаков. Одежда высохла, да и была ли она мокрой? Была ли гроза с загадочным громовержцем? Гарри горько пожалел, что ему не с кем поделиться впечатлениями об удивительных событиях. А может, всё это приснилось? Гарри оглядел колонну портика в поисках трещины, оставленной тем, что бросил возница, но ничего не обнаружил. Тогда он поискал на земле – под ногами лежал лишь белый камень. Обыкновенный камень, осколок мрамора или соли, каких тысячи валяется повсюду. Рассмотрев находку, Гарри разочарованно сунул её в карман. Похоже, действительно сон…

Хватит надеяться на чудо, пора приниматься за дело! Тут он вспомнил, что надо приготовить для Гермионы «Восстанавливающее» зелье, поискал глазами чашу, которую оставил возле кушетки, но так и не нашёл. Удивлённо хмыкнув, Гарри отправился внутрь.


Свет «Люмоса» озарил вечерний сумрак дома. Всё здесь было до омерзения привычным – и тишина, и запах, и пустота. Гарри зажёг факел, медленно подошёл к лежавшей на кровати Гермионе, всматриваясь в бледное лицо. Многое бы он отдал, лишь бы увидеть хотя бы её осмысленный взгляд. Он тихонько присел рядом, стараясь не задеть хрупкое тело. Иногда казалось, что от малейшего прикосновения оно рассыплется, растворится тенью в ночи. И тогда его жизнь потеряет всякий смысл. Что-то острое впилось в бедро – Гарри вытащил из кармана давешний камень и стал разглядывать.

Внезапно в отблеске факела на стене промелькнула чья-то тень. На доме давно уже лежали магглоотталкивающие чары, значит, любой, кто проник сюда, мог быть только волшебником. Гарри выхватил палочку и прислушался. Тень прошла влево, дверь не открывалась, следовательно, незваный гость спрятался за простенком между двумя входами в кухню. Гарри бесшумно встал и двинулся вперёд. Последние два шага он пробежал, на ходу выплеснув «Ступефай». Заклинание попало точно в цель – спрятавшийся на кухне человек с грохотом свалился оземь. Гарри с трепетом приблизился, чтобы рассмотреть пришельца – это оказался слуга Бианимаса, тот самый, которого Гарри увидел на корабле. Значит ли это, что Бианимас где-то рядом? В любом случае, стоит хорошенько расспросить этого подозрительного парня.

***

Содержимое бронзовой чаши манило знакомым запахом. Когда Гарри – жрец внезапно вспомнил, как звали этого человека со шрамом – уснул, Эвмион с любопытством подлетел к чаше, изогнул чёрную голову и вдохнул приятный аромат, навеивающий неясные, давние воспоминания. На вкус зелье оказалось именно таким, как в детстве – духмяным, травным. А потом тело пронзили тысячи холодных игл. Первое, что увидел жрец, когда боль ушла, – свои тонкие белые пальцы. Тело вернулось. Эвмион вздохнул полной грудью и радостно воздел руки к небу. Надвигалась гроза, одна из тех, в которых проявляется ярость Юпитера. Надо было срочно куда-то спрятаться, ибо гнев бога может настигнуть любого смертного, независимо, виновен он в чём-то или нет. Однако следовало всё же выразить благодарность своему невольному спасителю и предупредить об опасности. Жрец подошёл сзади и легонько толкнул Гарри. Тот сразу же проснулся – Эвмион поспешил укрыться за колонной.

Эвмион решил переждать грозу в портике, устроившись под кушеткой, и вдруг увидел, что чужеземец стоит посреди двора, подставляя лицо и руки божественным каплям – либо сумасшедший, либо отчаянный храбрец!


Когда Гарри устало прислонился к колонне, жрец покинул своё убежище и осторожно пробрался в дом. В спальне, где недвижно лежала женщина, стоял сундук с тряпьём. Лихорадочно порывшись, Эвмион нашёл себе серую льняную робу. Внезапно вошёл хозяин – Эвмион юркнул на кухню.

Пока Гарри скорбно сидел у кровати Гермионы, жрец собирался быстро и незаметно покинуть дом, но увидел краем глаза, что случайно задетая им огромная металлическая тарелка сейчас со звоном упадёт вниз. Он подставил руки – тарелка оказалась довольно тяжёлой – замер, и тут его настиг такой удар, что, казалось, душа вылетела из ослабевшего превращениями тела. Последнее, что он услышал – звук упавшей тарелки…

***

- Что ты здесь делал? Это Бианимас тебя послал? Где он?

Тщедушный парень вытаращил на Гарри чёрные испуганные глаза и что-то залопотал на своём языке. Спрашивать его не было смысла – всё равно ничего не поймёт.

«Легилименс!» - Проникновение в сознание пленника кое-что прояснило, но на главный вопрос – где Бианимас? – ответа он не знал.

Гарри отпустил парня и сунул ему в руку лепёшку. Тот с благодарностью кивнул и, не спеша, стал есть. Гарри заметил, что незнакомец страшно голоден, но старается сохранить достоинство.

- Как тебя зовут?

Пленник непонимающе уставился на Гарри.

- Я – Гарри, а ты…

- Эвмион, - представился тот.

- Эвмион… мион, - задумчиво повторил Гарри и оглянулся на Гермиону. – Может быть, ты не зря здесь появился.

Ему пришла в голову шальная мысль, и, вытащив из кармана белый камень, он показал его Эвмиону.

- Что это?

Тот как будто бы понял вопрос, отложил лепёшку и протянул руку. Гарри, посомневавшись, отдал ему находку.

Эвмион тщательно осмотрел камень, понюхал, даже лизнул и с улыбкой вернул обратно.

- Мортус валле, - сказал он со знанием дела.

- Что? – не понял Гарри.

- Мортус валле, - он указал куда-то, где, по-видимому, должно быть это самое «мортус валле».

- Мёртвая долина! – догадался Гарри.

Тот радостно кивнул.

- И что это значит? – спросил сам себя Гарри. – Мёртвая долина… помогает защитникам города… усиливает магию… А, может… и возвращает к жизни…

Он оглянулся на Гермиону и стремительно подошёл к кровати. Постояв в нерешительности, Гарри бережно завернул девушку в одеяло.

- Так, - бормотал он, пытаясь унять волнение. – Аппарировать нельзя – мало ли что. Пойдём пешком.

Гарри взял Гермиону на руки, в который раз поражаясь лёгкости её тела, и, не глядя на жреца, вышел из дома.

Эвмион от удивления перестал жевать, а затем, бросив недоеденную лепёшку, умчался следом.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 31. Сумерки и тени

Сумерки, лишь слегка прислонившись к земле, поспешно уступили место ночи. Лениво гавкали собаки, влажный воздух казался плотным от сгущающейся тьмы.
 
 Белая долина встретила запахом соли и хрустом погибающих под ногами кристаллов.
 
 «Что теперь?» - подумал Гарри, всматриваясь в серую на фоне небесной черноты равнину, и тревожно оглянулся на шедшего позади римлянина.
 
 Тот с интересом озирался и что-то шептал, по-видимому, молитву.
 Гарри решил ждать. Он расчистил небольшой участок от острых камней и опустился на землю, устроив Гермиону у себя на коленях. Римлянин, недолго послонявшись без дела, смущённо присел рядом.
 
 Гарри осветил темноту «Люмосом», чем вызвал вздох восхищения у Эвмиона.
 
 - Что, нравится?
 
 Эвмион в ответ о чём-то вдохновенно заговорил.
 
 - Волшебство, - буркнул Гарри. – Будь оно неладно.
 
 Римлянин вопросительно уставился на него, прервав поток своих слов.
 - Ты думаешь, магия – это так здорово, да?! Думаешь, как хорошо: раз – и весь мир у твоих ног?! Бред… Что толку от неё, если я не могу вернуть к жизни тех, кого потерял? Все эти дни я не знаю что делать, и магия мне не помогает. Однажды мне приснилось, что Гермиона очнулась и разбудила меня, обняла. Чуть с ума не сошёл от счастья! Думал, вот оно – чудо! – Гарри скорбно покачал головой. – Просыпаюсь, а она лежит всё такая же холодная и бесчувственная. И тогда я начал её будить: тряс, словно обезумевший! Наверное, я мог ей шею сломать, но вовремя остановился. А потом подумал, что, может быть, моя любовь её хоть чуть-чуть согреет, стал… целовать. Мне даже казалось, что она отвечает, что дыхание стало глубже, а губы потеплели. Но всё было зря.
 Из-за чёрных облаков появился месяц, и долина озарилась мягким, уютным светом.
 
 - Иногда я думаю, что её тело переместилось во времени вместе со мной, а душа осталась там и бродит, не находя приюта. Это значит, что Гермионе не суждено очнуться. Никогда, - Гарри шмыгнул носом и нервно прикусил нижнюю губу. – Знаешь, когда я хожу по городу и вижу этих счастливых, сытых людей, то, хотя они и не виноваты, начинаю их ненавидеть за их благополучие. Потому что им дали шанс изменить свою судьбу, а Гермионе, которая готова была отдать за них жизнь, – нет! Однажды пришла в голову мысль вернуться к СВП и попробовать всё сначала, но… я не могу её вот так бросить, понимаешь? Я ещё надеюсь.
 
 Эвмион слушал, не шелохнувшись, словно понимал, о чём говорит странный чужеземец. Хотя и без всяких слов было очевидно, что тот скорбит по любимой женщине. Жрец мог бы попытаться определить, что за странный недуг сокрыт за её забытьём, но общение с Бианимасом породило в нём страх перед непонятными людьми, которые размахивают странными предметами, напоминающими тростинки, и легко творят невиданные чудеса.
 Лунная ночь стала абсолютной, взбудоражив воображение и породив желание поделиться сокровенным.
 
 - Я мог бы осмотреть твою женщину, - осторожно предложил Эвмион, почти не надеясь на ответ. Гарри не отреагировал, задумчиво глядя вдаль. – Когда-то я был целителем и подавал хорошие надежды. Но однажды мне довелось пообщаться с богом. Я был молод и одинок, и в минуту отчаяния взмолился Юпитеру: «Боже, если ты есть, дай знак!» И вдруг почувствовал, как в меня вливается благодать. Это было такое… подлинное ощущение, но, увы, оно больше никогда не повторялось. С тех пор я посвятил свою жизнь служению Ему. Многие стали жрецами ради выгоды, а я искренне верил. А потом явился Тот, и я понял, что боги – такие же люди, только более могущественные, пожираемые более сильными страстями, и в этом их слабость. Вот ты, например, знаешь, как разжечь огонь одним лишь взмахом своей палочки, но не понимаешь, что своей привязанностью губишь эту женщину. Душа её сама должна решить, куда податься – обратно в тело или в царство мёртвых. Не держи, отпусти её. 
 Гарри, наконец, обратил на него внимание.
 
 - Не трудись, я всё равно тебя не понимаю, - с досадой заметил он. – Знаешь, сегодня я видел вашего бога. Наверное, для вас это обычное явление – мужик, летящий по небу и стреляющий молниями. Глупо, конечно, но на миг мне показалось, что я вижу Дамблдора, только молодого и такого, - Гарри на миг задумался, - сильного. Он дал мне знак, и вот я здесь, хотя не знаю зачем. И ещё я не понимаю, почему Мёртвая долина не забирает мою магию? Сначала я подумал: она отдаст мою силу Гермионе, но чувствую, как будто наливаюсь волшебством. Зачем? Для чего? Непонятно…
 
 Эвмион вопросительно уставился на Гарри, когда тот замолк. Пауза затянулась, и жрец решил продолжить свой монолог.
 
 - Эта долина очень странная. Мне кажется, она будто создана для того, чтобы творить чудеса. Есть в ней какая-то магия. А тот, другой, боялся её, как огня. Местные говорят, что Сиракузы живы лишь благодаря ей: по ночам здесь бродят духи умерших, охраняя покой города. Возможно, ты знаешь, что делаешь, но мне кажется, стоит оставить эту женщину одну. Если душа Гермионы рядом, то есть шанс на её воссоединение с телом. После встречи с Бианимасом она могла…
 
 Услышав в потоке речи римлянина знакомые имена, Гарри встрепенулся.
 
 - Что ты знаешь о Гермионе?! – подозрительно спросил он.
 
 - Я не понимаю тебя, - насторожился Эвмион.
 
 Гарри взмахнул палочкой, и жрец вновь почувствовал, как что-то чуждое вторгается в его мысли. «Конечно, ты имеешь полное право знать, что сделал Бианимас с твоей женщиной. Я не желаю тебе зла и никогда не желал», - подумал он, добровольно выуживая из памяти картины, связанные с Гермионой: как увидел её на пустыре Архимеда, как Бианимас в ярости швырнул её на пол корабельной каюты, и, наконец, как Эвмион обнаружил её после обнажённую и без сознания, повторяющую лишь одно имя…
 
 Гарри затрясло от гнева. Чтобы не выплеснуть его на римлянина, испуганно жавшегося к валуну, он стиснул зубы и дрожащей рукой обхватил ладонь Гермионы. Палочка, казалось, почувствовала его состояние и тихо угасла. Мрак скрыл перекошенное от ярости лицо.
 
 Болезненно-скорбное молчание прервали чьи-то лёгкие шаги. Кто-то беспечно шёл по соляным кристаллам, потом остановился… и вдруг рухнул наземь. В темноте послышались сдавленные стоны и странное шуршание, словно незнакомец полз из последних сил.
 
 Гарри осторожно опустил Гермиону на землю и нашёл несчастного в темноте. Осветив его лицо «Люмосом», он ошарашено отступил назад: перед ним был человек, которого он жаждал видеть больше всего на свете.
 
 - Бианимас! – воскликнул, словно выплюнул, Гарри.
 
 - Гарри Поттер, - тихо и удивлённо прошептал тот, и его лицо, удивительно юное, окаменело от ненависти.
 
 ***
 
 Путь домой казался Эвмиону бесконечным. Гарри заставил его – исхудавшего и слабого – тащить на себе Бианиамаса. Жрец едва переставлял ноги и в итоге споткнулся, уронив свою ношу в придорожную канаву с нечистотами. Гарри лишь брезгливо поморщился.
 
 - Оставьте меня, - слабо произнёс Бианимас, и жрец перестал вытаскивать его из грязи.
 
 Тот встал и поплёлся сам.
 
 
 Они добрались до дома, Эвмион стал деловито хлопотать на кухне. Гарри бережно устроил Гермиону на кровати, а потом, схватив Бианимаса за шкирку, грубо выволок во внутренний дворик.
 
 - Откуда ты взялся? – процедил Гарри.
 
 - Готлиб отправил меня, - слабым, шелестящим шёпотом ответил он.
 
 - Давно?
 
 - Полгода назад.
 
 Гарри задумался. Парню было от силы лет семнадцать, значит, он ещё не успел стать тем Бианимасом, который считал себя богом. Возможно ли, но, сделав петлю во времени, они встретились именно сейчас, когда душа мальчишки ещё не совсем испорчена, а главное, маленький Гарри, как и тогда в министерстве, находится полностью в его власти. Значит… есть шанс всё исправить.
 
 - Что тебе от меня надо? – вдруг воскликнул Бианимас, опустившись от слабости на колени. Решимость, читавшаяся на лице отчима, заставила его испуганно сжаться.
 
 Гарри вдруг представил, как этот человек измывается над Гермионой, и с великим трудом подавил в себе желание пнуть его.
 
 - У нас с тобой есть одно неоконченное дело, - глухо произнёс он, стараясь не показать свою ярость.
 
 - Уйди, отстань от меня! Ненавижу тебя! – истерично прокричал парень, и вдруг зарыдал. – Сколько лет я мечтал, что буду таким как ты, буду вторым Гарри Поттером, смелым, всесильным героем! А оказалось, что ты всего лишь – маска, удачно скрывавшая подонка. Ты испортил мне жизнь! Все любили тебя, восхищались, и только я знал, какой ты был на самом деле!.. А когда Готлиб сказал, что ты жив, и мы когда-нибудь встретимся, я дал себе слово, что убью тебя!
 
 В бессильной злобе он стучал кулаком по земле и, наконец, в изнеможении низко склонил голову, словно мятежный раб перед хозяином.
 
 Гарри внезапно осознал, что перед ним всего лишь мальчишка, запутавшийся и несчастный. И, несмотря на жестокие слова, в глубине души он жаждет не мести, а избавления от тяжкой ноши, имя которой – ненависть. А главное, во всём, что совершил Бианимас, даже будучи взрослым в другом времени, виноват прежде всего сам Гарри.
 
 - Прости.
 
 - Что? – Бианимас вытаращил него глаза.
 
 - Прости. За всё, что сделал с тобой…
 
 - Думаешь, слов достаточно?! – рассвирепел тот.
 
 - И за то, что ещё сделаю, - закончил Гарри. – Я должен исправить свои ошибки.
 
 - Как? – испугался Бианимас. В предрассветной полутьме его бледное лицо стало почти восковым. 
 
 - Не бойся, больно не будет… только страшно, - произнёс Гарри и взмахнул палочкой. - «Дементор-экзорциум»!
 
 - Не-ет!! – истошно заорал Бианимас, скривив рот.
 
 Весь его облик исказила внезапная метаморфоза – сквозь молодую кожу проглянули жестокие морщины, тело скрючилось, словно от немощи, а глаза заволокло красным.
 
 - Гарри Поттер, - прохрипел Бианимас чужим голосом и вдруг вскинул палочку. – Авада…
 
 Гарри легко отбил смертельное заклинание и сделал сложный пасс палочкой. В этот момент из глубины самого тёмного места в портике появилась тень. Казалось, внутри неё нет ни намёка на мельчайший проблеск, то была сама чернота – равнодушная и безжалостная. Утробно рыча, тень двинулась на Гарри, но он остановил её жестом. Тень удивлённо застыла, видимо, ошарашенная тем, что ей посмел противодействовать человек, но, почувствовав его силу, недовольно отступила. Заметив другую жертву – лежащего на земле Бианимаса – она стала медленно, словно растягивая удовольствие, подступать к нему. Мальчишку начало трясти, но не от страха, как можно было подумать, а от внутреннего соперничества двух душ: на его лице злобная маска Волдеморта то и дело сменялась страдальческим выражением. По мере приближения тени, тело молодого человека всё сильнее металось по земле из стороны в сторону, и видно было, что он не может даже закричать...
 
 Гарри поднял палочку вверх, как будто подцепил невидимую нить, – Бианимас внезапно выдохнул, когда из его рта вылетела белесая дымка, и успокоился, измученный непосильной борьбой.
 
 Тень по-волчьи кинулась к этой дымке и со свистящим звуком жадно поглотила. Гарри растерянно стоял, не зная, что предпринять дальше. Тем временем, тень, не насытившись, стала подбираться к Бианимасу, вот она уже склонилась к лицу парня, и тогда Гарри что есть сил закричал:
 
 - Нет!
 
 Тень на миг застыла, и вдруг со свирепым рыком бросилась к Гарри. Отступать было некуда, и он выставил «Щитовые чары», но, похоже, для противника они не представляли угрозы. Тень надвигалась, её расплывчатый силуэт стал всё больше напоминать огромное лицо Волдеморта. Чёрные проёмы глаз и рта загорелись красным огнём, и Гарри даже почувствовал его жар на своей коже. Жуткая пылающая пасть открылась, грозя поглотить полностью, шум огня оглушал, языки пламени коснулись волос, обожгли лицо... Сконцентрировав все силы в заклятии, Гарри выкрикнул: «Эванеско!» Из палочки полился поток белых искр, которые мгновенно обволокли странную помесь осколка души Волдеморта и исчадия ада, а потом растворились, оставляя на тени дыры, как будто её пронзили миллионами стрел.
 
 Тень с душераздирающим рёвом ломано изогнулась… и вдруг развеялась, словно её и не было. Крик растворился в полутьме, уносясь куда-то в глубину тёмно-синего неба.
 
 Опустилась нежданная тишина…
 
 «Неужели всё?» - подумал Гарри, тяжело дыша. Он обхватил себя трясущимися руками, прислонившись к колонне портика. Неподалёку недвижно лежал Бианимас. Ноги подкашивались, и Гарри, как мог, на четвереньках, подполз к пасынку и тяжело опустился рядом. Слабый пульс едва прощупывался, но давал безусловную надежду.
 
 - Гарри. Гарри, очнись.
 
 Тот не реагировал.
 
 - Ничего, я и тебя вытащу. Только живи.
 
 Гарри просидел недолго, собираясь с силами. Лишь теперь он осознал, как устал, и что у него ничего бы не получилось, если бы Мёртвая долина не напитала его магией.
 
 Скрипнула дверь, и через несколько мгновений на голову опустились чьи-то руки.
 
 - Оставь меня, Эвмион, - пробормотал Гарри.
 
 - Так моё имя ещё не коверкали, - раздался тихий голос за спиной.
 
 Гарри резко обернулся – рядом стояла Гермиона.
 

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 32. Выбор

Предзакатное солнце насытило особой яркостью цвет травы, подрумянило городские стены и деревья. Облака, ведомые свежим бризом, казалось, ошалели от свободы, причудливо меняясь, как бурлящая пена любовного зелья.
 
 Гарри и Гермиона сидели прямо на земле под сенью кряжистого дерева и смотрели на серебристый залив, раскинувшийся у подножия утёса.
 
 - Красота какая.
 
 - Да.
 
 Гарри украдкой глянул на Гермиону: после своей болезни она часто впадала в тихую задумчивость.
 
 - Совсем как ты.
 
 - Что?
 
 - Ты тоже очень красивая.
 
 Гермиона не ответила.
 
 - А помнишь…
 
 - Не надо, Гарри. Я помню всё. Не думай, что у меня амнезия или что-то в этом роде.
 
 - Да я просто…
 
 - И оправдываться тоже не надо.
 
 - Ты что, мысли мои читаешь?
 
 Гермиона только вяло хмыкнула.
 
 Гарри разочарованно вздохнул и вновь уставился на залив.
 
 За последние три дня они ещё ни разу нормально не поговорили. Все его попытки расшевелить Гермиону заканчивались одним – она настороженно и неизменно их пресекала, словно боялась даже малейшего намёка на сближение. Она ни о чём не спрашивала, не начинала беседы, лишь равнодушно отвечала на его реплики. Гарри привёл её сюда в надежде, что очарование этого места пробудит в Гермионе какие-то чувства, но, похоже, зря – она была всё также холодна и печальна.
 
 Гарри нервно походил, поглядывая на Гермиону – та не смотрела на него, застыв в статичной позе. Тогда он остановился напротив и выпалил:
 
 - Я знаю, что он сделал с тобой. 
 
 Гермиона лишь вздрогнула, не отрывая глаз от залива, и слегка сжала ладонь. Слова будто упали камнем в воду.
 
 - Я пойду и убью его! – Гарри резко развернулся и, сделав несколько решительных шагов, услышал за спиной слабое: «Не надо».
 
 Он не остановился.
 
 - Гарри! Стой.
 
 Он резко обернулся и увидел, что она поднялась и умоляюще смотрит на него. Тогда он подошёл и обнял Гермиону, несмотря на её импульсивные попытки отстраниться.
 
 - Я тебя никогда не обижу. И никому в обиду не дам.
 
 Гермиона сильно задрожала, пытаясь вырваться, но Гарри крепко прижал её к себе. И тогда она зашлась в беззвучных рыданиях.
 
 - Поплачь, - успокаивающе шептал Гарри. – Я люблю тебя. Я люблю каждую твою слезинку.
 
 Он подхватил её на руки и усадил к себе на колени – такую хрупкую и растерянную, совсем не похожую на ту Гермиону, что когда-то покрикивала на него и снисходительно смотрела, стоило ляпнуть какую-нибудь глупость…
 
 Солнце, сверкая на воде розовыми бликами, клонилось к морю. Облака замедлили бег, словно ветер устал играть с ними в догонялки.
 
 - Можешь считать меня своим личным ангелом-хранителем, - с шутливым пафосом сказал Гарри, когда Гермиона совсем успокоилась.
 
 - Хорош ангел – сам вечно по уши в приключениях.
 
 - У всех свои недостатки. Вот у тебя, например, нос красный и распухший. Но я же осознаю, что это временно.
 
 Гермиона улыбнулась – Гарри воодушевлённо расправил плечи.
 
 Любопытная чайка опустилась на край утёса и покрутила гладкой головой. Гермиона громко прерывисто всхлипнула – чайка упорхнула в небо.
 
 - Ты птичку напугала.
 
 - Гарри, ты когда-нибудь боялся будущего?
 
 - Иногда.
 
 - Не каких-то событий, которые могут произойти, а всего, что будет?
 
 - Не знаю. Наверное, нет. Почему-то я уверен, что моё будущее будет замечательным.
 
 - А я боюсь. Страшно боюсь.
 
 Гарри поцеловал её в висок, шепча слова успокоения.
 
 - Как ты думаешь, мы сможем вернуться домой?
 
 - Да, - уверенно ответил Гарри, радуясь, что она сменила тему. – Воспользуемся СВП.
 
 - СВП не сработает: Бианимас переместился через него всего полгода назад!
 
 - Сработает.
 
 - С чего ты взял?
 
 - Я был там. Он светится! – поспешил обрадовать её Гарри.
 
 - Ты был у портала? Когда?
 
 - Вчера, когда вы спали. Две аппарации – всего пара пустяков.
 
 - Но почему он отреагировал на тебя?
 
 - Наверное, потому что я такой неотразимый.
 
 - Гарри!
 
 - Ну, хорошо. Я не знаю, почему. Возможно, дело в том, что Архимед переместил нас на десять лет назад, и портал нас не распознаёт. А возможно, в этом, - Гарри достал из кармана белый камень.
 
 - Что это?
 
 - Подарок бога, - и Гарри рассказал Гермионе о необычном происшествии во время грозы.
 
 - Ты не меняешься: всегда находятся те, кто готов тебе помочь. Почему так?
 
 - У меня приятные черты лица.
 
 Гермиона усмехнулась, но потом вновь нахмурилась:
 
 - Меня пугает одно. В инструкции к СВП сказано, что перемещающийся через него покидает своё время навсегда!
 
 - Нет! Я отлично помню: «Человек, изменяющий реальность при помощи СВП, должен осознавать, что уже никогда не вернётся в прежнюю». Это значит, что мы просто попадём в другую реальность, вот и всё.
 
 - Но ведь в той реальности всё может быть совсем не так!
 
 - Вероятнее всего да. Но возможно и нет. Рискнём?
 
 - Гарри, - она расстроено покачала головой.
 
 - Ничего не бойся. Я же с тобой, - он заглянул в её полные слёз глаза.
 
 - Это-то и пугает.
 
 Гарри не ответил, только пристально посмотрел на неё.
 
 - Почему ты так смотришь?
 
 - Хочу тебя поцеловать, но думаю, вдруг ты умрёшь от страха.
 
 - Может, и умру. И моя смерть будет на твоей совести.
 
 - А я всё же рискну.
 
 - Я знала, что ты – бессовестный.
 
 - А ты – трусиха.
 
 - А ты…
 
 Он не дал ей договорить, нежно обхватив губами её губы. Это было так прекрасно – чувствовать её тепло, мягкие ответные движения.
 
 - Я скучал, - прошептал Гарри, покрывая её лицо лёгкими поцелуями. – Наконец-то ты со мной.
 
 - Гарри, - тихо позвала она, вновь отрешённо глядя сквозь него. – А если мы вернёмся и… окажется, что там ничего не изменилось. Что тогда?
 
 - Ты имеешь в виду, что все будут живы и здоровы? Разве это плохо?
 
 - Я имею в виду Рона и Джинни. Что мы с тобой тогда будем делать?
 
 Гарри погрузился в задумчивость.
 
 - Понятно, - разочарованно проговорила Гермиона. – Прости. Наверное, я говорю не о том. Хотя… если не сейчас, то когда ещё ты услышишь от меня… В общем, я боюсь, страшно боюсь, что потеряю тебя. Ты ведь никогда не любил меня так же сильно, как я тебя. И когда всё станет прежним, я, вероятно, не вынесу того, что ты уже не мой. У меня просто не хватит сил видеть вас с Джинни, я заберу детей и уеду навсегда, чтобы не разрушить ваше с ней счастье. И возможно, постараюсь забыть всё, что между нами было. Это будет правильно, потому что иначе я способна на… О боже, что я говорю! Не обращай внимания, я просто устала, или это слабость. Скорее всего, я жду, что ты скажешь, что никогда меня не бросишь, но в глубине души понимаю, что это невозможно, потому что слишком любишь своих детей и жену. Но даже если бы не любил, то всё равно не оставил бы семью, ведь ты такой честный и порядочный, а я… не имею никакого права просить тебя о таких вещах, но по-прежнему эгоистично жду, понимая, что жду напрасно. Я сама себе противна! Прости, Гарри, я не должна была заводить этот разговор!
 
 - Гермиона…
 
 - Пожалуйста, не говори ничего такого, о чём потом пришлось бы пожалеть. Я не вынесу лжи, а ещё больше я не вынесу мысли, что разрушила твою семью.
 
 - Послушай…
 
 - Нет! Молчи! Просто прими к сведению. И давай решим вопрос с перемещением назад как можно скорей.
 
 Гермиона высвободилась из его объятий и встала. Ветер облизал её худое тело.
 
 - Почему ты отталкиваешь меня?! – возмутился Гарри. – Почему ты всё решаешь за меня?! Я и сам могу…
 
 - Что?! Что ты можешь, Гарри? Уйти от Джинни и детей ради меня? Ты ведь этого не сделаешь, так?! Только не ври!
 
 - … Не сделаю, - мрачно ответил он, опустив голову.
 
 - Тогда нам нечего обсуждать. И спасибо… за честность.
 
 ***
 
 Решили перемещаться утром. Гермиона и Бианимас уже поправились достаточно, чтобы пережить и аппарацию, и путешествие во времени.
 Мальчишка сначала пребывал в растерянности, как ему относиться к отчиму. В первые дни он ещё был враждебен, и лишь физическая слабость удерживала его от прямой агрессии. Но потом, видя, что его злобные выкрики не вызывают желаемого эффекта, а Гарри всё так же полон сочувствия и заботы, мальчик будто растаял и даже попытался проявлять ответную доброту. Лишённая паразитирующего осколка души Волдеморта, душа мальчика отрылась навстречу Гарри, и оба, отчим и пасынок, порой беседовали о том, как обстояли дела в семье Поттеров. Гарри жадно и радостно впитывал информацию о Джинни и детях, не замечая, что его улыбка гасит огонёк надежды в глазах Гермионы.
 
 
 Этим вечером, услышав об успехах сыновей на учебном поприще, он крепко обнял Бианимаса и счастливо рассмеялся. Тот замер от неожиданности и попытался неловко отодвинуться, а Гарри, опьянённый хорошими новостями, воскликнул:
 
 - Когда мы вернёмся, я больше никуда от них не уеду! А ты, Гарри, будешь учиться в лучшем университете!
 
 Мальчик ничего не ответил, лишь задумчиво посмотрел вдаль. Гермиона опустила глаза. У них обоих был повод для нелёгких размышлений.
 
 - А где Эвмион? – оживлённо спросил Гарри. – Где этот римский хитрован?
 
 - Он у Архимеда, - ответила Гермиона без всякого выражения в голосе.
 
 - Пойдём, проведаем их. Заодно попрощаемся с городом.
 
 - Я останусь, - пробормотал Бианимас, прячась под одеяло.
 
 
 
 Эвмион был рад, что старик, перечислив многочисленные и немыслимые грехи римлян, наконец-то выдохся и позволил вставить слово в бесконечный поток горячих обвинений.
 
 - Ты прав, Архимед, во всём прав. Но цивилизация способна развиваться, только если её подгонять. А чтобы подгонять, иногда нужно применить силу. Какой прок в том, на свете существуют сотни малых племён, проповедующих разные культы? Разве они способны на серьёзный прорыв? Чтобы чего-то добиться, нужно объединить людей в одну великую империю! Согласись, что и прекрасная эллинская культура расцвела на почве слияния всех остальных, произрастающих в Ойкумене.
 
 - Не путай слияние и насильственное присоединение, римлянин. Это всё равно что поставить знак равенства между любовью и изнасилованием!
 
 - Да перестань! Разве не вы, греки, поклоняетесь любви продажной девки!
 
 - Никому не придёт в голову сравнивать высокообразованную гетеру с уличной шлюхой! Только тем, кто не ценит красоту во всех её проявлениях! Только тем, кто способен лишь брать, не понимая, что вечно брать нельзя, что за этим последует неминуемая кара!
 
 - Всё, убедил, только не начинай снова про то, как Римская империя падёт из-за жадности.
 
 - Так заканчивают все режимы, основанные на силе оружия…
 
 
 Гарри с Гермионой под покровом чар невидимости стали свидетелями этого разговора.
 
 Эвмион с Архимедом, неспешно прогуливаясь по аллее тенистого сада, прошли мимо, горячо споря о судьбах мира.
 
 - По-моему, они подружились, - заметил Гарри.
 
 - Два вечных оппонента – учёный и маг, что может быть более несхожим? – усмехнулась Гермиона.
 
 - Помнишь, ты говорила, что труды Архимеда были обнаружены в средние века в Европе? Интересно, как они туда угодили?
 
 - Боюсь, мы об этом никогда уже не узнаем. В любом случае, Архимед уже создал другую реальность, и что будет в ней потом, невозможно предугадать.
 
 - Так же, как и нашу судьбу.
 
 - Раз уж мы об этом заговорили, - Гермиона сняла с себя и Гарри чары невидимости, чтобы видеть его реакцию, - ответь на один вопрос.
 
 - Задавай, - он приблизился к ней вплотную.
 
 - Если там, куда мы вернёмся, вдруг окажется, что ни у тебя, ни у меня никого нет, что ты будешь делать?
 
 - Почему ты спрашиваешь, разве мы не были всегда с тобой вместе?
 
 Гермиона скорбно покачала головой.
 
 - Ты так и не понял, Гарри, мы с тобой вместе только потому, что я, будто заколдованная, прилепилась к тебе, и до сих пор не в силах оторваться.
 
 - Ну, тогда моя участь предрешена, - улыбнулся он.
 
 - Гарри, я говорю о серьёзных вещах!
 
 - Когда ты говоришь о серьёзных вещах, то становишься страшно занудной.
 
 Гермиона рассержено оттолкнула его и пошла прочь. Гарри поспешил следом.
 
 - Герм, прости, глупо вышло, - сказал он, нагнав её и обняв за плечи.
 Она порывисто и жарко обхватила его руками и уткнулась в грудь.
 
 - Я же пообещал, что буду твоим ангелом-хранителем. Придётся за тобой неусыпно следить, иначе понаделаешь всяких глупостей.
 
 
 Тёплый вечер растворился с приходом душных пасмурных сумерек, и в свете масляных фонарей казалось, что пространство сузилось до границ света и тени.
 
 - Сегодня мы в последний раз в Сиракузах, - сказала Гермиона. – Что будем делать?
 
 - Предлагаю посетить Белую долину.
 
 
 В Белой долине их застигла влажная мягкая мгла, хруст кристаллов под ногами заглушался в предгрозовой тиши.
 
 Гермиона шла вслепую, уцепившись за руку Гарри. Наконец он остановился и сказал:
 
 - Ты зря думаешь, что я ничего не чувствую. Я прекрасно понимаю, что нам осталась лишь эта ночь. Хочу, чтобы ты запомнила её навсегда.
 
 - Что ты задумал?
 
 - Подожди минутку, - он помолчал в ожидании. – Сейчас.
 
 Вдруг среди полного спокойствия в небе мелькнула молния, и раздался яростный раскат. Гарри поднял палочку, и вторая молния вонзилась прямо в её остриё, тогда Гарри сделал взмах, и молния закружилась золотистой спиралью над головой, озаряя долину. Миллионы кристаллов засияли в ответ всем спектром – пространство превратилось в переливающийся разноцветьем фейерверк.
 
 - Как у тебя это получилось? – изумлённо воскликнула Гермиона.
 
 - Не знаю. Просто захотел.
 
 - Это долина на тебя так действует?
 
 - Может, она. А может, ты.
 
 Гарри подхватил Гермиону на руки и закружил на месте. Она неожиданно почувствовала, что они отрываются от земли.
 
 - О боже, мы парим! – воскликнула Гермиона.
 
 - В твоих глазах мелькают искры – это самое прекрасное, что я видел в жизни, - сказал Гарри. – Тебе страшно?
 
 - Нет, - прошептала она, зачаровано глядя на него. – С тобой я ничего не боюсь.
 
 - Летим дальше?
 
 - Но как? Ты овладел левитацией?
 
 - Перестань анализировать. Просто доверься мне.
 
 Он поднялись выше, туда, где явственно ощущалось тяжёлое дыхание грозы.
 
 - Посмотри вниз, - предложил Гарри, и Гермиона увидела, что равнина всё ещё сияет мириадами огней, а от них обоих вниз, к самому сердцу долины, идёт шлейф из золотистых искр.
 
 - Теперь мы стали её частью, - Гарри радостно улыбнулся.
 
 - Что теперь? Взлетим на облака?
 
 - Нет, там холодно и мокро. Да и Юпитер рассердится. У меня есть идея получше.
 
 Гарри взмахнул палочкой, и они в одно мгновенье переместились в незнакомое место. Здесь были мраморные колонны, богато украшенная резная мебель, леопардовые шкуры на каменном полу, а посредине, задрапированная тончайшим шёлком стояла огромная кровать.
 
 - Где мы?
 
 - Во дворце сиракузского тирана.
 
 - А где он сам?
 
 - Вышел куда-то, - пожал плечами Гарри. – Я попросил его не беспокоить нас, и он любезно согласился.
 
 - Гарри, - укоризненно прошептала Гермиона. – Как ты это сделал?
 
 - Не знаю, само получилось, - он широко улыбнулся и жестом пригласил Гермиону под полог. – Я подумал, ты захочешь вздремнуть перед дальней дорогой. А я уж, так и быть, буду охранять твой сон, госпожа.
 
 Гермиона блаженно откинулась на ворох мягких подушек, почти полностью исчезнув под балдахином, лишь тонкие ноги оставались снаружи. Гарри нежно дотронулся до них, но вскоре они тоже спрятались за драпировками. Гарри стоял в нерешительности – пережив насилие, Гермиона всё ещё страшилась близости, и он не смел даже намекнуть на то, чтобы разделить с ней ложе.
 
 Прошло несколько минут, и из-под балдахина послышалось:
 
 - Иди сюда, стражник.
 
 Гарри с улыбкой нырнул под полог.
 
 - Что желает госпожа? Помассировать ступни, рассказать сказку, спеть колыбельную?
 
 - Госпожа желает, чтобы стражник не покидал её в эту прекрасную ночь.
 Гарри лёг рядом, и они долго смотрели друг на друга в приглушённом свете факелов. Наконец, Гарри решился взять её за руку и поцеловать запястье – Гермиона спокойно улыбнулась. Тогда он придвинулся ближе и легко поцеловал прохладную щёку, но тут же отпрянул, чтобы оценить, не перешёл ли зыбкую черту.
 
 - Если ты не хочешь – скажи, я остановлюсь, - прошептал он.
 
 - Не останавливайся. Только… будь со мной нежным.
 
 ***
 
 Пробуждение было чудесным, очарование минувшей ночи плавно перешло в яркое, упругое утро. Гарри открыл глаза и увидел Гермиону, с улыбкой наблюдавшую за ним.
 
 - Ну вот, кажется, стражник проспал, вместо того, чтобы охранять свою госпожу, - сказал Гарри, потягиваясь.
 
 - Ничего. Пока ты отдыхал, на мою жизнь никто не покушался.
 
 - Ты просто чудо. – Гарри прижал её к себе.
 
 - Наверное, нам пора, Гарри. Долгие прощания утомительны.
 
 - Зачем ты так? – он с горечью посмотрел Гермионе в глаза.
 
 - Нельзя всё время питать несбыточные надежды, от этого жизнь проходит мимо. Давай собираться.
 
 - Давай, - разочарованно ответил он.
 
 
 Дом встретил их сиротливо хлопающей на ветру дверью. Гарри позвал Бианимаса, но никто не ответил. Движимый дурными предчувствиями, Гарри ворвался в спальню мальчишки, обнаружил пустую кровать и приколотую щепкой к столу записку на куске материи:
 
 «Ваш мир – в будущем, а я решил остаться здесь. Там я никому не нужен. Не ищите меня. Бианимас».
 
 Гермиона, прочитав записку, заметила:
 
 - Он сделал свой выбор.
 
 - Может, я чем-то обидел его? Был недостаточно внимателен? – стал сокрушаться Гарри. – Зачем он так поступил?!
 
 - Не кори себя. Ты ни в чём не виноват. Просто Бианимас нашёл здесь то, чего никогда не получит в нашем времени.
 
 - Совсем один! Как он выживет?
 
 - Выжил же, - холодно ответила Гермиона. – В прошлой реальности.
 Гарри поражённо взглянул на неё. Впервые он увидел столько ненависти на её лице.
 
 - Давай, Гарри. Нас ждёт возвращение домой.
 
 ***
 
 СВП, как и в прошлый раз, призывно засиял, стоило Гарри и Гермионе приблизиться.
 
 - Нужно загадать одно и то же время, тогда окажемся там вместе, - сказал Гарри.
 
 - Конечно. Вместе, - кивнула Гермиона, странно посмотрев на него. – Выбор за тобой.

Оффлайн Shoa

  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 17158
  • Карма: +3616/-44
  • Пол: Женский
  • Skype - shadow_198
Глава 33. Как Тристан и Изольда

Белоснежная сова опустилась на подмёрзший за ночь карниз, Гарри впустил её, а заодно и стылое облачко свежего зимнего воздуха.

- Что там? Опять поздравление? – послышалось за спиной.

- Нет, - улыбнулся Гарри этому голосу. – Это из Хогвартса. Нас приглашают на Рождественский бал.

- Правда? Здорово! А кто ещё будет?

- В письме не указано, но неделю назад один достоверный источник проговорился, что будет почти весь наш курс.

- И ты молчал?! Гарри! Теперь у меня не будет времени выбрать бальное платье!

- Без платья ты выглядишь гораздо лучше.

- Хм, так и быть, пойду голой.

- И никому не оставишь шансов отбить у тебя мужа.

- Пусть только кто-нибудь попробует! Не будь я миссис Поттер!

***

В Хогвартсе, наверное, около сотни домовых эльфов – незаметных, услужливых и преданных. Мало кто замечает, как в жизни этого волшебного народца, случается, происходят такие истории, что сам Шекспир позавидовал бы богатству сюжета.

Домовик Хлюппи был страстно влюблён в гордую, по эльфийским меркам, домовуху Нотти, но ни жаркие признания, ни стихи под Луной, ни подарки не могли пробить брешь в её стальном сердечке. Хлюппи был на грани отчаяния, но не терял надежды, ведь, как мы знаем, нет ничего слаще, чем мечтать о несбыточном. Упрямый эльф был не из тех, кто легко сдаётся: помаявшись от тоски, он решил обратиться за помощью к профессору травологии Невиллу Лонгботтому, который слыл у домовиков человеком добрым и любящим вкусно поесть. Целый месяц Хлюппи «приручал» профессора, таская ему ароматнейшие булочки с маком, тыквенные пироги и пирожные с нежной пастилой, пока, наконец, не решился открыть ему свой секрет. Профессор проникся сочувствием к бедняге, ведь он сам не раз бывал в положении отвергнутого влюблённого, и предложил безвозмездную помощь.

- Есть такая трава, - Лонгботтом проговорил трудно произносимое название на латыни, - её запах способен усиливать чувства, которые вызывает живое существо. Если ты хоть чуть-чуть нравишься своей Нотти, то она влюбится в тебя без памяти, но если нет – возненавидит на всю жизнь. Риск серьёзный, сам понимаешь, да и растёт трава в такой глуши, куда не всякий сунется.

Эльф с благодарностью кинулся профессору в ноги и заверил, что готов на всё ради своего счастья.

Эта история могла бы показаться не стоящей внимания, если бы домовик Хлюппи не оказался бы таким целеустремлённым. А он оказался.


***

- Мистер и миссис Поттер!

Гарри с женой проследовали мимо по-попугайски разряженного глашатая.

- О Мерлин, сколько пафоса, - проворчала она, смущённо оглядываясь. – Мне не по себе.

- Что тут сделаешь, если бал в средневековом стиле, - примиряющее ответил ей Гарри. – У Макгонагалл свои причуды.

- Может, спрячемся, а то я чувствую, сейчас нас начнут прославлять менестрели.

Они вошли в толпу радостно приветствующих гостей и преподавателей. Все спешили поздороваться, похлопать Гарри по плечу, рассказать новости. Всё-таки радостно через столько лет увидеть бывших однокурсников, вспомнить прошлое, похвастаться настоящим. Гарри широко улыбался, глядя на товарищей, и тут встретился взглядом с ней…

***

Домовик Хлюппи смертельно устал. В подготовке к балу были задействованы все эльфы – для них это было высокой честью, и никто не посмел бы отлынивать о работы. Хлюппи всё утро провёл на кухне, бегая от котла к котлу, добавляя ингредиенты и прибирая посуду, ведь он был младшим помощником повара – серьёзная должность, для достижения которой приходилось работать за двоих. А ещё эльф всю последнюю неделю незаметно отлучался из замка, чтобы искать чудо-растение, но лишь вчера ему улыбнулась удача. Дрожащими руками он показал профессору Невиллу находку, и тот, внимательно изучив пучок травы, которая на первый взгляд ничем не отличалась от простой тимофеевки, твёрдо заявил, что это именно то, что нужно.

- Наконец-то! – обрадовано воскликнул Хлюппи и прижал к сердцу результат своих поисков. – Нотти полюбит меня, и мы будем счастливы!

- Рад за тебя, - профессор пожал эльфу худенькую ладонь.

Хлюппи восторженно подпрыгнул на месте и исчез с хлопком. Ему предстояла операция по завоеванию сердца гордой домовухи. О том, что та может его возненавидеть, он даже не думал. Надежда иногда бывает слепа.

***

Она стояла, всё такая же прямая, строгая, и лишь по выражению глаз можно было догадаться, что Гарри для неё не просто один из учеников.

- Профессор! – Гарри подошёл ближе, и Макгонагалл тепло обняла его. – Спасибо за приглашение.

- Это тебе спасибо, Гарри. Хогвартс всегда будет помнить тех, кто его защищал. – Как дети?

- Всё замечательно. Скоро ждите старшего.

- Говорят, он прекрасно летает. Я с радостью зачислю его в сборную.

- Только не говорите ему об этом заранее, а то лопнет от гордости, и школа потеряет потенциального игрока.

Макгонагалл сдержанно улыбнулась, и Гарри только сейчас заметил, как она постарела со времени выпуска их курса.

- Отличная идея – средневековый стиль, - похвалил Гарри.

- Давно мечтала о чём-то подобном. Ближе к концу вечера будет сюрприз, - многозначительно пообещала Макгонагалл и, подмигнув Гарри, прошла к другим гостям.


Хлюппи, несмотря на занятость, устроил всё согласно разработанному заранее плану, сохранив при этом абсолютную секретность. Пучок драгоценной травы был со всеми предосторожностями помещён в укромный уголок, куда предполагалось пригласить надменную эльфийку. Здесь же было приготовлено затейливое угощение, изысканный вкус которого могли бы оценить лишь те, кто не понаслышке знает о высоком кулинарном искусстве. Завершив свои манипуляции, безнадёжно влюблённый приступил к исполнению самой сложной части своего плана: нужно было всеми правдами и неправдами заманить сюда Нотти.


Зазвучали флейты и виолы, напомнив о былых мечтах – несбыточных и прекрасных. Невыразимая словами прелесть этой печальной гармонии проникла в глубину сердца, заставляя его болезненно сжаться, к горлу подступил комок, готовый пролиться слезами. Гости на несколько мгновений застыли, пытаясь совладать с охватившим их чувством. Наваждение схлынуло, как только мелодия стихла, и на трибуну вышла Макгонагалл.

- Я рада видеть всех, - провозгласила она. – Повзрослевших, достигших определённых высот. Не буду утомлять долгими речами, хочу лишь пожелать, чтобы каждый из вас всегда помнил о прошлом, ведь может оказаться, что ушедшие из жизни люди и минувшие события и есть самое ценное, что было в жизни. Время расставляет свои приоритеты: то, что важно сейчас, вероятно, станет пустяковым потом. Вечно лишь то, что формирует судьбу: истинные привязанности и поступки. Не забываете про тех, к кому вы когда-либо испытывали сильные чувства, и тех, благодаря кому вы совершили великие дела…

Гарри показалось, что Макгонагалл смотрит прямо на него, и задумчиво опустил глаза.

- Эта манера говорить загадками очень напоминает Дамблдора, - услышал Гарри шёпот за спиной. – Тебе не кажется?

Дыхание вдруг снова перехватило, но на этот раз не от волшебной музыки, а оттого, что он узнал голос, который не слышал почти два года! Гарри порывисто обернулся и встретился взглядом с сияющими карими глазами.

Слишком больно – вот первое, что он почувствовал, глядя на неё. Слишком красивая, слишком уверенная в себе, всё в ней было слишком. А может, дело в том, что на Гарри снежным комом навалились воспоминания...

Два года назад они вернулись и оказались почти в той же самой реальности. За исключением одной счастливой особенности: не было никакой бомбёжки и миллионов погибших, город оказался цел и невредим, именно таким, каким его помнил Гарри. Произошедшая в другой реальности катастрофа казалась выдумкой изощрённого ума, а страшные картины смерти – всего лишь кошмарным сном.

Как же они были счастливы! В первые часы они бродили по городу, опьянённые воздухом, не веря глазам, а затем забрались на башню Тауэрского моста и долго любовались видом Темзы. Это было их прощание не только с прошлой, тревожной, непрожитой жизнью, но и, как потом оказалось, друг с другом.

Гарри окунулся в новые заботы, дав себе зарок, что больше не покинет свою семью, которую чуть не потерял навсегда. Понимание ценности каждого мгновения, проведённого с детьми, стало поистине глубоким, и Гарри старался не упустить ни одной мелочи, связанной с семейными заботами. Но вот прошла всего неделя с их возвращения, когда неожиданно пришло известие о том, что Гермиона забрала своих детей и уехала из Великобритании…


- Хорошо выглядишь, - проговорил Гарри, стараясь придать голосу безразличие.

- Спасибо, - вежливо улыбнулась она и сжала губы, будто пыталась удержать рвущиеся наружу слова.

- Как дела? – лёгкая хрипота выдала его волнение.

- Прекрасно.

- А Рон… - не следовало спрашивать о нём, и Гермиона, ощутив неловкость Гарри, пришла на помощь.

- Рону не очень подходит австралийский климат, а так он держится молодцом.

- Ты не отвечала на письма, - с этой, почти обвиняющей реплики разговор становился недопустимо личным, но Гарри уже было всё равно: слишком сильна была обида, а наравне с ней и горькая радость оттого, что он наконец-то увидел Гермиону.

Она глянула куда-то в сторону, словно искала пути отступления, но потом взяла себя в руки и небрежно проговорила:

- Не люблю писать.

- С каких это пор? – не унимался Гарри.

- Да уж года два, - она с вызовом посмотрела на него. – А как у тебя? Джинни выглядит очень счастливой.

- У меня тоже всё прекрасно.

- Гермиона! – к ним спешила Джинни, до этого болтавшая с бывшей однокурсницей. – Почему не предупредили, что приедете? Боже, как я тебе рада! А где Рон? – воскликнула она, обнимая Гермиону.

- Где-то был, - выдавила из себя Гермиона и рассеянно поискала глазами.

- Здесь я, - раздался басовитый голос позади. – Здорово!

Гарри испытал невероятное облегчение, увидев друга, будто с души упала тяжёлая, душная мантия. Горечь отступила, когда мужчины обменялись крепким рукопожатием и заговорили о новостях, произошедших в их жизни за последнее время. Джинни просто сияла, вставляя в беседу остроумные реплики и наслаждаясь эффектом, который производила на всех её броская красота. Гермиона отстранённо улыбалась, то и дело нервно поглядывая в сторону выхода.

Договорились встретиться после Рождества, собраться всей семьёй в Норе, совсем как в старые времена.

- Я так и не пойму, зачем вы уезжали? Далась вам эта Австралия! – задорно воскликнула Джинни.

- Там прекрасный университет, и детям нравится океан, - безапелляционно объяснила Гермиона.


Вечер был в разгаре. Вновь заиграла волшебная музыка, но на этот раз она была лёгкой, радостной.

- Потанцуем? – предложил Гарри Гермионе.

Она напряглась, но потом, нацепив безразличную улыбку, согласилась.

- В Австралии действительно так хорошо? – он осторожно положил руку ей на талию.

- Да, мне там очень… спокойно.

- То есть, всё отлично? – с сарказмом спросил Гарри.

- Без всякого сомнения, - последовал твёрдый ответ.

- Не слышу энтузиазма в голосе.

- Гарри, мы с тобой взрослые люди, ни к чему затевать этот разговор, - остудила она его.

- Согласен… Я рад, что ты вернулась, - выдохнул Гарри.

- Ненадолго.

- Что?

- Мы приехали на Рождество. Молли настояла, говорит, соскучилась по внукам. Сама бы я ни за что не решилась, - и она посмотрела Гарри в глаза.

Ему вдруг стало очевидно, что разлука ничего не изменила в их отношениях, лишь внесла в них болезненную и небезопасную нотку. Гарри поймал себя на мысли, что не может наглядеться на Гермиону, каждая черточка её лица, каждый жест, взгляд сводили на нет все его старания сохранить хотя бы видимость спокойного равнодушия.

- Надо поговорить, - решительно заявил он, останавливаясь. – Прямо сейчас.

Схватив Гермиону за руку, Гарри, словно шальной, потащил её за собой. Она почти бежала следом, как на привязи, смущённо оглядываясь на гостей.

Сумрачный коридор Хогвартса поразил гулкой тишиной. Гарри прижал Гермиону к стене и, тяжело дыша, прислонился лбом к холодному мрамору, словно хотел остудить свою горячку.

- Ты с ума сошёл! – Гермиона почти задохнулась от бега.

- Я целый год места себе не находил. Не представляешь, что со мной было! Так что да, я сошёл с ума. Почему ты не отвечала мне?! Почему закрыла доступ к своему дому?!

- Гарри, я прочла все твои письма, но… я не могла ответить! Слишком всё хрупко, я боялась разрушить нашу с тобой жизнь.

- Знаю, - с досадой проговорил он, стукнув ладонью по стене, и добавил, пронизывая Гермиону взглядом: – Я скучал.

- И я, - призналась Гермиона.

С этими словами будто рухнула стена, возведённая обоими – стена, за которой они прятались от себя. Гермиона поняла это и попыталась вырваться из объятий Гарри.

Но он, махнув рукой на всё, приник к её губам. Тело пронзила невыразимо приятная боль, будто лёгкие снова раскрылись, как у новорожденного, и впустили в себя холод и жар земли.

Послышались шаги. Гермиона в отчаянной спешке оттолкнула Гарри.
- Хватит, - прошептала она. – Кто-то идёт.

- К чёрту всех! – он сделал попытку снова обнять её, но она умоляюще пробормотала:

- Пожалуйста, Гарри!

- Ну, хорошо. Пойдём отсюда.

Он опять схватил её за руку и повёл по коридору. У Гермионы сердце выпрыгивало из груди. Гарри совсем спятил! Прекрасно сформированная защита, которую она выстраивала в течение этих двух лет, защита от любви Гарри Поттера, сломалась в одночасье, а она топчется по руинам в полной растерянности. «Что с нами будет?!» - мысленно спрашивала она, прекрасно зная ответ, но не находила в себе сил сопротивляться напору Гарри, лишь слепо продолжала идти, пока они не оказались в какой-то тесной комнатушке без окон. Здесь почему-то были хорошо слышны звуки бала: музыка, разрозненные голоса и звон бокалов. В полной темноте Гарри крепко обнял Гермиону и стал с неистовством целовать.

- Ты погубишь нас, - умоляюще прошептала она, оторвавшись от него.

- Да, наверное. Но я уже не смогу жить как раньше. Если ты опять сбежишь, я найду и привяжу тебя к себе.


Где-то за хлипкой перегородкой вдруг затихла музыка, и послышался голос Макгонагалл, усиленный «Сонорусом»:

- А теперь обещанный сюрприз! Все вы знаете, что прошлое нельзя вернуть, но о нём нужно помнить и знать. И теперь я хочу, чтобы вы увидели, каким был наш замок в далёкие средние века. Благодаря работе преподавателей школы, удалось восстановить картины прошлого, но это будет не сухая реконструкция и не имитация. Перед вами предстанут реальные события, о которых помнят стены Хогвартса, и память о которых нам удалось извлечь. Итак, вы увидите рождественский бал 1612 года!

Пол вдруг задрожал и поехал под ногами. Ударивший по глазам яркий свет и оглушительная тишина застигли врасплох, а потом раздался коллективный возглас изумления, словно многоглавое чудовище выдохнуло в один миг. Гарри прикрыл лицо рукой и услышал чей-то громкий насмешливый голос:

- Вот это сюрприз!

Следом раздалось щёлканье фотоаппаратов и возмущённое гудение толпы. Тут Гарри понял, что они с Гермионой оказались на постаменте, а тонкие перегородки на самом деле были своеобразным занавесом, который по приказу Макгонагалл мгновенно поднялся и открыл их для всеобщего обозрения. Гермиона, охнув, нервно дёрнулась в сторону, но Гарри крепко прижал её к себе.

- Стой, уже поздно, - пробормотал он, растерянно вглядываясь в толпу.
Гермиона лишь всхлипнула и отвернулась ото всех.

- Гарри! – услышали они дрожащий голос Джинни. – Как ты мог?!

После этого тишина стала мёртвой. Все застыли, глядя на обнявшуюся парочку. Гарри понял, что сгладить инцидент ничем не удастся, да у него и не было желания выкрутиться или оправдаться. «Всё к лучшему», - подумал он и хрипло произнёс:

- Мы с Гермионой любим друг друга.

Джинни вскрикнула, словно её ударили, Рон приобнял её за плечи и угрюмо глянул на Гермиону. Толпа ошеломлённо застыла.

- Это моя вина! – воскликнул вдруг кто-то писклявым голосом, и через мгновение к постаменту подскочил совершенно несчастный домовой эльф и стал биться головой о мраморную ступеньку. – Это я во всём виноват! Я! Плохое колдовство, плохое! И Хлюппи плохой! Хлюппи сделал ужасную вещь! Хлюппи испортил жизнь Гарри Поттеру и Гермионе Уизли! А также их семьям! Нет мне прощения!

Кто-то из гостей подбежал к истязающему себя бедняге и не без труда оттащил его от ступеньки, на которой остались кровавые пятна. Домовик, размазывая по лицу слёзы и кровь, которая текла из разбитого лба, продолжал горестно причитать, пока Макгонагалл не прикрикнула на него гневно:

- Прекрати истерику, Хлюппи! И объясни, наконец, каким образом поведение Поттера и Гермионы Уизли связано с твоей якобы виной!

Хлюппи стал сбивчиво объяснять, что он отыскал волшебную траву, аромат которой вызовет сильное ответное чувство, если люди хотя бы чуть-чуть нравятся друг другу. Готовый пучок он оставил как раз в этой самой комнате, ничего не зная о планах директора использовать помещение в качестве сюрприза, а потом пошёл звать домовуху Нотти, хотел привести её сюда, чтобы, вдохнув волшебный запах, она полюбила его. Но опоздал! Вместо них в комнате первыми оказались Гарри Поттер и Гермиона Уизли, и теперь они, несчастные, будут страдать из-за глупого, самонадеянного Хлюппи!

- Что это за трава?! – недоверчиво спросила Макгонагалл. – И откуда ты узнал рецепт?

Домовик закрыл себе рот руками, боясь проговориться, чтобы не навредить ещё одному человеку.

- Отвечай немедленно!

Домовик стал ещё несчастнее, прикрыв себе не только рот, но и нос. Наверное, он бы задохнулся, но профессор Лонгботтом пришёл ему на помощь:

- Это я его надоумил.

- Вы?!

- Да, но я должен сказать, что эта трава…

- Да как вам это в голову пришло?!

- Но на самом деле ничего страшного, ведь…

- Как это ничего страшного?! – взвизгнула Джинни. – Посмотрите на них!
Всё снова уставились на Гарри и Гермиону.

- О боже, - побледнела, пошатнувшись Гермиона, готовая упасть без чувств, если бы Гарри не поддержал ее.

- Где эта трава? – строго спросила директор.

Домовик прытко взобрался на постамент, вынул из вазы на тумбочке невзрачный пучок и отнёс Макгонагалл. Та взяла и в полной тишине стала недоверчиво рассматривать. Потом обожгла Гарри колким, подозрительным взглядом и произнесла:

- Да, это действительно очень сильная вещь. Боюсь, что процесс нельзя обратить вспять.

Гарри непонимающе нахмурился, но тут увидел, как Джинни залилась слезами, уткнувшись в грудь своему брату. Сердце болезненно сжалось, он отпустил Гермиону и инстинктивно шагнул в сторону жены.

Этого хватило, чтобы Гермиона мгновенно приняла решение.

- Я знаю, что может помочь, - высоким от напряжения голосом сказала она, пристально глядя Макгонагалл в глаза, словно хотела без слов передать что-то, не предназначенное для чужих ушей. – Единственный способ избавиться от колдовства – нам с Гарри надо расстаться навсегда.

Гарри не успел произнести ни слова, как Гермиона шепнула ему: «Прощай, Гарри», сошла с постамента и, ни на кого не глядя, быстро вышла из зала. Рон горестно посмотрел ей в спину, потом, пробормотав что-то напоследок Джинни, отправился за женой.

Гарри почувствовал, что проваливается в пропасть. В отчаянии он рванул за Гермионой, но кто-то встал у него на пути. Гарри попытался яростно оттолкнуть его, он мог бы, наверное, убить в таком состоянии, но горячий шёпот отрезвил:

- Гарри, это я, Невилл. Не ходи за Гермионой. Она всё сделала правильно.

- Гермиона! – срываясь на крик, позвал Гарри и кинулся к выходу.

Кто-то с силой оттащил его в глубину алькова и усадил. Этот «кто-то» удерживал его, пригвоздив к стулу заклинанием. Гарри увидел, как мимо прошла заплаканная Джинни и подумал, что ей пришлось очень нелегко, но рассуждать об этом не было сил. В голове вертелась одна единственная мысль о том, Гермиона бросила его, и они больше не увидятся.

Как сквозь бредовый туман было слышно, что Макгонагалл призвала всех продолжить праздник и всё же посмотреть приготовленный для гостей сюрприз. Заиграла торжественная музыка, и на том самом постаменте, где минутой ранее стояли, крепко обнявшись, Гарри и Гермиона, стали появляться и расходиться по залу люди в старинных одеяниях, они разговаривали, смеялись и выглядели совершенно счастливыми.

Гарри ощутил абсолютную пустоту внутри. Он сидел, словно мёртвый, невидяще уставившись вдаль, а мимо шли люди, живущие ныне и в средние века. Вдруг почудилось, что он – актёр очень странной пьесы, в которой каждый знал свою роль, и лишь Гарри не догадывался, каким будет финал.
На миг он очнулся от мрачных мыслей, когда среди мелькающих лиц увидел человека, которого здесь никак не должно было быть.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания

Глава 34. Контрапункт


 Последнее лирическое отступление.
 
 Часто ли мы сталкиваемся с необъяснимым? С какими-то удивительными совпадениями и незнакомыми людьми, которые вдруг заговаривают с нами именно о том, что мы хотели бы услышать? Положа руку на сердце, я признаю: да, бывает. Но прохожу мимо странностей, оставляя их на откуп тем, кто живёт в мире своих фантазий. Этих мечтателей влекут необычные факты, как бабочек на яркий, зовущий свет непознанного. Многие из них, пытаясь объяснить необъяснимое, оказываются в тупике мистицизма, ибо мистицизм вбирает в себя всё без разбора, словно склад ненужных вещей.
 
 Мы слишком заняты повседневными заботами, чтобы тратить время на ерунду, а может, просто не хотим копаться в хламе, будучи неуверенными, найдём ли более-менее внятные ответы на свои вопросы. Жизнь подбрасывает нам странные события, мы тут же без особых сомнений относим их на свалку мистицизма и накрепко про них забываем.
 
 Между тем, жизнь движется, независимо от того, понимаем мы её или нет, жизни вообще всё равно, осведомлены ли мы о мотивах и причинах происходящего, она полноводна и необъятна, словно расстилающийся перед нами океан, а уж пуститься в плавание, нырнуть на дно или остаться на берегу – зависит только от нас. Свободу выбора никто не отменял, правда, этот выбор иногда бывает нешироким. Но я верю, что каждый сделанный шаг разветвляет спектр наших возможностей, как если бы мы попали в сад, где тропинки множатся, стоит начать по ним идти. Остаётся только удивляться, не тесно ли этим бесконечно расходящимся тропкам рядом друг с другом?
 
 Считается, что у этого сада есть одна неприятная особенность – на место ответвления нельзя вернуться. Единственное, что мы можем – оглянуться назад с бесполезным сожалением. Кажется, будь у нас возможность бросить не устраивающий нас путь и вернуться к некой исходной точке, мы могли бы изменить всё к лучшему. Хотя «лучшее» или «худшее» - категории для жизни ничего не значащие.
 
 Но если представить на минуту, что возможность есть, какими тогда будут наши расходящиеся тропки? Будут ли они параллельны? Или пересекутся на людных перекрёстках? А может, тесно переплетутся, и, дополняя друг друга, создадут гармонию контрапункта? Нота к ноте зазвучит одна реальность вместе с другой, порождая новую музыку, а вместе с ней ряд необъяснимых мистических явлений. И только от нас зависит, будем ли мы их замечать, анализировать или отмахнёмся, как от навязчивой мухи, прилетевшей со свалки мистицизма.

 
 После холодного и пасмурного Лондона Австралия оказалась невыносимо солнечной. Дневное светило словно вознамерилось ослепить путешественника, показывая, кто тут главный. Но Гарри невозмутимо и целенаправленно шёл по нужному адресу, хотя знал, что там его не ждут.
 
 Неожиданно сработали защитные чары – нечто невидимое, упругое мягко оттолкнуло и не пустило вперёд. Гарри прошёлся, пытаясь найти изъян в обороне, но она была безупречна. Впрочем, как и всё, сделанное руками Гермионы. Что ж, ничего не оставалось, как терпеливо ждать, когда кто-нибудь покинет пределы волшебного купола. Гарри нашёл тенистое местечко под раскидистым деревом и сел на высохшую от солнца траву.
 
 От ничегонеделания подняли голову непрошенные воспоминания, а с ними – печальные мысли.
 
 Он вспомнил, как плакала Джинни. А ведь Джинни никогда не плачет – она кричит, ругается, швыряет вещи, высмеивает, но ни разу не было случая, чтобы она лила слёзы. А тут… Ей сочувствуют и ругают глупого домовика, а она только тупо смотрит в одну точку и горестно качает головой. Байка с волшебной травой произвела на всех весьма сильное впечатление, тут уж сыграли роль слова Макгонагалл. Директор школы ведь не станет подтверждать всякую чушь, все это прекрасно понимают, поэтому никто не усомнился в том, что Гарри Поттер и Гермиона Уизли – лишь жертвы нелепого недоразумения. Они чисты перед обществом. Так чисты, что даже противно…
 
 А для Гермионы появился повод, чтобы сбежать. Разве расстояние может что-то изменить! И теперь она сидит взаперти, как сказочная принцесса, и больше всего на свете жаждет, что принц никогда не нарушит её покой. Но Гермиона не учла один важный фактор: упрямство этого самого принца. Ничего, Гарри будет ждать столько, сколько понадобится.
 
 Солнце немилосердно палило, ожидание казалось бесконечным. Гарри решил потренироваться в сложных боевых заклинаниях: кабинетная работа в аврорате съедала всё время, не давая возможности вновь почувствовать приятную теплоту и силу волшебной палочки. Невидимая защита, расставленная Гермионой, отреагировала на заклинания красными и оранжевыми всполохами, но осталась непробиваемой.
 
 Упражняясь, Гарри представил, как Гермиона смотрит на него с радостным восхищением и даже сдержанно улыбается особенно удачным его пассам. Неожиданно пришло в голову, что так оно и есть – сквозь купол защитных чар за ним наблюдают внимательные глаза, и Гарри настороженно вгляделся в пространство, стараясь уловить хоть какой-то намёк на присутствие человека.
 
 Ожидание из томительного превратилось в привычное. Теперь Гарри стал даже находить определённую прелесть в окружающем пейзаже – ему нравились эти пегие поля с редкими приземистыми деревьями и абсолютно чистое небо с неумолимо слепящим жёлтым пятном, – будто бы внимательный глаз наблюдал за маленьким человечком, непонятно зачем заявившимся в такую безупречную в своей необитаемости долину.
 
 День, наконец, стал затухать – солнце порыжело, будто налилось рябиновым соком. Долина озарилась спело-золотистым светом. Вспомнился последний вечер в Сиракузах, как Гарри держал Гермиону на коленях и осторожно целовал бледные губы. С того момента стало абсолютно очевидно, что Гермиона теперь полностью принадлежит ему, как бы она ни сопротивлялась, как бы ни пряталась за глухими стенами защитных заклинаний. Гарри мысленно прижал Гермиону к себе и мечтательно прикрыл глаза.
 
 Внезапно сквозь лёгкий шелест листвы послышались нерешительные шаги. Гарри незаметно нащупал палочку и, разглядев чей-то высокий силуэт, возникший на фоне тёмно-пурпурного неба, мгновенно вскочил на ноги. Человек не отпрянул испуганно, лишь встал, подбоченившись, как будто точно знал, чего можно ожидать от незваного гостя. Было уже достаточно темно, и Гарри пришлось зажечь «Люмос».
 
 Палочка осветила рыжую шевелюру и настороженные голубые глаза.
 
 - Привет, - глухо поздоровался Рон.
 
 - Здравствуй, - Гарри успокоенно убрал палочку в карман.
 
 - Зачем явился? – Рон сложил руки на груди.
 
 - Хочу поговорить с Гермионой.
 
 Рон, отвернувшись, помолчал, а потом в немом возмущении покачал головой.
 
 - Я понимаю, что… - начал было Гарри.
 
 - Вам нельзя видеться! – с нажимом выкрикнул Рон.
 
 - Ты в это веришь? – напрягся Гарри.
 
 - Я это знаю! И ты это знаешь! Уходи.
 
 - Я не уйду.
 
 - Ну ты… - Рон со злостью сжал кулаки. – Думаешь, тебе всё позволено?! Приходишь сюда, чтобы разрушить нашу жизнь, и считаешь, тебе всё сойдёт с рук? – он направил палочку на Гарри.
 
 - Ничего я не хочу разрушать, - Гарри смиренно поднял руки. – Мне нужно только поговорить. Один раз. Один единственный раз! Это очень важно.
 
 - Она не хочет с тобой разговаривать, как ты не понимаешь!
 
 - Да понимаю я всё! – проорал Гарри. – Пусть выйдет и скажет мне сама, чего она хочет, а чего нет!
 
 Голубые глаза сузились от гнева и презрения. Нет, Рон слишком обижен, чтобы быть великодушным. Гарри нанёс другу незаживающую рану, и надеяться на прощение бессмысленно.
 
 - Уходи! – отрезал Рон.
 
 - Нет, - твёрдо ответил Гарри. – Мне нужно сказать Гермионе очень важную вещь. Это касается её судьбы. И я не уйду, пока не увижу её.
 
 «Здесь и закончится наша дружба», - горестно подумал Гарри, когда Рон быстрым движением направил на него «Ступефай». Атака не была неожиданной, и Гарри успел увернуться. Тогда Рон наслал на соперника «Сектумсемпру», тут уж Гарри пришлось активно сопротивляться: он хотел обездвижить нападающего сковывающим заклинанием, но тот успешно его отбил и, в свою очередь, выплеснул «Петрификус Тоталус», который прошипел в двух дюймах от плеча Гарри.
 
 Вдруг раздался женский крик:
 
 - Стойте! Прекратите!
 
 Сердце радостно ёкнуло, Гарри опустил палочку и с улыбкой повернулся к Гермионе. Глаза её горели от волнения, лицо в свете «Люмоса» было совершенно бледным.
 
 - Зачем ты вышла? – Рон тяжело дышал, всё ещё не опуская палочку.
 
 - Я испугалась, что вы убьёте друг друга.
 
 - Ещё чего! Руки об него пачкать, - Рон презрительно сплюнул.
 
 - Гарри, что ты здесь делаешь? – с надрывом спросила Гермиона.
 
 - Надо поговорить, - Гарри шагнул к ней.
 
 - О чём?!
 
 - Об одной очень важной вещи и желательно наедине.
 
 Рон злобно фыркнул, Гермиона настороженно глянула на него и заявила:
 
 - У меня нет секретов от мужа.
 
 - Правда? – Гарри пытливо посмотрел ей в глаза, а Рон неуверенно покосился на жену, словно боясь услышать ответ.
 
 - Правда.
 
 - Хорошо, - Гарри примирительно кивнул. – Мне есть что сказать вам обоим. Во-первых, я хочу попросить у вас прощения. Прости меня, Рон, я виноват! – громко, почти агрессивно выкрикнул Гарри, будто бросил извинения ему в лицо. – И у тебя, Гермиона, хочу попросить прощения за всё, что сделал…
 
 - Не стоит, - она недоверчиво нахмурилась.
 
 - … и сделаю.
 
 С этими словами Гарри схватил Гермиону за талию и аппарировал.
 
 ***
 
 Хлопки аппарации раздались в узком глухом переулке на окраине Лондона. Гермиона вырвалась из рук Гарри и гневно набросилась на него с кулаками:
 
 - Как ты мог! Ненормальный!
 
 Гарри мягко схватил её за запястья и, расставив руки, приблизил к себе.
 
 - Но ты ведь этого хотела?
 
 - Что?!
 
 - Признайся, в глубине души ты хотела, чтобы я тебя украл.
 
 - Ты сумасшедший!
 
 - Я люблю тебя.
 
 Гермиона замолчала. В темноте было слышно, как она всхлипывает.
 
 - Пойдём, - Гарри взял её за руку и повёл за собой.
 
 
 Они вошли в полузаброшенный дом с массивной дверью и кованными перилами на крыльце. Когда дверь со скрипом захлопнулась за их спинами, пахнуло ароматом старого дерева, сырости и пыли.
 
 - Где мы?
 
 - Это мой дом, - ответил Гарри. – Я купил его пару дней назад.
 
 - Гарри, мне нужно вернуться, - твёрдо заявила Гермиона, глядя ему в спину. Никто её не держал, но она сочла нужным предупредить: - Я ухожу.
 
 Гарри невозмутимо зажёг свет и повернулся.
 
 - Подожди.
 
 - Я ухожу! - несмотря на тон, Гермиона в нерешительности потопталась на месте.
 
 - Ты веришь мне?
 
 - После твоей сегодняшней выходки – нет.
 
 - Неужели ты думаешь, что я сделал это из эгоистических побуждений?
 
 - Я уже не знаю, что думать. Ты никогда таким не был!
 
 - Я не видел тебя целую вечность, - Гарри подошёл вплотную.
 
 - Гарри, не надо, - она умоляюще взглянула на него. – Мы не должны…
 
 - Чепуха, - он склонился для поцелуя.
 
 Гермиона отвернулась. Но Гарри настойчиво обхватил ладонями её лицо. Поцелуй получился смазанным, потому что Гермиона попыталась высвободиться. Тогда Гарри молча и решительно отвёл её руки за спину и стиснул, словно наручниками. Гермиона от неожиданности резко выдохнула, слёзы покатились по щекам. Свободной рукой Гарри стал нежно вытирать их, словно хотел убрать печать скорби с любимого образа.
 
 - Не надо плакать. Я не хочу обидеть тебя. Просто не уходи.
 
 - Пожалуйста, Гарри, - испуганно прошептала она. – В тебе осталась хоть капля благоразумия? Отпусти!
 
 Он с горечью посмотрел на неё, и, стараясь унять бушующий внутренний огонь, устремил взгляд поверх её головы, чтобы не видеть страх в широко распахнутых карих глазах.
 
 - Мы могли бы остаться здесь, - он разжал ладонь, освободив её руки. – Все эти долгие месяцы я думал, как было бы хорошо закрыться от всех и наслаждаться друг другом, будто мы одни на свете.
 
 - Ты же знаешь, что это невозможно.
 
 - Невозможно, - он проглотил душивший его комок. – Ты заразила меня своей любовью, Гермиона, а теперь хочешь бросить! - он отошёл в сторону, как показалось Гермионе, на ходу украдкой утирая слёзы.
 
 - Гарри, - жалостливо прошептала она.
 
 - Я бы ни за что не решился испортить вам с Роном жизнь, если бы не важные обстоятельства, - проговорил он собранно, словно не было только что вспышки отчаяния в его голосе. – Тебе грозит смертельная опасность.
 
 - С чего ты взял?
 
 - Когда ты ушла, Макгонагалл продолжила своё шоу, там были картины из средневековья: рождественский бал 1612 года с кучей приглашённых гостей.
 
 - Я читала про это в газетах. Говорят, им удалось вызвать воспоминания, хранимые стенами замка. И показать всех, кто был на том балу.
 
 - Среди них я увидел тебя.
 
 - Меня?!
 
 - Сначала я решил, что это какая-то ошибка, твой облик каким-то образом запечатлелся на стенах замка, или ещё что-нибудь в этом роде. Но ты была в средневековых одеждах и разговаривала с людьми из воспоминаний.
 
 - Не может быть!
 
 - Потом мне пришло в голову, что это твоя пра-прабабка, и тут тебя окликнули…
 
 - Ты же знаешь, среди моих предков волшебников нет.
 
 - Да, наверное, но дело не в этом. Тебя позвали, и ты обернулась.
 
 - Позвали?
 
 - Да. Он назвал твоё имя и девичью фамилию.
 
 Гермиона изумлённо подняла брови, а Гарри взволнованно продолжил:
 
 - Это был мужчина, я не увидел его лица, оно было скрыто капюшоном. Ты пошла за ним в альков и там… Он убил тебя.
 
 - Как?!
 
 - Вонзил в тебя нож.
 
 Гермиона испуганно ахнула.
 
 - Я стоял и смотрел, как ты умираешь, и ничего не мог сделать, - Гарри сгорбленно опустился на стул. – Он забрал твою сумочку и ушёл.
 
 - Но кто он такой?
 
 - Не знаю. Я проследил за ним до выхода из зала, а там воспоминания замка рассеялись.
 
 - Похоже на бред, - недоверчиво нахмурилась Гермиона.
 
 Гарри вызвал с полки штатив с одной единственной пробиркой, заполненной серебристым содержимым, и отдал её Гермионе.
 
 - Здесь всё, что я помню о том дне. Посмотри… на досуге, – сухо пояснил он.
 
 - Я не хотела тебя обидеть, но всё это звучит очень странно!
 
 - Ясно одно – ты каким-то образом попала в средневековье, и у тебя с собой было то, из-за чего тебя убили.
 
 - Что ж, достаточно подходящий повод больше не перемещаться во времени.
 
 - Согласен, - мрачно кивнул Гарри. – Это всё, что я хотел тебе сказать. Теперь можешь возвращаться к Рону.
 
 - Гарри, - она подошла и нежно взяла его за руку.
 
 - Уходи, Гермиона, или я за себя не отвечаю, - он высвободил ладонь и отвернулся.
 
 - Мне жаль, что так вышло, - у неё перехватило дыхание.
 
 - Мне тоже.
 
 Гермиона медленно пошагала к выходу, спиной ощущая устремлённый на неё взгляд. У двери Гарри настиг её и стиснул в объятиях.
 
 - Береги себя, - прошептал он ей в затылок. – Прощай.
 
 Закрыв за Гермионой дверь, Гарри ещё долго стоял, прислушиваясь к звукам на улице: вот раздался хлопок аппарации, а потом наступила гнетущая тишина.
 
 Гарри плюхнулся на стул и безвольно опустил руки. Тишина была невыносимой. Стало тоскливо, словно за ним явилась адская тень, пожирающая заблудшие души.
 
 - Тяжело, - пробормотал Гарри, шаря глазами по стенам своего невзрачного жилища. Прежний владелец дома был меломаном, и полки хранили множество виниловых пластинок. Повсюду валялись потрёпанные журналы о музыке. На обшарпанном комоде стоял старомодный проигрыватель.
 
 – Тяжело, - повторил Гарри, будто утверждая своё нынешнее состояние. – Так мне и надо.
 
 Он медленно встал и подошёл к буфету, чтобы найти выпивку. За пыльной стеклянной дверцей стояла давно кем-то забытая початая бутылка. Наверное, не стоило это пить – неизвестно, что за жидкость темнела внутри, но Гарри было всё равно.
 
 Хватив из горлышка, он поморщился – горечь напитка обожгла внутренности, но эта боль была ничем по сравнению с раздраем в его душе. Он выпил ещё и рухнул на продавленный диван. Рядом валялся раскрытый журнал, испещрённый рукописными заметками. Видимо, прежний хозяин любил безмолвно спорить с авторами статей. Гарри бросилась в глаза фраза, жирно подчёркнутая красным фломастером: «Контрапункт – это искусство одновременного сочетания нескольких мелодических линий».
 
 Хмель ударил в голову. Давящая тишина теперь вызывала раздражение. Гарри, пошатываясь, подошёл к проигрывателю, выхватил из аккуратной стопки первую попавшуюся пластинку, при этом остальные свалились на пол, и прочитал на обложке: «Людвиг Ван Бетховен. Симфония №7 ля мажор. Опус 92».
 
 - Опус, - пьяно пробормотал Гарри. – Пусть будет опус.
 
 Игла, как будто тоже опьянев, соскользнула, возмущённо взвизгнув. Гарри цыкнул на неё и бросил наугад на крутящийся виниловый диск.
 
 Полились тревожные звуки торжественной похоронной процессии, сначала тихие и осторожные, то затухающие, то льющиеся потоком стенающих скрипок, то вдруг мажорные и лёгкие, они всё нарастали, становились объёмнее, мощнее, пока не накрыли с головой своей всеобъемлющей печалью. Гарри осел на пол, оглушённый этим маршем бессильной скорби. Сразу вспомнились картины двухлетней давности: обожжённые скорченные тела, навеки застывшие в изумлённых позах, страх и отчаяние в глазах друзей. Вдруг его пронзило понимание того, что всё это было реальностью, никуда не исчезло. Просто затерялось в закоулках памяти, а он в своём теперешнем благополучии начал забывать, как это было. Благополучие оказалось мнимым, счастье – незаслуженным. Как он мог забыть про миллионы погибших, про слёзы осиротевших, про беспомощный взгляд Мэри, у которой выпрашивали смерть, как благо! Про Гермиону, которая так беззаветно любила его в той реальности, а теперь не хочет с ним разговаривать. Неужели она тоже забыла?
 
 Музыка достигла трагического апогея, разорвав пространство многоголосым плачем. У Гарри сдавило горло, он почти задохнулся от нахлынувших звуков, и в этот момент раздался требовательный стук в дверь. Гарри не двигался, оглушённый и подавленный. Стук повторился вновь.
 
 Гарри с трудом поднялся с пола, неверным движением сдвинул иглу проигрывателя – в ответ послышалось мерное шипение – и направился к выходу.
 
 Стучавший колотил уже без всякого стеснения, когда Гарри широко распахнул дверь и увидел Рона.
 
 - Где она?! – проорал Рон и ворвался внутрь с палочкой наизготовку.
 
 Он огляделся и, не обнаружив никого, кроме Гарри, двинулся на него.
 
 - Где она? - свирепо процедил он.
 
 - Ушла. Минут пятнадцать назад, - растерянно ответил Гарри.
 
 - Ты врёшь!
 
 - Её здесь нет, - развёл руками Гарри.
 
 Рон ещё раз осмотрел комнату, пыльная бутылка, сиротливо стоявшая на полу, видимо, убедила его в правдивости Гарри.
 
 - Гермиона исчезла, - потерянно прошептал Рон. – Гарри, куда ты дел мою жену?

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 35. Умеренная угроза

Гарри выскочил на улицу – тусклый фонарь освещал маленький пятачок на перекрёстке. В бледном свете беззвучно моросил дождь. Место возможной аппарации Гермионы утопало в темноте, но на свет «Люмоса» ответил блик в траве – там оказалась пробирка с воспоминаниями, которую Гарри отдал Гермионе несколько минут назад. Почему столь ценное свидетельство валяется на земле? Неужели Гермиона была настолько зла, что в сердцах забросила его с глаз долой? Нет уж: в рациональности её ума он никогда не усомнится. Или… ей пришлось бросить пробирку, потому что… После этого «потому» в голову полезли версии одна хуже другой.
 
 - Что ты там копаешься? – подошёл растерянный Рон и нервно потребовал:
 
 - Так и будешь стоять?
 
 - Мне надо в министерство, - ответил Гарри, выходя из задумчивости.
 
 - Я с тобой!
 
 
 В министерстве Гарри кинулся к системе слежения за аппарациями и выяснил, что около двадцати минут назад Гермиона Уизли переместилась… в Сиракузы.
 
 - Что она там забыла? – удивился Рон.
 
 - Или вспомнила, - мрачно пробормотал Гарри.
 
 
 В сицилийском отделе слежения подтвердили, что Гермиона Уизли действительно прибыла в Сиракузы около получаса назад, но о дальнейших её перемещениях ничего выяснить не удалось. Гарри рванул к Белой долине, где уже давно нелепым образчиком урбанизма высилась батарея модулей солнечной электростанции, и несколько минут бродил между ними в слепой надежде найти зацепку.
 
 - Что мы здесь делаем? – раздражённо спросил уставший следовать за Гарри по пятам Рон.
 
 - Тебе стоит отправиться домой – вдруг она вернётся, и тогда не о чем будет беспокоиться.
 
 - Когда она вернётся, я узнаю об этом первым! - Рон показал наручные часы – уменьшенную версию настенных материнских, где маленькая стрелка с именем Гермиона склонилась к делению «умеренная угроза».
 
 Вот почему Рон так нервничал. Но ни словом не обмолвился! Видимо Гарри окончательно подорвал доверие к себе.
 
 - Ты мне не говорил, что она в опасности!
 
 - Тебя бы это как-то подстегнуло?
 
 - Ты же знаешь, я сделаю всё…
 
 - А до этого делал не всё? – Рон угрюмо уставился на него. – Кстати, я ни на минуту не поверил в россказни домовика. Признайся, сколько вы уже встречаетесь?
 
 - Что?! Я не видел её два года до того вечера в Хогвартсе.
 
 - Она три раза уезжала за границу и всегда возвращалась как чужая. Я подозревал, но…
 
 - Третьего октября – в Париж на семинар колдомедиков, тридцатого октября – в Вену на «Доктора Фауста». Ты не любишь ни медицину, ни оперу, поэтому она не взяла тебя с собой, - размышлял Гарри вслух. – Про третий раз я ничего не знаю.
 
 - Вы всё-таки встречались, - зло сказал Рон, получив подтверждение своим подозрениям.
 
 - Нет.
 
 - Врёшь!
 
 - Третьего октября – день рождения Лили, мы праздновали дома! А на Хэллоуин в аврорате ежегодное усиление. Я не мог быть с Гермионой!
 
 - Как насчёт восьмого ноября?
 
 - Что насчёт восьмого ноября?
 
 - Третий раз.
 
 - Мы не виделись два года!
 
 - Тогда откуда тебе известно, где она была? Ты что, следил за ней?! – осуждающе крикнул Рон.
 
 - Следил. Каждый день. Мы же друзья. Удивительно, что ты не следил.
 
 - Я был уверен, что она направляется к тебе, но не хотел… выяснять, чтобы потом не пришлось…
 
 - Ты болван, Рон. Мы с ней не виделись.
 
 - Я не верю.
 
 - Для недоверчивых существует архив аппарации. Могу доказать свою невиновность, если хочешь.
 
 - Хочу!
 
 - Как только вернёмся в Лондон.
 
 Рон угрюмо кивнул. Наступило неловкое молчание.
 
 - Скажи честно, она мне изменяла?
 
 Гарри хотел ответить, но слова будто застряли в горле.
 
 - Изменяла?!
 
 - Нет, - мотнул головой Гарри. – Не в этой жизни.
 
 - Допустим, - недоверчиво усмехнулся Рон. – Но где же она была восьмого ноября?
 
 - Не знаю, - Гарри задумался. – В архиве об этом сведений не было, я бы знал. Система слежения работает безупречно.
 
 - Любую систему можно обмануть, - заметил Рон, - если захотеть.
 
 - Только постфактум. То есть, уничтожив записи. Но кто мог? И, главное,  зачем?
 
 - Это твоё министерство, - ухмыльнулся Рон. – Разберись.
 
 - После того, как найдём Гермиону.
 
 - Почему же мы топчемся здесь?
 
 - Да так, думал, поможет, - разочарованно вздохнул Гарри. – Но, видно, напрасно.
 
 
 На поиск Гермионы были брошены все силы сицилийской магической полиции, но к вечеру, когда стало понятно, что её следов не найти, глава местного аврората смущённо заявил, что сделал всё что мог, и больше ничем помочь не в состоянии. Авроры отправились по домам, меж тем стрелка на часах Рона всё ещё указывала на «умеренную угрозу».
 
 Гарри с Роном фанатично продолжали поиски всю ночь и под утро совершенно выдохлись.
 
 - Что ж, давай подытожим, - устало проговорил Гарри, когда они с Роном уселись за столик уличного кафе. – Женщины хоть сколько-нибудь похожей на Гермиону никто не видел, значит…
 
 - Она изменила внешность, - продолжил Рон.
 
 - Если человек меняет внешность, то явно не хочет, чтобы его нашли. А насколько я знаю Гермиону, она всё делает безупречно. То есть, если она не хочет быть найденной, то…
 
 - Мы её никогда не отыщем, - упавшим голосом проговорил Рон.
 
 - Нет. Это значит, что мы её не отыщем до тех пор, пока не узнаем причину этого странного поведения. Гермиона никогда не бросит своих близких, тем более детей. Следовательно, у неё были веские причины исчезнуть.
 
 - Думаешь, она хотела кого-то уберечь от опасности?
 
 - Или что-то исправить. В любом случае надо выяснить, чем она занималась в последние два месяца.
 
 - Почему последние два?
 
 - Потому что после восьмого ноября прошло ровно столько. Рон, возвращайся домой, обыщи всё, найди все бумаги, все документы за это время, вплоть до магазинных чеков. А я отправлюсь в министерство узнать, кто и зачем стёр записи о перемещениях Гермионы.
 
 Рон аппарировал, а Гарри окинул взглядом просыпающийся город и вспомнил место, где когда-то, в той жизни, стоял их с Гермионой дом. Сейчас там была сувенирная лавка, полная всяких поделок, среди которых блестели глянцевые бюстики Архимеда и скульптурные миниатюры с изображением его могилы. Могилу учёного, равно как и весь город, они уже обыскали и не нашли никаких следов магии, кроме тех, что оставляли сами.
 
 Но самым большим разочарованием было отсутствие каких-либо ощущений в Белой долине. За эти два года Гарри несколько раз собирался её посетить, но всё откладывал, оправдываясь перед собой неотложными делами, в глубине души осознавая, что не хочет будить воспоминания, которым в этой жизни не должно быть места. Почему он не вернулся туда, где пережил самые острые моменты счастья? Что боялся увидеть? Гермиона не испугалась, и вот теперь её нет. Единственная зацепка – этот таинственный некто, стёрший архивные записи системы отслеживания аппарации.
 
 
 В министерстве в такую рань можно было встретить лишь дежурных авроров. Гарри решил обойтись без помощников и лично пошёл в архив, который представлял собой тесное помещение с полками, доверху набитыми талмудами, и столом посередине.
 
 - Акцио «Восьмое ноября», - призвал Гарри, и с одной из верхних полок слетел уже слегка пропыленный талмуд, опустился на стол и предупредительно раскрылся. – Искать запись: «Гермиона Уизли».
 
 Страницы стали перелистываться сами, с бешеной скоростью, пока не дошли до последней, после чего на форзаце появилась надпись: «Сведений не найдено».
 
 - Искать: «Гермиона Грейнджер», - приказал Гарри, не особенно надеясь на успех.
 
 Книга исполнила те же действия.
 
 Значит, либо Гермиона никуда не перемещалась, и Рон врёт; либо перемещалась, и кто-то достаточно осведомлённый затеял очень плохую игру.
 
 Проникнуть в архив чужому не так просто – нужно иметь специальный доступ, который есть только у смотрителя архива, министра магии, немногих его помощников и начальника аврората. Дело за малым: узнать у охранников, кто заходил сюда восьмого ноября прошлого года.
 
 
 Охранник, поколдовав с записями, нашёл нужную страницу.
 
 - Так, восьмого ноября прошлого года… Ага. Сюда заходил… мистер… Г.Д. Поттер и… больше никто, - вынес он свой вердикт.
 
 - Ты уверен? Проверь ещё раз.
 
 - У меня всё чётко записано. Здесь были только вы, мистер Поттер. Забыли, наверное?
 
 
 Восьмое ноября… Что это был за  день? В памяти всё перепуталось. Кажется, он читал отчёт о торговле запрещёнными артефактами в Лютном переулке, хотя такие отчёты поступают каждый день.
 
 Размышления прервали голоса: кто-то пытался проникнуть в архивный блок.
 
 - Мне нужен Поттер!
 
 - Вам нельзя здесь находиться, ещё шаг, и я применю заклятие! – грозно увещевал охранник, пытаясь остановить вошедшего человека с рыжей шевелюрой.
 
 Гарри узнал Рона и громко успокоил стража:
 
 - Это ко мне, можете впустить.
 
 - Под вашу ответственность, - не теряя важности, предупредил тот.
 
 Рон с достоинством поправил мантию и хмуро глянул исподлобья.
 
 - Нашёл бумаги? – с надеждой спросил Гарри.
 
 - Нет. Никаких следов, как будто кто-то специально выпотрошил её документы.
 
 Гарри тяжело вздохнул.
 
 - Ты обещал представить доказательства, - Рон выжидающе скрестил руки.
 
 - Что? А, конечно, пойдём.
 
 
 В архиве Гарри взмахнул палочкой и призвал:
 
 - Акцио «Третье октября».
 
 Книга слетела с полки и аккуратно опустилась на стол.
 
 - Искать: «Гарри Джеймс Поттер».
 
 Страницы зашелестели, быстро переворачиваясь, пока не остановились на одной, где чёрными чернилами было выведено:
 
 «Гарри Джеймс Поттер, аппарировал из Гриммуальд плейс, 12, Лондон, в Беламбра-сити, улица Корвизар, Париж. Семь часов пополудни».
 
 - Значит, говоришь, праздновал день рождения Лили дома? – закипая гневом,  прошипел Рон.
 
 - Я ничего не понимаю, - оторопел Гарри.
 
 - Беламбра-сити на улице Корвизар – это её отель! Гермиона по старой привычке любит останавливаться в маггловских отелях! Я слышал, как она бронировала номер с этого… т-телефона! А-а, ну конечно, вы же с ней выросли у магглов! Вам проще связаться друг с другом при помощи всех этих штуковин! Но магию-то не проведёшь! Магия доказывает, что ты, Поттер – настоящая сволочь! А я тебе верил! – Рон яростно стукнул кулаком по столу.
 
 - Акцио «Тридцатое октября», - потерянно призвал Гарри. – Искать «Гарри Джеймс Поттер».
 
 Книга раскрылась на нужной странице.
 
 «Гарри Джеймс Поттер аппарировал из Министерства магии, Лондон, в Опернринг,2, Вена. Семь тридцать пополудни».
 
 - Тварь! – услышал он голос Рона и почувствовал удар по лицу.
 
 Едва удержавшись на ногах, Гарри мотнул головой и увидел, как Рон вышел прочь, хлопнула дверь, Рон что-то рявкнул охраннику, послышались сердитые шаги, потом всё затихло.
 
 - Акцио «Восьмое ноября», - призвал Гарри, задыхаясь от бешеного стука сердца. – Искать «Гарри Джеймс Поттер».
 
 «Сведений не найдено».
 
 Гарри глухо застонал, хватаясь за голову. Это невозможно вынести! Кто-то его дурачит, чтобы поссорить с Роном, или… он действительно встречался с Гермионой, но ничего об этом не помнит. Ему стёрли память? Кто? Неужели она?
 
 Опустившись на стул, он потерянно оглядывал полки, не в силах принять вероятную и такую дикую в своей невозможности правду. Он встречался с Гермионой несколько раз, но она предпочла не мучить его чувством вины перед семьёй и каждый раз применяла «Обливиэйт». А вчера она решила окончательно порвать с ним отношения.
 
 Или… может быть, она порвала с ним гораздо раньше.
 
 «Восьмого ноября. Мы с ней где-то виделись… Наверняка был разговор, о котором я уже ничего не помню, но эта наша тайная встреча должна была стать последней. Я уничтожил архивную запись о перемещениях, а она стёрла мне об этом память. Значит, дело было в Лондоне, может быть, прямо здесь, в министерстве. На Рождественский бал Гермиона бы сама не пошла – наверное, Рон настоял. Она выглядела испуганной, видимо, боялась, что я всё вспомню. Хотя нет, её «Обливиэйт» преодолеть невозможно. Просто опасалась, что всё начнётся сначала. Эта моя выходка с похищением не входила в её планы.
 
 Я думал, что не видел её два года, а оказалось, что мы встречались, может быть даже чаще, чем эти три раза, ведь для тайных свиданий необязательно аппарировать. Можно воспользоваться камином или метлой, маггловским транспортом, наконец. Но у меня не осталось ни единого воспоминания! Зачем ты так со мной, Гермиона? Почему не дала нам шанса поступить честно? Почему лишила меня возможности хотя бы помнить о счастливых моментах? И где ты сейчас?!»
 
 Размышления прервал вошедший архивариус, который уставился на Гарри, как на неизбежное зло.
 
 - Могу я вам чем-нибудь помочь, мистер Поттер?
 
 - Да, можете, - Гарри поднялся и собранно произнёс: - Найдите сведения обо всех перемещениях Гермионы Джин Уизли аппарацией и через каминную сеть.
 
 - За какое число, сэр?
 
 - За последние два года.
 
 Лицо архивариуса удивлённо вытянулось.
 
 - Отчёт представите сегодня к вечеру.
 
 - Но это невозможно! Мне понадобится минимум неделя!
 
 - Я пришлю вам авроров на помощь.
 
 - Только не авроров! Они здесь всё перевернут! Я лучше сам… кого-нибудь попрошу.
 
 - Удачного дня, - пожелал Гарри и покинул архив.
 
 
 «Что у нас есть? – думал Гарри, сидя за заваленным бумагами столом у себя в кабинете. – Одна большая ложь, которая, возможно, никак не связана с исчезновением. Радует только одно – Гермиона его действительно любила, так любила, что не давала ему расстаться с семьёй и стать несчастным. И сама не хотела покидать своих близких, – Гарри горько усмехнулся. – Есть ли вообще такое место, где они могли бы любить друг друга и быть счастливыми? Или время? То, что не суждено, не должно сбываться, и если сбывается, то  никому не приносит радости. Странно, что наши с ней отношения стали возможными, лишь когда всё вокруг рушилось. Мир гибнул, а мы только крепче сжимали руки. Это было страшно и прекрасно одновременно. Но любовь превратилась в обман, стоило миру воспрянуть. Единственным выходом было стереть чувства напрочь, вытравить из сердца. Что она и сделала. Наверное, так было правильно. Хоть правильно – не всегда хорошо».
 
 - Разрешите? – архивариус просунул голову в дверь. – Я всё сделал, - он вошёл, получив кивок. – Конечно, было трудно: пришлось перелопатить кучу книг, собрать сведения воедино, сделать выборки по месту аппарации, потому что так отслеживать легче всего, проставить временные метки, переписать всё начисто и даже, - он победно улыбнулся, - отследить частоту перемещения в определённые пункты!
 
 - Спасибо, - с благодарным кивком сказал Гарри. – Я позабочусь, чтобы вам выписали премию.
 
 - Всегда рад служить. На первой странице указаны адреса, которые миссис Уизли посещала чаще всего. И что самое примечательное – она это делала глубокой ночью по местному времени, - архивариус задорно хохотнул. – Наверное, сбегала от мужа ради кого-нибудь погорячее.
 
 - Большое спасибо, - холодно проговорил Гарри. – Миссис Уизли выполняла секретное задание для министерства, поэтому надеюсь, что тайна её визитов останется здесь, в этой комнате!
 
 - Можете не сомневаться. Я же служитель архива, мой язык связан профессиональной этикой. Он, увы, никогда не развяжется, - с сарказмом произнёс архивариус.
 
 - Рад это слышать.
 
 Выпроводив его, Гарри стал жадно просматривать отчёт.
 
 
 Архивная крыса знала своё дело – отчёт был составлен безупречно. Самая важная информация была указана на первом листе – Гермиона несколько раз за последние месяцы посещала одно и то же место – Драммонд-стрит,576, Мельбурн, Австралия. Ночью, через камин. Возможно, в этих визитах не было ничего странного: может быть, там просто жила её смертельно больная подруга, которой срочно требовалась помощь? А может быть, и нет. Один из визитов приходился на пятое сентября прошлого года в три часа ночи по местному времени.
 
 Гарри снова рванул в архив, и, не обращая внимания на возмущённые вздохи служителя, выставил его вон.
 
 - Акцио «Пятое сентября», - призвал он. – Искать «Гарри Джеймс Поттер».
 
 «Сведений не найдено».
 
 «Значит, мы с ней не виделись в тот день», - почему-то обрадовался Гарри.
 
 - Если вы ищете совпадения, то советую посмотреть четвёртое сентября, - раздался голос позади: архивариус, видимо, по дурной привычке, опять выглядывал из-за двери. – Есть такая штука, называется «разница во времени».
 
 Гарри раздражённо зыркнул на него, и тот с усмешкой убрался.
 
 - Акцио «Четвёртое сентября». Искать: «Гарри Джеймс Поттер»
 
 «Гарри Джеймс Поттер аппарировал из министерства магии в Косой переулок, 17, четвёртого сентября в четырнадцать часов пополудни».
 
 Время совпадало, но место? Возможно, оно скрывало в себе нечто, что знали и Гермиона, и Гарри-который-всё-помнил.
 
 Сунув в карман отчёт архивариуса, Гарри помчался в Косой переулок.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 36. Заложник настоящего

Семнадцатый дом в Косом переулке оказался гостиницей. Гарри не помнил, чтобы хоть раз заглядывал сюда. Здание было неприметным, вывеска – невзрачной и вряд ли привлекла бы внимание прохожего. Внутреннее убранство было под стать фасаду: стены в выцветшей краске, пыльные полки ключного шкафчика, за обшарпанной стойкой сидел унылый служка. Он поднял на Гарри сонные глаза и лениво моргнул.
 - Здравствуйте, - Гарри не знал, с чего начать. – Могу я снять комнату?
 - Вам как обычно? – служка выжидательно уставился на растерянного посетителя и, не дождавшись ответа, протянул руку к ключу.
 - Да, - опомнился Гарри. – Как обычно.
 - Два галлеона, - служка небрежно кинул на стойку ключ от комнаты.
 Гарри расплатился, взял ключ – тот оказался без номера.
 - А… - вопросительно протянул он.
 - Пятая, - равнодушно отозвался служка и откинулся на спинку стула.
 - Скажите, - обратился Гарри, и тот сонно смерил его взглядом, - Сколько раз я здесь бывал?
 - Не считал, - ответил тот после удивлённой паузы.
 - Четвёртого сентября, в четырнадцать часов, - напомнил Гарри. – Я приходил сюда?
 - Возможно.
 - Один?
 - Да.
 - Сколько времени я здесь провёл?
 - Часа два.
 - А в другие мои визиты?
 - Вы всегда приходите на пару часов. В комнату номер пять. И один.
 
 В комнате номер пять стояла кровать, шкаф и прикроватная тумбочка. Гарри задумчиво сел на пропыленное покрывало. За давно немытым окном шумел Косой переулок. Гарри откинул покрывало – постельное бельё было неопрятным и ветхим. Чем бы он здесь ни занимался, эта комната не могла служить для любовных утех. В шкафу лежала лишь пара серых полотенец. Прощупывание стенок показало отсутствие потайных мест. Тумбочка была столь же пуста. Гарри взмахнул  палочкой и проговорил заклинание, выявляющее следы колдовства, – ничего. Или колдовство было слишком хорошо замаскированно. Он тщательно исследовал стены и каждую половицу – снова безрезультатно. Разочарованно вздохнув, Гарри подошёл к окну и уставился на затихающую в ожидании ночи улицу. Грязное стекло дребезжало, когда мимо на метле пролетал волшебник, а слой пыли на подоконнике был слегка неровным, словно остался след от дуновения ветра. Хмыкнув, Гарри подул на подоконник – пыльное облачко поднялось в воздух, и в носу защекотало. Чихнув, Гарри распахнул на удивление легко открывшееся окно, и в тот же миг его чуть не сбила с ног большущая сова, ворвавшаяся в комнату. Шумно похлопав крыльями, она сбросила на кровать какой-то предмет и тут же улетела. Гарри даже показалось, что она была ненастоящей: слишком уж огромная.
 Предметом оказался старый сапог. Сразу стало понятно, что это портал, а комната служила пунктом для перемещения в другое место. В надежде, что теперь-то он попадёт по нужному адресу, Гарри схватился за сапог и ощутил знакомый рывок в области солнечного сплетения.
 
 Гарри оказался в небольшой квартире, где, судя по обстановке, жили магглы: телевизор, компьютер и ни одной колдографии.
 Кто-то испуганно охнул за спиной, и Гарри обернулся – на полу, в растерянной позе, сидел человек средних лет в очках с тонкой оправой. Судя по всему, визит Гарри стал для него большим сюрпризом.
 Человек шумно испуганно дышал и пялился во все глаза на незванного гостя. Осматривая комнату, Гарри пришёл к выводу, что тот живёт затворником, а множество книг по истории, физике, математике и политологии говорили о характере его деятельности.
 - Это вы! - удивлённо заговорил хозяин, поднимаясь с пола. – Давно не виделись.
 - Вот как? – Гарри внимательно оглядел незнакомца. – Где я?
 - На Драммонд-стрит. Вообще-то, странный вопрос, но, учитывая вашу… специфику, вполне уместный. Она говорила, что всякое может случиться, но я в немного замешательстве.
 - Она?
 - Гермиона, - пояснил мужчина и продолжил возбуждённо: - В последний раз произошло кое-что важное, и она предупредила, что события примут неожиданный оборот, а значит, следует…
 - Кто вы? – перебил его Гарри.
 - Джон Смит. Так, во всяком случае, мы условились меня называть, чтобы не было привязки к личности. Я ваш консультант. То есть, консультант АД по вопросам политологии, - протараторил тот.
 - АД? – недоверчиво хмыкнул Гарри.
 - Армия… кого-то там на букву «Д». Я уже не помню. Гермиона нечасто его называла.
 - Понятно. – Гарри потребовалось сесть, чтобы переварить эту информацию, и он опустился на стул. – Гермиона рассказала вам про АД?
 - Упоминала об организации с таким названием.
 - Армия Дамблдора существует?
 - Откуда мне знать? – пожал плечами Джон. – Вам виднее.
 - И как долго вы наш консультант?
 - С начала сентября. Гермиона вызволила меня из одного неприятного места и спрятала здесь.
 - Кого из нас ещё вы знаете?
 - Только вас и Гермиону.
 - Когда вы видели её в последний раз?
 - Три дня назад.
 - И что… такого важного произошло?
 - Я добыл кое-какие сведения: научное новостное агентство опубликовало статью о зашифрованных греческих письменах, обнаруженных в одной из частных библиотек Лондона. Владелец умер, имущество было распродано, а рукописью заинтересовался известный коллекционер, он нанял дешифровщика, и тот пришёл к удивительному открытию: оказывается, в Древней Греции был проведён уникальный опыт по перемещению во времени. Кто-то подробно описал случай, когда целый город подвергся воздействию некой силы и вернулся в прошлое. Конечно, это могла быть удачная фальсификация или просто чья-то фантастическая выдумка, но, во-первых, возраст пергамента не подлежит сомнению, а во-вторых, рукопись указывала на некую пещеру, где спрятано точное описание механизма данного опыта. И было принято решение снарядить экспедицию на поиски.
 - Где эта пещера?
 - К сожалению, больше ничего выяснить не удалось. Более того, прошёл слух, что сведения были засекречены спецслужбами, и доступа к ним нет.
 - Кто этот коллекционер?
 - Генри Гуди, но он недавно умер. Несчастный случай.
 - Что про это сказала Гермиона?
 - Она сочла информацию чрезвычайно ценной, и посетовала на нехватку времени.
 - Нехватку?
 - Рукопись была обнаружена несколько месяцев назад, а публикация появилась лишь недавно. И, если тот, кто владеет этими сведениями добрался до пещеры, то у него, наверняка, уже есть средство изменить всю парадигму современной науки. Да что там, всей нашей жизни!
 - Тогда нужно срочно связаться с автором статьи!
 - Увы, журналист тоже погиб при загадочных обстоятельствах. Публикация как раз и была посвящена этой смерти, просто в ней упоминалось о его профессиональной деятельности.
 - Кто-то рубит концы?
 - Очень похоже.
 - Что ещё сказала Гермиона?
 - Что вы, возможно, появитесь. Но, вероятнее всего, нет. Она не была в этом уверена.
 - И всё?
 - Она очень не хотела вашего возвращения. Сказала, что в таком случае нам всем грозит большая опасность.
 - Из-за меня?!
 - Нет! Из-за того, что она не успеет.
 - Не успеет что?
 - Этого я не знаю.
 - В чём опасность? – Гарри мучительно потёр лоб.
 - В принципе, она очевидна. Если кто-то найдёт способ переместиться во времени, он сможет повлиять на события из прошлого. Допустим, попасть в сорок пятый год, когда была принята конвенция о запрете производства ядерного оружия, и каким-то образом задержать сенатора Вексберга, чтобы он не успел на ратификацию этой конвенции…
 - Что? – непонимающе замотал головой Гарри.
 - Вы не знаете о Вексберге? – изумился Джон и получил в ответ лишь раздражённый взгляд. – Все знают эту историю! Именно благодаря Эндрю Вексбергу конвенция была одобрена Сенатом США с перевесом в один голос! После чего другие страны тоже её подписали. Поэтому наш мир сегодня не напичкан оружием, которое может стать причиной гибели человечества. – Джон возбуждённо встал. – Эндрю не просто проголосовал «за», он вёл активную работу по ратификации, даже объявил голодовку и впоследствии стал легендой! Хотя многие считают его сумасшедшим, но, по-моему, он один из умнейших людей того времени. Между прочим, мы с ним закончили один и тот же факультет Принстона. В разные годы, естественно. Я считаю, что его докторская по Пуническим войнам и влиянию греческой культуры на формирование римского права просто великолепна! Он, кстати, как и я, был большим поклонником философских трудов Архимеда.
 - Не знал, что Архимед был философом.
 - Тогда вы о нём вообще ничего не знаете! Незадолго до смерти, когда ему было уже за семьдесят, Архимед написал свой знаменитый «Трактат о войне», где предсказал падение римской империи и с удивительной точностью предугадал последствия объединения народов под единым религиозным знаменем, начиная от крестовых походов и заканчивая мировыми войнами. Словно он повстречался с нашим современником и…
 - Так, - Гарри попытался сосредоточиться. – Всё это весьма интересно, однако никак не объясняет, куда могла деться Гермиона.
 - Она пропала?
 - Да, чёрт подери, пропала! И я уже два дня пытаюсь её отыскать!
 - Ох, - Джон явно расстроился. – Тогда нам следует обратиться в полицию.
 - Вряд ли это поможет, - скептически заметил Гарри и подумал, что в маггловском мире даже умный человек, оказавшись беспомощным перед лицом неприятностей, всегда будет надеяться на привычные институты власти. – Мне нужно побывать ещё в одном месте.
 Он встал, намереваясь аппарировать.
 - Послушайте, - торопливо забормотал Джон. – Я не совсем понимаю, почему Гермиона заинтересовалась именно этой, явно ненаучной, публикацией, но, если написанное – правда, то нам нужно быть готовым ко всему. Мне раньше казалось, что машина времени – это дело далёкого будущего, однако сейчас я думаю, попади она не в те руки, последствия будут чрезвычайно…
 - Я понял, - оборвал Гарри словоохотливого учёного.
 - А самое главное, мы не почувствуем перемен, потому что реальность изменится вместе с воспоминаниями, таковы уж особенности нашего мозга.
 - Где-то я уже это слышал, - задумался Гарри, отложив процесс перемещения.
 - Да, последние исследования доказывают, что наш мозг способен создавать весьма реалистичные иллюзии, исходя из окружающей обстановки, а ненужную информацию – просто стирать. Именно благодаря этому наша картина мира всегда свежа и готова к обновлению.
 - Что?
 - Мы все заложники настоящего. Даже сожаления о прошлом настигают нас только сегодня. Потому что любое событие можно оценить лишь с позиции его сиюминутных последствий.
 Гарри внимательно посмотрел в глаза этому странному человеку с горящим взглядом, и неясные воспоминания мгновенно взбудоражили сознание, словно резко толкнули изнутри. В закоулках памяти промелькнул образ того, кто произносил те же слова, что и Джон Смит.
 - И ещё один вопрос: когда я был здесь в последний раз?
 - По-моему, в начале ноября. Числа седьмого или восьмого…
 
 Разговор с учёным дал направление в поиске и вызвал ещё большее беспокойство: теперь Гарри точно знал, что Гермионе грозит смертельная опасность.
 Оставалась всего одна зацепка, которая помогла бы пролить свет – квартира в Мельбурне, куда перемещалась Гермиона через камин. Вполне вероятно, это место было лишь перевалочным пунктом, подобно гостинице в Косом переулке, но, возможно, там остался хоть какой-то след.
 Дом номер 576 на Драммонд-стрит оказался самым обычным частным особняком в череде таких же близнецов. Меблировка очень напоминала обстановку детства: столь же опрятную и по-маггловски уютную, и потому не слишком радостную. Гарри, борясь с волнением, заставил себя методично обыскивать каждый уголок квартиры – шкафы, полки, комоды, потом залез на чердак, осмотрел подвал – ничего, словно кто-то специально уничтожил всё, что было связано с её обитателями.
 Обессиленный, он упал в кресло и тяжело вздохнул. Бессонная ночь дала о себе знать, и Гарри погрузился в дремоту…
 
 «Может быть, вызвать полицию?» - послышался сквозь сон испуганный шёпот.
 «Давай хотя бы спросим, кто он. На грабителя вроде не похож».
 Гарри открыл глаза и увидел девушку и парня, настороженно уставившихся на него.
 - Кто вы? Что вам здесь нужно? – преодолел робость парень.
 - Я ищу женщину. Гермиону, - ответил Гарри, стирая с лица сонливость.
 - А! – облегчённо воскликнул парень. – Я уж подумал… Но её здесь нет.
 - Когда вы видели её в последний раз?
 - Позавчера. Встретились на улице. Она очень торопилась, сказала, что должна уехать на некоторое время и дала нам ключи, чтобы присматривали за домом. Мы живём по соседству.
 - Она больше ничего не говорила?
 - Нет.
 - Может быть, уточняла, куда уедет?
 Пара синхронно помотала головами.
 - Или просила что-то передать?
 Они тревожно переглянулись.
 - Ну? – Гарри встал.
 - Скажи. Ты же видишь, это он, - прошептала девушка парню.
 - Что «скажи»? – с нажимом подхватил Гарри, подойдя ближе.
 - Мисс Грейнджер сказала, что, если появится зеленоглазый человек лет тридцати в очках, передать ему, чтобы он её простил за… - парень замялся, пытаясь вспомнить.
 - Обливиэйт, - подсказала девушка, и парень согласно кивнул.
 - Это всё?
 - Да.
 Гарри разочарованно стукнул кулаком по спинке кресла. Парочка наблюдала за ним во все глаза.
 - Гермиона жила здесь? – спросил, наконец, Гарри.
 - Это дом Грейнджеров. Потом они уехали, а Гермиона только изредка бывала.
 - С детьми?
 - У неё есть дети? – удивилась девушка. – Мы не знали.
 - И муж, - сказал Гарри.
 - Надо же.
 - Здесь очень чисто. Кто-то убрал дом совсем недавно.
 - Это миссис Кэч. Приходит раз в неделю.
 - Можно с ней поговорить?
 Миссис Кэч оказалась женщиной лет шестидесяти с аккуратными светлыми кудряшками, словно сошла с постеров шестидесятых годов.
 - Я убираюсь каждый понедельник. Нет, никаких записей не находила. Гермиона ничего мне не передавала. Хорошая девушка, платит исправно, - отвечала уборщица на вопросы Гарри.
 Когда леди ушла, Гарри ещё долго бродил вокруг дома в поисках ответов, потом вошёл внутрь и опустился на диван в гостиной.
 Гермиона появлялась здесь одна, по ночам, скрывая от всех семью, словно шпионка. Вероятно, отсюда она ходила к Джону – его дом должен быть неподалёку. А Гарри перемещался через портал, доставляемый совой в комнату номер пять семнадцатого дома в Косом переулке. Хотя нет, скорее, он просто аппарировал из гостиницы, а портал был запасным вариантом, о котором никто не знал, даже Гермиона. Они встречались в квартире Джона – маленькая армия Дамблдора в составе двух человек. Собирались одновременно, просто из-за разницы во времени перемещения Гермионы были почти на сутки раньше.
 Однако с восьмого ноября всё пошло не так. Гермиона просто исключила его из АД и стёрла воспоминания. Зачем? Что изменилось?

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 37. Любые неожиданности

Утомительно тянулось время, и Гарри подумал, что зря его теряет, сидя в гостиной покинутого дома. Приняв решение, он резко встал и почувствовал, как что-то выпало из кармана на упругую обивку дивана – пробирка с воспоминаниями, отданная Гермионе перед её таинственным исчезновением.
 
 
 
 Министерство встретило Гарри беспокойным гулом. По всеобщей растерянности стало понятно, что произошло нечто неординарное.
 
 — Мистер Поттер! – Арон Норберг одержимо кинулся ему навстречу из толпы. – У нас плохие новости.
 
 Гарри кивнул ему, чтобы шёл следом, а сам быстрым шагом отправился в свой кабинет.
 
 — С магглами что-то случилось. Ни с то ни с сего исчезают целые населённые пункты! Я проверил по всем каналам – это не наших рук дело, — отрапортовал помощник.
 
 — Хочешь сказать, они просто так испаряются?
 
 — Бесследно, — Норберг вытаращил на Гарри испуганные глаза.
 
 — Продолжай.
 
 — Исчезло два небольших городка – Бельведере и Джиардино, оба находятся на Сицилии.
 
 — Дай угадаю: недалеко от Сиракуз?
 
 — Откуда вы знаете?
 
 — Чутьё подсказало, — мрачно ответил Гарри. – Я займусь этим, но сначала мне нужен Омут памяти.
 
 — Омут? – не понял Норберг, но начальник выставил его за дверь.
 
 
 
 Чернота Омута покрылась глянцевой рябью, когда в неё булькнула серебристая жидкость – воспоминание о злополучном Рождественском бале в Хогвартсе. Надеясь узнать что-нибудь новое, Гарри погрузился в созерцание.
 
 Он увидел череду учеников и преподавателей, первых в вычурных мантиях, вторых – в строгих, с эмблемами факультетов, вышитыми на груди. Обитатели средневекового Хогвартса, неспешно беседуя, чинно прохаживались по залу и манерно раскланивались друг перед другом. Они казались обычными современными людьми, которые просто пришли на маскарад. Можно было даже услышать разговор, насыщенный пышными словесами и устаревшими оборотами. Вдруг среди толпы промелькнул знакомый образ – девушка была одета в учительскую мантию со знаком Гриффиндора.
 
 «Гермиона! Гермиона Грейнджер!» – позвал кто-то, и она удивлённо обернулась.
 
 Зовущего не было видно, но Гермиона заметно встревожилась и бросилась в глубину алькова, словно хотела скрыться. Она прошла мимо Гарри, оглядываясь и прижимая к груди сумочку, ту самую, с заклятием «Невидимого расширения».
 
 Следом вошёл человек в тёмной мантии без эмблемы, глубоко накинутый капюшон скрывал верхнюю часть лица. Гермиона прислонилась к стене и спрятала за спиной сумку. Незнакомец выпростал вперёд руку и застыл в немом ожидании. Гермиона недвижно стояла, как завороженная. Тогда тот вынул блеснувший серебром кинжал и вонзил Гермионе в грудь. Гарри увидел её полный изумления и боли взгляд, отчаянные попытки уцепиться за жизнь, медленно закрывающиеся глаза и падение. Убийца спокойно постоял, наблюдая чужую агонию, а затем деловито отыскал в складках мантии сумку Гермионы и, засунув за пазуху, покинул альков быстрыми, уверенными шагами.
 
 Гарри гневно сжал кулаки, едва сдерживая душившие его слёзы. Гермиона в опасности, а он мечется из стороны в сторону, не зная, не понимая, откуда начинать поиски; тыкаясь, как слепой, в одну вероятность хуже другой. И это воспоминание – что оно?! Правда? Чья-то искусная мистификация? Если правда, то каким образом Гермиона оказалась в средневековом Хогвартсе? Если подделка, то ради чего?..
 
 В любом случае, крайне необходимо заставить себя отрешиться от эмоций и взглянуть на проблему со стороны.
 
 Когда чувства уступили место здравому смыслу, Гарри озадаченно откинулся в кресле. С момента бала картины последних минут жизни Гермионы не давали покоя: удивительно было это отсутствие даже намёка на сопротивление. Ни попытки вынуть палочку, ни защитить себя другим способом, словно Гермиона вовсе не ожидала от нападавшего подобного вероломства.
 
 Но существовало в этом воспоминании нечто ещё – смутно тревожащее и неуловимое. Гарри потёр виски, пытаясь сосредоточиться…
 
 Ну конечно! Здесь нет одной важной детали – самого Гарри! Он должен был видеть себя со стороны, но не увидел. Более того, фигуры всех этих людей выглядели слишком настоящими, а не слегка прозрачными, насколько подсказывала ему память о той рождественской затее Макгонагалл. Значит, это не то воспоминание! Во всяком случае, не его. Тогда чьё?
 
 Абсолютно точно, не Гермионы. Если незнакомец убил её, она не могла знать, что было дальше. Следовательно, его оставил человек, который находился в алькове на тот момент. То есть сам убийца…
 
 …Который зачем-то подбросил Гарри свои воспоминания, — от этой мысли кровь застывала в жилах, и к горлу подкатывала тошнота.
 
 «Ну, гад, я тебе устрою», — мысленно пообещал Гарри.
 
 Раздался стук, и в кабинет обеспокоенно заглянул Арон Норберг.
 
 — Мистер Поттер, — начал он.
 
 — Ах, да! Исчезновения, — вспомнил Гарри. – Нужно отправить трёх человек на место происшествия, связаться с тамошним авроратом, пусть держат нас в курсе. И ещё кто-нибудь должен порыться в архиве – может, всё-таки бывали уже подобные случаи.
 
 — Я как раз по этому поводу, — Норберг нервно поправил галстук. – Архивариус Отдела тайн говорит, что нашёл важную информацию.
 
 — Вот и отлично, — Гарри вопросительно посмотрел на помощника, мол, что же ты стоишь – действуй.
 
 — Он говорит, что передаст эти сведения только вам лично.
 
 
 
 В Отделе тайн, как обычно, было прохладно и безлюдно. Высоченные резные двери архива туго открылись, и Гарри вошёл в просторное помещение, заставленное пристенными полками до потолка.
 
 — Здравствуйте, — сказал Гарри. – Здесь есть кто-нибудь?
 
 В дальнем углу отодвинулся стеллаж, открывая вход в другое помещение, откуда исходило голубоватое сияние. Внутри оказалось хранилище: на широких полках лежали разнообразные артефакты, некоторые – довольно странного вида.
 
 — Эй! – крикнул Гарри. – Мистер архивариус! Мне сказали, вы хотите со мной поговорить.
 
 Неожиданно стеллаж закрылся, оставив пленника внутри. Сразу стало темно, лишь голубоватое мерцание, исходившее, как оказалось, от огромного валуна озаряло комнату. Гарри подошёл к камню – на смолистой поверхности переливалась синими бликами спираль с золотым сечением, словно призывая дотронуться до неё. Гарри, как завороженный, погладил узор, который от прикосновения загорелся ещё ярче, свет весело заиграл между пальцами; и тут тело пронзила адская боль, будто его вывернули наизнанку, разделили на части, и оно заново срослось.
 
 Гарри с криком ужаса оторвал ладонь от камня и обессиленно упал на пол. Мгновеньем позже открылся вход, и раздался рассерженный голос:
 
 — Что вы тут делаете?!
 
 Гарри поднял глаза – в дверном проёме стоял маленький человек средних лет с глубоко посаженными карими глазами и гневно смотрел на него.
 
 — Вы кто? – хрипло спросил Гарри, едва справившись с желанием застонать.
 
 — Я-то здесь работаю. Кто вы?
 
 — Я начальник аврората.
 
 — Не мелите чепухи! Я уже имел удовольствие видеть начальника аврората. И он на вас не похож! Отвечайте тотчас, что вы тут делаете, или я кликну авроров.
 
 — Да ну, — Гарри, превозмогая боль, наконец-то смог подняться. – Надо было сделать это сразу.
 
 Человек нервно дёрнулся, будто хотел немедленно выполнить свою угрозу, но остался на месте. Гарри, тем временем, полностью пришёл в себя и с опаской глянул на камень – голубого свечения не было и в помине.
 
 — Что это за штука? – обратился Гарри к незнакомцу.
 
 — Не ведаю, — пожал плечами тот. – Стоит тут невесть сколько. Я третьего дня принял архив, ещё не уразумел что тут как.
 
 — Так вы – архивариус? Зачем вы меня позвали?
 
 — Я не звал. И вообще, впервые имею честь.
 
 — Здорово, — с досадой пробормотал Гарри. – Ну, Норберг, попляшешь ты у меня, — и он поплёлся к выходу. – Вы всё-таки уберите эту штуку куда-нибудь подальше: она меня чуть не убила, — обратился он к архивариусу.
 
 — Постойте! – растерянно воскликнул тот. – Но как вы сюда угодили?
 
 — Через дверь, — мрачно ответил Гарри и, слегка пошатываясь, покинул хранилище.
 
 Злость на Норберга не давала покоя, и он дал себе слово, что разберётся с помощником в ближайшее время. «Тоже мне вздумал шутки шутить, когда все на ушах стоят!»
 
 Мысленно ругаясь, Гарри достиг аврората и вошёл в свой кабинет. Ворох старых бумаг, кучей сваленных на массивном столе, вызвал ещё одну волну раздражения: «Помощнички чёртовы, нанесли мусора». Гарри схватил один из пергаментов и прочитал: «О потребном ныне воинству аврората снаряжении дабы пресечь великия потери от гоблинских нападок». Далее был написан перечень орудий, артефактов и в конце – «от сего числа декабря 22, 1612 года».
 
 Он позвонил в звонок, вызывая к себе Норберга. Но вошёл другой – молодой и как будто слегка пришибленный.
 
 — Новенький? – спросил Гарри, изучающе глядя на вошедшего. – Позови Норберга.
 
 Тот изумлённо уставился на начальника, но, получив нагоняй, быстро выскочил прочь.
 
 Через несколько секунд дверь распахнулась, и в комнату вломилась толпа авроров с палочками наизготовку. Среди этих бородатых и явно давно немытых людей не было ни одного знакомого. Гарри вскочил, выхватив палочку, и прикрылся высокой спинкой стула, как щитом.
 
 «Джон был прав – неожиданности не заставили себя ждать», — промелькнула в голове мысль.
 
 — Что сие значит?! – послышался возмущённый голос из глубины толпы.
 
 Маги расступились, вперёд вышел высокий седой человек с длинной бородой и, заметив Гарри, ошарашенно отступил назад.
 
 — Отнимите у него палочку! – истерично приказал он. – Немедля!
 
 Целый сноп красных и жёлтых лучей полетел на Гарри. Какие-то удалось отбить, но пара всё же достигла цели. Последнее, что он увидел – торжествующее лицо седовласого.
 
 
 
 * * *
 
 Гарри очнулся в темноте. Запах сырости и холод не оставляли сомнений, что его бросили в каменный мешок.
 
 «Снова тюрьма, — с досадой подумал он. – Когда же это кончится?!»
 
 Очень хотелось пить. Гарри встал, чтобы осмотреться, и с изумлением почувствовал на руках и ногах тяжёлые кандалы.
 
 «Их ведь отменили! — возмутился он. – Что за бред!»
 
 — Кто там? – послышался старческий голос из темноты. – Отзовись, соседушка.
 
 — Я Гарри. Гарри Поттер.
 
 — Поттеры, знаю, — отозвался голос, и затем послышался звон металла. – Вы ведь от Игнотуса Певерелла свой род ведёте?
 
 — Да.
 
 — За что ж тебя бросили сюда, соседушка? А-а! Можешь не ответствовать. Ныне многие оковы носят, а истинный лиходей на волюшке погуливает, ирод окаянный.
 
 — Что ещё за лиходей?
 
 — Пес его знает. Чьих он будет, то никому не ведомо. Но сказывают, явился из самой геенны огненной и многими ведовскими хитростями обладает: одним мановением длани города испепеляет. Брешут, вестимо. – Раздался булькающий звук, словно старик хотел засмеяться, но зашёлся в кашле. – У страха глаза велики.
 
 — Вот и я думаю, что это за злодей, который целые города уничтожает, — раздражённо произнёс Гарри. – И вместо того чтобы его искать, сижу здесь! Где тут дверь?!
 
 Гарри рванулся вперёд, но ему не дали цепи, накрепко прибитые к каменному полу.
 
 — Эй! Выпустите меня!
 
 — Не усердствуй, соседушка. Зря сие. Меня послушай, я тебе совет дам.
 
 — Да кто ты такой?!
 
 — Кадмус Гонт. Сиречь не чуждый тебе человек. Единая кровь у нас – Певереллов.
 
 Гарри заставил себя успокоиться и резко сел у стены. Кандалы обдали холодом запястья и лодыжки.
 
 — Ну, — нетерпеливо буркнул он.
 
 — Охолони немного. И внемли: покинуть сию темницу через дверь нельзя. Никто тебя не отпустит. Но есмь один путь: древний, о коем ни одной живой душе не ведомо, окромя меня. Я тебе путь открою, а ты взамен мне пособишь.
 
 — Чем я тебе… пособлю?
 
 — Брату моему одну вещицу передашь. Мне-то здесь принять смерть суждено, не желаю, чтоб драгоценность чужому досталась!
 
 — Постой. Гонты. Это какие Гонты?
 
 — Известно, какие – мы единственные прямые наследники Кадмуса Певерелла и Салазара Слизерина!
 
 — Угу, — Гарри крепко задумался.
 
 Возможно ли, что один из Гонтов выжил, проведя жизнь в этой темнице, всеми забытый? Но у Марволо не было родных, кроме двух детей, которые давно умерли. Род Гонтов прервался со смертью Морфина. Хотя тут могло быть довольно простое объяснение – старик давно сбрендил от старости и одиночества. Тем не менее, стоит кое-что проверить.
 
 — Медальон Салазара Слизерина – какая в нём заключена сила?
 
 — Откуда ты знаешь про оный? – ошеломлённый голос старика сорвался.
 
 — Я ведь из Певереллов. Что тут странного?
 
 — Никто не ведает о том. Токмо потомки Кадмуса. Кто ты, странник?
 
 — Опять за старое. Я ведь уже ответил. Кстати, медальон Слизерина – он такой серебряный, со змеёй?
 
 — О, горе мне! Ты забрал его! Где он? Где?! – Послышалось шуршание и частый звон цепей, будто старик судорожно искал что-то. – Нет! Вот он! Ха-ха! – торжествующе завопил старик, а Гарри скептически промолчал – сумасшедший, что возьмёшь.
 
 — Коль ведаешь о медальоне, стало быть, ты – искусный волшебник, — опасливо проговорил старик.
 
 Гарри не ответил.
 
 — Хочешь узреть его? А?
 
 — Ну, давай, что там у тебя, — отозвался Гарри после тяжкого вздоха.
 
 Раздался жалобный стон, приближающийся звон цепей и шорох. В ноздри ударил запах давно немытого тела. Потом что-то щёлкнуло, словно от удара камня о металл, и совсем рядом засияла тонкая лучина. В тусклом свете Гарри увидел своего собеседника: косматого и грязного старика в жутких лохмотьях, с заволоченными белесой пеленой глазами, протягивающего что-то в дрожащих руках. Одного взгляда на сокровище хватило, чтобы Гарри изумлённо привстал – перед ним был настоящий медальон Салазара Слизерина!
 
 — Откуда он у тебя?! – воскликнул Гарри.
 
 — От отца – Арчилла Певерелла, а у него – от Рикея Певерелла, а у него… — Он ещё долго с гордостью перечислял отцовскую линию родства и закончил Кадмусом Певереллом.
 
 И тут Гарри охватила тревога – мир не мог так кардинально поменяться за какие-то несколько часов! Здесь что-то нечисто.
 
 — Сколько лет ты уже сидишь?
 
 — Без малого десяток. — Гонт почтительно поцеловал медальон и спрятал в недрах своей изношенной мантии.
 
 — А какой сейчас год? – с опаской поинтересовался Гарри.
 
 — Двенадцатый от начала века семнадцатого, и я в здравом рассудке, - обиженно отозвался Кадмус, подумав, видимо, что собеседник счёл его за умалишённого.
 
 Паника подкатила к горлу, и Гарри с трудом сглотнул. Этого не может быть! Старик невменяем! Но как объяснить медальон?
 
 — Число, — выдавил он из себя. – Какое сегодня число?
 
 — Двадцать третье о начала месяца декабря. На Рождество дают рыбу, — Гонт мечтательно зажмурился.
 
 Двадцать третье декабря тысяча шестьсот двенадцатого года! Если предположить, что старик прав, то завтра в Хогвартсе будет Рождественский бал, на котором таинственный некто убьёт Гермиону.
 
 — Эй!!! – крикнул Гарри изо всех сил. – Кто-нибудь!
 
 В углу была различима железная дверь, и Гарри двинулся к ней. Цепи натянулись, оковы врезались в кожу, но Гарри всё звал своих тюремщиков, пока не загремели по ту сторону темницы чьи-то тяжёлые шаги.
 
 — Чего шумишь? – спросил кто-то басом.
 
 — Выпустите меня, я не в чём не виноват!
 
 — Все вы так говорите, – равнодушно протянул тюремщик. – Трапеза! – и он просунул под дверь, в специальное отверстие, две глиняные тарелки с тёмным содержимым.
 
 Гонт тут же встрепенулся, с неловкостью слепца подскочил и наощупь завладел своей порцией.
 
 — Благодарствую, братец! – радостно крикнул он, обращаясь к надзирателю. – Доброго тебе здоровьица!
 
 — И тебе не хворать, — снисходительно отозвался тот.
 
 — Что там в миру делается?
 
 — Сказывают, змееглазого поймали.
 
 — Ой ли?
 
 — Истинно так. Полонили прямо в Министерстве, он-де к главе аврората пробрался, прямо в кабинет.
 
 — Ох, ирод! А куда его сунули?
 
 — Того не ведаю. Секретность блюдут.
 
 — Скажите, какой сейчас год? – прервал Гарри их беседу.
 
 — Неужто тебе скорбного головой подсадили? – насмешливо спросил тюремщик.
 
 — Время покажет, — старик настороженно прислушался, как охотничий пёс, потом жадно принялся за похлёбку, а в это время раздались удаляющиеся шаги стражника.
 
 — Число, какое число?! – в отчаянии крикнул Гарри.
 
 — Ты будешь есть? – спросил Гонт, проворно справившись со своей похлёбкой.
 
 — Нет.
 
 Кадмус тут же накинулся на вторую пайку.
 
 — Мне нужно на волю. Сегодня.
 
 Старик на мгновенье застыл, потом деловито кивнул и продолжил трапезу. Покончив с ней, он удовлетворённо застонал, потирая тощий живот, проглядывающий сквозь прорехи ветхой одежды.
 
 — По бесстрастному разумению я тебе поспешествовать не должен, — задумался он. – Сдаётся мне, не прост ты, ох, не прост.
 
 — Кто такой змееглазый?
 
 — Вражина проклятый, из преисподней вышедший, города губящий. Сказывают, глаза у него зелёным огнём горят, что твоя Авада, а дабы огнь тот усилить, носит он стёкла круглые. Ликом бледен, тощ, власы червлёные в стороны торчат, как копья.
 
 — Здорово, — мрачно пробормотал Гарри. – Что значит, «из преисподней вышедший»?
 
 — Никто не ведает, откуда он явился.
 
 — Так. Мне срочно надо на свободу. Что ты там говорил о тайном пути?
 
 — Сначала дай обет, что исполнишь мой наказ в точности, — старик сел подобравшись.
 
 — Клянусь всем, что мне дорого, я сделаю так, как ты скажешь. Только помоги выйти!
 
 — Ладно. Мне-то всё едино: злодей ты аль нет – смерть скорую чую подле себя, а камушек надлежит воротить во владение рода. Брат мой – Асмус Гонт хоть и индюк спесивый, но всё же единая кровь. Зарекись, что отдашь ему медальон! На нём зарекись! – и старик протянул ему драгоценность.
 
 — Клянусь! – сказал Гарри, притронувшись к холодной поверхности артефакта. Кадмус слепо нащупал гаррину руку и удовлетворённо кивнул.
 
 — Теперь внимай мне, — начал он, не отпуская руки. – Есмь место, с коего зачинается путь наверх. Тюремщики хоронят его от людских глаз, но не от моих ушей. Я слышу гул… Он исходит справа, совсем недалече от нашей темницы. Ввечеру прибудет стражник, я его отвлеку, а ты отымешь у него палочку, сбросишь оковы и пойдёшь к выходу. Уразумел?
 
 — Да, но куда точно надо идти?
 
 — Вправо, я ж талдычу. Более мне самому не ведомо. А теперь – на! — Кадмус торжественно положил Гарри на ладонь медальон. Знакомая вещица отяготила руку, вызвав неприятные воспоминания.
 
 — Интересно, как тебе позволили его оставить? Почему не отобрали?
 
 — О нём никто не прознал бы. Я его схоронил там, где никто искать не станет, — и старик весело захихикал. Гарри уныло улыбнулся в ответ.
 
 
 
 Время до вечера тянулось долго. Лучина давно погасла, и заключённые сидели в кромешной тьме. Наконец, послышались шаги стражника. Старик Гонт вдруг яростно завопил:
 
 — О! А! Убивают! Лихоимцы!
 
 — Эй, что там у вас? – осторожно поинтересовался тюремщик.
 
 В ответ Кадмус заорал ещё громче, аккомпанируя себе стуком ног по каменному полу и звоном цепей.
 
 — Да чтоб тебя! – выругался стражник. Заскрежетали засовы, и дверь слегка приоткрылась, за ней протиснулся он сам, оставаясь одной ногой в коридоре. – Жив ты, аль нет?
 
 Гонт захрипел, как в агонии. Тюремщик, немного поколебавшись, вошёл внутрь, освещая себе путь «Люмосом». Гарри опрометью кинулся на него, сбил с ног и с неожиданной злостью стукнул тяжёлым браслетом по лбу. Стражник охнув, затих, его палочка погасла, и снова стало темно и тихо. Кадмус зажёг лучину.
 
 — Не медли! – скомандовал он Гарри. – И помни про свой обет!
 
 Гарри не заставил себя ждать. Палочка стражника освободила его от оков – путь был открыт.
 
 — Вправо! – напомнил ему Гонт. – Всё время вправо!
 
 
 
 В коридоре свет факелов на мгновенье ослепил, но глаза быстро привыкли, и ноги понесли в нужном направлении. Вскоре оказалось, что там не было ничего – тупик. Гарри лихорадочно осматривал стены – они были неизменно гладкими, без следа углублений или проёмов. С противоположной стороны раздались шаги – наверное, кто-то пошёл проведать пропавшего надзирателя. Потом зазвучали возбуждённые голоса. Гарри понял, что его побег обнаружен, и сейчас здесь будет вооружённая толпа. С досады он ударил кулаком по стене. Пробираться навстречу врагу не было смысла – его опять оглушат, а может, даже убьют. Проклятья в адрес Гонта уже почти сорвались с языка, как вдруг один из камней завибрировал под ладонью – словно за ним прошёл лифт!
 
 Меж тем послышался нарастающий звук шагов и отрывистые команды – неумолимо надвигалась погоня.  Гарри отошёл от стены и мысленно произнёс: «Бомбарда Максима!» Грохот оглушил, посыпались камни и пыль, обнажая тёмную дыру в стене; а стража, затихнув на мгновение, стала приближаться быстрее, оглашая тюрьму яростными криками. Гарри в спешке стал пробираться сквозь камни, из глубины развала на него пахнуло зловещей прохладой.
 
 — Вот он! – крикнул один из надзирателей, когда Гарри уже закинул ногу в образовавшийся от взрыва проход.
 
 Свет факелов отразился на его очках, и толпа ошеломлённо застыла.
 
 — Змееглазый! – выпалил кто-то.
 
 Лавина зелёных лучей едва не достигла цели, когда Гарри влез в проём и почти захлебнулся от падения в неизвестность.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 38. Кровь

Гарри летел в густую тьму, едва успев остановить падение “Аресто моментумом”. Заклинание на мгновение сковало тело, мягко обволакивая упругой волной, затем отпустило, и Гарри рухнул на каменный пол, больно ударившись коленями обо что-то острое и твёрдое. Стараясь не выпустить из дрожащей руки добытую в бою палочку, Гарри зажёг “Люмос”. Свет озарил тесное, узкое помещение, с высоким сводом из огромных, грубо вытесанных камней. Сверху донёсся крик, Гарри задрал голову —  дыра в стене, откуда он упал, зияла довольно высоко. Кто-то выглядывал оттуда, злобно потрясая кулаками и угрожая беглецу расправой. Вдруг раздался скрип, и Гарри едва успел отскочить, как на его место тяжело грохнулась чугунная клеть с тянущейся вверх толстенной металлической цепью. Видимо, это и был тот лифт, о котором твердил Кадмус Гонт. От удара у клети клацнули замки, держащие дно, и оно раскрылось, освободив груду мелкого щебня. Разгрузившись, ”лифт” двинулся в обратный путь. Гарри торопливо зацепился за решётчатую грань клети, подумав, что не стоит искать другого пути спасения. Впрочем, он просто решил положиться на удачу. Клеть поднималась неспешно, слегка раскачиваясь, так что Гарри с опаской наблюдал то приближающиеся, то отдаляющиеся стены из сочащихся влагой, громадных камней. Вот и та самая дыра в стене. Сглотнув комок, Гарри ждал нападения, но отверстие зияло пустотой. Движение постепенно ускорилось, вот уже показался потолок, который раздвинулся с характерным скрежетом, и тусклый свет ударил по глазам.
 
 Донёсся тошнотворный запах, какой бывает только от… Гарри не ошибся — клеть подхватили громадные толстые руки и поставили на пол. Холодный пот выступил на спине, когда стало очевидно, что обладателями столь внушительных конечностей оказались горные тролли. Они недоуменно уставились на незнакомца, но Гарри не дал им много времени. Вызвав заклинанием облачко чёрного тумана, он во весь дух помчался по направлению к двери, которую успел разглядеть между мощными телесами. “Только бы она была открыта!” — мысленно умолял он, двигаясь к  цели. Позади уже раздавались угрожающие звуки — тролли, видно, сообразили, что из человечка получится неплохой ужин, и затопали следом. Но они не ожидали, что “еда” окажется столь проворной и быстрой, да ещё больно стреляющейся красными лучами. Авангард погони был остановлен “Ступефаем” и безжалостно смят бегущими позади тупоголовыми тварями. Образовавшаяся свалка при других обстоятельствах немало насмешила бы, но Гарри было не до веселья — манящая дверь оказалась крепко запертой снаружи. Сосредоточившись, Гарри выплеснул взрывающее заклинание такой силы, что в грохоте потонули даже злобные вопли троллей.
 
 Дверь, вопреки ожиданиям, не вылетела прочь, а лишь слегка дрогнула и только через несколько мгновений, когда оглушённые, но от этого не менее опасные, гиганты оказались совсем рядом, тяжёлой глыбой медленно повалилась на каменный пол. Путь был открыт, и Гарри сиганул в проём, на ходу удивляясь тому, что толщина створки равнялась длине руки. Вероятно, кто-то держал здесь троллей в повиновении, защищаясь от них толстенными засовами.
 
 Гарри припустил по коридору с множеством дверей, обозлённые тролли кинулись в погоню. Неожиданно он выскочил в просторное, переполненное магами фойе. На него косо посмотрели, но подозрительность быстро сменилась паникой, когда следом ворвалась в зал толпа злобных чудовищ. Люди кинулись к каминам, лишь несколько смельчаков попытались остановить угрозу. Гарри резко развернулся — желание предотвратить опасность оказалось сильнее воли к спасению. Один тролль уже поймал орущую от ужаса ведьму, но, сражённый сильнейшим “Ступефаем”, рухнул наземь. Гарри помог женщине освободиться из-под тяжёлой ноги поверженного врага, одновременно обезвредив ещё одного тролля. Вдруг из каминов вывалилась толпа авроров во главе со старым знакомым — высоким, седовласым предводителем. Гарри решил, что пора исчезать, пока снова не оказался в темнице. Спрятавшись за зловонной тушей и улучив момент, он проскользнул к камину. Спасённая женщина благодарно кивнула и исчезла в зелёном пламени. Гарри торопливо занял освободившуюся ячейку. “Три метлы” — первое, что пришло в голову, и, заметив напоследок, что седовласый яростно указывает на него сослуживцам, Гарри переместился в Хогсмид.
 
 Хвала Мерлину, “Три метлы” стояли на старом месте, где им и положено быть; видавший виды камин гостеприимно принял гостя в свои каменные объятия. Отряхнувшись от золы, Гарри оглядел таверну — в такой вечерний час здесь было на удивление пусто. Пробравшись за стойку, Гарри смог утолить мучительную жажду доброй кружкой какого-то напитка, по вкусу напоминавшего лёгкую медовуху. Теперь надо было подумать, как незаметно пробраться в Хогвартс. Мысль о том, что он будет делать потом — один в чужом, враждебном времени, где, как выяснилось, есть люди, которым он успел чем-то насолить, настойчиво стучала в висках, но Гарри отогнал её как несущественную. Сейчас самое главное — спасти Гермиону! Решив отдохнуть пару часов и отправиться в школу глубокой ночью, Гарри устроился у бочки понравившейся ему медовухи и расслабленно прикрыл глаза.
 
 Невнятный сон, хоть и был тревожным, придал немного сил, Гарри бодро встал, размялся и тихонько выбрался из таверны, никого не встретив. Ночная мгла висела над землёй, размеренный шаг в спокойном, тёплом мраке был приятен, словно давно забытое воспоминание из детства. Когда-то Гарри проделывал подобный путь, неся в кармане мантию-невидимку, счастливый оттого, что удалось улизнуть из замка незамеченным. Вот бы найти здесь “Сладкое королевство”, проникнуть в его подвал, а оттуда — прямая дорога в Хогвартс!
 
 И оно нашлось! На том самом месте, где всегда стоял этот чудесный магазинчик, и даже надпись была та же. Гарри вдруг подумал, что он до сих пор в своём времени, просто слегка заработался, вот и привиделись странные фантазии. Дверь открылась при помощи простой “Алохоморы”, внутри было тихо, ароматные горки из марципана и пастилы стояли прямо на прилавке, прикрытые серой тканью; стайка лоснящихся тараканов, растревоженных светом “Люмоса”, бросилась наутёк.
 
 Люк в подвал легко открылся, и Гарри забрался в прохладный лаз, заметив, что отсутствие препятствий на пути приятно разнообразило его слишком запутанную жизнь. Выход замаячил впереди, и Гарри прибавил шаг. Вот и коридор одноглазой ведьмы — всё как в детстве! 
 
 Ночной замок встретил гулкой тишиной пустынных коридоров и ни с чем не сравнимым запахом школы Чародейства и Волшебства.
 
 Гарри шёл по ночному Хогвартсу, наслаждаясь его задумчивой атмосферой. Сквозь витражные окна лился мягкий, рассеянный свет, какой бывает только в полнолуние. Стало так хорошо и спокойно, словно блёклые лучи, падающие на давно знакомые картины, согрели измученное сердце.
 
 Вдруг раздались отчаянные, зовущие крики.  Гарри, застыв на мгновенье, рванул на помощь. Звали из подземелья, с каждым разом всё слабее и глуше, будто кричавший терял надежду на спасение. Удивило, что никто больше не откликнулся, будто замок вымер. Коридор сузился до размеров тяжёлой двери, обитой металлическими прутами, словно оковами. Когда Гарри с усилием распахнул её, крики превратились в стоны. На железном крюке, привинченном к потолку, висел, странно изогнувшись, молодой человек. Из зияющей раны в боку торчал ржавый наконечник крюка и сочилась кровь, капая на заляпанный пол. Увиденное настолько потрясло, что Гарри обомлел, прежде чем кинулся спасать беднягу. Тот уже потерял сознание, когда крюк был осторожно вынут из-под ребра, и хлынувшая из раны кровь быстро пропитала одежду. Гарри поднял раненого заклинанием и с помощью “Левиосы” понёс туда, где должен был размещаться лазарет.
 
 В помещении, бывшем когда-то вотчиной мадам Помфри, никого не оказалось, зато нужные зелья нашлись в стенном шкафчике. Остановив кровь, Гарри обработал рану бадьяном, влил бедняге в рот “Костерост” и кроветворное.
 
 Глядя на лежащего в забытье парня, Гарри думал о том, насколько обычными были подобного рода наказания в средневековье. Однако кем надо быть, чтобы бросить человека страдать одного в таких адских муках! Пусть даже, благодаря волшебным зельям, выздоровление гарантировано, все равно, немыслимость кары переходит всякие границы! Что же этот несчастный такого натворил, если его подвесили за ребро, будто рыбёшку?
 
 Не в силах оставаться на месте, Гарри нервно прошёлся по лазарету. Теперь Хогвартс уже не казался его сердцу таким милым. Хотелось перебудить всех в этом сонном замке, учинить допрос, винить, заставить оправдываться. Возмущённый до предела, он уже решил осуществить свои намерения, как вдруг бедолага тяжело задышал и с болезненной гримасой стал откашливаться.
 
 Гарри бросился к нему.
 
 — Как ты?
 
 Тот выхаркал мокроту, отдышался и уставился на Гарри.
 
 — Бок болит, — с трудом прохрипел парень.
 
 — Пройдёт. Примерно через час. Кто это сотворил с тобой?
 
 — Вестимо, кто — смотрители.
 
 — Но за что?!
 
 — Гулял, — уклончиво объяснил тот.
 
 — Гулял?
 
 — Угу, — парень спрятал глаза. — А ты кто таков?
 
 — Это неважно, — Гарри решил, что представляться будет лишним.
 
 — Надобно мне схорониться. Не ровен час придут за мной.
 
 — И что? Убьют? — Гарри стало любопытно, отчего незнакомец столь спокойно принимает свою участь.
 
 — Могут, — равнодушно кивнул парень.
 
 — Идти сможешь?
 
 — А то, — он бодро приподнялся и тут же со стоном опустился на кровать.
 
 Гарри пришлось помочь ему встать и чуть ли не волоком тащить к выходу.
 
 — Куда мы? — прохрипел парень.
 
 — Положись на меня, — ответил Гарри, направляясь к Выручай-комнате.
 
 — А ведь я слыхивал о ней! — изумлённо воскликнул незнакомец, когда за ними захлопнулась дверь. — Комната так-и-сяк!
 
 Внутри оказалась кровать и гора лекарств на тумбочке. Гарри помог раненому улечься и стал деловито оценивать зелья. Многие из них были устаревшими, но за неимением лучшего пришлось пользоваться тем, что есть.
 
 Когда незнакомец почувствовал себя бодрее, Гарри решил приступить к расспросам.
 
 Тот сначала недоверчиво отмалчивался, но потом всё же разговорился. Выяснилось, что он — сын одного из богатейших магов современности и некоторое время назад учился за границей. Хотя назвать его времяпрепровождение учёбой было сложно. Скорее, отпрыск благородной фамилии занимался разного рода ребячествами и транжирил семейный капитал. Всё шло чудесно, пока сиятельный отец не узнал о том, что сын решил сбежать в Новый свет, о котором много твердили у магглов. Тогда рассерженный папаша вернул сына и поместил в Хогвартс “на перевоспитание”. В отличие от материковых, английская школа Чародейства и Волшебства отличалась суровостью нравов и нетерпимостью ко всякого рода вольнодумствам. Лерой — так звали парня — сначала поутих, но потом продолжил свои похождения, за что частенько подвергался наказаниям. Помятуя о статусе отца, дирекция Хогвартса не слишком усердствовала с карами, и Лерой, перемыв котлы и перебрав флоббер-червей, тут же задумывал новую шалость. Однако в этот раз вышло иначе. Лерой стащил у отца один важный  артефакт и решил с его помощью пробраться в женскую спальню. Ярости отца не было предела. Никакие объяснения по поводу того, что в спальне виновник занимался оказанием помощи  подруге, страдающей от заклятия, наложенного одним противным слизеринцем, а вовсе не тем, о чём все подумали, не помогли. Лероя отдали на расправу смотрителям, намекнув, что отец настаивает на суровости наказания, а в спальнях девочек ввели новые меры предосторожности.
 
 Наблюдая за собеседником, Гарри почувствовал необъяснимую симпатию к этому бесшабашному парню. А тот, подтвердив догадки Гарри, разговорившись, поведал, что Распределяющая шляпа отправила его в Гриффиндор, посоветовав однако, быть более благоразумным.
 
 — А что за артефакт? — поинтересовался Гарри.
 
 Лерой таинственно помолчал, видимо, борясь с желанием поделиться секретом со своим спасителем.
 
 — Не ведаю, кто ты есть, — осторожно начал Лерой. — На учителя вроде не смахиваешь.
 
 — Я здесь по делу, — пояснил Гарри. — Сегодня будет Рождественский бал. Мне нужно там встретить одного человека. Потом я исчезну.
 
 Гарри не имел ни малейшего представления о том, куда и как исчезнет, но ему захотелось убедить в этом и себя и своего визави.
 
 — А ты велик, — отметил Лерой, с уважением глядя на него. — Вызволил меня, не убоялся никого.
 
 — Ты, главное, больше не попадайся. Шляпа тебе добра желала, — снисходительно улыбнулся Гарри, похлопав парня по плечу.
 
 — Ты ведь мне жизнь спас, — тихо проговорил парень, как будто только что это понял.
 
 — Распорядись ею с умом, — посоветовал Гарри. — Слушай, — ему пришла в голову неожиданная мысль. — Ты ведь всех учителей знаешь. Есть среди них молодая женщина, очень красивая, с карими глазами?
 
 — Нет. Таковых не видывал, — растеряно ответил Лерой, видимо, угнетённый тем, что пришлось разочаровать Гарри.
 
 Гарри удручённо кивнул.
 
 — Кто она тебе?
 
 — Она мне... всё, — задумчиво ответил Гарри.
 
 — Поэтому ты здесь?
 
 — Да.
 
 — Поведаешь мне?
 
 — Мы многое пережили. А теперь ей грозит смертельная опасность.
 
 — Ты справишься! По тебе видно!
 
 Гарри сдержанно улыбнулся, глядя на восторженного юнца.
 
 — Я помогу! — решительно заявил Лерой.
 
 — Вот ещё. Не вздумай лезть в это дело.
 
 — Но у меня есть…
 
 — Слушать ничего не желаю! Тебе надо выздоравливать.
 
 Гарри схватил с тумбочки Сонное зелье и без экивоков влил в рот Лерою. Тот пробовал сопротивляться, но был слишком слаб, и через минуту крепко уснул. Гарри успокоенно глянул на безмятежное лицо мальчишки и подумал, что хотя бы его убережёт от ненавистной судьбы, которая почему-то заставляет страдать всех, кто имеет несчастье приблизиться к нему. Опустившись на пол, он отрешённо прислонился к кровати и долго сидел, слушая мерное дыхание спящего.
 
 Тусклый свет масляной лампы расплылся бледным пятном. Гарри пытался уловить сопение Лероя, но услышал лишь отдалённый шум.
 
 Из тёмного угла наползали шевелящиеся тени. Они росли, росли, обволакивая пространство, одна темнее и явственней другой, складываясь в замысловатую, многослойную картину: тысячи испуганных глаз, воздетых рук, искривлённых в немом крике ртов сплелись воедино в шипящий круговорот. Он стал разбухать, будто напитываясь неумолимой, хищной волной, поглощающей всё вокруг, увлекающей в свою бездну. Гарри почувствовал, как его засасывает вглубь. А вокруг мелькают лица, и среди них — близкие ему люди, каждый из которых, появившись на миг, исчезает, оставляя шлейф из сожалений и упрёков. Вот он увидел Рона, презрительно бросившего: “Ты был моим самым лучшим другом, и предал...” Джинни, обиженно укорившую: “Я так любила тебя, Гарри, а ты...” Отчуждённо промолчавшего и отвернувшегося Джеймса, Альбуса-Северуса, наивно вопрошавшего: “Папа, почему ты нас оставил?” Горько плачущую, беспомощно озирающуюся Лили. Потом появились молодые ребята-авроры во главе с Хью, который грустно проговорил: “Мы верили вам, мистер Поттер, а вы бросили нас умирать”. Дженкинса, саркастически процедившего: “Тебе стало легче, когда ты убил меня, Поттер?” Малыша Гарри, доверчиво вскинувшего ему навстречу руки и тут же испуганно отшатнувшегося, словно увидел злобное чудовище. Гермиону, смертельно бледную с зияющей раной в груди. “Прощай, Гарри — скорбно прошептала она. — Нам не суждено быть вместе”.
 
 “Гермиона!” — позвал он, пытаясь перекричать всё нарастающий шум круговорота.
 
 Вдруг словно лопнула невидимая струна, и наступила гнетущая тишина. Тяжело дыша, Гарри открыл глаза и вскочил на ноги. Кровать была пуста. Лерой исчез.
 
 Сколько же времени прошло? Судя по тому, как сильно затекли ноги и спина, — несколько часов. В ужасе, что не успеет добраться до Гермионы раньше убийцы, Гарри рванул к выходу.
 
 В коридорах школы царило радостное оживление: ученики в нарядных мантиях собирались стайками и весело щебетали о предстоящем бале, кто кого пригласил, и какие будут танцы. Гарри пришлось замаскировать мантию под преподавательскую, чтобы не бросаться в глаза. Бал должен был вот-вот начаться. Музыканты настраивали инструменты, ученики, преподаватели и гости разошлись и встали вдоль стен Главного зала. На трибуну вышел директор и начал приветственную речь. Гарри, позабыв обо всём, пробирался через толпу. “Только бы не опоздать!” — стучало в голове. — “Только бы успеть!”
 
 Вот и тот самый альков! Гарри лихорадочно отдёрнул портьеру — никого. Слава богу, ещё есть время! Теперь надо отыскать Гермиону раньше, чем это сделает убийца. И тут внутри словно всё перевернулось, когда он заметил в толпе любимое лицо.
 
 — Гермиона! Гермиона Грейнджер! — позвал Гарри.
 
 Она удивлённо повернулась и стала подходить ближе, чтобы увидеть зовущего. Тогда Гарри встал на цыпочки и помахал рукой. Портьера за спиной шевельнулась, но Гарри не обратил на это внимания, стараясь не упустить из вида Гермиону. Вдруг чья-то рука стальной хваткой вцепилась ему в горло. Тело словно сковало цепями. Рот онемел.
 
 — Попался, Змееглазый. Недолго на воле тешился, — прошипел кто-то совсем рядом.
 
 Сильные руки грубо увлекли к стене, стоящие рядом ученики испуганно отшатнулись. Потом его выволокли по полу в коридор, и уже там Гарри увидел, кто его пленил  — тот самый высокий седовласый старик, от которого удалось ускользнуть в Министерстве.
 
 — Ну, вот и всё. Ныне и вотще никто не посмеет твердить, что Майло Дженкинс худо ведает своё дело! — радостно пробасил старик. — Ныне…
 
 Старик застыл на полуслове и как был — с открытым ртом — рухнул на пол. Гарри почувствовал, как с него сняли парализующее заклятие, и кто-то рядом произнёс:
 
 — Я же говорил, что смогу помочь!
 
 Из пустоты вдруг появилась физиономия Лероя — хитрая и восторженная. Гарри кинулся к нему с благодарностью, но тут внезапно раздались крики: “Где Дженкинс?!”
 
 — Под ней тебя никто не увидит. Беги, — шепнул Лерой, появляясь из ниоткуда. Что-то мягкое, прохладное и до боли знакомое опустилось на голову. — Я их отвлеку.
 
 Гарри помчался к алькову, расталкивая стоявших на пути.
 
 Ворвавшись внутрь, он налетел на уже собравшегося уходить человека в капюшоне, в руках у которого была сумочка Гермионы. Гарри отшвырнул его к стене, вложив в удар всю свою ненависть. Гермиона лежала на полу, волосы разметались, прядка прилипла к кровоточащей ране на груди. Бледное лицо и полузакрытые глаза были безжизненны.
 
 Гарри упал на колени, зажал ладонью рану, кровь стала сочиться между пальцев.
 
 — Гермиона, держись, — Гарри попытался нащупать пульс. — Нет. Ты не смеешь умирать! — отчаянно крикнул он, не почувствовав биения сердца.
 
 Меж тем убийца зашевелился и стал подниматься на ноги. Гарри выхватил палочку и в бешенстве наслал убивающее заклятье. Зелёный луч проскользнул совсем рядом с целью, сердито шипя, врезался в стену, оставив чёрный след. Незнакомец кинулся прочь, но путь ему преградил Лерой, вбежавший с криком:
 
 — Авроры скоро будут здесь! Они… Ого! — мальчишка изумлённо уставился на незнакомца, потом — на окровавленные руки Гарри и неподвижно лежащую Гермиону.
 
 Воспользовавшись замешательством, убийца попробовал проскользнуть мимо Лероя, но тот поставил подножку. Убийца запнулся, запутался в портьере, капюшон откинулся, и Гарри, наконец, увидел лицо своего врага…
 
 Тот злорадно ухмыльнулся и выскользнул прочь. Лерой бросился следом.
 
 Гарри поражённо застыл, не зная, не понимая, что должен делать. Рука всё ещё зажимала рану, под которой по-прежнему не ощущалось никакой пульсации.
 
 — Я тебя здесь не оставлю, — упрямо пробормотал Гарри и подхватил Гермиону на руки.
 
 Мантия-невидимка, нежданно нашедшая хозяина, скрыла от всех печальную картину. Пробираясь сквозь толпу веселящихся людей, Гарри всё явственнее осознавал свою потерю. Он плёлся, едва волоча ноги, но изо всех сил прижимая к себе Гермиону. Казалось, вся жизнь зависела от того, насколько крепко он будет держать любимую. Кровь уже пропитала его одежду, тёплая влага коснулась груди. Столько лет Гермиона была рядом, и лишь теперь, после смерти, добралась до самого сердца.

Оффлайн naira

  • Пришел, увидел, окопал.
  • Лесник
  • *
  • Сообщений: 14655
  • Карма: +3029/-1
  • Пол: Женский
  • Вопросы? Пожелания? Предложения? Skype - Intalasa.
    • Товары для рукоделия, наборы для вышивания
Глава 39. След Даров

Как же так?
 
 Как же это?
 
 Не может быть! Такое просто невозможно! Гермиона, ты ведь жива!
 
 Гарри остановился в тёмном коридоре, отбросил мантию-невидимку, чтобы лучше рассмотреть любимое лицо.
 
 Ты не можешь умереть! Потому что не можешь! Потому что ты только что была жива! И ты всегда была живой! Даже тогда, в Сиракузах, он был абсолютно уверен, что вытащит тебя! И вытащил! И сейчас нужно просто что-то предпринять! Для начала найти укромное место, чтобы оказать помощь.
 
 Гарри что есть духу помчался к Выручай-комнате.
 
 “Мне нужно место, где я бы вылечил Гермиону, — мысленно твердил он. — Мне нужно место…”
 
 Дверь всё не появлялась, как будто Хогвартс не верил в возможность исцеления.
 
 — Ну, что же ты?! Мне позарез нужно её вылечить! — в отчаянии вскричал Гарри.
 
 — Эй, — послышалось позади.
 
 Гарри резко обернулся — напротив него стоял Лерой.
 
 — Она живая?
 
 — Конечно живая! — рявкнул Гарри, прижав к себе Гермиону, словно хотел спрятать от всех..
 
 — Я… Не смог настичь… не знаю кто он такой, — удручённо развёл руками Лерой. — Улизнул из замка. Но зато я нашёл вот это, — мальчишка протянул Гарри сумочку Гермионы.
 
 Вдруг на стене появилась дверь в Выручай-комнату, словно специально ждала именно Лероя.
 
 Гарри торопливо вошёл — внутри было совсем пусто — ни лекарств, ни койки, только прямоугольная, похожая на жертвенный алтарь, каменная плита на полу. Подумав немного, Гарри уселся на эту плиту, положив на колени тело Гермионы. Её тонкая рука плетью упала, стукнувшись о пол.
 
 — Слушай, она по-моему…
 
 — Она жива! — упрямо твердил Гарри. — Нужно только понять, какие понадобятся зелья. Так... Ты сможешь достать Кровоостанавливающее, Ранозаживляющее…
 
 — У неё губы синие.
 
 — Да что ты понимаешь?! — яростно выкрикнул Гарри. — Я тебе сказал принести зелья! Иди!
 
 Лерой растерянно посмотрел на него.
 
 — А как я войду обратно?
 
 — Придумаешь что-нибудь. Марш отсюда!
 
 Мальчишка жалостливо посмотрел и молча вышел.
 
 — И нечего так глазеть! — зло выкрикнул Гарри.
 
 Он посидел, нервно покачиваясь, суетливо поправляя волосы Гермионы, её одежду, с досадой прикрыв складкой мантии запёкшуюся рану.
 
 — Ты же не можешь меня оставить, да? Ведь мы с тобой всегда были вместе. Давай, Герм, открой глаза, хватит чудить.
 
 Он стал нежно целовать безжизненные губы и, не ощутив дыхания, застонал, как от невыносимой боли.
 
 — Очнись, пожалуйста.
 
 Как безумный, он стал трясти хрупкие плечи, злясь на свою беспомощность, на Выручай комнату за её равнодушие, на Гермиону за то, что не смогла выжить.
 
 — Очнись же ты!
 
 Гулкое эхо отозвалось на крик.
 
 — Я всё сделаю. Хочешь, я сам умру, а ты будешь жить? Давай, эй, кто там заправляет всем? Убей меня, а её оставь! — крикнул Гарри в пустоту. — Ну, что от меня требуется?
 
 “Требуется...” — повторило эхо.
 
 — Забери мою жизнь!
 
 “Жизнь...”
 
 — Я готов отдать!
 
 “Отдать...”
 
 Гарри опустошённо замолк.
 
 Оказывается, он давно отвык от ощущения, когда смерть прикасается к оголённой коже своей ледяной дланью. А ведь прошло всего ничего…
 
 Но смерть всегда была рядом, следовала по пятам. Ждала удобного момента, чтобы нанести свой подлый удар. Гарри давно знал, что Гермиона умрёт, даже видел это в своих воспоминаниях, но самоуверенно считал, что сумеет предотвратить, понадеялся на везение.
 
 В очередной раз он проиграл “корявой”. Видимо, она мстит ему за то, что выжил тогда в девяносто восьмом. Эх, если бы у него был…
 
 Тут Гарри осенило. Воскрешающий камень! Реликвия Певеррелов! Надо найти его теперешних владельцев и забрать артефакт. В смысле, одолжить.
 
 Медальон Кадмуса Гонта висел на шее. Гарри обменяет его на Дар смерти и, пусть холодной тенью, но Гермиона будет рядом!
 
 Он достал медальон — тот блеснул ледяным огнём в свете факелов. Раньше ему бы в голову не пришла мысль об использовании Воскрешающего камня для того, чтобы, скажем, вызвать к жизни умерших родителей. Гарри просто выбросил артефакт в лесу. Как же он был глуп! Но с тех пор много воды утекло.
 
 Осторожно опустив тело Гермионы на плиту, Гарри поднял с пола сумочку и положил в изголовье.
 
 Нелегко было оставлять Гермиону одну. Но дело того стоило.
 
 Накинув мантию-невидимку, Гарри нехотя пошагал к выходу. Вдруг дверь открылась, и вошёл Лерой.
 
 — Я принёс зелья! — воскликнул он, протягивая склянки.
 
 — Спасибо, — тихо сказал Гарри. — Уже не нужно.
 
 — А… — растерялся тот. — Ты куда?
 
 — Мне надо отлучиться по важному делу. Я скоро вернусь.
 
 — Но она…
 
 — Останется здесь. Надеюсь, ты никому не скажешь?
 
 — Нет, — ошарашенно помотал головой парень. — А если кто-то увидит?
 
 — Этого нельзя допустить, — твёрдо ответил Гарри.
 
 — Я понял. Я посторожу, — с готовностью сказал Лерой. — Можешь не волноваться.
 
 Гарри подумал, что сошёл с ума, доверяя Гермиону юнцу, которого едва знает. Но другого очевидного выхода не существовало.
 
 — Один вопрос: где мне найти Асмуса Гонта?
 
 — А зачем…
 
 — Надо!
 
 — В Годриковой лощине. Пятый дом от Хельгового дуба. С мёртвой головой на крыше.
 
 * * *
 
 В свете рождественских огней дом Гонтов выглядел зловеще. На пике остроконечной крыши красовался череп с сияющими глазницами. Чёрные вороны на мрачной изгороди поприветствовали гостя хриплым карканьем.
 
 Гарри смело вошёл в тёмные сени, и тут в лицо ему упёрлось острие волшебной палочки.
 
 — Коли лукавое задумал — смерть свою встретишь, — послышался злобный шёпот.
 
 — Я от Кадмуса Гонта. С посланием, — ответил Гарри, отступив.
 
 — Что братец мой — не издох ещё? — В помещении зажглись факелы, и Асмус Гонт — седой грязный старик в чёрной, потрёпанной мантии опустил палочку.
 
 — Жив пока.
 
 — Что за послание? — хозяин дома уселся на видавшую виды лавку, не приглашая гостя.
 
 — Он готов отдать медальон взамен на камень.
 
 — Камень, — старик хрипло захохотал. — Камень! — он захлебнулся кашлем.
 
 — В чём дело? — Гарри начал закипать.
 
 — Кадмус сбрендил давно, а ты, малый, не слушай его. Нетути никакого камня. Уж пяток десятков лет не слыхивал никто об нём.
 
 — Ты врёшь мне, старик! — вспыхнул Гарри, вынимая палочку. 
 
 Тот в мгновенье ока выхватил свою и тут же попытался направить на Гарри заклятье. Бой закончился быстро: Гарри одним мановением палочки обездвижил противника, а потом затащил в дом. Внутри никого не было. Гарри осмотрелся — обстановка была примерно такая же, как в доме Гонтов времён Марволо — столь же грязно, неуютно, но с остатками былой роскоши. Он посадил старика в глубокое кресло и снял парализующее заклинание.
 
 — Мне очень нужен этот камень. Моя… один человек умер, и я хочу его вернуть.
 
 Асмус помолчал, тяжело вздохнул и горестно проговорил:
 
 — Ежели бы я володел им… Да разве жил бы один бобылём?! — Глаза его повлажнели. — Ведь вся семья — и жена и дети — всех Змееглазый погубил. Не осталось более на свете Гонтов, окромя меня да Кадмуса!
 
 Он вдруг залился горькими слезами.
 
 — Как это случилось? — ошарашенно спросил Гарри.
 
 — Они все были там — на празднике в Торнхилле.
 
 — Ну… и? — непонимающе помотал головой Гарри.
 
 — Так ведь нет теперича Торнхилла! И Гонтов больше нет…
 
 Гарри шёл по Годриковой лощине, оставив Асмуса оплакивать горе, медальон бился на груди в такт шагам. От изумления Гарри забыл о своей клятве Кадмусу Гонту.
 
 Гонтов больше нет — возможно ли это? То есть род прервётся, и не будет Марволо, Меропы, а значит — Тома Риддла? Этот Змееглазый жёстко и беспощадно перекраивает историю. А ведь он — это…
 
 Смерть Гермионы совсем вытеснила из головы одну важную деталь — лицо убийцы.
 
 Смерть… Гермионы.
 
 За что? Почему?!
 
 Гарри приткнулся к высокому камню. Змееглазого надо остановить, даже если придётся пожертвовать собой.
 
 Порыв студёного ветра заставил поплотнее закутаться в мантию. Медальон холодил кожу, так и не нагревшись от телесного тепла, оставшись чуждым всему живому, даже не будучи хокруксом.
 
 Гарри окинул взглядом долину и вдруг понял, что зашёл на кладбище, а камень, к которому он прислонился — надгробный памятник. Сразу вспомнилось, как они бродили по этому месту с Гермионой. В горле застрял упрямый комок.
 
 Свет “Люмоса” заискрился на снегу, мрачное место было тихим, сюда не забредали путники в такой поздний час. Вот и могила Игнотуса Певерелла, который получил мантию, в итоге доставшуюся Лерою. Возможно, мальчишка является пра-пра-прадедом Гарри. Кадмус стал обладателем камня, о котором никто давно не слышал. Антиох умер очень рано, так и не насладившись этим Даром… А ведь Бузинная палочка когда-то признала Гарри своим хозяином. Значит, попади она сейчас ему в руки… Или Змееглазому… Возможно, тот охотится за ней. Хогвартский убийца орудовал кинжалом, палочки у него не было. 
 
 Гарри резко выдохнул. Надо вспомнить, где она могла быть в это время. Из курса истории он знал, что в Средние века палочкой владел некто Эмерик Отъявленный… Нет, этот был раньше… Потом… Гарри мучительно тёр виски. Эгберт! Но тот сгинул в пятнадцатом. Затем сведения о Старшей палочке были утеряны, а в семнадцатом она оказалась в руках… Есть!
 
 Гарри помчался обратно к дому Асмуса.
 
 Тот сидел перед камином, флегматично жуя лист табака.
 
 — Где мне найти дом Годелота?
 
 * * *
 
 Автор книги “Волхование всех презлейшее” темный волшебник Годелот жил в башне, напоминающей шахматную ладью. Асмус сказал, что она окружена сильными защитными чарами, но, на удивление, путь был открыт, словно кто-то нарочно снял все заклинания. Предвидя неладное, Гарри вошёл в дом с палочкой наизготовку.
 
 В кромешной тьме чувства обострились, здесь так и веяло опасностью. Гарри остановился, прислушавшись. Откуда-то доносились странные звуки, похожие на прерывистый шорох. Гарри мысленно применил “Хоменум Ревелио”, чтобы обнаружить кого-нибудь. Палочка на миг осветила пространство, сияние расширилось, растворилось в темноте, а затем появилось вновь в узком коридоре, где обозначился силуэт высокого худого мужчины.
 
 — Кто вы? — спросил Гарри.
 
 Ответа не было. Гарри зажёг “Люмос” и стал медленно подходить к человеку. Приблизившись, Гарри с ужасом осознал, что тот мёртв. На голове зияла огромная дыра, сам он был чёрен, словно его пригвоздили молнией. На испепелённом лице застыла гримаса ужаса.
 
 Неужели Змееглазый его опередил?!
 
 Прерывистый шорох всё не прекращался. Звуки доносились из-под пола.
 
 — Кто там? — крикнул Гарри.
 
 Всё затихло, потом раздался бешеный стук, словно кто-то отчаянно прорывался из подземелья. Гарри обыскал пол и обнаружил дверь в подвал. Стучали явно оттуда. Открыть вход было довольно трудно — его оградили чарами, словно тюрьму. Наконец створки распахнулись, и из-за них высунулся человек, похожий на ночной кошмар — безволосый, весь в струпьях и гнойных ранах, в некоторых копошились белые черви. Он что-то невнятно промычал, как немой, и дико оглядел комнату. Увидев мертвеца, он победоносно закричал, потрясая тощими, изъеденными мором, руками.
 
 — Годелот? — догадался Гарри.
 
 Тот застыл при звуке имени, словно давно его не слышал, а потом безумно завыл. Гарри понял, что вряд ли добьётся чего-нибудь от сумасшедшего, который к тому же не мог быть свидетелем разыгравшейся здесь трагедии. Стараясь не смотреть на беснующегося в победном экстазе Годелота, который уже разделывался с трупом — повалил на пол и стал избивать, Гарри решил поискать улики.
 
 Над камином висел когда-то внушительный, теперь подёрнутый тлением громадный портрет. Изображённый на нём грозный мужчина с мрачным лицом восседал в кресле, похожем на трон. Рядом стоял высокий молодой человек, слегка похожий на старшего, но со скошенным подбородком и равнодушными глазами навыкате — признаками вырождения. Отец и сын, по-видимому. Гарри оглянулся назад — в перемазанном пеплом и кровью безумце угадывались черты отца. Сын, видимо, запер его в подземелье, чтобы завладеть Бузинной палочкой, которую не смог сохранить.
 
 Где теперь искать её след?
 
 Гарри разочарованно вздохнул и поспешил покинуть это место, пропитанное жгучей ненавистью. Вдруг кое-что привлекло его внимание — в камине лежала сломанная волшебная палочка. Одного взгляда хватило, чтобы понять — это его собственная палочка! Оголённое перо феникса сиротливо выглядывало из обломка остролистной оболочки.
 
 Теперь не осталось сомнений в том, кто охотится за Бузинной палочкой.
 
 Как вообще всё это могло произойти? Гарри попал в Средневековье, Гермиона тоже здесь, Змееглазый…
 
 Допустим, Змееглазый — это тот самый тип, что нашёл описание уникального опыта по перемещению во времени и учинил исчезновение двух городков близ Сиракуз. Потом он захотел попасть в прошлое, чтобы завладеть Бузинной палочкой и выбрал момент, когда она окажется в руках у самого слабого в истории владельца — сына Годелота. Потом или ранее Змееглазый уничтожил Торнхилл. Уничтожил ли? Куда могли пропасть исчезнувшие города?
 
 Очевидно, что Гермиона знала о планах Змееглазого. Знала и захотела помешать? Или наоборот?
 
 И самый главный вопрос: как Гарри оказался здесь? Змееглазый постарался? Или…
 
 Всё изменилось, когда Гарри дотронулся до камня в архиве Министерства. Возможно, именно этот камень… Голову вдруг пронзила мучительная боль, словно любая попытка вспомнить наказывалась вонзающимся в затылок тонким жалом.
 
 Гарри никогда раньше не был жертвой “Обливиэйта”, но видел немало людей, переживших его. Всё сходится: кто-то стёр ему память, и этот “кто-то” мог оказаться Гермионой. Она же выжгла из его сердца все моменты их тайных встреч. Зачем ты это сделала, Герм? Неужели чтобы защитить? Или наоборот?
 
 Так или иначе, Гарри потерпел неудачу в поисках Воскрешающего камня и Бузинной палочки. Что теперь? Слишком много вопросов, остающихся без ответа.
 
 Пора возвращаться в Хогвартс, забрать Гермиону и потом уже решать, как поступить дальше. Змееглазый от него всё-равно не уйдёт.

 


SMF 2.0 | SMF © 2011, Simple Machines
Manuscript © Blocweb .